Магия, сновидения, астрал AuraBliss - Эзотерический портал. Эзотерика, магия, сверхвозможности, экстрасенсорика и многое другое - статьи, документы, другие различные материалы. http://aurabliss.ru/magics.html Thu, 24 Nov 2011 06:11:03 +0000 Joomla! 1.5 - Open Source Content Management ru-ru Телекинез. Эксперимент с вертушкой. http://aurabliss.ru/magics/extrasensory/58-telekinesis1.html Источники:
http://abcmag.ru/

Телекинез. Эксперимент с вертушкой.

В спичечный коробок или в деревянный брусок втыкается игла. Бумажная полоска сгибается пополам и устанавливается на острие иглы. Чтобы избежать направленных воздушных потоков, вертушка изолируется стеклянным колпаком, в этом качестве может быть использована обычная стеклянная банка. Попытайтесь усилием мысли вращать бумажную полоску. Представьте, что из ваших глаз исходит особого вида энергия, что она имеет определенную плотность и способна оказывать давление на материальные объекты.

Практика телекинеза

Если вам не удастся воздействовать на вертушку одним лишь мысленным внушением, то расположите ладони на расстоянии тридцати сантиметров от вертушки и мысленно представляйте, что кончики ваших пальцев касаются бумаги и заставляют вращаться вертушку в нужном направлении. При отрицательном результате приблизьте к вертушке руки. На протяжении всего эксперимента ваши пальцы не должны касаться стекла.

]]>
Сверхвозможности Thu, 25 Dec 2008 14:48:05 +0000
Евгений Рогоцкий. Исполни, маг, мое желанье. http://aurabliss.ru/magics/general/66-rogotskyexecutemagemywish.html Евгений Рогоцкий
Исполни, маг, мое желанье

Сегодня все согласны, что Москва, как и другие мегаполисы, - не самое лучшее место для проживания человека. Большой город задаёт свой собственный ритм жизни, и не каждый способен долгое время ему следовать без ощутимых негативных последствий, что и стало одной из числа причин, содействовавших быстрому росту московского рынка магических услуг. С древности магия неизменно влекла к себе людей, всегда находились желающие заниматься ею даже под угрозой сурового наказания, а знания и умения настоящих магов повсеместно, тайно или явно, были востребованы. Не соглашусь с распространённым нынче утверждением, что большинство людей, предлагающих магические услуги, - заведомые шарлатаны. Ещё Шекспиром сказано на все времена: «Мы знаем, что мы такое, но не знаем, чем можем быть», т.е. одному Богу известно, с какими способностями приходит человек в этот мир, и каких вершин в своём внутреннем развитии он способен достичь в течение жизни.

Приворот, предсказание судьбы, настрой на удачу – вот наиболее частые предложения от магов (условно назовём их так). Сколь весомы результаты магического действа, судить трудно, поскольку люди особенно не афишируют свои обращения к магам. Самому пользоваться их услугами никогда потребности не было, поэтому сведениями из первых рук не располагаю. В печатных СМИ постоянно даётся реклама магических услуг, часто с фотографиями магов, вызывающими неоднозначное впечатление. По моему убеждению, коль скоро маги помогают людям жизненные проблемы решать, то это благородное дело должно хоть как-то в лице отражение находить. Вероятно, маги тоже так считают, иначе зачем тогда вообще фотографии помещать. Можно не соглашаться со мною, но притягательной силы в их лицах разглядеть так и не сумел.

Полагаю, что за желание своё будущее узнать или судьбу с помощью мага изменить, всегда заплатить придётся, причём здесь полагается иная плата, нежели материальные потери. Почти никто не догадывается о ней, а непонятные жизненные затруднения всегда относят на счёт каких-то других причин. Важнее всего, что внутри любого человека пребывает собственный «маг» по имени «интуиция», который никогда не ошибается, но обращаться к нему мы не умеем, как и слушать его советы и объяснения.

Встречается и такая услуга (её не маги предлагают), как развитие сверхспособностей, но ведь многие люди ещё не готовы по своему внутреннему развитию к принятию таких способностей. Наставников это, похоже, не беспокоит, иначе в рекламном буклете непременно следовало бы записать, что сверхспособности совсем не каждому показаны. В одном культурном центре на общедоступной доске объявлений висело предложение открыть «третий глаз» любому желающему всего за сутки. Допустим такое возможно, но кто даст гарантию, что последующая жизнь не станет мучением для такого желающего? Не думаю, что найдётся некто, сумеющий «третий глаз» снова закрыть, чтобы вернуть человека к прежнему состоянию. Вывод прост: к подобным предложениям следует весьма осторожно относиться, независимо от того, веришь или нет в своё преображение.

В Москве можно встретить всевозможные эзотерические и духовные центры, школы, предлагающие разнообразные направления обучения: йога, духовное развитие, целительство и т.д. Информация об их работе чаще всего появляется в печатных СМИ определённого направления, хотя многие из них рекламные материалы о себе сами же и распространяют. Когда такие школы и центры стали появляться и активно о себе заявлять, приглашая учеников, невольно вопрос напрашивался, откуда в них сразу столько учителей и наставников объявилось, ведь в советское время интерес к подобного рода познаниям точно не приветствовался, да и нужной литературы практически не было.

Понятно, магические и эзотерические услуги в Москве достаточно востребованы, такой специфический рынок вряд ли в ближайшем будущем сформируется окончательно даже в силу объективных причин: приходят новые люди, возможно более одарённые, нежели уже давно практикующие, создаются новые структуры для обучения. Однако интересной и хорошей перспективы здесь не вижу, уж слишком часто и явно главной целью для них являются деньги.

]]>
О магии в целом Sun, 04 Jan 2009 19:10:40 +0000
Маргарет Раньян Кастанеда - Магическое путешествие с Карлосом http://aurabliss.ru/magics/castaneda/88-margaretmagicvoyagewithcarlos.html Источники:
http://lib.ru/KASTANEDA/about_kastaneda.txt
http://www.koob.ru/castaneda_margaret/magic_voyage_with_carlos
http://book.ariom.ru/txt295.html
http://lamakabre.net/prochitano/85
http://www.castanedadzr.ru/cc/books/wife.htm

Магическое путешествие с Карлосом

Маргарет Раньян Кастанеда

Наконец-то перед нами достоверная биография Кастанеды! Брак Карлоса с Маргарет официально длился 13 лет (I960-1973). Она больше, чем кто бы то ни было, знает о его молодых годах в Перу и США, о его работе над первыми книгами и щедро делится воспоминаниями, наблюдениями и фотографиями из личного альбома, драгоценными для каждого, кто серьезно интересуется магическим миром Кастанеды.

Как ни трудно поверить, это не «бульварная» книга, написанная в погоне за быстрым долларом. 77-летняя Маргарет Кастанеда- очень интеллигентная и тактичная женщина. Как она объяснила, публикуя книгу в 1997 году, «для всего на свете есть свое время. Сейчас пришло время мне поделиться чудесными воспоминаниями о том человеке, которого я всегда буду любить. Надеюсь, что мне удастся ответить на некоторые из вопросов, задаваемых любознательными читателями книг Карлоса».

Похоже, что цель, поставленная автором, достигнута. Перед нами действительно воспоминания любящей женщины, которая так и не смогла оправиться от главной разлуки в ее жизни. И подробный отчет о подлинных событиях и людях, который будет интересен как поклонникам Кастанеды, так и скептикам, подозревающим в «учении дона Хуана» величайшую философскую мистификацию второй половиныXXвека.

Не пиши на камне или на дереве,

Что я был честным или что я был хорошим,

Но напиши дымом на пролетающем бризе

Семь слов, и слова эти

Содержат больше, чем целый том:

«Он жил, он смеялся и он понимал».

- Дон Блэндинг, «Моя эпитафия»

ВВЕДЕНИЕ

Карлос посмотрел на меня своими большими карими миндалевидными глазами. Он явно находился в проказливом настроении.

- О, мисса Раньян, я начну революцию, которая будет продолжаться всю нашу жизнь и в которой вы примете самое непосредственное участие, - заявил он и засмеялся. Его смех чем-то напоминал воронье карканье.

- Карлос, ты сумасшедший! - отвечала я. Он поднял меня и перекинул через плечо. Я ударила его своей сумкой, и, смеясь, мы упали на землю. Я была просто очарована этим миниатюрным человеком, которому предстояло стать моим мужем.

В первые дни своего пребывания в Лос-Анджелесе Карлос подружился с круглолицей и темноглазой костариканкой по имени Лидетт Мадуро, которая жила вместе с матерью. Он называл свою подружку Нанеккой и частенько встречался с ней вплоть до конца 1955 года. Именно Лидетт привела Карлоса в мой дом в декабре того же года. Миссис Анхела Мадуро, ее мать, сшила для меня на рождественские каникулы два вечерних платья. Карлос сопровождал Лидетт по поручению ее матери. Он молча сидел в углу, пока я примеряла платья. Они были просто великолепны. Одно было голубым, с заниженной талией и шантильской тесьмой, отделанной полосками горного хрусталя. Юбка довольно короткая, с буфами сзади. Другое платье - из шелковистой парчи цвета спелого мандарина, с китайским орнаментом. И то и другое превосходно сидели на моей фигуре. Когда Карлос и Лидетт уже собирались уходить, она вдруг остановилась в дверях и объявила:

- Кстати, Маргарита, этой мой друг Карлос из Южной Америки.

Он молча улыбнулся мне, после чего они повернулись и ушли. Я закрыла за ними дверь и на какое-то время застыла, потрясенная его взглядом. При воспоминании о только что состоявшейся встрече у меня стучало в висках. Я не могла забыть этого человека, поскольку чувствовала - своим взглядом он дал мне понять, что скоро придет снова. Однако он так и не пришел.

Вскоре после этого я отправилась в семейство Мадуро, чтобы последний раз примерить и забрать свои платья. Перед тем, как выйти из дома, я испытала некий подсознательный импульс, заставивший меня совершить не совсем обычный поступок. Я записала свое имя, адрес и телефон на форзаце книги Невилла Годдарда «Поиск», надеясь при первом удобном случае вручить ее Карлосу.

Прибыв в дом Лидетт, я застала ее врасплох. Мое предчувствие оправдалось - Карлос находился там. Одно из моих платьев лежало на постели. Карлос и Лидетт беседовали, не замечая меня, и так продолжалось до тех пор, пока я не откашлялась и не сказала: «Здравствуй, Лидетт».

Она удивленно обернулась ко мне, а Карлос улыбнулся.

- Карлос, моя мать хочет, чтобы ты помог ей на кухне, - заявила Лидетт, а когда он ушел, приветливо заметила:

- В следующий раз звони перед тем, как прийти.

Я понимала, что она была безнадежно влюблена в этого человека, хотя и уверяла, что это лишь друг семьи. Впрочем, ей не о чем было беспокоиться - сама я не собиралась влюбляться снова. Это было единственное, в чем я была уверена. Тем не менее я испытывала определенную нервозность и хотела поскорей уйти.

Но надо было примерить платья и упаковать их, чтобы взять с собой. У меня бывали вечеринки, и мне следовало выглядеть надлежащим образом. И вдруг Лидетт заявила, что платья не совсем готовы.

- Моя мать тебе позвонит, - ответила Лидетт, а затем вдруг резко сменила холодный тон на дружелюбный и принялась вспоминать наше общее прошлое. Одно время я встречалась с ее братом, который впоследствии был убит во время коста-риканской революции, да и вообще провела немало счастливых часов в этой семье.

Прощаясь со мной, Лидетт спросила:

- Тебе действительно нравится Карлос?

- Да, он просто очарователен.

- В таком случае, я должна тебя предупредить - остерегайся его, ибо он обладает силой...

- Силой? - изумилась я. - Да он едва достает мне до плеча.

- Я имею в виду не физическую силу, - прошептала Лидетт, - он способен очаровать твою душу, поскольку он курандеро.

- Кто?

- Шаман, маг.

Я недоверчиво посмотрела на Лидетт. Карлос, может быть, чем-то походил на молодого индейца, но никак не на старого колдуна.

- Да, я не сомневаюсь в том, что он настоящий маг, - с юмором согласилась я, совершенно в это не веря.

- Я знаю, что это правда, и ты тоже скоро в этом убедишься, если не будешь соблюдать осторожность.

Полагая, что она хочет отпугнуть меня от мужчины, которого уже считала своей собственностью, я попыталась ее успокоить:

- Не волнуйся, Лидетт, меня не так уж тянет к твоему Карлосу.

Мне бы хотелось, чтобы это было правдой, но со мной уже что-то происходило - я не знала, что именно, - благодаря чему я чувствовала, что еще увижусь с Карлосом.

«Мне кажется, вы лжете, мисс Раньян», - ответили мне глаза Лидетт, после чего она молча проводила меня к двери. Здесь мы на мгновение замешкались: я - стоя на первой ступеньке лестницы, Лидетт -у дверного косяка. Внезапно из-за ее спины появилось широко улыбающееся лицо Карлоса - его зубы были похожи на жемчуг.

- До свиданья, мисса Раньян, - сказал он, выступая вперед и протягивая мне руку. Я проворно достала из сумки заранее приготовленную книгу Невилла Годдарда и вручила ему. Он сунул ее под мышку - подальше от подозрительного взгляда Лидетт - и вернулся в дом. Лидетт помахала мне вслед. Я дошла до автобусной остановки и села на скамейку рядом со старой леди, у ног которой стояла магазинная тележка, полная всевозможных бутылок. Женщина попросила подаяния. Заглядывая в сумку, я заметила, что у меня трясутся руки. В доме Лидетт со мной явно что-то произошло. Что именно - я пока не знала, но нечто очень возбуждающее.

Пока автобус громыхал по Уайн-стрит и сворачивал на Уилширский бульвар, я смотрела на светящиеся окна домов и в каждом из них видела отражение лица Карлоса.

«Незачем пытаться звонить ему, ведь у него теперь есть мой номер», - твердила я себе. В глубине души я была уверена в неизбежности нашей новой встречи. Вспоминая его лицо, я посылала ему мысленное сообщение: позвони мне. После этого началось длительное ожидание...

И одновременно началось мое магическое путешествие с Карлосом Кастанедой.

Часть первая. Истоки.

1

Этой ночью ему снился все тот же сон. Босой и испуганный, он вновь одиноко бродил по пустыне, ища там ту странную силу, которую называют союзником и которая представляет собой нечто вроде духовного наставника или психического существа. Последний ритуал перехода состоял в том, что Карлос должен был найти ее и победить. Итак, он находился в дикой и пустынной местности, одиноко бредя среди кустарников и кактусов и ощущая себя заброшенным на необитаемый остров. Единственное, о чем он думал, - так это о двенадцати годах, которые провел здесь. Двенадцать лет в качестве ученика мага, изучая все его ритуалы и методики. Четверть жизни он потратил на подготовку к этому моменту... экзистенциальному моменту! Двенадцать лет!

Но абсолютно ничего не происходило. Вокруг не было даже ящериц, зато царило полнейшее безмолвие. Только кустарники, кактусы и отбрасываемые ими предрассветные тени. Складывалось впечатление, что Карлосу суждено было остаться там навеки, и вдруг он увидел нечто - это был огромный и неуклюжий человек с толстыми руками. Человек был одет в темную куртку, штаны и красный шейный платок, который выглядел в подобном месте крайне нелепо. Тонкие призрачные скулы, огромный худой нос и два отверстия - там, где должны были находиться глаза. Испытывая благоговейный страх, Карлос отступил назад, и в следующий миг вся эта сцена словно бы воспарила над самой собой.

Затем союзник начал приближаться к Карлосу, делая большие шаги и глубоко зарывая каблуки в песок. Внезапно в небе появились ястребы. Это, без сомнения, была развязка, решающая битва «человека знания»! Потребовалось 12 лет, чтобы достичь этого момента.

Но дальше ничего не произошло. По какой-то непонятной причине все постоянно замирало на одном и том же месте приближения союзника. Среди ястребов появилась ворона, кружившая по знойному мексиканскому небу. Это был знак, метафора, последнее звено, соединяющее его с прошлой жизнью, в которой он, так сказать, был настоящим, а не персонажем из собственных книг, - ив одно поразительное мгновение Карлос понял, что это его последняя слабость, которую предстоит одолеть, последнее звено, которое предстоит разорвать, прежде чем он станет человеком знания. И пока он стоял там, подробности его ученичества стирались из памяти под натиском прилива...

Старый индеец, плывущий в воздухе и взбирающийся на водопады, алкалоидные грезы в грязных хижинах, осознанные сновидения, жевание пейота, союзники с лицами земляного цвета, галлюцинации, трансовый бег, первые лекции о видении, легендарная встреча с доном Хуаном.

...И внезапно он вновь вернулся к началу. Все, чему он учился ранее, опять оказалось новым и неизведанным, в том числе и главное правило: разорви все узы! Не существует совпадений или снов, а есть только мимолетные и непостижимые образы, раскалывающие твой череп. Неожиданно Карлос оказался в каком-то непрерывно скользящем потоке, состоящем из миллиона цветовых оттенков.

- Чочо! - крикнул он вороне, но она находилась слишком высоко. Карлос Кастанеда приподнялся на постели. - Чочо!

Нэнни, студентка УКЛА*, которая была с ним в Уэствуде, подошла к матрасу, села рядом с Карлосом и обняла его обеими руками. (УКЛА, англ. UCLA - аббр. от Калифорнийский Университет в Лос-Анджелесе. - Здесь и далее прим, ред.)

- Нет, -мягко сказала она, - его здесь нет. Он вернулся к своей матери. Это всего лишь сон.

- Но я же был там, - прошептал Кастанеда. - Я был именно там.

- Еще нет, - улыбнулась Нэнни, гладя его волосы, - еще нет.

Знаете, это не так-то просто! Как изложить на бумаге все эти необъяснимые видения, причем сделать это так, чтобы их смог понять любой обыватель от Скенектади до Лонг-Бич? Карлос Кастанеда имел с этим колоссальные проблемы, просыпаясь по ночам в холодном поту и пытаясь реконструировать свои видения так, чтобы придать им смысл. Нельзя сказать, что его книги - это результат его ночных кошмаров. Напротив, он долгие годы изучал в библиотеках колдовство и индейскую культуру, много путешествовал по мексиканским пустыням и посвятил четверть жизни сбору информации о лекарственных растениях, расспрашивая о них местных жителей. Другую четверть жизни он посвятил исследованию их странной палеолитической философии. Он отдал свой долг мистицизму и великому богу Антропологии, более того, он провел несколько лет стуча по клавишам пишущей машинки, чтобы подробнейшим образом рассказать все свои истории. И вот теперь, весной 1974 года, издав три книги и подготовив четвертую, он стал на Западе не просто культовым героем или легендой, он стал... Кастанедой - Человеком Силы.

Всего этого он достиг посредством трансформации основных идей восточной философии в чисто шаманистские суждения - но в этом и была заключена определенная опасность. Смысл всегда один и тот же: за пределами реального мира, которым ограничено обычное человеческое «я», существует иная реальность. Все, что он делал, - это сидел за своей машинкой, закатывая карие глаз в процессе глубокой метафизической концентрации и пропуская все через свой Великолепный Мистификатор. Наконец оттуда доносилось нечто вроде: «Знание - это мотылек» или «Смерть всегда стоит слева». Нечто парящее и загадочное. Попытка понять, о чем говорит Карлос Кастанеда, напоминала стрельбу по движущейся мишени - однако все пытались это сделать.

Единственная вещь, которая для этого требуется, - это его книги, его удивительные истории о том, как однажды, будучи студентом УКЛА, Карлос случайно встретился со старым индейцем, которого он называл доном Хуаном и который открыл ему уникальное видение мира, разделяемое сообществом центрально- и южноамериканских магов, считавшихся давно вымершими. Однако они существовали - студент Кастанеда жил среди них и писал о них. Двенадцать лет - с 1960 по 1972 год - Карлос, по его собственным словам, находился в ученичестве у дона Хуана, постепенно проявляя себя в роли индейского травника, лекаря, колдуна, воина, брухо и мастера эклектичного ритуала. В первые годы ученичества Карлоса дон Хуан использовал три наркотика - пейот, грибы и дурман. Эти наркотики должны были сорвать с него оболочку культуры и в конечном итоге лишить Карлоса безопасного и надежного восприятия мира.

Карлос описал свой ученический опыт в четырех книгах, опубликованных с 1968 по 1974 год. Это был воплощенный идеал Гессе - студент, стремящийся к познанию жизни, встречает духовного наставника. Причем Карлос уверял, что все произошло именно так.

Итак, имеется парень из Лос-Анджелеса, который, по его собственным словам, вел какое-то странное метафизическое существование в мексиканской пустыне и вернулся оттуда, чтобы рассказать об этом. В своих четырех книгах, которые с самого начала были не столько антропологическими, сколько философскими, он изложил беседы, ритуалы, галлюцинации, рассуждения и объяснения самого шамана - то есть целую систему. И все это не имело своего окончательного объяснения. Даже сам Карлос признавал, что вся его работа дает лишь поверхностное представление о том, как старый седой брухо из племени яки видит мир. Главное, писал Карлос, -это понять, что наш мир «здравого смысла» является результатом социального консенсуса. В этом состояла главная идея феноменологии, которой Карлос увлекался во время своей учебы в университете.

В своей первой книге «Учение дона Хуана: путь знания индейцев яки» Карлос описал митоты - церемонии употребления пейота, во время которых участники не просто смотрели, а видели. То есть они использовали абсолютную телесную осознанность для того, чтобы посмотреть на мир свежим взглядом и увидеть его таким, каков он есть сам по себе, а не таким, каким он предстает в результате поучений, вдалбливаемых в человека с момента рождения. Маги способны остановить «поток интерпретаций», которые создает наше немощное восприятие вещей. То, что остается у вас после этого, - это поразительное восприятие мира, при котором тело овладевает разумом.

В том же «Учении» Карлос описывает свою первую встречу с доном Хуаном, которая произошла на автобусной остановке в Аризоне. Кастанеда готовил для университетской газеты материал о психотропных веществах, используемых местными жителями. В процессе разговора с доном Хуаном он понял, что тот немало об этом знает. Но лишь через год старый индеец признал, что обладает неким таинственным знанием и согласился ознакомить с ним Карлоса. Это можно было считать революционным шагом с его стороны, поскольку между магами существовала жесткая договоренность о том, чтобы передавать «секреты мастерства» лишь своим детям. Однако дон Хуан сделал исключение, и Карлос, который считал себя самым малообещающим подмастерьем, начал свое ученичество сначала в Аризоне, а затем в Соноре (Мексика). Для начала старый индеец предложил ему поваляться в разных местах рамады (веранды вдоль фронтальной части дома), чтобы найти свое место, где бы он чувствовал себя абсолютно надежно. Шесть часов Карлос перекатывался по веранде, прежде чем начал воспринимать тончайшие нюансы различного местоположения. Наконец, он выбрал себе место, которое дон Хуан назвал ситио, - то есть место, дающее ощущение максимальной силы. Ученичество началось.

Через несколько месяцев Карлос и дон Хуан отправились в дом другого индейца, где Карлос впервые попробовал пейот и испытал вызываемые им «парящие» галлюцинации. Чтобы стать человеком знания, надо было изучить жаргон магов и предпринять определенные шаги, которые предписывались древней традицией. Существовал специфический вид сатори*, называемый видением, в котором мир приобретал новое, экзистенциальное значение. В системе брухо союзники находились на периферии и были готовы в любой момент помочь ученику - дать совет, придать сил и так далее. Кроме того, существовала и такая сила, как мескалито, - то есть защитник и учитель, вызывающий необычные состояния сознания и уводящий за пределы привычной реальности. (Сатори (яп.): в дзэн-буддизме - состояние «пробуждения» или «моментального просветления»).

Хотя все это было ему довольно чуждо, Карлос преуспел в распространении этих примитивных религиозных идей, сделав это ловко и интересно. Он подробно излагает долгие философские беседы со своим индейским учителем. Именно эти беседы придавали глубину и многозначительность всем шаманским ритуалам и методикам, которые могли показаться постороннему взгляду довольно глупыми и бесхитростными. Из мира своих галлюцинаций Карлос вернулся с максимально подробными записями первобытных представлений об аде. Первым такие записи сделал католический монах Бернардино де Саагун, наткнувшийся на «праздники пейота» в северных районах Мексики.

Однажды в одном приграничном городке дон Хуан объяснил Карлосу, что человек знания имеет четырех врагов. Как и большинство его объяснений, оно было великолепно задумано, сложно сконструировано и при этом лишено обычной земной логики.

Первым врагом человека знания является страх неизвестного. По мере начала обучения, учеником овладевает второй враг - ясность разума. Как объяснил дон Хуан, с одной стороны, ясность разума может рассеять страх, с другой - ослепить посвященного невероятным психическими возможностями, позволяя ему покидать чувство реальности слишком быстро. Это вопрос нахождения надлежащей быстроты смены картин реальности - от картины обывателя к картине шамана. В процессе этой смены появляется ощущение личной силы - тайного вида той древней силы, которая может сделать ученика жестоким и капризным - как большинство тех старых пердунов, что живут в мексиканской пустыне. У тех, кто способен справиться с этим и использовать свою силу для понимания алогичного космоса, остается последний враг, который стоит у них на пути. Этот четвертый враг называется старостью.

И, как учил дон Хуан, справиться с этим врагом до конца невозможно -можно лишь какое-то время удерживать его на расстоянии. Все это Карлос досконально описал в своей первой книге.

Вторая, называвшаяся «Отдельная реальность: продолжение бесед с доном Хуаном», включала новые сведения о старом индейце, его приключениях и методиках. Кроме того, там появился дон Хенаро - супермен из племени масатеков, обожавший выписывать пируэты на краю водопада и парить в нескольких дюймах от пола. Если дон Хуан предпочитал беседы в стиле Сократа, то дон Хенаро - творческую гимнастику. Эта книга была посвящена второй стадии ученичества Карлоса, которая проходила с апреля 1968 по октябрь 1970 года. В конце книги дон Хенаро попытался отучить Карлоса от пристрастия к западной логике и рационализму, продемонстрировав нарушение аристотелевских законов относительно свойств пространства и времени. В одно мгновение он покрыл десять миль - переместился с открытого пространства на отдаленный горный выступ, находившийся в десяти милях от первого места. Это было невероятно!

Читатель вправе подумать, что индейцы манипулировали сознанием Карлоса, тем более что в тех местах нет указательных столбов. С этой точки зрения можно рассматривать и полет самого Карлоса, описанный им в той же книге. Однажды в полдень, под руководством дона Хуана и с помощью маленькой дозы дурмана, Карлос почувствовал, как отрывается от земли и летит над пустыней. Когда он вернулся назад, то первым делом спросил у дона Хуана - действительно ли он летал или это были галлюцинации? По мнению индейца, вопрос был абсурдным, ибо в этом и состоит самая суть колдовства. Прежде всего, все зависит от точки зрения. В мире магов полет Карлоса был иным, чем, например, полет вороны, но от этого не менее реальным. Это был полет человека, отведавшего дурмана, а все те произвольные различия, которые проводятся в западном мире, были для шаманов такими же неуместными, как различия между сном и бодрствованием.

В начале своего ученичества Карлос употреблял наркотики, а потому мог объяснить все происходящее именно их воздействием. Однако в конце своей тетралогии о доне Хуане он начал испытывать все эти экстраординарные феномены - огни, цвета, союзники, силы, необъяснимые звуки, - обладая ясным и не замутненным сознанием. Для него стало совершенно очевидно, что индейцы - эти дети пустыни - были не только прародителями сложных первобытных религиозных систем, но и обладали совершенно уникальным взглядом на мир. И этот взгляд был весьма перспективным, имел всемирное значение и мог совершить такую же интеллектуальную революцию в мировоззрении, какую совершили идеи Ницше, Дарвина, Эйнштейна. Внезапно все представления о европейцах как единственных существах, способных к созданию системы рационального мышления, зашатались и рухнули.

В своей третьей книге «Путешествие в Икстлан» Карлос возвращается к своим «полевым» заметкам, которые он сделал во время двух первых лет ученичества. Большую часть этой книги, кроме трех последних глав, представляет собой тот материал, который ранее был исключен, поскольку не имел непосредственного отношения к галлюцинациям. В первые дни ученичества наркотики были самым пленительным средством превращения в первобытного человека знания. Спокойные собеседования, изучение шаманского словаря и целая серия эзотерических уроков пришли позже, когда он уже осознал пределы использования наркотиков. После этого Карлос вновь вернулся к ранним беседам. В «Путешествии в Икстлан» ничего не говорится о психотропных средствах, зато описываются лекции мага, в которых он излагает свои представления о смерти и рассказывает о различных методиках просветления. В конечном счете все объясняется тем, что обычное восприятие мира - всего лишь «описание».

Последние три главы содержат новый материал, представляющий собой рассказ о третьей стадии ученичества, начавшейся в мае 1971 года. Карлос по-прежнему много пишет о доне Хуане и доне Хенаро, уделяя особое внимание изумительной пантомиме последнего и поразительным физиопсихическим фокусам вроде исчезновения, а затем появления машины Карлоса, причем все это происходило посреди пустыни. Чуть позже Карлос встретился с койотом и сумел на время отказаться от своего культурного менталитета, чтобы, фактически, пообщаться с животным. Это оказалось настолько тяжелым делом, что почти граничило с шизофренией. Дон Хенаро предупредил Карлоса об опасности, объяснив, что его путешествие в Икстлан - это всеобъемлющая и пугающая метафора того, что может случиться с душой, не готовой к более глубокому погружению в тайны шаманства.

Когда дон Хенаро был молодым, то выбрал обряд перехода в виде борьбы с союзником. По его словам, он встретил союзника на равнине, но оказался недостаточно силен и был заброшен им в ад, где люди обычно появляются лишь в качестве призраков. Но Хенаро постоянно двигался, направляясь к своему дому в Икстлане и совершая путешествие, которое, как он говорил, никогда нельзя будет довести до конца. Суть этой весьма мистической истории состояла в том, что однажды Карлос обнаружит себя лицом к лицу с союзником и вынужден будет вступить с ним в борьбу. Если он окажется готов к этому - то есть его личная жизнь будет в порядке и сил хватит, то он обнаружит себя живьем в реальном - но отдельном - мире магов.

И вот Карлос вновь сидит за пишущей машинкой, пытаясь придать всему этому смысл. Он опускает глаза и прищуривается, причем белки его глаз испещрены красными прожилками от недосыпания, однако единственное, о чем он может думать, - так это о своих проклятых ночных кошмарах. Он уже несколько недель подряд не спал нормальным, освежающим сном. Каждую ночь ему снилась ужасающая сцена того, как он, босой, бредет по предрассветной мексиканской пустыне, ища союзника, с которым ему предстоит сразиться. Если он победит, то заслужит титул брухо, но зато если проиграет...

Однако дело никогда не заходит так далеко. Он наконец встречает союзника, после чего уровень адреналина в крови резко возрастает. Глядя в пустые глазницы союзника и дрожа от возбуждения, Карлос просто стоит на месте, готовый довести схватку до конца. Затем вновь появляется ворона, и по какой-то непонятной причине все словно куда-то исчезает и растворяется. После этого Карлос просыпается и садится на постели, осознавая, что находится у себя дома в Уэствуде. С него градом льет пот, а он думает лишь об одном - когда же этот проклятый кошмар исчезнет?

Но, в конце концов, кому же и нести эту психическую ношу, как не Карлосу Кастанеде? Ведь он - один из немногих европейских рационалистов, который глубоко проник в практику индейской магии. Карлос так долго ее изучал, что она больше не покажется ему ни слишком примитивной, ни слишком гармоничной.

Еще в студенческие годы он прекрасно понимал, что ритуалы мексиканских брухо не возникли вдруг в I960 году. Они были по-настоящему первобытными, насчитывая в своей истории две, а то и три тысячи лет и восходя к культу пейота и грибов у ацтеков и толтеков, шаманов Сибири и Южной Америки. Карлос не просто так наткнулся на эту проблему. Хотя он родился в Перу, но старательно уверял в том, что происходит из Бразилии. И все же свое путешествие Карлос Арана начал не из Бразилии или Аризоны, Соноры или Оахаки, а с площади в Кахамарке, где он впервые узнал о существовании брухо.

2

Перуанская зима продолжается с июня по ноябрь. В это время над Андами висит разреженный туман. На западном побережье преобладают пейзажи пустынь, похожие на лунные ландшафты, над которыми носится холодный ветер, продувающий до мозга костей. В треугольнике, углами которого являются Трухильо, Кахамарка и Лима, живут индейцы племени кечуа в своих соломенных башмаках и шерстяных сарапе, которыми они спасаются от полночного бриза, дующего со стороны течения Гумбольдта. На западе находятся тропики, непроходимые джунгли и истоки Амазонки.

Салас -маленькая деревушка, расположенная на побережье Тихого океана, имеет репутацию столицы северных курандеро, народных целителей. Неподалеку от Саласа находятся священные глубоководные лагуны, по берегам которых растут волшебные растения северного высокогорья. На высоте двенадцать тысяч футов над уровнем моря, вблизи от южной границы с Эквадором, раскинулись самые знаменитые лагуны Южной Америки, Лас-Хуарингас. Вдоль поросших тростником берегов скользят каноэ, в которых сидят темно-коричневые курандеро и брухо, и кажется, что поток времени уносится вспять, в каменноугольный период. Они всегда носят с собой кожаные сумки, наполненные нюхательным порошком вилка и наркотическими растениями. В этих предгорьях словно бы находится природный супермаркет, наполненный психоделическими товарами: листья коки, священное растение дурман, древесные грибы Psilocybe и аяхуаска, «лоза духов мертвых». Тут и там же торчат изумрудные органные трубы «материнского» кактуса Сан-Педро, - самого сильного психоделического растения фантастического мира Лас-Хуарингас.

Сотни лет курандеро жили на высоте 12 тысяч футов над всем остальным миром. Они разрезали Сан-Педро на длинные куски, несколько часов кипятили их в своих черных горшках, а затем, задирая головы к звездному небу, пили этот волшебный настой. Под его воздействием, как утверждали курандеро, стираются все границы, исчезают все координаты и остается лишь полусознательное состояние, называемое ими «скользящим потоком».

В долине реки Чикама, примерно в 50 милях западнее того места, где родился Карлос Кастанеда, в тени мимоз и эвкалиптов находится так называемый «Храм брухо». Две пирамиды - Коа и Приета - возвышаются на плато, как коричневые стражи, изрядно потрепанные погодой. Внешняя стена храма разрушена, благодаря чему открывается вид на древние рисунки. Терракотовые фризы тянутся вдоль потолка, на котором схематично изображенные кошки и ящерицы вечно танцуют свой последний танец. За сотни лет до строительства храма это место считалось священным. Здесь собирались молодые люди из Кахамарки, чтобы на закате перуанского солнца внимать шаману с костлявым лицом, который рассказывал им легенды о союзниках и духах. Он был таким старым, что уже не имел имени, зато мог объяснить, что горы - это на самом деле сновидящие брухо, а животные и растения неразрывно связаны с ними. Растения, как и люди, растут и умирают. И те и другие едят, оставляют потомство и общаются с окружающей средой. Шаман рассказывал, что, несмотря на кажущееся отличие, существует определенное родство между миром людей и миром растений, более того, это, фактически, один и тот же мир. Однако некоторые растения обладают весьма специфическими свойствами. Они являются магическими домашними духами и силами, благодаря которым человек обретает уникальное восприятие мира. В сущности, эти растения словно бы хотят поделиться с людьми своим взглядом на «отдельную реальность». Чтобы верно понимать эти взаимоотношения и правильно воспринимать природу вещей, человек должен избавить свое сознание от всех культурных наслоений, которые он накопил в процессе социализации, а затем встать на выходе «скользящего потока» и увидеть.

Легендарный Шаман долины реки Чикама стал широко известным во всей Южной Америке благодаря тому, что он в общих чертах обрисовал систему мышления, которая время от времени и в той или иной степени оказывает влияние на всех жителей американского континента.

Разумеется, далеко не впервые человеко-бог вскинул свою косматую голову, чтобы посмотреть на звезды, а затем заглянуть внутрь самого себя. Во всем мире существовали люди, занимавшиеся шаманством. Еще в эпоху палеолита магдаленские художники рисовали своих шаманов, одетых в бизоньи шкуры, на стенах пещер в Труа-Фрере. Потом были египетские фанатики грибов и африканские шаманы из опаленных солнцем эмиратов Судана. Шаманы и маги были везде. Словно эпидемия, шаманство прокатилось по западной Евразии и Сибири, а затем пересекло Балтику и Тихий океан. Где бы ни росли магические растения, там же были и духи. На равнинах Северной Америки рос пейот, в Оахаке грибы, в Индии - загадочная сома, в Перу - аяхуаска, дурман и Сан-Педро.

Как и все его предшественники из других стран и времен, Легендарный Шаман объяснял своим ученикам, что растения не самоценны, а лишь являются средством достижения цели, которая даже в те времена называлась видением. Для инков это не имело никакого смысла, поскольку они были устремлены к звездам и плохо относились к наркотическим традициям курандеро, а еще хуже - к их индивидуализму. Спустя триста лет на американский континент пришло христианство, но сразу ничего не изменилось, да и не могло измениться. Это как если бы Писарро пленил Атагу-альпу в нижней части Кахамарки - и сразу бы повсюду появились миссионеры, которые бы стали строить церкви, крестить новообращенных и рассылать во все стороны филантропическую помощь. Да, новообращенные действительно были, но были и те, кто не желал расставаться с прошлым, в частности, существовали курандеро, являвшиеся потомками тех курандеро, что жили еще при инках, не говоря уже о потомках тех, кто хоть однажды сидел у ног Легендарного Шамана. Их богами была дева Мария, Святой Отец и «материнский» кактус, который они называли Сан-Педро, но их духом был курчавый хомбре*... Мескалито. (Хомбре (исп.) -человек, мужчина).

В начале его исследований история еще не слишком довлела над Карлосом. Но постепенно он стал понимать, что индейцы, у которых он брал интервью, были остатками некогда всемогущего шаманского племени. Они помнили магические заклинания, ритуалы и свои попытки видения, более того, создавалось впечатление, что они действовали в системе, главным правилом которой было сметание всяких границ.

В конце декабря 1960 года Карлос рассказал о том, как дон Хуан учил его освобождаться от своего прошлого, оставлять друзей и все, что было для него раньше дорого, для того, чтобы усвоить новый образ жизни. Индейцы называли это становлением человека знания, причем это становление включало в себя довольно сложный процесс очищения от личного житейского опыта - именно этим и занимался Карлос Кастанеда. Хотя он никогда не писал об этом в своих книгах, но он действительно отдалился от меня в сентябре 1960, порвал со многими друзьями, начал вести беспорядочный образ жизни, пропускал деловые встречи и все больше времени проводил в Мексике.

К 1965 году у Карлоса уже была готова внушительная рукопись, однако не было денег на ее издание. Кроме того, он разочаровался в своей дипломной работе и некоторых преподавателях своего университета. Его первая книга «Учение дона Хуана» была опубликована три года спустя. За ней последовали вторая и третья книги. В конце 1974 вышла четвертая, заключительная - «Сказки о силе», которую выпустило издательство «Саймон энд Шустер».

Она была основана на данных 1971-1972 годов и рассказывала о конечной стадии ученичества. Карлоса готовили к обряду инициации. Он состоялся в пустыне, где дон Хуан наконец лишил себя таинственности, дав подробные объяснения своей деятельности в качестве шамана и наставника. Достигнув наивысшей стадии ученичества, Карлос вдруг осознал, что все словно бы разлетелось на клочки, а его собственное сознание раскололось на фрагменты «чистого разума».

- Я собираюсь заняться практикой, - сказал мне Карлос однажды ночью в октябре 1973 года. - Я должен был уйти, чтобы понять, о чем они говорили. Я должен был написать обо всех этих чрезвычайно важных вещах. Сейчас у меня ничего нет. У меня есть штаны и трусы, и это все, что у меня есть в этом мире.

Довольно странно было слышать это от самого популярного мистика 70-х годов, на банковском счету которого лежали миллионы долларов, три книги были опубликованы, а четвертая полностью готова к печати.

- Она не выйдет, - с каким-то надрывом говорил Карлос. - Я еще должен поработать и привести свою бедную голову в порядок.

Но его беспокоили не только ночные кошмары, долгие месяцы, проведенные за проклятой пишущей машинкой, и концовка, которая никак не удавалась, - за всем этим стояло нечто большее. Главное, что подтачивало его сознание изнутри, это то, что он, Карлос Кастанеда, беспристрастный летописец и кабинетный сочинитель, действительно начал верить во все написанное самим собой.

3

Основная загадка Кастанеды основывалась на том факте, что даже его ближайшие друзья не были уверены в том, что он из себя представляет. В начале 70-х годов, по мере того, как его книги начали приобретать все большую популярность, сам Карлос становился все более мрачным и загадочным. До тех пор пока в мартовском номере журнала «Тайм» за 1973 год не была опубликована статья о Карлосе, в которой рассказывалось о его перуанском происхождении, все полагали, что он родился в тех странах, о которых сам рассказывал, - Бразилии, Аргентине или Италии, - каждому он говорил что-то иное. Статья в «Тайм» оказала на последователей Кастанеды довольно забавное воздействие. Те, кто и до этого сомневался во всех его «пустынных историях», прежде всего обратили внимание на тот факт, что он лгал, рассказывая о своей биографии до знакомства с доном Хуаном. Отсюда, естественно, следовал такой вывод - ему нельзя доверять, его книги сфабрикованы, а лгать он начал задолго до того, как стал издавать эти загадочные истории. В конце концов, рассуждали они, если он лжет по поводу столь безобидной вещи, как место своего рождения, то как можно доверять ему в гораздо более невероятных вещах, описанных в его книгах?

Истинные поклонники рассуждали иначе. То, что в его биографии имелись странные неточности, говорило в пользу Карлоса. В конце концов, разве не учил его дон Хуан «стирать свою личную историю», разве в число шаманских методик не входит способ «затемнять» прошлое? Поэтому неточности с биографией лишь подтверждают тот факт, что Карлос продолжал жить в цивилизованном мире в соответствии с доктринами своего наставника. Любые противоречия играют на усиление таинственности образа этого человека.

Внезапно Карлос оказался своего рода «магистром оккультных наук», властителем дум тех тысяч самых обыкновенных наркоманов, которые искали какую-то иную альтернативу. О нем стали распространять самые фантастические мифы и легенды, например, что он бессмертен. Тем временем Кастанеда не являлся на встречи, неделями пропадал в мексиканской пустыне и не подпускал к себе даже самых близких друзей. После того как он стер серию карандашных набросков, сделанных одним художником для журнала «Сайколоджи тудэй», оставив только часть своего лица в качестве иллюстрации к интервью, его поглотила собственная легенда. Он позволил сфотографировать себя для журнала «Тайм», но при этом водрузил перед собой гору эзотерических социологических трактатов, да еще скромно выглядывал из-за растопыренных пальцев, которыми заградил лицо. Идея состояла в том, чтобы защитить свою личность и несколько расхолодить общественное любопытство, тем более что от него требовали все больше информации о доне Хуане и его волшебном видении мира. Но что бы он ни делал - все играло на миф о нем.

Неизвестно, сколько времени ему потребовалось на то, чтобы создать следующую легенду о своем прошлом: родился в Бразилии, сын университетского профессора, учился в элитарной школе Буэнос-Айреса, затем в голливудской средней школе, наконец, в УКЛА. На самом деле все было не совсем так.

Карлос Сесар Сальвадор Арана Кастаньеда родился в Кахамарке (Перу) 25 декабря 1926 года. Он был сыном часовщика и ювелира по имени Сесар Арана Бурунгари, который владел небольшим магазинчиком в нижней части города. Когда Карлос родился, его мать, Сусана Кастаньеда Новоа, была хрупкой шестнадцатилетней девушкой с миндалевидными глазами. Семья отца приехала в Перу из Италии и имела родственников в Сан-Паулу (Бразилия), однако самые близкие родные жили в Кахамарке. Сестра по имени Лусия Арана была его постоянным компаньоном во всех детских играх. Сейчас она вышла замуж за бизнесмена и по-прежнему живет в Перу.

С произношением его фамилии имелись определенные сложности. Согласно иммиграционным записям, Карлос Сесар Арана Кастаньеда прибыл в Штаты в 1951 году. Но живя в Америке, Карлос нередко подписывался как Карлос С. Аранья. Например, в 1957 году, когда он заключал для меня, тогда еще его подруги, соглашение с телефонной компанией насчет кредита. Это непостоянство, по-видимому, брало свое начало из истории, которую он рассказывал друзьям в середине 1959 года. По словам Карлоса, он являлся родственником бразильского гаучо, революционера и искусного дипломата Освальдо Араньи. Если бы его имя на самом деле писалось как Арана, то он вряд ли мог бы рассказывать такую историю. После того как он сократил свое имя до Карлоса Кастанеды, проблема с Араной или Араньей отпала сама собой, однако в своих поздних интервью он продолжал туманно упоминать некоего дядю.

За несколько месяцев до рождения Карлоса Освальдо спас город Итаки во время 80-дневной осады, которой тот подвергся со стороны повстанцев под руководством Луиса Карлоса Престеса. В конце концов, Освальдо прошел через весь этот маленький бразильский городок, волоча за собой по красной пыли раненную ногу, скаля зубы и размахивая пистолетом, как заправский ковбой. Он изгнал коммунистические банды, сохранил Итаки для правительства и, таким образом, заложил основу блестящей карьеры. В следующем году он залечил рану, а затем продолжил карьеру, став последовательно президентом, членом кабинета министров, послом и, наконец, председателем Генеральной Ассамблеи ООН. Но, как уверял Карлос, он до сих пор помнит всех своих перуанских родственников.

- Он говорил, что его дядя возглавлял весь клан, - сказал мне один из старых друзей, - и каждому приказывал, что ему делать. Карлос уверяет, что после его отъезда в США Освальдо посылал ему деньги, однако он отправлял их обратно в Бразилию.

На самом деле патриархом семьи Кастаньеда был дед Карлоса -невысокий, рыжеватый итальянский иммигрант. Он был весьма неглуп, а его морщинистое лицо имело несомненное сходство с доном Хуаном, как его Карлос описывал в своих книгах. Дед любил рассказывать маленькие житейские истории, имевшие неожиданный конец и весьма многозначительные. Кроме того, он постоянно что-нибудь изобретал. В начале тридцатых годов старик завершил один из самых важных своих проектов и созвал весь клан Кастаньеда-Арана для его демонстрации. Когда старик сорвал покрывало, все тетки буквально взвыли, а Сесар, который заранее знал об этом сооружении, торжественно поздравил своего отца со столь замечательным изобретением. Впрочем, Карлос и его кузины были не слишком в этом уверены.

- Это - комнатный туалет, - похвастался дед, сияя от радости, - ну, кто хочет первым попробовать?

Прибыв в 1951 году в Соединенные Штаты, Карлос очень тщательно отбирал те факты своей биографии, о которых рассказывал друзьям. Кое о чем он все-таки проговаривался, особенно в разговорах со мной - своей женой. Мы поженились в мексиканском городе Тихуана в январе 1960 года.

Например, он рассказал мне о том, что, когда ему было всего восемь месяцев от роду, он однажды взглянул на свою тетку и вдруг назвал ее дьябло - что по-испански означает «дьявол». Это было первое слово, которое он произнес в своей жизни. Позднее он неоднократно помогал этой тетке советами по самым разным вопросам.

Карлос рос привлекательным маленьким мальчиком, курчавым, темноволосым, с темно-карими глазами и изящными ручками и ножками. Он был коренастым и невысоким, причем последнее обстоятельство его сильно заботило. Став студентов в Лос-Анджелесе, Карлос часто говорил своим сокурсникам о том, как бы ему хотелось подрасти. Увы, его рост так и не превысил пяти с половиной футов.

В детстве он прислуживал в католической церкви. В 30-е годы церкви Кахамарки были весьма неказистыми, давно лишенными своего серебряного убранства и росписей - кроме двуцветных изображений Иисуса и девы Марии. Три церкви - Сан-Антонио, Эль-Белен и Собор - находились на центральной площади города. Как и все католики, принадлежавшие к среднему классу, Араны демонстрировали глубокое почтение к религии вообще и к папе Пию XI в частности. Впрочем, учась в колледже, Карлос все отрицал, называя себя иудеем-хасидом. В своих книгах он вообще воздерживался от обсуждения традиционной религии.

В 1932 году он поступил в подготовительный класс начальной школы. После занятий, а иногда и на выходных Карлос вертелся в отцовском магазине. Отец постоянно был чем-то занят - то ремонтировал часовые механизмы, то покрывал позолотой износившиеся корпуса карманных часов, однако самым увлекательным занятием с точки зрения Карлоса было изготовление колец. Он не сводил глаз с отца, когда тот предлагал кахамаркским дамам свои изделия, разложенные на синем бархате под стеклом. Дела шли плохо, поскольку в мире разразился экономический кризис, однако всегда находились дамы, которые приносили отцу в починку свои драгоценности или присматривали себе какое-нибудь колечко или браслет.

Карлос живо интересовался работами с медью и золотом, сам принимал в них участие, однако между ним и его отцом имелась большая разница. Карлос видел, что Сесар работает в поте лица, а затем продает изделия своих рук, не думая ни о чем, кроме денег, которые за них можно получить. Однако когда сам Карлос изготавливал какое-нибудь кольцо или браслет, особенно с использованием золота и крученых серебряных нитей, то ему хотелось оставить его у себя или, на худой конец, подарить кому-нибудь, кто смог бы оценить его мастерство. Отец был ремесленником, сын - художником. Продавать изделия своих рук, словно какую-нибудь колесную мазь или удобрения, казалось ему безумием.

Кроме того, его беспокоила еще одна вещь. Наблюдая день за днем скупость покупательниц, Карлос выработал в себе стойкое отвращение к привычкам среднего класса. Например, он понимал, что местные дамы и щеголи не просто покупают драгоценности, но копят имущество. Сам Карлос редко носил драгоценности, зато время от времени дарил свои изделия друзьям и знакомым, считая, что эти поступки возводят его в ранг художника.

- У меня есть дядя-холостяк, который оставил мне в Бразилии дом из 52 комнат, - рассказывал мне Карлос. - Он сделал это потому, что однажды в молодости я сделал и подарил ему маленькое колечко. Он жил в своем доме один, но после того, как я выказал ему свое уважение, разрешил мне переехать к нему. Этот дом всегда будет моим, разве что я не надумаю продать его или сделать с ним что-нибудь еще, - Карлос объяснил, что унаследовал дом в 1960 году, а позднее превратил его в школу для девочек или что-то в этом роде.

Драгоценности, искусство, керамика и архитектура - все это буквально пронизывает историю Перу, так что не было ничего удивительного в том, что молодой Карлос поддался вполне понятному увлечению. Спустя несколько лет, уже учась живописи и скульптуре в Национальной школе изящных искусств в Лиме, Карлос проводил немало часов в музеях и частных коллекциях, изучая ранние археологические находки. История всех этих каменных тарелок и чаш, зеркал из черного янтаря и щитов, бирюзовых подвесок и бисера, костяных лопаточек и колец, золотых масок и мумий насчитывала не одну сотню лет. В прохладных залах Лимско-го музея археологии Карлос Арана изучал различные художественные направления. Там были представлены образцы религиозного культа племен, живших в Амазонии и чтивших богов-ягуаров; керамика моче, выполненная в реалистичной манере; коричневые кирпичи с арабесками; изящные полированные изделия культуры чиму. Карлос внимательно рассматривал макеты строений и храмов, выстроенных инками. Многие из представленных предметов когда-то принадлежали шаманам - например, вазы, изображавшие воинов с маленькими квадратными щитами и булавами, которые хватали побежденных противников за волосы. Иногда там были изображены целители, изгоняющие злых духов или высасывающие яд из ран. Но самыми интересными были длинные ряды чавинских кувшинов, особенно те из них, которые были расписаны ягуарами и кактусами Сан-Педро.

Многое из всего этого Карлос уже видел прежде. Итоги трехтысячелетней перуанской истории лежали на прилавке магазина его отца Сесара, хотя и сведенные до самого примитивного, потребительского уровня. Настоящие шедевры, разумеется, находились здесь, в музее. Вся эта керамика, арабески, кольца и браслеты с орнаментом, расписные кувшины и чеканка - все это и было настоящим перуанским искусством. Карлос внимательно изучал приемы и технологии древних перуанских художников, отмечая то, что его интересовало сильнее всего. Большинство сюжетов имело в своей основе древние мифы и магические ритуалы.

Еще в детстве Карлос слышал рассказы курандеро о воинах, духах и тому подобных вещах. Народные целители пользовались в Кахамарке огромным успехом, однако Араны принадлежали к типичным представителям среднего класса, а потому предпочитали обращаться к представителям современной медицины. Когда Карлос или Лусия заболевали к ним приглашали доктора, а не курандеро. Зато индейцы, нищие метисы и северные горцы безоговорочно верили во всемогущество колдовства. Как и многие другие молодые люди, Карлос проявлял определенный интерес к курандеро, не раз наблюдая за тем, как они покупали и продавали свои волшебные растения. Обычно они сидели за самодельными деревянными прилавками, на которых стояли стеклянные кувшины, называемые сегурос, заполненные растениями и запечатанные для лучшей сохранности духа.

Иногда Карлос был свидетелем того, как курандеро беседовали между собой, рассевшись вокруг бездействующего фонтана, который находился в центре Пласа де Армас. Это была огромная и пыльная площадь, которая служила центром деловой активности Кахамарки. Именно на этом месте несколько столетий назад Писарро пленил Атагуальпу, ознаменовав тем самым поворотный пункт в истории Перу. По воскресеньям эта площадь заполнялась испанскими леди и темными джентльменами-метисами. Величественные скотовладельцы с юга, приехавшие заключать важные сделки, громыхали по бетону своими тяжеленными сапогами. Здесь можно было увидеть и простых фермеров, и щеголей из предместий, и матерей с детьми, и, конечно, загадочных шаманов из Северного Перу.

Наверное, очень немногие из тех, кого Карлос считал курандеро, являлись таковыми на самом деле. Скорее всего, большинство из них составляли старые чудаки, которым просто нравилось слоняться по площади. По внешнему виду их было трудно отличить, ведь сущность курандеро заключалась в их древнем, индивидуалистическом взгляде на мир.

Волшебный настой из кактуса Сан-Педро активизировал «внутренний глаз», который был способен проникать в самую глубинную причину болезни и лечить ее с помощью космических мистерий страдания. Был ли это рак, простуда или одержимость, курандеро мог справиться с чем угодно, поскольку опирался на огромные и тщательно отработанные традиции. Придя на площадь в любой день недели, вы всегда могли застать там пару курандеро, беседующих о растениях и духах. Затем кто-нибудь обязательно упоминал Легендарного Шамана из долины реки Чикама, где находится «Храм брухо», после чего все немедленно снимали свои шляпы в знак глубочайшего уважения.

Курандеро из северных районов Перу всегда были более знающими и образованными, чем их коллеги с юга. Им были ведомы почти все свойства используемых наркотиков. Например, они знали о том, что активным алкалоидом, содержащимся в Сан-Педро (Trichocerreus pachanoi), является мескалин, причем в килограмме кактуса его содержится примерно 1,2 грамма. Это не такой могучий наркотик, как пейот, произрастающий в Центральной и Северной Америке и содержащий целых 38 алкалоидов. В 1920 году кактус Сан-Педро был впервые описан и классифицирован в академической литературе. Экспедиция Н. Л. Бриттона и Дж. Н. Роуза нашла в горных районах Эквадора гигантскую разновидность этого кактуса, названную ими Сан-Педрильо. Местные жители называли его агуа-колла. В конце 50-х годов западные ученые начали понимать, что этот же кактус растет в Перу и Боливии. Курандеро знали это на протяжении многих веков.

Одним из современных перуанских курандеро был Эдуарде Кальдерон Паломино, портрет которого висит над столом Дугласа Шарона в его кабинете в УКЛА. Паломино был учителем Шарона в те годы, когда он жил в высокогорных районах страны. Шарон прошел свой собственный курс обучения задолго до того, как встретился с Карлосом в УКЛА. В беседах между собой они отметили огромное количество совпадений между учениями Эдуарде и дона Хуана. Это было очень любопытно, поскольку наводило на мысль о том, что или дон Хуан придерживался широко распространенной традиции, или был воспитан не столько в традициях индейцев яки (которые не используют галлюциногены), сколько в традициях тех старых курандеро, которых Карлос встречал на площади Пласа де Армас. Одно можно было сказать наверняка - Эдуарде был живым магом с перуанского побережья, который прекрасно знал о том, на что похож вечер в обществе кактуса Сан-Педро. Все это очень напоминало опыт самого Карлоса.

- Для начала - легкое, едва заметное головокружение, - говорил Эдуарде. - Затем - невероятная проницательность, прояснение всех индивидуальных способностей. Это порождает некоторое телесное оцепенение и ведет к спокойствию духа. После этого наступает отчужденность, своеобразный вид визуальной силы, включающий в себя все чувства индивида: зрение, слух, осязание, обоняние, ощущение и так называемое «шестое чувство» - телепатическое чувство перемещения через пространство и материю... Это развивает силу восприятия... В этом смысле, когда захочется увидеть нечто отдаленное... можно будет различить силы, проблемы и беспокойства на огромном расстоянии, так, как будто бы непосредственно имеешь с ними дело...

Разумеется, прежде всего курандеро хотят отказаться от обычного способа восприятия мира и перейти к отдельной реальности.

- Каждый должен суметь «выпрыгнуть» из своего сознательно-разумного состояния. В этом и состоит принципиальная задача учения курандеро. С помощью волшебных растений, песнопений и поиска глубинного основания проблемы, подсознание распускается как цветок, открывая свои тайники. Все идет само собой, говорят сами вещи. И этот весьма практичный способ... был известен еще древним жителям Перу.

Все это, разумеется, очень далеко от общепринятого «здравого смысла», но едва ли представляло из себя что-то новое для тех, кто, подобно Карлосу, вырос в Перу. Он знал народных целителей, был знаком с их методами лечения, изгнания духов или обретения нового видения мира, сильно отличающегося от общепринятого. Но тогда он еще не принимал этого, как, впрочем, и многого другого.

Однажды в августе 1961 года, находясь в доме одного из друзей дона Хуана, Карлос понял, что почти ничего не знает о галлюциногенах, а слово мескаль ему вообще ни о чем не говорило. А ведь тем вечером собравшиеся в доме люди пускали по кругу именно мескаль. Хозяин хижины - темнолицый и неповоротливый индеец лет пятидесяти, интересовался Южной Америкой и стал расспрашивать Карлоса, употребляют ли там мескаль. На это Карлос лишь покачал головой и заявил, что ни о чем подобном не слышал.

Ничто не указывает на то, что молодой Карлос был когда-либо допущен в святая святых перуанской магии. Все в окрестностях Кахамарки знали, что старые курандеро упорно изнуряют себя поисками Сан-Педро, но никто не понимал, зачем они это делают. Все видели лишь внешние проявления действия этого кактуса - песнопения, экстатические танцы, дикую жестикуляцию, что входило в набор приемов народного целителя. Но для того, чтобы проникнуть в суть удивительной системы магов, надо было пройти стадию ученичества, причем не важно где - в Перу или Мексике.

- Я должен заметить, что имеются определенные структурные параллели - в том смысле, что он мог приобрести свою восприимчивость, живя в такой среде, где постоянно говорят о курандеро, - говорит Шарон о своем коллеге. - Курандеро являются частью народного фольклора. В Перу они продают свои травы на каждом углу. Это повседневное явление. Однако он полностью вдохновлен всем этим. Можно быть хорошо знакомым с философскими и структурными основаниями шаманизма самого по себе, общаться с тем миром, где происходят подобные вещи, однако нет необходимости идти тем путем, которым, по моему мнению, он сегодня следует.

4

В детстве Карлос любил запускать воздушных змеев. Это было очень популярное занятие среди его соседей. Он проводил немало часов на продуваемых всеми ветрами склонах гор, управляя полетом самодельного змея. Карлос достиг в этом деле немалого совершенства, а повзрослев, стал настоящим охотником. Нередко он отправлялся пострелять птиц в полном одиночестве. Семейство Арана только приветствовало подобное занятие, особенно когда он возвращался с добычей.

Однажды летом в окрестностях объявился сокол-альбинос, который пристрастился к охоте на кур местных фермеров. Дед Карлоса был фермером и, вполне естественно, объявил войну зловредной птице. Однако сокол проявлял удивительную изобретательность. Карлос и дед ночами сидели в засаде, но им удавалось заметить сокола, когда уже было слишком поздно, - схватив когтями очередного леггорна, тот уносился с добычей.

Так продолжалось несколько недель вплоть до того дня, пока Карлос не обнаружил сокола, сидевшего на вершине эвкалипта. Затаив дыхание, он медленно поднял к плечу винтовку и вдруг представил себе: один выстрел - белые перья полетят вниз, и все будет кончено. Карлос так и не смог заставить себя нажать на спусковой крючок.

По его словам, двадцать лет спустя он понял, почему не смог этого сделать. Именно через двадцать лет он встретился с доном Хуаном и осознал, что там, на дереве, сидел не просто белый сокол, а некий символ, предзнаменование. Будет абсолютно правильно сказать, что в тот момент Карлосом овладела какая-то таинственная сила. Смерть, его мудрейший советник, который всегда стоит слева, посоветовала ему не убивать этот живой символ, хотя сам Карлос в тот момент мог этого просто не осознавать. Подобное объяснение прекрасно вписывается в шаманскую картину мира, но тогда молодой Карлос понял лишь одно - он потерпел неудачу. И осознание этого поражения, по его собственным словам, стало одним из основных комплексов его детства. Карлос утверждал, что рос боязливым и одиноким мальчиком, причем сам не знал почему. Вскоре после своего прибытия в Америку, он рассказал некоторым людям о жестоком и порой весьма эксцентричном обращении, которому подвергался со стороны своих кузин и кузенов. По-видимому, именно это обращение и послужило причиной того, что он начал терять чувство уверенности в себе, а соответственно, и самоуважение. Сам он никогда не выдвигал эту идею, хотя у некоторых людей создалось впечатление, что и его мексиканские исследования, и годы литературной работы были продиктованы в первую очередь стремлением к самоутверждению.

В одной из долгих бесед со мной Карлос поведал об инциденте с мальчиком, у которого был «нос пуговкой». Позднее этот эпизод вошел в книгу «Отдельная реальность». В конце 1934 года Карлос учился в третьем классе Кахамаркской начальной школы. Он уже начал «показывать зубы» своим кузенам и даже издеваться над более слабыми детьми. Одним из них был мальчик с «пуговичным носом», которого звали Хоакин, Он был первоклассником и всегда вертелся вокруг Карлоса. Однажды тот, не подумав, опрокинул на него классную доску и сломал ему ключицу. Когда он затем посмотрел на Хоакина, увидел его искаженное болью лицо и искалеченную маленькую руку, то шок оказался сильнее, чем он мог вынести.

Это было видно даже по тому, как он сам описывал этот эпизод. В своих ранних беседах со мной Карлос избегал касаться моральных проблем. Он словно бы пытался представить себе продолжение этой истории. Друзья слышали от него множество вариантов, пока, наконец, все они не слились в один, вошедший в «Отдельную реальность». Правда, при этом обошлось без небольшого комментария дона Хуана, который тот обычно выдавал в подобных случаях.

Обсуждая со мной эту историю, Карлос никогда не выводил ее мораль, поэтому лишь после прочтения его книги я поняла, до какой степени он был потрясен. Он даже поклялся никогда больше не побеждать. Из всего этого эпизода Карлос сделал вывод, что его собственная роль -это роль не палача, но жертвы. Впоследствии дон Хуан заставил его изменить эту позицию.

Все это морализаторство подтолкнуло некоторых критиков высказать предположение, что Карлос не столько мистик, сколько жулик. Но из того, что в этой книге много дидактики, нельзя делать вывод, будто ничего из изложенного там не было на самом деле. Факт остается фактом - все, описанное в книгах Карлоса, является чистой правдой.

Карлос Кастанеда действительно встретил старого индейца летом I960 года. Точнее сказать, он брал интервью у нескольких индейцев, и некоторые из них рассказывали ему об употреблении наркотиков и шаманизме. Он провел в Мексике несколько лет, беседуя с индейцами и изучая их образ жизни. И он действительно родился в Южной Америке, хотя и не в Бразилии, а в Перу - различие, по мнению Карлоса, не слишком существенное.

- Просить меня документально подтвердить собственную биографию - это примерно то же самое, что просить науку оправдать шаманство. Это лишает мир его волшебства и превращает нас всех в верстовые столбы, - горячился Карлос. История о том, что его отец был университетским профессором, может показаться ложью, но на самом деле она лишь показывает, насколько символично Карлос употреблял такие слова, как «отец» или «мать». Говоря о своем отце или своей матери, он далеко не всегда имел в виду супружескую чету, которая дала ему жизнь. Скорее, его слова имели духовно-символический смысл. Тем, кто поймет, что творилось в душе Кастанеды, станут гораздо более понятны его книги. Конечно, может вновь возникнуть вопрос о том, как отделить обман от мистики, но одно несомненно: определенные персонажи в его книгах и в его жизни взаимозаменяемы или равнозначны, причем они не определяются биологией или какими-то иными общепринятыми характеристиками. Его персонажи и истории зачастую являются результатом определенного восприятия и определенных обстоятельств. Когда Карлос писал о своем слабовольном отце, то он действительно считал его в тот момент таковым.

- Я и есть мой отец, - говорил он. - Прежде, чем я встретил дона Хуана, я провел многие годы, оттачивая карандаши и немедленно получая головную боль каждый раз, когда садился писать. Дон Хуан объяснил мне, что это глупо. Если ты хочешь что-то делать, делай это безупречно - только это и имеет значение.

В августе 1967 года он писал мне следующее: «Я вернулся на пару дней в твой старый дом и немедленно ощутил мощный прилив сентиментальности. Ты -моя семья, драгоценнейшая Маргарита. Моя душа без тебя буквально опустела, причем эту пустоту невозможно заполнить никакими делами или встречами».

Этого не было в его книгах, но в частных беседах, происходивших в 50-х годах, он третировал своего отца, издевательски называя его интеллектуалом, учителем и литератором, который не написал ни строчки. Время от время он заговаривал со мной об этом человеке, уверяя, что не любил его, поскольку тот был заурядной личностью, у которой все в жизни было расписано заранее.

- Я никогда не хотел быть похожим на него, - неизменно добавлял Карлос.

Сам Карлос добивался уверенности и престижа, хотел стать образованным человеком, получить степень доктора философии и стать человеком знания в общепринятом смысле. При этом он опасался участи претенциозного литературного поденщика, вскакивающего на ходу в автобус, чтобы успеть на занятия, вынужденного посещать все факультетские вечеринки и выполнять массу других обязанностей. Карлос Арана не хотел быть середняком, но удастся ли ему стать выдающимся, он пока не знал. Именно поэтому он и создал выдуманный образ. Ставя его перед собой в качестве «отца» и публично браня, Карлос пытался избежать того, чего больше всего боялся, избавиться от тех черт характера, которые сильнее всего ненавидел. Тот отец, о котором он рассказывал в своих книгах(и даже значительно ранее), был им самим. Или, говоря более точно, это был образ человека, отчасти списанного с Сесара, которым Карлос отчаянно не хотел становиться.

Его описание «матери» тоже состоит из достоверных деталей и вольных домыслов. Женщина, которую он упоминал в своих книгах и о которой рассказывал друзьям, содержала мои черты, черты различных подруг Карлоса по колледжу и его романтическое представление о Сусане Навоа Кастаньеде, которую он характеризовал как «очень красивую» и «почти ребенка».

Весной 1972 года, когда Карлос преподавал в Калифорнийском университете в Ирвине, один из его студентов по имени Джон Уоллис записал рассказ Карлоса о его матери.

Она часто говорила ему: «Никто мне ничего не дарил. У меня нет кольца с бриллиантом», - после чего начинала плакать. Карлос тоже плакал из-за того, что у его матери не было кольца с бриллиантом. Когда Карлос рассказал об этом дону Хуану, тот заявил следующее: «Если никто ей ничего не дарил, то она могла взять себе весь мир. Если человек может избавить себя от ужаса быть живым, то этого вполне достаточно».

Однако все это было не с его матерью, а со мной. Об этом говорит хотя бы тот факт, что Карлос никогда не рассказывал эту историю до 1960 года. Это именно я, а не Сусана пожаловалась ему по поводу кольца. Поэтому, рассказывая эту историю своим студентам, он имел в виду не свою мать, а именно меня. Его мать могла бы получить кольцо в любой момент, как только захотела, ведь его отец был ювелиром.

В «Отдельной реальности» Карлос рассказывает видение, возникшее после приема пейота. В этом видении явилась его мать и что-то ему сказала. Он вспоминал, как она смеялась и шаркала по старому дому в домашних шлепанцах. И вновь в этом видении он, по всей видимости, вспомнил меня. Весной 1958 года я купила пару домашних шлепанцев, которые Карлос немедленно возненавидел. Особенно ему не нравилось то шарканье, которое я производила, когда перемещалась в них по дому.

- Они настолько ужасны, - однажды заявил он, - что я когда-нибудь заберу их себе.

И он действительно забрал эти шлепанцы и, вероятно, присоединил их к коллекции вещей, которая хранилась в его 52-комнатном бразильском особняке. Мой образ в шлепанцах запечатлелся в его памяти и, при первой же возможности, он использовал его для описания своей матери.

5

Проучившись три года в Кахамаркской средней школе, Карлос вместе с семьей переехал в Лиму. В 1948 году это был большой и шумный город, особенно по сравнению с Кахамаркой. Они поселились на Хирон-Унион. Это была узкая, извилистая улица, пересекавшая шесть кварталов, в том числе и торговый центр, и соединявшая две большие площади. Именно в Лиме Карлос закончил Национальный колледж Гвадалупской Божьей Матери и решил посвятить себя живописи и скульптуре. Еще мальчишкой его тянуло к искусству. Творческий подросток, он мечтал превратиться в уважаемого художника.

Годы, проведенные в магазине отца в Кахамарке, дали Карлосу своеобразное художественное образование. Ему повезло в том, что довелось поработать с драгоценными металлами. Для перуанского художника Лима была самым подходящим местом. Художники были повсюду - на лужайках и в скверах, на площадях и открытых верандах. Недаром Лиму считали столицей искусств южноамериканского тихоокеанского побережья.

В городе было много великолепных зданий шестнадцатого века. Особенно удивительны были церкви Св. Августина и Св. Франциска, президентский дворец и примыкавший к нему Кафедральный собор: мраморная облицовка, парапеты, амбразуры, сторожевые башенки, черные шпили и купола. Исторические сокровища хранились в дюжине музеев, самым знаменитым из которых был Исторический музей, возглавляемый в те времена романистом Хосе Марией Аргуэдасом. Здесь были собраны портреты всех вице-королей и освободителей, висевшие на стенах в строгой временной последовательности. Там же хранились причудливые сюрреалистические картины девятнадцатого века, покрывавшие собой целые стены. Словом, Лима была великим городом с точки зрения истории и искусства. Естественно, что он произвел на Карлоса неизгладимое впечатление.

Сусана Кастаньеда Навоа умерла в 1949 году. Сестра Карлоса вспоминала, что, когда это случилось, он был просто сражен горем. Отказавшись принимать участие в похоронах, Карлос заперся в своей комнате и провел там три дня подряд, не выходя даже для того, чтобы поесть. За это время он начал пересматривать те довольно глубокие и сентиментальные чувства, которые испытывал к своей матери, постепенно распространив их на огромное количество людей, мест и предметов. Он находился в эмоциональной зависимости от своей матери, хотя ему уже исполнилось двадцать лет. Поэтому ее смерть стала для него сокрушительным ударом. Карлосу даже вспомнились толстые посетительницы отцовского магазина, которые тратили так много денег на кольца и браслеты. Он называл это «пристрастием к безделушкам». Впрочем, позднее я тоже отличалась подобным пристрастием.

Он всегда считал себя слабым человеком, отчасти приписывая это своей зависимости от окружающих, особенно от своей матери. Когда она умерла, Карлос внезапно почувствовал себя одиноко дрейфующим по безнадежно серому морю. Остальные члены семьи тоже, разумеется, были опечалены смертью Сусаны, но отнюдь не до такой степени. В течение трех дней, проведенных взаперти в своей комнате, Карлос пришел к выводу, что его привязанность к матери была слишком сильна, а потому имеется только один способ избежать подобных привязанностей в будущем - это обрести более приемлемое представление о всякого рода привязанностях и зависимостях. Это и есть проблема разрыва всех уз, или, по крайней мере, ослабления их до тех пор, пока он не сможет добиться желаемого.

В своей книге он приписывает эту идею дону Хуану, а затем рассказывает о том, как старый индеец учил его избегать ошибок в виде жалости к самому себе и самоанализа, поскольку истина состоит в том, что привязанность к внешнему миру делает человека уязвимым. В книге все это выглядит очень мистичным, но все дело в том, что смерть матери была воспринята Карлосом очень болезненно и он решил по мере возможности избегать подобных ударов в будущем. Когда Карлос после трехдневного заточения вышел из своей комнаты, то, по воспоминаниям сестер, заявил, что уходит из дома.

Карлос начал изучать живопись и скульптуру в перуанской Национальной школе изящных искусств, ощущая в себе соответствующие способности и намереваясь стать художником. При этом он мечтал не столько о славе, сколько о признании со стороны знающих его людей. Он планировал поехать в Америку, как только накопит достаточно денег. Освоив испанскую культуру Лимы, он отправится в Нью-Йорк, Лос-Анджелес или куда-нибудь еще, где люди еще не слишком знакомы с тем влиянием, которое Южная Америка оказала на мировое искусство. К этому времени он уже будет достаточно вооружен знаниями, чтобы произвести необходимое впечатление и выбрать себе подходящее место жительства.

Примерно в это же время Освальдо Аранья возвратился в свой дом в Рио, после того как отработал положенный срок в Нью-Йорке в качестве председателя Генеральной Ассамблеи ООН. Но перед этим он 12 лет был министром и 4 года работал в Вашингтоне послом Бразилии. Это был один из самых известных людей в Южной Америке, герой всего континента, поэтому когда он вернулся домой, то сразу стал предметом всеобщих разговоров. Можно не сомневаться, что именно после этого Карлос вознамерился отправиться в Америку по стопам дяди, как только закончит свое обучение в Лиме.

Будучи студентом, Карлос проводил время в музеях и художественных галереях, изучая технику старых мастеров, подмечая нюансы и пытаясь выработать собственный стиль. Некоторые из его сокурсников по Национальной школе изящных искусств были весьма одаренными людьми, и иногда где-то в глубине сознания Карлоса возникал страх, что он недостаточно талантлив для того, чтобы зарабатывать себе на жизнь искусством. А ведь он собирался заниматься этим в послевоенной Америке, где имелась крайне жесткая конкуренция между иностранными художниками и скульпторами. Это была самая настоящая битва различных стилей за всеобщее признание, но Карлос рассчитывал на успех, если он сумеет усовершенствовать свое мастерство скульптора. Разумеется, живопись была не менее важна, но в данный момент его сильнее всего влекла именно скульптура. Дерево, стеатит и особенно терракота - Карлос предпочитал именно эти материалы для своих скульптур. Работа над ними позволяла забывать о ничтожности и монотонности жизни. Отец с удивлением обнаружил, что его старший сын из слабого и покорного мальчика превратился в уверенного и даже агрессивного студента. Карлос уверенно себя чувствовал в любой компании, его поведение было свободным и непринужденным, он стал настоящим представителем богемы. При этом его манера общаться очаровывала собеседников, привлекая к себе всеобщее внимание. Хосе Бракамонте, один из приятелей Карлоса по Национальной школе изящных искусств, вспоминал его именно таким. Бракамонте говорил, что Карлос производил впечатление человека, живущего азартно и весело. Он увлекался картами, лошадями и игрой в кости.

- Мы все любили Карлоса, - вспоминал он, - он был умным, обаятельным, обладал живым воображением, и хотя являлся большим лгуном, но был настоящим другом.

И еще он вспоминал, что Карлос был буквально одержим желанием уехать в Соединенные Штаты.

Карлос не просто пытался овладеть мастерством современной живописи маслом или акварелью или техникой терракотовой скульптуры - он пытался понять и усвоить всю колоссальную художественную культуру Южной Америки, накопленную в течение многих веков. Для этого он изучал чавинское искусство, культуру мочика, повсеместно сохранившиеся следы архитектуры Тиуанако. Музеи и художественные галереи Лимы были переполнены великолепнейшими образцами перуанского искусства, насчитывавшего свыше двух тысяч лет своей истории. Карлос читал специальную литературу, посещал занятия, ходил по музеям и пытался развивать свой собственный стиль.

Музей Ларко Герреры имел прекрасную коллекцию искусства доколумбовой эры, а ведь существовали еще выставки в Историческом музее и университете. Но самой интересной коллекцией обладал Лимский музей археологии - там хранились круглые кувшины, которые использовали древние курандеро для приготовления своих волшебных отваров. Чавинские сосуды являлись конечным продуктом эволюции, которую совершили бутыли из тыквы и глиняные горшки, использовавшиеся перуанскими магами каменного века. Эти сосуды были расписаны изображениями ягуаров, курандеро, воинов и кактуса Сан-Педро. Глядя на них, можно было представить себе бледно-лиловые горные пики и непроходимые джунгли, а также первые митоты первобытных людей, которые ели, когда испытывали голод, работали, когда испытывали в этом потребность, и спали там, где их застигал сон. Они-то уж точно не знали никаких ограничений и условностей и вели по-настоящему свободный образ жизни.

В качестве студента художественной школы Карлоса больше интересовали стили и техники древних художников, а не их место в шаманской традиции. Время от времени среди студентов возникали разговоры о магии и колдовстве, однако Карлосу все это казалось довольно чуждым, особенно с точки зрения его основной цели - стать утонченным и знаменитым художником. Он достаточно много знал о современных целителях его родной Кахамарки, но в то время эта тема не слишком его увлекала. Он наслаждался радостями студенческой жизни, занимался искусством, играл в карты, ходил на скачки и пил вино с друзьями. Его привлекали интеллигентные, чуждые условностям, творческие люди, ему нравилось вращаться в кругу художников и поэтов, писателей и золотой молодежи. Повсюду проходили выставки и поэтические вечера, на которых обсуждались произведения Хименеса и Лорки.

Карлос рассказывал своим американским друзьям, как он стал настолько неуправляем, что Освальдо решил отправить его в Штаты. По его словам, одной из причин недовольства Освальдо стала дружба Карлоса с китаянкой, которая курила опиум. Это было его первое столкновение с наркотиками. Карлос уверял, что сначала приехал в Нью-Йорк, хотя согласно иммиграционным архивам, первым американским городом для него стал Сан-Франциско, куда он прибыл в 1951 году. Позднее он переехал в Лос-Анджелес.

Лидетт Мадуро, которая жила со своими родителями в Голливуде, стала его лучшей подругой. Он называл ее Нанеккой и встречался с ней вплоть до конца 1955 года. Именно Лидетт привела Карлоса ко мне домой в конце того же года. Ее мать, миссис Анхела Мадуро, сшила для меня два вечерних платья и попросила свою дочь отнести их мне. Карлос вызвался ее сопровождать. Я жила на 8-ой улице, в доме, принадлежавшем моей тете. Когда эта парочка явилась в мою квартиру, я попросила их подождать, пока не примерю оба платья. Карлос молча сел в углу, а Лидетт стала помогать мне переодеваться. Наконец она спохватилась и представила мне своего спутника:

- Мой друг Карлос из Южной Америки.

Это был невысокий смуглый человек с черными вьющимися волосами, тонкие завитки которых прикрывали его лоб. У него были огромные карие глаза, причем радужная оболочка левого глаза постоянно видоизменялась, что создавало странное впечатление, будто он смотрит этим глазом вам за спину. Он пытался скрывать этот недостаток, глядя в сторону или шутливо косоглазя, но производил при этом впечатление болезненно застенчивого человека. Карлос был похож на жителя высокогорья -невысокий, но проворный, с просторной грудью и тонкими бровями. Он улыбался широко, но заискивающе, а его орлиный нос сильнее чем что-либо другое свидетельствовал о наличии индейских предков. И хотя за весь вечер он так ничего и не сказал, я была весьма заинтригована.

Спустя несколько дней я отправилась к Мадуро, чтобы окончательно забрать свои платья. Заранее предчувствуя, что встречу там Карлоса, я взяла с собой экземпляр «Поиска», духовной книги, принадлежавшей перу моего любимого мистика и гуру Невилла Годдарда. Карлос был там и, казалось, искренне обрадовался моей книге. Мы говорили о Сан-Пауло и искусстве. Карлос сказал, что он художник и хотел бы изваять мое изображение в терракоте. Это была своего рода уловка, которой ему нравилось обольщать женщин. На форзаце «Поиска» я заранее написала свое имя, адрес и номер домашнего телефона. Мы чуть-чуть поговорили о Невилле, и Карлос пообещал прочитать книгу и вернуть ее мне.

Годдард родился на Барбадосе, затем уехал в США и стал довольно известным учителем на Западном побережье. Ранее в своей жизни он был учеником индийца по имени Абдулла. Решив, что усвоил всю его премудрость, Годдард стал проводить время в разъездах между Лос-Анджелесом, Сан-Франциско и Нью-Йорком, читая лекции и сочиняя книги. Любимой темой его разглагольствований была мистика со ссылками на Уильяма Блейка, Библию и Платона, что производило впечатление академической респектабельности. Невилл имел властный вид и хорошо поставленный голос. Он говорил в той же манере, в какой и писал, - это напоминало прозу Калила Джебрана. Я посещала лекции Годдарда и покупала его книги.

- Бог - это сознание «Я ЕСМЬ», - провозглашал Невилл с трибуны, - а Христос - это ваше чудесное человеческое воображение. У всего, абсолютно у всего есть значение и смысл.

Невилл утверждал, что человек не может понять глубинное значение Космической Связи, а потому видит мир как движущуюся панораму бессмысленных событий. Он часто ссылался на платоновскую аллегорию «пещеры» и цитировал древнееврейские рассуждения о «видимых вещах, которые не состоят из вещей зримых». Но больше всего ему нравился Уильям Блейк, и порой он завершал свои лекции цитатой из этого поэта: «Все, что вы видите, находится в вашем воображении, в котором этот мир, где господствует смерть, не более чем тень... Однажды вы, как Навуходоносор, пробудитесь и обнаружите, что никогда не жили и никогда не умрете, разве что в сновидении».

Во время первого визита Лидетт и Карлоса в мою квартиру я упомянула о том, что вечером собираюсь отправиться на лекцию Невилла. Позднее, когда я застала Карлоса у Лидетт, то перед тем, как вручить ему книгу, перечитала некоторые из наставлений Годдарда. В данном случае, у меня была двоякая цель. Я действительно верила в Невилла, поэтому при первой возможности пыталась обратить в свою веру новых знакомых. Во-вторых, я хотела снова увидеть Карлоса - и именно для этого подписала форзац. Решив, что он 'обязательно заметит эту надпись, я стала ждать звонка.

Прошло полгода, но звонка все не было. Я решила не отступать и записалась на курсы, которые сам Невилл называл «Контролируемое воображение» (то есть контролируемые сновидения) и которые сводились к обучению интенсивной концентрации внимания на какой-либо цели до тех пор, пока она не становилась реальностью. Невилл поощрял своих студентов выбирать себе желание из сновидений и бессознательных позывов. Он учил их внимательно присматриваться к тому, чего они хотят добиться, и концентрироваться на этом желании перед тем, как заснуть. Сон как бы узаконивал те инструкции, которые были выданы подсознанием. Итак, я сосредоточила всю свою умственную энергию, и это принесло желаемый результат - Карлос позвонил мне и спросил, не может ли он зайти и показать несколько своих картин. Это было в июне 1956 года, в 9 часов вечера.

Я поинтересовалась тем, будет ли его сопровождать Лидетт, но Карлос заявил, что не имеет ни малейшего представления о том, кто это такая. Сначала я подумала, что это шутка - Карлос просто хотел сказать, что придет один. Но позднее выяснилось, что Карлос и не думал шутить. У него была манера заводить самые дружеские отношения, а затем резко и внезапно их рвать, после чего делать вид, что никогда и не был знаком с этим человеком.

- Я привык влюбляться до безумия, - говорил Карлос, - и буквально не отходить от предмета своей страсти ни на шаг. Но зато потом - увы! - все кончено, моя возлюбленная исчерпана мной до конца, и я начинаю искать новую. Так будет продолжаться снова и снова до тех пор, пока мы не состаримся и не скажем: «Ни любви, ни возбуждения больше нет. Я готов к смерти». Это - типичный образец социального поведения, который все считают само собой разумеющимся, не думая, что может существовать какой-то другой. Но дон Хуан потребовал от меня перестать вести себя подобным образом. Он сказал, что ставить целью своей жизни бесконечные романы с женщинами и подчинять все этой единственной цели по меньшей мере нелепо. Разумеется, бывает и так, что на твоем пути встречается человек, при виде которого ты сразу испытываешь чувство восхищения, которое само по себе является чудом, - и это необходимо осознать. И все же следует касаться других лишь слегка, а не использовать их на всю катушку.

6

Летом 1955 года под именем «Карлос Кастанеда» он записался в Лос-Анджелесский Общественный Колледж (ЛА-ОК), представлявший собой комплекс старых кирпичных зданий, расположенных на Вермонт-стрит, к югу от Голливуда. Теперь эти старые здания заменены новыми, которые окружают уютный двор с пальмами и кустарником. Строительство новых зданий началось как раз в тот период, когда Карлос заканчивал учебу в колледже и поступал в УКЛА.

Согласно документам, которые все еще хранятся в архиве ЛАОК, он родился 25 декабря 1931 в Перу. Наверное, это одна из последних анкет, где он подтвердил, что родился в Перу. Остается неясным, когда и почему он начал лгать по поводу места своего рождения - возможно, это произошло вместе с повышением его социального статуса. Или ему показалось уместнее вести свое происхождение из богатой, интеллектуальной Бразилии, а не из бедного Перу. Обычно перуанцев воспринимали как нищих и забитых крестьян или суеверных индейцев, даже если это были выходцы из среднего класса больших городов.

Целью его приезда в США было получение хорошего образования и, по возможности, обретение признания в качестве художника. На последнем поприще конкуренция была крайне жесткой, и Карлос стал сомневаться в собственных силах. В свободное время он начал писать стихи и короткие рассказы, как правило с романтичными сюжетами, однако уверенности в литературном таланте у него тоже не было. Он был очень замкнутой личностью, становясь милым и обаятельным только в узком кругу близких друзей. Карлос не посещал вечеринок, предпочитая им выставки, учебу и занятия искусством. На первых двух курсах ЛАОК, помимо обязательных занятий по науке и литературе, он добровольно посещал лекции по журналистике. Кроме того, он записался сразу на два семинара по литературному мастерству. Преподаватель одного из них по имени Верной Кинг стал одним из первых, кто анализировал рассказы и стихи Карлоса, поощряя его рвение и высказывая определенные пожелания.

В течение первой пары лет учебы в ЛАОК Карлос жил в маленькой квартирке с кухней, расположенной на Мэдисонстрит, неподалеку от студенческого городка. Я купила и повесила там занавески, да и вообще всячески помогала устроиться. Он завел новых друзей и теперь возвращался в свою комнату лишь для того, чтобы заниматься, рисовать или писать. В течение этого времени мы встречались от случая к случаю. Теперь он стал старше, спокойнее, сдержаннее, да и вообще более серьезно относился к жизни, чем в те времена, когда еще жил в Лиме. Надо сказать, что он выглядел, да и был взрослее большинства студентов ЛАОК, Несмотря на анкетные данные, на самом деле ему уже исполнилось не 24, а 29 лет. Его целью было получить начальное гуманитарное образование, а затем перевестись в УКЛА, Стэнфорд или куда-нибудь еще. Куда именно, Карлос не знал. Если он не сможет стать художником, то ему придется стать учителем колледжа и преподавать психологию, археологию, антропологию или литературу. Иногда подобное призвание представлялось ему не столь ужасным, но в другие времена переход на преподавательскую стезю казался самым постыдным поражением!

Карлосу нравилось встречаться с Лидетт. Она не задавала ему вопросов о его прошлом, а когда он пребывал в растерянности, оказывала неназойливую поддержку. К середине 1956 года он начал предпочитать встречи со мной. Мы ходили на художественные выставки и балет, посещали концерты, лекции и прочие культурные мероприятия, которые проводились в колледже или университетских городках. На моих глазах Карлос пристрастился к кино, причем особенно ему нравились классические русские фильмы, а также фильмы Ингмара Бергмана.

Все это началось после его первого визита ко мне, когда он принес показать свои картины, писанные маслом. Они были очень стилизованы и колоритны. Одна из них изображала то ли реального старика, то ли какой-то призрак дикаря из джунглей Амазонки, колотившего в свой барабан. Карлос подсел ко мне на диван, показывая по очереди свои картины и рассказывая, под кого они стилизованы - Дали, Доре, Эль Греко, Гойя и так далее. Картины были дерзкими, выполненными в каком-то первобытном дизайне и, на мой взгляд, весьма интересными. Но сам Карлос, казалось, испытывал какое-то двойственное чувство. Да, картины были хорошими, но слишком над многим еще предстояло работать, многое еще должно было прийти со временем и опытом. Я обратила внимание на его грустную улыбку и отметила про себя, что он не слишком-то уверен в своих способностях.

Выйдя в кухню, я взяла там бутылку вина «Матеус», которое Карлос любил больше всего, в шутку называя его своим самым драгоценным учителем. В тот вечер он, даже ничего не предпринимая для этого, произвел на меня сильное впечатление. Одно его присутствие словно бы подтверждало истинность мистических методик Невилла Годдарта. Шесть месяцев я практиковала «контролируемое воображение» - то есть представляла себя в обществе Карлоса - и вот теперь это свершилось. То, что заставило его прийти, находилось за гранью логических объяснений, и вы бы напрасно потратили время, пытаясь убедить меня в обратном.

Я рассказала Карлосу о Невилле, «контролируемом воображении» и новом мистицизме, который порождает игру ваших чувств - вы видите, слышите, ощущаете и обоняете все, что согласно вашему представлению уже имеете, а затем позволяете этому исчезнуть. За три дня до этого я слушала рассказ Невилла о «контролируемом воображении», во время которого он цитировал Песнь Песен царя Соломона - о том, как некто, лежа на постели, ищет в ночи душу того, кого он любит.

Невилл уверял, что сновидения обладают необычайной силой и, при определенных обстоятельствах, спящие могут манипулировать своими сновидениями, отбирая из всего многообразия своих мыслей именно те, которые обладают наибольшим могуществом. Идея Невилла состояла в том, что сначала надо достичь полного расслабления - например, в постели, перед сном, - а затем создать мысленный сценарий, согласно которому вы уже имеете все, что когда-либо хотели иметь. Действуя так, как если бы желаемое уже стало реальностью, вы зачастую успешно воплощаете его в жизнь. Чтобы запрограммировать свои сновидения. Невилл предлагал студентам следующее - балансируя на грани сна, постараться сконцентрироваться на одном объекте или одной цели. Постепенно граница между сном и реальностью размывается и становится условной. На основе всего этого я с религиозной пылкостью практиковала «контролируемое воображение» - и вот, внезапно, Карлос возник в моей квартире со своими картинами.

Хотя мой рассказ его не убедил, он заинтересовался той идеей, что сны и реальность одинаково достоверны. Кроме того, он был заинтригован верой Невилла в могущество снов и его попытками контролировать сновидения.

Идея о единстве сновидения и реальности была для него далеко не нова. Пьеса «La Vida es Sueno» («Жизнь -это сон») входила в набор литературы для обязательного чтения школьников Кахамарки. Драматург Педро Кальдерой де ла Барка полагал жизнь тенью, точнее, коварной полутенью-полусветом, через которую прокладывает себе дорогу сон. Но сильнее всего Карлоса заинтересовал сам Невилл, который выглядел таким таинственным. Никто точно не знал - кто он и откуда? Что-то говорили об острове Барбадос и о том, что Невилл был сыном очень богатого плантатора, однако ничего не было известно наверняка. Никто даже не знал правды о его индийском учителе Абдулле, который всегда был где-то там, в джунглях. Единственное, в чем вы могли быть уверены, так это в том, что Невилл - вот он, перед вами, и что он вернется к вам на следующей неделе, чтобы затем снова исчезнуть...

Такая ситуация имела определенные преимущества. Отсутствие прошлого освобождает - и Карлос это прекрасно понял. В середине 50-х годов Невилл был далеко не единственным мистиком в городе. Все калифорнийское побережье было взволновано нашествием целой толпы мистиков и экстрасенсов.

Главным специалистом по паранормальному был Дж. Б. Раин, американский ботаник, который с конца 20-х годов занялся психическими исследованиями. Именно Раин придумал такие выражения, как «экстрасенсорная перцепция» и «пси» (т. е. «психические» феномены)*. В своей лаборатории в Дюкском университете Раин изучал различных людей-«сенситивов», которые могли угадывать карты «вслепую». Многие из казавшихся фантастически успешными данных убеждали сомневающихся. В Лос-Анджелесе и Сан-Франциско появились группы энтузиастов этого направления науки. Повсюду возникали кружки любителей научной фантастики и новые секты. Такие философы-мистики, как Невилл, пользовались завидной популярностью. В середине 50-х годов даже учащиеся средних школ писали сочинения о «новых» пси-феноменах. Учебные циклы оказались перегружены спецкурсами по ЭСП, Голливуд мгновенно откликнулся тем, что снял несколько фильмов в жанре научной фантастики, в том числе и с участием летающих тарелок. (На самом деле термин «экстрасенсорная перцепция» (сверхчувственное восприятие) употреблял еще в 1870 г. сэр Ричард Бертон. Термин «леи», объединяющий ЭСП и психокинез, предложили в 1946 г. английские психологи Таулесс и Вейзнер.)

Карлос оказался в самой гуще всей этой вакханалии, хотя и старался избегать подобного эрзац-оккультизма. Курандеро могли казаться магами лишь в глазах неграмотных перуанских крестьян, а теперь вдруг студенты колледжей - дети из семей, относящихся к высшему слою среднего класса, - проводят время в яростных спорах по поводу психических исследований. И вот даже я, вполне здравомыслящая на вид девушка, начала приставать к нему с каким-то барбадосским мистиком, новоявленным Буддой. Конечно, это происходило не только в Калифорнии. Домохозяйки и их мужья-механики, разглядывающие из своих окон красные холмы Джорджии, зубные врачи в Техасе, фермеры в Айове и тысячи, тысячи других - все они искали чего-то... чего-то необычного! Взгляды устремлялись в черноту звездного неба - не появится ли там какой-то сверкающий и совершающий немыслимые маневры объект. Все были в той или иной степени увлечены оккультизмом, и мы с Карлосом не стали исключением.

7

После своего первого визита, Карлос старался видеться со мной как можно чаще. В отличие от Лидетт, я интересовалась его прошлым, и он рассказал мне историю о том, что на самом деле он родился в Италии, 25 декабря 1931 года, у шестнадцатилетней девушки, которой пришлось из-за этого заканчивать школу в Швейцарии. Его отец, профессор, познакомился с его матерью, Сусаной Навоа, когда путешествовал по свету. Тетка по материнской линии приехала в Италию и сразу после рождения Карлоса взяла его под свою опеку, перевезя из Италии в Бразилию, на семейную ферму, расположенную неподалеку от Сан-Паулу. На этой ферме он вырос, учился в местной школе, а затем отправился в Италию, где поступил в художественную школу. После этого он в качестве иммигранта прибыл в Нью-Йорк - открывать для себя огромный американский континент. В Северной Америке он якобы посещал художественные школы Монреаля и Нью-Йорка, но никак не мог выбрать предмета для специализации.

Здесь стоит отметить, что у Карлоса не было какой-то определенной цели, чтобы лгать мне или Лидетт. Однако эта ложь придавала его личности больший масштаб, а его картинам и скульптурам большую значимость. Впрочем, она явно не была частью какого-то продуманного и далеко идущего плана. Просто в те времена для него не было никакого смысла упорно цепляться за точность в изложении своего прошлого. Такое время наступило позднее, когда дон Хуан потребовал от него стереть из памяти историю своей жизни.

А тогда Карлос просто развлекался, выдумывая разные истории из своей жизни. И, делая это, он буквально расцветал. Постепенно он начал морализировать на темы своих историй, и друзья заметили, что они стали приобретать все более дидактичный уклон. Однажды вечером, когда он испытывал особенно сильную депрессию, а с ним это случалось довольно часто, я спросила, почему он больше не улыбается. Карлосу было мало просто ответить, ему непременно надо было поморализировать на эту тему - ведь он был серьезным человеком и хотел, чтобы я была спокойна, - ничего страшного в его неулыбчивости нет. Оказалось, что если у кого и есть проблемы, так это у меня, поскольку я «чертовски легкомысленна». Иногда я готова часами говорить о глупейших и ничтожнейших вещах, вроде одежды, цвета новых штор и тому подобных пустяках.

Карлос рассказывал мне о том, как служил в армии, был ранен, и с тех пор у него остался шрам в нижней части живота и паху. Это якобы было настолько серьезное ранение, что пока он находился на краю смерти, его череп буквально раскалывали разные экзистенциальные вопросы. Именно тогда он и стал таким серьезным. По его словам, он служил в разведывательном подразделении в Испании или Корее, или где-то еще.

- Было темно, когда пришли враги, - рассказывал он, - и я уже спал.

Далее из его рассказа следовало, что он проснулся от криков своих однополчан. К тому времени, когда он понял, что произошло, все бойцы его отделения или спаслись бегством, или были убиты. В лагере оставался только он. Каким-то чудом враги его не нашли. Карлос присел на койке, всматриваясь в темноту и чутко прислушиваясь к малейшему звуку. Долгое время ничего не происходило, а затем он увидел смутные очертания врагов, которые шли - он звал это абсолютно точно, - чтобы убить его. Их было примерно полдюжины, и они набросились на него, сбросили на землю, связали лодыжки и подвесили на дерево вниз головой. Кровь прилила к мозгу и его охватила паника. Он почти не заметил штыка, которым его ударили в живот и который проник в пах. Хлынувшая кровь залила его грудь, плечи, волосы, а от боли помутился рассудок. Когда он очнулся, то обнаружил себя распростертым на операционном столе - над ним тихо переговаривались врачи. Они еще не знали, что Карлос пришел в сознание и слышит их разговор, поэтому не скрываясь объявили, что ему не выжить.

Карлос рассказывал, что в какой-то момент он решил следующее: если ему все-таки удастся выжить, то он непременно станет другим человеком. Как только он получит эту возможность, то станет дорожить каждой минутой. Все, что он понял в тот необыкновенный момент, было необычайно важно.

Рассказывая, Карлос наклонился ко мне, и лицо его стало очень печальным. После этого, продолжая он, его отношение к жизни полностью изменилось. Он поклялся, что сколько бы времени ему ни было отпущено, он будет дорожить каждой минутой. Смерть может наступить в любой момент, поэтому надо жить, не забывая об этом ни на секунду. Второй раз Карлос упомянул о службе в армии, когда мы обсуждали проблему покупки дома и он заявил, что может обратиться за ссудой для ветеранов. И хотя мы не стали обращаться за этой ссудой, я сразу ему поверила, тем более что он держался очень скромно и даже сам стригся перед зеркалом. За исключением того случая, когда Карлос случайно отхватил себе прядь волос на затылке - после этого ему какое-то время даже пришлось носить повязку, - он стриг себя очень искусно. Кроме того, он умел перешивать и латать свою одежду. Порой он рассказывал, что научился этому в армии, порой - в таборе итальянских цыган. В архивах Министерства обороны нет никаких документов, подтверждающих службу Карлоса в армии.

На самом деле после приезда в Америку Карлос слонялся по Калифорнии - искал возможность подработать, совершенствовал свой английский и пытался скопить денег, чтобы поступить в колледж. Время от времени он писал домой. Лусия все еще хранит эти письма, в которых он рассказывает о своей мнимой службе в армии и о том, как вынужден был оставить службу то ли после легкого ранения, то ли после «нервного шока».

Рассказывая все эти истории, Карлос как бы создавал себе более впечатляющую биографию. Это как если бы молодой, неуверенный в себе человек пытался выглядеть как можно более респектабельным и, в процессе этого, постепенно избавлялся от своего настоящего прошлого.

Но нельзя сказать, что абсолютно все было неправдой. Карлос описывал мне свою любовь к матери, свое желание стать скульптором, свою двойственную натуру. Но к этим искренним излияниям добавлялись выдуманные истории, вроде его мнимой службы в армии. Рассказывая подобные истории, Карлос постепенно начал испытывать пьянящее чувство свободы и непринужденности. И он действительно освобождался, напуская туману в свое прошлое. В данном случае он походил на автора, придумывающего себе персонаж, которым, в сущности, был он сам.

8

Однажды вечером - дело было в сентябре 1957 года, когда мы с Карлосом пили китайский чай, - я попыталась сделать из него сторонника Невилла. Ранее на этой неделе, во время одной из своих регулярных лекций, проходивших в Уилшир-Ибел-театре, Невилл обсуждал одну из своих любимейших проблем - принцип Я ЕСМЬ. Он выводил его из Библии, где эти слова обозначают сущность человеческой натуры, хотя, скорее всего, они берут свое начало в вавилонском культе воды или даже в первобытных снах неандертальцев. Согласно Невиллу, эта фундаментальнейшая идея является продуктом древнего ствола мозга. Я ЕСМЫ Бог в Человеке...

- Это похоже на христианскую «душу», - говорила я Карлосу, - или на индусский «Атман». Это - своего рода безымянное присутствие в каждом из нас, - здесь я вспомнила одну из многочисленных мистических книг Невилла, выпущенную его собственным издательством, расположенным на Южной Ла-Бри-авеню. Понять человека - это не значит определить, богат он или беден, силен или слаб, грек или иудей, свободный или скованный, мужчина или женщина. Все эти представления ограничивают человека и держат его в плену.

Карлос вежливо заметил, что он все понял и все это очень интересно. И это был подлинный интерес. Карлос с самого начала интуитивно воспринимал рассуждения о самости как равнозначные рассуждениям о том, что существует нечто большее, чем опыт прожитых лет, стран и профессий, социальных ролей и всевозможных границ и запретов, что всем этим отнюдь не ограничивается содержание личности. В некоторые из высказанных Невиллом идей Карлос уже давно и твердо верил. Он все еще хранил у себя тот экземпляр «Поиска», который я когда-то дала ему во время нашей второй встречи. Прочитав эту книгу, он не очень-то хорошо понял, что скрывается за малопонятным философским жаргоном Невилла. Но я могла ему это объяснить. У меня была способность выделить в любой книге несколько самых существенных пассажей, которые были бы ему понятны. Постепенно в Карлосе проснулся умеренный интерес к мистике и загадочным феноменам психики.

Тем не менее он пока не испытывал особой симпатии к людям, подобным Невиллу, которые, по всей видимости, представляли собой одну из разновидностей тех философствующих мистиков, что в изобилии водились в Лагуна-Бич и тому подобных местах. Карлос немало размышлял по поводу книг, дорогостоящих лекций и телевизионных шоу Невилла. Все книжные магазины были завалены книгами Годдарда, соседствуя там с книгами Дж. Б. Раина по парапсихологии. Впрочем, в 1957 году интерес к Раину заметно упал. Он пользовался большим успехом в 30-х, но двадцать лет критики со стороны ученых и журналистов вроде X. Л. Менкена основательно подорвали позиции его Общества психических исследований, а его лекции в Дюкском университете все больше напоминали пародию на самого себя. И хотя дела у самого Раина шли неважно, его конкуренты процветали. По всей стране прокатилась новая волна интереса к оккультизму, экстрасенсорному восприятию, летающим тарелкам и научно-фантастическим фильмам Джона Агара. Таким образом, мои разговоры о Я ЕСМЬ вкупе с разговорами о стаях НЛО, летающих над Канзасом, и тому подобных вещах, пробудили в Карлосе желание испытать себя на поприще паранормальных психических явлений.

Он изготовил колоду карт с пятью символами: кругом, квадратом, крестом, звездочкой и волной. Месяцами мы проверяли экстрасенсорные способности друг друга, пытаясь угадать значение этих карт, не смотря на их лицевую сторону. Больше всего для этих занятий подходил кофейный столик в моей гостиной. Карлос несколько стеснялся подобных занятий, а потому очень неохотно соглашался на присутствие посторонних. Мы испробовали несколько вариантов, но чаще всего использовали следующий: Карлос выкладывал карты рубашками вверх на стол перед собой, а затем давал мне указание по очереди мысленно представлять каждый из пяти символов. Я высказывала предположения, где находится карта с тем или иным символом, после чего он записывал мои варианты в блокнот и проверял. Затем мы менялись ролями - и теперь уже я записывала и проверяла варианты Карлоса.

С самого начала он попытался придать нашим занятиям солидную научную основу, сохраняя все записи и анализируя полученную статистику - именно так поступал и Раин. Карлос хотел постоянно придерживаться этой методики, хотя уже тогда начал испытывать смешанные чувства по поводу ограниченности общепринятых научных методик, применяемых в такого рода испытаниях. Однако пока он испытывал необходимость сохранять научную респектабельность, хотя сами ученые считали все эти опыты по ЭСП вздором. Но, в конце концов, новые идеи всегда наталкивались на ожесточенное сопротивление со стороны представителей традиционной науки и обывателей. Кто как не они презрительно воротили свои носы от Галилея? Нельзя сказать, что Карлос был убежденным сторонником «летающих тарелок» или чего-то подобного, однако ему искренне хотелось выглянуть за границы общепринятого знания. Итак, мы месяцами упражнялись с этими картами, пытаясь выяснить, существует ли ЭСП на самом деле. Однако единственное, что удалось обнаружить Карлосу благодаря анализу нашей статистики, так это то, что если кто и обладал экстрасенсорными способностями, то это были явно не мы.

Хотя мы много времени проводили вместе, я подозревала, что он встречается и с другими девушками. Карлос не был красив в классическом смысле этого слова, но зато он обладал исключительным обаянием, которое особенно проявлялось в его общении с женщинами. Он был способен самым внимательным и заинтересованным образом слушать женскую болтовню. У него появился очаровательный жаргон и обезоруживающий стиль общения. В больших компаниях он держался замкнуто, но зато в дружеском кругу раскрывался полностью. Возвращаясь в свою квартиру, он иногда всю дорогу рассуждал с сильным испанским акцентом о своих скульптурах, оккультизме или о других, интересующих меня темах. Мы ходили в кино, на выставки и поэтические вечера, в гости к друзьям.

Однажды вечером, выйдя из кино, мы решили зайти поужинать в пиццерию неподалеку от студенческого городка ЛАОК. Карлос рассказал, что одна из его однокурсниц следует за ним повсюду. Это была высокая блондинка, которую он едва знал. По какой-то причине ей захотелось сделать ему рождественский подарок. Я посоветовала ему не брать ее подарок, и он со мной согласился. Потом оказалось, что он выдумал всю эту историю лишь для того, чтобы вызвать во мне ревность. Надо признать, что ему это полностью удалось - одно время мне даже хотелось зайти к нему в класс во время занятий, чтобы посмотреть на эту мифическую блондинку, которую Карлос расписал мне во всех подробностях - медного цвета глаза, длинные, до плеч, волосы и коронка на одном из передних зубов. Если бы я все-таки решилась, мне было бы непросто найти девушку, подходящую под это описание, и он это прекрасно знал. Позднее он рассказал мне о том, что она отчислилась из колледжа и куда-то уехала.

Карлос на полном серьезе уверял меня, что эта эфемерная блондинка существовала во плоти, а не только в его воображении. Спустя несколько недель, когда мы ехали по бульвару Голливуд в его бело-голубом «шевроле» 1954 года выпуска, Карлос внезапно свернул поближе к пешеходной части.

- Там, - сказал он, тыкая пальцем в воздух, - вон та девушка, о которой я тебе рассказывал. Помнишь, я говорил, что она хотела сделать мне подарок?

- Где? Где она? - я завертелась на сиденье. По улице прогуливалась целая толпа, в которой можно было насчитать не менее дюжины молодых блондинок. - Я ее не вижу, где она?

Я хотела, чтобы он развернулся и снова проехал мимо того места, но Карлос не стал этого делать. Повисло долгое молчание. Я прервала его первой, поинтересовавшись именем этой девушки.

- Сью, - ответил Карлос, секунду подумав. - Сью Чайлдресс.

На это я заметила, что Чайлдресс - это девичья фамилия моей матери, и Карлос это знал. Не родственницы ли мы с этой девушкой? Карлос улыбнулся, кивнул, и мы продолжили путь по бульвару, усаженному калифорнийскими пальмами. Долгое время ни один из нас не сказал ни слова.

Лишь в марте 1957 я снова вспомнила об этом эпизоде. Тогда я уже работала в аудио-видеоотделе корпорации «Пасифик Белл». Просматривая список телефонных абонентов города, я вдруг решила поискать неуловимую Сью Чайлдресс. И, действительно, в самой последней телефонной книге мне удалось найти такого абонента. Весь оставшийся день я звонила по этому номеру. Наконец, уже в половине десятого вечера, некая Сью Чайлдресс подняла трубку.

- Недавно я была на вечеринке, - начала я, - и встретила там молодого писателя из Южной Америки. Он рассказал мне о девушке по имени Сью Чайлдресс... -я продолжала рассказывать о мифической вечеринке и о том, что девичья фамилия моей матери была именно Чайлдресс.

Сью была явно озадачена. Она сказала, что у нее нет знакомых из Южной Америки, она не училась в декабре этого года в ЛАОК и никогда не слышала ни о каком бразильском писателе. Зато она была блондинкой и писательницей! Этого мне показалось вполне достаточно, и тем же вечером я поделилась своим открытием с Карлосом.

Он оказался до такой степени застигнут врасплох, что даже пролил бокал своего любимого вина «Матеус». Его растерянность лишь усилила мои подозрения, и, в конце концов, он вынужден был пойти на откровенность, лишь бы успокоить мою ревность.

- Да не существует никакой Сью Чайлдресс, - заявил он, - я просто выдумал это имя.

И, уставившись на меня своими карими глазами, принялся рассказывать о том, что Сью звали его мать, а фамилия Чайлдресс пришла ему на ум из-за моей матери - именно так и получилось это имя.

- Я всего лишь пошутил, - продолжал уверять Карлос, - и был уверен, что ты поняла мою шутку.

Но я решительно продолжала придерживаться собственной версии, заявляя, что они наверняка договорились встретиться завтра во время ленча.

Карлос на секунду зажмурился, а затем насмешливо посмотрел на меня и улыбнулся.

- Да, ты - это что-то! Ты сама выдумала Сью Чайлдресс, а теперь собираешься реализовать свой замысел и, возможно, найдешь его замечательным.

Однако у меня отнюдь не было уверенности, что все это так уж замечательно. Все, что я сделала, - это открыла телефонную книгу и нашла там знакомое имя. Неужели это всего лишь совпадение? Или же он говорил мне чистую правду?

Я что-то начала бормотать, но Карлос не хотел ничего слушать. Он стоял посреди комнаты и конечности его словно оцепенели - так бывало, когда он находился в состоянии сильного возбуждения. Сведя глаза у переносицы, он вдруг все понял. Я сама создала эту Сью Чайлдресс, точнее сказать, упорядочила факты столь радикальным образом, что позволила ей воплотиться в жизнь. Причем я сделала это благодаря своему проклятому упорству и непреклонной решимости воплощать те или иные явления в жизнь. Карлос знал, что Сью Чайлдресс была целиком его выдумкой, но я в этом сомневалась, и это сомнение позволило мне воспользоваться его приблизительным описанием, детализировать его и, фактически, создать эту женщину. Для Карлоса это имело глубокий смысл. Он выдумал характер, рассказал мне о нем, а я, в свою очередь, вернула ему реальное человеческое существо. Разумеется, во всем этом сказывалась странная логика Карлоса, которую я просто не понимала.

Карлосу хотелось верить - полностью и беззаветно верить в то, что в данном случае он приобрел ценную находку, нечто вроде знаменитых феноменов Дж. Б. Раина. Во всем этом не было никакой инсценировки, но и никаких совпадений. Не Сью Чайлдресс поразила Карлоса, а моя железная воля и настойчивость,

Он сел на кушетку, взял в руки блокнот и стал набрасывать портрет Сью Чайлдресс.

- Она довольно высокая - примерно 5 футов 7 дюймов, блондинка с темными глазами и красивым лицом, не так ли? - и с этими словами он показал мне свой набросок.

Разглядывая Сью Чайлдресс, сидящую в неярком свете ресторана, расположенного неподалеку от офиса моей корпорации, я была ошеломлена. Она выглядела почти так же, как на рисунке Карлоса. Но когда мы с ней разговорились, она вновь заявила, что у нее нет знакомых из Южной Америки, хотя в свое время она посещала поэтический курс в ЛАОК, а теперь работает моделью, демонстрируя купальные костюмы.

Я рассказала ей обо всем. Сью покачала головой, невозмутимо улыбнулась и... я широко раскрыла глаза. Коронка на переднем зубе! Еще одна деталь, совпадающая с описанием Карлоса.

Когда Карлос встретился с ней пару дней спустя, то поклялся мне, что видит ее в первый раз. Казалось, что он сбит с толку всей этой историей, особенно тем, насколько точно эта женщина соответствовала созданному его воображением образу. Я была уверена, что они знали друг друга, но не могла в этом удостовериться.

«Когда-нибудь, - писал мне Карлос, - ты поймешь, что ты сейчас сделала. В данным момент это находится за пределами твоего понимания, но когда-нибудь ты обязательно это поймешь».

Самое важное состояло не в том, что произошло нечто необъяснимое, а в том, что Карлос в это поверил. А может, он просто хотел, чтобы у всех сложилось именно такое впечатление, - я не знала. Единственная вещь, в которой нельзя было сомневаться, состояла в том, что Карлос навязывал мне довольно мистическое объяснение ситуации, которая могла быть абсолютно мистической или абсолютно реальной.

Спустя пятнадцать лет после этого Сью, Карлос и я вернулись к обсуждению этой истории. Сью Чайлдресс, теперь уже Сью Пэрротт, заявила, что она все еще не уверена в том, как я все это сделала. Сам Карлос верил, что я была сильной женщиной, способной изменять по своему желанию установленный порядок вещей. В данном же случае я просто вознамерилась найти ту Сью Чайлдресс, которая соответствовала его описанию. Однако Сью по-прежнему сомневалась. В конце концов, это именно Карлос выдумал имя и описал внешность его обладательницы. Возможно, что он где-то видел ее раньше - например, в 1956 году, в том же студенческом городке ЛАОК, когда она посещала поэтические курсы. Возможно, что они даже были однокурсниками, хотя сама она его не помнила. У этой истории могло быть несколько объяснений, хотя Карлос схватился за самое невероятное.

У него вообще был дар превращать нормальную, логичную ситуацию в глубоко мистическую и таинственную, как это произошло однажды ночью, год спустя, когда он позвонил в мою квартиру, а у меня в тот момент находилась Сью, которая и подошла к телефону.

- Сьюзи, у твоей матери болит горло, - сказал он, - и ее ожидают серьезные неприятности.

Очевидно, ему хотелось произвести на нее впечатление ясновидящего, хотя у него и не было этого дара. Но он добился того, что здорово ее напугал.

- Я решила, что моя мать умирает, и на подсознательном уровне испугалась, - объясняла Сью. - Моя мать тайком покуривает, от чего у нее постоянные проблемы с горлом. Я не сразу поняла, что Карлос мог узнать об этом от меня. Моя мать жива до сих пор, по-прежнему курит в задней комнате, и все знают номер ее телефона.

Итак, после первоначального шока, все стало ясно. Я время от времени звонила миссис Чайлдресс, и Карлос знал об этом. Он мог случайно набрать ее номер, поговорить с ней, услышать ее прокуренный голос, а затем позвонить Сью и сделать свое зловещее предостережение. При этом он знал, что в тот момент она находилась у меня дома.

Складывалось впечатление, что он пытался произвести на девушек впечатление своими психическими способностями или чем-то подобным. Вскоре после этого телефонного инцидента Сью пригласила нас с Карлосом на обед к своей матери. Но прежде, чем миссис Чайлдресс подала на стол, Карлос неожиданно исчез. Оказалось, что он вышел через заднюю дверь и убежал. Через час он вернулся и вел себя так, словно ничего не случилось. Когда его стали расспрашивать о том, где он был, Карлос уклонился от прямого ответа, попытавшись создать впечатление, что в его исчезновении не было ничего странного. Ему словно бы хотелось убедить всех в том, что в нем, за привычной манерой поведения, таится нечто загадочное.

9

Главным фактором, пробудившим в Карлосе интерес к оккультизму, стала книга Олдоса Хаксли «Врата восприятия"*, в которой автор описывал свои опыты с мескалином. Вскоре после своего выхода в свет в 1954 году эта книга стала классикой. До тех пор пока он не прочел Хаксли, Карлос относился к мистицизму и измененным состояниям сознания как к чему-то низкопробному и не заслуживающему особого доверия. Но «Врата восприятия» сыграли весьма значительную роль в формировании его нового взгляда на мир, заметно отразившись и на его интерпретации эпизода со Сью Чайлдресс. Существуют разные уровни совпадений и иные объяснения кажущихся вполне логичными событий - и Хаксли помог Карлосу понять это. (См.: Олдос Хаксли. «Остров. Врата восприятия. Небеса и ад». - К.: «София», 1994).

Карлос прочитал эту книгу в 1956 году. «Врата восприятия» представляли собой эклектичную смесь эрудиции и уважения к «необъяснимой тайне», поэтому Карлос сразу попался на крючок. Один из всемирно известных писателей ясно и доступно излагал свои мысли, возникшие в нем после приема небольшой дозы наркотика. Хаксли не строил из себя безумного ясновидца или гуру, а оставался джентльменом, который приобрел уникальный взгляд на мир благодаря наркотическому опьянению. В этом человеке сконцентрировались те качества, которыми хотел обладать и сам Кар-лос - образованный горожанин, интеллигент, знаменитый писатель, художник редкого дарования. Его можно было назвать человеком знания в традиционном смысле слова. И его книги отнюдь не производили впечатления низкопробной мистики. Хаксли оставался надменным интеллектуалом, не развращенным обожанием толпы.

По мнению Карлоса, Хаксли удалось избежать той участи профессора, которая представлялась ему в его ночных кошмарах, - то есть бегущего за автобусом, чтобы вовремя успеть на занятия, одевающегося в твидовый костюм, вынужденного посещать все факультетские вечеринки и с умным выражением лица вести там скучные, академичные разговоры. В середине 50-х годов Хаксли впервые попробовал наркотики, а также заинтересовался религией, суевериями, первобытной магией - и сумел добиться успеха! Он наверняка имел злопыхателей, но главное состояло в том, что его наркотический опыт и выразительный рассказ о нем ярко озарили его будничную преподавательскую жизнь.

Складывалось такое впечатление, что он словно бы состоял из двух различных личностей. На одном уровне был Хаксли, носивший серый костюм, посещавший ученые семинары и читавший лекции в аудиториях; на другом уровне - загадочный мастер измененных состояний сознания, Было весьма необычно видеть его на выпускном вечере - этой чудовищно пошлой церемонии. В зале резвятся студенты и толпятся их родители, а на сцене с важным видом стоит Хаксли в своем твидовом костюме. Карлос считал его человеком, живущим одновременно в двух мирах, - а сам Карлос мечтал именно об этом!

Более того, он полагал, что Хаксли бы все понял - и старых курандеро, и историю со Сью Чайлдресс. Кому как не ему должно быть известно, что не существует никаких границ, биологических императивов, совпадений или случайностей, а есть только «необъяснимая тайна» необузданной субъективности!

10

Хаксли начал «Врата восприятия» с краткого обзора истории мескалиновых исследований. В 1886 году германский фармаколог Людвиг Левин опубликовал первое систематическое исследование странного кактуса, который в конце концов получил название Lophophora williamsii. Это был лишь один из целого семейства мескалиносодержащих кактусов, которые в течение тысячелетий служили средством для вызывания духов у индейцев Юго-Западной и Южной Америки. Позднее Хейвлок Эллис и Вейр Митчелл начали экспериментировать с собственно мескалином. Но до Хаксли все это были чисто лабораторные исследования, он же сознательно проигнорировал подобный подход. Хаксли просто принимал небольшие дозы наркотических веществ, после чего мир вокруг начинал сверкать ярчайшими красками. Обычные предметы, которые он созерцал изо дня в день, внезапно принимали угрожающие размеры, проявляя себя с совершенно неожиданной стороны. Хаксли словно бы удалось осознать, как видели мир великие художники и поэты -например, такие, как Ван-Гог или Блейк. Отсюда он сделал вывод, что именно таким видением и следует обладать.

Хаксли являлся поклонником мескалина как средства усиления параметров сознания. Он даже выдвинул тезис, согласно которому вокруг нас постоянно бушует великий феноменологический пожар, однако мы обычно не обращаем на него внимания, поскольку наш мозг, нервная система и органы чувств действуют очень избирательно. Они как бы экранируют стимулы, не требующие немедленного реагирования, воспринимая лишь те, что служат утилитарным целям вроде приготовления пищи, вождения автомобиля и тому подобных действий. В первую очередь мозг и нервная система заняты тем, что защищают нас от перегрузок и смятения, которые мог бы вызвать в нас этот самый «феноменологический пожар», несущий в себе бесполезные для повседневной жизни знания. Но мескалин прорывает этот экран и, по утверждению Хаксли, позволяет заглянуть во Все Это. Конечно же, Карлос был с этим более чем согласен. Он сам давно уже размышлял об этом. Большой Разум, Ясный Свет, необъяснимая тайна!

Задолго до этого французский философ Анри Бергсон рассуждал о некоем гипотетическом месте во времени и пространстве, где каждый способен воспринимать все, что происходит повсюду во Вселенной. Бергсону было известно, насколько чувства ограничивают восприятие, ограждая мозг от избыточной информации. Вопрос, однако, состоял в том, чтобы попытаться подтвердить все эти увлекательные теории, относящиеся к той области, в которой подтвердить что-либо труднее всего. Может быть, и правда, что все проходит через эту своеобразную воронку с предохранительным клапаном, в виде нашего мозга и нервной системы, однако это невозможно знать наверняка.

Да, эту проблему пытались решить научными способами, вроде проверки контрольных групп, но затем явился Хаксли, пославший все эти способы к чертям, открывший этот клапан и впустивший «феноменологический пожар».

Благодаря мескалину вспышки стимулов и восприятии ухитрялись достигать сознания, и Хаксли видел невиданные ранее вещи, причем не какую-нибудь ерунду вроде чьей-то давно покойной матушки, парящей над доской для бесед с духами, или переливающихся космических кораблей пришельцев и т. п. Нет, это было гармоничное созерцание мира таким, каков он есть сам по себе. Хаксли видел совершенную геометрию собственных стульев или картинных рам, то есть не созерцал каких-то запредельных предметов, а просто новыми глазами смотрел на давно привычные и знакомые. Реальность оставалась той же самой, просто она представала более глубокой, чем казалась на первый взгляд.

Карлос был настолько очарован этим человеком, что решил написать о нем курсовую работу - это было на втором курсе ЛАОК. В декабре 1957 года он попросил свою приятельницу Дженни Лейвер отпечатать его рукопись.

- Благодаря этому я впервые узнала об Олдосе Хаксли и, увлекшись его личностью, начала читать его книги, - вспоминает Дженни. Сейчас она домохозяйка и живет в Северной Каролине. - Работа Карлоса была посвящена последствиям приема пейота, то есть вызванным им галлюцинациям. Поскольку тогда еще ничего не было известно об ЛСД и тому подобных галлюциногенах, работа представляла значительный интерес. Кроме того, на меня произвела впечатление научная обоснованность исследования -это были не просто какие-то произвольные измышления.

Фактически, Хаксли регистрировал собственные ощущения и при этом постоянно наблюдался и даже интервьюировался собственными коллегами.

- В своей работе Карлос изложил множество оригинальных идей, -продолжает Дженни, -и это было замечательно. Я печатала работу по его черновику, а он заглядывал мне через плечо и постоянно добавлял что-то новое. Позднее я и сама написала курсовую о Хаксли, хотя, разумеется, не столь замечательную, как у Карлоса. Его курсовая производила сильное впечатление.

Кроме изложения идей Хаксли и Бергсона относительно Большого Разума, чему была посвящена большая часть его работы, Карлос немало внимания уделил идеям Хаксли о символических системах и языке. Согласно Хаксли, языковая традиция одновременно содержит в себе как положительные, так и отрицательные моменты. С одной стороны, она облегчает коммуникацию и сохраняет для будущих поколений исторические хроники, с другой - способствует «сужению» сознания. Слова начинают приниматься за реальные объекты, а не за то, чем они являются на самом деле, - то есть символы этих объектов. Наше восприятие вещей в основном определяется тем способом, каким мы о них говорим и пишем, а потому довольно скоро мы начинаем думать, что если нечто не поддается описанию, то оно и не может существовать. Мир общезначимых символов является очень ограниченным, и для того, чтобы сойти с наезженной колеи общепринятого восприятия, необходимы радикальные средства: религия, гипноз, наркотики или что-нибудь в этом роде.

Карлос писал обо всем: о наркотиках. Большом Разуме, предохранительном клапане, общепринятых символах, «необъяснимой тайне», о главной идее Хаксли. Кое-что из всего этого стало идеями самого Карлоса и дона Хуана, причем они во многом совпадали. К 1973 году Карлос рассуждал так:

- Пристальное всматривание в космос, как это делают мистики, подобно истязанию мертвой лошади. Перед нами так много прекрасных миров, которые мы не можем воспринимать лишь потому, что разум служит нам слишком плотным экраном. Разумеется, я выхожу «вовне» и возвращаюсь обратно. Между тем я нахожусь на важнейшем витке, совершая путешествие силы-жизни. Мое тело - это все, что я имею. Оно является утонченным инструментом сознания. Я должен использовать его как можно лучше.

Разумеется, это уже расходилось с идеями Хаксли. Прожитые годы и приобретенный опыт закалили характер Карлоса. В 70-е годы у него уже хватало собственных идей, некоторые из которых он позаимствовал у таких ученых, как Талкотт Парсонс. Именно Парсонс первым использовал термин «глосс» для обозначения единицы восприятия. Вот как, будучи студентом последнего курса, Карлос интерпретировал Парсонса:

- Прежде, чем мы скажем, что это - здание, все его части должны иметься в наличии, - говорил Карлос репортеру. - Порой бывает невозможно точно определить части здания, и, тем не менее, мы все соглашаемся в том, что оно из себя представляет, поскольку до этого изучили сам глосс «здание». Мы познаем глоссы вскоре после рождения, и они вовсе не связаны с языком. Единственные существа, которые не обладают глоссами, - это слепоглухонемые дети. Глоссы основаны на соглашении, а такие дети не могут установить никаких соглашений с внешним миром. Из-за своих физиологических особенностей они не могут быть партнерами, поскольку партнерство возможно лишь тогда, когда каждый соглашается с определенным описанием мира -взять то же здание. Однако в этом здании содержится больше, чем вы думаете.

В первые годы обучения в ЛАОК Карлос приобрел не слишком много друзей. И это объяснялось не столько его мизантропией, сколько тем, что ему нравилось общаться с узким кругом знакомых. Наше сближение приходится на конец 1956 года, и с этого момента мы стали много времени проводить вместе. В те дни я работала в «Пасифик Белл», а он посещал колледж. По вечерам мы ходили друг к другу в гости. Я жила на 8-й Вест-стрит, в доме, принадлежавшем моей тете Ведьме. Ей не особенно нравился Карлос, поэтому он предпочитал приходить вечером и проникать в мою квартиру через черный ход. Вельма видела в нем всего лишь смуглолицего южноамериканца и всячески уговаривала меня порвать с ним.

- Время от времени он терял уверенность в себе, - вспоминает Дженни. - Карлос чувствовал враждебное отношение со стороны тетушек, которые не воспринимали человека, который не являлся протестантом, республиканцем и вообще американцем. Они не видели в Карлосе личности, он был для них загадочным существом. Тогда он переживал из-за этого, а теперь, я думаю, это его уже не слишком волнует.

Пожалуй, это был первый откровенный случай расизма, с которым он столкнулся в Америке. Причем это столкновение пришлось как раз на то время, когда Карлос пребывал в сомнениях относительно своих художественных способностей, страдал из-за маленького роста и своего испанского акцента, да и вообще был не уверен в будущем. Откровенный расизм со стороны тети Ведьмы и чуть меньший со стороны тети Альмы, которая жила в том же доме, сильно беспокоил Карлоса. Ночами, когда он занимался, воспоминания об этих узкогубых гарпиях заметно отравляли ему жизнь. Иногда он даже впадал в меланхолию и принимался жалеть себя. Друзья вспоминают, что в такие периоды он постоянно ходил хмурым и занимался усиленным самоанализом.

На подсознательном уровне Карлос понимал, насколько мала для него вероятность прославиться благодаря своим произведениям, однако он упорно не хотел в это верить, продолжая рисовать картины и ваять скульптуры. Более того, он поощрял и меня заниматься тем же самым. Карлос часто напоминал мне о том, что жизнь коротка, а потому нельзя растрачивать ее на всякие глупости. В качестве примера он вспоминал о том, как полумертвый лежал на операционном столе и клялся себе в том, что станет другим человеком. Да, это был самый экзистенциальный момент в его жизни. Бог позволил ему выжить, поэтому надо было дорожить каждой минутой. По мнению Карлоса, я была слишком «чувствительна», поэтому мне следовало работать над собой именно в этом направлении. В конце 50-х годов он не мог избежать поучений даже в случайных разговорах с друзьями. Карлос постоянно повторял: «Жизнь коротка и надо дорожить каждой минутой», да и сам старался следовать этому правилу.

«Нельзя размениваться на пустяки, - поучал он меня в письме, датированном апрелем 1967 года. - Жизнь - это всего лишь мгновение».

В январе 1958 года он убедил меня в целях самоусовершенствования записаться на некоторые курсы, читавшиеся в ЛАОК. Я отказывалась, ссылаясь на то, что если буду работать и учиться, то у меня просто не останется свободного времени, однако Карлос настаивал. Он хотел, чтобы я стала высокообразованной женщиной, а потому просто взял меня за руку и потащил по Вермонт-стрит в сторону офиса, где производилась запись. Втолкнув внутрь, он не выпускал меня наружу, пока я не записалась на курсы русского языка. В следующем семестре он заставил меня записаться на курсы английского языка, русской истории и мировых религий. Теперь я занималась уже девять часов в неделю.

Карлосу понравилась моя идея изучать русский язык. У него была буйная фантазия, и он сразу же представил, как в один прекрасный день я встречусь с Никитой Хрущевым. В глазах Карлоса Хрущев был могущественной и влиятельной фигурой, которому было предопределено стать лидером и который сумел подняться из самых низов, чтобы взять в свои руки бразды правления одной из самых могучих стран мира. Более того, Хрущев обладал характерной манерой поведения - он словно бы сознавал свое могущество и предназначение - и это интриговало Карлоса сильнее всего, В начале каждой недели он непременно покупал свежие номера «Тайм» и «Ньюсуик», а если был стеснен в средствах, ходил в библиотеку, чтобы прочитать свежие материалы о советском лидере. Карлос на полном серьезе уверял меня в том, что я имею возможность встретиться и поговорить с «великим лысым Никитой». По каким-то причинам он дорожил этой фантазией и упоминал о ней довольно часто. Он словно бы хотел с моей помощью пережить подобную встречу и суметь заглянуть в душу столь отважной, волевой и решительной личности, как Хрущев.

В те времена самым близким другом Карлоса был его сокурсник и поэт Аллен Моррисон, который подрабатывал на почте. Другим приятелем Карлоса был костариканец по имени Байрон Деор - студент-психолог из ЛАОК. Они посещали Карлоса в его квартире на Хэмпшир-стрит, куда приходила и я, захватив с собой пару подруг - например, ту же Сью. Там мы пили вино и разговаривали, порой до самого рассвета. Да, было много вина, преимущественно «Матеуса», но мы никогда не употребляли наркотики. И каждый из нас хвастал идеями своих кумиров. Карлос восторгался идеей Хаксли о том, что надо жить достойно каждое мгновение своей жизни, я рассказывала о Невилле, а Байрона интересовали психические феномены, мистика и власть сновидений.

В День Благодарения в 1959 году Карлос приготовил индейку по-бразильски - то есть со сладким домашним соусом из яблок, абрикосов, ананасов, вина и томатов. В качестве гарнира служили макаронные изделия. Все ели и нахваливали кулинарные способности Карлоса. С наступлением вечера разговор перешел от кино и книг к музыке, проблемам ЭСП и философии. Байрон рассказал о двух недавно прочитанных им величайших религиозно-философских документах. Как известно, ни Будда, ни Иисус Христос сами никогда ничего не писали - это ученики и последователи вели хронологию их речей и поступков. Например, учение Христа было записано его апостолами, на которых оказало влияние их время, древние священные книги и стремительно раздуваемые мифы.

Все, включая и Карлоса, с этим согласились. Действительно, не имелось никаких доказательств того, что оба этих философствующих человеко-бога действительно говорили именно то, что приписывают им исторические документы. Возможно, что авторы данных текстов приписали им собственные слова.

- Если я приду к вам, - вмешалась я в разговор, - и заявлю, что нашла истинный образ жизни и могу поведать о нем, то вам будет очень непросто выслушать меня и согласиться. - Байрон и Карлос кивнули. - Но если я скажу, что у меня есть загадочный учитель, которые посвятил меня в несколько величайших мистерий, то вы будете заинтересованы гораздо сильнее. А ведь я могу рассказать и о том, как прошла через все эти мистерии вместе со своим учителем и, благодаря этому, осознала нечто важное. В таком варианте согласиться с моими идеями будет гораздо легче.

- Это как в «Лезвии бритвы», - сказал Аллен.

- И как в «Сиддхартхе», - добавил Байрон.

Карлос задумчиво кивнул. Как правило, он говорил очень мало, предпочитая слушать или задавать вопросы. Он редко излагал собственные идеи, и так же редко соглашался с чужими или оспаривал их - он просто сидел и слушал с бокалом «Матеуса» в руках.

Байрон, который всегда был готов вступить в разговор, затеял длинное обсуждение, постоянно отвлекаясь на посторонние темы, но в конечном итоге полностью согласился с моими словами. Он предположил, что великие мыслители, являвшиеся таковыми вне зависимости от наличия или отсутствия известности, вероятно, были слишком увлечены разработкой своих революционных идей, чтобы отвлекаться на их запись. Они оставляли это дело своим ученикам или слушателям.

- Впрочем, возможно, они просто не считали это таким уж важным, - предположил Аллен, - поскольку были намного выше всего этого.

- Да, возможно, - согласился Карлос и тут же усмехнулся, что было верным признаком его отстраненности от нашей беседы. Он почти всегда предпочитал держать дистанцию, хотя, судя по всему, слушал с большим интересом. Проблема того, можно ли считать подлинными слова мыслителей, записанные не ими самими, заинтересовала его не на шутку.

«Я уверен, что мы снова будем вместе, чтобы продолжить наши интеллектуальные и духовные искания», - писал он мне почти десять лет спустя. Думаю, на самом деле он вовсе не хотел этого. Спустя несколько лет после написания этого письма в одном из своих интервью он заявил, что те вечера с друзьями в его квартире были не более чем просто средством от скуки. Его работа в пустыне требовала большого напряжения всех сил.

- Я предпочитал просто сидеть в кругу друзей и разговаривать о разных идеях, - признался Карлос. - У нас у всех есть много способов избежать скуки - интеллектуальные разговоры, алкоголь, секс, наркотики, беспокойство.

В последние два года учебы в ЛАОК «интеллектуальные разговоры» стали для Карлоса возможностью напрямую заняться теми идеями, которые он не находил на занятиях по психологии или в художественных классах. Его интересовала даже та театрализованная мистика, которой я тогда увлекалась, - например, идеи Невилла относительно сновидений. Карлос долго размышлял о сновидениях, причем только как о сновидениях. Они представлялись ему смутными, подсознательными состояниями в виде ночных кошмаров и чрезмерных фантазий. Но так же реально, как другое. Сон и реальность были одинаково действительны, хотя у каждого имелись свои преимущества. Более того. Невилл учил, что сновидения обладают силой и, выстроив их в соответствии с личными желаниями, можно изменять свое будущее. Центральным пунктом рассуждений Невилла было утверждение необходимости развивать в себе уверенность в том, что путем интенсивных сновидений и «контролируемого воображения» вы сможете добиваться всего, чего захотите. Карлос прочел только самые маленькие работы Невилла - он никогда не принимал его настолько всерьез, чтобы взяться за его основные книги. Именно благодаря мне Карлос узнал об идеях Невилла относительно сновидений и всего остального. Это произошло за бокалом вина в его квартире. Был 1958 год.

В книге «Путешествие в Икстлан» Карлос пишет о том, что пришел к идее «настройки сновидений» в августе 1961 года. За две недели до этого он съел батончик пейота и, во время пика галлюцинаций, стал дурачиться с местной собакой. Это был потрясающий опыт, утверждал Карлос. Собака внезапно окрасилась всеми цветами радуги, и, когда они оба принялись лакать воду из миски, жидкость стала вытекать через поры их тел, придавая им радужные, сверкающие очертания. Это был первый галлюциногенный опыт Карлоса. На следующее утро дон Хуан объяснил ему, что собака была воплощением Мескалито, то есть той силы и божественности, которые содержались в пейоте. Это было хорошим знаком, и старый индеец решил, что его ученик готов перейти к более тяжелым испытаниям. Дон Хуан заявил, что сновидения обладают реальностью и что человек должен воспринимать их именно с этих позиций. Сильная личность может сама выбирать себе предмет своих будущих сновидений. «Настройка сновидения» означала манипулирование их элементами таким образом, чтобы это оказало влияние на повседневную жизнь. Согласно дону Хуану, это вопрос силы воли, которая определяется единством, осмысленностью природы вещей и степенью контроля за собственной жизнью. Все это выглядит довольно абстрактно, зато имеет несомненное сходство с методами Невилла, помогающими изменить будущее, заменив погоню за деньгами или успехом на нечто иное. Сновидения в стиле дона Хуана стирали различия между сном и бодрствованием. Невилл в основном говорил о том же самом. В качестве подготовки к программированию сновидений Карлос пристально смотрел на собственные руки, сложенные на коленях. В своих лекциях Невилл инструктировал студентов следующим образом: лежа в кровати или сидя на стуле, надо сконцентрироваться на том, что они считают идеалом или идеальной ситуацией. Стремитесь быть идеальными, учил Невилл, и тогда «ваш нынешний мир всевозможных ограничений рассыплется, а то, к чему вы стремитесь, появится, как феникс из пепла».

Методика была той же самой, как, впрочем, и цель: «вытряхнуть» ученика из сетей обыденного восприятия мира и направить его на ту сторону.

Невилл предполагал, что реальный индивид должен избегать прошлого или будущего, должен стать человеком без культурных или социальных предрассудков. Но идея «стирания» личного жизненного опыта ради избавления индивида от ограничений и привязанностей прошлого была одной из составных частей раннего учения дона Хуана. И, что еще более важно, именно этим начал заниматься Карлос задолго до того, как встретил дона Хуана или услышал о Невилле.

Затем появилась идея «маяка». Во вторник вечером (дело было в 1958 году), после очередной лекции Невилла, я направилась в гости к Карлосу. Предметом только что прослушанной лекции было «пробужденное воображение». Невилл утверждал, что те, кто обладает пробужденным воображением, являются людьми особенными и иногда уподобляются маяку - их бледные лица начинают светиться. Подобным качеством могут обладать талантливые художники, ученые, изобретатели, да и вообще люди с сильным воображением.

Когда я пришла к Карлосу и начала пересказывать ему лекцию Невилла, он работал над терракотовым бюстом своего отца. Какое-то время он молча слушал. Наибольшее впечатление на меня произвело то обстоятельство, что в самый разгар лекции начало светиться лицо самого Невилла. Это действительно напоминало маяк! Все, что он должен был делать, - это заговорить о чем-то, и именно это случилось. Карлос выглянул из-за своей скульптуры и рассмеялся.

В апреле 1968 года дон Хуан объяснил Карлосу, что курение смеси, составленной из галлюциногенных грибов и других ингредиентов, поднимает ученика до такого уровня, где он может созерцать людей именно такими, какие они есть на самом деле, - то есть как световые волокна. Эти световые нити окружают человека с головы до пупка, создавая эффект огромного светящегося яйца.

Карлос писал, что, после определенной стадии головокружительного страха, он увидел лицо своего «бенефактора» в виде странного, светящегося объекта. Карлос решил было, что в этом виноват наркотик, но дон Хуан это отрицал, уверяя, что все видят нечто похожее на светящееся яйцо. Для этого просто надо обрести соответствующую способность к восприятию.

Оглядываясь назад, можно заметить, что некоторые из идей дона Хуана имели своим несомненным источником прослушанную мной лекцию Невилла. Но сам лектор вряд ли мог послужить прототипом. В конце 50-х годов Карлос отнюдь не увлекался Невиллом, Райном или кем-то из тех, о ком ему рассказывали то я, то Байрон. Его кумиром был Хаксли - ученый-джентльмен, умевший в нужный момент видеть как художник, как Ван-Гог. Иногда Карлосу приходила на ум идея написать картину или изваять скульптуру, предварительно отведав мескалина. Испытывая один из тяжелейших приступов, размышляя о том, что его работы слишком заурядны для того, чтобы на них можно было возлагать какие-то надежды. У него не хватает мастерства и того особого взгляда на мир, которым обладают выдающиеся художники. Лежа в темноте, он мучился от безысходности.

Тогда-то ему и пришла идея добыть несколько граммов мескалина, принять их, а затем сесть творить. Это был бы один из тех сюрреалистических порывов, которые он часто себе представлял. Когда под действием мескалина зрение станет особенно четким, он сумеет создать из обычного куска глины выдающееся произведение искусства. Эта статуя станет его величайшим достижением, поскольку лишь в ней будет соединена массивность и грубость доколумбовой эпохи и современное чувство движения и пространства. Это будет удивительное смешение стилей и жанров, после которого появится корреспондент из «Нью-Йорк тайме» и начнет расспрашивать Карлоса о его вкладе в современное искусство. Его портреты появятся на обложках журналов, и даже «Тайм» посвятит шесть страниц с цветными иллюстрациями его видению нового «испаницизма» или чего-то подобного. Он станет желанным гостем у владельцев галерей и торговцев произведениями искусства, его работы будут выставляться не только в Лос-Анджелесе, но и в Нью-Йорке и Париже, его станут называть «отцом первобытного модернизма»...

На улице залаяли собаки, и Карлос очнулся от своих грез. В процессе разглядывания потолка иногда создается впечатление, что узоры на штукатурке начинают изменяться в зависимости от уличного освещения, падающего из окна. Иногда эти тени часами пляшут по потолку какой-то таинственный танец, напоминая при этом нефтяные пятна на воде. Когда Карлосу надоедало наблюдать за игрой теней, он поднимался с постели и шел гулять по окрестностям.

11

В комнате царил желтоватый полумрак. Клонившееся к закату яркое декабрьское солнце ухитрялось проникать даже сквозь венецианские жалюзи. Его лучи играли на руках Карлоса, которыми он лепил из глины скульптуру Сью Чайлдресс. Он работал быстро, и во всех его действиях ощущалась внутренняя собранность и уверенность. Он даже изобразил Сью с прической в виде «конского хвоста», хотя сейчас она была причесана по-другому. Но Карлос уже неоднократно видел ее именно с «конским хвостом» и предпочел изобразить ее именно так.

В то время Сью начала писать стихи - под влиянием друга, который иногда читал их с эстрады декадентского ресторана «Венеция». Под свой «конский хвост» она одевала джинсы, пончо и деревянные сабо. Карлос не слишком интересовался битниками, которые, по его мнению, отличались не столько талантом, сколько самоуверенностью. Однако мы с ним посещали некоторые кафе, расположенные на Голливуд-бульваре, и он с большим удовольствием слушал выступавших там поэтов. Там часто появлялся Аллен Гинзберг в обществе Джека Керуака и другие люди, вошедшие в историю «богемной культуры».

Но, повторяю, Карлос не слишком этим интересовался. Его не занимали идеи непротивления и порнографические стихи, не нравился ему и небрежный внешний вид авторов. Карлос ненавидел мятые джинсы, испачканные свитера и особенно - голубые рабочие балахоны, которые носили все художники. Сам он одевался для похода в кафе точно так же, как одевался для похода в библиотеку или колледж - рубашка пастельных тонов, темные брюки и обыкновенные черные ботинки. Вся его одежда была тщательно наглажена, ботинки блестели, цветовая гамма была хорошо подобрана - короче, он имел самый респектабельный вид. Он являлся любопытствующим пришельцем, на время заглянувшим в «страну битников», и старательно придерживался именно этой линии поведения.

Карлос тоже писал стихи, хотя совсем не того типа, которые звучали на пляжах или Голливуд-бульваре. Они представляли собой нечто большее, чем простое подражание тем поэтам прошлого, которых он изучал. Иногда он включал стихи в свои письма домой. Возможно, его любимым было стихотворение Сан-Хуана де ла Круса, которое называлось «Беседы о свете и любви». Его Карлос выбрал в качестве эпиграфа для своей книги «Сказки о силе»:

Пять признаков одинокой птицы:

Первое: до высшей точки она долетает;

Второе: по компании она не страдает, даже таких птиц, как она;

Третье: клюв ее направлен в небо;

Четвертое: нет у нее окраски определенной;

Пятое: поет она очень тихо.

Занятия в классах и случайные заработки отнимали у Карлоса много времени, но, тем не менее, в конце 50-х годов он ухитрился создать ряд скульптур. Некоторые из них он подарил мне, а одну я храню до сих пор. Она представляет собой довольно грубо высеченное изображение сурового мужчины с тонким носом и пустым взглядом. Помимо Сью, Карлос вылепил Лидетт, чьи длинные волосы свешивались по обе стороны лица и служили основанием скульптуры. Обычно он работал в терракоте - очевидно, благодаря влиянию школы Чикама, которую изучал в колледже изящных искусств. Вообще говоря, Карлос избегал тщательной отделки, не стараясь придать реалистический вид своим скульптурам. В долине Чикама можно увидеть массу образчиков этого стиля. Это и статуэтки из обожженной глины, и рисунки на вазах, и барельефы на зданиях. Кроме того, Карлос работал со стеатитом (мыльным камнем). Однажды он взялся изобразить статую обнаженной беременной женщины в полный рост - волосы отброшены назад, а руками она держится за свой подбородок. Статуя была ровно шести дюймов высотой, розово-серого цвета с тонкими черными прожилками.

Джоун Макфадден, ныне Джоун Догерти, домохозяйка в Арлите (Калифорния), вспоминает, что, когда она познакомилась с Карлосом в 1963 году, некоторые из его старых работ еще циркулировали в кругу его друзей. Но постепенно он утратил веру в свои художественные способности и забросил сначала рисование, а затем ваяние. Но в нем по-прежнему жила надежда обрести признание в качестве творческой личности. Поэтому в его разговорах часто доминировала эта тема.

- Когда вы находились в обществе Карлоса, - вспоминает Дженни Вьюсинич, - вам всегда приходилось говорить о весьма глубокомысленных предметах, которыми он в тот момент был сильно озабочен. Да и вам в разговоре с ним трудно было сдержать свои чувства, поскольку он относился к тому типу людей, которые даже разговор о погоде способны свести к таким вещам, что вы почувствуете себя подавленными. Мы разговаривали с ним о том, как сделать жизнь предельно насыщенной и что она вообще такое. Он рассказывал о своих родителях, которые породили его на свет и предоставили самому себе.

Если его пресловутое одиночество становилось помехой, он мог обратить его в поучительную маленькую историю. Да, Карлос не нравился моей тете Ведьме, но это был чистой воды расизм, и тут уж он ничего не мог поделать. Основная идея истории о породивших и оставивших его родителях состояла не в том, что Карлос был сильным и преисполненным жизненной энергии человеком, а в том, что он был в некотором роде неполноценным, точнее сказать, не отвечающим самым высоким стандартам. И он не мог этого преодолеть, как не мог избавиться от природной смуглости или испанского акцента.

- У него были некоторые проблемы с чувством собственной значимости, - говорит Дженни. - Я думаю, это связано с тем, что его мать так рано умерла, оставив его на попечение людей, которые, вполне возможно, не всегда ему симпатизировали. Можно представить, насколько болезненным для него оказалась замена матери на другую женщину, которая едва могла уделить ему время.

Если эта версия основана на том, что даже в начале 1957 года Карлос продолжал мистифицировать свое прошлое, то она могла оказаться весьма близкой к истине. Вспомним, что противниками Карлоса в основном были женщины, а его мнимые или реальные затруднения также зачастую возникали благодаря женщинам. В связи с этим интересно отметить, что он пишет в своих книгах о колдунье по имени ла Каталина - женщине, обладавшей огромной силой. Она была

его единственным оппонентом в течение всего времени ученичества у дона Хуана. Там было описано множество довольно абстрактных конфронтации с не менее абстрактными силами, но только с появлением ла Каталины Карлос лицом к лицу столкнулся с реальным оппонентом, да еще столь внушительных габаритов.

Хотя сам Карлос проповедовал независимость и свободу, он приобретал надо мной все большую власть. Однажды вечером, когда Карлос собирался отвезти меня на занятия, в квартире зазвонил телефон. Это был доктор Теджа Герт - врач, с которым я познакомилась не так давно. Я предупреждала его о Карлосе, поэтому когда он снял трубку, Герт притворился, что ошибся номером.

- Миссис Голдабург там? - спросил он. Но Карлоса было не так-то легко провести.

- Слушай ты, сукин сын, я знаю, кто ты. Ты Герт, а я веду Маргарет на занятия и не желаю, чтобы ты снова сюда звонил! - Карлос бросил трубку на рычаг, насупился и молчал всю дорогу до колледжа.

Когда мы приехали в УКЛА (я посещала там вечерние курсы), я вошла в холл, позвонила Герту из автомата и объяснила ему все происходящее. Разговаривая, я повернулась лицом к окну и засмеялась - Карлос стоял на улице и смотрел на меня.

В 1958 году я поступила на курсы менеджеров в «Пасифик Телефон». Теперь мне приходилось ездить на автобусе из района Уилшир на Олайв-стрит. Однажды вечером, сидя на остановке в ожидании автобуса, я увидела индийца в черном английском костюме и с зонтиком. Он тоже ждал автобуса и сидел на скамейке неподалеку от меня.

На следующее утро, когда я собиралась на работу, я вдруг вспомнила этого индийца и пожалела, что не заговорила с ним. Это вполне могло бы пригодиться для развития разговорных навыков, которым нас обучали на курсах менеджеров.

Вечером того же дня я поспешила на остановку, снова надеясь увидеть его там. Однако, к моему разочарованию, индийца нигде не было видно. И тут вдруг я услышала его голос, произнесший с заметным акцентом:

- Вам действительно следует поспешить, если вы хотите успеть на этот автобус.

Обрадованная, я первой влетела в автобус, затем вошел он и сел рядом со мной. Это меня не на шутку заинтересовало. После того как автобус тронулся с места, я заговорила с ним первой и вскоре выяснила, что его зовут Суран Бхат и он из Бомбея. У него были две степени доктора философии - из Бомбейского университета и из университета Пердью. «Впечатляет», - подумала я про себя. В процессе беседы я выяснила, что он был астрологом и умел составлять гороскопы. Узнав о дне и часе моего рождения, он сказал, что попробует составить для меня астрологическую таблицу, а потом сообщит, что ему удалось выяснить. Еще он сказал, что использует собственную астрологическую таблицу для того, чтобы играть на индийской фондовой бирже, и сильно преуспел в финансовом отношении. Он был женат, но детей не было. В Штатах он жил уже примерно полгода.

Придя домой, я записала наш разговор в форме диалога «я сказала», «он сказал», и все получилось очень удачно. Предъявив эту запись на занятиях, я удостоилась похвалы преподавателя за оригинальный и нестандартный подход.

Несколько дней спустя мы вновь оказались в одном автобусе, и он показал мне обещанный гороскоп. Согласно его вычислениям, я должна была выйти замуж за человека, который станет знаменитым философом. Я была восхищена его астрологическими способностями, причем не только

благодаря этому гороскопу, но и его объяснениям по поводу того, что означает то или иное расположение звезд. Я попросила индийца научить меня составлению гороскопов, и он согласился. После этого он дважды наведывался ко мне с визитом. Я настолько заинтересовалась астрологией и тем влиянием, которое она оказывает на нашу повседневную жизнь, что научилась всему очень быстро.

Во время второго визита я услышала стук в дверь. Открыв ее, я обнаружила нарядного Карлоса, который был в костюме, белой рубашке и при галстуке. Он заявил, что ему хочется познакомиться с моим другом.

Я пригласила его войти. Он сел на стул в углу, в то время как индиец сидел на кушетке.

Оставив их наедине, я вышла в кухню за вином. Когда я вернулась, индиец спрашивал Карлоса, интересуется ли он астрологией.

- Нет, - очень печально отвечал он, - не интересуюсь. Зато меня очень интересует мисса Раньян. Я вижу, что ваши идеи в высшей степени умны, и я думаю, что она тоже очень умна. Подобное сочетание кажется мне весьма опасным. Поэтому я бы попросил вас немедленно уйти отсюда.

Услышав это, я не знала, что и делать. Индиец некоторое время сидел молча, а затем встал и удалился. Я заявила Карлосу, что ему не следовало приходить и позорить меня в глазах этого достойного человека. В конце концов, он пришел сюда по моему приглашению, чтобы заняться составлением гороскопов.

- Ох, мисса Раньян, - вздохнул Карлос, - когда вы встречаетесь с умным человеком, то становитесь опасной. Не знаю, что бы могло случиться, если бы я не появился.

Больше я этого индийца не видела. Я даже осталась без экземпляра своего гороскопа, который он для меня сделал.

12

Большую часть 1958 года Карлос продолжал жить в Северном Нью-Хэмпшире. Он получил работу на фабрике игрушек «Маттел той компани», которая находилась на Розен-кранц-авеню, в Хоуторне, в нескольких милях от его дома. Чтобы ездить на работу, Карлос купил старый «шевроле». Квартира в Северном Нью-Хэмпшире находилась в доме, покрытом розовой штукатуркой, с черепичной крышей и миниатюрными балконами. Карлос жил в квартире номер 4, на первом этаже. В комнате было большое, выходившее на улицу окно, у которого стоял письменный стол с пишущей машинкой. На полу были постелены маты, на стенах висели длинные полки с книгами - в основном, это были издания в мягкой обложке - латиноамериканская поэзия и биографии. В одном из углов находились принадлежности для ваяния. Еще из мебели была кровать и пара обшарпанных стульев. Радио, телевизор или телефон отсутствовали. Нагрянув к нему воскресным полднем, я обнаружила Карлоса работающим над скульптурой, которая была установлена на доске, перекинутой через кухонную раковину. Это объяснялось тем, что там было больше всего света.

Поскольку он учился и работал, времени для занятий творчеством почти не оставалось. Но он ухитрялся урывками то на переменах, то на работе - кое-что писать, и даже завел себе записную книжку, куда заносил стихи или романтическую прозу. Он занимался на семинаре по латинской поэзии, чтобы выработать классический стиль и проникнуться классическими темами. Особое внимание он обратил на Лукреция. Как и Хаксли, Лукреций уделял серьезное внимание научным методам своего времени. Кроме того, он рассуждал о смерти, малодушном страхе перед ней и о том,

как отважные воины с гор всегда живут с мыслью о смерти и нисколько ее не боятся. Карлос подчеркнул в книге такие строки:

Кто-то умрет, чтобы обрести застывшее имя.

Когда страх смерти вынуждает нас

Ненавидеть ласковый солнечный свет,

Тогда, горюя, мы ставим, крест на своей жизни.

Кому-то он рассказывал, что происходит из страны Лукреция, кому-то - что из Бразилии, а передо мной всячески старался продемонстрировать, что знаком с классикой этой южноамериканской страны. Осенью он дал мне послушать один из принадлежавших ему альбомов, «Бразильская бахиана №5». Там были записаны сюита Вилла-Лобоса, бразильские народные песни и пять арий из опер Пуччини. Естественно, сюита и народные песни были на португальском, и Карлос, казалось, понимает этот язык, что было бы вполне естественно для уроженца Бразилии. До I960 года он регулярно получал письма из дома, но я никогда не обращала внимания - на португальском или испанском языке они написаны. Он всегда читал мне их в переводе на английский.

Учась на четвертом курсе ЛАОК, Карлос переехал в доходный дом на Адамс-авеню, который принадлежал маленькой жилистой женщине по имени Джонни, жившей на первом этаже. Она сама готовила и обслуживала своих постояльцев, к которым испытывала материнские чувства. Это была дружелюбная женщина, которая, однако, придерживалась строгих правил. Большинство постояльцев вынуждены были терпеть ее запрет «никаких девушек», но Карлос не обращал на это внимания. Он заставлял меня украдкой пробираться в его квартиру под покровом темноты и оставаться там на всю ночь. По утрам, сняв туфли и надев его носки, чтобы производить как можно меньше шума, я выбиралась из дома, а Карлос следил за мной из окна.

Он писал рассказы на тему коротких романтических встреч и психологии взаимоотношений между мужчиной и женщиной, но никогда не давал мне их читать, постоянно держа свой блокнот при себе. Преподаватель ЛАОК Верной Кинг поощрял его литературные опыты, и Карлос старался вовсю. Особенно много он писал стихов, причем одно из его стихотворений заняло первое место на поэтическом конкурсе, который спонсировала коллежская газета. Она же и напечатала это стихотворение на своих страницах, поставив имя автора - Карлос Кастанеда.

В декабре 1958 года Карлос решил снять домик на Чероки-авеню в Голливуде. В то время я продолжала жить в доме своей тетушки Ведьмы на 8-й Западной улице. Она очень внимательно следила за мной, приставая с расспросами каждый раз, когда меня не было в том месте, где я должна была находиться. Тетушка не одобряла моих встреч с Карлосом, поскольку он был иностранец и она ничего о нем не знала. Я проводила с Карлосом большую часть времени, хотя он всегда был очень занят ваянием или литературой. Однажды он изготовил рождественские открытки с песочными часами, но я потеряла ту, которую он мне подарил. Мы ходили в кафе на Голливуд-бульваре, посещали различные культурные мероприятия и часто ходили в кино - в основном на иностранные фильмы.

Я не пропускала ни одной лекции Невилла Годдарда, которые он читал в Уилшир-Эбел-театре, но Карлос ни разу не согласился меня сопровождать, хотя потом мы всегда обсуждали то, о чем на них говорилось. Иногда он даже выдавал какие-то свои комментарии.

Невилл заявлял, что Библия - это не история, но биография каждого человеческого существа. Он утверждал, что Библия всегда говорит в настоящем времени, то есть рассказывает нам о нас самих.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Здесь Иоанн говорит нам о том, что Слово - это наши мысли, облеченные в слова, что каждый из нас - Бог, и когда мы перестаем поклоняться Богу как чему-то находящемуся вовне, осознавая, что Он обитает внутри нас, и понимая Христа как плод нашего чудесного воображения, то можем сделать свои мечты реальностью. Исходя из того, чего мы хотим, сознавая, что это уже так, а затем утверждаясь в мысли, что это так и есть, мы автоматически становимся причиной событий, воплощая их в реальность. В День Субботний мы отдыхаем от своей умственной работы, а в воскресенье - от работы физической.

В моем обществе Карлос охотно обсуждал разные психические феномены, а иногда даже давал странные мистические интерпретации прочитанных им историй. Например, мы обсудили с ним «Братьев Карамазовых». Все эти братья, заявила я, на самом деле являлись аспектами одной индивидуальности, причем их отец был реальным мужчиной, в то время как мать являлась символом бессознательного. Затем я развила эту тему, указав на ряд других метафорических символов, увиденных мной в романе, Карлос все это записал и, в дальнейшем, использовал на занятиях в колледже.

Мы прожили на Чероки-авеню около месяца, после чего я вернулась к тете Бельме, а Карлос снял комнату на втором этаже пансиона Мариэтты. Этот пансион находился на Вермонт-стрит, прямо напротив студенческого городка ЛАОК, и представлял собой четырехэтажное кирпичное здание грязно-желтого цвета, имевшее двойные двери, фонарь в стиле барокко над главным входом, белые колонны и золотистого цвета жалюзи, прикрывавшие окна первого и второго этажей, выходившие на улицу. Пол в холле был устлан восточными коврами.

Карлос учился уже последний семестр и теперь постоянно изнурял себя зубрежкой. Кроме того, он поступил на работу в управление по проверке политической благонадежности и стал готовиться к натурализации в Штатах. Мы обсуждали, какую фамилию ему лучше употреблять - Арана или Кастанеда. Официально его фамилия была Арана, но мы сошлись на том, что «Карлос Кастанеда» звучит эффектнее. Именно этим именем он подписывался в колледже и при устройстве на работу, поэтому мы решили, что пусть он так и останется Кастанедой.

В апреле 1959 года тетя Бельма умерла, и я, вместе с другими членами своей семьи, присутствовала на ее похоронах. Однако Карлоса там не было. Ему никогда не нравилась ее претенциозность, комфортабельный калифорнийский образ жизни и рассказы о том, как она приехала на Запад и три раза выходила замуж, коллекционируя недвижимое имущество. Здесь, в Лос-Анджелесе, она произносила свою фамилию как Раньон, утверждая, что Дамон Раньон не только ее родственник, но и друг, которому она когда-то посоветовала стать писателем. Карлоса все это мало заботило, а потому ее смерть его откровенно обрадовала. Теперь он чувствовал себя со мной более свободно.

Весной он закончил учебу в ЛАОК и получил 19 июня 1959 года диплом по психологии. Он прошел через стандартную торжественную церемонию в мантии и шапочке, сфотографировался - напряженный, хмурый, явно не знающий, куда девать свои руки. Эту фотографию он отослал своим родственникам в Перу, написав, что собирается поступать в УКЛА. Это было одно из его последних писем домой. Когда у него стали выходить книги, он не сообщил об этом своим родственникам, и вплоть до начала 70-х годов они даже не знали, где он находится. Последним звеном, связывавшим его с домом, оставалась фотография его матери, которую он однажды драматически разорвал во время ссоры со мной.

13

Итак, ЛАОК был окончен и Карлос поступил в УКЛА. Болезненно сознавая то, что уже стало вполне очевидным, - ему никогда не стать настоящим художником, - Карлос решил обратить внимание на преподавательскую карьеру. Идея стать писателем была весьма заманчивой, но на данной стадии не слишком реальной. Недолго думая, Карлос переключился с психологии на антропологию, хотя не испытывал особой склонности к преподаванию ни того, ни другого.

После смерти Ведьмы я переехала в квартиру, расположенную на двух этажах, с внутренней лестницей, которая находилась в доме по Южной Детройт-стрит. Три года до этого я занималась ее обустройством. Сью Чайлдресс, которая летом работала во Флориде, вернулась в Калифорнию и поселилась у меня. Карлос приходил ко мне, едва выдавалось свободное время - помимо учебы он еще постоянно где-то подрабатывал. За шесть недель он обучил Сью испанскому и теперь работал над ее произношением. В благодарность она готовила для него фруктовый шербет. Чтобы оплатить свои счета, он работал. В начале зимы он получил место в отделе счетов «Хаггарти» - это был женский магазин, расположенный на Уилшир-бульваре в Голливуде. Приходилось работать по вечерам, подводя балансы, проверяя счета и следя за их почтовой отправкой.

Порой у него возникало смутное ощущение дежа вю. Снова, как когда-то в Перу, он работал в магазине, наблюдая за покупательницами. Только здесь он сидел под огромной хрустальной люстрой и находился в городе, расположенном на западной окраине Соединенных Штатов. Да и богатые прилавки с драгоценностями заметно отличались от скромного прилавка в магазине его отца Сесара. Иногда Карлос задавался вопросом, не совершил ли он ошибки, приехав в Америку, и не лучше ли ему вернуться обратно домой, где он бы не чувствовал себя посторонним. Впрочем, когда эти сомнения проходили, он понимал, что следует в правильном направлении. Особенно хорошо он себя чувствовал воскресными вечерами в моих апартаментах, когда кто-то из гостей приносил вина и мы начинали разговаривать о философии, живописи, экстрасенсорном восприятии и поэзии. Чем меньше у меня было гостей, тем менее скованно чувствовал себя Карлос и тем более охотно он углублялся в рассуждения об оккультизме, астральной проекции и трансовом беге.

- Он подмигивал с таким видом, словно хотел создать у меня впечатление, что ему известны ответы на мучившие меня вопросы, - вспоминала Сью. - Но, с другой стороны, я в этом и не сомневалась.

При желании, Карлос мог выглядеть весьма загадочно. Когда кто-нибудь заводил разговор о предсказании будущего, Карлос начинал выдавать собственные предсказания. Однажды он рассказал мне о ком-то, кого много лет не видел, описав его довольно странно: «недостающее звено в этой судьбе, определившее триединство нас троих», имея в виду себя, меня и Сью. Кроме того, он предсказал, что Сью выйдет замуж за этого человека. Меня это так заинтриговало, что я позвала Сью.

- Он врач? - сразу спросила она, по-видимому, исходя из каких-то своих соображений.

- Чем он занимается? - спросила я Карлоса. Он отвечал, что этот человек - молодой врач, который собирался специализироваться в нейрохирургии. Кроме того, добавил Карлос, однажды мы все четверо отправимся в Бразилию. Но ничего такого не случилось.

Однако если его предсказания были ошибочными, зато некоторые из его тогдашних идей впоследствии нашли свое отражение на страницах его книг, в частности, в качестве составной части учения дона Хуана. Например, до I960 года его часто заедала рутина. Он испытывал тоску от жизни и от людей, которые его пугали, и часто жаловался вслух на смертельно надоевшее однообразие - каждое утро надо отправляться на занятия в одну и ту же аудиторию, а в три часа дня уже быть на работе. Он буквально задыхался от такого распорядка дня, не дающего ему достаточно времени для занятий живописью и литературой. Спустя годы он писал о том, что дон Хуан советовал ему порвать с рутиной, чтобы обновить восприятие и обрести свежий взгляд на мир.

Когда была издана книга Андрия Пухарича «Священный гриб», все, включая Карлоса, ее читали, и она на несколько месяцев стала предметом обсуждений и дискуссий. Пухарич рассказывал, что его знакомый голландский скульптор в состоянии транса вспоминал подробности египетской жизни времен фараонов четвертой династии с точки зрения человека по имени Рахотеп. Более того, Пухарич пытался найти подтверждение того факта, что священный гриб Amanita muscaria может усиливать психические способности и самоосознание. По мнению Пуяврича, существует связь между способностью сибирских шаманов покидать свое тело и опьянением, которое вызывает священный гриб. Такова была его теория.

По-видимому, и у древних греков была традиция магического выхода души из тела. В первой главе Пухарич цитирует исследование Додда «Греки и иррациональное», которое было опубликовано несколько лет назад в издательстве «Юниверсити оф Калифорния Пресс». Среди всего прочего там говорилось о том, что шаманы были психически неуравновешенными людьми, которые вели весьма нетрадиционную религиозную деятельность. В результате суровых тренировок человек признавался шаманом, обладающим способностью добровольно впадать в состояние расщепления личности.

«Шамана могли в одно и то же время видеть в разных местах, поскольку он обладал силой билокации, - пишет Додд. - Из этих опытов, рассказанных им слушателям в импровизированной песне, он получал навыки предсказания, религиозной поэзии и магической медицины, благодаря которым обретал важную социальную роль. Он становился кладезем сверхъестественной мудрости». Египетские фразы, изрекаемые голландским скульптором по имени Гарри Стоун, как и использование священных грибов во время древних религиозных ритуалов, нашли свое документальное подтверждение. Выводы, следовавшие из всего этого, были настолько необычны, что Пухарич хотел найти им самое рациональное обоснование. Все свои опыты он тщательно записывал, после чего подвергал научному изучению. Так, он исписал 200 страниц, фиксируя все использованные Стоуном древнеегипетские слова и выражения, после чего пришел к выводу, что если бы тот вздумал пойти на мистификацию, то просто не смог бы все это запомнить.

Карлоса очень интересовала проблема того, как древние использовали наркотики, но больше всего его поразило удивительное сходство между ним самим и Гарри Стоуном. Было просто невероятно сознавать, как много между ними общего. Стоун был застенчивым и неуверенным в себе иностранцем, закончившим среднюю школу и несколько лет пытавшимся поступить в художественную академию. Последние семь лет он безуспешно пытался добиться признания в качестве скульптора. Стоун рассказывал Пухаричу, что, когда ему было всего шесть лет, у него умер дядя - но точно такой же факт имелся и в биографии Карлоса.

В процессе своих исследований, Пухарич беседовал с Гордоном Уоссоном -специалистом в области использования наркотиков первобытными мистиками, который поведал ему о том, как в 1953 году ездил в Мексику, чтобы найти подтверждение рассказам о когда-то процветавшем там культе ритуальных грибов. Уоссону не только удалось убедиться, что такой культ действительно существовал, но даже найти людей, которые жили в отдаленных районах страны и практиковали этот культ до сих пор. По словам Уоссона, всю церемонию проводил курандеро, который ел грибы для целительства и предсказания будущего. Эти грибы назывались Psilocybe mexkana и содержали галлюциноген псилоцибин. Пухарич собрал в лаборатории несколько видов священных грибов, провел эксперименты и обнаружил, что поедание «аманита мускария» не оказывает заметного воздействия на человеческую психику. В конце своей книги Пухарич упоминает о человеке, который сумел придать оккультным делам оттенок респектабельности, - то есть об Олдосе Хаксли. В августе 1955 года Хаксли наблюдал за тем, как Гарри Стоун входит в транс. Во время этого опыта он отождествил себя с Рахотепом и стал настаивать на том, чтобы ему принесли «золотистый» гриб. Пухарич сделал это. Затем Стоун начал производить манипуляции с этим грибом - пробовал его на язык, помещал на макушку - то есть воспроизводил тайный древнеегипетский ритуал, который считался навсегда утраченным до тех пор, пока Пухарич не воспроизвел его в своей лабораторрии. Когда Стоун вышел из транса, Пухарич завязал ему глаза и предложил тест на ясновидение. Хаксли внимательно следил за тем, как голландец в течение нескольких секунд успешно справился с серией, состоящей из десяти наборов рисунков, оставшись в пределах погрешности миллион к одному.

Прочитав об участии Хаксли, Карлос решил, что книга Пухарича по меньшей мере заслуживает серьезного к себе отношения, тем более что из нее он впервые узнал о мексиканских шаманах и употреблении «псилоцибе мексикана». До этого Хаксли познакомил его с мескалином, а благодаря цитате из работы профессора Дж. С. Слоткина - и с пейотом, который использовали американские индейцы. Слоткин изучал религиозные представления тех из них, кто верил, что пейот является божьим даром. Он был одним из очень немногих белых, которые принимали участие в церемониях поедания пейота и были потрясены остротой новообретенного восприятия мира. И все это благодаря вполне доступному растению, которое произрастало на родине Карлоса и называлось кактус Сан-Педро, или «священный материнский кактус».

Существовал и еще один наркотик, который в студенческой среде шутливо называли «травой локо». Пожалуй, это был самый известный дикорастущий галлюциноген на Юго-Западе. Нередко можно было прочесть о том, как на каком-нибудь западном техасском ранчо полдюжины коров, случайно наевшихся дурмана, несколько часов после этого находились в крайне возбужденном состоянии - дрались между собой, пытались сломать ограду и мычали всю ночь напролет.

Таким образом, несмотря на то, что Карлос приписал заслугу своего знакомства с грибами, кактусом, содержащим пейот, и дурманом дону Хуану, он хорошо знал о существовании трех этих наркотиков задолго до 1960 года - то есть до того, как познакомился со старым индейцем.

Теперь в моей квартире обсуждали не «Врата восприятия» или работы Раина, а Пухарича и его книгу «Священный гриб».

- Мы говорили о грибах и кактусах, которые расширяют границы сознания, - рассказывает Сью. - Книга «Священный гриб» только что появилась в продаже. Но у меня было чувство, что Карлос уже многое знал о естественном или неестественном расширении границ разума еще до того, как он прочитал эту книгу.

Как всегда, в разговоре Карлос предпочитал слушать и запоминать, чем отпускать собственные замечания. Иногда он описывал эти разговоры в своих рассказах, стихах или курсовых работах по психологии и антропологии. К концу 1959 года я поступила на психологические курсы ЛАОК и написала работу, в которой изложила свои идеи по поводу «амбивалентной самости», причем сделала это следующим образом: сначала придумала разговор, в котором очерчивается ситуация, а затем дополнила его более подробной дискуссией, в которой демонстрировалась природа амбивалентности. Это был метод анализа своего другого «я». Карлос прочитал мою работу, пришел в восторг от подобного метода и выразил мне свое восхищение.

- Маргарет обладала фантастическим чутьем на все любопытное, - сказала обо мне Джоун Догерти, - она могла цитировать Невилла, часами обсуждать дзэн-буддизм или всевозможную мистику. Карлос слушал, но не разделял ее убеждений. В его книгах я сразу увидела того Карлоса, которого хорошо знала. Например, я увидела его скептицизм, с которым он относился к каждому новому опыту. Я не думаю, чтобы он когда-либо сомневался в том, что описываемые им вещи возможны. Говоря языком мистицизма, он обладал открытым разумом, но ни в чем не был убежден.

Однажды, в начале весны 1957 года, я вышла из своего офиса, находившегося в доме 666 на Южной Лабри, и поспешила в химчистку, надеясь успеть до того, как она закроется на обед. Получив свою одежду, я пошла обратно, причем улица была совершенно пустынна. И тут вдруг я увидела, что навстречу мне идет Невилл. По мере того как он подходил все ближе и ближе, я смотрела на него и улыбалась. Он улыбнулся в ответ, но мы не обменялись ни словом. После того как он прошел мимо меня, я обернулась ему вслед, чтобы лишний раз удостовериться в том, что это был именно Невилл. Он тоже обернулся, улыбнулся мне еще раз и продолжил свой путь. Самое странное состояло в том, что мы были на улице совершенно одни, но стоило мне пойти своим путем, как я оказалась в окружении множества людей, поскольку был разгар рабочего дня.

На какой-то момент мне показалось, что со мной случился легкий удар. Я не могла ничего понять, тем более что Невилл уже две недели читал лекции в Сан-Франциско - то есть его вообще не было в Лос-Анджелесе.

Тем же вечером я встретилась с Карлосом и немедленно изложила ему это происшествие, не переставая при этом удивляться. Я заявила, что когда Невилл вернется в город, то подойду к нему после лекции и спрошу, может ли он явиться человеку, находящемуся в одном городе, в то время, как сам он находится в другом. Карлоса не слишком заинтриговала моя история, хотя он заявил, что ему было бы интересно узнать, что ответит мне Невилл. Как только он вернулся в город и дал свою первую лекцию, я была тут как тут. После окончания лекции Невилл обычно отводил пятнадцать минут на вопросы слушателей. Я уже готовилась задать ему свой вопрос, но тут произошла странная вещь. Прежде чем у меня появилась возможность обратиться к Невиллу, именно такой же вопрос задал ему кто-то другой! Невилл посмотрел на спрашивающего, затем перевел взгляд на меня и ответил, что да, он может являться тем людям, которым он хочет явиться. Я не верила своим ушам. Неужели он явился мне именно по этой причине? Я не знала, каким образом он способен находиться в одно и то же время в двух разных местах, зато была уверена, что видела его при весьма необычных, можно даже сказать нереальных обстоятельствах.

Когда я или Карлос встречались с другими людьми, это было неприятно для нас обоих, поскольку мы постоянно ревновали друг друга. У Карлоса была привычка являться ко мне в тот момент, когда у меня была назначена встреча с кем-то другим, заявляя при этом, что он хочет познакомиться с моим другом или подругой. Я пыталась отговорить его от этого, но он упорно продолжал приходить, садился на кушетку и одним своим присутствием заставлял моих гостей чувствовать себя весьма неуютно. Иногда он даже гнал их прочь, запрещая являться снова. Последний раз он поступил так в январе I960 года, когда у меня в гостях был Фарид Авеймрайн, молодой бизнесмен с Ближнего Востока. Мы посетили один из ресторанов Лос-Анджелеса, где сидели на подушках и пили кофе по-турецки, а затем вернулись ко мне домой. Как обычно, явился Карлос. Фарид начал рассказывать о своих недавних видениях, в одном из которых ему явилась я.

- В этом же видении присутствовал и человек, направивший на вас пистолет, - заявил Фарид. - Кто-то хотел вас убить.

Карлос сердито ворочал глазами - он был явно рассержен, тем более что и сам претендовал на ясновидение.

- Как только я начал встречаться с Маргарет, то сразу же захотел жениться на ней, -заявил Фарид, -но, увы, мне все еще не удалось развестись.

- Через мой труп, - ответил Карлос. - Никто на ней не женится, кроме меня.

- Но тогда почему вы на ней до сих пор не женитесь?

- До сего дня мне это не приходило в голову. Но теперь я твердо решил жениться на ней сегодня вечером, - и он повернулся ко мне. - Собирайся, Мэгги, мы едем в Мексику.

Я была весьма удивлена подобным поворотом событий и попросила его успокоиться. Но Карлос настаивал на своем предложении. Он заявлял, что всерьез решил на мне жениться. Тем временем Фарид ушел, оставив нас обсуждать эту тему, о которой мы периодически задумывались, но никогда не говорили всерьез. Наконец, мы вышли из дома, сели в черный «фольксваген» Карлоса и направились в Мексику. Тощий и хмурый мексиканский чиновник зарегистрировал нас сразу после того, как мы заполнили все необходимые бумаги. Судя по всему, эта процедура доставляла ему искреннее удовольствие, и он сопроводил ее мелодией в исполнении марьячис, включив проигрыватель. Копия записи о регистрации до сих пор сохранилась у меня. Она гласит:

«Oficina del Registro Civil de Tiaquiltenango. En el Libro num 5/960 a fojas Catorce, bajo la Partida num. 14 de esta Ofidna, se encuentra asentada el acta de Matrimonio de Carlos Aranha Castaneda con Margaret Evelyn Runyan. Cuyo contrato se celebro ante mi los requisites de Ley. Tiaquiltenango Morelos 17 de Enero de I960».

14

Карлос покинул свою квартиру на Вермонт-стрит и переехал ко мне на 823 Южную Детройт-стрит. Сью нашла себе квартиру. Карлос продолжал работать в отделе счетов магазина «Хаггарти», зарабатывая достаточно денег для того, чтобы продолжать учебу и сводить концы с концами. Моих заработков на телефонной станции хватало на питание и оплату квартиры. С утра Карлос шел на занятия, затем на работу и, в итоге, приходил домой поздно. Времени на посещение кино, концертов или выставок почти не оставалось. Летом нам даже на выходные не удавалось побыть вместе. Карлос начал куда-то исчезать - сначала на несколько часов, потом на несколько дней, - и я не знала, где он находится. Сначала я решила, что он нашел себе другую женщину, но Карлос отверг это предположение, заявив, что совершает поездки в пустыню, чтобы изучать, каким образом индейцы используют лекарственные растения.

- Я нашел одного человека, - однажды заявил он, но кроме того, что это был индеец-учитель, я больше ничего не смогла добиться. Карлос почти не рассказывал о своих поездках. Сначала они были напрямую связаны с его изучением калифорнийской этнографии в УКЛА. Это был весьма популярный курс лекций, который читал костлявый и словоохотливый археолог, обладавший пронзительными голубыми глазами, по имени Клемент Мейган. Именно его упоминает Карлос в предисловии к своей первой книге, называя человеком, «который начал и направил ход моих полевых работ в области антропологии».

Свой курс Мейган читал каждый год, причем вначале он заключал со своими студентами своеобразную сделку. Занятия проходили на третьем этаже Хейнз-Холла. Это было одно из краснокирпичных зданий в университетском городке УКЛА, к фасаду которого озабоченно склонялись деревья. Фризы были расписаны крылатыми драконами и птицами, крыша покрыта красной черепицей, из серых арок выглядывали окна. Первый этаж занимали классы для изучения французского языка, второй был отведен под социологию, третий - под антропологию.

Каждый семестр Мейган требовал курсовые работы, причем каждый, кто не поленился найти живого информатора, мог автоматически рассчитывать на высшую оценку - «А», вне зависимости от качества самой курсовой.

- Предстоит проделать много работы, - предупреждал Мейган, - причем психологически очень трудно сознавать, что, несмотря на все затраченные вами колоссальные усилия, результат может оказаться нулевым. Например, вам может не удаться найти толкового информатора, или он не захочет с вами разговаривать, или наговорит ерунды.

Это ежегодное предостережение Мейган выдавал для того, чтобы сразу обескуражить слабых духом студентов, которые - он знал это по предыдущему опыту - после нескольких недель активных поисков обязательно впадут в уныние. Специальностью самого Мейгана была археология, однако он отдал должное антропологии, часами высиживая под рамадамии слушая болтовню старых жителей калифорнийских пустынь, поэтому имел полное представление о том, как трудно бывает получить действительно ценные сведения. (Рамада - редкий навес из прутьев, сооружаемый вокруг деревенского дома в Мексике.)

- Но если в своей работе вы сумеете убедить меня в том, что вы действительно пытались найти и разговорить калифорнийского индейца, то я гарантирую вам высшую оценку, вне зависимости от того, что у вас получилось, - говорил он, обращаясь к студентам, среди которых находился и Карлос, относившийся к его словам с одобрением.

Хорошее интервью с настоящим индейцем не только обеспечит высшую оценку, но, что еще более важно, если его удастся опубликовать, то не будет проблем с поступлением в аспирантуру. Найти подходящего индейца -это не проблема, тем более что существуют дюжины тем для разговора - плетение корзин и гончарное дело, сельское хозяйство и религия, отношения между краснокожими и белыми и т. д. Обо всем этом неоднократно упоминал сам Мейган, но Карлосу хотелось найти более глубокую и научную тему, чтобы обеспечить себе требуемую публикацию. Кроме того, чем эксцентричнее тема, тем интереснее ею заниматься. После некоторых размышлений, он решил остановиться на этноботанике, то есть классификации психотропных растений, используемых магами. Тем самым он пойдет по стопам Гордона Уоссона, обнаружившего у масатеков культ волшебных грибов, Олдоса Хаксли с его домашними опытами или Уэстона Лабарра. В числе других Карлос прочел книгу Лабарра «Культ пейота» и сделал вывод, что готов к тому, чтобы испытать себя в роли индейца.

От класса, в котором было почти 60 человек, Мейган получил всего три работы, в которых студенты пытались взять интервью. Один студент нашел индейца прямо в кампусе - тот обучался в университете по «этническому» гранту, - и индеец рассказал ему о том, к каким методам целительства прибегают его сородичи. Другой студент, живший на ранчо во Фресно, порасспросил своего приятеля об индейском образе жизни. И только Карлос съездил и нашел настоящего информатора. Более того, он пообщался с несколькими индейцами и даже пару раз заходил к Мейгану за указаниями и методиками расспросов. Вначале он работал с индейцем кахилла, жившим в резервации неподалеку от Палм-Спрингс, затем направился к реке Колорадо и опросил нескольких местных индейцев. Обычно один индеец знакомил его с другими, и, таким образом, Карлос мог переходить от информатора к информатору, все более глубоко проникаясь их странными ритуалами и способами использования лекарственных растений. В конце концов он нашел человека, который многое знал о дурмане (Datura inoxia). Его информация легла в основу курсовой работы Карлоса, ставшей маленьким шедевром.

- Его информатор многое знал о дурмане, который представляет собой наркотик, использовавшийся во время обряда инициации некоторыми калифорнийскими племенами, однако, по моему мнению, да и по мнению большинства других антропологов, вышедший из употребления сорок, а то и пятьдесят лет назад, - вспоминает Мейган. - Итак, он нашел информатора, который помнил об этом растении и до сих пор его использовал. Карлос сдал мне курсовую работу, в которой содержалось множество информации о том, что кажется невозможным, пока вы не встретите знакомого с этим растением собеседника. Это была очень хорошая работа, и я поощрял его продолжать исследования. Фактически, он сообщил о том, что до сего дня существуют индейцы, которые активно практикуют использование дурмана. Большая часть материала вошла в первую книгу Карлоса. В работе присутствовало множество символики и фантазий на тему «женских» и «мужских» растений, а также длины и формы их корней. Я сомневаюсь, чтобы они имели какую-то фармакологическую ценность, хотя Карлос был в этом уверен. Он разговаривал со многими людьми на эту тему. Насколько я знаю, в научной литературе вообще не было публикаций относительно датуры. Я внимательно изучил большинство калифорнийских отчетов и обнаружил, что когда вы начинали расспрашивать людей об их верованиях, употреблении наркотиков или связанных с этим церемониях, то наталкивались на сопротивление своих собеседников, явно не желавших откровенничать. Работа Карлоса произвела на меня большое впечатление. Было очевидно, что он сумел добыть ту информацию, которую антропологам не удавалось получить прежде.

Насчет символики и фантазий - все верно. Карлос тщательно записал все, что ему рассказали об этой «траве дьявола». Все его части -корень, стебель, листья, цветки и семена - играли особую роль в мистическом порядке вещей. Например, корни обладали силой, точнее сказать, сила приобреталась благодаря корню. Стебель использовался для лечения, цветки - для изменения личности, семена для «укрепления головы». Информатор Карлоса пояснил, что идея состоит в «приручении» травы дьявола как одном из средств личного поиска знания. «Мужские» и «женские» экземпляры растения отличались друг от друга: «женские» были выше и напоминали дерево, «мужские» толще и напоминали кустарник. «Женские» растения имели длинные сильные корни, углублявшиеся вниз на значительное расстояние и лишь потом разветвлявшиеся. Корни «мужского» экземпляра начинали ветвиться почти сразу же. Чтобы выкопать это растение, индейские брухо использовали сухую ветвь дерева. Затем дурман промывали, разрезали и использовали в ритуале, своими корнями уходящем в далекое прошлое. Карлос все это фиксировал со слов информатора: ритуалы и суеверия, медицинский фольклор и фармакологические данные. Но, что самое важное, он записал слова того человека, который, вопреки правилам, согласился откровенничать с пришельцем.

- Возможно, это и был тот, которого он назвал доном Хуаном, - говорит Мейган. - И хотя в своей курсовой Карлос ничего об этом не говорит, я в этом почти уверен, ведь он сообщает, к какому племени принадлежит его собеседник и где оно обитает. Отсюда можно сделать вывод, что его информатор или является самим доном Хуаном, или принадлежит к числу его близких родственников, поскольку он частично является юма, частично яки.

В литературе ничего не говорилось о том, что яки используют церемониальные наркотики, но Карлоса это не смущало. Он нашел настоящего целителя, которого, кстати, было не так уж трудно найти, и этот старик поведал ему эзотерическое знание, которое уже считалось утерянным. Когда Мейган изумленно вскинул вверх свои седые брови, Карлос понял, что он находится на правильном пути. Он открыл новую жилу, которая сулила ему восхитительные возможности: курсовую работу, диплом, возможно, книгу. В тот день, когдаМейганпохвалил его работуи высказалпред-положение, что содержащийся в ней материал окажется ценным вкладом в академическую науку, Карлос осознал свое предназначение. Теперь все сомнения прочь - он будет изучать антропологию.

Часть Вторая. Замороченные аллегорией.

15

По утверждению Карлоса, он встретился с доном Хуаном на автобусной станции на границе Аризоны летом 1960 года. Это произошло во время одной из его поездок на Юго-Запад (здесь и далее имеется в виду Юго-Запад США) с целью сбора информации, Друг, которого Карлос в своих книгах называет просто Биллом, указал на дона Хуана кивком головы, когда старик вошел в помещение станции, и сказал, что этот индеец очень много знает о пейоте. Билл, который очень напоминает описанного Карлосом Аллена Моррисона, был его проводником и помощником при изучении трав. Как и Моррисон, Билл знал лишь несколько слов по-испански и в тот день, стоя под неярким предвечерним солнцем, произнес какую-то абсурдную фразу на этом языке. Дон Хуан не понял его, и тогда в разговор включился Карлос и объяснил, что является специалистом по использованию галлюциногенного кактуса, поскольку занимался обширными исследованиями и изучением его в УКЛА. Индеец казался не слишком заинтересованным, особенно когда Карлос сказал, что им обоим было бы полезно встретиться и поговорить о пейоте. Карлос говорит, что дон Хуан просто поднял голову и уставился на него зловещим взглядом шамана, от которого у него все похолодело. Это непреклонный взгляд чрезвычайно жесткого человека.

В «Учении» говорится, что дон Хуан родился на Юго-Западе в 1891 году. Когда ему было примерно восемь лет, он вместе с тысячами индейских семей из Соноры отправился в Центральную Мексику. Мексиканские солдаты по непонятной причине сначала избили, а затем и убили его мать, а его самого посадили на поезд, отправлявшийся на юг. Отец его, которого они ранили выстрелом и впихнули в битком набитый поезд, умер по дороге в Центральную Мексику, где дон Хуан вырос и жил до 1940 года, а затем переселился на север.

«Одна из проблем, связанных с доном Хуаном, - говорит Мейган, - и одна из причин критики его как поставщика информации, заключается в том, что сам он человек уникальный, Он в действительности не является членом никакого племенного сообщества. Родители его тоже не принадлежали никакой племенной группе, поэтому часть времени он жил среди калифорнийских индейцев и часть времени среди мексиканских индейцев. Его нельзя назвать настоящим яки. И, более того, это человек, который поднял свой интеллектуальный уровень. Мне приходилось видеть индейцев, похожих на него, но они редко встречаются. Вам не найти среднего человека, который был бы философом или мыслителем и интересовался бы материями, превышающими самый поверхностный уровень».

В середине декабря I960 года, изучив специальную литературу, Карлос отправился домой к дону Хуану, но его ученичество по-настоящему началось только в июне следующего года. В течение этих первых шести месяцев Карлос виделся с ним по различным поводам, но всегда в качестве антрополога, а не как ученик. Сначала поводом был сбор информации для письменной работы на курсе Мейгана, а затем с одобрения профессора он продолжил эту связь с более чем туманным представлением о том, что материал может быть напечатан.

Индеец-информатор не указывался в его работе для класса калифорнийской этнографии. Имя Хуан Матус, данное его бвнефактору в более поздних книгах, является псевдонимом, поскольку оно так же распространено в Мексике, как имя Джон Смит в Соединенных Штатах. Мейган не слышал этого имени примерно до 1966 года, и многие друзья Карлоса получили первую реальную информацию о таинственном индейце, только когда в 1968 году на книжных прилавках появилось изданное Калифорнийским университетом «Учение». Но Карлос выбрал это имя до 1963 года. Однажды в начале 1963 года вместе с Адрианом Герристеном он обедал в кафе на Третьей авеню в Лос-Анджелесе, когда разговор зашел об индейцах Центральной Америки. Через мормонскую церковь Герристен подключился к программам помощи индейцам в резервациях в Юте, Калифорнии, Нью-Мексико и Аризоне.

«На мне был шейный платок, и он заинтересовался моими знаниями об индейцах, - вспоминает Герристен. - Он рассказал мне о доне Хуане, который был знахарем. Карлос несколько раз ездил на место их встреч, и они подружились. Дон Хуан стал доверять Карлосу, и тот собирался навестить его и других членов его группы грядущим летом. Карлос сообщил мне, что собирается написать об этом человеке и его фантастической истории, но ничего больше не сказал».

Карлос говорит, что начал делать записи 23 июня 1961 года. Правила были достаточно простыми и не изменились существенно за все время его ученичества. Нельзя было делать никаких фотографий и магнитофонных записей. Вначале он записывал украдкой, а потом, полагаясь на память, восстанавливал все разговоры и происшествия. После того как дон Хуан разрешил делать записи, Карлос получил возможность подробно и обширно излагать их разговоры, указывая дату, чтобы читатели могли хронологически следить за медленным и мучительным превращением западного студента и рационалиста в ученика, верующего и настоящего мага.

Однако когда пытаешься согласовать то, что происходило по словам Карлоса, с тем, что, по-видимому, было на самом деле, сразу же возникают проблемы. Например, действительно ли дон Хуан рассказывал о дурмане, сильнодействующем растении, играющем важную роль в подготовке новичка к восприятию состояния необычной реальности? Если так, то когда Карлос услышал об этом? Дон Хуан, видимо, давал свои инструкции еще до среды 23 августа 1961 года, даты, приведенной в «Учении». Во всяком случае, Карлос знал все это еще до того, потому что включил этот материал в свою работу для Мейгана. В его студенческую работу на последнем курсе вошел весь рассказ об этой траве в четырех аспектах: предупреждение дона Хуана о том, что это растение дает человеку вкус силы, значение корней, процесс приготовления и ритуал подготовки к принятию - больше об этом не знал никто. Эту информацию, по словам Карлоса, он получил в 1961 году, однако имел ее еще за год до того.

«Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что он получил эту сенсационную новость о дурмане потому, что дурман на самом деле не имел особого значения с точки зрения его информатора, - говорит Мейган. - Это одна из наименее значимых вещей среди огромных познаний этого малого, и поэтому, когда Карлос появился на сцене и оказался крайне заинтересованным, он выдал немного информации, не думая, что из этого может что-то получиться».

Действительно ли сведения Карлоса вообще что-то значат, или это очередная дымовая завеса, - остается под вопросом.

Возможно, что его информатором в студенческой работе был не дон Хуан, а кто-то еще, кто обрисовал в общих чертах то, что дон Хуан повторил позднее. Но Карлос пишет первую книгу так, словно все это совершенно ново, как будто он ничего не знал о дурмане прежде.

Еще больше все запутывает утверждение Карлоса о том, что дурман был даже не первым психотропным средством, о котором он узнал от своего индейского информатора. В «Учении» он пишет, что свой первый психотропный опыт он получил от пейота, и произошло это за несколько недель до разговоров о дурмане. Но если бы это было так, если бы Карлос действительно узнал о пейоте прежде, чем о дурмане, то почему же он не упомянул об этом в своей студенческой работе для Мейгана? Почему он ждал, пока выйдет его книга, чтобы изменить хронологию и представить все так, чтобы это выглядело как постепенное посвящение на пути шаманов? Возможно, что первая книга Карлоса и, предположительно, последующие явились смесью действительности и воображения, информации, тщательно собранной в пустынях Аризоны, Калифорнии и Мексики и в библиотеках УКЛА, а затем переработанной в форму четкого повествования. Может быть также, что написанные им книги представляют собой тщательные и достаточно точные записи, сделанные за годы его ученичества.

С уверенностью можно сказать только то, что Карлос Кастанеда из реального мира в конце 60-х совершал поездки из своей квартиры для общения с индейцами. Он проводил меньше времени у себя дома на Южной Детройт-стрит и только иногда навещал своих друзей и даже тогда казался не слишком заинтересованным в текущих оккультных новостях. Тогда еще что-то говорили о Пухариче, но интерес Карлоса к астральным проекциям, телепатии, картам ЭСП и т. п. ослабевал. Какое-то время он пытался объяснить мне важность своих поездок, но мне было не очень интересно. Единственное, что я знала, - это что с некоторых пор он стал очень мало бывать дома, и мне это не нравилось.

Однажды днем он приехал из пустыни со связкой сушеного дурмана, как мне показалось, но я не была уверена. Он хотел поэкспериментировать и, уложив меня на кушетку, зажег пучок от газовой плиты, а затем начал размахивать этим дымящимся факелом возле моей головы. Он велел мне вдыхать дым и просто отпустить себя. Карлос хотел, чтобы я просто парила, предаваясь свободным ассоциациям, и говорила обо всем, что приходит мне в голову. И я сказала о чем-то похожем на занавеси. А комната начала сворачиваться в самое себя, и фигура Карлоса таяла на фоне стены, становясь молочно-голубой, кивая головой и записывая в желтый блокнот, записывая каждое выливавшееся из меня предложение. Проснувшись через несколько часов, я спросила Карлоса, что это было. Но ему, по-видимому, было не очень интересно говорить об этом. Он, фактически, вел себя так, как будто все случившееся совершенно не имело значения. Он не показал мне своих записей и не объяснил, к чему был весь этот грандиозный эксперимент. Это был единственный случай, когда он принес психотропное вещество домой.

Мы стали чаще ссориться с Карлосом, иногда по несущественным поводам, но в основном из-за его частого отсутствия во время поездок в. индейские резервации. Наконец, он решил переселиться и снять где-нибудь комнату на время, хотя бы пока не закончит свою научную работу. Поэтому в июле он взял свою печатную машинку, коробки с латиноамериканской поэзией и биографиями, принадлежности для письма и лепки и уехал на квартиру Мариэтты на Мэдисон-авеню. При подобных обстоятельствах это был лучший выход, потому что он сказал мне, что действительно занимается чем-то важным, и предупредил, что будет отлучаться еще более нерегулярно. Мне также не нравилось, что он приносит домой эти травы; поэтому, когда начался новый учебный год, я перебралась из квартиры на Южной Детройт-стрит в Уиллоубрук, не очень далеко от Карлоса.

Я была уверена, что наш брак так и не будет удачным. Мы были вместе лишь шесть месяцев, а он уже все выходные пропадал в своих полевых выездах, не имея возможности или не желая говорить со мной о том, чем же именно он занимается. Познакомившись со стройным белокурым бизнесменом по имени Адриан Герристен, я потребовала от Карлоса развода. Он отказался. Но в течение недель, последовавших за нашей разлукой, я продолжала настаивать, и наконец, изрядно надоев ему, я добилась согласия. Заверив меня в том, что это простая процедура, Карлос снова отвез меня в Тихуану к тому же самому чиновнику, который поженил нас менее года назад, и сказал ему, что на этот раз хочет развестись. Отведя старика в сторону, Карлос объяснил ситуацию и попросил его подготовить бумаги для развода, которые мы тут же и подписали. Карлос заплатил, сказал мне, что развод будет действителен сразу после того, как бумаги будут законным образом оформлены, и мы вернулись в Лос-Анджелес.

Осенью и зимой того года Карлос стал уделять еще больше времени своей полевой работе. Именно в тот период, по его словам, он познакомился с Мескалито - с Силой, Учителем и Защитником в пейоте. Карлос обсуждал с доном Хуаном встречу с Мескалито, принявшим форму собаки, которая лаяла, боролась и играла с Карлосом - хороший знак. Он пишет, что к августу 1961 года у него установились очень хорошие отношения с доном Хуаном, но его первые набеги в магический мир его индейца часто оставляли его в меланхолии. Было что-то необъятное во всей системе; ритуал был очень сложным, и это все больше и больше тяготило Карлоса. Большую часть свободного от учебных занятий времени он отдавал полевой работе. Мы почти никогда ке виделись, и только от друзей он узнал, что я вышла за Герристена вскоре после того, как мы расстались, и что я беременна.

Он много думал обо мне в то лето, спрашивая себя, действительно ли его работа с индейцами настолько важна, чтобы потерять меня. В те времена Карлос старался проводить каждый уик-энд в пустыне, и тем не менее он решил не уезжать из Лос-Анджелеса в уик-энд после его первого опыта с пейотом, потому что я могла родить в любой момент. И я родила - в субботу 12 августа в Голливудской Пресвитерианской Мемориальной Больнице. Я смутно помню, как Кар-лос навещал меня в больнице в центре города после рождения К. Дж.

Через пару лет Карлос поразил меня новостью: мы на самом деле не были разведены! Мексиканский развод был фокусом, который должен был успокоить меня, пока он занимался своей полевой работой. Он намеревался сказать мне об этом рано или поздно. Откуда ему было знать, что я уеду к Адриану Герристену почти сразу же? Откуда?

Сидя рядом со мной, Карлос объяснил мне, что мы по-прежнему законно женаты, и, более того, предъявил свои отцовские права на ребенка. Я была ошеломлена. Голова пошла кругом. Только спустя недели это дошло до меня, и только через месяцы мы трое - Карлос, Адриан Герристен и я - достигли какого-то понимания ситуации. Положение было более чем щекотливое, это было проклятьем для моего образа мыслей, и потребовался почти год приездов Карлоса в мою новую квартиру на Доэни-драйв, чтобы мое отношение к этому начало меняться. С самого начала Карлос сильно привязался к К. Дж., которого называл своим духовным сыном. Он с наслаждением следил за ростом маленького К. Дж. В десять месяцев К. Дж. уверенно ходил, а затем и заговорил. Карлос начал брать мальчика в университетский городок и знакомить со студентами и другими своими друзьями. Когда же кто-нибудь неизбежно замечал, что у К. Дж. светлые волосы и голубые глаза, он пожимал плечами и говорил, что мальчик - плод его рецессивных генов. Карлос никогда не упоминал обо мне. Матерью, говорил он, была женщина из Скандинавии, которая жила где-то за пределами городка, женщина, которая по описанию похожа на Джиб Эдварде, с которой он был знаком в Лос-Анджелесе до встречи со мной.

Мейган помнит эту историю, как и миссис Липтон, которая работала секретарем в издательстве «Юниверсити оф Калифорния Пресс», в подвале библиотеки Пауэлл в УКЛА. Она вспоминает, как Карлос несколько раз приводил К. Дж. в офис, когда обсуждались условия издания его первой книги. Но разговоры о его личной жизни обычно кончались, когда он упоминал о скандинавской матери и о мальчике, которого он называл Карлтоном Джереми Кастанедой. Кар-лосу также пришлось подписать бумагу, где он присягнул, что является отцом ребенка. Интересно, что там он назвал себя студентом, родившимся в Перу.

«Причина, по которой я люблю чочо (так Карлосу нравилось называть Карлтона Джереми Кастанеду), состоит в том, что он несет и будет нести твое отражение, - сказал он мне однажды вечером. - Я надеюсь научить его и работать с ним, и осуществить с ним все, что я надеялся осуществить с тобой». Карлос мог быть экспансивным и впечатляющим, когда хотел, но действительно имел в виду именно это, когда обещал посвятить свою полевую работу К. Дж. Этой стороны Карлоса я никогда не замечала: любящий отец, который по-настоящему заботился о К. Дж. Я знала льстеца, заискивающего лгуна, но этот, души не чающий в К. Дж., часами играющий с ним дома или берущий его в студенческий городок, был для меня нов. Он, казалось, никогда не был так доволен, как во время встреч с К. Дж. В реальной жизни К. Дж. давал ему некий определенный центр и имел определенное значение. В своих книгах Карлос туманно называет его «мой маленький мальчик», тот, кто стал последней связью в его извилистой аллегории, последней ниточкой между ним и реальным миром, которую необходимо было разорвать, чтобы стать магом.

В то время, когда происходило все это, дон Хуан, по словам Карлоса, мягко высказался о необходимости избавления от привязанностей. Он объяснил, что ученичество Карлоса будет включать в себя процесс «стирания личной истории», подразумевающий разрыв всех связей с общепринятым реальным миром. В декабре индеец велел ему обрезать кусочек за кусочком свое прошлое, пока наконец у него не останется ни истории, ни связей, ни ограничений - пока он не станет абсолютно свободным ощущающим существом, движущимся в постоянном состоянии присутствия. Как только создаешь туман вокруг прошлого, сказал дон Хуан, широко открывается будущее, таинственное, глубоко волнительное.

Конечно, это было то, что Карлос и так делал в течение многих лет, хотя и по другим причинам и на низшем уровне. Карлос обнаружил, что люди имеют совершенно определенные представления о вас и о том, как вы действуете, и он знал, что когда это происходит, то устаешь до невозможности от их предубеждений и желаний. Индеец говорил о том, что необходимо создать туман и потеряться в нем, и никто не сможет ничего сказать о вас с уверенностью.

По совету дона Хуана, надо начинать с простых вещей, с деталей личных ежедневных дел, например со встреч, а затем переходить к изменению фона, личных отношений. Хосе Бракамонте назвал Карлоса лжецом, но дон Хуан говорит, что лишь те, у кого есть личная история, могут лгать. И он говорил нечто большее, нечто, выходившее за рамки представлений Карлоса, что нет никаких биологических императивов и что рассказы о семье и о родине «эмоционально» правдивы, даже если факты не соответствовали истине - старый индеец говорил, что не бывает императивов. Это была самая серьезная магия, и она требовала отказа от родственников, близких друзей и от К. Дж. Я говорю об отказе от К. Дж., потому что, если бы Карлос вступил в отношения «отец-сын», ему пришлось бы обещать то, чего он не мог выполнить: перестать ходить на свидания, давать любовь, которую он не имел права давать.

В поле Карлос узнал о трех психотропных растениях, помогающих выдернуть человека из колеи обычного восприятия: о пейоте и его силе Мескалито; о дурмане и его возможности дать союзника; о грибах Psilocybe mexicana, весьма похожих на ту «плоть богов», которая подарила «несказанные видения» Уоссону в Южной Мексике примерно за шесть лет до того. Союзником, о котором говорил дон Хуан, было совсем не психотропное растение, а сила, которую можно использовать как помощника или советчика или как источник энергии. Союзник был бесформенным и мог принимать почти любую форму в зависимости от способностей восприятия посвящаемого.

Везде были духи, знаки и разные силы. Но Карлос писал о них в классическом смысле - как о части древней системы верований курандеро, и, таким образом, все дело получило такую представительную основу, до которой Э СП-магии, экспериментам с грибами Пухарича и прочей оккультной братии было далеко.

Когда Карлос рассказал дону Хуану о белом соколе у себя дома в Кахамарке и о том, как не смог заставить себя выстрелить в него, дон Хуан кивнул и заверил его в том, что он поступил правильно. Птица была знаком, и Смерть Карлоса предостерегла его от выстрела. Смерть и трансформация представляют собой важные магические идеи. Смерть -это сущность, советчик, который стучится, когда время истекло, наблюдатель, который уравнивает все, сводя до бренного уровня. О том, что смерть всегда грозит своим стуком, говорит древнее правило, и Карлос писал, что именно дон Хуан научил его всегда жить с таким ощущением.

Большая таинственность окружала также идею трансформации. В ноябре 1961 года Карлос уехал из студенческого городка и отправился домой к дону Хуану, что стало уже обыкновением для выходных. Он нашел невестку дона Хуана, мексиканку из Юкатана, которая вправляла ему вывихнутую лодыжку. Он упал, или, как он сказал, его толкнула женщина, ла Каталина, могучая колдунья. По утверждению дона Хуана она превратилась в черного дрозда. Карлос сначала отнесся к этому скептически, но все-таки стал слушать. Способность ла Каталины превращаться не была чем-то новым для брухо, которые давно научились превращению из человека в животное и верили, что душа может отделяться от физического тела и совершать путешествия. Всего в нескольких милях от родного городка Карлоса Кастанеды в районе Укаяли в Восточном Перу индейцы конибо-шипбо говорят, что для души шамана после принятия аяхуаски обычно свойственно покидать тело в виде птицы. Индейцы амахуаска на востоке перуанской Монтаньи говорят то же самое, как и десятки других племен, например сапаро в Восточном Эквадоре, сиона в Колумбии и кампа в Перу. Поэтому дон Хуан был лишь одним из длинной цепи шаманов, передающих знание о даре полета. В какой-то момент даже сам Карлос взлетел.

Карлос писал, что б июля 1963 года он натер пастой из дурмана все свое тело и, передвигаясь огромными пружинистыми шагами по пустыне, мощным эластичным толчком вдруг оторвался от земли, оказавшись в воздухе, в огромной багровой пустоте мексиканского неба. По его словам, он дико промчался по воздуху, прижав руки к бокам и откинув назад голову. Карлос пишет, что якобы именно дон Хуан первым провел связь между дурманом и пониманием полета индейцами яки. Но на самом деле один из друзей Карлоса, антрополог Майкл Харнер, а не дон Хуан впервые упомянул при нем о том, что читал что-то, как яки мажут себе живот этим составом, чтобы «получать видения». Эта идея заинтриговала Харнера, и в 1961 году он принял аяхуаску с индейцами конибо из Восточного Перу. Поэтому он просил Карлоса проверить возможность того, что мазь из дурмана является для яки аналогом аяхуаски. Все это было новостью для Карлоса, когда Харнер однажды упомянул об этом в студенческом городке, но через шесть лет Карлос не только изучил отчеты о таком ритуале, но и сам принял в нем участие. В своей первой книге он дал длинный подробный рассказ о полете под воздействием мази из дурмана, о которой рассказал ему, посоветовал и от начала до конца приготовил для него его собственный дон Хуан.

Карлосу было ясно, что из этого может получиться отличная книга. Он чувствовал, что подошел к... этому... ближе, чем когда-либо любой другой антрополог или фармацевт, ближе чем старина Людвиг Левин со своими исследованиями дурмана или Уэстон Лабарр со своим пейотным культом, или даже его друг Майк Харнер с аяхуаской. Но единственная проблема заключалась в том, что у него не было денег. Ему нужно было время для того, чтобы заниматься научной работой и писать; собрать все свое воображение и яркость и вложить в полевые заметки и страницы, написанные после занятий в библиотеке, но учеба и работа отнимали у него это время. Он хотел обеспечивать всехм необходимым К. Дж., закончить аспирантуру и продолжать свою работу в пустыне, но недостаток денег затруднял это. «Он умирал от голода», - вспоминает Мейган. Он нанялся работать таксистом, а затем клерком в магазине спиртных напитков. Карлос прекрасно знал, что может составить такую глубокую и оригинальную монографию, такую тонкую смесь искусства и антропологии, что весь факультет просто ахнет. Но сможет ли он сделать это, - оставалось под вопросом.

Осенью 1963 года Карлос взял с собой на выходные К. Дж. Я часто разрешала ему брать К. Дж. на несколько дней, и они вдвоем уходили домой к Карлосу или в УКЛА, где обедали в студенческом клубе и обходили многочисленных членов факультета и приятелей-студентов. Но эти выходные были не такими. Когда он вернулся с К. Дж, через три дня, то сказал мне, что вместе с ним навещал своего индейского друга в пустыне. Он рассказал дону Хуану о своем чочо, которого очень любил, и подробно поведал обо всем, что, он надеется, мальчик совершит в будущем. Но он беспокоился из-за денег. Карлос надеялся устроить К. Дж. в частную школу, где ему будут уделять много индивидуального внимания, и он получит лучшее возможное образование. И тогда зашел разговор о стирании личной истории и о том, как это скажется на его отношениях с К. Дж.

Карлос сказал мне, что дон Хуан выслушал все это, выслушал все его надежды и опасения, а потом кивнул и улыбнулся. Он взглянул вниз на К. Дж., который возился в пыли. «Не волнуйся о вороненке, - сказал индеец. - Не имеет значения, где он и что делает. Он станет тем, чем ему предопределено стать».

И что это была за картина! Здесь были дон Хуан, Карлос Кастанеда и двухлетний Карлтон Джереми Кастанеда, сидящие на корточках в пустыне с этой странной живописной неогалактической короной, возвышающейся надо всем. Карлос был поглощен некой интеллектуальной битвой между индульгированием в обычном мире и ценностями Отдельной Реальности, а его брухо отвечал на все так же, как и всегда, совершенным, кратким заключением - «Он станет тем, чем ему предопределено стать. Ну, конечно же!»

Однажды, когда К. Дж. было два года, он был вместе с Карлосом в УКЛА, и, стоя на ступеньках Хейнз-Холла, мальчик сказал: «Посмотри на Солнце. Оно старое и слабое. Завтра утром оно будет молодым и красивым».

Это были настолько невинные, почти первобытные восприятие и слова, что они привели Карлоса в восторг, и он рассказал мне об этом в тот же вечер. Он был изумлен примерно год спустя, когда я рассказала ему, как однажды днем мы ехали с К. Дж. по автостраде Сан-Диего, как вдруг он зажал уши руками и потребовал выключить музыку, звучавшую по радио. По его словам, это та самая музыка, «которая играла, когда они убивали германцев». Как бы это ни объяснялось, Карлос начал говорить о К. Дж. как, может быть, об оперяющемся калифорнийском брухо или что-то в этом роде.

Интересно, что замечание К. Дж. о молодом и старом Солнце, об умирающем Солнце, по-видимому, попало в одну из книг Карлоса - «Путешествие в Икстлан». Только написано об этом не в точности так, как это произошло. В книге об этом говорит дон Хуан, а не Карлтон Джереми.

В «Путешествии в Икстлан» дон Хуан и Карлос вдвоем сидели как-то вечером и наблюдали за сверкающим заходом Солнца, который, казалось, воспламенил землю, как костер. Затем они забрались на вершину скалы вулканического происхождения и заговорили о закате, который дон Хуан назвал знаком, личным знаком для Карлоса, творением ночи. По собственному опыту дона Хуана знаком всегда было молодое Солнце, но для Карлоса это было именно умирающее Солнце, пробивавшееся сквозь низкие облака, чтобы ярко вспыхнуть в свои последние мгновения.

Ясно, что часть этого разговора была импровизацией, но «дон Хуан» реален. Это был реальный индеец, кто-то, к кому Карлос действительно ездил. Как только Кастанеда начал излагать все это на бумаге, дон Хуан из его книг стал иным созданием - могучей, всезнающей конструкцией, собранной из равных частей реального индейца, чистого воображения Кастанеды, библиотечных исследований и десятков разговоров и опыта с такими людьми, как К. Дж., я сама, Майк Харнер, коллеги из УКЛА, его дедушка и другие.

16

«В поле» дон Хуан учил Карлоса практическим техникам и философии, открывая свой огромный запас шаманских тайн. Например, «скашивание глаз», которое Карлос описывает как способ постепенно заставить свои глаза воспринимать два различных и отдаленных образа. Это равносильно тому, чтобы видеть два различных устройства мира, два восприятия мира, или, может быть, это все время и были два разных мира. С помощью этой техники нужно было определить тонкие перемены в окружении, слабые различия, не видимые нормальным зрением, привязанным к единственному взгляду на мир. Поэтому когда дон Хуан стал говорить о сумерках как о трещине между мирами, он имел в виду, что все важное происходит между двумя различными восприятиями мира.

Наряду со «скашиванием глаз» Карлос говорит о том, что узнал о неделании, процессе забывания стандартных различий, таких, как, скажем, «галька» в противоположность «булыжник? или дерево на фоне неба. Идея заключалась в том, чтобы просто позволить двигаться великому Потоку. Этот процесс должен помочь уничтожить социализацию, вернуться к первобытному восприятию и пониманию того, что время, движение, цвет и различия пространства и тени представляют собой одно и то же. Действительное значение имела остановка мира, с помощью которой достигается то, что брухо и маги Южной Америки достигают посредством дурмана и аяхуаски, то есть видение.

Но иногда весь этот магический жаргон начинает через некоторое время оказывать анестезирующее действие. Все это сводилось к подтверждению старой банальности о том, что вещи редко являются тем, чем они кажутся. В «Учении» говорится, что мир, представляющий собой реальность здравого смысла, является результатом социального соглашения, и единственная возможность приблизиться к реальным вещам -это отбросить объяснения и предположения, ограничивающие наше видение. По сути дон Хуан говорил о феноменологии, что было интересно потому, что это была та область, к которой Карлос начал тянуться в УКЛА, в основном благодаря своему профессору Харольду Гарфинкелю, одному из ведущих национальных феноменологов. Если говорить упрощенно, Гарфинкель учил тому, что социализация - это процесс, при котором каждого индивидуума убеждают согласиться с общепринятыми описаниями, в действительности определяющими ограничения реального мира. Он имел в виду, что люди обычно приходят к соглашению о реальности и истинности чего-либо, поэтому оно и становится таковым, видение немногих случайных шизофреников, кататоников и детей с аутическим мышлением в счет не идет.

Как аспирант, Карлос нашел себя, приняв в стенах университета цель более изощренной феноменологии. Он даже читал и обсуждал с доном Хуаном некоторые места из «Идей» немецкого феноменолога Эдмунда Гуссерля. Один из учеников Гуссерля, зная об интересе Карлоса, дал ему кусок черного дерева, который когда-то лежал на письменном столе Гуссерля. По словам Карлоса, он передал его дону Хуану. Карлос вспоминал, как старый индеец любовно рассматривал его, совсем как Гуссерль поколением раньше, А потом дон Хуан положил его среди своих драгоценных предметов силы, применяемых для прорицания. Замечательно, не правда ли, что пресс-папье одного из ведущих феноменологов столетия совершило как бы путешествие вспять во времени, оказавшись, благодаря шаманскому буму, объектом магии мексиканских пустынь.

Одновременно с полевой работой среди индейцев Кар-лос изучал традиционных академистов, таких, как Талькотт Парсонс и философ-лингвист Людвиг Виттгенштейн. Он начал применять классические термины к феноменам мира дона Хуана.

«Я начал понимать магию в терминах мысли Талькотта Парсонса о глоссах, - говорит Карлос. - Глосс - это совокупная система восприятия и языка. Например, эта комната является глоссом. Мы собрали в общую массу серию изолированных восприятии - пол, потолок, окно, лампы, ковры и т. д. - и сделали из них единое целое. Но нам пришлось научиться точно так же собирать мир. Ребенок прощупывает мир с помощью немногих уже заложенных мнений, пока не научится видеть все в соответствии с общепринятыми описаниями. Мир представляет собой соглашение. Система глоссирования отчасти напоминает хождение. Нам приходится учиться ходить, но, научившись, мы пользуемся при ходьбе лишь одним способом. Нам приходится учиться видеть и говорить, но, научившись, мы подчиняемся синтаксису языка и образу восприятия, который он содержит».

Работа в университете дала ему новый язык и понимание в подходе к результатам его полевой работы, но в языке были ограничения. Карлос говорит, что однажды читал дону Хуану фрагмент из Виттгенштейна. Старик только рассмеялся.

«Твой друг Виттгенштейн слишком крепко затянул петлю у себя на шее, так что уже никуда не может двигаться».

17

В конце каждого года дон Хуан вместе с Карлосом готовили «дымок», завершая цикл собирания и хранения компонентов грибной смеси. Об этой процедуре, по словам Карло-са, он узнал в первый год своего ученичества, а в декабре 1962 года он сам прошел через весь цикл. В следующем декабре настало время начинать цикл снова.

Тайная курительная смесь, изготавливаемая по требовательному ритуалу, включает в качестве важнейшего элемента мелкие грибы Psilocybe mexicana. Первый раз он курил ее 26 декабря 1963 года из тонкой деревянной трубки, которую дал ему дон Хуан. Сидя в желтом, мутном неярком свете керосиновой лампы в доме дона Хуана в Соноре, Карлос зажег смесь в трубке угольком из печки и, почти не сознавая этого, начал соскальзывать в наркотическое состояние. Дым изменил его осознание перспективы, горячего и холодного, и сквозь закрытые веки он уставился на огоньки света на кроваво-красном поле, а затем на мощный поток лиц и декораций, мелькавших и проносившихся в одном безумном, головокружительном движении. Вдруг его подняло в воздух и с ужасной скоростью пронесло сквозь атмосферу, а затем медленно, словно лист на ветру, раскачивающийся из стороны в сторону, как игрушечный конь-качалка, он опустился на землю.

После этого он проспал два дня, а когда наконец проснулся, индеец не был расположен говорить об этом. Дон Хуан только сказал, что грибы мягко преобразили его. Они дали ему возможность оставить тело и парить. Именно это и произошло с Карлосом, или, по крайней мере, он это так ощущал. Дон Хуан объяснил, что в реальности так или иначе существует все, что человек чувствует.

Если смотреть в корень, это все одно и то же. Не важно, видение ли это перуанского Скользящего Потока или Отдельной Реальности дона Хуана, потому что они идентичны:

то же восприятие всем телом всего и то же понимание мира без интерпретации - просто чистое течение взаимосвязанного мира. Это знал Виттгенштейн. Это знал Хаксли. Когда Джоун Догерти встретилась с Карлосом Кастанедой в первый раз весной 1962 года, на нее большее впечатление оказал его спокойный серьезный характер, чем его горячее желание довести до конца свою работу с индейцами. Он редко говорил об этом проекте. Обычно он говорил о К. Дж. или о самой Джоун. Я тогда еще очень интересовалась астрологией и психическими феноменами, но Карлоса интересовали совершенно другие вещи.

Джоун не задавала много вопросов и не принуждала Карлоса говорить о том, о чем он, по-видимому, не был склонен говорить. Вот почему Карлосу было так удобно с ней, а также потому, что она интересовалась изобразительным искусством и скульптурой. Она нарисовала маслом пару клоунов для спальни К. Дж., и Карлос, глядя на них однажды днем у меня дома в Беверли-Хиллс, признался, что хотел бы иметь больше времени для занятий искусством.

«У него были очень глубокие чувства, - говорит Джоун. - В нем заключалось гораздо больше, чем можно было увидеть. Казалось, он все знает, казалось, у него есть шестое чувство. При разговоре с ним казалось, что все программируется на компьютере. Он вбирал в себя все, любую тему. Он анализировал не то, что вы говорили, а то, что вы имели в виду. Временами оставалось только удивляться, не прикидывается ли он. Казалось, во всех событиях, даже самых незначительных, он видел какой-то смысл».

Когда в 1961 году Джоун сказала нам с Карлосом, что выходит замуж, Карлос, кажется, удивился почему-то. Несколько дней он ничего не говорил об этом. А потом после того, как были получены все поздравления, он сказал, что очень обрадован этой новостью. Это выглядело так, словно ему нужно было все серьезно обдумать, словно он должен был рассмотреть все последствия, прежде чем высказать свое мнение.

«Ты будешь хорошей матерью», - сказал он ей торжественно. Так и получилось. Высшая добродетель. Карлос ценил то, что Джоун никогда не ставила под сомнение его честность. Она никогда не закатывала глаза, если он говорил о каком-то мелком событии и придавал ему огромный смысл, как будто он видел все не так, как все. Она верила ему, и он ценил это. Карлос в любом случае пытался найти истинную правду. Бывает эмоциональная правда, фактическая правда, феноменологическая правда, правда брухо, как у дона Хуана, и приторная правда повара из буфета. Каждый, кажется, знает, что такое правда, но у всех она разная, и кто такой Хосе Бракамонте, чтобы называть его «великим лжецом»?

При всем своем отношении к трезвой истине и академической объективности, Карлос был все же очарован мистиками. Оглядываясь назад, можно сказать, что ни Пухарич, ни Раин не были провидцами, как он когда-то думал, зато Хаксли заслуживает этого звания. Был еще некто, кто завладел его вниманием. Когда он сидел у меня на кушетке, терпеливо слушая мой рассказ о Невилле и сочувственно улыбаясь, в этот самый момент другой философ-маг появился на сцене. Поначалу казалось, что у него есть все рекомендации, положение в академии и некоторая своеобразная отреченность, и Карлос начал читать все, что мог найти о докторе Тимоти Лири.

Еще до того, как в 1963 году Лири выгнали из Гарварда, Карлос обратил особое внимание на эксперименты странного доктора с псилоцибином, которые стали результатом первого опыта Лири с психотропными растениями, когда он ел Psilocybe mexicana в 1960 году в Куэрнаваке, в Мексике. Лири и его гарвардский коллега Ричард Алперт основали в Ньютоновском Центре близ Бостона Международную Федерацию Внутренней Свободы, вся деятельность которой была направлена на «многосемейную трансцендентальную жизнь». Идея была взята из утопического романа Хаксли «Остров», в котором жители утопического острова Пала едят галлюци-ногенные грибы, практикуют тантрический буддизм, гипноз, евгенику, безболезненные роды и совместное воспитание детей во многих семьях. К осени I960 года образовалась информационная сеть ученых и исследователей, принимавших психоделики. Лири разделил их на три основные группы: независимые философы, такие, как Хаксли и Уоссон, которые понимали важное теологическое значение химического откровения; врачи, обладавшие видением психоде-лического возрождения; и менее благоразумные богоискатели, которые, как и сам Лири, собирались «зажечь» мир.

Сначала от Лири и Алперта требовали безупречности в этом деле. Гарвардские чиновники хотели, чтобы исследования психоделиков проводились в рамках оговоренных условий и лабораторной респектабельности. Но Лири этого было недостаточно. Свободные эксперименты с ЛСД и последующая их огласка вынудили президента Гарвардского университета Натана Пьюзи впервые за время с середины XIX века воспользоваться правом исключить члена факультета за «серьезный проступок и пренебрежение своими обязанностями». К тому времени, когда Лири и Алперта изгнали, они уже выдали 3500 доз псилоцибина 400 испытуемым, в основном аспирантам психиатрического, теологического, медицинского факультетов и факультета изобразительного искусства. Связанные по рукам и ногам правительственными ограничениями и изгнанные из академического общества, просветленные поселились в небольшом отеле в успокоительной мексиканской рыбацкой деревушке Сихуантанехо, где Международная Федерация Внутренней Свободы организовала учебный центр. Но за этим странным использующим психотропные средства анклавом следило недоверчивое око мексиканских властей, и 13 июня 1963 года правительство дало 20 американцам из команды Лири 5 дней на то, чтобы покинуть страну.

Осажденные Лири и Алперт с двумя сыновьями Лири и другими парами вернулись в родные пенаты и поселились в уединенном и обширном поместье в 300 акров в Милбруке (штат Нью-Йорк, к северо-востоку от Покипси). Теперь группа называлась «Касталия» в честь колонии интеллектуалов из романа Гессе «Игра в бисер». Они сидели на корточках на милой Матери-Земле, практикуя чрезвычайно серьезное расширение сознания. С осени 1964 года они начали ежеквартально издавать «Психоделическое обозрение» и осуществлять множество проектов с целью поднятия своего престижа - например, занялись приведением в порядок лужаек и засадили три акра кукурузой и другими культурами. Все это было весьма полезно, очень разумно и научно, и этот покров возвышенности и серьезности распространился на все их дело.

Лири прекрасно понимал то, что всегда знали мессии, - недостаточно видеть свет, необходимо обеспечить спрос на идею. И он делал это. Он лелеял новую аристократию ЛСД, он фанатично обращал в свою веру и ездил на Западное побережье и в Нью-Йорк к своим друзьям. Именно там, в Ист-Виллидж, в самом центре самой хипповой общины на свете, Карлос Кастанеда столкнулся с великим Тимом Лири. Карлос, приехавший в город навестить своих друзей, к тому времени имел уже значительный интерес к Лири. Его гарвардские эксперименты, его изгнание и стремительный отъезд в Мексику, а также последующее возвращение в Милбрук стали темой горячих обсуждений в УКЛА. Не было дня, чтобы в Хейнз-Холле не говорили о нем.

Карлос, когда приходил ко мне на квартиру поиграть с К. Дж., говорил о Лири, его психоделиках и о выходе его экспериментов за границы лаборатории. Выход такого дела из стен лаборатории в частные владения, или в пустыню, или куда бы то ни было еще, не важно куда, Карлос считал очень значительным. Освобождение из мрачной скорлупы стен. Старые пердуны только фыркали на эту идею.

Но дело было в том, что эксперименты Лири не вполне отвечали требованиям научной обоснованности. Но, по крайней мере в представлении Карлоса, они вполне отвечали всем критериям, и поэтому он уделял Лири особое внимание. Лири собирался на Восточное побережье в поисках самого важного в психоделии - визионера, время которого пришло; Карлос продолжал внимательно следить за перемещением с Запада. Он читал о нем в журналах «Тайм», «Ньюсуик» и «Лайф», в специализированных журналах и изданиях и говорил о нем с друзьями. Карлос много размышлял о Лири даже тогда, когда занимался своими собственными психоделическими исследованиями с индейцами. И потому встреча с реальным Лири в Ист-Виллидж для него стала подлинным сюрпризом.

Карлос заранее составил себе представление о том, что они с Лири каким-то образом находились на одной длине волны - оба были учеными, исследовавшими социальное неизвестное. Но он заблуждался.

Во-первых, Лири и Алперт блистали на этой вечеринке, а Карлос был никто. Эго здесь правило бал, а не наука, и все вертелись вокруг Лири, который, ссутулившись, сидел в персиковом кресле с подголовником и демонстрировал свою знаменитую ухмылку. Они говорили о грибах и кислоте (То есть об ЛСД), поэтому, когда Карлос вставил что-то о своих опытах с индейцами, никто не обратил особого внимания. Это было так, как будто его слова нарушили ход вещей. Здесь собрались не для того, чтобы говорить о различиях в познании; Лири проповедовал кислотную революцию. Он болтал что-то об «эликсире жизни» и о «глотке бессмертного откровения». Хипповые молодые ученые в линялых джинсах кивали головами, пока Лири трещал суставами в своем кресле, красноречиво распространяясь о сознании, излагая свое спасительное видение мистического тантрического крестового похода. Он говорил о тантриках, демонах, суфиях, гностиках, герметиках, садху...

Лири был здорово под кайфом. Карлос качал головой и смотрел с отвращением. Тот, должно быть, заметил это, потому что выпрямился в своем кресле и хмуро посмотрел из-под полуприкрытых век, внимательно разглядывая блестящий орлоновый костюм Карлоса, застегнутый на среднюю пуговицу, рубашку пастельного оттенка от Дона Лопера, узкий черный галстук с узлом размером с виноградину.

«Кто вы по астрологическому знаку?» - спросил он. Карлос промямлил, что он Козерог. Тим Лири кивнул и пренебрежительно усмехнулся. «Помешан на структуре», - сказал он и повернулся к Алперту. Хихикая, он стал дразнить его, называя еврейским гомосексуалистом. Тот ничего не сказал в ответ, но просто сидел в углу, медитируя в длинной мантии с весьма серьезным и величественным выражением лица. Время от времени Алперт запускал руку в просторный, как у кенгуру, карман своего одеяния и доставал оттуда бананы и яблоки, которыми всех угощал. И он даже не улыбался.

Вся эта сцена была лишь грубой пародией. Светила и прихлебатели на самом деле просто толклись в центре комнаты, и у всех у них была краснота вокруг глаз, которая всегда появляется на последних стадиях унылого оцепенения под воздействием амфетаминов. Великий Лири «индульгировал», выдавая какие-то бессвязные откровения, а Алперт раздавал бананы в углу. Повсюду толклись люди. Все это было слишком уныло. Карлос Кастанеда, единственный в блестящем орлоновом костюме, решил, что пора уходить.

18

Карлтон Джереми пошел в школу в сентябре 1964 года, но не в обычную школу. Я устроила его в школу Святой Софии Монтессори в Санта-Монике, в элитное заведение, которое, как думал Карлос, даст его чочо лучшее образование. Из случайных заработков Карлос накопил денег и помогал оплачивать обучение, давая ровно 120 долларов в месяц. Он сказал мне, что эти деньги были частью гранта, который он получал в УКЛА на работу с брухо. В действительности же у него было тяжелое материальное положение, и ему было очень не просто зарабатывать достаточно денег, чтобы оставаться в аспирантуре и содержать К. Дж. в школе Святой Софии. Некоторое время он торговал научными книгами вразнос прямо в университете. Он ходил по различным факультетам и рассказывал профессорам и деканам о достоинствах продукции «Оксфорд Юнион», Работа позволяла ему не покидать университетский городок и в то же время давала достаточно денег на питание и оплату квартиры.

В начале сентября Карлос последний раз встречался с Мескалито перед окончанием ученичества. Это произошло в мексиканском штате Чиуауа, почти на самой границе с Техасом, во время четырех пейотных собраний, называемых митотами. Митоты, конечно, не представляли собой ничего нового для ученых. Триста лет назад Бернардино Саагун, испанский священник, изучил пейотные церемонии, и его классическая работа об охотниках пустыни Теочичимека стала нормативной для серьезно изучающих антропологию. Саагун наблюдал за тем, как охотники северной пустыни собирались в густой желтой пыли в 300 милях на северо-восток от гор Сьерра-Мадре, где пели целые сутки, рыдая и превознося священный галлюциногенный пейот ацтеков. Индейцы уйчоль использовали пейот, чтобы найти Татевари; дон Хуан искал Мескалито. Но все это одно и то же: прорицатели, мистики, индейцы шестнадцатого века, грибные культы Гватемалы, арийские охотники за сомой. Легендарный Шаман - все искали одного и того же понимания того, что все включены в божественный порядок вещей.

Об этом много говорится в трудах ученых от Саагуна до Лабарра. Это было изложено на бумаге, разбросано по десяткам различных научных журналов и сотням учебников, и всегда ученые объясняли шаманскую магию в торжественных, почтительно-серых тонах. И потому идея нахождения Мескалито во время четырехдневного митота в мексиканском штате Чиуауа не была совершенно новой. Он знал, что важной с точки зрения антропологии его работу сделает полное и точное описание того, как пейотеро и ученики взаимодействуют на митоте. Карлос предполагал, что это осуществляется через сложную серию сигналов. Он слышал рассказы о том, что участники видели и слышали по существу одно и то же во время таких встреч, длящихся всю ночь, хотя все время оставались совершенно безмолвными. Должна была существовать серия ключей, и Карлос шел на миmom, намереваясь расшифровать их. Три дня он наблюдал, как они пели вместе и говорили нараспев, но не увидел никаких ключей. В воскресенье, на четвертый день митота, к тому времени, когда он жевал уже четырнадцатый батончик пейота, Карлос услышал монотонное гудение самолета. Этот звук, по утверждениям индейцев, обозначал присутствие Мескалито, и, когда Карлос взглянул на серые старые лица индейцев, сидящих вокруг него, он знал, что они тоже слышали это. Дело в том, что это не было реальным звуком, а только некое гудение у него в голове, поэтому было невозможно, чтобы они слышали его. Не было никаких ключей, никаких сигналов, которые он мог бы разобрать, но все лица светились одинаковым пониманием того, что дух Мескалито присутствует где-то здесь,

Может быть, его ум просто смешался от пейота, но по какой-то причине он, казалось, понимал, что имели в виду шаманы, когда говорили, что сущность Lopbophora williamsii была там, вовне, вне зависимости от воспринимающего. Она существовала вовне, в Потоке. И внезапно у Карлоса появилась трезвая мысль о том, что есть что-то ужасно реальное, ужасно серьезное в суевериях индейцев.

Как он писал об этом позже, он оставил группу и пошел в поле искать Мескалито. Он пел ту же песню, которой научился в кругу, и когда он пел, из кустов выступил Мескалито и вытянул свой длинный, похожий на трубу рот, сказал что-то Карлосу на ухо. Это было духовное имя. И пока Карлос стоял в заводи пейотной грезы, ясный свет осветил все поле во всех направлениях и серебряный край пустынного неба зажегся на востоке.

За несколько лет в поле он написал несколько сот страниц полевых заметок, сделал фотографии, снял шестнадцатимиллиметровый фильм и записал несколько магнитофонных интервью. Большую часть этого материала он позднее скрывал. Свои полевые заметки он полностью переработал, стараясь придать им более удобную для чтения форму.

Иногда оп переживал подъемы огромной уверенности в работе, чувствуя, что проект будет опубликован, может быть, как часть монографии УКЛА по антропологии. Но были другие моменты, когда он был подавлен своей работой и самим собой. Это была настоящая пытка в самом широком смысле. В конце концов, он так и не обнаружил ключей и, что еще хуже, сам до некоторой степени стал верить в некоторые наиболее непонятные элементы магии. Вряд ли такая позиция была бы убедительной с академической точки зрения. Он писал от первого лица, вставляя множество диалогов, чтобы сделать свою работу интересной, но добавлял длинные параграфы комментариев, объясняя в холодных рациональных терминах, где, по его мнению, дон Хуан манипулировал его сознанием или где некоторые феномены, которые он видел, были лишь порождением галлюцинации. Он предполагал закончить аспирантуру и осенью 1965 года сдать экзамены на степень магистра, используя свою работу с индейцами как тему для диссертации. Но у него закончились деньги, и после периода отчаянных усилий, когда он рассматривал все возможности, ему пришлось оставить УКЛА.

Одна из моих подруг, Альберта Гринфилд, работала вместе со мной над книгой о телефонной компании. Карлос согласился помочь в написании и редактировании ее. Он надеялся, что его доли будет достаточно, чтобы вернуться в аспирантуру и получить свою степень.

Альберта была стройной молодой шатенкой с короткой стрижкой, глубокими глазами, тонкими скулами и серьезным взглядом. Она работала со мной в «Пасифик Белл», и мы не понаслышке знали телефонную службу, по крайней мере на уровне «оператор - клиент». Мы хотели написать книгу, в которую вошли бы все мыслимые махинации, которые придумывают люди, чтобы обмануть телефонную компанию в вопросах установки телефона, оплаты местных и междугородных звонков и т. д. Рабочее название было «На проводе». Мы с Альбертой зарегистрировали это название в Гильдии писателей в Голливуде. Мы решили придерживаться юмористического, может быть даже анекдотического, стиля в ходе изложения всего спектра хитрых уловок. Детально рассматривались десятки способов мошенничества со звонками по кредитным карточкам. В общих чертах описывались возможности и ограничения различных телефонных линий. Это было «внутреннее» знание о работе телефонной компании, по крайней мере, на элементарном уровне. Но то, что мы уже написали, было бесформенно и громоздко. Требовалась умелая обработка, и Карлос согласился помочь в работе над последовательностью и целостностью изложения. Это не была первоклассная антропология, но это было нечто. Карлос ушел из университета, время от времени возвращаясь в университетский городок, но никогда никому не говорил, что именно происходит.

«Полагали, что он более-менее подходит под категорию бросивших обучение, - говорит доктор Мейган. - Таких очень много. Когда я случайно встречал его, он говорил мне, что работает со своим информатором и пишет работу. Он спрашивал, не посмотрю ли я ее, когда он закончит, и я сказал, что буду рад. Про себя я думал, что он подобен всем, кто задумал что-то великое, но так ничего и не напишет. Это стандартная игра, в которую играют и студенты, и ученые, и писатели».

Над редактированием книги о телефонной компании Карлос работал почти исключительно с Альбертой. Мой вклад большей частью заключался в форме идей, и к лету 1965 года работа была почти завершена. Оставалось только привести в порядок отдельные места и главы, уплотняя изложение, поясняя неясные разделы, и придумать более товарное название. С самого начала Карлос с Альбертой не поладили. Во-первых, Альберта была резкой и любила поспорить. Выглядела она очень костлявой и всегда носила хлопчатобумажные штаны и блузки из рубашечной ткани, которые Карлос терпеть не мог. Их индивидуальности сразу же пришли в столкновение, и споры между ними никогда не утихали. Очень скоро после начала их совместной работы стало ясно, что Карлос не сможет закончить ее.

Как рассказывает Карлос, его работа с доном Хуаном и индейцами достигла самого серьезного и устрашающего уровня, устрашающего потому, что начали появляться все эти сомнения относительно того, что реально, а что нет. Он переживал краткие проблески искаженных ассоциативных связей, которые интерпретировал как неглубокие состояния необычной реальности. Все это происходило в то же самое время, когда он разочаровывался в Альберте и книге о телефонах и волновался за обучение К. Дж. и за свое собственное будущее. Карлос по-прежнему делал свои заметки в поле и в библиотеке и продолжал писать дома, но грандиозный замысел его антропологического романа все еще не обрел завершенной формы у него в голове. У него был материал, было впечатляющее общество, у него были замечательные герои - чего у него не было, так это соответствующей развязки.

Карлос сходил с ума. Он расхаживал по Леверинг-авеню, где жил, потом зашел в дом, сел за рабочий стол и уперся взглядом в груду заметок, сложенных на краю стола. Он только качал головой. И вдруг в самом разгаре всего этого, когда он был на грани полного помешательства под тяжестью грозящей неудачи, именно тогда, когда все рисовалось в самых мрачных красках, к нему пришло озарение. Он просто сходил с ума. Вот и все! Он записал все свои сомнения и написал о своей ослабевающей объективности, он принял все это!

В январе в головокружительной галлюцинации он превратился в ворону. Вороньи лапки выросли у него из подбородка, сначала неустойчивые, выходящие из мягких тканей под нижней челюстью. Затем из затылка появился длинный черный хвост, а сквозь щеки вылезли огромные вороньи крылья. Через месяц это произошло опять, но только на этот раз он по-настоящему летал. Они говорили с доном Хуаном об этом опыте в течение многих дней, говорили о возникающих вновь и вновь тревоге и волнении Карлоса. Ему удавалось сохранять здравый рассудок только благодаря пониманию того, что его переживания с доном Хуаном были следствием двух вещей: психотропных растений и тонких указаний шамана. Карлос пытался поймать его на слове, но безуспешно.

Постепенно он начал понимать, что здесь имело место нечто большее, нежели просто галлюцинация. Это было больше, чем быть абсолютным человеком или абсолютной птицей. Было что-то еще. Может быть, он просто начинал верить во все эти магические разговоры, или, возможно, действительно существовала некая непонятная промежуточная территория, состояние ума, нелинейное, нерациональное и не воспринимаемое никакими чувствами в западном понимании вещей. В любом случае Карлос проигрывал.

Если бы Карлос сохранял достаточное расстояние между собой и индейцами, как Саагун, то в результате получился бы интересный и научный, но совершенно неполный рассказ. Если бы, с другой стороны, он сразу удачно разобрался бы с этой Отдельной Реальностью, если бы он вдруг начал видеть людей как серебряные нити света и т. д., если бы он пошел по этому пути, тогда его попытка продать свой труд консерваторам из УКЛА оказалась бы обреченной на провал. Тим Лири уже пробовал что-то доказать и потерял свое место в академии; Карлос не был уверен, что готов к этому.

Если и были какие-то надежды заработать немного денег на нашей с Альбертой книге, то они растаяли к осени 1965 года. Карлос был вне себя от потраченного времени с Альбертой, от того, как она осыпала его оскорблениями из-за чего-то, и сказал мне, что если она хочет, чтобы книга вышла, то ей придется поискать другого редактора. И вот неожиданно не осталось ничего: ни книги, ни школы, только груда неоконченных записок о брухо. Карлос вернулся в пустыню.

В последние месяцы того, что он позднее назовет первым циклом своего ученичества, Карлос пишет о том, как сидел со скрещенными ногами на своем месте силы возле дома дона Хуана, распевая свои песни, подаренные ему Мескалито, или же пассивно плывя в туманном шаманском потоке. Через несколько часов дон Хуан позвал его из дома, только это был вовсе не настоящий дон Хуан - голос был другой, а фигура, неуклюже двигавшаяся по веранде, была тяжелой и вялой. У индейца был холодный притупленный взгляд, и он издавал странные булькающие звуки в дверях, хныкая и имитируя припадок удушья. Он звал Карлоса, стоявшего снаружи, и наконец фигура дона Хуана удалилась.

Позднее, на рассвете, дон Хуан вышел на веранду и широко потянулся. Однако это тоже был не дон Хуан, а кто-то другой, каким-то образом принявший его облик или сделавший что-то в этом роде. Правой рукой Карлос схватил камень, принимая боевую позицию, и неожиданно закричал и швырнул камень прямо в фигуру дона Хуана, который закачался, завизжал и заковылял в кусты. Через несколько часов дон Хуан, настоящий, вышел из дома.

Это была странная и устрашающая иллюзия. Карлос объяснил это тем, что дьяблвра, или ведьма, просто приняла облик дона Хуана и пыталась одурачить Карлоса. Это было очень логично в мире магов - один человек принимает форму другого и так далее. Но рационалисту возможными показались бы только три объяснения. Первое заключается в том, что дон Хуан, прекрасно сознавая, что инсценирует искусную головоломку, просто притворился кем-то другим, чтобы преподать Карлосу какой-то важный урок. Или, может быть, дон Хуан на самом деле не сознавал своих собственных движений на веранде. Возможно, он впал в какой-то глубокий религиозный страх, вошел в какое-то шизофреническое другое «я», неизвестное реальному дону Хуану. Если бы это было действительно так, то объяснение насчет дьяблеры, принимающей вид его тела, не было бы абсолютной ложью - старик на самом деле верил бы в это. Была еще третья возможность. Может быть - только может быть, - было что-то еще. Возможно, существовало нечто, столь примитивное и выходящее за рамки понимания, что это можно объяснить только с точки зрения магии и колдовства.

Вся эта история с дьяблерой оказала глубокое впечатление на Карлоса. Он цитирует дона Хуана, который по какому-то поводу сказал, что ведьма заставляет невероятно страдать свою жертву. Она эксплуатирует свою жертву, согласно дону Хуану, и Карлос считал, что точно знает, что он имел в виду. Женщины всегда были причиной самых эмоциональных и неприятных эпизодов в его жизни: его мать, его тетки, я, тетушки Альта и Ведьма, Альберта Гринфилд. Карлос давно уже начал смотреть на некоторых женщин в Лос-Анджелесе как на злобных ведьм, и из-за такого отношения он иногда чрезмерно драматизирует свое положение, во многом так, как он делал это, когда умерла его мать. Он поэтому был совершенно разбит, когда в начале 1966 года я объявила, что собираюсь забрать К. Дж. из школы Святой Софии и уехать из Лос-Анджелеса навсегда. Я устала от его не выполнявшихся обещаний, особенно тех, что он давал К. Дж" просившему приходить к нему, и не появлялся неделями, а затем вдруг заявлялся без предупреждения и ожидал, что мальчик поймет. Все, чего я хотела, - это уехать от Карлоса и найти себе другую работу в другом месте. У нас были самые странные отношения.

Разлученные на годы, мы часто встречались, и Карлос продолжал брать К. Дж. на целый день на экскурсии или прогулки по студенческому городку. С одной стороны, Карлос был серьезен и ненадежен, но, с другой стороны, он мог быть обворожительным и заботливым - как когда убеждал меня, что работает над книгой о брухо ради нас всех. Это будет своеобразной данью моему терпению, говорил он, победной песнью для его чочо. Но, когда он закончил рукопись, не было той бурной радости, которой он ожидал. Не было ничего, только смутное, неопределенное чувство, что он разбит, изгнан из аспирантуры и обладает запутанной, не отредактированной автобиографической рукописью о брухо, которая не давала уверенности в том, что ее можно продать. И все усугублялось тем, что я уехала вместе с К. Дж. Я устроилась главным оператором на WTOP - телерадиостанцию в Вашингтоне и поселилась в центре города.

«Когда ты забрала малыша, ты на самом деле забрала свет из моей жизни, - написал он мне в сентябре. - Я неоднократно говорил тебе, что мы не уйдем с этой земли, пока не расплатимся сполна за все свои дела. Я, должно быть, доставлял некоторым своим ближним ту же боль, какую испытываю сейчас. Вот и все, что я могу тебе сказать. Кем бы я ни был и что бы я ни переживал из-за мальчика, это должно беспокоить только меня»,

«Мою работу еще не приняли; может быть, там уже нет больше моего духа. Я пытаюсь делать все, что в моих силах, чтобы быть в состоянии помогать моему маленькому чочо, и все же, что бы я ни делал, это кажется бессмысленным. Иногда у меня возникает иллюзия, как будто я глажу его детскую головку. Что я могу сказать тебе? Что ты можешь сказать мне, что принесло бы облегчение моей душе?»

Через неделю он сел за свой рабочий стол со стаканом «Матеус» и напечатал горький ответ на мою просьбу о деньгах.

«Приходило ли тебе когда-нибудь в голову, что мне тоже нужен кто-то, кто бы помогал мне? Не думаешь ли ты, что я бесчувственная машина? Или, может быть, я просто глупый мексиканец» который достаточно хорош, чтобы его эксплуатировать, но не достаточно хорош, чтобы его уважать. В своей слепой глупости я позволил тебе припереть меня к стене; это только моя вина. Когда я ушел из аспирантуры в прошлом году, чтобы помогать (Альберте Гринфилд) писать эту книгу, я ушел также от своих возможностей сделать что-либо в своей области. Теперь я вынужден доказывать свою надежность, и поэтому, похоже, мне придется просить тебя не бросать работу. У всех нас есть свои ограничения; мы должны знать и признавать этот факт, и в то же время мы должны быть доброжелательны и не судить своих ближних».

19

В работе над рукописью Карлос использовал свои записи и воображение, пытаясь сделать ее более интересной для чтения. Сначала он писал длинные разделы обыкновенным письмом в своих желтых блокнотах, а затем печатал их, сидя за своим столом. Большая часть окончательного варианта книги «Учение дона Хуана: путь знания индейцев яки» была написана у него дома. После своего первого опыта спейотом в 1961 году Карлос представил длинный анализ своих видений профессору Гарфинкелю. Но профессор не хотел читать интеллектуальную оценку происшедшего какого-то студента - ему нужен был первичный материал, непосредственные детали. Поэтому Карлос переписал и расширил свою работу и вновь показал ему ее через несколько лет Но у старика по-прежнему вызывал отвращение весь академический жаргон и психологические объяснения поведения дона Хуана. Тогда Карлос полностью переработал всю рукопись и, когда закончил, пошел прямо на второй этаж Хейнз-Холла с толстой переплетенной пачкой бумаг под мышкой. С тех пор как Карлос ушел из аспирантуры, они время от времени беседовали с Мейганом, но никогда не говорили о полевой работе с брухо.

«Он зашел сюда однажды с законченной рукописью, которую положил на стол, - вспоминает Мейган - Он попросил меня прочесть ее и дать свои комментарии и советы, вследствие чего я стал относиться к нему гораздо серьезнее. Еще он просил меня подумать, не смогу ли я посодействовать изданию его рукописи в какой-либо серии монографии университетских публикаций по антропологии или в подобной серии.

Я читал и думал о том, что там говорилось. Это была очень популярная тема. и даже более популярная тогда, чем сейчас, благодаря психотропным средствам и расширению сознания, которые представляли собой настоящий культ именно в то время. Думал я и о том, что работа во многом представляла собой описание интересных эпизодов личного характера, и в некоторых ситуациях мы видим его самого, а не независимого наблюдателя, как в большинстве научных, трудов. В рукописи говорилось о нем больше, чем о чем бы то ни было еще. Поэтому, по обеим причинам, я считал что он написал книгу, а не нечто, что могло бы войти в научную серию. Он пытался решить это, отделяя более личные аспекты рукописи от того, что можно было бы назвать беспристрастным мнением ученого».

Мейган решил пойти и переговорить кое с кем в издательстве «Юниверсити оф Калифорния Пресс», которое находилось прямо через лужайку от Хейнз-Холла в подвале библиотеки Пауэлл. Он также предложил Карлосу не представлять свою рукопись для антропологической или какой-либо иной научной серии, а предложить ее как коммерческую книгу для обычного читателя.

Мейган с Гарфинкелем не были единственными членами факультета, кто первым прочел книгу. Карлос посетил Уильяма Брайта и Педро Карраско, которые с энтузиазмом отнеслись к проекту. Был еще Роберт Эджертон, который изучал работу и критиковал ее на различных стадиях с самого начала.

Одним из друзей Мейгана в университетском издательстве был Джим Квебек, стройный, лысеющий человек с седой козлиной бородкой, с заискивающими манерами, который начал слушать мнения об этой невероятно подробной рукописи, собранной одним бразильским аспирантом, который провел годы с настоящим архаическим соноранским брухо. Квебеку работа понравилась с первого чтения, но он сам был старым антропологом и знал, что настоящим испытанием станет отдел сбыта. Рукопись неделями переходила из рук в руки. Ее редактировали, как обычно, и редколлегия собиралась для ее обсуждения, но отдел сбыта не был убежден в том, что утомительное обсуждение Кастанедой жизни среди брухо было таким уж превосходным материалом. Кое-кто стал говорить о том, чтобы опубликовать книгу как монографию, потому что, среди прочего, имело место определенное беспокойство по поводу того, будет ли продаваться коммерческая книга неизвестного писателя, вроде Кастанеды, да еще опубликованная академическим издательством.

Нельзя сказать, что решающее слово оставалось за отделом реализации, вовсе нет. Это было уважаемое издательство «Юниверсити оф Калифорния Пресс», а не одна из ориентированных лишь на прибыли книжных конвейеров Восточного побережья. Этот материал обсуждали ученые, постоянно проживающие при университете мастера, такие, как социолог и этнометодолог Гарольд Гарфинкель и Уолтер Гольдшмидт, один из представителей клуба концептуальных антропологических социологов, которые всегда фигурируют в учебниках и научных журналах, один из тех парней из чванливых академических кругов. Гольдшмидт был интеллектуалом, и хорошо известным, но его творческий гений не сиял, как скажем у Талькота Парсонса из Гарварда или Бакминстера Фуллера или Маршалла Маклаэна, знаменитых социальных провидцев. Он был просто одним из постоянно проживающих при университете корифеев, которые публиковались, процветали и поддерживали репутацию УКЛА. Когда профессор Уильям Брайт, ухватившийся за рукопись с самого начала, написал Квебеку письмо, превозносящее эту работу, Гольдшмит тоже прочитал это письмо, и это было важно, потому что он не только был местным корифеем - он еще и входил в редакторский совет «Юниверсити оф Калифорния Пресс».

Брайт видел некоторые части рукописи еще до того, как Карлос сделал последнюю редакцию и нанял Ф. А. Гилфорда, независимого редактора, чтобы тот просмотрел ее и исправил ошибки. «Я видел рукопись, и во что бы то ни стало вы должны напечатать ее», -говорил Брайт. Он всем рассказывал об этом замечательном творческом произведении, которое он случайно нашел. Квебека неожиданно забросали благоприятными отзывами с отделения антропологии. Даже один из его собственных служащих, Алти Арнольд, молодой редактор, встречавший Карлоса за год до того в ЛАОК, когда еще оба они были тамошними студентами, даже Алти заговорил об этом парне Карлосе Кастанеде. По утверждениям Алти, рукопись представляла собой шедевр, но вот уже второй год она ходила по рукам, пока ученые решали, в каком же именно виде должен выйти этот роман о брухо, Карлоса, который не учился тогда, все это ожидание приводило в крайнее уныние.

«Кажется, только мой чочо заставляет меня продолжать, но, с тех пор как он не со мной, все неприятности обрушиваются на меня», - писал он мне в январе 1967 года. От мысли о том, что его К. Дж. так далеко, у него пропадал аппетит. «Я хочу сказать, что если я не могу помочь моему чочо, то должен находиться в совершенно безвыходном положении. Но в подобном положении не добиться успеха. Я убежден, что Бог позволит мне вновь почесать его головку, чтобы он засыпал скорее. Иногда в таких весьма простых действиях мы можем выразить весь смысл своей жизни. Скажи ему на ушко, что Кики сделает все, чтобы помочь ему. Сражение еще не закончено».

Карлос сел за свой рабочий стол, придвинул пишущую машинку и стал печатать один несвязанный параграф за другим, думая о том, как бы сделать больше, послать больше, послать хоть что-нибудь. Взяв свой бумажник, он вынул оттуда несколько долларов и вложил их в конверт. Может быть, когда он получит деньги за рукопись, он сможет послать больше. Он вновь принялся печатать.

«Я пошлю моему чочо, надеюсь, очень скоро, еще денег. Может быть, если я устрою все таким волшебным образом, я снова смогу увидеть его».

Редакторский совет задерживал книгу. В начале весны Карлос уехал в пустыню к дону Хуану и другим. Когда он вернулся в апреле, у него было определенное ощущение, что положение улучшается. У него появилось ощущение, что он справится. Это было глубокое расположение духа, которое пришло к нему, по крайней мере частично, потому что он знал, что его работа будет принята отделением антропологии и, возможно, напечатана факультетом. В его письмах, отражавших то смутный оптимизм, то отчаянье, проступали нотки надежды и чувство самоуважения. Карлос, однако, не забывал посылать письма на абонементный почтовый ящик в Чарльстоне в Западной Вирджинии, когда я ездила домой навестить семью. Моя семья, как и мои тетки, не особенно жаловали Карлоса; хотя они никогда не просили меня не встречаться с ним. Но не поэтому он использовал имя Чарли Спайдер (спайдер (англ.) -«паук»), оставляя сообщения в секретариате у меня на работе в Вашингтоне. Это была шутка, понятная только нам двоим, поскольку фамилия Арана по-испански тоже звучит похоже на «паука».

Весной Карлос разговаривал с Мейганом и Гарфинкелем и получил разрешение на сдачу экзаменов, которые он пропустил в октябре, работая с Альбертой над книгой «На проводе». Десятки людей в Хейнз-Холле читали рукопись, немногие созвучные души, те, кто понимал, что среди них находится малая знаменитость, тайный приверженец шаманского царства... но были и такие, кто начал подвергать все это сомнениям.

Именно тем летом и разгорелись споры, в конце июня и в июле. Общественность разделилась на сторонников и скептиков - тех, кто верил в ученичество Карлоса и в то, что он действительно провел необыкновенные годы, расширяя сознание с помощью индейцев; и тех, кто не верил этому. Карлос прекрасно осознавал, как много от самого себя вложил он в работу, но тем не менее был очарован реакцией в университетском городке.

«Нас ожидает долгое путешествие, интригующее и полное тайн, именно такое, каким я представляю себе идеальное путешествие. Теперь, когда я вижу нашу жизнь в перспективе, я благодарю тебя, Майяя, за чудесные демонстрации волнения и выдержки. Я не смог разглядеть твоего духа. Ты сильный непобедимый воин. Иначе и быть не могло... Мою работу приняли, и им придется разрешить мне вернуться на факультет, - писал он в июле. - Она наделала много шуму. Некоторые полагают, что она станет классической на очень долгий период времени, другие же полагают, что это просто дерьмо. Тем не менее все они ее читают. Спорят о природе материала (брухо) - помнишь? - и о том, что я с ним сделал. А теперь мне нужно сдать экзамены. Если я получу приставку «доктор философии» к своему имени, то, что бы я ни сказал в своих книгах, это будет вызывать больше доверия. Во всяком случае, книгу, как мне говорят, нельзя отбросить, начав читать ее, поэтому даже те, кому она не понравилась, читают ее до конца; я думаю, они делают это просто из ненависти к ней.

Увлекательно видеть всю эту суматоху. Эту книгу я написал ради моего чочо. Он сделает ее бомбой, потому что он величайший брухо из всех».

Книга произвела впечатление на редакторский совет, и к сентябрю после всех задержек стало ясно, что «Юниверси-ти оф Калифорния Пресс» выпустит ее. Билл Брайт сказал остальным членам совета, что они держат в своих руках шедевр. Мейган согласился. Даже сварливый старик Гольдшмит был очарован явной способностью так глубоко проникнуть в душу своего информатора и принести так много информации.

В то же время Великий Страх витал над Хейнз-Холлом, навязчивое, почти невыразимое беспокойство по поводу того, что все это может оказаться тщательно разработанной мистификацией. Никто не знал на самом деле, насколько умен был Карлос. У него было мало рекомендаций, на которые он мог бы опереться. Может быть, он напустил на всех свои пейотные чары и теперь тянет всех академистов за веревочку?

«Я могу поверить в то, что он рассказывает мне», - сказал Мейган редакторскому совету. Это было то же, что он говорил всем месяцами ранее. «Вещи, о которых он пишет, чертовски хороши. Даже для того, чтобы сфабриковать все это, придется десять лет изучать антропологию, чтобы сделать убедительными данные, которые он приводит».

Мейган продолжал в том же духе, убеждая, обращая в свою веру, разгоняя Великий Страх. Он оказался неразрывно связанным с затруднительным положением Карлоса, наблюдая за ним с первых дней, когда тот только начал посещать класс антропологии. И он был поражен его достижением. Карлос просто удалился от всех и интенсивно принялся за эту незаурядную, фантасмагорическую диссертацию, не сказав ни единого слова никому во всем университете. Мейган оглядел всех присутствующих.

«Я знаю, что в работе Карлоса многое от самого Карлоса, это не секрет. - Великий Страх витал в комнате. - Он и не старается скрывать это. Для меня не составляет трудности определить, где слова информатора интерпретируются Карлосом. Из-за того, что он не дистанцируется от материала, как беспристрастный ученый, многим кажется, что это какой-то мошеннический подход, который не позволяет четко разобраться, когда говорит сам Карлос, а когда - его информатор, и им кажется, будто их дурачат, давая антропологическую информацию, которая идет не от индейцев».

Квебек, среди прочего отвечавший за монографии, предложил считать диссертацию Карлоса своего рода краткой научной работой, которая могла бы сойти за монографию. Вопрос также стоял о деньгах, возможно, о больших деньгах, если книгу, уже получившую надлежащий товарный вид, отшвырнут как бредовую писанину. Квебека не волновала проблема мистификации, в голове у него были только доллары.

«Она проходит у нас как коммерческая книга, - сказал он. - Я полагаю, что психотропная культура и все, что происходит, на самом деле позволит хорошо продать книгу и получить от нее хороший доход».

Тут в мозгу у Мейгана сработал сигнал тревоги. Такая возможность взволновала его еще больше, чем возможность мистификации. Он беспокоился из-за того, что единственными читателями Карлоса могут стать наркоманы и полнейшие дилетанты, великие псевдокультурные знатоки из университетского городка -духовные, но совершеннейшие недоучки. Мейган боялся, что его студент Карлос станет своего рода подпольным гуру, и он знал, что вряд ли сможет как-то воспрепятствовать этому.

Мейган откашлялся и окинул взглядом совет. «Я знаю его еще по аспирантуре и абсолютно убежден в том, что он очень творческий мыслитель, что он действительно занимается антропологией. Он работает в области когнитивного обучения и всего, что связано с сопоставлением разных культур. Он прикоснулся к таким вещам, до которых никогда не добирался ни один антрополог, частично благодаря удаче, частично благодаря своим личным особенностям. Он способен добывать информацию, которую не может получить ни один другой антрополог, потому что он похож на индейца, потому что свободно говорит по-испански и потому что он внимательный слушатель».

Брайт дал рукописи, наверное, самую сильную оценку перед комитетом. Он очень пылко говорил о том, как УКЛА повезло, что он имеет этот уникальный талант, создавший самое мощное шаманистское произведение с тех пор, как четверть века назад Уэстон Лабарр написал свой «Пейотный культ».

Карлоса даже не было в университете, когда комитет окончательно постановил издать книгу. 11 сентября он уехал в Оахаку, в Южную Мексику, чтобы встретиться с тем, кого он называл доном Хенаро, шаманом из племени масатеков, лучшим другом дона Хуана.

Задержки с выпуском книги настолько обескуражили Карлоса, что он пытался заинтересовать ею пару других фирм. Он говорил мне, что посылал ее в «Рэндом Хаус» и еще в одно издательство в Нью-Йорке. По отделению антропологии прошел слух, что Карлос был так недоволен, что пытался предлагать рукопись «Гроув Пресс».

На самом деле Карлос относился к возможности стать печатающимся автором со смешанными чувствами. Среди прочего ему сообщили неприятную информацию о том, что он может использовать свою работу либо как диссертацию на степень магистра гуманитарных наук, либо как коммерческую книгу, но не в качестве и того, и другого. Программа присвоения ученых степеней УКЛА изменялась каждый год, особенно это касалось степени магистра, и поэтому трудно было сказать точно, каковы будут требования на этот раз, но разговоры о том, что коммерческая книга не может быть использована в качестве диссертации, были явным вздором. Однако Карлосу казалось, что это именно так, и за день до отъезда в Оахаку он сказал мне: «Мой чочо и его вороны помогут мне выбрать наилучший образ действий. Я уверен в этом. Ведь это его книга».

Я не слишком-то задумывалась о том, как странно он пользуется метафорами. Он уже давно выражался подобным образом, еще с первых дней своей полевой работы. В случайных разговорах он использовал слова, которых никогда не употреблял до 1960 года, такие, как «безупречный», «воин» и «непобедимый», абсолютные надуманные неопримитивизмы. Я никогда в действительности не сомневалась в том, что Карлос проводит время с индейцами, и считала эти странные пополнения его словарного запаса естественным следствием этого.

Будучи в Южной Мексике, Карлос почти все время думал о книге. Этот проект превратился у него в навязчивую идею. Публикация дала бы ему средство для достижения цели и доверие, в которых он нуждался, а получив степень доктора философии, он получил бы рекомендации, чтобы разрушить идущие из девятнадцатого столетия степенные представления критиков о научном методе. Реакцией университета на его работу стало мнение о том, что он стоит на сюрреалистической грани важной антропологической полемики. Рукопись все еще рассматривалась советом, но он был уверен в себе и вернулся к полевой работе с индейцами, снова взявшись за свои заметки и собирая новые данные. А голова его кружилась от сумасшедших идей о том, что эта книга станет «классикой». Только на этот раз это будет больше похоже на роман. Это будет продолжение, но не только:

это будет демонстрация его таланта как писателя.

Вернувшись через три недели полевой работы в Оахаке, он отметился у Квебека, который сообщил ему о том, что книга будет издана факультетом и появится в продаже в 1968 году. Карлос ожидал этого, но, тем не менее, новость приятно взволновала его. Наконец все стало складываться так, как он хотел. 23 сентября Карлос заключил контракт с «Юнивер-сити оф Калифорния Пресс», а затем вернулся к себе на квартиру и написал мне. «Она будет издана как важный вклад в антропологию. Как тебе это нравится? Теперь все, что мне осталось, -это сдать экзамены, которые я не сдал в 1965 году. Люди с факультета не позволили мне сдать их и упрямились до тех пор, пока диссертацию явно не одобрили все остальные. Колумбийский университет в Нью-Йорке предложил мне стипендию, чтобы я мог получить степень доктора философии там, поэтому я могу в конце концов все-таки уехать в Нью-Йорк. Я очень устал здесь».

У Карлоса были друзья в Нью-Йорке, старые коллеги, которые теперь работали в Новой Школе Социальных Исследований и в Колумбийском университете. Такая перспектива не слишком-то радовала Мейгана и Гарфинкеля. Они знали, что имеют в лице Карлоса ученого, который может принести дополнительное уважение факультету. Они были убеждены в том, что он настоящий исследователь, способный интересно писать о том, что радикально отличается от основного направления науки. Более того, их тревожила мысль о том, чтобы не потерять Карлоса, который будет потом критиковать бюрократизм и волокиту в УКЛА.

Как только разнеслась весть о том, что контракт подписан, Великий Страх овладел умами. Все в Хейнз-Холле знали, как глупо будет выглядеть отделение, если вся эта история о доне Хуане окажется пшиком.

По контракту, составленному на стандартных условиях, Правление Университета получало авторские права, а автор получал авторские гонорары от публикации. Университет не покупал книгу полностью. Вместо этого было заключено процентное соглашение, которое, по словам Квебека, означало сотни тысяч долларов для Карлоса в зависимости от успеха книги. Сразу же после подписания контракта в офисе Квебека Карлос отправился в деловой центр города и купил себе то, о чем мечтал целые годы, - серый костюм-тройку. И когда он взглянул на себя, стоящего во весь рост в трехгранной призме зеркала в новом костюме, подчеркивавшем это абсолютное сознание достоинства и респектабельности, когда он просто стоял там под неоновыми огнями и смотрел прямо на самого себя, он подумал об Олдосе Хаксли.

Надо было еще многое сделать до выхода книги. На последнюю редакцию уйдут недели, и еще оставался вопрос дизайна, особенно суперобложки. Карлос предложил несколько фотографий с аннотациями, но они не отличались особым разнообразием. Большей частью это были сделанные им черно-белые, стандартные снимки обширной пустыни и мексиканских лачуг с покосившимися рамадами и костлявыми собаками на переднем плане. Один снимок был цветной. На нем был изображен древний, орехово-коричневый старик с седыми спутанными волосами и благородным взглядом, и Квебек решил, что он лучше всего подходит для обложки. Героем книги был маг времен палеолита, который дружески отнесся к молодому Карлосу и познакомил его с образом жизни мексиканских шаманов, и поэтому фотография отлично подошла бы для обложки. Карлос отбросил фотографию. «Об этом не может быть и речи», - сказал он и продолжал отвергать предлагаемые идеи. Предлагали изобразить на обложке гнездо с ящерицами, сияющими всеми цветами радуги. Карлос закатил глаза над этим рисунком. Он хотел чего-то менее провоцирующего, чтобы это внушало большее уважение, и именно это он и получил. «Учение дона Хуана» было издано университетом в простой обложке кремового и зеленого цветов с названием, напечатанным скромным и бездушным шрифтом «франклин готик», как будто это была какая-нибудь «Центральная нервная система брюхоногих моллюсков» или одно из других эзотерических произведений, которые выпускало университетское издательство.

В конце ноября Карлос уехал в Нью-Йорк, чтобы устроить кое-какие дела, а оттуда на неделю в Вашингтон, чтобы навестить нас с К. Дж" проживших там уже около года.

Книга «Учение дона Хуана: путь знания индейцев яки» увидела свет в начале весны, и издательство «Юниверсити оф Калифорния Пресс», прекрасно сознавая, что братия помешанных на психотропных средствах студентов ждет с нетерпением, завалило этой книгой все книжные магазины Калифорнии, особенно вокруг Лос-Анджелеса и в зоне к северу от Залива. Были организованы встречи, на которых Карлос давал автографы. Он аккуратно посещал их, причем являлся в своей новой тройке. Едва ли он был знаменитостью, но все-таки наслаждался вниманием.

Университетское издательство разослало книгу по университетским городкам на Востоке, и она начала завоевывать популярность. Особенно хорошо ее читали в Нью-Йорке и Бостоне. Она раскупалась сотнями экземпляров за неделю, быстрее, чем любая другая оригинальная книга, выпущенная Калифорнийским университетом. Ее покупали все:

антропологи, обществоведы и другие гуманитарии, студенты, чокнутые визионеры-гуру из дремучих лесов Новой Англии. Всего за несколько месяцев Карлос Кастанеда превратился в дорогой товар. Он запросто мог приходить в офис Квебека и часто посещал его, справляясь, как идут дела с книгой, и посмеиваясь над неожиданным улучшением своей жизни. Он по-прежнему ест гамбургеры в «Дэнни» в Голливуде, рассказывал он Квебеку, но - Боже ты мой - это было уже лишь дело вкуса.

Как только «Учение» увидело свет, Карлос сообщил Квебеку по секрету, что пишет вторую книгу, продолжение. Квебек знал, что на этот раз Карлосу понадобится агент. Он послал его в деловой центр города к своему другу Неду Брауну, компетентному посреднику, у которого было несколько клиентов, добившихся быстрого успеха. Карлос слышал об этом, о том, как люди неожиданно становятся богатыми, и поэтому был более чем счастлив познакомиться с Брауном.

«Карлос, я сделаю вас знаменитым», - сказал Браун, полагая, что именно это хотел услышать Карлос.

Карлос отвел глаза. «К черту все это, - произнес он. - Мне нужны деньги».

Браун опешил на мгновение, а затем улыбнулся. Было ясно, что и он, и этот мистик настроены на одну волну.

20

В течение шести месяцев стало ясно, что «Учение» обладает потенциалом для массового распространения, и нью-йоркский менеджер «Юниверсити оф Калифорния Пресс» стал заключать контракты с более крупными издательствами, которых это могло заинтересовать. «Баллантайн» сделал самое выгодное предложение: 25 000 долларов за четыре года ограниченной торговли, а потом все права возвращаются к «Юниверсити оф Калифорния Пресс». Через несколько лет после того, как Карлос стал национальной знаменитостью, издательство сделало даже больше денег на их первоначальном контракте, перепродав его компании «Саймон энд Шустер», которая выпустила свое собственное издание в твердом переплете, но сохранив за собой права на первоначальное издание в твердом переплете и новое издание в мягкой обложке.

«Баллантайн» выпустил свое издание апреле 1969 года. Это была книга из 276 страниц с суперобложкой работы Уилсона Маклина: цветки пейота, стилизованная радуга и симметрично расположенные профили дона Хуана и полупрозрачного врубающегося ученика, пристально смотрящих черными глазами на трещину между мирами или что-то в этом роде. Она стала хитом, и к октябрю вышло второе издание.

Карлос так и не получил степень магистра. Вместо этого он продолжал посещать занятия на следующем курсе и принялся за вторую книгу, планируя использовать ее в качестве диссертации на степень доктора философии. Он не ожидал, что это будет легко, поскольку, хотя он и был любимцем врубающихся, он был также подлинным проклятием тех сот рудников факультета, которые находились во власти Великого Страха. Некоторые профессора были совершенно уверены в том, что Карлос всучил университету и их уважаемому факультету великолепную фальшивку. Другие были более доверчивы, но критиковали книгу как антинаучную работу несостоявшегося романиста, что было гораздо ближе к истине. На самом деле эту группу раздражало отрицание стандартной позиции бесстрастного наблюдателя без своего «я», и им не нравилось, что Кастанеду это нисколько не беспокоит. Неожиданно Карлос Кастанеда стал самым знаменитым антропологом Америки, но эти парни с его отделения, как стая шакалов, единым высокопарным академическим хором завыли из Хейнз-Холла: где объективность, где беспристрастность, где научный анализ?

В УКЛА начали вспоминать одну загадочную ситуацию из истории литературы. Заговорили о сборнике стихов, изданном в 1760 году молодым шотландцем по имени Джеймс Макферсон. Сборник назывался «Фрагменты древней поэзии, собранные в горах Шотландии и переведенные с гэльского языка», что не совсем соответствовало действительности. Стихи не были ни древними, ни собранными в горах Шотландии, ни переводными. Все это была фальсификация. Но только один напористый доктор Джонсон решился выступить в печати о том, о чем все подозревали.

Карлоса начали критиковать, но в той толпе не было Сэмьюэла Джонсона, влиятельной личности с непобедимой самоуверенностью, который бы поднялся и заявил о том, что Великий Страх имеет под собой все основания, потому что Карлос - мошенник. Никто не сделал этого, но было немало того, что Мейган назвал «сплетнями и пересудами». И во всей этой истории он оставался одним из самых верных защитников Карлоса.

Летом 1968 года Мейган попросил Карлоса зайти к нему домой в Топангу и помочь в качестве неоплачиваемого статиста в фильме, который профессор снимал о наскальных рисунках индейцев. Карлос был достаточно смугл и коренаст. Он приехал к Мейгану на пару дней, и они снимали и переснимали сцены, где руки Карлоса давили ягоды, готовили в грубом горшке земляную смесь и рисовали примитивные сценки охоты на животных на обнаженных породах в Топанге на заднем дворе у Мейгана. Собственно на съемку ушло менее часа. Остальное время они готовились к сценам, ели или просто говорили о планах Карлоса на будущее.

«Мне было нелегко просить его об этом, - говорит Мейган. - Он был далек от этого, но это был такой пикник, Мы обедали, сидели в кругу и жевали сало. Ему это понравилось. У него действительно дружелюбный, очень приятный характер».

Фильм распространялся университетом как учебное пособие.

Тем же летом, по словам Карлоса, он возобновил свое обучение у дона Хуана. Его работа с ним закончилась осенью 1965 года и вновь началась в апреле 1968 года, согласно двум его первым книгам. Но его связь с индейцами не ослабевала в течение всего этого периода. Он несколько раз ездил в Мексику к тамошним жителям и писал заметки, но об этом ничего не говорится в его книгах.

Происходит просто плавное возобновление ученичества в апреле, и в следующем месяце они с доном Хуаном отправляются в страну уйчолей в северо-восточной Мексике на четырехдневный митот, на котором Карлос решил не принимать пейота. Он хотел с ясной головой проследить за сигналами и неуловимыми движениями, которыми, как он подозревал, пользуются лидеры, чтобы манипулировать восприятием присутствующих. Видения, которые, как было известно Карлосу, должны быть в высшей степени личными, одинаковы для всех, что кажется невозможным. Итак, Карлос следил в течение четырех дней, пытаясь уловить, как они это делают, но никаких сигналов и ключей не было. Ничего... И в последнюю ночь митота все видят Мескалито, духа и силу пейота, сущность над головой самого Карлоса, зеленого мерцающего духа, просто парящего в сухом воздухе. Никто ничего не говорил; не было никаких сигналов. Все просто сидели в кругу, раскрыв рты, уставившись в одну и ту же точку в один и тот же момент, уставившись на... нечто, и будь он проклят, если заметил хоть какие-нибудь ключи.

Едва ли это было то, что было ему нужно для диссертации на докторскую степень, -просто продолжение разговоров дона Хуана в рамках примитивной магии о живом духе. Таким образом, Карлос вернулся к тому, с чего начал. В УКЛА Гарфинкель продолжал рассматривать затруднения Карлоса сквозь фильтр феноменологии, что позволяло ему чувствовать себя так, словно он в какой-то степени понимает шаманизм.

Феноменологи утверждают, что люди интерпретируют и оценивают различные феномены согласно всем тем культурным и общественным данным, которые навязываются впечатлительному уму с момента рождения. Именно поэтому стул, например, распознается как стул с четырьмя ножками и спинкой, а не как диван. Вот почему дерево, стоящее на фоне горизонта, совершенно естественно отделяется в уме от горизонта. Все это - привитое воспитанием поведение, и оно различается, по крайней мере в какой-то степени, у различных обществ, в зависимости от культуры, истории, языка. Поэтому, по мнению Гарфинкеля, задачей дона Хуана было заставить Карлоса забыть то, что он знал, и перестроить восприятие феноменов в соответствии с новым порядком.

Вернувшись к занятиям в сентябре, Карлос стал в некотором роде сенсацией. «Баллантайн» согласился издать книгу массовым тиражом. У него были деньги, некоторая уверенность, чувство направления, и он уже работал над своей второй книгой и был на пути к докторской степени. Люди стали приходит к нему в университет, пытаясь выведать об ученичестве. Впервые Карлос начал принимать меры предосторожности, чтобы быть уверенным, что за ним никто не следит, когда он уезжает на полевую работу в Мексику.

В октябре, по словам Карлоса, он познакомился с доном Хенаро, более молодым другом дона Хуана, проворным человеком, которому недавно перевалило за шестьдесят. С самого начала дон Хенаро демонстрировал чудесный контроль над своим телом. Например, Карлос утверждает, что видел, как дон Хенаро переворачивался на руках и вставал на голову со скрещенными ногами, как будто он сидел, и руками, сложенными на груди, а ноздри его расширялись так, что были в два раза больше своего обычного размера. А еще был балет у водопада, который Карлос описывает в «Отдельной реальности».

Дело было в Оахаке. Дон Хенаро взобрался по отвесной скале на край водопада. Дон Хуан, Карлос и два молодых ученика установили в одну линию небольшие плоские камни на берегу реки и сели на них наблюдать. Несколько раз дон Хенаро, казалось, терял опору и какое-то мгновение был готов упасть, скользя и балансируя, но всякий раз сохранял самообладание и продолжал подъем. Наконец он достиг вершины, где долго стоял на заостренном валуне, совершенно неподвижно, а с обеих сторон бушевала вода. Затем неожиданно он прыгнул через водопад на выступ другого камня. Наконец, в заключение эллиптических прыжков на краю водопада, Хенаро подбросил вверх руки и перевернулся в странном замедленном боковом сальто, исчезнув за скалами. Все поднялись и направились к машине. Карлос хотел выяснить, куда исчез дон Хенаро и не ранен ли он, но дон Хуан не ответил. Было достаточно того, что они видели, остальное не имело значения. Дон Хуан сказал Карлосу, что пора ехать.

Хотя, согласно Карлосу, водный балет состоялся в октябре 1968 года, он опубликовал это лишь в 1971 году, целый год спустя после серии лекций в УКЛА, на которых антрополог Питер Фёрст рассказывал почти такую же историю. Карлос тоже бывал на этих лекциях, как и Дуглас Шарон, один из его друзей, проводивший обширные исследования перуанского шаманизма. Фёрст, работавший в Латиноамериканском Центре на десятом этаже Банч-Холла, за время своей работы тоже обрел необходимое понимание сути психоделических феноменов в их культурных и исторических аспектах.

Карлос рассказывал о балете дона Хенаро на водопаде на лекциях. Это сильно напоминало рассказ Фёрста о том, что случилось раньше среди уйчолей.

Во время полевой поездки летом 1966 года друг и коллега Фёрста, искатель хикуру (пейота) Рамон Медина Сильва устроил представление на краю эффектного водопада. Это была демонстрация для небольшой группы уйчолей, посвященная значению «равновесия». Рамон сбросил свои сандалии, выполнил соответствующие ритуальные жесты и начал прыгать с камня на камень, иногда хватаясь за скользкие выступы валунов, а иногда неподвижно застывая и неожиданно совершая огромный прыжок через воду. Мгновениями он исчезал за массивными валунами, а затем появлялся из-за других камней. Никто, за исключением Фёрста и его жены, казалось, не имел ни малейшего представления обо всем этом, в том числе и жена Рамона, спокойно сидевшая вместе с остальными, которые расположились полукругом на берегу реки.

На следующий день Рамон объяснил, что его представление не было лишь проявлением безрассудной храбрости, но специальным шаманским методом, демонстрирующим, что значит «иметь равновесие». Нечто властно влекущее было в этом для шамана, нечто невероятно важное в том, чтобы перейти по мосту, соединяющему обычный мир с миром по ту сторону, и постоять на этом мосту, глядя на змей внизу, великий памятный клад, хищников, диких животных, галдящих и топчущихся в густой желтой пыли, - было почему-то абсолютно необходимо пересечь этот космический пролет и достичь отдельного мира по ту сторону. Идея перехода из одного мира в другой была настолько непостижима для Фёрста, исключая какой-то туманный абстрактный уровень, что Рамону было необходимо дать ему какую-то физическую интерпретацию, в которой он продемонстрировал бы равновесие, в надежде, что белый американец сможет хоть чуть-чуть экстраполироваться от увиденного. Это был безумно дикий опыт, как и часть литературы на эту тему. Более того, это было хорошо известно в Латиноамериканском Центре после того, как Фёрст вернулся из полевой поездки в 1966 году.

Поэтому было странно, что Карлос Кастанеда предлагает то же, что и Фёрст, и рассказывает почти ту же историю четыре года спустя. Нельзя сказать, что Карлос просто развивает интригующую историю Фёрста - даже Фёрст не думал так. Рамон говорил ему, что балет на водопаде - это «специальность шаманов», и потому весьма вероятно, что маги везде делают в основном одно и то же.

И все-таки не давало покоя сомнение. Был еще один случай, когда Кастанеда услышал о чем-то, а потом написал почти о том же невероятно подробно и с удивительным драматизмом. А сначала это был рассказ Майкла Харнера о том, как яки натирают животы мазью из дурмана, а также увиденное Фёрстом у водопада.

Иногда Карлос испытывал истории на друзьях, истории, которые позднее появлялись в его книгах в более проработанном виде. Сидя однажды днем в офисе Квебека, Карлос начал рассказывать о своей полевой работе в Оахаке. Он рассказал, как сидел в ресторане и увидел трех мексиканских мальчишек на обочине возле отеля, пытавшихся привлечь желающих почистить обувь. Им не очень-то везло, но Карлос заметил, что после того, как каждый посетитель покидал столик в тенистом кафе у тротуара, мальчишки бросались к этому столу и подъедали все остатки пищи, кубики льда, лимонную кожуру и пр. Очевидно, у отеля имелась с ними договоренность - они могли околачиваться вокруг и получать объедки, если обещали ничего не ломать и не беспокоить посетителей.

Все вроде бы было нормально. Больше Карлос ничего не сказал об этом в офисе у Квебека. Но позднее, когда это появляется в первой главе «Отдельной реальности», вышедшей в 1971 году, дон Хуан превращает этот рассказ в урок. Старый индеец упрекает Карлоса за жалость к мальчишкам и оспаривает идею о том, что жизнь Карлоса чем-то лучше. Если его жизнь и была более разнообразной, она, тем не менее, являлась продуктом безнадежно пустого мира белых американцев Лос-Анджелеса, где шанс стать человеком знания был весьма незначительным. Но именно это было важнее всего, а не его успех в УКЛА, не концерты, не выставки и не поедание гамбургеров в «Денни»; единственно важная вещь в жизни - это стать настоящим шаманом, и на это у мальчишек был шанс. Дон Хуан знал, что все люди знания были подобны этим мальчишкам, питавшимся чужими объедками. Такова была великая мораль, еще одно безукоризненное резюме, но Квебеку пришлось ждать последующего изложения философии дона Хуана до появления книги.

Были и другие истории, другие опыты в пустыне, о которых Карлос рассказывал в случайных разговорах или за обедом, позднее появлявшиеся в более проработанной, детализированной и поучительной форме в его книгах. Когда он видел Дугласа Шарона, он собирал свои опыты воедино в воодушевленном монологе.

«Дело в том, что, когда разговариваешь с Карлосом, он держит инициативу в своих руках, - отмечает Шарон. - Большей частью говорит он. У вас даже нет возможности вставить словечко. Он всегда понимает, о чем говорят, и очень хорош в группе, очень хорошо разбирается в философии и действительно любит ее. У меня сложилось впечатление, что Карлос отличный рассказчик, и это типично для многих перуанцев. Эдуарде (шаманский учитель Шарона из Перу) - один из лучших, и это еще одна отличительная черта шаманизма. Обычно они бывают мастерами драматического искусства. Один из секретов шаманизма заключается в том, чтобы быть по-настоящему хорошим актером, действительно способным сыграть все что угодно, потому что это составляет процесс шаманства, его психодраму».

21

В июне 1969 года мы разговаривали с Карлосом по телефону о моей предполагаемой поездке в Лос-Анджелес. Я хотела навестить старых друзей на побережье и посмотреть, что изменилось за годы моего отсутствия, и, когда Карлос прочитал в письме о моем приезде, он настоял на том, чтобы снять для меня номер в Голливуд-Рузвельт-отеле. Он с нетерпением ждал встречи со мной и с К. Дж., говорил о нашей жизни в Вашингтоне и много рассказывал об успехе своей книги. Перспектива снова увидеть К. Дж. очень радовала его. Это была лучшая новость для него за многие месяцы, и

Карлос начал планировать, чем они будут заниматься вдвоем, например, гулять по студенческому городку и ходить в кино, особенно в кино, которое стало страстью Карлоса. Теперь у него были деньги, и редко проходила неделя, чтобы он не посмотрел пару фильмов в центре города или где-нибудь в студенческом городке.

Мы с К. Дж. должны были приехать в начале июля, поэтому Карлос договорился в Рузвельт-отеле и уехал на несколько дней в Мексику. Именно в тот раз, говорит он, во время курения смеси Psilocybe в доме дона Хуана, индеец склонился над ним и мягко объяснил, что его жизнь слишком усложнилась. Дон Хуан настоятельно советовал ему избавляться от любых культурных помех, отягощавших его. Казалось, целые часы он витал в состоянии болезненной неопределенности задумчивого покоя, как бы пассивно паря вокруг, и думал об аспирантуре, новой книге, о К. Дж. и обо мне. Он понял, о чем предупреждал его дон Хуан; он знал, что должен отпустить К. Дж. Мальчик жил за 3000 миль от него, но, даже если бы они жили рядом, Карлос очень хорошо понимал, что не может навязывать ему какой-то определенный образ жизни, которого тот не выбирал и к которому не был готов. Отношения между ними пострадали за прошедшую пару лет в основном из-за того, что Карлос всегда обещал звонить, присылать подарки и приезжать, но редко выполнял свои обещания. Теперь он должен был решить, либо исправить положение, либо просто позволить мальчику жить своей собственной жизнью, не навязывая фигуру ненадежного отца, живущего за 3000 миль и слишком погруженного в свою полевую работу. Даже когда я приехала в Лос-Анджелес с К. Дж., Карлос не был уверен, насколько хорошо они поладят. Теперь мальчик был старше - ему исполнилось семь лет - и выше, и его белокурая челка закрывала лоб. Через неделю я улетела обратно в Вашингтон, а К. Дж. по настоянию Карлоса остался еще на неделю. Эту неделю он жил у Карлоса в желтовато-коричневом доме, недалеко от университета. Дом имел плоскую крышу и две арки спереди, а справа забор - типичное испанское украшение. Внутри была большая жилая комната с примыкавшей столовой и кухней, а в спальне на полу лежали два матраса, заправленные шерстяными одеялами. В конце коридора, направо, находилась берлога Карлоса, почти пустая комната с деревянным письменным столом у стены, на котором стояла печатная машинка, и дверью, выходившей прямо на задний двор. Телефона не было. Когда ему или Нэнни, студентке, жившей у него, нужно было позвонить, им приходилось ходить в телефонную будку на углу.

У Карлоса было отвращение к телефону. Даже вернувшись в ЛАОК, он не хотел иметь его у себя дома. Обходился он дорого и создавал шум. Было что-то такое в звонке, что вызывало у него головную боль всякий раз, когда кто-нибудь звонил. Как-то после очень долгих уговоров я заставила его установить телефон у него на квартире в Северном Нью-Хэмпшире. Я даже платила за него, но это не сработало. Через несколько недель я нашла аппарат в шкафу, обернутый подушками и обвязанный веревкой. Карлос жаловался на шум и говорил, что все равно не особенно любит говорить по телефону. Как будто в шкафу был спрятан своего рода культурный фетиш, одна из этих беспокоящих вещей, издававшая время от времени приглушенные звонки, которые Карлос просто игнорировал. Я пожала плечами и напомнила ему, что на дворе двадцатый век. Через несколько дней я пыталась дозвониться к нему, но не смогла. Телефон был отключен.

За ту неделю, что К. Дж. прожил у Карлоса, они пару дней провели в УКЛА и несколько дней гуляли в горах, на севере от Лос-Анджелеса. По вечерам они заходили за Нэнни в школу каратэ, где она занималась, и возвращались домой, разговаривать и играть в Старую Деву. Нэнни читала К. Дж. стихи перед сном. После этого он лежал в темной спальне, слушая, как ранними утренними часами Карлос в своей берлоге печатает на машинке, печатает мучительно медленно свою новую книгу.

Все прошло достаточно мило. Карлос был помешан на здоровье, и они ели бифштексы, виноград и свежие овощи. Никаких сладостей и прохладительных напитков в доме не разрешалось. Даже через две недели К. Дж. не решался много разговаривать с Карлосом и, по-видимому, немного сомневался во всех этих рассказах о брухо. Несколькими годами раньше К. Дж. находился под таким влиянием Карлоса, что, когда видел стаю ворон в школе, бежал ко мне и говорил, что это значит, что скоро позвонит Кики (Карлос). Но это влияние ослабевало. Слишком часто Карлос не звонил, даже в те вечера, когда мы договаривались. Слишком часто он не появлялся или не писал, когда обещал. Слишком много всего замутило воду, и у Карлоса не было способа вернуть своего чочо. По пути в аэропорт Карлос обещал взять его в Европу, особенно в Италию, и К. Дж. смотрел на него и кивал головой, но в глазах его слабо отражалось сомнение. Ему было только семь лет, но он все это уже слышал.

22

Первая книга Карлоса продавалась довольно хорошо, особенно в колледжах на Западе, и Карлос начал совершать литературные турне, собирая умеренные гонорары, рассказывая в мрачных тонах о диссонансе сознания и раскрывая свой собственный необычный взгляд на феноменологию. Историк Теодор Розак взял у него интервью для Би-Би-Си. Розак был поклонником и легко простил Кастанеде вопрос о существовании дона Хуана, сказав по какому-то поводу, что учение продемонстрировало такую «жгучую убедительность и внушительное красноречие, которые не могут не потрясти самого решительного скептика». Кастанеда, сидевший у микрофона позади него, был очень благодарен.

Вторая книга, «Отдельная реальность», уже существовала в рукописном варианте к тому времени и была больше похожа на роман, чем «Учение». В ней, например, не было тяжеловесного раздела, в котором с помощью скучного структурного анализа Карлос пытался как-то объяснить тайны. Критики в целом разнесли этот раздел в пух и прах. Когда газета университета обратилась к нему за статьей, Карлос предложил часть главы из своей новой книги и озаглавил ее «Смерть во весь опор». В контракте Карлоса не было ничего, что бы определяло выбор для второй книги. Квебек прочитал рукопись и сразу понял, что Кастанеда удаляется от традиционной академической колеи, которую издательство «Юниверсити оф Калифорния Пресс» должно было поддерживать. Не то чтобы издательство не хотело принимать рукопись. Напротив, перспектива того, что благодаря представительному бестселлеру имя «Юниверсити оф Калифорния Пресс» окажется прямо на страницах «Нью-Йорк тайме бук ревъю» и «Нью-Йорк ревью оф букс», приводила Квебека в трепет. Но он считал Карлоса своим другом и поэтому послал его к Неду Брауну. Вследствие этого шага издательство одновременно теряло права на вторую книгу Кастанеды, а Карлос получал возможность добиться крупного успеха независимо от университета. «Именно я наставил Карлоса на путь к миллионам», - рассказывал он друзьям.

Авторские гонорары за первую книгу, однако, еще не создали ему настоящего благополучия. Он по-прежнему испытывал большие затруднения, помогая мне и К. Дж., но с декабря он начал регулярно ежемесячно высылать чеки, обычно от 75 до 200 долларов. Большие деньги были еще впереди. Оставив авторские права на вторую книгу за собой, он заключил лучшую сделку, и неожиданно его материальное положение стало улучшаться. Его считали серьезным партнером, а не жалким писакой, который еле осилил единственную книгу. Как только Нед Браун просмотрел вторую рукопись, стало ясно, что Карлос Кастанеда предназначен для чего-то лучшего. Александр Такер, один из самых практичных местных финансистов, был нанят, чтобы заботиться о финансовых делах Кастанеды.

Как и ожидалось, «Отдельная реальность» имела большой успех. Во введении Карлос более подробно рассказал о своей встрече с доном Хуаном в 1960 году. Сама книга, однако, повествует о периоде со 2 апреля 1968 года по 18 декабря 1970 года, о так называемом втором цикле ученичества Карлоса, В ней больше тайн шамана, больше внутренней информации, которую приводит только Карлос. Частично материал был новый, но большая часть казалась развитием старых идей. Например, что люди знания видят остальных людей в виде волокон света, а союзников в виде кусков мокрой ткани и что жизнь - это контролируемая глупость, а индивидуальная воля является важным соединительным звеном между людьми и миром, который они хотят воспринимать. Больше говорилось о смерти, которая, как известно каждому брухо, всегда находится слева в нескольких дюймах от лопатки - убедительный и несомненный факт, который наполняет смыслом каждое действие, потому любое действие может оказаться последним. Описывались новые попытки Карлоса видеть, когда он воспринимал лицо дона Хуана как ярко светящийся объект, и позднее, когда он увидел, как лицо мексиканского крестьянина превратилось в яркое сверкание желтого света.

В последний головокружительный день, описанный в книге, дон Хуан успешно разделался с желанием Карлоса понимать все как-либо иначе, нежели просто позволяя волнам чистого восприятия струиться прямо в банк памяти.

Дон Хуан напомнил Карлосу об одном его друге, который, увидев лист, падавший с самой вершины платана, сказал, что тот же самый лист никогда не упадет с того же самого платана. Он указал на дерево с желтыми листьями на другой стороне оврага. Через несколько минут с дерева упал лист, и упал на землю, задев на своем пути несколько веток. Дон Хуан повторил, что рациональный образ мышления Карлоса никогда не позволит листу упасть вновь, и вдруг это произошло, произошло вновь! Тот же сухой пожелтевший лист падал точно так же, как и прежде, трижды при падении ударившись о ветки. Это напоминало повторный показ по телевизору только что показанных кадров или что-то подобное, и Карлос, не веря глазам своим, или своему рассудку, или своему пониманию космического порядка, не смея думать о том, что все это значит, просто стоял и смотрел на еще один лист и еще на один, падавшие совершенно одинаково. Это был тот же самый лист с того же самого дерева, падавший в различные моменты времени... и это было совершенно невозможно!

А затем включился дон Хенаро и совершил нечто совершенно необыкновенное. Стоя рядом с Карлосом, он за одну секунду переместился на вершину горы, отстоявшую на мили. Только что он был здесь, и вдруг оказался там за одно волнительное мгновение. Это была самая сокрушительная галлюцинация, в которой вся система аристотелевой логики сгибалась под собственной тяжестью, и тонкая кожура здравого смысла лопалась, обнажая поток чистого восприятия. Это была трещина между мирами и поле битвы мага, мост над дьявольской западней, это была Отдельная Реальность, которая была другим миром Потока или обнаженным, струящимся восприятием.

После десяти лет полевой работы Карлос знал лишь о том, что нет ничего определенного. Он узнал о том, что его понимание реального мира было продуктом его собственных рассудочных манипуляций. Это конструкция, которую он учился строить с самого момента рождения, и единственное, что его интересовало, - это увидеть ее по-новому.

23

Дуглас Шарон пришел в УКЛА после нескольких лет более или менее независимой археологической работы в Перу. Это был стройный, живой человек с рыжеватыми волосами, прямым носом и откровенным увлеченным взглядом, как у первокурсника подготовительной школы. Устав от своих учителей и от их непродуманного подхода к гуманитарному образованию в средней школе, Шарон ушел из школы в 1960 году и отправился на поиски в Южную Америку.

В 1965 году, работая на руинах Чан-Чан в районе Тру-хильо на севере Перу, Шарон познакомился с Эдуарде Кальдероном, местным курандеро, который обладал необыкновенными познаниями в области древних целительских ритуалов. Эдуарде пригласил его принять участие в некоторых собраниях, но Шарон был слишком занят и не смог воспользоваться приглашением до своего отъезда в 1967 году.

Вернувшись летом 1970 года на научную работу, Шарон принимал участие в церемониях лечения и обсуждал сущность обучения увидеть как курандеро. Он часами расспрашивал Эдуарде, и хотя детали иногда отличались, но в основном это было то же самое, что Карлос получал от своих информаторов. В то время как дон Хуан учил Карлоса видеть с помощью пейота, Эдуарде использовал для этого кактус Сан-Педро.

В первый год своего ученичества Кастанеда выпил целую глиняную кружку настоя дурмана и почти тотчас же его состояние изменилось, а перед глазами появилось расплыв-

чатое красное пятно. Шарон же видел ремолино, красно-желтый вихрь, кружащийся у него перед глазами. Кристофер Доннан, который учился на отделении перуанской археологии в УКЛА, сразу же заметил сходство и просил Шарона и Карлоса выступить у них на отделении.

«Мы оба изучали шаманизм, поэтому Доннан решил, что это хорошая идея. В этом нет ничего удивительного, потому что, где бы вы ни обнаружили его, он имеет очень похожие структурные компоненты. Поверхность может отличаться в зависимости от культуры, как различаются языки, но когда вы добираетесь до психологического ядра, то становится очевидным огромное сходство. Все это сходство между тем, что делал он и что делал я, не случайно».

«Я верю в откровенный, открытый, не допускающий никаких секретов подход, то же касается Эдуарде. Естественно, что он стал моим учителем. Личная история - это вещь, которую он уже оставил позади. Когда-то ему исполнилось 14, но с тех пор он не стал старше и будет говорить вам об этом всякий раз, когда вы спросите его. И все-таки не это определяет его, потому что он живет своей жизнью, как считает нужным, и наслаждается обществом своих собратьев-людей. Такова его индивидуальность, таков его путь».

Карлос и Шарон вновь выступали на одном из занятий Криса Доннана, и каждый рассказывал об основах учения своего шамана. В декабре 1971 года, когда прошло уже достаточно времени после издания второй книги Карлоса и после возвращения Шарона из перуанских высокогорий, оба аспиранта сошлись на совместных началах, чтобы детально обсудить сходство их работы. Шарон провел предшествующие месяцы в лагунах Северного Перу вместе с Эдуарде и фотографом из «Нэйшнл джиогрэфик». Они были на самой вершине всего, что находится в центре первобытной магической картины мира, всего лишь за несколько сот миль от родного города Карлоса и от места Легендарного Шамана. Шарон говорил некоторое время, и Карлос казался искренне заинтересованным, но вот настала его очередь, и он переключился и как обычно начал рассказывать свои анекдоты, истории, шаманские заключения и излагать свое мнение о том, как вести безупречную жизнь. Это разглагольствование перемежалось новыми деталями, но в основном Шарон уже слышал все это прежде множество раз.

«Отдельная реальность» высоко поднялась в списке бестселлеров, а «Учение» стало чем-то вроде библии у интеллектуалов и духовных. Эдвард X. Спайсер, выдающийся антрополог из Аризонского университета, написал блистательный обзор «Учения» для «Американ антрополоджист», хотя и заключил, что дон Хуан абсолютно не похож на индейцев яки, которых он изучал больше двух десятилетий. Другие журналы и газеты тоже начали печатать статьи о Карлосе, одни - благоприятные, другие же - подобные разгромной статье Эдмунда Лича в «Нью-Йорк ревью оф букс», в которой он высмеивает книгу как прекрасное литературное произведение, но ужасную антропологическую работу.

Но как бы там ни было, Карлос становился довольно известным, по крайней мере в определенных кругах. Сотни тысяч людей из учебных заведений по всей стране прочли одну или обе его книги. В справочный стол факультета в Хейнз-Холле на его имя поступали письма и телефонные звонки. Издательство «Саймон энд Шустер», словно обезумев, проталкивало его вторую книгу, и поэтому, когда на досках объявлений в зданиях факультетов общественных наук появлялись черно-красные шелковые афиши с крыльями вороны и силуэтом дона Хуана и повсюду слышались слова «Кастанеда идет!», - сразу же появлялся спрос на пейот и мескалин, который торговцы с трудом провозили в товарных вагонах с юга, ища связей на каждой границе. Люди собирались и ели дурман. Невероятно! Учебные заведения не просто готовились к приезду Карлоса, они распалялись.

В Вашингтонском университете за неделю до его лекции невозможно было даже купить экземпляр «Учения». Были такие студенты, которые ели сырой пейот и вдыхали мескалин через свернутые в трубочку двадцатидолларовые банкноты, пытаясь получить тот же опыт. Как будто они ожидали чего-то феноменального, стоит только Кастанеде войти в аудиторию. Может быть, им казалось, что, когда он будет здесь, не более чем в двадцати футах от них, рассказывать о том, как избавиться от презренного багажа реального мира, и излагать остальную философию дона Хуана, которая многим из них едва ли представлялась чем-то большим, чем огромное расплывчатое пятно - когда произойдет все это, может быть, как-нибудь в разгаре беседы сцена вдруг расколется надвое, пол выгнется, загремит потолок, и они чудесным образом окажутся перед Трещиной Между Мирами, даже находясь в состоянии ужасного наркотического опьянения! Кто знает, что может случиться!

Итак, там были все: не только аспиранты социологии и антропологии и горстка профессоров, но и знатоки искусства, врубающаяся молодежь, беззастенчивые и нечесаные хиппи, специалисты по философии и студенты-биологи, сидевшие в грязных джинсах на корточках у сцены, или развалившиеся в креслах, или подпиравшие стены. Все с нетерпением ждали Кастанеду и гладили собак - лабрадоров и лаек, которых они, как было принято, повсюду водили с собой.

Наконец, в разгар нетерпеливого ожидания, вошел Карлос Кастанеда с парой лакеев с отделения. Только он не был похож на Кастанеду, или, скорее, на идеал Кастанеды, сложившийся у многих. Он был невысок, с небольшим брюшком и коротко подстриженными блестящими черными волосами. Одевался он в коричневый костюм с белой рубашкой, носил узкие коричневые ботинки и кремовый галстук. У него был вид человека, ведущего строгий сидячий образ жизни. Все смотрели друг на друга в изумленном молчании. И это был распространитель нового мистицизма - парень, выглядевший как кубинец-посыльный!

«Эй, какой-то он странный», - сказал один из хиппи, и все закивали.

«Чуваки, здесь что-то не так, - сказал другой. - Просто не может быть, чтобы это был тот самый парень».

Не то чтобы Карлос не был похож на человека, способного получить опыт эксцентричных видений, описанных в его книгах, но он не соответствовал легендам о нем из реальной жизни, которые, в частности, утверждали, что у него волшебные ноги, он всегда ходит босиком и никогда не натирает мозолей. Еще говорили, что Кастанеда всегда «под кайфом» и совершил самоубийство уже в нескольких местах. Поэтому все были просто в шоке, когда оказывалось, что реальный Кастанеда выглядел как обычный бизнесмен из делового центра Лос-Анджелеса.

А он просто долго стоял у микрофона, внимательно изучая покачивающиеся головы, глядя из-под невероятно тяжелых век, как будто бы он... видел или что-то в этом роде. Да! Он видел. И все ждали: «Давай, выкладывай нам все. Давай, Карлос!»

«Эмм, - промычал он в микрофон, косо посматривая в конец зала, - нельзя ли нам убрать отсюда этих собак?»

Как и ожидалось, все были захвачены врасплох. Карлос казался подозрительно не врубающимся. И что еще хуже, его выступление было сухим и непрофессиональным - все только о членстве, восприятии и социализации. В офисе Дуга Шарона его монологи были интереснее. Где бы он ни появлялся, в каком бы месте ни выступал - в Сан-Диего или в Калифорнийском университете в Лонг-Бич, - везде происходило примерно одно и то же. Всегда шок при виде действительности, предварительная оговорка терминов, профессиональная лекция и остужающее заключение о том, что, может быть, Карлос Кастанеда - не совсем то, что о нем говорят.

Но его книги по-прежнему продавались, даже в тех учебных заведениях, где он выступал лично. Феномен был слишком велик для него, чтобы им можно было хвастать. Начать с того, что в начале 1970-х Кастанеда стал почти что единственным Богом для очень многих. Даже разочаровавшиеся поверили в его книги, по крайней мере в некоторые наименее трудные для понимания моменты. А еще встречались такие странные индивидуумы, хотя их было немного, которые решили, что человек, которого видели в учебных заведениях, был вообще не Карлос, а кто-то другой. Настоящий же скрывался, пребывая в строгом затворе. Нашлись, конечно же, и такие, кто утверждал, что костюм и галстук были частью хитрой шутки или какого-то эзотерического урока, и вот уже студенты целыми днями просиживают в кафе своих клубов, пытаясь разгадать послание, которое несет Кастанеда через свою самую обыкновенную наружность.

Какова бы ни была причина, но популярность Кастанеды росла. Студенты Калифорнийского университета в Ирвине захотели иметь его своим приглашенным преподавателем. Ряд преподавательских вакансий отводился для приглашаемых читать лекции специалистов, - тех, кого хотели студенты. Деньги на это отводились из студенческой платы за обучение, поэтому студенты имели далеко не последнее слово в решении вопроса о найме преподавателей. В весеннем семестре 1972 года они выбрали Карлоса Кастанеду.

В ирвинском кампусе он читал цикл лекций для студентов и вел семинар для аспирантов, называвшийся «Феноменология шаманизма». Оба вольно основывались на его прошлой работе и докторской диссертации, которую он писал после окончания «Отдельной реальности)). Свою диссертацию он назвал так: «Магия: описание мира», и она же легла в основу его третьей книги «Путешествие в Икстлан».

Всего на семинар было записано двенадцать человек, но в первый день пришло, наверное, человек тридцать, столпившихся вокруг пластмассовых столиков и возле стены в ожидании Кастанеды.

Расе Руджер пришел первым и занял столик возле кафедры. Кандидат в доктора социологии. Расе с нетерпением ждал семинара Кастанеды. Он сам довольно интенсивно занимался психотропными исследованиями и в Калифорнии, и у себя дома на Стейтен-Айленд, где он вырос в еврейском районе.

Когда вошел Карлос, все как обычно были в шоке, за которым последовало молчание, пока все пожирали его глазами, увлекаемые стремительным потоком очаровательно примитивных мыслей о доне Хуане. Трудно было соотносить все эти знаменитые анекдоты из книг с этим маленьким человечком. И все же это был он, невысокий смуглый человек в широких бежевых брюках, в коричневых прогулочных полуботинках, белой рубашке с короткими рукавами и с открытой шеей, с головы до ног напоминавший вествудского бюргера.

Розмари Ли, его ассистентка в КУЙ, представила его группе. После краткого введения и нескольких слов о природе феноменологии и о «членстве» Кастанеда прямо приступил к делу.

«Мое ученичество закончилось, - сказал он. - Дону Хуану больше нечему учить меня. У меня есть все элементы восприятия, необходимые магу для того, чтобы продолжать самостоятельно. Восприятие глоссов можно остановить, можно изменить. Видите ли, дон Хуан старался дать мне другое описание мира, другой способ видения, другую реальность. Ему больше нечего сказать мне. Но теперь я должен делать это самостоятельно».

На последовавших нескольких занятиях Карлос объяснял, что его последний визит к дону Хуану произошел в мае прошлого года. Находясь у него дома, он наблюдал новые физические трюки дона Хенаро. На этот раз он ложился на живот и начинал грести руками по доскам, как будто плывя, и потихоньку Хенаро действительно начал скользить по полу и по всей комнате, плавно, без усилий, как на скейте или на чем-то подобном. Казалось, почти ничто не отделяет его от terra incognita. Но настоящее чудо произошло позднее днем, когда дон Хенаро сделал так, что машина Карлоса исчезла. Все трое - Карлос, Хенаро и дон Хуан - все время были вместе, но, когда Карлос вышел на веранду и взглянул в пустыню на то место, где оставил машину, ее там не было. Он побежал, пытаясь найти ее, а дон Хуан с Хенаро только посмеивались между собой на веранде. Наконец, Хенаро взял свою шляпу с обвисшими полями, привязал к ней нитку и побежал к большому холму, таща за собой своего импровизированного воздушного змея. Змей совершил медленный дугообразный скачок над горами, а затем вдруг наклонился к земле и начал падать. В тот момент, когда он столкнулся с реальным миром, появился автомобиль Карлоса. Или, может быть, он все время был там. Когда Карлос сбежал с холма, чтобы осмотреть его, Хенаро пронзительно закричал. Он кричал, чтобы Карлос забыл о машине, забыл о пустыне, забыл обо всем и обратил бы свое внимание на самую суть, на действительное достижение - на остановку мира.

Кастанеда улыбнулся присутствующим. «Два мага, пришедшие к соглашению относительно мира, способны заставить обычного человека разделить их видение реальности подобно тому, как учат смотреть на реальность детей, - сказал он. - Маги отделяют свои телесные чувства, которые можно назвать кинетической связью, от рассудка».

Занятия для студентов он проводил по строгой программе с проверочными и писыленными работами и обязательными лекциями, но свой семинар для аспирантов он решил вести по свободной программе и сделать его открытым для всех. Не было даже учебника, пока в середине четверти несколько студентов, особенно Расе и Роузи Ли, не получили его диссертацию и не сделали себе копии. Иногда Кастанеда просто заходил в аудиторию и говорил: «О'кей, поднимайте руки и задавайте вопросы». И все начинали расспрашивать о доне Хуане, об остановке мира и об Отдельной Реальности. Прежде всего задавали вопросы о психотропных растениях, и одними из первых они узнали, что Карлос больше не использует их.

«Я думал, что психотропные средства являются важной частью, - говорил он. - Но больше я так не считаю. Они играли лишь вспомогательную роль. Дон Хуан говорил мне, что все, чему он учил меня, было средством остановки мира».

Он объяснял, что пейот, грибы и дурман - это психотропные растения дона Хуана или, точнее, растения его магии и что сам старик не употреблял их годами. Эти растения подобны дорожной карте, говорил он, которая ведет вас, куда нужно, но не само место назначения. Это лишь необходимый элемент для поездки. Каждый несет с собой описание мира, как громоздкий багаж, уложенный глубоко в багажнике ума, и это описание представляет собой результат постоянного потока интерпретации. То, что реально, другой мир, это тот же самый мир - только он одновременно и слишком тягостен, и фантасмагоричен и беспределен, как отмытые начисто двери восприятия Уильяма Блейка. Кастанеда начинал размахивать руками вокруг себя, как будто прерывал вдруг поток интерпретации, и объяснял, что только при этом условии можно уловить Отдельную Реальность как чистое, головокружительное, недифференцированное, волнующее, разветвленное восприятие.

И все же все это было слишком... неопределенно. Поэтому, когда Карлос замечал устремленные на него унылые, безрадостные взгляды, как будто никто не мог понять, о чем вообще он говорит, -и бог знает, что они пытались понять, - когда это происходило, он прибегал к своим кратким поучительным историям, таким, как рассказ о плавании Хенаро по комнате на невидимом скейте.

Он рассказывал им о том, как встретил на вечеринке в Нью-Йорке обдолбанного Тима Лири, и о том, как наткнулся на остатки колонии, предположительно основанной Лири в I960 году. Когда мексиканское правительство взялось за людей Лири и начало выгонять их из страны, некоторые остались, скрывшись в горах. Поэтому, когда Карлос однажды днем нашел их дом, он, естественно, зашел в него, думая, что найдет группу дружественных американцев, поздоровался и представился.

«Они были невменяемые. Их было 25 человек в большой комнате. Все обдолбанные». Он протягивал руки, как бы желая подчеркнуть значительность потери. «Одна девочка, которая почти улыбнулась мне, почти ободрила меня. Но она тоже не разговаривала со мной. Она подняла ногу, чтобы почесать ее. Нога была очень волосатая. Я был поражен тем, что увидел там. По-настоящему поражен.

Я поднялся и ушел. Пришел дон Хуан, и мы пошли в горы. Я рассказал ему об американцах. Он ответил, что тоже их видел. Он считал их поведение совершенно абсурдным. Он сказал, что видел, как они ели грибы прямо в поле».

Это, конечно, было извращением Шаманского Пути. Нельзя просто так сорвать парочку Psilocybe mexicana и запихнуть их себе в рот, как жареный миндаль. Требуется тщательное приготовление, строгое соблюдение ритуала и большая предусмотрительность, а поглощение их в сыром виде равносильно психической смерти. Расе Руджер поморщился. Он уже вкусил свою порцию мистических грибов в Лос-Анджелесе.

«Дон Хуан видел голого американца, стоявшего в поле и тут же евшего грибы. Он пришел в ужас. Грибы следует собирать с величайшей осторожностью. Их необходимо хранить в земле в течение года, а затем смешивать с другими ингредиентами. Ритуал включает даже способ обращения с ними. Нужно взять гриб в левую руку и передать его в правую, а уже потом положить в тыкву на хранение. Необходима высочайшая концентрация, чтобы правильно найти такое место. Лучше практиковать упражнения яки, чем использовать психотропные средства».

В течение всего курса он постоянно пытался соотнести сущность своего опыта с опытом своих студентов. Указывая на чьи-нибудь часы, Карлос говорил: «Я никто без своих часов. Это мой предмет силы». Студент смотрел на свои часы и задумывался над этой короткой сентенцией, этим кратким аудиторным кастанедаизмом, просочившимся сквозь массивный свод, и удивлялся тому, что Карлос тут наговорил.

«Это вопрос социализации, - решительно заявляли Карлосу. - Дело не только в том, чтобы воздерживаться от составления мнения, но и в намерении, в том, чтобы не допускать целостности мира».

Ну, конечно! Старый предохранительный клапан. Если решить с каким-нибудь вывертом открыть этот источник и не считать часы лишь простым хронометром, они могут быть чем-то гораздо большим. Дело в намерении. Дон Хуан говорил, что все можно использовать для силы - ей-богу, ничто не убежит от пристального взгляда новых шаманов - ни пустыня, ни аудитория, ни наручные часы, ни автострада.

«Когда я ехал сюда по шоссе, у меня было это ощущение на макушке. Оно связано с усилением и разрушением мира».

Карлос говорил, что у него часто бывает такое ощущение, когда он едет по автостраде Сан-Диего через туннель, будто крыша его «Фольксвагена» задевает своды. Он чувствует, что не проезжает под эстакадой, но продирается под ней, и в какой-то момент он ощущает все линии, связанные в некой паутине, составляющей сеть Потока. В течение какого-то головокружительного момента он находится там, подключенный к этой сети. Голова его касается крыши автомобиля, крыша автомобиля касается свода туннеля, а сам туннель, этот огромный бетонный пролет, неожиданно предстает в своем истинном виде - как одна из линий мира, соединяющая миллионы обозримых объектов и уходящая в бесконечность.

И как раз сейчас, когда Карлос ведет свой микроавтобус по автостраде Сан-Диего, где-то около Вестминстера или Хантингтон-Бич или где-то еще, когда он осознает, что туннель представляет собой одну из линий мира, целостная картина разрушается - шоссе, небо, крыши, витрины - все сворачивается в самое себя, как карточный домик. Хлопхлопхлопхлопхлопхлоп.

И на мгновение он оказывается в Отдельной Реальности дона Хуана. Шоры его культурной обусловленности спадают с его глаз, и он... видит.

И не важно, находитесь ли вы в соноранской пустыне или на автостраде Сан-Диего. Везде одно и то же.

Но Карлос предупреждал своего студента, что Лос-Анджелес далеко не идеальное место для митота. «Охотник использует мир так, как считает нужным. Маг, как охотник и воин, позволяет себе проникать в нашу реальность лишь настолько, насколько ему это необходимо».

Он напомнил им, как однажды днем они с доном Хуаном находились в 50 милях от Лос-Анджелеса и направлялись в город, когда дон Хуан вдруг резко потребовал остановить машину и поворачивать назад. Он почувствовал слишком много злых духов или тяжелых вибраций или что-то еще. Что бы там ни было, но дон Хуан не желал больше и одной мили ехать на север, и тогда Карлос развернулся и направил машину в сторону Мексики.

24

За основу преподавательской работы Карлос взял свою недавно законченную докторскую диссертацию, из которой он зачитывал отрывки, на которую ссылался и которую использовал, проводя дискуссии в аудитории. Через несколько недель после начала занятий студенты начали спрашивать, где можно достать копию. В самом начале Карлос сказал, что у него есть около десятка копий, но так и не роздал их. Наконец однажды после занятий к нему подошли Расе и Роузи и еще один студент и попросили у него разрешение брать его собственный экземпляр диссертации, чтобы делать несколько копий на термофаксе, который стоял наверху, по паре глав за один раз. Карлос согласился, и в течение пяти недель активисты начали собираться на пятом этаже вокруг стола рядом с офисом Мэри Резиг, начальницы секретариата отделения. Они раскладывали страницы по стопкам и собрали из них примерно 20 полных копий работы «Магия: описание мира». Последние 100 страниц пришлось допечатывать на ксероксе из-за каких-то проблем с термофаксом, но наконец, всего за пять недель, каждый получил законченную копию. За один раз делалось две-три главы, потому что Кастанеда не давал больше. Роузи брала пару глав, копировала их и возвращала оригиналы прежде, чем Карлос соглашался показать студентам следующие несколько глав.

Расе сделал себе две копии - одну в зеленом переплете, а другую - в коричневом, потому что, по его словам, это были цвета ауры Карлоса. Некоторые студенты думали, что у него «поехала крыша», но Расе увидел цвета его ауры очень четко, как раз после того, как Карлос приехал к ним в университетский городок и занял свой временный офис в комнате номер 724 в здании общественных наук. Он увидел это неожиданно, находясь в ревущем псилоцибиновом кайфе, когда однажды со своим приятелем ждал на шестом этаже Карлоса. Стены волнообразно колебались, как бы исполняя медленный, ритмичный танец живота, все время поднимаясь и опускаясь, совсем как ковыль на ветру в Кентукки. Расе со своим приятелем облокотились о стену, сползли по ней на пол и просто уселись там, ожидая Карлоса. И пока они ждали, коридор превратился в искрящийся тоннель со стенами из известкового желе, протянувшийся на миллионы миль, огромную желеобразную трубу, где в этот момент шел Карлос Кастанеда своей обычной осторожной походкой - только там было еще зеленое сверкание, из которого вылетали фосфоресцирующие огоньки и разбивались о его тело. Оно было зеленым, и Расе обратил внимание, как аура то таяла, то раздувалась, пока Карлос шел под неоновыми лампами на потолке. Наконец он оказался перед ними, перебирая в руках ключи от офиса и уголком глаз глядя на этих двух парней на полу.

- Привет, - сказал он, быстро открывая дверь.

- Эй, чувак, рады тебя видеть, - ответил Расе. Карлос быстро кивнул и остановился в сверкающей зеленой массе электрического света. Затем он проскользнул в свой офис и закрыл дверь. В аудитории он казался коричневым, но здесь в коридоре его аура имела свой настоящий цвет, и Расе понял это.

Расе решил, что коричневая аура имела какое-то отношение к способности рассказывать самые фантастические истории и при этом выходить сухим из воды. Карлос утверждал, что разговаривал с говорящим на двух языках койотом, или рассказывал, как дон Хенаро в долю секунды переносился на мили, и не важно, как далеко он заходил, как нелепо это могло звучать, никто не подвергал его слова сомнению. Обычно студенты просто пытались понять, о чем он говорил, в более рациональных терминах, именно то, чего Карлос и слышать не хотел. Они продолжали объяснять его переживания галлюцинациями, или результатом гипноза, или внушением. Карлос вообще не хотел, чтобы они как-то интерпретировали их. Самым скептически настроенным студентом в группе был парень, постоянно пытавшийся втянуть его в классическую дискуссию о позитивизме и материализме.

«Разве не обречен дон Хуан на то, что кто-то его сменит, как все несовершенные и условные системы, покоящиеся на примитивном основании теологии? - и он смотрел на Карлоса с притворной серьезностью. - Даже синтез, основанный древними теократиями Египта и Индии, оказался недостаточным. Он был основан на субъективных принципах и никогда не мог охватить практической жизни. А ведь существуют, несмотря ни на что, объективные реалии внешнего мира...»

И Карлос кивал головой и отвечал: «Охо-хо, ну, да. Может быть».

«...Поскольку теократия вначале была ограничена мыслью и чувством, правильно? Жрецы отбросили политеизм и в конце концов трансформировали его в монотеизм, тогда как брухо остались...»

«Может быть. Н-да уж... Что ж, вероятно...»

Это продолжалось в том же духе минут десять, пока кто-нибудь не спрашивал о том или ином видении из книг или о пейотной церемонии дона Роберто в 1964 году. Также обычно задавали вопросы о союзниках, бесформенных силах, о которых Карлос всегда писал и с которыми ему приходилось иметь дело в пустыне, о силах, заключенных в психотропных растениях. Когда Расе не говорил об аурах или об одном своем друге, который был магом, или еще о чем-нибудь оккультном, он говорил о восточных религиях и о параллелях с системой верований дона Хуана.

«Идея видения, например, - говорил он, - вероятно, подобна дзэнской идее сатори. И там, и там требуется глубокое просветление, своего рода проникновение в суть вещей помимо каких бы то ни было мирских описаний. И образ жизни воина в некоторых отношениях похож на образ жизни дзэнского монаха. Оба требуют дисциплины и отрешенности от мирских забот и осознания того, что дела человека не имеют в конечном счете большого значения. Как дзен, так и философия дона Хуана подчеркивают необходимость достижения человеком полной гармонии с природой. Я хочу сказать, что вижу здесь много общего».

И Карлос снова кивал головой и говорил: «Это интересно. Познакомьте меня с этим. Расскажите мне то, что вы знаете».

«Есть книги по восточному мистицизму, которые содержат поразительные аналогии с некоторыми феноменами мира магов. Например, «Четырнадцать уроков йоги» Йога Рамачараки. В них говорится об окружающих людей аурах, имеющих форму яйца, которые наполнены светом, исходящим из тела. Это астральные тела. Они могут отделяться от своих владельцев. Еще рассказывается о способностях, которые можно использовать для получения удивительных эффектов. Можно найти много подобного в ваших книгах».

Карлос всегда с готовностью поддерживал обратную связь с аудиторией. Некоторые идеи Расса были нелепы, но вопрос о параллелях между Востоком и Западом привлекал Карлоса. Казалось, что все это совершенно ново для него. Кастанеда знал о том, что магия американских индейцев вполне могла происходить из Азии. Он знал и в основном принимал теорию о том, что индейцы пришли из Азии через Берингов пролив, но он казался на удивление незнакомым с восточной философией.

Однажды Кастанеда рассказывал им, как пытался привести союзника в жилую комнату профессора Харольда Гарфинкеля на Пасифик-Палисэйдс. Гарфинкель, ученый-еврей, которому перевалило за пятьдесят, имеющий рекомендации из Гарварда и Беркли, прежде всего был известен своими огромными тяжеловесными трудами по феноменологии. Это был строгий преподаватель, настоящий академист. Он заинтересовался исследованиями Карлоса и руководил им в первые дни. Они вместе, бывало, беседовали у него дома. Во время какого-то научного разговора Карлос вдруг заявил, что на веранде находится союзник. Он спросил, не будет ли возражать профессор, если он пригласит его вовнутрь. Это была одна из классических сцен.

- Я хочу показать его вам, - сказал Карлос.

- О, все в порядке, Карлос, - ответил Гарфинкель, прячась глубже в своем кресле. - Прекрасно. Я верю, что союзник здесь, так что все нормально.

Взгляд профессора носился по комнате в ожидании того, что может случиться, надеясь, что Карлос, может быть, уже забыл об этом. Это иногда случается с антропологами, которые слишком глубоко погружаются в чужие культуры.

У них либо вырабатывается невосприимчивость в результате повторяющихся культурных шоков, связанных с их работой, и они начинают смотреть на все заинтересованным, но посторонним взглядом, либо они начинаются держаться за свои исследования с набожным усердием - и становятся полностью помешанными.

И поэтому Гарфинкель немного опасался в этот вечер, что Карлос, возможно, перешел эту грань. У него не было намерения расставаться со своим буржуазным благоразумием и позволять Кастанеде втаскивать своего союзника в жилую комнату. Что скажут в «Феноменолоджи соусиолоджикал ревъю»? Гарфинкель взглянул на своего старого студента, как будто имел самые серьезные клинические подозрения.

Кастанеда расхаживал туда-сюда по обширному подиуму. Если бы происшествие у Гарфинкеля было искусно разыгранной шуткой, он не трудился бы объяснять. Он был уже на новой почве - посеять магию, - которую он обсуждал гораздо подробнее, чем в любой из своих книг.

Древний ритуал требует, чтобы маг завладел 48 зернышками маиса другого мага. Их прячут на пути у того, кого нужно убить, предпочтительно в бутонах желтых цветов. И когда жертва наступит на цветок, зерно проникает в ногу и, как утверждают брухо, мгновенно убивает жертву.

«Дон Хуан найдет для меня зернышко, - сказал Карлос. - Могущественный маг посадит зерно и вырастит его из одного колоска. Дон Хуан выберет зерна для меня».

После занятий он поехал в Лос-Анджелес и позвонил Неду Брауну, чтобы поговорить насчет договоренностей с «Саймон энд Шустер» об издании «Путешествия в Икс-тлан». Потом он позвонил мне, чтобы сказать, что чек уже на почте, и спросить, как дела у К. Дж.

К. Дж. учился довольно хорошо, но его учителя по-прежнему жаловались на то, что у него проблемы с другими учащимися. У него было мало друзей. Он был тихим, легко поддавался переменам настроений и относился ко всему серьезно. Я говорила, что он просто слишком зрел для большинства своих соучеников.

Позднее, вернувшись домой, он улегся на свой матрас и уставился в окно. Разговор со мной расстроил его, потому что только себя он винил за все проблемы К. Дж. У мальчика не было отца и не было имени.

При этом Карлос говорил своим студентам о том, что у него нет неоконченных дел. В этом была ирония. Он стоял в аудитории и говорил буквально следующее: «К настоящему времени у меня нет никаких незаконченных дел. Я могу уйти отсюда прямо в вечность. Я ничем не связан, ничем не обременен, ничто не задерживает меня. Это значит быть жестким, и только так нужно действовать». Боже, какая строка! Вот он, Карлос Кастанеда, проповедующий непривязанность, только он попался в ту же ловушку, что и другие бюргеры среднего возраста, которых он видел все время сидящими в кафе на Вилшир-бульваре. Они всегда были там, эти бюргеры, втиснутые в палатки со своими женами и детьми, имеющие дело с закладными, браками и детьми. Это был самый неумолимый вид ответственности. Здесь же сидел и Карлос Кастанеда с кредитными карточками в бумажнике, с квартирой в Вествуде и местом преподавателя.

И все же иногда он чувствовал, что есть нечто большее, нечто трансцендентное - его имя прежде всего. Имя его было магическим. Когда в Ирвине он сказал что-то об открытии института для изучения герменевтики, все слушали его. В ресторанах люди просили у него автограф. Салли Кемптон приезжала в Ирвин, говоря, что собирается написать очерк о нем для журнала «Эсквайр». Его агент торговался по мелочам с журналом «Тайм» из-за статьи, иллюстрация к которой должна появиться на обложке журнала. Тут был этот дразнящий магнетизм. Он не был просто каким-нибудь известным профессором или глупым романистом, он был чем-то большим, чем-то особым, он был... Кастанедой.

В начале весны 1972 года продюсер «Шоу Дика Каветта» предложил ему принять участие в передаче.

Это была бы самая блестящая рекомендация, но Карлос отклонил предложение. Он боялся, что из него сделают клоуна. Он знал, что поверхностный пятнадцатиминутный разговор о его опытах с доном Хуаном будет звучать как детские сказки. Была еще одна причина, почему он не хотел выступать у Дика Каветта. Есть определенная сила и свобода в том, чтобы оставаться недоступным. Нед Браун настаивал на его интервью перед выходом второй книги и перед предстоявшим выходом «Путешествия в Икстлан», но то были журналы и газеты, а не телевидение. Он не искал популярности и не хотел рисковать, создавая такое мнение о себе. Объяснение магов, драматическое заключение саги о доне Хуане должны были появиться еще через год в его четвертой книге. Были еще некоторые незавершенные дела, поэтому представлялось разумным избегать потенциально опасных и обременительных ситуаций на национальном телевидении с нахальным молодым ведущим вроде Дика Каветта, который мог попытаться наделать дыр в его Отдельной Реальности.

Ближе к завершению семинара Кастанеда значительно удалился от материала, изложенного в его книгах, и коснулся совершенно новых областей магии, о которых никто из его учащихся и не слышал. Например, Четырех Ветров. Он сказал, что это женщины, которых маг не должен искать специально, но которые придут и помогут в заключительной битве на поле брани с союзником. Они должны сопровождать ученика в последней церемонии, когда его наконец признают как брухо. С севера стоит его щит, его защитник. Сзади, с юга - теплый ветер, шутница. Шутница представляет тепло и легкость весны. Ее присутствие умеряет опустошительный северный ветер. С запада самоанализ представлен ловушкой для духов. И с востока боевой порядок завершается оружием. Оружие - это «крупнейший авторитет», и иногда его называют ветром просветления.

Кастанеда рассказал своим студентам о том, что эти четыре женщины используются для того, чтобы отразить атаку союзника, когда они все вместе наконец встречаются на поле битвы где-нибудь в Соноре. Это похоже на странный и ужасный танец. Союзник атакует женщин одну за другой, пока в конце концов не окажется нос к носу с самим учеником. Если ученик сможет схватить его и швырнуть на землю, он получает силу союзника. Но если он не справляется с этим, то его буквально закручивает в воздухе с огромной скоростью. Для донаХенаро это означало частичную потерю его человеческой природы. Он так и не смог вернуться домой. Его путешествие, его метафорическое возвращение в Икстлан, будет продолжаться вечно.

Студенты большей частью смутно сознавали, что Карлос говорит здесь метафорически, что весь этот рассказ о ветрах и союзнике был грубой аллегорией, объясняющей окончательное превращение ученика в шамана - но все же это было ужасно мрачно.

«Поскольку у меня нет Четырех Ветров, - сказал Карлос, - мне придется бороться с ним самому. Я сделаю это, когда мое тело почувствует, что время пришло».

По студенческому городку в Ирвине прошел слух о том, что Роузи нашла для него ветер, какую-то вольную студентку, желающую принять участие в его психодраме, но из этого ничего не вышло. И занятия закончились, а ему все еще предстояло сделать этот решительный шаг. Он еще не был шаманом, и, более того, совсем не был уверен, чем же все это кончится.

Не было никакой экзаменационной работы в конце семинара для аспирантов, хотя он просил всех вернуть копии его диссертации с замечаниями на полях, предложениями, идеями, критикой и пр. Последнее занятие он провел высоко в холмах к северу от Лос-Анджелеса, на месте, которое Карлос назвал местом силы, куда маги племени яки приходили когда-то практиковать медитацию и другие шаманские ритуалы. Он сказал, что это место, которое дон Хуан видел в одном из своих снов, огромное кольцо из булыжников, расставленных вокруг густых зарослей чапараля, высоко над каньоном Малибу. Все собрались в кафе «Шипе». Расе там был вместе с Роузи и Джоном Уоллисом, который пришел со своей женой Рут. Уоллис, хотя и не входил в группу Карлоса, несколько раз посещал его занятия для аспирантов. Специалист по философии болтал что-то о Спинозе или о ком-то еще, была еще парочка эксцентричных последователей суфизма и большинство других аспирантов группы. Все собрались в кафе. Получилось два каравана: один возглавлял Карлос на своем микроавтобусе, а другой - кто-то еще, кто знал дорогу. Все направились на Вентура-фривэй, а затем свернули в сторону Малибу. Искали особый круг из камней. Когда приехали на место, Карлос разгорячился и начал показывать некоторые упражнения и техники магов яки, в частности установление контакта с линиями мира. Все столпились вокруг него. Карлос держал ноги под прямым углом, вытянув левую руку, а правую расположив параллельно земле и согнув ее внутрь к груди. Левую ладонь он повернул к спине, а правую - к груди. Затем он начал быстро шевелить пальцами обеих рук, как будто играя на гигантском банджо. Карлос сжал руки в кулаки и грациозно повернулся вокруг себя, приняв боксерскую стойку.

Он остановился, напряженный и собранный, вытянув руки и согнув ноги в решительном полуприседе с неподвижным взглядом. И вдруг они появились - линии мира! Сеть, паутина, космический поток!

«Оп! - выкрикнул Карлос, переходя в расслабленную позицию. - Вот они. Линии мира».

Все пытались попробовать, играя на гигантском банджо под майским калифорнийским солнцем. Все становились в эту стойку у подножия валуна, похожего на огромный череп, и просто пропускали этот поток, ища... бог знает, что они искали. Но была только тупая ноющая боль в третьем позвонке, который, наверно, готов был сломаться в тот день.

Карлос зашел в центр зарослей чапараля и объяснил, как старые маги хоронили себя, собирая обломки и ветки толокнянки и мескитового дерева и сооружая небольшие могилы. Это была техника остановки мира. Брухо просто растягивались среди этой растительности, пока все не останавливалось само по себе - внутренний диалог, нормальное восприятие вещей, активный образ жизни. Они просто лежали безмолвно и ждали, когда вся громадная вселенная медленно, но неотвратимо замрет, и тогда они видели. Никто не пожелал испытать мескитовую смерть; а Карлос уже объяснял, как выжить в пустыне, питаясь мясом гремучей змеи.

«Восхитительное, - воскликнул он, - воистину восхитительное. Лучше, чем мясо кита, индейки, цыпленка. Чтобы поймать гремучую змею, вам нужна бечевка, много бечевки. Ловушка устраивается так, - сказал он, покачивая куском бечевки, свернутым в петлю, которая, по его словам, затягивалась на шее змеи, когда та выползала из своей норы. - На самом деле, лучше использовать нитку для чистки пространства между зубами. Антропологам не нужен весь тот мусор, который они берут с собой в поле. Все, что им нужно, - это нитка для чистки зубов, много-много этой нитки. С ней вы сможете выжить где угодно».

Все последовали за Карлосом вниз в густые заросли, останавливаясь время от времени, чтобы послушать одно из его рассуждений. Он предложил студентам вернуться в свои автомобили и ехать за ним дальше вдоль каньона Малибу в поисках водного каньона, где растет дудник. Как предполагалось, это было любимое растение магов яки, которое поджигали, чтобы получить дым, вдыхавшийся ради ясности. Группа покатилась вниз к руслу небольшой речушки, не обращая внимания на предупредительную надпись: «Въезд воспрещен. За нарушение границ водоохранного района Лос-Анджелеса штраф 500 долларов и/или тюремное заключение». У реки росло несколько кустиков зеленого дудника, но, как и следовало ожидать, они еще не засохли.

«Не подходит, - сказал Карлос. - Он должен высохнуть, прежде чем вы будете рвать его».

Джон Уоллис спустился вниз, сорвал одно растение и понюхал его. Оно имело знакомый запах. Уоллис откусил кусочек. «Карлос, - сказал он. - Это дикий сельдерей». Карлос ухмыльнулся. «Конечно, дикий сельдерей. Хорошо, не правда ли? Дудник удивителен. Я отдавал его на анализ известному ботанику в УКЛА. Он сказал мне, что в нем ничего нет. Ничего. Совершенно безобидное вещество. Можно съесть десять фунтов, и ничего не случится. Но для мага он имеет большое значение. Маги утверждают, что его дым помогает получить большую ясность».

Уоллис и его жена должны были встречать своих друзей в международном аэропорту Лос-Анджелеса и поэтому покинули всех у водного каньона. Поездка превратилась в кошмар. Пока ехали через Венис, Рут стало дурно. Уоллис повернул не там, где надо, и кончил тем, что попал в газеты на полосу дорожных происшествий за то, что въехал на тротуар. В конце концов они все же попали в аэропорт и встретили своих друзей. Когда они возвращались назад, над Лос-Анджелесом разыгралась гроза, мотор дворников ветрового стекла сгорел, и Уоллису пришлось ехать домой в Лагуна-Бич очень медленно, еле тащась в полночь по автостраде номер 1 и высовывая из окна левую руку, чтобы протирать крошечное пространство на лобовом стекле. Они уже почти были дома, когда Рут заметила прутик, как-то попавший внутрь ее жакета. Карлос предупреждал всех ничего не брать из места силы.

- Но я не брала его, - протестовала Рут. - Он, должно быть, сам упал ко мне в жакет,

- Мне все равно, как он попал туда, выброси эту дрянь в окно, - выразил свое неудовольствие Джон. - Немедленно!

Нельзя сказать, что Рут и Джон Уоллисы были какими-нибудь чокнутыми. Вовсе нет. Но они были очень впечатлительны и очень легко поддавались внушению. Поэтому, когда Карлос высказал одно из своих немного мистических предупреждений, вроде «Не уносите ничего с места силы», они восприняли его серьезно.

Расе Руджер тоже отнесся к этому серьезно - когда он увидел кролика на стоянке, то решил, что это больше чем простое совпадение. Расе возвращался на велосипеде к себе домой и отъехал уже на милю от корпуса общественных наук. Он проезжал через автомобильные стоянки и по асфальтовым дорогам в студенческий городок, как вдруг без всякого предупреждения гигантский кролик выполз на дорогу прямо перед велосипедом Расса. Он появился неожиданно из теней, отбрасываемых карликовыми пальмами под светом луны, громадный, неповоротливый кролик с черными глазами, и уставился прямо на Расса повелительным полночным взглядом. Расе от испуга свалился со своего велосипеда. Он просто лежал на дороге с закрытыми глазами, не осмеливаясь думать о чудовищном кролике, который был всего в нескольких футах от него. Он пытался не думать ни о чем, но его ум напоминал ему о том, как Карлос играл с собакой с сияющей гривой и разговаривал с койотом. Союзник мог появиться в любое время, в любой форме. Расе медленно повернул голову к кролику, который с любопытством смотрел на него. Их было только двое. Расе и чудовищный кролик, захваченные чем-то странным под окаймленным голубизной калифорнийским небом. Захваченные... подключенные... единственный чувствующий разум под Божьим небом.

Внезапно кролик повернулся и ускакал. Расе потерял его из вида в кустах и просто лежал, беспомощно уставившись в ночь. Он никогда прежде не падал со своего велосипеда, по крайней мере с тех пор, как прошло его детство в Стэйтен-Айленде, где он научился ездить на нем. Но неожиданно кролик так всполошил его чувства, что он свалился с велосипеда. Это относилось к тем вещам, что он нашел в мире Карлоса, не в своем собственном мире, - в сумасшедшем мире Карлоса, где были союзники, и знаки, и проклятые здоровенные космические кролики. Расе знал, что как-то попал в мир Карлоса Кастанеды прямо здесь в ночи в студенческом городке КУЙ.

Но с другой стороны, так было всегда. Невозможно было говорить со студентами Карлоса или с его друзьями, знакомыми или даже с теми, кто просто читал его книги, без того, чтобы не услышать такого роды истории. Везде были люди, испытавшие нечто необычное, нечто совершенно выходящее за рамки чистой аристотелевой логики.

У Линды Корнетт, моей старой подруги, с благоговением читавшей его книги, был экземпляр «Путешествия в Икстлан» с автографом, который она держала на столике рядом с кроватью. И однажды ее дочь, Паула, которая была ярой последовательницей Кастанеды, вошла в спальню и увидела огромную ворону, спокойно сидевшую на книге в лучах солнца. Ворона, очевидно, влетела через открытое окно и уселась на освещенное место на книге. Невозможно было не подумать о странной иронии во всем этом -ворона на книге Карлоса Кастанеды.

У Паулы просто отвисла челюсть от удивления. Затем она заметила что-то надетое на правую ногу вороны. Она подошла на шаг ближе и увидела, что это медное кольцо с рисунком, напоминавшим небольшие ацтекские значки. Какой знак! Какая картина в реальном мире! Тупые бюргеры могли решить, что способны все это объяснить, но Паула и Линда врубались, и они видели, как действует магия.

Но это была салонная чепуха по сравнению со сном Джона Уоллиса. Как только Уоллис встретил Карлоса в студенческом городке КУЙ весной 1972 года, он обратил внимание, что повсюду царит чувство ожидания. Оно было разлито в воздухе. Люди ожидали, что что-то произойдет, и Уоллис в том числе. И вот однажды вечером он засиделся допоздна, занимаясь музыкой в своей комнате, окна которой выходили на тихоокеанское небо на Лагуна-Хиллс. Он сидел за небольшим роялем в углу, сочиняя эти спокойные мелодии, пока не устал и не решил немного полежать на диване перед камином. Ночное небо за окном напоминало покрытую шоколадного цвета прожилками поверхность мрамора, и, смотря на него, Уоллис вдруг ощутил сильный испуг. Он почувствовал резкий прилив холода в уретре. Это было страшно, и он поднялся, пошел в спальню и лег рядом с женой.

Только он лег, тут же все и началось. Снаружи ломались ветки, ветер подул сильнее и начала хлопать дверь в подвал. Сперва это показалось внезапным шквалом ветра, но ветер все крепчал и усиливал свой неистовый вой, пока не заревел пронзительно и целые сучья не посыпались на крышу дома, а подвальная дверь не начала крошиться в щепки. Казалось, половину Лагуна-Хиллс вот-вот швырнет в океан.

Лоб Уоллиса покрылся потом. Это сумасшествие неожиданно стало принимать самый серьезный оборот. Он боялся пошевелиться и безумно оглядывал комнату, ища первые признаки лопнувших окон и следы погрома, учиненного этим кошмаром в его спальне. Чем больше Уоллис пытался контролировать происходящее, тем меньше ему это удавалось. Наконец он покорился, позволив втянуть себя в жуткий апокалиптический напор, несущийся к океану. Стоило ему подумать об этом, и все прекратилось. Все вдруг погрузилось в полный и совершенный покой!

Он лежал, хрипло дыша, с пятном пота на подушке, спрашивая себя, что же за чертовщина случилась. Как только он решил, что это какая-то странная галлюцинация, он услышал голос Рут. «Уже все стихло», - прошептала она. Затем она перевернулась и заснула.

Она слышала! Но слышала ли? Не было ли это частью его сна, его собственной особой Отдельной Реальностью? Какую зеркальную комнату он посетил?

Видения, сны, галлюцинации, умножающиеся дурацкие ночные кошмары, они сами и Карлос и безбрежность, подключенные... несущиеся в трещину между мирами. Никто не может оставаться защищенным, если хочет верить в Кастанеду.

Адам Смит, писатель, однажды в Нью-Йорке натолкнулся на дубля Карлоса. Желая познакомиться с Кастанедой, Смит пришел в нью-йоркский офис «Саймон энд Шустер» и начал подниматься по лестнице, потому что понял, что Карлос старается не пользоваться лифтами. Через пару пролетов он натолкнулся на кого-то, кто вполне мог бы сойти за Кастанеду: невысокий смуглый человек. И он попытался завязать разговор об огромном вкладе Карлоса в антропологию и о том, что его книги позволяют не просто читать об опыте, но по-настоящему переживать его. Все время, пока он говорил, Карлос, кивая головой, быстро спускался по лестнице. Смит упомянул Виттгенштейна, но это тоже не сработало. Почти в самом низу лестничной клетки у вестибюля Смита неожиданно озарило. Он только что прочитал о том, как дон Хуан рассказывал своему ученику о самом трудном достижении - о создании своего дубля. Это была странная и древняя релятивистская концепция, это дело с созданием двойника, поэтому Смит полушутя спросил человека, не является ли он на самом деле дублем Карлоса Кастанеды.

Человек остановился. Он кивнул головой и ответил «Да». Затем его лицо растянулось в широкой ухмылке, он вышел в вестибюль и растворился в толпе.

О том, чтобы по собственной воле создавать дубля, Карлос думал годами. Еще до того, как он написал об этом в своей четвертой книге, «Сказки о силе», Кастанеда разыгрывал такие маленькие психологические шутки над людьми.

В феврале 1973 года Карлос ездил в Нью-Йорк поговорить со своим издателем об этой книге и пригласил меня провести с ним несколько дней. Я не видела Карлоса годами и была удивлена, заметив некоторую полноту под темным костюмом и пальто. В остальном он был тот же - та же широкая улыбка, та же шляпа, та же очаровательная болтовня.

Мы взяли такси до отеля «Дрэйк» и пообедали в ресторане. Мы заказали по бифштексу, но если я пила вино, то Карлос заказал горячий чай - никаких коктейлей, вина и вообще спиртных напитков. Я хотела поговорить о книге «Путешествие в Икстлан», которую только что прочитала, но Карлос отказался. Он нервно и суетливо переходил от одной идеи к другой. После того, как мы вернулись в его номер, он все время расхаживал по комнате, то выглядывая в окно, то подходя к двери, то роясь в одном из своих чемоданов. Сбитая с толку, я присела в углу в украшенное броскими цветами кресло с изогнутой спинкой. Я наблюдала за его волнением с тихим раздражением.

Карлос достал из своего костюма серебряную ручку, набор карандашей и несколько иностранных монет и дал их мне для К. Дж., затем он нагнулся, схватил потрепанный чемодан и подтолкнул его ко мне, извиняясь за то, что края погрызла собака его друга. Его он тоже хотел подарить своему чочо.

Я решила принять душ. Когда я закончила, он по-прежнему был там, прыгая между кроватями и разговаривая по телефону. И он до поздней ночи продолжал названивать разным людям в Штатах и в Мексике, то разговаривая с каким-то профессором где-то в Калифорнии, то со своим редактором, то с Майклом Харнером. То он говорил по-английски, то по-испански, болтаясь на своем конце провода в своеобразном пассивном дрейфе. Когда я засыпала, он набирал номер в Оахаке или еще где-то.

На следующий день было еще хуже. Карлос превратился в совершенного диктатора, все время приказывая мне, так что я наконец заявила, что сниму номер в «Коммодоре». Я собрала вещи, вышла из комнаты и вошла в лифт. Карлос пошел за мной, и пока мы спускались, наставлял меня следить за тем, чтобы К. Дж. получил хорошее образование и регулярно посещал дантиста, и выговаривал мне за то, что я позволяла ему гонять на мотоцикле по грязным дорогам Западной Вирджинии. Он продолжал в том же духе до самого вестибюля, пока я не вспылила. «О'кей, Наполеон! О'кей!» - закричала я. Он дал мне неподписанный банковский чек на 5000 долларов для К. Дж.

Карлос смиренно поднял руки. «Послушай, я хотел бы скорее увидеть моего чочо. Может быть, я смогу взять его в Калифорнию или, может быть, на несколько недель в Южную Америку». Я рассеянно кивнула головой. «И скажи ему, что Наполеон передает привет».

Когда я вернулась домой в Чарльстон в Западной Вирджинии, то подала на развод. Я хотела сделать это в течение многих лет. У меня было чувство, что мы могли бы поправить положение и снова жить вместе, но уик-энд в Нью-Йорке подтвердил, что это безнадежно. Мне не нравилось, что я не знаю, замужем ли я официально, и поэтому я решила разорвать это окончательно. Только в октябре мне удалось поговорить с ним по телефону, и он сказал, что удивлен известием о разводе. Я пожаловалась на его странное отношение и поведение в Нью-Йорке.

Затем была долгая пауза, как будто Карлос отошел от телефона. Наконец он попросил меня повторить все о его поведении в Нью-Йорке, что я и сделала. Карлос выслушал, а потом серьезно признался, что совершенно сбит с толку.

- Я не был в Нью-Йорке в отеле «Дрэйк» в феврале, - сказал он. - и я не встречался там с тобой.

Я не была расположена говорить об этом: «Ну ладно, я знаю, что была в Нью-Йорке и провела ночь с кем-то, похожим на тебя, но, как я сказала, он действительно вел себя не так, как Карлос, которого я знала всегда».

«Нет, я серьезно, Мэгги. Я не был в Нью-Йорке в феврале». Он говорил чрезвычайно серьезным голосом.

Я призадумалась на мгновение и удивилась, зачем бы ему врать о чем-либо подобном. Кто-то там был, это несомненно. Но как бы там ни было, что это за странная шизофрения? И вдруг меня озарило -какой удивительный новый уровень предложил он всем. Какой новый чудесный трюк.

Теперь нельзя больше просто встретить таинственного мистера Кастанеду, поймать его в ресторане, позвонить ему и так далее. Нет, отныне и впредь в его аппарате есть новая уловка. Даже если кому-то и удастся где-нибудь поймать Карлоса и поговорить с ним подробно, что достаточно трудно, нет абсолютно никакой уверенности, что это действительно был он. Теперь их было двое, двойники, дубли, делая одного реального еще более недоступным, чем раньше. Мистер Метафизик! Он снова выбил у меня почву из-под ног!

25

Хлопанье вороньих крыльев... К. Дж. всегда возвращает его в скучный мир бюргеров. Карлос изо всех сил старается отпустить мальчика. Но он также пишет об индейцах, которые действительно существуют в своих ботинках и с ремешками для длинных кривых ножей, щурясь из своих удивительно сморщенных глазных впадин, как на цветной иллюстрации в «Нэйшнл джиогрэфик» иди еще где-нибудь. Они действительно имеют эти любопытные синкретические верования, которые Карлосу пришлось познать и понять, по крайней мере, до некоторой степени. Все это есть в его книгах, и поначалу он был довольно аккуратен, стараясь точно излагать все это. Конечно, он всегда вставлял много от себя в свои книги, и истина в том, что они никогда не были чисто антропологическими и никогда не задумывались как таковые. В конце концов, разве Уолтер Гольдшмидт, постоянно проживающий в УКЛА корифей, не назвал в своем блестящем введении «Учение» этнографическим и аллегорическим? Разве старик не употребил слова аллегория, как бы говоря, что Карлос смешивает здесь определенные уровни?

Поэтому ни для кого не было секретом, что какая-то часть материала в книгах Карлоса является абсолютно подлинным фактом реального мира, тогда как другая предположительно имеет чуть более субъективный характер. С самого начала Карлос занимался тем, что соединял эти маленькие истории, эти заключения, реальный опыт, полученный в пустыне, сны и подлинные диалоги с десятками информаторов -переплетая все в одно целое с деталями своего довольно светского лос-анджелесского образа жизни. Он писал о К. Дж. с самого начала -фактически, посвятил книгу ему - и поэтому, когда ему стало ясно, что он должен прекратить свою безумную любовь к мальчику, он начал думать о разлуке метафорически. У него это превратилось в одержимость, это мучило его в снах, и, когда он наконец сел заканчивать «Сказки о силе», это доминировало в настроении. Разрыв с К. Дж. стал необходим - в том смысле, что содействовал его преображению из ученика в человека знания.

Никто не обращал внимания, что в журнальных статьях это появлялось повсюду. Правдивость книг Кастанеды была весьма проблематичной, и в средствах массовой информации целые месяцы не утихала полемика по этому поводу. Когда Пол Райзман, антрополог из Карлтон-Колледжа, написал благоприятный отзыв обо всех трех книгах для «Нью-Йорк тайме букс ревью», писательница Джойс Кэрол Оутс откликнулась на него письмом, в котором подвергла работу Кастанеды сомнению как слишком гладко и совершенно построенную, чтобы описывать подлинные события. Он придал порядок реальному миру, внес в него романический импульс и безупречные диалоги, и у госпожи Оутс появились подозрения. Одну из первых действительно длинных журнальных статей написал Джон Уоллис для «Пентхауза». Это был длинный рассказ о преподавании Карлоса в КУЙ, основанный на записях, сделанных во время занятий, и копиях диссертации, которые сделали Роузи, Расе и другие. Когда журнал «Сайколоджи тудэй» захотел опубликовать беседу с Кастанедой, Карлос нарушил давнишнее правило, разрешив Сэму Кину записать на магнитофон разговор о доне Хуане, шаманизме и феноменологии. По рекомендации Неда Брауна Карлос дал несколько интервью непосредственно перед выходом «Путешествия в Икстлан». Неожиданно его имя появилось повсюду - в «Харперс», «Нью-Йорк тайме», «Роллинг Стоун», «Виллидж войс», внезапно появились десятки статей, отзывов, бесед и мнений о главе нового мистицизма. Но они имели один и тот же недостаток: все они ловили Кастанеду на словах, и, таким образом, апокрифические книги стали просто частью мифологии.

Когда репортер журнала «Тайм» начал задавать вопросы о Сесаре и Сусане, о Перу и прочих элементах его биографии, Карлос понял, что игра началась. В своих поисках репортер «Тайм» раскопал членов семьи Арана, живущих в Лиме. Они не имели известий от Карлоса в течение многих лет и были отчасти удивлены, услышав о его успехах в Штатах. Сесар дал репортеру фотографию Карлоса, сделанную по окончании ЛАОК, которую семья получила в писыле 13 лет назад. Таким образом, журнал получил некое доказательство, которое противоречило версии Кастанеды о жизни в Бразилии среди теток и интеллектуалов. Они имели реальные улики, и Карлос знал об этом. Это был самый зловещий знак для того, кто стер личную историю, и потому, сидя с репортершей из «Тайм» высоко над Малибу на месте магов, Карлос Кастанеда ухмылялся, глядя на океан, и становился неземным.

«Просить меня подтвердить мою жизнь, выдавая биографические подробности, - это все равно что использовать науку для того, чтобы обосновать магию, - сказал он. - Это лишает мир его магии и превращает всех нас в дорожные столбы с табличками».

Подробная история Кастанеды появилась в журнале «Тайм» 5 марта 1973 года. На страницах этой биографической статьи постоянно цитируются критики и сторонники, каждый из которых имеет свое собственное мнение о существовании дона Хуана и о ценности работы Карлоса. Пересказывается его собственная туманная история о жизни в Бразилии и Аргентине, а затем и в Голливуде. Используя иммиграционные записи, школьные документы и информацию, полученную от семейства Арана, журнал установил, что реальный Кастанеда родился на Рождество 1925 года не в Бразилии, а в Перу, в несколько более скромной среде, и получил образование в Кахамарке и Лиме, а не в Бразилии и Италии. Статья произвела настоящий переполох в УКЛА.

«Я знаю, легко говорить после случившегося, но, когда я в первый раз встретил Карлоса и позднее, он говорил мне, что происходит из Бразилии, оттуда уехал в Италию, затем в Аргентину, а оттуда в Штаты. Были кое-какие особенности, которые я все время отмечал в его манерах и которые постоянно твердили мне: «Перу», и я не знал почему, -говорит Дуг Шарон. - И я говорил, что это потому, что он латиноамериканец, а у латиноамериканцев много общего. Но, когда появилась эта статья в «Тайм», она удивила меня, но тогда я сел и задумался над этим. И я сказал, что эти подозрения оказались правильными, в конце концов».

Вскоре после выхода статьи Джим Квебек натолкнулся в студенческом городке на Карлоса и его подружку Нэнни. Карлос казался в замешательстве из-за оборота, который приняла эта полемика. Нэнни была как всегда общительна и трещала о том, как она собирается сменить профилирующую дисциплину с социологии на журналистику, о чем она говорила и раньше, но что при данных обстоятельствах было особенно странно. Здесь был Карлос Кастанеда, молча стоявший, глуповато улыбавшийся и смотревший вниз на свои ботинки, - а Нэнни все продолжала распространяться о дисциплине, которая угрожала разрушить уже пошатнувшееся доверие к Карлосу. Было забавно видеть его в смущении. Ясно, что он не хотел говорить о статье в журнале, но Квебек и не настаивал. У него давно выработалось терпимое безразличие к абсолютной истине историй Карлоса. Откровение о том, что тот был не из Бразилии, а из Перу, не стало большим потрясением. Квебек подозревал что-то такое с тех пор, как однажды, зная о том, что Карлос был родом из Южной Америки, попросил его немного помочь с португальским языком. Карлос наотрез отказался. Он закрыл уши руками и сказал, что этого языка он не желает слышать.

Это было странно. Бразильцы говорят по-португальски. Язык же, которого они не хотят слышать, - испанский, на котором Карлос говорил все время. Статья в «Тайм» помогла прояснить несообразности.

«Он не хотел говорить о Бразилии, потому что ничего не знал о ней, - говорит Квебек, - и не хотел говорить о Перу, потому что знал слишком много».

Пародии на Кастанеду стали появляться в нью-йоркских газетах и журналах. Великий Страх снова царил в Хейнз-Холле, и бушевали споры среди академистов, критиков и друзей, у каждого из которых было свое особое понимание того, о чем писал Кастанеда.

Люди, писавшие писыла в «Нью-Йорк тайме букс ревью», казалось, хотели распять его на соноранской равнине. Джойс Кэрол Оутс открыто называла его книги мистификацией. Старые коллеги в УКЛА смотрели на него с подозрением.

Мистификация. Мошенник. Бог мой, что ему было делать? Карлос пока больше не давал интервью и ограничил свои визиты в университет посещениями, связанными с получением докторской степени. Он избрал Мейгана, Гарфинкеля, доктора Филипа Ныомана и еще двоих в свою приемную комиссию. Необходимо было выполнить целый ряд условий, сдать письменные и устные экзамены и так далее. Большая часть скучного предварительного материала, требования по владению языком не беспокоили его, пока статья «Тайм» не поколебала его позиции. Когда Мейган спросил его, на каком языке он говорил в детстве - он заявил, что жил в Бразилии и говорил по-итальянски, научившись по ходу дела португальскому и испанскому. Это был бюрократический вопрос - не личный, - поэтому, когда Карлос сдал экзамен по языку, Мейган был удовлетворен. Его на самом деле не волновало, в каком порядке Карлос учил языки, главное, что он знал их.

Письменный экзамен был посвящен стандартной антропологии, прямолинейной науке в традиционном гольдшмидтовском варианте, и он сдал его без проблем. В качестве диссертации он взял свою третью книгу, слегка отредактировав ее, но незначительно, по сравнению с изданием, которое заняло свое место как третий отдельный выпуск саги о доне Хуане. От начала до конца, когда Великий Страх царил той весной 1973 года, Мейган оставался его самым верным союзником в комитете.

Мейган, бывший, в общем-то, посторонним, поскольку его предметом была археология, а не более утонченная область этнометодологической антропологии, - только старый сварливый Клемент Мейган преданно оставался на стороне Карлоса. Ему часто приходилось защищать все дело дона Хуана от града насмешек со стороны более скептических коллег.

Той весной, когда стало широко известно, что Карлос вот-вот получит докторскую степень, раздраженная университетская клика пошла в атаку на главную часть работы, которая им казалась настолько же близкой к подлинной антропологии, как научно-фантастические статьи Азимова - к традиционной науке. По единодушному мнению собравшихся в комнате отдыха в Хейнз-Холле, Кастанеду следовало бы вытолкать в грубую толпу, к молодой элите с ее модными недопеченными идеями о культурной антропологии.

Вы бы видели этих стариканов, проведших по 15 лет в нижнем слое позднего докембрийского периода, сидящих вокруг стола и решающих, достиг ли Карлос Кастанеда какого-нибудь реального научного прогресса. Они обсуждали все эти проблемы методологии в работе Карлоса и невозможность точного копирования. Они сидели вокруг желтых поливиниловых столиков и изучали субъективный аспект этой работы, в котором он возвращался к идее 30-х гг., к гуманистическому направлению в антропологии. В конце 1950-х общественные науки в целом и антропология в частности обратились к форме количественного анализа, которая в общем считалась прогрессивной и заслуживающей уважения. Общественные науки никогда не достигали точности химии или физики, но с увеличением применения проверок и статистического анализа они приближались к тому, что некоторым ученым казалось реальностью. Идея заключалась в том, чтобы проникнуть в черный ящик мозга, и инструментом стали цифры и точный анализ.

И когда все уже приспосабливались к этому, вдруг появился Карлос Кастанеда с многочисленными последователями и влиянием, разрушающим все и возвращающим маятник к мягкотелому гуманизму 1930-х годов. Более того, он делал это с таким изяществом, с такой стремительностью. Он стал таким популярным... и совершенно естественно, что старые пердуны выражали свое недовольство тем, что Хейнз-Холл превратился в настоящий сумасшедший дом, где разыгрывается эта проклятая комедия со всеми этими людьми, сидящими на корточках вдоль стен на втором этаже и постоянно спрашивающими, где Карлос, постоянно снующими вокруг в надежде увидеть его и переброситься с ним хотя бы парой слов.

И тут были не просто студенты антропологии с калифорнийским загаром на лицах, полученным в горах Санта-Моники. Здесь были студенты философского и инженерных факультетов, слушатели подготовительных медицинских курсов, действительно странный подбор интеллектуальной публики - как тот парень из Питтсбурга, семь дней добиравшийся сюда «автостопом», чтобы только взглянуть на него.

Не то чтобы клеветники с отделения завидовали Карлосу, но многие из них судили по своей собственной научной жизни, протекавшей в пыльных и затхлых библиотеках и увенчанной почтенной седой анонимностью. Они знали и канцелярскую работу, и бюрократию, и все то дерьмо, через которое необходимо пройти, и бесконечное политическое маневрирование без разбора в средствах ради положения. И они слышали все о преподавании Карлоса в Ирвине и о том, что аудитория все время была битком набита людьми, сидевшими на корточках вдоль стен и вокруг кафедры, и хиппи, и молоденькими девушками, и настоящими студентами, теснившимися повсюду с эвристическим огнем в широко раскрытых и сверкающих глазах. Имея возможность выбора, кто бы не хотел этого? Кто же из них не мечтал о том, чтобы пересечь границу запретной территории, на которой о вас говорят на коктейльных вечеринках в Нью-Йорке и развешивают плакаты с вашими словами в сельских домиках на тихоокеанском побережье в Британской Колумбии. Кто не думал о прелестных девушках, приходящих в своих линялых джинсах и коротеньких маечках на ваши занятия, с прекрасными карими глазами, готовых запереться с вами, чтобы предложить вам... все. Кто бы отказался от этого?

Но кто же и позволит все это? И той весной в среде профессорско-преподавательского состава начали исподтишка нести всякий вздор с намерением не позволить Карлосу Кастанеде получить докторскую степень в УКЛА. Их аргументы основывались все на той же почве: методология и достоверность.

Не все старались очернить Карлоса. Среди преподавательского состава у него имелись сторонники. Мейган был самым горячим среди них, защищая, как мог, Карлоса перед редакционной коллегией, в частных разговорах и в приемной комиссии. Как оказалось, комиссия - Мейган, Фил Ньюман, все они - полностью поддержала Карлоса, и это было важно, потому что именно комиссия имеет дело со студентом, принимает ответственность за него и выступает в его интересах перед преподавательским составом. Если она полностью поддерживает студента, то никто в отделении уже не обсуждает этот вопрос, несмотря на оговорки отдельных людей. Когда кто-либо в комнате отдыха ставил под сомнение законность находок Карлоса, Мейган бросался на его защиту.

«Карлос сам находится между различными культурами. И его информатор тоже». Это было одно из его самых твердых мнений о Карлосе, и он не жалел слов. «В данном случае это один из ключей, которому не уделяется должного внимания. Таково мое мнение, судя по тому, что я слышал об информаторе, который частично относится к яки, частично к юма и родители которого представляли две различные культурные традиции и который сам жил в двух разных культурных традициях по обе стороны границы. Он вынужден был утверждаться среди господствующего здесь класса белых англосаксонских протестантов и господствующего класса испанских католиков в Мексике, которые сами по себе представляют совершенно различные культурные группы. Они совершенно по-разному смотрят на мир. Плюс еще то обстоятельство, что он имел связи по всей стране. Я лично думаю, что Карлос и его информатор поладили потому, что смогли понять друг друга. Они - люди интеллектуального склада и пытались совместными усилиями разобраться с миром, понять его. Это, несомненно, относится к Карлосу и его информатору. Его информатор делал это, накапливая в себе запас силы, знаний разного рода, почерпнутых в разных местах, но все - в рамках надежной шаманской традиции. Я считаю это одной из причин, почему их отношения сложились удачно. Два человека столкнулись с одними и теми же интеллектуальными проблемами, а именно: как сопоставить все это, будучи окруженными самыми разнообразными чуждыми культурами. И у них это получилось».

Так излагал Мейган свою идею о том, что Карлос с доном Хуаном были родственными душами в чуждом мире. Не для всех эта идея Мейгана была убедительной, и они считали, что дон Хуан и Карлос близки так потому, что это просто один и тот же человек. В конце концов, он ведь солгал комиссии, что жил в Бразилии и в детстве говорил по-итальянски. Мейган только улыбался на это.

«Карлос является человеком, который принадлежит одновременно нескольким культурам. Он не относится к типичным белым англосаксонским протестантам. Он рос в мире, где ему приходилось иметь дело с множеством разнообразных культур, действующих на различных уровнях. Он сказал, что, будучи ребенком, жил в Бразилии и говорил по-итальянски. Поскольку он знает все эти языки, то это просто бюрократический вопрос. Написанное в «Тайм» было новостью для меня. Оценивая его, я полагался на то, что он говорил об антропологии, а уж в этом-то я мог ему верить».

Комиссия поверила этому, и той же весной ее члены подписали все необходимые бумаги о присвоении Карлосу докторской степени. После выхода его диссертации в виде книги «Путешествие в Икстлан» он стал миллионером.

Важной новостью в этой книге стало то, что Кастанеда больше не пользовался психотропными растениями. Наркотические средства, занимавшие столь важное место в его первой книге и способствовавшие его популярности, в третьей книге не играли совершенно никакой роли. Он объяснял все это своим студентам в Ирвине - что растения не являются средством для достижения цели, но лишь методом для того, чтобы освободиться от хватки западного рационализма. Но это стало новостью для читателей, ожидавших более глубоких психотропных опытов в продолжение «Отдельной реальности». В действительности лишь последние три главы можно было назвать настоящим продолжением. Первые 20 страниц были отведены под материал, который, по словам Карлоса, не вошел в предыдущие книги, потому что тогда показался неуместным.

Прежде всего, это было описание техники и философии, а не психотропных средств.

Возобновив свое ученичество у дона Хенаро, непревзойденного акробата, Карлос почувствовал, что приближается к постижению урока. Пока еще урок этот был пространным и туманным, но по существу речь шла о личной силе и независимости, о полном познании своего я и о том, как разорвать все оковы.

26

«Я работаю над этой книгой и пока еще не закончил ее, - сказал мне Карлос по телефону. - Утром я возвращаюсь в Мексику. Она называется «Сказки о силе». Но я не знаю, будет очень тяжело писать. Никак не выходит. Мне нужно опять туда поехать».

Я перенесла трубку к другому уху. «Где ты работаешь? - спросила я. - В Оахаке?»

«Да, поэтому не пытайся связаться со мной, пока я не вернусь». Я упомянула о бумагах для развода, и Карлос сказал: «Может быть, все устроится очень быстро, и я смогу разобраться с деньгами и заплатить нотариусу. Я хочу отделаться от всех людей. Они просто изводят меня».

Карлос нанял Гая Уорда из фирмы «Уорд энд Хейлер» в Лос-Анджелесе, чтобы разобраться со своими юридическими делами. Затем он хотел исключить из платежной ведомости Уорда и Александра Такера. И, может быть, еще своего агента Неда Брауна. Карлос сетовал на то, что чем больше у него становится денег, тем в большую зависимость он, по-видимому, попадает. Все связывалось в неразрывный узел, и ему казалось, что он борется в самой гуще всего этого, будучи не в состоянии вырваться на свободу.

В 1960 году развода хотела я, но он не позволил мне этого сделать с помощью своего двойного трюка в Мексике. Я часто жаловалась на тот правовой ящик нашего мексиканского брака, в который он меня посадил. Но он всегда меня убеждал, говоря, что наши отношения вполне приемлемы в существующем виде. Именно Карлос всегда хотел сохранить status quo, поэтому было странно, когда вдруг осенью 1973 года он захотел получить разводные документы. Пришло время разорвать все оковы, выражаясь языком пространных метафор Кастанеды.

«Я должен помочь этому маленькому мальчику, - сказал он мне по телефону. - Это касается меня, моего имени и все той чепухи, что стоит на пути. У него нет имени. Его имя Адриан Герристен-младший. Это очень сильное имя. Я думал о том, чтобы помочь ему, но ничего не сделал. Я ничего не сделал».

Слушание дела, после которого я получила опеку и контроль над Карлтоном Джереми, проходило в декабре 1973 года в гражданском суде округа Канауа в Западной Вирджинии. Карлос не присутствовал в зале. Он позвонил через несколько дней и, казалось, с облегчением услышал о том, что все позади. Он поинтересовался, не было ли каких-нибудь проблем.

- Ну, - сказала я, - 25-го в следующий вторник твой день рождения...

- Нет. У меня больше нет никаких дней рожденья.

- Что ж, ладно, моя мать ездила со мной на слушание, и там задали несколько вопросов. Они спрашивали у меня, сколько тебе лет, и я сказала, но получились какие-то несоответствия. Я сказала, что на самом деле не знаю. - Карлос откинулся назад и захихикал. - Я просто сказала им какое-то число. Я не знаю.

Это было великолепно. Карлос неожиданно успокоился, даже повеселел при известии о том, что даже от яркого юридического света гражданского суда ему удалось укрыться под своим покровом таинственности. По-прежнему неизвестная величина, Карлос Кастанеда - мистер Метафизика!

- Очень хорошо, - сказал он, - потому что теперь Уорд может закончить это дело и сказать мне, сколько я ему должен.

- Мы по-прежнему друзья? - спросила я.

- Я всегда очень старался быть твоим другом. Мы сделаем все, что уготовано нам судьбой. Наша судьба - это наша судьба. Мы должны принимать ее в смирении. Мы можем форсировать события, но не можем делать того, что противоречит нашему образу мыслей и существования.

Это так походило на прежнего Карлоса, на Карлоса из ЛАОК, который всегда говорил о роке и о достоинствах жизни в настоящем моменте, на Карлоса, который мог быть и любящим, и далеким. Я вспомнила, как неуверен был он в те дни, как боялся неудачи, и я знала, что, несмотря на все его претензии, он очень мало изменился за последние десять с половиной лет.

- Карлос, ты уже был всем тем, чему пытался научить тебя дон Хуан, - сказала я. - Я не понимаю, почему ты так упорно держишься за свои многочисленные сомнения, потому что ты и так уже имеешь все это. Тебе только нужен был кто-то, кто подтвердил бы это, ведь ты уже то, что думаешь о себе.

Мгновение он молчал на другом конце провода.

- Ты единственный человек, который понимает это, - сказал он.

Итак, он был готов, наконец, завершить дело. Критики называли его лжецом, и иногда даже он сам думал, что не может правдиво сказать и двух предложений подряд. Но он показал им; он действительно оборвал свои привязанности и достиг той эстетической плоскости, прежде чем послать свою рукопись издателю. Он был искренним и по-настоящему свободным, и ему было необходимо завершить свои обязательства по тетралогии. Несколько дней спустя после разговора со мной Карлос рассчитался с Гаем Уордом и получил копию разводных документов. Затем он вернулся к себе домой в Вествуд и закончил «Сказки о силе».

В этой четвертой книге он ввел понятия тоналя и нагваля, попытался снять покров таинственности с дона Хуана и в конце написал о том, как он сам и еще один ученик по имени Паблито совершили на краю пропасти ритуал перехода, о котором он мечтал годами. Здесь не было никаких специальных данных, никаких антропологических критериев, ничего такого, только свободно разворачивающаяся драма в чисто беллетристической форме. Он без предупреждения позволил читателю скользнуть из «реального мира» в то необычайное состояние, которое он назвал Отдельной Реальностью, что является подтверждением выдающегося мастерства манипуляций дона Хуана и субъективного стиля Карлоса.

Антропологи давно знали термины тональ и нагвалъ. Дуг Шарон столкнулся с ними, проводя исследования среди перуанских курандеро, но Карлос дал им полное определение. По сути, тональ - это все, для чего у нас есть слова, а нагвалъ - все то, чего мы не можем ни определить, ни идентифицировать, ни назвать. Только Карлос пошел еще дальше. В разговорах с доном Хуаном он приводит нюансы, передает сущность этих понятий, так, что Дуг Шарон даже использовал сигнальный экземпляр книги при написании своей докторской диссертации в УКЛА.

Встретившись с доном Хуаном в ресторане в Мехико, Карлос готовится к объяснению магов и инициации. Это странная встреча со стариком, одетым в коричневый костюм в тонкую полоску, белую рубашку и галстук, который отбросил в сторону большую часть своих техник и жаргона последних 12 лет. Подлинным достижением является остановка внутреннего диалога, восстанавливающего «реальный» мир.

И вот в конце концов мы видим Карлоса Кастанеду за его рабочим столом в Вествуде, с болезненной интенсивностью стучащего по своей пишущей машинке. По подбородку его скатываются капельки пота, а на шее пульсирует артерия. В заключении он больше не пишет о К. Дж. как о «моем маленьком мальчике», в отличие от предыдущих книг, а как о «маленьком мальчике, которого я когда-то знал». Он ничего не утаил здесь; он совершил разрыв. В 1976 году он написал мне о том, как они с К. Дж. гуляли в горах, к северу от Лос-Анджелеса.

«Не проходит и дня без того, чтобы я не думал о тебе и моем чочо, - писал он. - И я говорю это не для того, чтобы что-то сказать, хотя это может звучать как пустая избитая фраза, вроде тех, что говорятся по случаю. Ни один день не проходит для меня спокойно без вас обоих. Мне хотелось бы снова гулять с моим чочо. Однажды я взбирался на холм, неся его на своих плечах, и, когда мы добрались до вершины, он закричал Солнцу и горам: «Солнце, горы, я люблю Кики!»

Его голосок будет звучать у меня в ушах до конца моей жизни. Как бы я хотел увидеть вас обоих вновь! Но мне суждено было потерять вас обоих, а с судьбой не поспоришь, остается только надеяться».

Так он писал -и к черту этих критиков, которые всегда говорили, что он пишет фантастику. И в конце он пошел дальше, оставив позади великана, состоящего из мрака, и удивительное объяснение магов, которое остается туманным даже после четырех книг. Приближаясь к концу своего путешествия, он писал о себе, о том, как он стоял в пустыне и смотрел, как дон Хенаро вдруг ярко вспыхнул и исчез в свободном невесомом прыжке.

Когда дон Хуан зашептал Карлосу в одно ухо, а дон Хенаро - в другое, Карлос ощутил, как его сознание раскалывается надвое. Здесь антропологи всегда останавливались, именно здесь, со своими жалкими идеями о шизофрении. Но это было уже не важно. Карлос поднял голову и увидел, как Паблито спрыгнул с утеса и взорвался, превратившись в сноп разлетающихся точек, миллиард частиц примитивного осознания. Карлос поднялся, подошел к краю и тоже прыгнул, прямо в зияющую пасть, в один волнительный момент превратившись в пучок света и психической энергии, сознавая, что он свободен... и одинок.

«В последний раз, когда я говорил с ним, он был абсолютно нормален и рассудителен, - говорил Клемент Мейган летом 1974 года, когда сигнальные экземпляры «Сказок о силе» ходили по УКЛА. - Я никак не ощущал, что он теряет связь с реальностью. У него прекрасное чувство юмора, и он способен понимать, что происходит. Он, может быть, несколько отстранен, что, я полагаю, предохраняет его. Если бы он действительно подходил к этому делу совсем без чувства юмора, я думаю, он был бы сейчас священником. У него достаточно отрешенности и юмора, поэтому он способен выбраться из этого положения.

С другой стороны, те вещи, с которыми он работает, требуют вовлечения вашего разума. Придется держать клетки мозга включенными, чтобы пройти через лабиринт и вынести из него какой-то смысл. По крайней мере, такой, который можно описать на бумаге. Он часто жалуется мне, что ему невероятно трудно выражать все эти идеи в писыленном виде. Не все идет гладко. Бывает так, что он продвигается с неимоверным трудом, и он всецело поглощен этим, но затем, когда критический момент позади и проблема решена, он расслаблен и снова в хорошем расположении духа, тогда он выглядит совершенно нормальным».

27

Карлос Кастанеда приехал поздно, скромно проскользнув, пока произносили речи. Но К. Дж. сразу заметил его. Мальчик сидел в центре футбольного поля с другими студентами и смотрел, как Карлос пробирался по проходам между трибунами, пока не нашел мою сестру Бетти Вирзи и ее мужа Виктора.

Карлос задержался, но все же не сильно опоздал. Когда директор на трибуне начал читать имена всех выпускников средней школы Конноли города Тимп, штат Аризона, 1975 года, Карлос уже был там. И тогда директор произнес: «Карлтон Джереми Кастанеда», и К, Дж. пошел в своем белом жакете и синих брюках в крапинку к трибуне за дипломом, Карлос широко улыбнулся и кивнул головой.

Позднее у меня дома в Тимпе Карлос был полон энтузиазма. Как всегда, когда он находился в маленьком кругу друзей, он был очаровательным собеседником в пустых разговорах, и расстояние световых лет отделяло его от того квазипубличного образа таинственного академиста и недоступного гуру. Он был чуть приземистее по сравнению с последним разом, когда я видела его, но по-прежнему имел ту же атлетическую осанку. На нем был консервативный серый костюм и белая рубашка, из-за которой его смуглое лицо казалось несколько темнее. Черные кудри были подстрижены, но по-прежнему на своем месте. У него был вид известного профессора. Лишь когда Бетти попыталась сфотографировать его, он слегка проявил индивидуальность Кастанеды, резко укрывшись от объектива. Попытка Бетти потревожила его, но он ничего не сказал об этом.

Карлос сказал, что пора уходить, и обошел всех - Бетти и Виктора, К. Дж. и меня, старую подругу Кэй Куинн и двух ее дочерей, Кэтти и Патрицию, а также моего племянника Майкла Магану - и предложил всем отправиться на ужин в «Грегориз Пентхауз» в Финиксе. В дороге, сидя в моей машине, Карлос разговаривал с К. Дж., предлагая ему поехать с ним в Лос-Анджелес на лето. Он намекал, что они поедут в Европу, но К. Дж. казался безучастным. Карлос настаивал, но К. Дж. отказался - в основном потому, что на Карлоса нельзя было полагаться. Карлос и раньше обещал взять его в Европу, но не сделал этого. Он обещал звонить, приезжать и писать письма, но редко выполнял это обещание. У К. Дж. были горькие воспоминания о том, как он ждал телефонных звонков и писем, которые так и не приходили. Как-то с досады К. Дж. сказал мне, что никогда не обидит ни одно человеческое существо так, как его обижал Карлос. Когда-нибудь он хотел уйти в пустыню и жить как отшельник. Карлос, кажется, понял, в чем дело. Перед тем как войти в ресторан, он сказал, что позвонит К. Дж. в конце лета, чтобы узнать, не изменилось ли что-нибудь, но в действительности он не собирался делать этого.

До конца вечера Карлос был внимательным и общительным. Большей частью говорил он. Он расспрашивал Кэй о жизни в Юте и одну из ее дочерей о ее недавней поездке в Англию. Вспоминал вместе с Бетти прошлые деньки в Лос-Анджелесе и дал К. Дж. чек на 100 долларов как подарок в честь окончания школы. Мы только ели и говорили ни о чем. Только раз он коснулся своего ученичества, да и то лишь когда я спросила о доне Хуане.

- Он исчез, - сказал Карлос. - Его больше нет.

- Он умер? - спросила я. Карлос посмотрел на меня.

- Он просто исчез. - Было ясно, что он не хочет говорить об этом.

Когда все поели и разговаривали за десертом и кофе, Карлос вышел из-за стола и пошел платить. Он протянул кассирше свою кредитку, и та, занимаясь подсчетами, вдруг застыла, вытаращив глаза. Тот самый Карлос Кастанеда? Писатель? Тот, кто написал все эти мистические книги об индейцах? Карлос кивнул.

Если бы она знала! Она начала многословно извиняться за стол, расположенный слишком близко от кухни, откуда слышался звон посуды. Она сокрушалась о том, что ресторан так полон и что такого человека, как он, задвинули куда-то в самую даль, как самого обычного посетителя. Если бы она только знала!

Он заверил ее, что все было очень хорошо и он просто хочет расплатиться. Мы были уже почти у самого лифта, как вдруг его окружили полдюжины белокурых официанток, приятных девушек, прося у него автограф - хихикая и глазея на него с каким-то мистическим трепетом. Здесь был человек, который так выразительно писал о том, как достичь той утонченной вершины, о том, как сделать последний шаг в простонародный мир брухо. Он был всего лишь на расстоянии вытянутой руки, настоящая легендарная тайна, запросто стоя у лифта в «Грегориз» в изящном темно-сером костюме «Ботани Клаб». И он был так очарователен, стараясь держаться в тени, пока они судорожно искали блокноты, салфетки, клочки бумаги - что угодно, лишь бы уместился автограф. Это, по-видимому, не смущало его. Он просто стоял, бросая взгляды в разные стороны, и писал свое имя.

Потом что-то случилось. Он вдруг остановился, лицо его застыло, и уже смотрел на бумагу у себя в руке, как будто там было что-то невероятное, и этим невероятным был... Карлос Кастанеда! Наследник Легендарного Шамана! Создание Мифа! Он шатался под тяжестью всего этого -а вокруг него хихикающие девицы ждали автографов...

28

Когда же наконец кончится этот сон? Все время одно и то же, он все время идет по пустыне, напуганный этой чертовой горлянкой, и спрашивает себя, когда же это случится - когда он найдет таинственного полиморфного союзника. И вдруг уголком глаз он замечает этого верзилу, поднимающегося из теней, ту же вытянутую физиономию и призрачные скулы, то же зловещее общество, которое всегда преследовало его в снах, только на этот раз союзник лысый и чешуйчатая экзема, или что там у него, покрывает всю левую половину головы. Он таращится прямо перед собой из своих пустых глазниц, а Карлос оглядывается вокруг, и вся эта сюрреалистическая картина как бы купается в лучах красного мексиканского рассвета.

У него ушли годы на то, чтобы достичь этого, и Карлос чувствует постоянную пульсацию адреналина в сонной артерии на шее, которую он всегда ощущает, когда думает, что, может быть, только может быть, он выиграет битву на равнине и станет магом и получит материал для того, чтобы закончить последнюю книгу саги о доне Хуане.

Но он всегда пробуждается до завершения...

ЭПИЛОГ

Я в конце концов примирилась с тем, что никогда больше не увижу Карлоса и не смогу поговорить с ним снова. Он никогда не отвечал на мои звонки или сообщения, которые я отправляла в его офис.

Я была удивлена, когда Дэвид Кристи (директор издательства «Миллениа Пресс», выпустившего эту книгу в 1997 г. в Канаде.) 1 октября 1993 года зашел сообщить мне, что Карлос собирается выступать в книжном магазине «Феникс» в Санта-Монике (Калифорния).

Его последняя книга «Искусство сновидения» вышла только месяц или два назад. Я была так взволнована, что едва сдерживалась. «Я бы очень хотела пойти, что мне делать?» Дэвид ответил: «Вход только по приглашениям». Он обещал поговорить с владельцем магазина о возможности привести с собой кого-нибудь. Позже он позвонил и сказал, что я могу с ним пойти на лекцию. Я немедленно позвонила Адриану (К. Дж.). Он, конечно, тоже очень обрадовался и хотел пойти вместе со мной. Но я сказала, что его, возможно, не пустят, а он ответил: «Не волнуйся, мам, я пройду».

Я приехала рано, и это дало мне время успокоиться, чтобы поговорить с Карлосом, если получится. Однако не получилось.

Наконец нам разрешили войти в магазин, прежде чем появится Карлос, Адриан (К. Дж.) заговорил с женщиной, ждавшей снаружи, которая, видимо, была одна, и спросил, нельзя ли ему пройти с ней. Она любезно ответила: «Да». Наконец вошел Карлос. На нем была шелковая рубашка, открытая на шее, джинсы, коричневый кожаный жилет и тяжелые ковбойские ботинки.

Я очень расстроилась, увидев, что его волосы совершенно поседели. И я ожидала увидеть его в костюме, рубашке и галстуке. Годы, так надолго разлучившие нас, как будто совершенно растворились - как будто сжалось время.

Он выглядел стройным и находился в очень хорошей форме. На мгновение я закрыла глаза и вслушалась в его голос, звучавший со знакомым приятным акцентом. Затем я открыла глаза, чтобы понаблюдать, как он выступает. Карлос все так же удивительно очарователен и имеет способность приковывать к себе внимание аудитории. Он говорил около трех часов, отвечая на вопросы во время лекции. Ответы он давал очень подробные.

После выступления он вышел через заднюю дверь магазина. Я поспешила выйти, чтобы попытаться поговорить с ним, хотя бы совсем немного. Он уже завел машину и собирался уезжать, когда Адриан (К. Дж.) постучал в окно. Карлос остановился и сказал: «О, вот мой чочо» - и вышел из машины. Он подошел к К. Дж., крепко обнял его и заговорил с ним. К. Дж. сообщил мне потом, что Карлос сказал ему, что он сильный воин, и вновь и вновь повторял, что вскоре снова будет с ним.

Пока они говорили, я подошла к одной из высоких молодых женщин, которые, казалось, охраняли его, и сказала:

- Я хотела бы поговорить с Карлосом, когда они закончат разговор с К. Дж.

- Нет, - ответила она. Я спросила:

- Вы знаете, кто я?

- Да, - ответила она. И я просто стояла и продолжала ждать.

Карлос подошел ко мне. Он обнял меня, поцеловал в щеку и выразил неискреннюю радость. Затем он отступил и просто смотрел на меня. Пока он смотрел, я попросила его подписать книгу, которую держала в руке, его последнюю книгу «Искусство сновидения». К моему изумлению, он ответил:

- Ох, прости, у меня так устали руки, - и вытянул их, как бы показывая, что они действительно устали,

Я сказала ему:

- Не волнуйся, все в порядке, я заказала подарочное издание в кожаном переплете в «Истон Пресс». Я знаю, что ты подписал их.

Возвращаясь к своей машине, он послал мне воздушный поцелуй. Затем он уехал.

Карлос оставил у меня то же впечатление, что оставляет у всех, - он по-прежнему тот же загадочный маг, каким был всегда.

О восходящая луна, опять настал твой час.
На небо будешь выходить ты миллионы раз,
И в этот сад свой взгляд бросать мильоны раз ты будешь,
Но больше не увидишь тут ты одного из нас.

- Омар Хайям, «Рубай»

ОБ АВТОРЕ

Маргарет Раньян Кастанеда родилась в Чарльстоне (Западная Вирджиния, округ Канауа) 14 ноября 1921 года. Она самая старшая из шестерых детей. Ее отец, Денни Раньян, был владельцем молочной фермы в Чарльстоне.

В 1940 году она закончила среднюю школу в Южном Чарльстоне и поступила в Чарльстонскую школу коммерции, специализируясь по бизнесу. Работала в телефонной компании «Чеспик энд Потомак Телефон» оператором с ноября 1940 года по июль 1943 года. Потом работала химиком-аналитиком в «Юнион Карбайд».

Здесь она проработала до 1947 года, а затем переехала в Калифорнию. «Я поступила на работу в компанию «Пасифик Телефон» в 1947 году и занимала должность помощника главного оператора до 1965 года, -рассказывает Маргарет. - Я училась в городском колледже Лос-Анджелеса, два года работая полный рабочий день, чтобы обеспечить себе кредитоспособность; основным предметом у меня была психология, а дополнительным - русский язык».

Она продолжила свое образование в УКЛА, изучая телевидение и радиовещание.

В январе 1960 года вышла замуж за Карлоса Кастанеду; в июле того же года они разошлись и были официально разведены 17 декабря 1973 года. В 1966 году переехала в Западную Вирджинию. В 1967 году отправилась в Вашингтон для работы главным оператором в филиале телерадиовещательной компании Си-Би-Эс. В 1971 году перехала в район Финикса (штат Аризона).

В настоящее время поживает в Солт-Лейк-Сити (штат Юта).

]]>
Карлос Кастанеда Fri, 27 Feb 2009 11:48:46 +0000
Борис Сахаров (Аров) - Открытие третьего глаза http://aurabliss.ru/magics/extrasensory/34-sakharovthirdeye.html
Борис Сахаров (Аров)
«Открытие третьего глаза»
Источники:
http://www.koob.ru/saharov/opening_of_the_third_eye

Борис Сахаров

Открытие третьего глаза

ПОСВЯЩАЮ УЧЕНИКАМ

Серп Луны с точкой под ним
Означает жужжащий звук М,
Называемый Анусвара.
Произнесение этого звука в мантре
Пробуждает Аджна-чакру -- «Третий глаз».
Он часто виден на лбу Божеств и мистиков.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В наше время радио, радарных устройств и других технических новшеств нам, собственно говоря, удивительной покажется возможность, зрительного восприятия без помощи глаз, только одним зрительным нервом, или даже с помощью зрительного центра в мозгу.

Сообщение об одном слепом из Махратта, который мог читать книги; своим внутренним глазом, или об одном йоге, который управлял автомобилем с завязанными глазами в густой сутолоке лондонского движения -- не являются единичными.

Еще Ламброзо, ученый с мировым именем, посредством гипноза вызывал у слепого способность чувствовать запах пальцами ног, вкус коленями и читать внешней поверхностью ушной раковины. Не менее впечатляющи опыты полковника А. де Роша, д-ра X. Люрвиля и Ш. Ланселена.

Профессор д-р Дональд Хебб, руководитель семинара по психологии в университете Мак-Джил в Монреале, произвел недавно интересный опыт. Он заставил 46 своих студентов провести следующий эксперимент:

Профессор д-р Дональд Хебб

Профессор д-р Дональд Хебб

«Каждый из участников был размещен в отдельном помещении. Глаза были завязаны, руки в плотных длинных манжетах, тело лежало на мягких надувных матрацах. Подопытный оказывался, таким образом, полностью изолированным от света, звука, лишенным возможности разговаривать, делать какие-либо движения.

Через несколько часов начал проявляться феномен, который причинил такие мучения студентам, что они отказались от этого ничегонеделания. У них появились зрительные и слуховые галлюцинации, как это обыкновенно случается только у опьяненных наркотиками или у шизофреников.

Первые трое, которые отказались от опытов уже после первого дня, сообщили о цветных пестрых дисках и квадратах, которые проплывали перед завязанными глазами.

Только один выдержал опыт до конца, проведя более пяти дней в полном ничегонеделании. Большинство отказалось уже после 70-74 часов и вернулось в аудитории. Один же выдержал 113 часов, а еще один 127 часов».

Далее газета сообщает о выводах проф. Хебба: «Опыты имели своей целью доказать, что скука -- это «болезнь», поддающаяся научному исследованию, на которую психология не обратила должного внимания».

А вот высказывание об этом же эксперименте канадского психолога Вудберна Герона:

«Целью его исследований было изучать отношение мозга, вернее, выяснить его реакцию в условиях, когда подопытное лицо изолируется от всяких впечатлений и переживаний, которые могли бы иметь стимулирующий эффект на органы чувств.

Студенты подвергались за суточные в 20 долларов направленной задаче быть ленивыми. Они легли в мягкую постель, находящуюся в изолированном от шума, снабженном климатической установкой помещении. На глаза их были одеты очки, пропускающие только мерцание молочного света. На руки были надеты перчатки и картонные тубы так, чтобы они не могли воспринимать никаких внешних впечатлений.

Студенты сначала считали этот опыт приятной забавой. Первые часы они спали, но затем после пробуждения они становились все более неспокойными. Мало-помалу бездействие начало им действовать на нервы. Вначале они пробовали свистеть и петь для собственного развлечения, а затем попытались обдумывать задачи, связанные с их обучением. Но большинству эти размышления не удались. Они не смогли больше сосредоточить свои мысли. Хуже того, они вообще потеряли способность мыслить. Через некоторое время появились галлюцинации. Они видели линии и узоры, затем доисторических зверей, желтых людей, клыки мамонта, прозрачные руки, великанов, слышали голоса и звуки» (Франкише пресса, № 239, 15-Х-1954 г.).

Таковы были последствия этой «лени», продолжавшейся 6 дней. Вывод? Возьмем его из этого же сообщения газеты:

«Канадский ученый пришел к заключению, что такой образ действий, через притупление чувств, уменьшает способность к умственной деятельности, что, возможно, является причиной так называемых «аффектов», нередко фигурирующих в некоторых судебных процессах».

Мы же продемонстрируем, какие важные результаты достигаются, если решиться это культивирование «лености» или, правильнее, «расслабления, и уменьшения напряжения» довести до конца.

Если мне после 38-летних странствий и поисков все же удалось показать путь в эту страну чудес, то моя жизнь не была прожита напрасно.

Б. Сахаров Ваирот, ноябрь 1954 г.

ЧАСТЬ 1. ТЕОРИЯ

1. Как был открыт этот метод

Это было давно. Когда я, 17-летним юношей, в 1917 году начал изучение индусской философии и санскритского языка, я натолкнулся на одно место в первой части Йога-Сутры Патанджали,знаменитого классического трактата Раджа-йоги, которое заставило меня насторожиться. Это был 35 афоризм, который гласит:

«Способы сосредоточения, которые вызывают необычные чувственные восприятия, помогают и прилежанию ума».

Свами Вивекананда

Свами Вивекананда

Комментарии Свами Вивекананды к этому месту следующие: «Необычные чувственные восприятия естественным образом следуют за дхараной, упражнениями в концентрации внимания. Йога учит, что когда ум сосредоточивается на кончике носа, то через несколько дней человек начинает чувствовать удивительное благоухание. При сосредоточении на корне языка появляются слуховые ощущения, при сосредоточении на кончике языка -- вкусовые, при сосредоточении на средней части языка возникает чувство прикосновения к чему-то. Сосредоточив все внимание на нёбе, человек начинает видеть поразительные вещи. Когда человек с неуспокоенным умом желает заняться упражнениями йоги, но сомневается в их действенности, ему следует прибегнуть к этим способам, ибо по истечении некоторого времени у него появляются необычные чувственные восприятия, которые рассеивают сомнения и помогают обрести настойчивость.» (Свами Вивекананда. Афоризмы Патанджали.).

Тысячи людей читали это место, но восприняли его поверхностно, только как средство для усиления выдержки и настойчивости в сосредоточении, но никому, очевидно, не пришло в голову, что под этими простыми словами (прибавленного комментатором слова «необычные» -- нет в санскритском оригинале) скрывается нечто большее, чем доказательство того, что известные умственные восприятия, как говорит Вивекананда в другом месте своей книги,-- «можно узнать без соприкосновения с органами чувств».

Меня же эти слова приковали, как зачарованного, как будто именно здесь был тысячелетиями охраняемый вход во внутренность таинственной пирамиды Хеопса. С фантастическим упорством перешел я к делу -- сосредотачиваясь на кончике носа каждое утро, в продолжении около 15-20 минут, не пропуская ни одного дня. Результат не заставил себя ждать, через 20 дней постоянно увеличивающегося, почти болезненного чувства зуда на кончике носа я внезапно ощутил в высшей степени приятный сладкий запах. Он появился на долю секунды, чтобы потом опять исчезнуть, но этого было достаточно, чтобы привестименя в экстатическую радость.

На следующее утро я с усиленной энергией приступил к этому упражнению, но эффекта не последовало. Последующие дни также не принесли ничего кроме чувства странного зуда на кончике носа. Наконец, приблизительно через 12 дней появился страстно желанный запах, который на этот раз чувствовался несколько сильнее и дольше. Затем запах снова исчез на несколько дней, но я продолжал усиленно заниматься, так как на этот раз надеялся на более короткий перерыв. Так и получилось. Теперь я мог вызывать «небесное благоухание» через 1-2 секунды сосредоточения, и оно продолжалось по несколько секунд. Я установил, что могу вызвать это явление всюду, где пожелаю: в толпе людей, на пляже, на базаре, где пахнет Бог знает какими возможными и невозможными запахами. У меня было волшебное снадобье, которое меня всегда сопровождало. Я себя чувствовал, как Алладин из тысяча и одной ночи, который со своей волшебной лампой мог заставить быть послушным себе могущественного духа.

Я научил этому упражнению также других и при этом установил, к моему большому удовлетворению, что все чувствовали одно и то же благоухание.

Но однажды характер запаха переменился: благоухание было таким же сладким и приятным, но оно было совсем другим. Случайно я пожелал почувствовать определенный запах, и действительно появился желаемый мною запах розы, гвоздики, лилии,-- любой запах и этот запах оставался по моему требованию на месте, сильнее и ароматнее своего аналога в «реальности».

Таким образом, я был в состоянии вызвать любой приятный запах. И, хотя мною овладела настоящая мания, все же я понимал, что это не представляло большого достижения, т. к., в сущности, эта способность была не что иное, как так называемая галлюцинация т. е. обман чувств. Тем не менее я продолжал упражняться с неослабевающей энергией.

Однажды я ощутил совершенно неожиданный аромат, появившийся помимо моей воли и не похожий на тот, что был в самом начале. Он напоминал запах тлеющей сиамской мирры и каким-то образом наводил на мысль о воскурениях, помогающих достичь экстатического состояния. Я был крайне изумлен и начал, как заправская ищейка, обнюхивать все окружающие меня предметы. Но безрезультатно. Наконец я нашёл в соседней комнате, в одном из ящиков, обрывок упаковки туалетного мыла. Так вот оно что! Исходивший от него запах, хотя был едва различим, оказался именно тем, который я только что почувствовал.

Я пришел в совершенный восторг: это был уже не обман чувств, не галлюцинация, а настоящее восприятие, подлинное «яснообоняние» или, если угодно, «дальнообоняние»

В этом направлении я сам и мои ученики провели много опытов.

Выяснилось, что расстояние как бы не играет никакой роли: я мог, например, из 4-й комнаты чувствовать самый легкий запах газа из кухни прежде, чем стоящая около печи служанка смогла заметить, что газовый кран по невнимательности открыт. Или мог воспринимать запах цветов, находившихся на подоконнике в закрытой комнате другой квартиры настолько далеко, что даже нельзя было рассмотреть, какие это цветы. Проверка на месте подтверждала, что уловленный аромат исходит именно от них.

Объяснение этого феномена просто: через постоянное сосредоточение мыслей на кончике носа (скорее, на чувстве его) дыхание мгновенно останавливается. Вследствие этого появляется невольное желание как бы прощупать воздух, втянуть запах. Но самое сосредоточение на кончике носа играет при этом подчиненную роль трамплина, который необходим для того, чтобы получить желание понюхать. Это постоянно растущее желание раздражает обонятельный нерв и обостряет обоняние до такой степени, что оно «настраивается» на более короткую длину волны и может воспринимать менее уловимые запахи, которые для нормальных людей недоступны из-за дальности расстояния. Эта способность, которую можно развить путем упорных упражнений, впоследствии не теряется полностью и сверхчувствительность обоняния остается, даже когда первоначальный феномен исчезает.

До сих пор всё, казалось бы, ясно. Но как объяснить попросту поразительные феномены «ясновкуса» и «ясноосязания», о которых речь пойдёт далее?

Я не остановился на «яснообонянии», и вскоре перешел к сосредоточению на кончике языка. Результат появился через два дня: очевидно моя способность к сосредоточению, благодаря первым упражнениям, значительно развилась. Как я и ожидал, я почувствовал крайне приятный, сладкий вкус, напоминающий прежний запах. Достаточно скоро над этим явлением удалось установить волевой контроль: в этот же день я мог вызвать любой вкус. При этом самым поразительным было то, что наряду с непривычной, почти сверхъестественной остротой ощущения, появлялось такое чувство насыщения, что еще долгое время после этого не было аппетита к блюду, вкушенному «магическим» способом. В этом случае обнаружилось возможность дистанцироваться от объекта вкусового ощущения, что представляет собой редкий феномен: в случае с запахом, хотя бы идущим с очень большого расстояния, все же этот запах представляет собой род эманации (испарения или выделения), и чувствовать его, пусть даже на очень большом расстоянии, могут и звери, и дикари.

Совсем другое дело с восприятием вкуса: для этого нужно хотя бы очень мимолетное, но все же прикосновение языком к объекту вкуса. Уже расстояние в несколько миллиметров является препятствием для такого рода восприятия. Следовательно, тут нам не может помочь обыкновенное физическое объяснение. Но восприятие происходит каждый раз, когда мы пожелаем воспроизвести этот эксперимент и это требует понятного описания процесса, которое поможет нам сделать чрезвычайно важные выводы.

Может быть, все это только галлюцинации? Согласно знаменитому американскому лексикографу Вебстеру (издание 1953 г.), который привлек к составлению своего труда выдающихся специалистов всех областей знания, «галлюцинация» -- значит восприятие предметов, которые в действительности не существуют, или ощущение без веской причины, обыкновенно вызванное нарушением в нервной системе, как, например, при белой горячке.

Прежде всего согласимся, что это определение не подходит к нашим опытам, так как почувствованные нами запахи и вкусы соответствуют предметам, которые существуют в действительности, т. е. имеют внешние причины, и что особенно важно принять во внимание, нами не могут быть предчувствованными или просто ожидаемыми. Так же как и при обонянии, находящиеся на большом расстоянии от нас вкусы нами «ясночувствуются».

Даже если попытаться приложить вышеприведенное научно обоснованное определение галлюцинации к нашему восприятию обонятельных и вкусовых ощущений, не имеющих внешней причины либо вовсе не существующих (т. е. причина или существование не могут быть доказанными), все же надо признать, что галлюцинации позже, путем систематического упражнения, переходят в реальное восприятие действительно существующих предметов. Таким образом они перестают быть «галлюцинациями», поскольку, несмотря на непрерывное, целенаправленное раздражение, состояние нервной системы остается нормальным.

Раз человек может обострить свое обоняние через сосредоточение до такой степени, что он (как это показали вполне безукоризненно проведенные эксперименты) может преодолеть расстояние и материальные препятствия, то эта способность не представляет собою галлюцинации. Иначе пришлось бы считать подверженными галлюцинациям те живущие в изначальной гармонии с природой племена и народы, которые обладают этой способностью, а заодно всех собак и других животных.

Но как обстоит дело с «ясновкусом»? Или надо принять, что, как объясняет индусская школа Веданты, наш принцип мышления при таком восприятии выходит из человека наружу, достигает объекта своего восприятия и тогда его чувствует. Выражаясь образно, наш язык «духовно протягивается» до тех пор, пока не дотянется до блюда своего соседа, что совершенно абсурдно! Кроме того, это было бы настоящей галлюцинацией, т. к. это слово происходит от латинского «галлюсинасис» и означает «странствовать в духе». А так как согласно этому индусскому учению все наши восприятия осуществляются таким образом, то и все наши нормальные ощущения должны быть галлюцинациями.

Либо же мы вынуждены признать, что нашим чувствам вполне доступны подобные «ясноощущения» -- которые так же, как при обонянии и при вкусе (а, следовательно, также и другие воспринимаемые нашими чувствами свойства вещей, как форма, цвет и т.д) обладают, кроме грубой материальной, также тонкой материальной природой -- особым родом излучений.

Значит ли это что вся материя есть излучение цвета, запаха и т. д., которые бесконечно далеко переходят границу того, что мы можем осязать нашими пальцами, или до чего мы можем дотронуться языком? Нам ведь известно, что человек из целого моря звуковых волн нормально воспринимает только область 8-7 октав, а из световых волн может воспринять оттенки от красного до фиолетового. Все более низкие или высокие тона, все другие излучения, как инфракрасные, ультрафиолетовые, рентгеновские, альфа, бета, гамма-лучи, космические лучи и т. д. остаются неощутимыми, и все же они существуют.

Из этого следует, что человек, который через определённые упражнения может развить сверхчеловеческую обонятельную способность, может также расширить и все остальные чувства. Так Шарль Ланселен, на основании своих многочисленных экспериментов, утверждает, что у гипнотизированного повышается прямо-таки в астрономической степени способность ощущения всех его органов чувств. Он говорит: «Если на одну руку загипнотизированного человека положить тяжесть только на один грамм больше, он сейчас же укажет, на какой руке лежит более тяжелая вещь. То же самое происходит, если на полу начертить две линии: одну 3 м длиной, а другую на 1 мм длиннее, он без колебаний покажет более длинную линию. Если к одной из двух бутылок одинакового красного вина добавить ничтожное количество жидкости другого цвета, субъект указывает именно эту бутылку».

То же самое с акустикой: нормально мы воспринимаем звуки 7-ми октав, а пациент А. де Роша -- 64 октавы. Ухо нормального человека воспринимает колебания от 40 до 16 000 колебаний в секунду, а то же ухо загипнотизированного человека -- до 10 в 19-ой степени колебаний в секунду. Это больше, чем колебания невидимых гамма-лучей, и поэтому загипнотизированный видит также излучение человека, его ауру. В этом состоянии гипноза пациент воспринимает все впечатления не посредством известных чувств (обоняния, осязания и т.п.), а новым, шестым чувством, которое пробуждается у него в мозгу, между бровями.

Но как этого достичь?

Я думал над этим три года. А так как данное указание в Йога-сутре (1.35) относительно сосредоточения на нёбе тогда мне показалось «затуманенным», мне также казалось невероятным, что сосредоточение на нёбе действительно дает феномен «ясновидения».

При опытах «яснообоняния» и «ясновкуса» -- речь шла в конце концов о раздражении, или, лучше сказать, о настройке на сверхкороткую волну соответствующего окончания обонятельного или вкусового нерва, которые находятся в непосредственной близости к месту сосредоточения (кончик носа, языка). Даже возражение, что в первом случае обонятельный нерв находится не на кончике носа, а в районе нёба, можно опровергнуть тем, что вызванное сосредоточением напряжение постепенно передается, особенно при помощи глубокого дыхания, до сферы нёба, и касается таким образом центра обоняния.

Но как можно объяснить передачу действия сосредоточения на нёбе (при концентрации с целью ясновидения), дальше через носоглотку до скрещения обоих зрительных нервов непосредственно около гипофиза? Можно предположить, что скрещение нервов является тем аппаратом, который воспринимает более тонкие, невоспринимаемые обычным зрением колебания.

Мои опыты в этом направлении (посредством указанного Йога-сутрой сосредоточения на нёбе) действительно вызвали самопроизвольное появление удивительных видений. Но достигнутый успех этим и ограничился, несмотря на трудные упражнения в течение нескольких лет, до тех пор, пока я не получил от моего учителя точных указаний, как развить зрение без помощи глаз. Оказалось, что сосредоточение должно быть не на нёбе, а на Аджна-чакре,-- центре тонкого вещества посредине между бровями. Это было напряженное обучение. Учитель придавал самое большое значение регулярности (соотношению интервалов и ритма) упражнений, так же как и исполнению правил воздержания в жизни, но больше всего проверке моих видений. Первое, чему я должен был научиться, это различать действительные и выдуманные образы тонкой материи. Так, например, каждый день я должен был производить следующий эксперимент: моя жена ставила вечером на определенное место какой-нибудь предмет (вазу, статуэтку и т.п.), а я должен был на другое утро из другой комнаты «видеть» этот предмет с закрытыми глазами. Эту задачу я решал ежедневно на протяжении двух лет, значит не меньше семисот раз, и почти каждый раз, за исключением малого числа промахов, я видел правильно.

Моего учителя я видел каждый день: это вполне подтверждалось свидетельством моей жены и ее подруги, ясновидящей с давнего времени. Затем я научил этой технике моего друга Ф. и его сестру Е. И они достигли той же степени развития так, что могли точно видеть учителя, как это делали мы. Мой друг даже смог нарисовать портрет учителя. Через три года я был в состоянии видеть картины на любом расстоянии, хотя лишь на несколько мгновений. Учитель мне объявил, что теперь я смогу видеть, принимать мысленно его послания. Он передал для пробы мне и моей жене отдельно одно и то же послание, мы его записали каждый отдельно, затем сравнили: текст совпадал. Мне были даны и другие доказательства моей способности к телепатическому восприятию. Но мне все же казалось, что я двигаюсь вперед слишком медленно. Мои теоретические изучения йоги указывали мне на новые возможности. И я попробовал расширить мои упражнения, которые мне показались слишком простыми, и даже примитивными. Я вбил себе в голову, что правильному развитию «третьего глаза» непременно должно предшествовать пробуждение силы Кундалини и поэтому я расширял все больше технику дыхания (пранаяму). Я пришел к убеждению, что скорее и лучше смогу добиться результатов, если буду работать не с Аджной, а с Муладхарой (с центром в копчике).

Но это было роковой ошибкой, потому что с этой поры все покатилось вниз: я потерял все способности, все видения. Мои бесконечные изменения в упражнениях окончательно расстроили ритм. Я часто спрашивал об этом учителя и просил у него совета, но всегда получал ответ: «Ты меня правильно слышишь, но должен упражняться только так, как я тебе сказал». Но я не мог повернуть обратно. Напряженно и с максимальным сосредоточением делал я дальнейшие неудачные опыты. Порой на несколько дней я проводил старую технику, но затем мое мучительное желание исследователя толкало все к новым отступлениям и попыткам усовершенствования. Так продолжалось несколько лет. Хотя я потерял все видения, как будто их и не бывало, но зато я собрал богатые знания в теоретических областях Йоги.

Я изучил Тантру (индусская оккультная традиция). В течение моих мучительных попыток самому найти правильный путь, я надумал испытать учителя и то наставление, которое он дал мне раньше. В Румынии у меня была подруга молодости, ясновидящая, которая уже много лет назад имела такие же видения, а также знала моего учителя и могла возобновить с ним контакт. Она мне предложила, чтобы я написал моему учителю письмо на санскрите (которого не знала), и она это письмо покажет учителю. Я так и сделал, будучи уверен, что моя знакомая, выступающая в роли посредницы, не сможет его прочитать. Кроме того, она уже значительное время лежала в больнице в румынском провинциальном городке, так что не могла бы показать мое письмо санскритологу. Значит «обман» тут не был возможен.

Ответ был получен вовремя. Написан он был по-русски: «Заметь, не Муладхара, а Аджна». Я спрашивал учителя, на чем я должен сосредотачиваться, на Муладхаре или на Аджне. В остальном его указания вполне совпадали с теми, что и раньше. Но и это меня не убедило. Я продолжал эксперименты. В 1937 году я познакомился со Свами Шиванандой Сарасвати. На мои вопросы относительно правильной техники медитации, он ответил мне то же -- «В центре Аджна», но я просил его разрешения продолжать мои упражнения в Муладхаре, на что он в конце концов согласился.

Спустя год я обратился к нему и спросил, не лучше было бы снова перейти к упражнениям в Аджне? Он мне ответил: «Ты достиг достаточных успехов в концентрации на Муладхара чакре. Не делай частых перемен». Так прошло еще десять лет. Между тем после десятилетней концентрации на Муладхаре, я получил опять видения, но развить их я был не в состоянии. Тогда мне пришло в голову испробовать технику моего учителя на других. В продолжении нескольких месяцев у трех человек, упражнявшихся независимо один от другого, появились одни и те же переживания и видения. Они видели лицо учителя и получали с ним контакт. Это побудило меня отказаться от моих опытов с другими центрами и опять начать сначала упражнения по технике, указанной мне учителем. Таким образом после 23 лет работы по собственному усмотрению, я вернулся к упражнениям, которые уже давно перестал практиковать.

Конечно, в продолжение этого долгого времени я собрал богатый практически материал, но замечательно то, что я установил, что в моих экспериментах правильным было только указание моего учителя. И мне стало ясно, что глаз учителя, как лучистый взгляд, никогда не терял меня из виду и всегда невидимо руководил мной. И когда я во второй раз вернулся к нему, как блудный сын, я услышал его голос: «Ты не потерял это время. Ты продвинулся значительно вперед».

2. «Третий глаз»

В чем состоит техника зрения без помощи глаз?

При этом феномене дело не в том, как я уже сказал, что получается раздражение зрительного нерва, или точнее, не только в нем, так как указание в Йога-сутрах (1.35) -- это концентрации мыслей на нёбе или точнее пересечении зрительных нервов (узел «хиазма оптикум») -- совершенно конкретно. Значит должен быть другой центр, раздражение которого имеет решающее значение для вызывания восприятия видений. Мой учитель не поощрил меня к продолжению концентрации мысли на нёбе, в которой я долгое время упражнялся перед тем, как получил его указания. Он мне рекомендовал совсем другую технику. В сжатом виде формула этой техники звучит на санскрите очень таинственно: ом мани мэ самхита, кхамаджнатам раджа сиддха. Т.е. «Облака от меня (с моей стороны) правильной бездеятельностью согнаны в одно место, небо очищено для достижения господства».

Что означают эти слова? Какие облака и какое «небо»? Что это не физические облака и не физическое небо, ясно из того, что эти облака «правильной бездеятельностью» с моей стороны должны быть «согнаны в одно место», т. е. они находятся в какой-то связи со мною. А слово «небо» -- санскритское слово «кха» -- означает, во-первых, отверстие человеческого тела (таких отверстий по индусским воззрениям всего 9: глаза ноздри, рот и т.д). Таким образом, такое толкование не подходит. Затем «кха» означает «воздушное пространство», «эфир» и его можно перевести просто как «небо», но и это значение не кажется исчерпывающим. Свами Шивананда Сарасвати приводит на этот счет замечательное высказывание древних индусских йогов, которое заслуживает внимания. Оно гласит: «Упражняющийся в йоге, который в состоянии увидеть свое собственное отражение в небе, может узнать, успешны ли его начинания».

Йоги, которые в совершенстве овладели искусством концентрации, говорят: «При ясном солнечном свете твердым взором ищи свое отражение в небе; как только увидишь его хоть на одно мгновенье, ты готов и скоро увидишь на небе Бога. Тот, кто каждый день видит на небе свою тень, достигает долголетия. Смерть никогда не застанет его врасплох. Когда видение тени становится совершенным, упражняющийся в Йоге достигает успеха и приходит к победе. Он становится господином праны, и для него больше не существует никаких препятствий».

Техника проста и не требует многих лет практики. Некоторые достигали этого в течение одной-двух недель.

«На восходе солнца станьте так, чтобы тело бросало тень на землю, лицом к своей тени, и на некоторое время обратите пристальный взгляд на область шеи, а затем на небо. Если вы при этом увидите на небе свою тень в полный рост, то это очень хороший признак. Тень ответит на ваши вопросы. Если же вы ее не увидите, продолжайте упражняться до тех пор, пока не получится. Упражняться можно и при лунном свете». («Практические уроки йоги», с. 219-220).

Даже если эта практика легка и сулит такие заманчивые перспективы, лично мне она кажется потерей времени и труда; в книге я надеюсь показать, что эти, а в равной мере и другие указания древних йогинов и истинная техника скрыты под причудливо привлекательными формулами!

Поэтому возвратимся к нашему слову «кха». Еще одно его значение -- место между бровями. Здесь находится, как показывают многие изображения индусских богов, вертикально поставленный глаз, который дает йогу все волшебные силы, включая дар «божественного зрения» (дивья дришти) без помощи глаз телесных. В книге «Сатчакра Нирупана Тантра» этот центр упоминается как глаз мудрости (джнана чакра), который «подобен пламени большой лампы». В ней говорится (стр. 37):

«Когда йогин во внутреннем сосредоточении удаляет свое сознание от опоры (внешнего мира) и пробуждает его, он видит на этом месте светящуюся искру, а затем -- яркое пламя, которое похоже на сияющее утреннее солнце между небом и землей». Согласно мистическому учению йогов, именно в этом пламени «мыслится», т.е. находится посредством воображения, «третий глаз». Так говорится в «Шива-Йоге»: «Мысли центр между бровями в образе пламени масляной лампы и посреди него -- глаз мудрости».

По сути, это инструмент не только постижения философских или религиозных истин, но и всякого постижения, всякого познания вообще.

Поэтому «джнана чакра» означает «глаз знания» именно в широчайшем смысле слова, т.е. «глаз всеведения», которому открыты не только все настоящее, но в такой же степени прошлое и будущее. В книге «Трипураса Самусайя» мы читаем:

«У практикующего медитацию (в этом центре между бровями) возникает воспоминание о совершенном им в прошлых воплощениях, а также способность ясновидения и яснослышания».

Современные йоги согласны с этим. В своей «Автобиографии йога» Парамханса Йогананда называет этот центр «всеведущим духовным глазом» или «тысячелистным лотосом света».А Свами Шивананда говорит: «Точно так, как проходят лучи света через стекло, или рентгеновские лучи через непрозрачные предметы, йог с помощью своего внутреннего духовного глаза может видеть предметы за толстой стеной, знать содержание письма в запечатанном конверте, или находить скрытые сокровища под землей». Этот духовный глаз -- глаз интуиции, Дивья Дришта, или Джнана чакра. Что этот «третий глаз», называемый также глазом Шивы, может видеть неограниченно в пространстве было уже доказано практическими опытами, и не сводится только к теоретическим соображениям. Остается обосновать, как этот третий глаз преодолевает время, т. е. действует в четвертом измерении. Сам факт не нуждается в дальнейших доказательствах. Так как этот «глаз» стоит вне действия пространства и времени, сфера его действия также лежит вне трех измерений пространства, т. е. по крайней мере в четвертом измерении. Поэтому он должен быть неограничен временем, или, по выражению древних йогинов, «Трикаладжна», что значит «знающий три времени» -- прошлое, настоящее и будущее, или всеведущий.

При этом надо особенно подчеркнуть, что, как показывают практические опыты древних времен -- свидетельства тогдашних ясновидящих, а также эксперименты наших дней, способность восприятия и острота зрения посредством этого «глаза» никак не зависят от расстояния и времени. Это, разумеется, противоречит привычным нам учениям о механизме восприятия. Как известно, сила массы уменьшается пропорционально квадрату ее расстояния, так что на известном расстоянии сильнейшие излучения останавливаются экранами определенной толщины (например, гамма-лучи -- железным экраном толщиной в один фут, космические лучи -- свинцовым экраном до двух метров толщиной). Лучи же, которые воспринимаются «третьим глазом», называемые также лучами Шарпантье или Н-лучами, не уменьшают своей силы ни на каком расстоянии и не останавливаются никакими материальными преградами. Это указывает на их более тонкую материальную природу. Они не только не ограничиваются пространством, но и не зависимы от него.

Эти заключения подтверждаются на практике, т. к., хотя восприятие картины давно прошедших времен или будущего требуют высокой степени развития «третьего глаза» и не всегда поддаются проверке, то восприятие нынешних событий не уступает в точности и остроте наблюдению очевидца.

В зависимости от степени открытости третьего глаза различают 4 ступени: на самой низкой стоят видения необыкновенных вещей. Видны причудливые, привлекательные картины, не продукты больной фантазии, а вполне нормальные явления, образы или части их в диковинном освещении, необыкновенных оттенков цветов, как правило, без связи с направлением мысли видящего. Естественно, возникает предположение, что эти видения являются галлюцинацией. Но разве действительность -- грубая материальность, разве действительность -- только то, что воспринимается ограниченными пятью чувствами? Если, как это мы показывали выше, рамки восприятия наших чувств могут расшириться до неопределенной степени, где тогда граница и критерий «истинно-воспринимаемого»? Наша западная психология чувствует себя растерянной перед этими «нереальными», и все же воспринимаемыми вещами, а наша школярская, едва вышедшая из пелёнок наука более чем склонна отнести такие причудливые явления в ничего не говорящую и противоречивую рубрику «галлюцинации».

Что же говорит об этом индийская психология? Йоги говорят о так называемом Манас-чакре или центре мышления, который символически изображается в виде шестилепесткового лотоса; он описывается, как центр восприятия с шестью нервными каналами, или стволами. Из них пять -- это каналы наших нормальных чувственных восприятий -- зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания, а шестой канал, или Сваммахаба Нади, служит проводником для таких проявляющихся изнутри впечатлений, как сны и галлюцинации. На первый взгляд удивляет сочетание здоровых (сны) и нездоровых (галлюцинации) восприятий, но это сочетание далеко не случайно.

Шестой лепесток Манас-чакры связан с «Тысячелепестковым Лотосом Света», который считается местопребыванием нашего духа -- Дживатмы, тогда как Манас-чакра (сенсориум) -- есть центр нашего бодрствующего сознания. Этот факт безмерно важен, т. к. в то время как наше бодрствующее сознание воспринимает ощущение пяти органов чувств через пять нервных путей (пять лепестков этой чакры), то должно же это сознание во время сна, когда наши чувства не функционируют, проводить картины сна или «фантастические образы» через шестой канал, т. е. прямо из «Тысячелепесткового Лотоса» к «третьему глазу». Когда пять внешних органов чувств во сне или как-нибудь иначе отключены, то начинает работать именно шестой лепесток цветка Манас-чакры: он разрастается, становится большим и сильным, начинаются сновидения, а в бодрствующем же состоянии появляются так называемые галлюцинации, или правильнее говоря, необыкновенные вещи.

Такова голая теория: убедительным ее практическим доказательством стала, не осознавая этого, наша собственная западная наука, в лице психологов Дональда Хебба и Вудберна Герона. Потому что их подопытные студенты были не галлюцинирующими больными, а вполне нормальными здоровыми молодыми людьми, с искусственно выключенными на некоторое время пятью органами чувств. Эту целенаправленную релаксацию -- телесную и психическую ученые неправильно сравнили с ленью.

Более того, подопытные этих двух исследователей все же что-то делали (они сначала думали о своих проблемах) и только когда вынужденная изолированность внешних чувств прогрессировала в достаточной степени, они стали видеть «доисторических зверей, желтокожих дикарей, бивни мамонта» и т. д. Все это благодаря наивности исследователей было принято за «побочные последствия лени». Видения студентов являются типичным симптомом того, что шестой лепесток начал постепенно функционировать и проводить зачатки впечатлений «третьего глаза». Если бы вместо продемонстрированной неадекватной оценки эти упражнения были систематически и собственно научно продолжены и углублены, то можно было бы получить данные, открывающие новые перспективы в этом направлении, и наша наука обогатилась бы новыми возможностями исследования и познания. Во всяком случае мы имеем доказательство того, что так называемые галлюцинации возникают без участия органов чувств. Такое же доказательство дает и наука индийских йогов, утверждающая, что человек, если ему временно удается отключить (Пратьяхара) свои чувства, приходит в состояние, в котором он открыт трансцендентному восприятию.

Каждое правильное сосредоточение (концентрация) мыслей служит более или менее этой цели -- оно отклоняет (оттягивает) внимание духа от внешних пяти чувств, выключает их, способствуя раскрытию «шестого лепестка цветка». Первым непосредственным последствием этой практики, в контексте вышеизложенного, является совершенно понятное и объяснимое явление -- сновидения становятся богаче по содержанию, яснее, логичнее и живее. Даже если не видят снов, или видят их очень редко, то уже же после первых дней таких упражнений появляются сновидения, которые хорошо запоминаются.

В течение следующих месяцев у упражняющегося появляются картины, видения и образы в бодрствующем состоянии (во время отключения чувств при сосредоточении). Это не болезненные явления, они так же нормальны, как наши мысли, которые, впрочем, как мы это позже увидим, тоже образуются таким же образом, а не создаются нашим умом, как это принято считать: умом они лишь только регистрируются. Они приходят и уходят не известно откуда и куда. Это чуждые тела, которые получают от нас силу, окраску и толчок, подобно снежному кому, толкаемому играющими, становящимся громадным или распадающимся на мелкие комья. Мысли временно захватывают власть над нашим сознанием, как неожиданные постояльцы гостиницы, чтобы потом опять уйти. Кто в этом сомневается, пусть сядет поудобнее, расслабит тело и сознание и даст свободу мыслям, не ограничивая их и не прерывая. Через несколько минут он убедится в том, что его сознание регистрирует неожиданные, удивительные, абсурдные, иногда даже отвратительные мысли, которые он никак не может объяснить ни своим прошлым, ни своим воспитанием, ни общим направлением своего мышления. Ему станет неприятно и он постарается прерывать эти мысли. Но сам опыт заслуживает того, чтобы его провести.

Вторая ступень видений достигается, когда упражняющийся начинает упорядочивать свои переживания первой ступени. Это проявляется в том, что видения первой ступени -- «необыкновенные вещи» -- оказываются совсем нормальными, т. к. они будут узнаваться, как знакомые предметы или явления, только под непривычным углом зрения,-- подобно разветвлённой молнии, которая всегда движется по линии наименьшего сопротивления, причем это направление не обязательно прямолинейно. Этим очевидно объясняется факт, что хотя картины второй ступени и представляют желаемый предмет, передают они его подробности всегда иначе, чем ожидается. Это обстоятельство подчеркивает, что тут вопрос идет не о самовнушении или воображении, а о самой реальности. Как правило, все так, как в действительности, но видится как-то иначе; дом часто видим с угла или крыши, т. е. так, как нам его при наших наблюдениях никогда не приходилось наблюдать.

Второй особенностью этой второй ступени является собственное движение видений, подобно фильму или ландшафту при слабом освещении, в сумерки, ночью. Это происходи потому, что эти картины первоначально смутны, как выцветшие фотографии, и становятся чётче и светлее только при дальнейших опытах. Но их собственное движение и жизнь независимы от воли наблюдателя, поэтому что они не являются плодом его фантазии. Кроме того, они имеют еще одну поразительную особенность: они дают ответ на непосредственно поставленный вопрос. Стоит подумать во время видения о любой его подробности, как она сейчас же проявляется на картине, причем она появляется иногда немного раньше, чем вы осознаете свой вопрос. Это опять-таки доказывает «вневременный» характер духовных «лучей». Кроме того, с удивлением убеждаешься, что эти «лучи» проникают через все препятствия, для них не существует преград. Это значит, что упражняющийся не достиг еще необходимой степени развития! Картины этой ступени относятся большей частью к настоящему или к совсем недавнему прошлому, реже -- к более отдаленному прошлому и совсем редко -- к будущему. Они могут быть также мыслеформами других лиц, в особенности если предметы сосредоточения являются религиозным символом или чем-либо подобным, на которые концентрируются мысли тысяч людей. Ясно одно: эти картины не являются плодом фантазии упражняющегося, которая, будучи годами направлена на данный символ, даст стократно более слабое и неживое проявление, нежели настоящее восприятие описанных двух стадий.

На третьей ступени видения развиваются до полной ясности и красоты и ни в чем не уступают картинам, воспринимаемым нашим физическим зрением. Но длятся они короткое мгновение и немедленно гаснут, причем в продолжение целой минуты «догорают», как электрическая лампочка после выключения тока. Это догорание -- типичный признак третьей ступени, так же как и характерное сверкание, сияние картин. Материя тонкой субстанции сияющая, вот почему оккультисты старых времен и называли ее «астральным светом». В отличие от видений первой и второй ступеней, которые полны слабого света и продолжительное время проходят в постоянном движении мимо нашего внутреннего «глаза», видения третьей ступени вспыхивают внезапно, в полной силе и вызывают ощущение, как будто вылетаешь из собственного тела, или как будто волосы встали дыбом. Это чувство экстаза продолжается во время всего видения и гаснет постепенно, оставляя раскаленный след. Надо себя приучить, чтобы в дальнейшем это особенное ощущение (иногда это мурашки по спине) не мешало по возможности продлить восприятие.

Описанные три ступени видений (даршана) развиваются одна из другой и представляют, по мере медленного увеличения ясности, подлинные картины мира тонкой субстанции, этого отражения нашей грубой материальной сферы (физического плана). Они более или менее легко могут быть достигнуты всеми людьми, которые достаточно упражняются и используют правильную технику. Женщинам это дается легче, благодаря их большей уравновешенности. В особенности же способны к видениям слепые, вследствие их более сильного стремления к свету и их постоянного желания видимого. Каждый, кто наделён сознанием, может обладать этим даром «второго зрения» и его успехи зависят в конце концов от проявленного терпения, выдержки и способности к сосредоточению.

Четвертая ступень -- это ступень Мастера. И если регулировка сознания этой духовной подзорной трубы и установка на определенном объекте, как на фокусе, являлась типичным признаком трех первых ступеней, то четвертая ступень характеризуется пространственным восприятием. Это восприятие одновременно во все стороны и отовсюду, которые при совершенном овладении делает человека адептом, т. е., «тем, которому нечему больше учиться», т. к. он видит все, на что он пожелает направить свой духовный взор. Ему не надо больше рыться в книгах, чтобы учиться на опыте и знаниях других, ему не надо делать логических выводов из опыта других, к чему принуждены обыкновенные смертные, ограниченные их восприятием границ пространства, времени и т. п.,-- ничего не остается скрытым от «третьего глаза» адепта.

Парамаханса Йогананда

Парамаханса Йогананда

Приведем как пример начального состояния на этой ступени личное переживание Парамахансы Йогананды из его книги «Автобиография Йога»:

«Из лёгких, словно каким-то насосом, был вытянут весь воздух; тело, оставаясь деятельным, оказалось погружённым в абсолютный покой. За этим последовало экстатическое расширение моего сознания. Я мог видеть на много миль вокруг, например, я ясно видел на другом берегу Ганга слева от меня за храмом все окрестности Дакшинесвара. Стены всех построек были светящиеся и прозрачные и сквозь них я видел как двигались люди на далеких полях. Я был бездыханным и тело мое удивительно спокойно, хотя я свободно мог делать движения руками и ногами. Несколько минут я умышленно делал попытки закрыть глаза и открыть их снова -- и в том и другом случае я видел все окрестности Дакшинесвара. Мое тело казалось сделанным из эфирной субстанции, готовым к парению в воздухе вполне сознавая всё, что вокруг. Я осмотрелся и сделал несколько шагов, не прерывая этого блаженного видения».

Совершенство же на этой ступени описывает Эванс Венс:«Великий йог наблюдает посредством ясновидения суть бытия самих существ так, как это невозможно ученому даже с помощью новейшей исследовательской техники. Он описывает природу самых далеких солнц, планет и туманностей, которые до сих пор остались за пределами досягаемости любого телескопа. Столь же всемогущ он в наблюдениях физиологических процессов своего собственного тела, и ему не нужны вскрытия мертвых и вивисекция для установления присутствия ядов и носителей болезни. Ему, который признаёт лишь дух как создателя и владыку тела и любых материальных соединений, не нужны никакие лекарства и препараты. Ему не нужны машины, чтобы преодолеть и подчинить себе воздух, воду и землю; он может оставить свое грубое физическое тело и быстрее света достичь любой части земли, или в космическом пространстве скользить к другим мирам».

3. Духовная «стрельба из лука».

«Возьми величайшее оружие Упанишад, как лук,
Вложи стрелу, заостренную путем медитации,
Затем натяни свой нацеленный на Брахмана лук,
И попади, о дорогой, как в цель, в Вечное».
(Мундака-Упанишада)

Эти мистические слова Упанишад часто цитируются йогами для того, чтобы образно представить технику медитации и экстаза, причем следующий стих представляет собой явный комментарий: «Как лук -- ОМ, как стрела -- Душа, как цель -- Брахман: выбери великую цель и достигни её, как стрела попадает в цель». Но в этих словах скрыто значительно большее, чем просто мистическое погружение в Бога. Мы не должны забывать, что словом «Упанишады» обозначают «тексты, которые раскрывают тайный смысл Вед».

Свами Шивананда

Свами Шивананда

В обычном толковании Упанишад, как предмета для медитации, направленной на слияние с Брахманом, и как символического ее описания нет ничего таинственного, т. к. все Упанишады говорят об этом просто и ясно. Также и объяснения йогов не свидетельствуют о большем, как, например, видно из слов Свами Шивананды Сарасвати: «Представь себе ОМ, как лук, принцип мышления как стрелу и Брахмана -- как мишень. Целься с большой внимательностью в эту цель, и как только стрела сольётся с мишенью, ты будешь единым с Брахманом» («Практические уроки Йоги»).

Остается открытым вопрос, как это сделать? Иоген Харриганавторитетно утверждает:

«Для восточного азиата эти таинственные слова прозрачны и близки. Нас же они оставляют в полной беспомощности. Не остается ничего другого, как копать дальше, пытаясь добраться до сути. С давних пор, даже для нас, европейцев, больше не является тайной, что японские искусства указывают своими внутренними формами на общий корень -- буддизм. Это относится и к искусству разведения цветов и к мастерству владения мечом. Таким образом в первую очередь все эти искусства требуют в качестве первейшей предпосылки духовного самообладания, в котором и происходит их самовоспитание в зависимости от характера данного искусства; это духовное самообладание является неотъемлемой особенностью буддизма и определяет специфику монашеского пути. Речь здесь идет не просто о буддизме в неясно выраженной умозрительной форме, который известен в Европе по многочисленным опубликованным текстам; и не просто известен, но якобы доступен для понимания. Нет, здесь говорится о Дхьяна-Буддизме, который а Японии называют Дзен. В этой разновидности буддизма главным является не умозрения, а непосредственный опыт постижения того, что, являясь безначальной основой сущего, не есть продукт нашего ума и даже не может быть всецело удостоверено посредством специальных опытов, полных скрытого значения. Ради этих решающих опытов Дзен-буддизм прокладывает пути, которые благодаря методическому углублению в себя, в глубочайшие основы души ведут к Неназываемому, Безначальному и Непостижимому; более того -- к слиянию с ним. И если мы говорим о «стрельбе из лука», то это ведет к совершенно предварительному и может быть, заведомо неточному определению: духовные упражнения, благодаря которым техника обычной стрельбы из лука стала искусством, являются мистическими упражнениями. В таком случае та стрельба из лука, которая нам известна, не может иметь только внешний смысл: это -- не просто стрельба из лука, но достижение чего-то внутреннего в самом себе».

Следующие нижеперечисленные искусства символизируют ступени духовного развития (ступени Йоги) путем медитации, приблизительно в таком порядке:

«Сценическое искусство» -- или искусство смотреть на себя, как актера в драме жизни (Лила) (Яма и Нияма -- этическое развитие йога). «Мастерство меча» -- как искусство защищать себя от травм и болей (Асана-- господство над телом). Затем идет «искусство цветов» -- как искусство разведения и ухода за духовными «цветами лотоса» в теле тонкой материи (Пранаяма -- техника дыхания). «Чайная церемония» -- искусство наслаждения квинтэссенцией мудрости («чаем»), не будучи отвлеченным от этого прислуживающими гейшами (обманами чувств) (Пратьяхара -- отвлечение чувств). «Рисование тушью» -- как искусство придавать образ собственным мысленным картинам (Дхарана -- концентрация мыслей). «Стрельба из лука» -- как искусство познания истины, как мишени для попадания принципа мышления представленного в образе стрелы (Дхьяна -- медитация), которая в конце концов ведет к слиянию с целью (Самадхи -- соединение, совершенство).

Но сама техника «стрельбы из лука», как таковая, этим еще не объясняется, так что, как говорит Харриган, «остается копать дальше», т. е. рассмотреть точный, оригинальный текст Упанишад, который, вероятно, лежит в основе практики Дзен-буддизма. Отвлечёмся от второго стиха, где нам прямо навязывается резко выраженное мистическое толкование текста. Попробуем, сосредоточившись только на первом стихе, установить, нет ли тут скрытого тайного смысла, как это часто бывает с древнеиндийскими текстами.

Буквально первый стих означает: «взяв «великое оружие» -- «лук» (намёк на тайное учение Упанишад), наложи стрелу, которая заострена преданностью (упаза) и направленна на духовную установку (бхава), и, натягивая (напрягая) его сознанием, именно это познай (видхи) как вечную цель». Этот перевод кажется на первый взгляд еще запутаннее. Но, при ближайшем рассмотрении, мы получаем более глубокое представление о точной технике. Во-первых, слово «Упанишады» значит «упоминание о тайном учении» -- это сразу подтверждает наше положение, что дело идет о внутреннем. Затем «упаза» означает нечто большее, чем просто медитация. Это слово происходит от корня -- «упа-аз» -- «сидеть возле, сидеть в ожидании, обращать внимание, почитать, уважать, принимать» и т. д. Это точное описание первой ступени медитации (тратака), которая имеет целью как можно больше заостренную духовную установку (бхава) направить на объект медитации и поддерживать во все время медитации. «Айямья» -- значит не только «напрягая, натягивая», но скорее «оттягивая назад» и таким образом выражение «айямья тад бхава гатеначетаза» -- «натягивая (оттягивая назад) стрелу с помощью заостренного сознания (бхава)» -- даст нам объяснение тайны, как это будет показано ниже. Когда вы смотрите некоторое время исключительно на какой-нибудь предмет, то ваше сознание находится около этого предмета. Это чувство, как будто духовные щупальца протянулись до наблюдаемого объекта. А теперь закройте глаза. Сейчас же щупальца втянутся, как будто сознание оттянуто, возвращено обратно в верхушку носа. Если опять открыть глаза, сознание опять отходит, закрыть -- опять возвращается в верхушку носа: следовательно, сознание перемещается вместе со взглядом.

Теперь сделаем еще один опыт: вслед за наблюдением предмета закроем глаза, и некоторое время будем мысленно созерцать этот предмет. Тогда сознание стремится удержать его местонахождение, и посредине головы ощущается внятное чувство давления. Но это продолжается не долго. Через короткое время внезапно вы чувствуете, как будто ваш взгляд, а с ним вместе и сознание, опять направлены вовне. Сознание странствует таким образом в этих двух направлениях, но до тех пор, пока мы на чем-нибудь концентрируемся в верхушке носа, оно движется во внутрь и создает давление; это давление возникает точно на том месте, где находится гипофиз (чуть выше середины условной линии, которая связывает оба отверстия уха). Но едва сознание перенесется через этот центр еще дальше внутрь головы (к шишковидной железе), как происходит «выстрел» внутренним взглядом -- «пуск стрелы».

Таким образом мы нашли тайну духовной «стрельбы из лука».

Процесс раскладывается на следующие части:

  1. Берётся лук. Так как «лук» означает слог ОМ, то предварительное повторение этого слога возбуждает (даже при шепоте) всю область гипофиза. Дальше будет показано, почему это необходимо. Повторение слога ОМ при правильном выговаривании (а-о-у-м-м-м, как один звук, и уже от «а» начинающийся жужжанием) создает необходимое сосредоточение духа, а потом, как сказано выше, возбуждает всю область гипофиза.
  2. Накладывается стрела. Так как «стрела» означает принцип мышления (Дух или собственно Я, Атман), это означает выбор определенного объекта, как «мишени».
  3. Нацеливание в мишень. Это уже объяснённая Тратака или «упаза» -- преданность объекту; цель вызывает духовную (эйдетическую) установку (бхава),направленность чувства на представление предмета.
  4. Натягивание лука. Оттягивание стрелы на тетиве в противоположную цели сторону, при том, что наконечник стрелы неизменно обращён к объекту, -- т.е. движение сознания (стрелы) к центру движения (выгибу лука) -- внутрь головы. Это напряжение (натягивание) происходит исключительно благодаря соблюдению упомянутой эйдетической установки (бхава гатена), путем все большего погружения в чувство объекта. Когда это натягивание (концентрация) достигает высшей точки, происходит опускание стрелы (выстрел), т. е. разряжение напряжения стрелы (т. е. сознания), которая теперь летит в сторону мишени (объекта). Стрелок смотрит на цель в ожидании попадания, на которое он больше не сможет повлиять, т. е. он больше не держит стрелу (не концентрирует больше свое мышление): он наблюдает, попала ли стрела в цель, в центр мишени (видение объекта) или около цели (видение не того, чего желалось, а «необыкновенных вещей»), или упала на землю (отсутствие видений). В последнем случае он должен «наложить новую стрелу» (начать концентрировать сначала). Поэтому в оригинале сказано «распознай» или «обрати внимание» (видхи), а не просто «попади» (санскритское слово было бы «видия», а не «видхи»), так как после пуска стрелы ничего больше сделать нельзя, остается только наблюдать, не отклонил ли ветер (другое направление мысли) летящую стрелу так, что она не попал в цель.

Таким образом, подразумевается наблюдение цели, т. е. любого объекта, относящегося к медитации, типичным признаком которой является именно то, она не обязательно направлена на Брахмана. Надо сказать, что в оригинальных текстах в первом стихе слово «Брахман» отсутствует. Если сравнить предлагаемую разгадку тайны духовной «стрельбы из лука» с санскритской формулой, которую в свое время я получил от учителя, то к нашему удивлению мы найдем, что они одинаковы. Ибо краткая санскритская формула состоит из двух частей: первая часть упоминает о «напряжении», причем облака (мысли) через правильную сдержанность (оттягивание, отход назад) сознания согнаны в одно место (центр), т.е. имеется в виду напряжения «лука» через концентрацию:во второй части говорится об «уменьшении напряжения» («пуск стрелы» в медитации), причем нёбо (кха), т. е. место между бровями, или верхушка носа, должно быть наблюдаемо (наблюдение за мишенью) для достижения господства (овладеть искусством «стрельбы из лука»).

Из физиологии головного мозга известно, что посредине между бровями находится лобная пазуха, т. е. пустое пространство, где нет никакого центра. И все же все индийские тексты единогласно говорят, что Бхрумадхья Дришти -- это зрение посредством «третьего глаза» -- осуществляется именно через место посредине между бровями. С одной стороны утверждается, что это «глаз мудрости», который мыслится пламенем масляной лампы и центра между бровями; с другой стороны, тот же текст говорит: «Центр между бровями есть клубень-стебель (надаканда), который вызывает собственный голос». Согласно этому центр не должен был бы находиться впереди на лбу, но в непосредственной близости от резонатора голоса, или, по крайней мере, должен был бы ощущаться при разговоре. Намек о правильном положении (действительном месте) «третьего глаза» дает нам, что удивительно, наша собственная западная наука:

«Вспомним изображающие людей изваяния, оставшиеся от первобытных времен. Низшие типы прежде всего лобоглазные. Этот глаз на лбу был характерным органом тех времен. Это не был обыкновенный зрительный орган, потому что высшие животные имели тогда, как и позже, кроме этого глаза, также и два хорошо развитых обычных глаза. Значит, это мог быть орган какого-то чувства, которого позднейшие люди и звери лишились, или лучше сказать, этот орган остался в рудиментарномсостоянии как заглушенная головным мозгом шишковидная железа. Головной мозг является местом нахождения интеллекта, который как механизм структурирует облик мира, в котором мы существуем. Как показывает сравнительный анализ эволюции строения черепа, наш мозг больше, чем у человека каменного века, хотя он, так же, как и млекопитающее третичного периода, отличался крупным мозгом. При очень маленьком мозге животные имели развитый черепной глаз. Если головной мозг служит местонахождением интеллекта, то в процессе развития он все больше принимал на себя функции затухающего органа, и вероятнее всего «третий глаз» служил для ясновидения и привлечения добычи». («Герцог Эдгар» Памиркара).

Это может служить дальнейшим научным доказательством, что наше стремление вернуть человеку путем развития шишковидной железы («третьего глаза»), утерянного им при одностороннем развитии интеллекта, качества ясновидения и магической силы является совсем нормальным желанием. Наша задача состоит лишь в том, чтобы осуществить это в гармонии с интеллектом. Практический путь к этому нормальному и гармоническому развитию указывается во второй части этой книги.

ЧАСТЬ 2. ПРАКТИКА

1. Время

Практике духовной «стрельбы из лука» должны предшествовать подготовительные упражнения: положение тела (сидение), дыхание и прочее. Важен также выбор подходящего времени, что следует из нижеследующих факторов.

Как было показано в теоретической части, духовная «стрельба из лука» производится таким образом, что представление, или лучше сказать внутренняя установка на объект направляется во внутренность головы (гипофиз), а из этого места дальше к «третьему глазу» (шишковидная железа). Ибо практикование духовного познания, имеющей целью на символическом языке Упанишад, «попадание в мишень», может произойти только тогда, когда установлен внутренний духовный контакт, тонкосубстациональное соединение между объектом («мишень») и «третьим глазом».

Это происходит не только, когда видишь объект без помощи глаз, но и собственно говоря при каждом естественном чувственном восприятии, с той разницей, что в последнем случае будет затронута вибрациями только периферия шишковидной железы, тогда как в первом случае «тысячелепестковый цветок» сам будет частично затронут на одно мгновение и в дальнейшем должен быть приведен к раскрытию.

Продвижение впечатлений во внутрь, называемое на мистическом языке Йоги «блужданием», обычно происходит автоматически и испытывает при сосредоточении огромное усиление, которое, как уже показано, в области гипофиза воспринимается как физически ощущаемое давление. Даже при более продолжительном рассматривании предмета, без какого-либо сосредоточения мысли, чувствуется, если на одно мгновение закрыть глаза, лёгкое давление в этой области, которое значительно увеличивается, если в это время что-либо пожелать (например, чтобы предмет был убран с этого места). В сказанном каждый может убедиться немедленно. Возбуждение области гипофиза (в йоге гипофиз считается центром воли) происходит при каждом взгляде на окружающее нас, при каждом проявлении воли и тем сильнее, чем ближе к вечеру.

Вследствие этого дневные впечатления в известном смысле переносятся в сонное состояние. Уже было показано, что «шестой лепесток цветка» является центром мышления (Манас-чакра) и он тем сильнее возбуждается и развивается с течением времени, чем больше мы сосредотачиваемся на чем-либо, блокируя при этом другие виды впечатлений.

Но так как этот «шестой лепесток цветка» является проводником наших восприятий в связи с «тысячелепестковым лотосом», или с «третьим глазом», во сне, когда исключены другие чувства, вследствие этого возникают представления совсем особого рода, которые существенно отличаются от «нормальных» сновидений, в то время как дневные впечатления отлагаются в Манас-чакре (центре мышления), а во сне «догорают» и тем самым вызывают причудливые и странные сновидения.

К этим «тривиальным» сновидениям по мере развития «шестого лепестка цветка» (через йогические упражнения концентрации и медитации) постепенно, хотя и медленно, примешиваются вторгающиеся восприятия из «третьего глаза», какими бы короткими и слабыми они ни были вначале.

Результатом являются так называемые «вещие сны», интуитивное внушение в состоянии бодрствования, желаемое видение в подходящем состоянии медитации, и в конце концов, в болезненном состоянии -- так называемая галлюцинация. Но все три вида -- тождественные явления. Они появляются вследствие деятельности частично и временно открывающегося «третьего глаза» и возрастающего влияния «шестого лепестка цветка».

Как далее утверждает учение йогов, «третий глаз» открывается во сне, когда спящий совсем не видит сновидений. Но мы об этом упоминаем не потому, что наше сознание, стоящее на якоре в Манас-чакре, во сне остается включенным. Вся задача практики йоги в данном случае состоит в том, чтобы перенести наше сознание из центра мышления в «третий глаз». Таким образом мы достигаем высшей ступени (ступени Мастера), тогда как на первых трех ступенях сознание находится в Манас-чакре с частичным включением «третьего глаза».

Из этого следует, что чем ближе к ночи, тем легче и полнее может быть активирован «третий глаз». Таким образом, самым подходящим временем для этих упражнений является, собственно говоря, ночь, или по меньшей мере вечер, а раннее утро, напротив, самое неподходящее время, кроме как для того, чтобы провести специальные опыты для приведения центра мышления и центра воли в бодрствующее состояние; так сказать, чтобы «стряхнуть» с них сон.

Ночью (перед тем, как заснуть, так как после сна центр мышления вялый) можно достичь появления «картин, видимых без помощи глаз», уже через несколько минут простым «смотрением в кха» (кхамаджнатам -- наблюдением «неба»); утром для той же цели (после пробуждения) надо до одного-двух часов интенсивного сосредоточения. Следующие примеры из записей в моём дневнике доказывают это:

«Оказалось, что неясные тени, появляющиеся в темноте перед закрытыми глазами,-- это начало видений, которые при достижении необходимого сосредоточения начинают получать очертания и, как одиночные предметы при освещении местности, постепенно выступают из темноты».

«Видения появляются, если вглядеться в темноту перед глазами и то, что при этом начинает исподволь очерчиваться, попробовать отделить одно от другого. Эти видения появляются по желанию (видения второй ступени), но всегда в момент полнейшего самозабвения (лайя) ».

«Сегодня утром, при интенсивном сосредоточении на Аджне (место между бровями) с ощущением переноса напряжения в место гипофиза, не появилось ничего, несмотря на одночасовую медитацию. Но через простой взгляд в место между бровями, каждый раз, когда сознание освобождалось от напряжения сосредоточения, видения появлялись совсем ясно (видения третьей ступени): части ландшафта, листва тополей перед нашим домом».

«Вчера перед тем как заснуть, простой взгляд в темноту перед закрытыми глазами дал через 1-2 минуты целый ряд неясных видений».

Конечно, не каждый взгляд в темноту перед глазами дает без всякого упражнения такие видения. Для этого нужна интенсивная тренировка. Но нас в этот момент интересует факт, что даже у тех, кто опытен в этом искусстве, легкость успеха в основном зависит от того, в котором часу дня или ночи проводятся опыты.

Вообще же можно установить, что в такой же мере, как напряжение сознания в течение дня (от момента пробуждения до крепкого сна без сновидений) все более активно передается извне от каждого объекта наблюдения через гипофиз внутрь шишковидной железы (т. е. кха «бродит»), так же меняется и вид сосредоточения, необходимого для каждого видения. Можно сказать, что сознание всегда и непрерывно невольно реализует феномен «стрельбы из лука». Так как наблюдение вещей внешнего мира представляет «закладывание стрелы» и «нацеливание», сосредоточение на этих вещах -- «натягивание лука», а молчаливое размышление о проблемах дня, ожидающих разрешения,-- «пуск стрелы». Последнее уточняет механизм «попадания в центр мишени». В связи с этим, также и сосредоточение при сознательной «стрельбе из лука» подвержено известным переменам при наших упражнениях: хотя каждый раз все элементы техники («накладывание стрелы» и «нацеливание», «натягивание лука» и «пуск стрелы») должны быть налицо, тем не менее, смотря по обстоятельствам, каждый элемент играет особую роль в зависимости от времени суток, так что рано утром будет «нацеливание» (тратака и мандуки мудра), около полудня -- преимущественно «натягивание» (самбхави мудра), а вечером от захода солнца до засыпания -- практически только «спуск стрелы» (кхечари мудра), который производится только что описанным взглядом в темноту перед закрытыми глазами (кхамаджнатам).

Кроме того, каждое время суток имеет свои преимущества и недостатки, которые должен учитывать каждый практикующий, когда он выбирает подходящее время для упражнений. Но необходимым требованием является придерживаться раз и навсегда выбранного времени; нельзя менять это время, и надо упражняться всегда в один и тот же час: иначе теряется весь ритм. Это -необходимая предпосылка.

Йоги особенно ценят время восхода и захода солнца, так как в это время природа в человеке, так же как и внешний мир, излучает глубокое спокойствие и сосредоточенность, которые чувствуются даже в шуме большого города. Из этих двух времен дня для нас, жителей Запада -- предпочтительнее заход солнца, также и потому, что мы, вследствие развития нашей цивилизации, привыкли к другому распределению времени, чем индусы. Рано утром, не говоря уже о восходе солнца, особенно весной, летом и осенью, мы вряд ли имеем возможность поддерживать наш центр мышления достаточно бодрым для глубокого сосредоточения. Конечно, каждый читатель свободен выбирать свое собственное время, но он должен помнить его и в дальнейшем уже не менять.

Вернёмся к нашей «стрельбе из лука».

Если, как было сказано выше, во сне -- и особенно во сне без сновидений -- «третий глаз» открывается сам собой вследствие постоянного брожения сознания, то из этого должно следовать, что наши упражнения в «стрельбе из лука», которые развивают в повышенной мере «шестой лепесток цветка» и, таким образом, благоприятствуют перенесению впечатлений от третьего глаза к Манас-чакре (центру сознания), могут существенно повлиять на содержание наших снов.

Практический опыт учит нас, что это действительно так: первое непосредственное следствие этих духовных упражнений -- особенно активная и сильная жизнь сновидений. Сновидения получают с первого же дня упражнений чрезвычайную, почти жизненную остроту, логичность и полную связанность, которые в обыденной жизни никогда до тех пор не наблюдались и не переживались. Можно говорить о замечательной, единственной в своем роде памяти сновидений, которая связывает многие сны один с другим, а также с действительностью. Следующий пример может это проиллюстрировать: «Я вижу себя в группе людей, которые осматривают с горящими факелами подземные пещеры. В каждой пещере лежат завернутые в белую материю забальзамированные мертвые тела, как мумии, и слабый приятный запах мирры чувствуется в воздухе. Один из группы говорит, что это базилика св. Петра в Риме...

Днем мне встречается одна из учениц, которая хорошо знает Рим и посещала эту базилику много раз. Я спрашиваю её, знает ли она что-либо о катакомбах или подземных пещерах под базиликой, и получаю отрицательный ответ.

На следующее утро эта дама торопливо и возбужденно пришла ко мне и протянула мне газету, в которой говорилось, что при раскопках фундамента церкви св. Петра в Риме, в день моего сна, были обнаружены подземные ходы, которые вели к древнеримскому кладбищу и ниже его к еще более древнему египетскому кладбищу с набальзамированными мумиями» (Из моего дневника).

Такие или подобные «сны» нередки у каждого серьезно практикующегося, так что возможное возражение, что это «совпадение», совсем неубедительно, так как я никогда не был в Риме и не имею там друга, который мог бы мне передать сообщение по телефону, если бы он участвовал в раскопках.

Таким же образом я часто посещал во сне Париж, не бывши там никогда в действительности, и наблюдал такие подробности, которые мне, как это вполне возможно доказать, никто сообщить не мог, и которые я впоследствии, к моему удивлению, вновь открыл в фильме об этом городе. Таким образом подтвердилась достоверность моих «посещений» Парижа.

Я думаю, со мной будет солидарен каждый, который идёт по этому пути достаточно долго, т.к. главное для нас -- именно этот опыт, а не какие угодно возражения скептиков.

Наша способность «зрения без помощи глаз» развивается, таким образом, из наших сновидений. По их яркости, их логической связанности и их живой реальности, можно оценивать результаты и эффективность упражнений. Этот факт позволяет осуществить точную и полезную проверку известных искусных приемов и тонкостей, особенно когда упражнения практикуются непосредственно перед засыпанием. Благодаря этой проверке можно было, например, установить, что утверждение некоторых йогических текстов о том, что существует связь между луной, как символом, и «третьим глазом», оказывается более основанной на соображении и рассуждении, чем на действительных соответствиях. С солнцем же положение обратное: созерцание (мысленное) солнечного диска во время медитации тотчас и существенно влияет на сновидения, делает их сенситивными, тогда, как такая же медитация на лунный серп не приводит к чувствительному оживлению сновидений, а дает заметные симптомы сомнамбулизма, особенно, если провести эту медитацию в полнолуние. О влиянии упражнений на сновидения поговорим позже.

Резюмируя, надо еще раз подчеркнуть, что время, выбранное для упражнений, играет роль, которую нельзя недооценивать, т. к. успех в искусстве «духовной стрельбы из лука» в существенной мере зависит от этого. Часто практикующий годами без пользы мучает себя упражнениями, и ему не приходит на ум, что выбранное для этого время не отвечает его личным предрасположениям, а поэтому нет и успеха.

2. Дыхание

Дыхание во время упражнений и, как мы сейчас увидим, непосредственно перед упражнениями, является следующим важным фактором, может быть даже самым важным из всех. Оно создает физическую предпосылку для удачи упражнения, для осуществления отдельных искусственных приемов, обусловленных временем дня, короче, для более легкого функционирования «лука».

Когда обыкновенный стрелок из лука становится в положение для стрельбы, он сосредотачивается, натягивает для пробы свой лук, чтобы испытать его силу сжимания и эластичность тетивы. Так и умственный стрелок из лука должен собрать свои внутренние силы и, прежде всего, проверить свою духовную «упругость». Ибо весь успех зависит единственно и только лишь от его способности ослабить свое напряжение («пустить стрелу»), а это зависит опять-таки от размаха его сосредоточения («натяжение лука»).

Этому в первую очередь содействует особая техника дыхания.Она, собственно, является главным инструментом (органом чувств) йоги, так как дыхание самым тесным образом связано с концентрацией мыслей: если мы, например, сосредотачиваемся на каком-нибудь шуме на улице, дыхание мгновенно останавливается,-- и наоборот, когда мы сдерживаем дыхание, блуждающие до тех пор вокруг мысли сходятся в одном направлении.

Этот факт еще в древние времена позволил йогам выработать две основные йогические техники: Раджа-йогу и Хатха-йогу. В то время как первый путь, исходя из духовного и абстрактного, имеет целью овладеть физическим телом, а таким образом и дыханием,-- второй путь стремится через дыхательную технику поставить под контроль мысли, а в конечном счете -- дух.

Так как истинная йога содержит в себе оба элемента -- Раджа и Хатха, то было бы неразумно, или по меньшей мере непрактично (как это часто бывает) закрыть себе эту возможность облегчения всей работы. Читатель убедится в этом сам на следующих примерах из практики:

«Сегодня -- новое явление, которое, правда, уже часто наблюдалось в последнее время. Видения еще неясные, но с движением и со следами свечения (начало третьей ступени) начинает вырисовываться и выстраивается в почти непрерывную полосу, когда без предварительного сосредоточения взгляд созерцательно обращается на кха. При этом дыхание должно быть почти незаметным. Даже если после нескольких секунд ритмического дыхания поддерживать его непрерывный режим, видения начинаются без всякого напряжения, сосредоточения и т.п.

Подтверждается феномен, что при концентрации на место между бровями появляются видения, если начинать с непрерывного дыхания и переходить к незаметному дыханию. Те же видения появляются даже только от ритмического дыхания (через область Аджна).

Если совсем без сосредоточения (без концентрации на кха) просто поддерживать некоторое время непрерывное дыхание, со временем наступает медитативное состояние и дыхание переходит в незаметное, появляется начало видений (принцип Хатха-йоги).

И наоборот, если без специального сосредоточения, просто приложить усилие, чтобы задержать в уме определенный образ, сперва начинается непрерывное дыхание, которое потом переходит в незаметное. Появляется поток легко светящихся видений (принцип Раджа-йоги)».

«Рано утром, в продолжении получаса упражнялся в ослабленном дыхании, которое само собой стало непрерывным. Начали появляться неясные видения, которые следовали одно за другим, как в калейдоскопе. Между прочим, появились неясные очертания Бенареса, которые я желал видеть.

Нашу проверку через сновидения (испытание сном) недвусмысленно подтверждает это поразительное влияние дыхания на создание видений: подтверждается, что практика незаметного дыхания перед засыпанием, вместо созерцания солнечного диска, дает замечательные сны» (Из дневника).

Так как дыхание при этих упражнениях играет такую важную, попросту решающую роль, напомним вкратце, что надо понимать под непрерывным и что -- под незаметным дыханием.

Существует целый ряд дыхательных упражнений. И если, например, взять только главные, то все они могут рассматриваться, как следующие одна за другой ступени одного и того же упражнения (см. мою книгу «Великая тайна -- скрытая сторона упражнений йоги»).

Для наших целей будет достаточно овладеть лишь только последним упражнением этого рода, так называемым «кевали». Это двойное упражнение, которое состоит из непрерывногои незаметного дыхания. Хотя можно было бы в каждом из этих способов дыхания упражняться отдельно,-- в первом или бхрамари («как пчела» -- непрерывное дыхание) и во втором мурчха («оглушительный, дурманящий, анестезирующий» -- незаметное дыхание), но даже и это не особенно существенно. Ибо второе автоматически сменяет первое, как только оно (непрерывное дыхание) достигает необходимого размаха во время упражнения.

В чем же состоит техника кевали?

Мы начинаем с предварительного упражнения, которое действует успокаивающе на все тело, особенно на нервную систему. Оно называется по-индусски телаш юкта («связанная с ритмом») и делается так:

Ритмическое дыхательное упражнение (предварительное)

Сесть прямо (голова, шея, спина -- на одной вертикали) и дышать равномерно протяжным дыханием: вдох и выдох одинаковой продолжительности -- 3 или 4 секунды. При этом значительно помогает, если представить себе эти дыхательные движения как можно более плавными и ритмическими, наподобие раскачивающегося маятника: например, как если бы этот маятник проходил через тело или через определенную его точку (место посредине между бровями, например), внутрь и обратно наружу. Сама продолжительность дыхательных упражнений, собственно, не играет роли: важна только регулярность, размах (т. е. равная продолжительность вдыхания и выдыхания).

Через некоторое время, не прерывая упражнений, надо увеличить время размаха (продолжительность вдыхания и выдыхания) последовательно с 3 секунд до 4, с 4 до 5, с 5 до 6 и т.д. Как показывает практика, даже это предварительное упражнение способствует появлению образов посредством «зрения без помощи глаз».

Когда в упражнении будет достигнута ступень, на которой дальнейшее удлинение вдыхания и выдыхания станет утомительным, переходят к дыхательному упражнению кевали: кевали -- главное упражнение.

Овладев телаш юкта, попробуйте по возможности сглаживать переходы от вдыхания к выдыханию и обратно, так чтобы дыхание стало практически непрерывным. Хотя главной целью при этом является именно устранение границ между вдыханием и выдыханием, все же сама собой в дыхании остается пауза (когда лёгкие наполнены воздухом). Это первая часть упражнения -- непрерывное дыхание. Когда это дыхание установится, оно постепенно переходит во вторую часть -- в незаметное дыхание, при котором пауза наступает без воздуха в легких.

В первой части этого упражнения упражняющемуся кажется, что его легкие постоянно наполнены воздухом, причем он только иногда выдыхает, чтобы набрать новый воздух. Вторая же часть (которая автоматически и сразу получается из первой, как только будет достигнута граница ёмкости -- задержание дыхания) производит впечатление, как будто дыхание вообще прекратилось, настолько оно незаметно.

Кевали является главным оружием духовного «стрелка из лука», он посредством этих особенных способов дыхания может повлиять на обе составные части своей техники и усилить их, а именно, на сосредоточение («натягивание лука») -- посредством первой части упражнения, и на медитацию («пуска стрелы») -- посредством второй части упражнения -- незаметного дыхания. Ведь также, как сосредоточение идет всегда рука об руку с непрерывным дыханием (так, что одно вызывает другое), так же и медитация и незаметное дыхание теснейшим образом связаны между собой. Так что тот, кто хочет стать мастером в «стрельбе из лука», должен попробовать овладеть этим кевали.

Это дыхательное упражнение имеет еще один значительный эффект: оно таким образом влияет на сердечную деятельность, что со временем над сердцем устанавливается полный контроль упражняющегося.

Практика подтверждает сказанное. «Если сосредоточиться на желании видеть через место между бровями, дыхание само собой становится непрерывным. При увеличении времени этого упражнения процесс дыхания замедляется, как при вдыхании, так и при выдыхании, причем сами собой возникают паузы, точнее говоря, дыхание всё более замедляется и становится все менее заметным. Биение сердца замедляется». (Из дневника).

Но важнейшей особенностью кевали, его второй части (незаметное дыхание), является пратьяхара (воздержание чувств) -- возможность изолировать внешние впечатления, так что сознание может сосредоточиться без всякого отклонения на любом объекте:

«Час дня. Через пять минут сосредоточения на гипофизе (с сильным чувством давления посредине головы) появилось яркое видение третьей ступени -- сияющее лицо (особенно глаза), которое через несколько секунд угасло. Даже разговор с моей женой, в соседней комнате, этому не помешал. Дыхание было незаметным».

«Если сразу начать с незаметного дыхания и при этом смотреть в место между бровями (кхамаджнатам), дыхание не возвращается к непрерывной стадии, появляются паузы дыхания, а затем наступает почти полное прекращение дыхательной деятельности и (вечером) видения -- шум и шорохи при этом не мешают».

«При сосредоточении, связанном с кевали, сознание как бы затуманено так, что даже внезапный или сильный шум не вызывает шока, как это бывает обыкновенно при погружении в объект». (Из дневника).

Парамханса Йогананда говорит о кевали: «Это научный метод сосредоточения и медитации. Он учит выключать нервные токи из проводников чувств. Кевали показывает, как изолировать свое сознание и нервную силу от пяти проводников чувств и, таким образом, сделать невозможным чувственные восприятия. Этот метод лучше, чем опыт медитации только посредством принципа мышления, т. к. он нейтрализует отвлекающее воздействие пяти проводников чувств не только на принцип мышления, но и на жизненную силу». (Из письма одного Свами).

«Затуманивание» (выключение) чувств посредством способа дыхания кевали ведёт при совершенном овладении этой техникой к полному выдыханию даже остатков воздуха из легких и обусловленному этим выключению чувств, с одной стороны, и к четвёртой ступени экстатических видений (ступени мастера) -- с другой. Это иллюстрируется вышеприведённым описанием Йоганандой его экстатического переживания, при котором у него всё время было чувство, как будто из лёгких словно насосом убран весь воздух.

3. Положение тела

Есть еще один важный фактор, который часто упускают из виду или по крайней мере недооценивают, хотя он почти так же существенен, как дыхание,-- это положение тела, или поза (асана). Этот раздел йоги составляет отдельную отрасль знания; его необходимо принимать во внимание; даже не потому, что этим успокаивается тело или принцип мышления (как об этом говорят все книги по йоге, можно сосредоточиться на объекте даже в том случае, если чувствуется недомогание или боль), а скорее потому, что неправильная поза иногда может свести на нет наши усилия.

Мы постараемся объяснить это. В чем в конце концов состоит техника дыхания -- Пранаяма, о которой мы только что говорили? Не только в удлинении процесса дыхания, т. к. прана представляет собой нечто большее, чем дыхание. Она является жизненной энергией, которая поддерживает жизнь в теле и стимулирует деятельность не только легких, но и сердца и всех других органов. Пранаяма вызывает, вследствие этого, активизацию функции жизненной энергии (см. «Великая тайна»), которая всегда поляризована в теле как «солнечное дыхание» (правая, заряженная положительным магнетизмом половина тела) и «лунное дыхание» (левая, отрицательно заряженная половина тела).

Каждый человек может в этом легко убедиться: если внимательно наблюдать за своим дыханием, он обнаружится, что дыхание всегда свободно течет только через одну сторону носа, тогда как другая в это время более или менее «затянута», причем это положение меняется регулярно каждые два часа. Одна (левая) сторона тела черпает жизненную энергию из «всего», а другая (правая) распределяет эту энергию по всему телу.

Пока оба жизненных течения находятся в равновесии -- человек здоров, но если баланс нарушится -- он заболевает.

Б.К.C.Айенгар в позе падмасана

Б.К.C.Айенгар в позе падмасана

Эта древняя теория,-- которая, впрочем, служит основой ставшей теперь модной древнекитайской методики иглотерапии, легко может быть доказана на опыте и является исходной точкой всего учения о положении тела (Асана) в йоге: не только кровообращение направляется по правильному пути (и это чрезвычайно важно), но эти магнетические течения должны быть соединены между собой правильным образом и, прежде всего, целая магнетическая цепь должна оставаться замкнутой.

Если бы дело касалось только задержания кровотока в определенных частях тела и органах, например, в коленях при сидячем положении «лотос» или в поджелудочной железе при «позе рыбы» (см. «Великая тайна»), то остался бы без объяснения целый ряд не менее важных эффектов и, сверх того, при этом не играло бы роли положение ног.

Прежде всего, а в нашем опыте «стрельбы из лука» даже исключительно, дело идет о совместном включении этих течений, благодаря которому можно длительное время и без всякого дискомфорта сидеть прямо и устойчиво. Патанджали в своей Йога-сутре (II, 43) говорит о результате овладения практикой сидения: «Этим достигается освобождение от связанности противоположностями (двандва)». Слово двандва означает пару противоположностей -- как тепло-холод, боль-блаженство и т. д. Так как такие противоположности сильно ощущаются в теле только при нарушении равновесия между двумя названными магнетическими течениями, из этого стиха Патанджали недвусмысленно следует ясное требование восстановить равновесие обоих течений, которые прежде перекрывались двандва. Это можно однозначно доказать на практических примерах.

Прежде всего вопрос о том, какие сидячие позы при «стрельбе из лука» эффективнее. Восточные народы предпочитают -- и правильно, как вы это сейчас увидите,-- сидение со скрещенными ногами: «турецкая» поза (как у нас сидят портные), поза «лотоса» (иногда это называют позой Будды, «совершенной» позой) и т. д. Наоборот, западные жители чувствуют себя комфортно только сидя на кресле или стуле.

Бесспорно, лучшее из сидений -- это падмасана, поза «лотоса», т. к. при нем возможно полное совключение магнетических течений в ногах и в руках, и кроме того:

  1. Вся нижняя половина тела (до пахового изгиба) практически выключена.
  2. Достигается самая большая концентрация магнетического потенциала в руках и ногах, которые соприкасаются друг с другом (пальцы рук иногда смыкаются, образуя кольцо).

Но так как поза «лотоса» очень трудна и требует по меньшей мере полгода, а то и год упражнений в ней (и даже тогда европейцу трудно находиться в ней достаточно долго),-- можно, если вопрос только в том, чтобы был перекрыт ток, принять позу горакшасана, при которой обе подошвы ног и обе ладони держатся вместе (хотя на практике это иногда даёт отрицательный результат).

Концентрация магнетических токов очень быстро вызывает заметный жар в основании и в канале позвоночника и это -- безошибочный признак правильного совключения токов.

«Когда всматриваешься в сияющее солнце в гипофизе и при этом остаешься в позе «лотоса», вскоре чувствуется внутренний жар в основании позвоночника (Муладхара), который потом доходит до затылка. При переходе в позу горакшасана или если просто вытянуть ноги, этот жар прекращается. Он возвращается, если снова перейти в позу «лотоса».

Б.К.C.Айенгар в позе падмасана

Б.К.C.Айенгар в позе падмасана

Утром в половине шестого, при сидении в падмасане, и «всматриваясь в ОМ» (см. следующую главу), почувствовал внутренний жар в Муладхаре, а с прибавлением медитации на солнце в кха этот жар распространился по всему телу и вызвал сильное чувство тепла и пот. Но стоило вытянуть ноги -- и этот жар исчезал, хотя упражнение продолжалось. В позе горакшасана появились следы жара, и он достиг прежней силы при переходе в позу «лотоса». (Из моего дневника).

Хотя при продолжительном упражнении в горакшасане со временем также вызывается жар, но этот жар значительно слабее. Это показывает, что эту позу надо считать неполноценной. Поэтому рекомендуется не горакшасана, но, как подготовка к падмасане, облегченная поза «лотоса», или муктасана. Она исполняется в двух вариантах:

  1. Классическая муктасана, при которой лодыжки лежат одна на другой.
  2. Так называемая яджнавалкья, при которой лодыжки лежат одна около другой.

Так как обе эти позы легки, первый вариант служит в качестве первоначального упражнения для перехода к позе «лотоса», а второй вариант яджнавалкья -- как первая ступень к муктасане. Чтобы легче усовершенствоваться в позе «лотоса», надо в одном и том же упражнении начинать с яджнавалкья (когда ноги соприкасаются) и переходить к муктасане (облегченная поза «лотоса»).

Поза муктасана: «Сегодня утром в муктасане, сосредоточение на солнце со знаком ОМ (середина между бровями) проводилось в продолжении 20 минут. Почувствовались слабые признаки тепла, они стали еще сильнее при дыхании «кузнечные меха» (см. далее), и распространились по всему телу. Когда же я вытянул ноги, положив их крест на крест с руками на коленях, ощущение теплоты уменьшилась. Также и в муктасане. Переход к позе «лотоса» опять увеличил жар и он струился с шеи и лица. Возвращение к муктасане уменьшило жар и вернуло его к копчику. Это повторялось при каждой перемене этих поз».

Поза яджнавалкья: «В полдень кхамаджнатам (ожидающее созерцание темноты перед глазами) в течение четверти часа с незаметным дыханием в позе яджнавалкья. Никаких видений, но сильный жар. В полдень сосредоточение на желании вызвать из памяти в сознание знакомое лицо. Через несколько минут оно появилось в видении, подвижное и смеющееся, с ним так же и другие менее ясные картины» (Из дневника).

Таким образом доказывается пригодность этой позы.

Относительно обыкновенной позы «портного» (по-турецки),-- о ней не может быть и речи, так как в этой позе сидят не прямо (голова, шея, спина не на вертикальной оси). Кроме того жар в позвоночном столбе, разливающийся в позе «лотоса», при переходе к позе «портного» исчезает, тогда как в муктасане и яджнавалкья этот жар только ослабляется.

При обыкновенной европейской позе на стуле или в кресле (которая, впрочем, известна у буддистов как поза майтрейи) тоже остается в силе правило: магнетический круг должен быть замкнут, ноги должны лежать крест-накрест (т.е. не должны просто стоять рядом). Следующие примеры показывают это:

«Я сидел на стуле и испробовал различные положения ног. Видения являются главным образом при сидении с ногами крест-накрест и с руками на коленях.

Тратака (см. следующую главу) и сосредоточение на объекте вызвали целый ряд подвижных видений и даже начало светящихся и догорающих (видения третьей ступени). Я сидел при этом в позе майтрейи с голенями крест-накрест.

Если ставил ноги параллельно -- видения прекращались» (Из моего дневника).

На положение рук надо обращать внимание, т. к. оно влияет через магнетическое переключение, на дыхание, а также на сосредоточение. Это лучше всего видно из практических примеров:

«Определилось, что положение рук влияет на продолжительность сосредоточения. Так, например, сознание, уже достигшее фазы медитации, возвращается к сосредоточению с непрерывным дыханием, если руки положить на колени (чинмудра). Если руки сложить, медитация возобновляется.

В то время, как положение рук с ладонями на коленях в позе «лотоса» вызывает непрерывное дыхание с сосредоточением, т. е. увеличение продолжительности паузы с воздухом в лёгких, то если положить руки на подошвы ног (накрест или прямо), тут же появляется пауза без воздуха» (Из моего дневника).

Резюмируя, я хочу еще раз указать на то, что мой учитель особенно рекомендовал сидение в позе майтрейи со скрещенными голенями и с руками на коленях.

Мы достигли последнего и самого важного раздела нашего исследования -- самой практики. Мы установили, что активизация «третьего глаза» не представляет собой болезненного развития и не способствует заболеванию, а является вполне нормальным развитием органов, которыми мы владели миллионы лет тому назад, но в течение этого огромного времени запустили и таким образом достигли вместо более полного гармоничного развития -- хилости соответствующих органов и потери связанных с ними способностей. Мы открыли, далее, что целенаправленное развитие этих органов (гипофиза и шишковидной железы), вначале незначительное и медленное, впоследствии начинает происходить автоматически. Наше стремление поставить под контроль это развитие и ускорить его, приводит к единственно логическому и абсолютно необходимому заключению: развитие «третьего глаза» действительно приводит к желанному результату гармонического развития указанных духовных способностей без вреда для ума.

Остается открытым вопрос, как технически осуществить это развитие. Во-вторых, хорошо было бы знать, за какое время можно достичь полного развития центра воли и «третьего глаза», применяя предложенную нами специальную технику для ускорения их активизации, так как именно в этом состоит наша цель.

Согласно учению йогов и в соответствии с новейшими биологическими исследованиями для реконструкции нашего мозга в этом направлении необходимо около одного миллиона лет. Для сокращения же срока этого процесса, йоги указывают на специальную процедуру, которая должна лежать в основе каждого духовного, а не только мистического усилия -- так называемую «мантру», или «заклинание». Слово «заклинание», конечно, не может дать точного смысла слова «мантра», да и вообще при переводе индийской терминологии на новые языки можно достичь только приблизительной точности, да и то иногда смысл так и остается неясным или превратным. Слово «мантра» нельзя перевести, как «молитва», а переводя ее как «заклинание» (волшебное изречение) мы как будто уходим в сторону идолопоклонства или волшебства.

Этимологически «мантра» значит: тра -- защита, ман -- посредством мышления, т. е. -- духовная формула, которая предохраняет от «злых сил». Теургически же это значение простирается от высшей духовности возвышеннейшей философии Божественного до глубочайших бездн «черной магии». Так же как природная сила (электричество, атомная энергия и т. п.) может быть благотворной или смертоносной, в зависимости от наших добрых намерений или злого умысла, так же и сила мантры может принести благодать или ввергнуть в преступление.

Но не звучит ли ребячески в наш просвещенный век, что с помощью «заклинания», или как бы мы его ни назвали, можно преодолеть такой громадный период времени, как один миллион лет? И все же утверждение древнего мудреца, что через этот период в один миллион лет можно перескочить, повторив одну мантру 12 миллионов раз, не так бессмысленно, как это выглядит на первый взгляд.

Согласно учению йоги каждая мантра содержит кроме сосредоточенного мышления, которое составляет ее сущность, еще и тайную силу, скрытую в самой существенной части мантры, в так называемом биджа (т. е. семени), и путем многократного повторения мантры эта тайная сила извлекается и может быть использована. Величайший и могущественнейший из всех биджа (а значит из всех мантр) есть священный слог ОМ. В нем, как в каждом биджа, есть носовое М (напевание, жужжание), или гудящее М-М-М-М, которое по этому учению как раз и содержит в себе силу мантры.

Как это возможно?

Взглянем на слог ОМ сначала только как на звук, который имеет предназначение блокировать влияние извне, чтобы обратиться к собственным внутренним процессам. Выговаривают этот слог как АОУмм, но как звук, в котором ни А, ни О, ни У отдельно не слышны, а гудящее М должно сопровождать произнесение всего слога с самого начала. В этом «гудящем М» (в биджа обычно выговариваемое как гортанное «нг» в слове «Ганг») лежит всё решение задачи. Напевность, гудение, жужжание приводит в колебание, через мягкое нёбо, всю область гипофиза, а звучание М -- целую область кха (от середины между бровями до шишковидной железы). К этому надо прибавить еще глубокое и становящееся все сильнее сосредоточение мысли. Это сосредоточение мысли, в соединении с М-м-м-колебанием, активизирует сперва гипофиз, как центр воли, а затем и шишковидную железу, все усиливая активизацию вплоть до раскрытия ее, как «третьего глаза».

По общему биогенетическому закону, сперва возникает необходимость функции, и только затем возникает соответствующий орган, -- и наоборот, если функция будет пренебрегаться и подавляться, то и орган захиреет. Поэтому необходимо снова разбудить эту функцию в теле, для того, чтобы этим опять автоматически вызвать развитие шишковидной железы. Целесообразнее всего это можно сделать повторяя ОМ-биджа в соединении с сосредоточением на желании видеть кха. Повторять эту мантру можно и не вслух, достаточно это делать мысленно, только надо при каждом повторении напевного (жужжащего, гудящего) М подчеркивать это прикосновением корня языка к мягкому нёбу и, таким образом, обеспечивать вибрации (колебания) всей области кха.

Это упражнение называется набха мудра и гласит: «Где бы не находился йог, что бы он ни делал, всегда он должен держать язык (корень языка) вверх (к мягкому нёбу) и всегда задерживать дыхание» (Гхеранда-Самхита, III, 2).

«Задерживать дыхание», как объяснено выше, есть требование концентрации мышления, которое всегда связано с задержанием дыхания (с воздухом) и усиливается через повторение ОМ-мантры: «Повторение этого ОМ и размышление о его значении -- есть путь»(Йога сутра, 1, 28).

Древнеиндийские мудрецы знали тайны обмена веществ, деятельности желез внутренней секреции и гормональных желез, которые наша наука открыла только в прошлом столетии. Они знали, кроме того, также о роли, которую играют эти железы, (подчинённые тонко-субстанциональным центрам -- чакрам) в установлении гармонии «телесного», «душевного» и «божественного» («духовного»). По этому учению у человека, упражняющегося по способу, указанному выше, происходит духовный обмен веществ.

Вибрации мантры возбуждают через головные центры (гипофиз и шишковидную железу) остальные центры тела (чакры), физические корни которых -- это соответствующие железы: щитовидная, загрудная (тимус), поджелудочная, надпочечная, половая и копчиковая. Так возникает тонкосубстанциальный обмен веществ, соответствующий грубосубстанциальному обмену, вызванному физическим обменом веществ. Тонкосубстанциальный обмен координируется, главным образом, гипофизом через все эти «станции духовного» -- чакры (цветы лотоса и мистические круги), которых в человеке всего двенадцать (семь при движении вниз, т.е. при нисхождении, -- и 5 при движении вверх, т.е. при восхождении). Такое обращение тонких энергий (которое, между прочим, при продолжении упражнений, чувствуется и физически, как заметный внутренний жар в позвоночном столбе) через 12 мест, как мы уже показали, соответствует одному году нормального развития, так что 1 миллион лет может быть на практике заменен таким же числом этих обращений.

Из этого следует, что 12 000 000 повторений мантры биджа производит такое действие, которое действительно может значительно сократить страшно долгий период времени в миллион лет. Ибо повторение звука ОМ по описанному способу продолжается всего две с половиной секунды, так что 12 000 000 таких повторений займут всего 8 333 и 1/3 дней, или около 23-х лет. А если для упражнений выделить больше времени, то этот срок еще более сократится: при 8-часовом упражнении в день он будет не более трех лет.

Но кто, кроме индийских йогов и западных монахов, которые могут посвятить все свое время своим духовным занятиям, сможет ждать 23 года, или выделить в день 8 часов для упражнений?

Из этого следует: что надо попробовать сократить еще более общее время (8 333 1/3), но не путем более продолжительных дневных упражнений, а посредством увеличения напряжения. Для этой цели послужит известная нам техника духовной стрельбы из лука, которую нам остается изучить и на практике.

Эта техника распадается на три части:

  1. «Накладывание стрелы» и «прицеливание» (тратака).
  2. «Натягивание лука» (самбхави мудра).
  3. «Пуск стрелы» (кхечари мудра).

Рассмотрим их по порядку.

4. «Накладывание стрелы» и
«прицеливание» (тратака)

«Наложи стрелу, заостренную преданностью (самопожертвованием)»,-- гласит текст Упанишад.

Что значит «преданностью»? Во-первых, «стрела» -- принцип мышления -- посредством медитации (т. е. посредством систематических упражнений в «стрельбе из лука») не «заостряется» уже потому, что в продолжительной «стрельбе» затупится. Значит тут речь идет не о простом повторении упражнений, которые должны «отточить» стрелу, т. е. принцип мышления. Во-вторых, об остроте стрелы обычно заботятся перед стрельбой. Объяснение даёт слово в оригинале -- «упаза» -- «присутствие сидя в ожидании». Когда в индийском тексте имеется в виду медитация, употребляется слово «дхьяна» или по крайней мере какая-нибудь производная от корня «дхи» (дхья).

Понятие же упаза удачнее всего переводится как «эйдетическая установка». Посмотрим, каким образом эта «эйдетическая установка» может «заострить стрелу» принципа мышления. Греческое слово «эйдос» значит «образ». Значит «эйдетическая установка» -- это установка на образ, который сначала должен обрести существование в воображении. Надо, следовательно, сначала иметь «образ» (пластическое изображение желаемого объекта, которое переходит в наши видения); он представляется, как правило, всегда иначе, чем мы его представляем. Положим, что мы хотели в нашем видении увидеть определенного человека. Мы ставим перед собой его портрет. Что же дальше?

В большинстве книг рекомендуется сконцентрироваться так называемым «центральным взглядом» на середине между бровями портрета и смотреть, не мигая. Таким образом, мы можем видеть сразу целое лицо, что иначе -- если мы будем переводить взор с одного глаза портрета на другой глаз, на рот, ухо и т.д.-- никогда не случится. Помимо того, фиксирование взора должно происходить без мигания.

Другими словами, мы должны неподвижно и не мигая смотреть в одну точку -- середину межбровья того, кто изображён на портрета, не обращая внимания на слезы, которые уже через 1 -- 2 минуты этого взгляда без мигания начнут затуманивать ясность нашего зрения. Но это ничего, говорят нам, при небольшой практике эти слезы исчезнут.

Но это совершенно неверно. Во-первых, так как смешивается причина со следствием, во-вторых, необходимо делать совсем обратное. Надо именно переводить взгляд с одной части образа на другую. Потому что не концентрация мыслей развивается посредством немигающего взора, как это рекомендуется в некоторых индийских книгах по йоге, а наоборот: когда концентрация мыслей достигает известной ступени, взор без мигания происходит сам собой, и тогда без всяких упражнений можно смотреть по полчаса и больше. В-третьих, это упражнение называется по-индийски «тратака» (от «тра» -- предохранять и «ат» -- блуждание, отклонение), т. е. «блуждание» (ат-ака) взгляда (по объекту), чтобы избежать всякого «отклонения» (тра). Если бы это было «предохранение от блуждания», то слово было бы не «тратака», а наоборот -- «атакатра».

Это блуждание взгляда необходимо и неизбежно, так как взгляд и мысли задерживаются самое большее несколько секунд на какой-либо подробности образа. В последующее мгновение взгляд уже ускользает, а за ним и мысли,-- от этой способности как раз и надо избавиться. Это происходит постоянно в нашей жизни, когда мы желаем на чем-нибудь сосредоточиться, но это ничуть не подвигает нас вперед в смысле способности к концентрации. Значительно целесообразнее будет, при концентрации на чем-либо, использовать эту удивительную особенность взгляда и тесно связанного с ним мышления, в том смысле, чтобы смотреть на отдельные подробности образа только столько времени (несколько секунд), сколько необходимо взгляду для восприятия и фиксации, а затем сейчас же переходить к другой детали и таким образом не дать взгляду и мышлению возможности прервать поток мыслеформ в концентрации (правильнее сказать -- в медитации). Это и надо понимать под тратакой.

Это скольжение взгляда имеет целью нечто более важное чем только непрерывное сосредоточение. Так как тратака не есть еще сосредоточение, а только подготовка к нему: это только «накладывание стрелы» и «прицеливание». Сосредоточение представляет «натягивание лука», но «прицеливание» предполагает, что наконечник стрелы, несмотря на дрожание рук остается наведенным на центр мишени: принцип мышления («стрела») должен быть постоянно наведен на центр объекта («мишень»), несмотря на начальное отклонение от него наконечника стрелы. Сравнение со стрельбой из лука было бы еще более удачным, если бы мы прибавили беглое рассматривание (изучение) «мишени», так как тратака, как упражнение, имеет две части: первая часть его есть вышеупомянутое «блуждание» (отклонение взгляда) -- изучение мишени, тогда как вторая часть делается с закрытыми глазами. Это и есть прицеливание в центр мишени, осуществляемое в продолжении всей стрельбы из лука и даже после пуска стрелы как ожидание попадания в цель.

Точно так же, как при нацеливании глаз направлен не на всю мишень или на ее отдельные части, а только на ее центр -- эта вторая часть тратаки означает уже не дальнейшее блуждание принципа мышления с закрытыми глазами, а всепоглощающую направленность сознания на центр объекта.

Это удается, если стрела «заострена».

При созерцании объекта, речь идет не о созерцании с целью запомнить отдельные его части, чтобы можно было себе представить этот объект с закрытыми глазами, а в том единственном смысле, чтобы приобрести «чувство» к этому объекту, эйдетическую установку к нему, настоящее стремление («жажду его видеть»), короче говоря «преданность» к нему.

Эта «преданность» хотя и является лишь подготовкой к сосредоточению, проходит золотой нитью через всю технику; чем сильнее эта полная «преданность» (установка), тем «острее стрела» сознания и тем легче «натягивание лука», которое должно производиться только одной этой «преданностью» (упаза или бхава) и тем вернее «попадание в центр мишени».

Таким образом, эта установка, «сидение там в ожидании» (упаза) и есть движущая сила всей «стрельбы из лука». Успех ее или неудача зависит от преданности: если упражняющемуся не удается разбудить в себе правильное (т. е. настоящее) эйдетическое чувство к выбранному объекту, потому ли, что объект «ничего не говорит ему» и он не может поэтому почувствовать контакта с ним, или по другой причине -- стрела не попадает в центр мишени (или вообще в цель), а попадает куда-либо в другое место, или просто падает на землю.

Но довольно теории!

Прежде чем выбрать объект, надо принять меры предосторожности -- сделать «крест пространства Будджа»: мы садимся в известную асану (позу) и посылаем во все стороны -- вперед, назад, вправо, влево, вверх и вниз -- мысль примирения (умиротворения), мира, доброжелательства, приблизительно так: «да будут все существа счастливы, да будут все существа мирны, да будут все существа блаженны». Чем чаще мы это делаем, тем лучше будет нам. Позже мы узнаем, что открытый «глаз» перебрасывает настоящий мост к тому, что видно этим «глазом»: мысли воздействуют на объект видений и если объект сильнее, чем мы, тем сильнее будет его реакция. Поэтому надо остерегаться посылать мысли ненависти или низких желаний покорения (властвования), угнетения и т. п., ибо «что посеешь, то и пожнешь».

Эта гармоническая установка ко всему окружающему создает себе самому хорошую защиту, так как она отбрасывает подобные дурные мысли других: каждая мысль есть материальная сущность, которая имеет форму, цвет и вес.

Итак, выбираем объект. Самое лучшее -- это взять солнечный круг со знаком ОМ. Только сам круг (солнечный или лунный) не мог бы дать нашему взору возможности «блуждания» и поставил бы под вопрос исполнение тратаки. Поэтому вырежьте из золотой бумаги круг и приклейте на голубой фон, который должен представлять небо. На этот круг приклейте знак слога ОМ и, если захотите, золотые лучи вокруг солнца. Это не ребячество, а очень ценная помощь для глаз, как вы в этом сейчас же убедитесь. Сядьте перед этим «солнечным кругом» и посмотрите на него 2 -- 3 секунды и прежде еще, чем ваш взгляд соскользнет, начните блуждание взора: сначала на лучи, потом на знак ОМ, затем опять к солнечному кругу, лучам и так около 2 -- 3 минут. Затем закройте глаза: вы увидите в темноте, перед вашими закрытыми глазами, след солнечного круга, который медленно гаснет. Этого следа не было бы, если бы не было бы фона и нам пришлось бы, как делают слепые, прямо сосредоточиться на представлении солнца. Некоторые индусские книги рекомендуют действительное смотрение на солнце. Но это от незнания факта, что небо (кха) в индусских писаниях не есть физическое небо, а место в голове, выше «нёба». Поэтому смотрение на солнце в этом месте должно быть только воображаемым.

Созерцание нарисованного солнечного круга оставляет в области гипофиза ясно ощущаемое чувство давления, которое показывает, что центр гипофиза (Аджна-чакра) активирован («стрела наложена на тетиву»). Если этого чувства нет, как это часто случается ранним утром, когда сознание еще не совсем бодро (не совсем проснувшееся), то нет смысла продолжать попытки. Лучшее средство для активизации гипофиза, это мундаки мудра -- «печать лягушки»: корень языка прикладывается к мягкому нёбу и трется несколько раз, сейчас же вызывая желаемое чувство. Это положение языка (нам оно известно из набха мудра) всегдарекомендуется при дыхательных упражнениях и при сосредоточении.

5. «Натягивание лука» (самбхави мудра)

«Натяни лук сознанием, направленным на духовную установку» -- гласит формула. Духовная установка (бхава) -- это преданность объекту, которая добыта через тратаку и является единственной упругостью, с помощью которой натягивается тетива лука. Это «натягивание лука» представляет важнейшую часть «стрельбы» -- концентрацию. Однако появляется вопрос: на что надо концентрироваться: на объекте, т. е. представление о нём в сознании (на внешнюю его форму), или на центр, в котором показывается эта форма, значит прежде всего на середину межбровья (центр гипофиза), или на другое место в голове, например на темя, где, как считают индусы, находится «отверстие Брахмы» -- «Врата Нирваны».

Такие вопросы сбивают с толку начинающего и нужны годы, десятки лет, даже вся человеческая жизнь, пока не поймёшь, что все эти вопросы лишние. Ибо, если концентрация правильна, тогда сам принцип мышления находит правильный путь и правильный центр. А когда она правильна? Тогда, когда она самопроизвольно разовьется из предыдущей ступени -- т.е. из тратаки, из преданности объекту, одним словом, если концентрироваться на «чувство объекта». Текст ясно говорит о том, что «натягивание лука» происходит с сознанием, направленным на духовную установку. Но что же значит концентрация на «чувство объекта»? Если это сосредоточение мыслей, то не должно ли это означать, что наши мысли должны быть сконцентрированы на объекте, другими словами, мы сами должны сосредоточиться на наших мыслях об этом объекте? Ведь в книгах по йоге пишут, что надо владеть мыслями, концентрировать их, и в конце логического развития отстранить?

Но такие требования находятся (это может быть удивит читателя) только в западных книгах по йоге. Их нет в индийских оригиналах, в писаниях. Термин «сосредоточение мыслей» (концентрация) есть в западных или написанных индийцами для запада книгах: в санскритских текстах соответствующего выражения нет. То, что в западных книгах называется концентрацией по недостатку эквивалента, по индийски звучит как «дхарна» т. е. «удерживание», или «задерживание», или «упорствование». Дхарна не относится к нашим мыслям (которые не принадлежат нашему существу, а скорее являются «гостями» нашего сознания), а к нашей «субстанции мышления» (читта). Она представляется индийцам как море, а наши мысли -- это лишь волны на поверхности этого моря, вызванные «ударами ветра». Эти «удары ветра» -- наши желания или желания других людей, если мы держим себя «открытыми» для них. Итак, дхарна значит удерживание субстанции мышления, но не удерживание волн.

Отсюда вытекает нецелесообразность и недостаточность концентрации, т. е. «задерживание мыслей», как это преподносится и практикуется на Западе. Читта (сознание) задерживается именно в состоянии, которое в нём возникает при определенной мысли, но не самой мысли. А каково это состояние? Это чувство объекта, которое возникает при его созерцании, как желание его понять, охватить. Другими словами, сосредотачиваться надо на чувстве идеи, а не на самой идее.

Теперь нам понятно, почему должна быть развита «преданность объекту»: чем сильнее эта преданность (эйдетическая установка) или, как она обыкновенно называется упаза или бхава, тем сильнее след, тем более ясное «чувство объекта» остается в нашем сознании.

Значит, сосредотачиваемся мы не на представлении или внешней форме объекта, а на желании увидеть этот объект, в темноте перед глазами. Потому, что чувство есть не что иное, как «внутреннее ощущение», т. е. «зрение» объекта без помощи глаз, а желание его увидеть -- это включение центра воли (гипофиза). Из этого следует окончательная формула: надо смотреть как будто в чувство объекта, как если бы мы могли в этом чувстве усмотреть сам объект. При этом надо стараться задерживать это чувство как можно дольше.

В нашем практическом примере с солнечным кругом со знаком ОМ, концентрация является усилием ощутить чувство этого круга (чувство, что солнце находится в середине межбровья), связанное с желанием действительно увидеть этот круг (сначала без, а потом со знаком ОМ).

Практически это сводится к созерцанию, направленному в середину межбровья (брухмадья дришти), что можно делать, не скашивая глаза. Слово мадхья означает «сквозь», отсюда все значение: «смотреть сквозь середину между бровями». Это созерцание «сквозь середину между бровями» содействует получению тотчас «чувства» гипофиза и заменяет практику мундаки мудры. Удивительно, но факт, что как бы сильно мы не концентрировались на точке межбровья, мы чувствуем не это место, а именно область гипофиза.

Оба эти вспомогательных средства: прижатие корня языка к мягкому нёбу (мундаки мудра) и концентрация на чувстве середины между бровями (бхрумадхья дришти), необходимы только утром для того, чтобы вызвать ощущение давления в области гипофиза, днем же и особенно вечером, это чувство приходит тотчас.

Единственное средство, нужное для достижения концентрации («натяжение лука»), есть само созерцание в чувстве объекта с желанием его увидеть. Это, таким образом, не представление, а лишь ожидание. Помогают себе при этом тем, что страстно желают и ожидают увидеть отдельные части или весь объект, как будто их «высветили» из темноты перед глазами.

Объект, на котором сосредотачивались таким образом -- удивительный факт! -- начинает двигаться во внутрь головы, совершенно так же, как стрела при натягивании тетивы лука движется в направлении, обратном выстрелу. При этом упражняющийся одновременно замечает, что его дыхание непроизвольно замирает. Это постоянно сопровождающее концентрацию (дхарану) явление, и оно совершенно нормально, так что в этом случае нечего беспокоиться. Если этого не происходит, значит с концентрацией что-то неладно. Когда дыхание останавливается, надо лишь попытаться, не мешая концентрации, сгладить переходы от вдыхания к выдыханию и обратно.

Возникает вопрос, как долго надо сосредотачиваться?

Учение йоги утверждает, что раскрытие центра требует непрерывной дхараны (удержание принципа мышления) в продолжение двух часов. Поэтому продолжительность упражнений зависит от времени, в продолжение которого принцип мышления (сознания) удерживается на объекте а также и от способности продвигающегося. Но тут действует еще один закон, похожий впрочем на закон электодинамики: мощность тока пропорциональна квадрату его напряжения. Это значит, что если вместо двух часов непрерывно концентрироваться только один час, то мощность будет не половина, а половина в квадрате, т.е. 1/4 первоначальной; при получасе, т. е. при четверти предписанных двух часов,-- 1/4 в квадрате, или 1/16 мощности и т. д. Значит упражняться по полчаса надо 16 дней.

Таким образом получаем таблицу зависимости общего времени от продолжительности ежедневных упражнений:

  • При двух часах в день 1 день
  • При часе в день 4 дня
  • При получасе в день 16 дней
  • При 20 мин. в день 36 дней
  • При 15 мин. в день 64 дня
  • При 10 мин. в день 144 дня
  • При 6,3 мин. в день 365 дней (1 год) и т. д.

Формула тут следующая:

Д=(120/Т) или Т=120/Д, где Т-продолжительность ежедневного упражнения, Д -- число дней до полного или частичного открытия центра (в нашем случае -- открытия «третьего глаза»).

Эти числа, конечно, только приблизительны. Ибо наша способность к концентрации растет (не так, как в случае материальных сил) и сокращает необходимый срок. Но таблица наша все же полезна, т. к. она приблизительно показывает соотношение между прилагаемым усилием и результатом, и хотя она несколько охладит наш пыл, все же она показывает срок, когда можно с большей или меньшей положительностью ожидать результата, конечно, если наше прилежание будет поддерживаться, а не падать. Срок этот скромен, если его сравнить с 23 годами, необходимыми для повторения мантры ОМ.

Как мы сказали, концентрация должна быть направлена на объект в продолжение всего упражнения. При этом нам очень поможет простая, но полезная уловка: при каждом последующем упражнении надо представлять себе, что солнце светит все ярче.

Успех этого упражнения, само собой разумеется, не означает еще полного открытия «третьего глаза». Это всего лишь первый проблеск успеха, если не считать истинно признака -- живого и острого сновидения ночью после первой концентрации. Пока это только видения первой ступени («необыкновенные вещи»). Но как бы ободряюще ни действовало все это на упражняющегося, это еще не признак, что надо переходить к упражнению следующих ступеней. Самое большее -- это время от времени можно попробовать, не появятся ли видения второй ступени, или желаемые объекты.

«Если при концентрации сознания, так сказать, «нажать всей тяжестью» на желание увидеть объект в темноте перед закрытыми глазами, появляется, при малейшем воспоминании об этом, видение соответствующей вещи: так появились передняя сторона моего дома, часть улицы перед балконом, тополя, дома и уходящая вдаль улица. Погружение в темноту перед закрытыми глазами дало опять множество видений в движении, хотя и не частых. При беглой мысли о моих стенных часах я увидел их и час, который они показывали. Когда же открыл глаза, то убедился, что час был таким же, как и в видении» (Из моего дневника).

Концентрируясь на солнечный круг, особенно со знаком ОМ, получаем еще одно подтверждение, что упражнение оказывает влияние -- это внутренний жар в позвоночнике, о котором мы уже говорили как о признаке пробуждения мистической силы кундалини (так поэтически это называется в индийских писаниях). Этот жар постепенно поднимается по каналу позвоночника вверх. Этим открываются все центры, а в конце концов, также и «третий глаз» или «тысячелепестковый лотос», как будто настоящий цветок, который в разгар зимы расцветает в теплице и раскрывается. Для того, чтобы эти горячие волны не мешали упражнению, рекомендуется выполнить определенное дыхательное упражнение, известное под названием «кузнечные меха» (бхастрика).

Упражнение бхастрика: сидеть прямо (голова, шея, спина на одной вертикали), дышать диафрагмой без напряжения подобно воздушному насосу и около 20 раз быстро менять вдыхание и выдыхание. Затем вдохнуть медленно и глубоко, задержать как можно дольше дыхание и медленно выдохнуть. Всё упражнение повторить три раза, каждый раз с сосредоточением мысли на копчике, потом на солнечном сплетении (вернее, на позвоночнике на высоте его) и на впадине шеи (т. е. на позвоночнике на её высоте).

При каждом повторении этого дыхательного упражнения замечается, что жар, сконцентрированный в определенном месте, поднимается к следующему пункту (т. е. от копчика к солнечному сплетению, от него до впадины шеи и выше). Эти три упражнения делаются во время концентрации на солнечном круге.

Со временем часто показываются различные отрывки видений первой, иногда, второй ступени, например, собственное лицо и т. д.

Чтобы уверенно продвигаться вперед, необходимо упражнения с людьми и пейзажами начинать не раньше, чем появится видение светлого и лучистого, мерцающего как настоящий язык пламени. Это видение так же остро, как при нормальном восприятии физическими глазами, что свидетельствует о начале третьей ступени. Оно является каждому упражняющемуся несколько раз и указывает на момент, в который он может начать высшую ступень духовной «стрельбы из лука» -- кхечари мудра (блуждание в кха, «пуск стрелы»). Это именно тот огненный язык, который должен быть «проглочен», т. е. через отверстие в мягком нёбе приведен до шишковидной железы. Этот процесс был многими понят грубоматериально, а именно, что физический язык путем определенных манипуляций прячется в глотку: йоги этим будто бы побеждают голод, жажду, болезни и смерть и могут быть погребены заживо, оставаясь совершенно невредимыми .

Иногда вместо этого пламени появляется видение лучистого света.

При концентрации на чувстве гипофиза удается теперь немного ослабить давление (концентрационное) -- тогда появляются светлые видения, например, ясно горящее пламя свечи, мерцание.

«Однажды во время сильной концентрации на желание видеть, на одно мгновение в середине между бровями появилось видение пламени свечи, но светлое и отчётливое.

Появляются видения от созерцания солнца в середине межбровья. Сегодня во время одной такой концентрации на солнце внезапно появилось светлое видение пламени, как будто кто-то держал пламя перед глазами» (Из моего дневника).

Это видение появляется даже утром, хотя утро -- самое неподходящее время для таких упражнений.

«При усилии задержать солнце во время утренней концентрации, сейчас же наступило непрерывное дыхание, затем незаметное дыхание и на второй стадии появилось множество неясных видений в красках, а однажды прямое, светлое пламя.

Сегодня утром созерцание на солнце в кха сейчас же вызвало внутренний жар в копчике. Этот жар продолжался во все время медитации (с незаметным дыханием), но исчез при переходе к задержанию солнечного круга (дхарана), с непрерывным дыханием. Зато появилось очень ясное и светлое, даже осязаемое видение пламени свечи, которая мерцала во все стороны» (Из моего дневника).

Приведенные примеры из моей записной книжки ясно показывают, что это видение пламени не совпадает с воображаемым, так как оно появляется совсем неожиданно и при этом пламя такое яркое и сияющее, что перекрывает все остальные видения.

6. «Пуск стрелы» (кхечари мудра)

«Познай вечную цель» -- в этих словах вся тайна последнего действия -- «разрешение выстрела». Стрелок из лука после того, как он пустил стрелу, неотрывно смотрит ей вслед, попадёт ли он в центр мишени. Точно так же и духовный «стрелок из лука» после разрядки напряжения сознания («пуск стрелы») неотрывно смотрит на свой объект. В то время как обычный стрелок из лука после пуска стрелы не может больше изменить ее полет (единственное, что еще может его изменить -- это порыв ветра), духовный «стрелок из лука» вполне может такие «порывы ветра», которые возникают в его сознании, поставить под свой контроль.

Этот контроль не должен быть новой концентрацией, которая подобно новому выстрелу выпустила бы новую «стрелу»,-- и не концентрацией вообще, так как таковая бы вызвала новое «натягивание лука». То, что «пускает стрелу», напротив, это ослабление «тетивы лука» (напряжения мышления), но в то же время не пассивное сидение на определенном месте: «Познай цель» -- гласит формула. Не следует допускать другой мысли («порыв ветра»), так как каждая такая мысль тотчас же отклоняет «стрелу» от ее направления в сторону этой мысли. Это значит, что стрела вместо центра мишени (объекта) попадает в новую цель -- в эту случайную мысль. С другой стороны, это состояние «познания цели» не должно быть активным подавлением других отвлекающих моментов. Другими словами, продолжительность и эффективность этого «познания цели» непосредственно зависит от размаха «натягивания лука» -- концентрации. Но так как всякая сила вызывает сопротивление внешнего окружения (в нашем случае: утомление принципа мышления), получается, по общему закону линии обтекания, минимальная кривая утомления, которая одновременно обеспечивает максимум мощности.

Сообразно с этим максимум отстоит на 3/4 длины кривой от исходного пункта, и общая длина кривой тем меньше, чем круче её подъем. На практике из этого следует, что при скором разбеге, например, в случае (1) с пунктом кульминации (максимумом) уже через 45 секунд мощность еще скорее (через еще 15 сек.) упадет до нуля, причем максимум составит самое большее 10 секунд, а общая продолжительность -- 1 минуту. Если же, напротив, разбег до пункта кульминации, как в случае (2) с общей продолжительностью 20 минут (это -- продолжительность, которая рекомендуется для таких упражнений), занимает 15 минут, то и максимум увеличивается соответственно в 20 раз, т. е. до 3 и 1/3 минут. Но так как «третий глаз» открывается только при этом максимуме, то само собой разумеется, что длина этого максимума, так же как и длина «разбега упражнения», играют решающую роль. Этим объясняется то обстоятельство, что чем сильнее напряжение во время концентрации, тем короче, вопреки ожиданию, её эффект, т. е. видение. Важное практическое наблюдение из этого гласит: чем спокойнее (менее напряжения) концентрация, тем больше видения.

Как это понимать? Ведь концентрация -- дхарана -- есть «натягивание лука», так как же она может быть не напряженной?

Здесь нам помогает, как это было и до сих пор, понятие «дхарана» (именно поэтому мы постоянно прибегаем к индийской терминологии). Дхарана значит «удержание принципа мышления», и только по скудности нашего западного словаря мы ее переводим как «концентрация», а под этим понятием мы всегда понимаем известное напряжение, натиск мышления, в то время как «удержание» есть не что иное, как «прислонение», «облегчение», «прижимание» к объекту давлением собственной тяжести с минимумом усилия. Другими словами, «дхарана» обозначает именно то, что мы сейчас имеем в виду, говоря о законе линии обтекания или кривой максимума мощности. Это еще одно доказательство того, что древние мудрецы отлично разбирались в современных основах механики.

Принцип мышления должен, так сказать, нажимать на объект только «своим собственным весом», ни больше ни меньше. Если он будет нажимать слишком сильно, то кривая мощности сокращается; если же он будет нажимать слишком слабо, то кривая станет слишком плоской и успех замедлится. Это -- секрет концентрации.

Разница между «расслаблением» концентрации и действительным расслаблением, а точнее медитацией (как расслабление лука после стрельбы), заключена только в дыхании: чем сильнее мы пробуем задержать объект, его внутренний образ, тем более замедляется вдох, пока не достигнет максимума, а затем процесс переходит в противоположный и замедляется выдох. Так включается медитация (созерцательность, смотрение на объект в кха); из этого следует, что для углубления концентрации необходимо удлинить вдох, а для углубления медитации -- выдох. Когда же, наконец, дыхание так уменьшится, что станет совсем незаметным, появляются видения от первой до высшей -- четвертой ступени, причем дыхание все убывает и на четвертой ступени (временно) прекращается, сходит на нет. В связи с этим в момент видения совершенно прекращается осознание себя и человек совершенно забывает о себе. Это состояние называется лайя (прекращение) и относится как к дыханию, так и к осознанию себя.

Но есть еще одна существенная разница между концентрацией и медитацией, которая удачно характеризуется сравнением с техникой стрельбы из лука. Это касается направления внимания. Если при концентрации сознание направлено на середину межбровья и вследствие это появилось ощущение, как -- будто предмет (объект) оттягивается, (т. е. скорее не объект, а чувство его, внутренний образ) все глубже внутрь головы, так, как оттягивается стрела в обратном выстрелу направлении, то во время медитации надо направлять внимание на «третий глаз». При этом появляется ощущение, как будто внутренний взор направляется на середину межбровья. Этот факт, в котором каждый может убедиться, дал повод к неправильному толкованию этой техники,-- бессмысленное скашивание глаз к середине межбровья или кончику носа. Читатель должен ясно понять, что направление внутреннего взора на место в межбровье должно вызвать только перенесение взгляда внутрь, а совсем не скашивание глаз, так же как созерцание, направленное в «третий глаз» (в центр головы, где при концентрации чувствуется тяжесть), посылает сейчас же взгляд опять вперед -- в межбровье. Именно в таком двойном смысле надо понимать все указания оригинальных источников относительно пресловутого созерцания на верхушки носа (скорее на корень носа -- места, где заканчивается плоскость лба), или межбровье (бхрумадхья дришти).

Теперь возникает вопрос: если это направление взора в двойном смысле уже осуществлено, то когда надо переходить ко второй части, т. е. к непосредственному сосредоточению на середине межбровья во время медитации? Другими словами: когда от концентрации надо переходить к медитации?

Этот переход происходит сам собой: в момент, когда при концентрации объект пересекает локализованное в гипофизе ощущение давления, образ (или чувство) объекта движется извне по направлению к центру головы -- и сразу чувствуется, что вместе с внутренним взглядом также и объект возвращается через межбровье в свое первоначальное положение. Это символически представляется пуском стрелы, которая теперь уже летит по направлению к мишени.

Читатель может произвести следующий опыт: сконцентрироваться на центре головы на один момент, а затем отклонить свое внимание совсем немного от этого центра в направлении шишковидной железы (назад). Он сейчас же почувствует, как его взор «выстрелит» вперед в середину межбровья.

Существует, следовательно, две автоматически вытекающие одна за другой ступени концентрации:

  1. Концентрация в собственном смысле, как удержание (дхарана) принципа мышления на объекте. Эта ступень всегда характеризуется непрерывным дыханием (удлинением вдыхания и пауза с воздухом в лёгких) и направлением внимания на середину межбровья. Этим производится «натягивание лука».
  2. Собственно медитация (дхьяна), как созерцание объекта в середине межбровья. Оно всегда сопровождается незаметным дыханием (удлинением выдыхания и паузой дыхания без воздуха в легких) и направлением внимания на «третий глаз» -- в место в середине головы, где появляется давление при в концентрации. Этим производится «пуск стрелы».

Так как эти две ступени сменяются автоматически, а также поскольку при каждом прерывании медитации («полет стрелы») новыми мыслями («порыв ветра») мышление возвращении к своему прежнему направлению, надо быть внимательным и не смешивать эти различные ступени. Например, нельзя проводить первую ступень с незаметным, а вторую с непрерывным дыханием; нельзя и концентрацию направлять на «третий глаз», а медитацию -- прямо на середину межбровья.

Из всего изложенного выводим окончательную методику (технику) «зрения без помощи глаз»:

  • А. Рекомендуется (хотя это и не относится непосредственно к «зрению без помощи глаз»), в качестве подготовки упражняться 20-30 дней, как описано в первой части, в достижении «небесного благоухания» или «небесного вкуса». Ибо успех хотя бы в одном из этих упражнений дает сильную уверенность, старание в упражнениях и выдержку, а кроме того формируется представление о правильной концентрации.
  • Б. Когда вы овладеете дыхательными упражнениями и положением тела, начинайте с тратаки на солнечном круге (на бумаге): через 2-3 минуты созерцания закрывайте глаза и желайте увидеть этот солнечный круг (лучше, если на нем будет знак ОМ) в темноте перед закрытыми глазами, стремясь удержать его также в мыслях. Положение языка -- корнем языка к мягкому нёбу, и постоянное повторение звука ОМ (духовно).
  • В. После того, как покажутся «необыкновенные вещи» и даже ответы на заданные вопросы (но лучше только после появления видения пламени), можно начинать с портретами людей: определить знакомого или родственника, с которым вы чувствуете сильный духовный контакт или известную личность, которую вы часто видели и сохранили о ней «чувство», и делать тратаку на портрете этого человека в продолжении нескольких минут. После того, как при созерцании деталей портрета, вы получите «чувство» этого человека как бы «присоединенным» к вам (т. е. сможете удерживать в вашем сознании), закройте глаза и концентрируйтесь на желании удержать это чувство, или «внутренний образ» в темноте перед закрытыми глазами. Затем этот объект, а с ним и «чувство», начнёт движение во внутрь головы: при этом не следует насильно удерживать объект в середине межбровья -- чувство объекта есть единственное, на что должен быть направлен ваш принцип мышления. Дыхание должно быть непрерывным, руки лучше всего держать на коленях.
  • Г. Когда вы почувствуете, что объект при его «блуждании в кха» (от середины межбровья до центра головы) приближается к середине головы, тогда сложите руки (на коленях, на полу, на подоле) и пробуйте «всмотреться» в «чувство» объекта, как будто он находится на том месте, где при концентрации была «тяжесть» (давление). Как только внутренний взор снова «выстрелит» в середину межбровья, созерцайте объект в «третьем глазу», хотя взор и направлен на середину межбровья. Дыхание должно быть незаметным. Единственно, что нам нужно, это ожидание видения объекта в «третьем глазу» (в середине межбровья).
  • Д. Когда вы «забудете себя» в этом созерцании, появится видение объекта или части его, которое в зависимости от степени вашего развития или углубляется или медленно гаснет, оставляя тлеющий след. Единственное, что нам нужно на этой стадии -- это упражнение.
  • Е. После достаточно продолжительной практики, особенно если удается один и тот же объект «взять» повторно, следует начать упражняться в том, чтобы отправить «стрелу», не «натягивая лука» (т. е. как метатель ножей). При этом, исходя прямо из «третьего глаза» (шишковидная железа), или из середины межбровья, смотрят в «родничок» на макушке головы, так как оттуда взгляд автоматически переводится в середину межбровья. Таким образом, начинаем медитации прямо с «третьего глаза».

В заключение еще несколько примеров из практики, которые поясняют, какие возможности дает «зрение без помощи глаз»:

«Концентрация на середине межбровья -- сперва желание (без тратаки) увидеть определенный объект; затем чувство центра; затем концентрация на цветок лотоса (вместо солнечного круга) и в конце концов на желанный объект, без особого труда дала видение его в движении, и кроме того множество других видений. Концентрация сопровождалась продолжительным жаром в копчике -- 1 час.

Сегодня -- вполне яркое видение третьей ступени: красивое лицо в натуральную величину, немного наклоненное, почти лежащее на щеке, с подвижными веками, медленно угасшее. Начал тратаку на стенную карту, чтобы получить давление в центре головы и через 1-2 мин. перенес сознание в этот центр головы -- прямо с медитацией и незаметным дыханием. Видение появилось через 5 мин.» (Из дневника).

Но все же мы рекомендуем сначала смотреть в середину межбровья, в результате чего концентрация переносится в «третий глаз», чтобы затем направить взгляд в «третий глаз» и этим опять возвратить его в середину межбровья. Другими словами -- надо «третьим глазом» смотреть в середину межбровья. При этом дыхание должно сделаться незаметным. Через несколько минут начинается видение «необыкновенных вещей». Когда они появятся, не надо прерывать упражнения -- дайте видению развиваться и за «необыкновенными вещами» появятся видения по желанию, которые потом переходят в светящиеся видения «третьего глаза» (третьей ступени). Так как каждое явление оставляет свой отпечаток в тонкосубстанциональном мире (акаше), который никогда не стирается (так наз. хроника акаши), то для исследователя открывается неистощимый источник для изучения. Следует несколько опытов из дневника моей лучшей ученицы г-жи Габриелы Ф.:

«Время от 12 до 1:15 ночи, эйдетическая концентрация на объекте в середине межбровья (затем в кха) тоже самое -- в «третьем глазе».

Еще раз, как накануне, концентрация на знаменитую аудиенцию, которую Гете получил у Наполеона в Эрфурте в присутствии Талейрана. Накануне я видела только Наполеона. Теперь я увидела Гете, который стоял перед сидящим Наполеоном и разговаривал с ним. Талейрана не было видно (историки спорят -- был ли он во время беседы или нет).

Сегодня получен пакет открыток с видами Палестины. Время от 00:30 до 1:14. Положила кончики пальцев на конверт. Дыхание «маятник». Концентрация на желании видеть долину Иерихона, место храма Соломона и Иерусалим...

...Видела не долину Иерихона, а долину Аллаха, развалины храма Соломона, но не как на открытке, а более фронтально, и Иерусалим -- не репродукцию в журнале, а внутренний город с оживлённым движением на улицах.

Время от 1 до 1:45 ночи. Эйдетически концентрировалась на желании увидеть что-либо из дворца императора Юстиниана, на развалинах которого на берегу Мраморного моря я часто сидела и мечтала. Если можно, то и самого Юстиниана... Мне кажется, будто я нахожусь в галерее, открытой на море, с мозаическими стенами, фонтаном, креслами; мужская фигура в короткой белой тунике, узкая темная борода, волосы стянуты золотым обручем, острые глаза, среднего роста, воодушевленный вид...

Видела город с моря, суда в гавани, ступени лестницы, ведущие к громадному храму. Высокая фигура, но не физическая, а как бы прозрачная, сверхъестественные глаза, громадные, светящиеся...» (Из дневника).

Размер этой книги не позволяет привести еще дальнейшие, в высшей степени интересные вещи такого рода. Обращаю внимание, что заметки этой ученицы относятся к точным опытам.

Для того, чтобы подчеркнуть магические возможности этой практики, а именно телепатию, ясновидение, телекинез, лечение на расстоянии и т. п. приведу еще два примера:

Одно время в Берлине я брал уроки пения у одного оперного певца Б. В очередной мой визит на многократный звонок в дверь никто не ответил, дверь была закрыта. Очень удивленный его непунктуальностью, я раздумывал, что могло быть тому причиной? В этот момент я увидел своим внутренним зрением нечто удивительное: это была большая в старом стиле обставленная комната с высокими окнами, ярко освещенная лучами солнца. Там лежал незнакомый мне старик. Он уже давно умер и сильный запах разложения стоял в комнате. Это видение меня каким-то образом потрясло, хотя я не знал ни места, ни личности умершего. Так, как, очевидно, урок мой откладывался, я решил уйти. Но не успел я отойти, как увидел шедшего навстречу Б. с очень расстроенным лицом.

«Дорогой г. Сахаров, прошу меня извинить, но со мной произошло нечто ужасное: мой отец, который в полном уединении живет в старом городе и которого я посещал раз в две недели, не открыл мне дверь, когда я пришел его навестить. Я вызвал полицию и двери взломали. Выяснилось, что старик умер уже около двух недель назад. Представьте себе: он лежал на полу, на солнце, и от жары совсем разложился. Меня до сих пор преследует запах...»

Одна дама, которая уже 20 лет не может заснуть без снотворного, которое она принимает в огромных количествах (6-7 таблеток), пожаловалась мне, что даже это количество не помогает ей заснуть. Я посоветовал ей обратиться к специалисту-невропатологу, который ранее лечил её гипнозом. Но дама сказала, что она уже и это испробовала два раза, но без успеха, т. к. гипноз на неё не действует. Я сказал ей, чтобы она шла домой и в 11 часов вечера подумала обо мне. В 11 часов я сосредоточился на ней в продолжение 1-2 часа с пожеланием, чтобы она спокойно и глубоко заснула... На следующее утро она мне позвонила радостная и довольная: хотя она все же, вопреки моему запрету, приняла полтаблетки, но не это, конечно, на неё подействовало. Неожиданно она спокойно заснула и спала всю ночь -- в первый раз за 20 лет без снотворного... После еще двух опытов она совсем отказалась от лекарства и прекрасно спит.

7. Совершенный «лучник»

«Лучший из упражняющихся, дух которого постиг дхьяну, лучший из видящих, способен быстро отправиться в путь в другом теле; всезнающий, всевидящий, делающий всем существам добро, познавший смысл всех писаний, провозглашая единое учение, появляется он, известный великими, необыкновенными силами, долгоживущий и способный дать возникнуть вещам трех миров, сохранять их или дать им исчезнуть» («Сатчакра Нирупана Тантра», 34).

До сих пор я описывал технику духовной «стрельбы из лука», главным образом, первых трех ступеней, которые доступны каждому человеку. Только бегло я очертил четвертую и последнюю ступень, совершенное овладение которой ведет к мастерству. Моё изложение было бы неполным, если бы я не описал и эту ступень -- ступень мастера. Именно она завершает развитие, возлагает венец на продвигающегося.

В мистических школах восточной традиции во всех подробностях перечисляются и описываются все ступени духовной практики, хотя в туманных (таинственных) выражениях и поэтому нужна глубокая проницательность, чтобы разгадать тайны, которые и сообщаются только посвященным. Этим объясняется факт, почему этот предмет, даже в индийских книгах недавнего издания, излагается весьма запутанно и даже противоречиво. Требовательный и образованный читатель нередко от них отказывается, как от «ненаучных» и даже «нелепых», а много о себе воображающий, не долго думая, пробует их самое меньшее дополнить, а то и улучшить. Поэтому теперь появилось так много «специалистов» по «стрельбе из лука», но на практике Истинных Мастеров нет.

Чтобы практиковать духовный путь, ученик должен подчинить себя строгой этической дисциплине, которая охватывает в основном четыре добродетели: вивека -- распознавание, вайратья -- отсутствие страстей, сатсампатти -- праведное поведение и мумуксаттва -- стремление к спасению, к избавлению. Конечно, здесь не имеется в виду распознавание в смысле успеха в жизни, и преодоление элементарных страстей (как ревность, ненависть, мстительность и т.д.); духовный ученик скорее должен уметь распознавать различие между реальным и нереальным, между добром и злом, между вечным и преходящим. Из этой первой способности следуют все другие качества, как непривязанность ко всему тому, что нереально, злонамеренно и преходяще, равно как и праведное поведение. Последнее делится на шесть частей: спокойствие мыслей (шама), самообладание (дама), спокойствие в действиях (упарати), терпение (титикша), доверие или уверенность (шраддха) и целенаправленное внимание (самадхана), и, наконец, воля к освобождению, не в смысле отказа, а отречение от мира, и во внутреннем освобождении от светскости. Это последнее качество, которое является результатом предыдущих, указывает на то, что духовно ищущий достоин посвящения. Без этой духовной подготовки он не найдет своего Учителя, обыщи он хоть целый свет. А если же он обладает ею, то ему не надо никуда идти. Учитель сам придет к нему, так как уже ждёт своего ученика за долгие годы до того, как человек в первый раз примет решение искать своего Учителя. Предпосылки духовного ожидания непреложны из века в век, они так же неизменны, как законы природы. С другой стороны от ученика не ждут совершенства, он должен только искренне стараться развить в себе необходимые духовные качества. Но даже и не достигнув ещё в этом совершенства, он уже может заниматься духовными упражнениями, например, медитацией на грубоматериальном объекте.

Так начинается его духовная практика. Через несколько месяцев этой грубоматериальной медитации (стхула дхьяна) приходят первые видения -- «необыкновенные вещи», и только приблизительно через год -- видение Учителя. Сперва появляются его лучистые, всезатмевающие глаза, а после дальнейших упражнений ученик видит Учителя лицом к лицу.

Внимательный и поднаторевший в мистике читатель заметит в этом проявление великого космического закона -- закон аналогии. Этот важнейший из всех таинственных законов может быть сформулирован так: центры малых кругов вращаются вокруг центра большого круга. Так, например, дни и ночи от новолуния до полнолуния образуют «светлую» половину месяца («день луны»), а дни и ночи от полнолуния до новолуния -- «тёмную» половину месяца («ночь луны»). Точно так же образуются 6 месяцев, когда солнце идет на север, -- «день года» и 6 месяцев, когда солнце идет на юг,-- «ночь года». Несколько десятилетий жизни человека также составляют «день», а приблизительно такое же время пребывание с другой стороны -- «ночь» данной инкарнации, и т. д.

В нашем случае отдельные ступени развития завершенной сферы подлежат тем же законам, что и подразделы отдельной ступени. Так повторяется (в большом цикле) на каждой ступени мистического развития тот же ряд отдельных моментов, как их образуют уровни медитации на соответствующей ступени развития. Если медитация, как таковая, содержит четыре ступени: «накладывание стрелы» и «нацеливание» (тратака), «натягивание лука» (самбхави мудра), «пуск стрелы» (кхечари мудра) и ожидание попадания или «созерцание цели» (лакшьям видхи),-- то и упражнения четырёх ступеней развития от ученика до Учителя в основе своей идентичны с означенными выше ступенями.

То же самое и с видениями: видения соответствующей медитации наступают в том же порядке, как они развивались в отдельности через относящиеся к ним упражнения в медитации. Хотя, смотря по обстоятельствам, перевешивает главная тенденция господствующего момента, все же основное соотношение всегда остается тем же. Это важное обстоятельство позволяет нам с математической уверенностью вывести основной характер четвертой ступени (Учителя) из общего характера относящихся к ней ступени медитации, т.е. установить следующее соответствие:

  1. Первая ступень медитации -- грубоматериальная, и ее видения -- это «необыкновенные вещи». Мистик первой ступени также занимается погружением в грубоматериальные объекты (стхула дхьяна), и результат его созерцания (самадхи) называется «созерцание сомнением» (савитарка), т. к. он не может идентифицировать объект, который является в видениях. Если же он может идентифицировать объект, то это созерцание называется «созерцание без сомнения» (нирвитарка).
  2. Вторая ступень медитации -- концентрация (самбхавимудра) -- сопровождается непрерывным дыханием. Ее видения -- это «ответы на задуманное» (пратьяджнана), и они также созерцаются с «раздумьем» (савичара), так как нельзя еще установить относятся ли эти видения к прошлому, настоящему или будущему и чем они вызваны: своими или чужими мыслями. Но, когда с этим «раздумьем» покончено, как это показывает анализ результатов упражнений, то это созерцание называется тогда «созерцание без раздумья» (нирвичара), поскольку оно, как мы уже видели, проникает через все препятствия пространства и времени. Как подчеркивает Патанджали («Йога Сутра» I, 49), знание, полученное таким образом «есть знание высшего порядка, ибо раскрывает то, что не раскрывается через свидетельства или умозаключения». И все же, хотя это знание не «последняя», завершающая ступень истины, оно содержит в себе истину -- или из прошлого, или из будущего, а не только из настоящего. Оно принадлежит к тонкоматериальной, безвременной сфере, и необходима более высокая, следующая ступень для того, чтобы это познание могло быть сопоставлено с реальным настоящим (или другим желанием). В этом проявляется закон, на который часто не обращают внимания «ясновидящие», и согласно которому видения развивают «сверху вниз», т.е. от духовного к физическому, а не наоборот.
    Если практика второй ступени медитации состояла в созерцании светящегося объекта -- сияющее солнце, то ей аналогичная практика на второй ступени мистического развития, именно -- дхотар дхьяна -- медитация на лучистом свете, в котором показывается объект первой ступени. И, подобно второй ступени медитации, которая вызывает через созерцание лучистого света сильный жар в позвоночнике и во всем теле, через эту медитацию возникает «огонь змеи» (кундалини) -аллегорическое обозначение проникновения космической жизненной силы (праны) в тонко-материальные каналы и центры, в «цветки лотоса» (чакры), которые этим мистическим «огнём» пробуждаются к расцвету и раскрытию. Поэтому упражнения на второй ступени развития требуют настоящих занятий Йогой, в основном -- Хатха-йогой.
  3. Когда этот мистический «огонь змеи» достигает межбровья, духовному взору мистика открывается «Божество Кундалини» в образе языка пламени, и не аллегорически, а на самом деле перед его закрытыми глазами появляется настоящее пылающее пламя. Этот момент обозначает третью ступень медитации, а также и третью ступень мистика. Теперь ученик начинает медитировать на «точке» (бинду дхьяна). Что значит эта «точка»? Индийское слово «бинду» означает «капля» и указывает на капельную форму огня. Это знаменитая кхечари мудра, в которой под видимостью «языкоглотания» подразумевается «введение языка пламени» в отверстие макушки головы (кха) -- между гипофизом и шишковидной железой. В переносном смысле это -- «небесное пространство», над нёбом, между серединой межбровья и задней частью головы -- затылком. Это «введение языка пламени» есть созерцание, которое в йоге называется «созерцание с упоением» (сенендам) и даёт упражняющемуся полное познание объекта -- «подлинное восприятие прямо перед глазами» так же как и блаженство. Ибо тайна йогических сил -- это способность видеть объект обладания в своем «третьем глазу», в полной ясности формы, цвета и излучения (на этой ступени, показанное в астральном свете во всем блеске красок является с последующим угасанием). Как объясняет Агни-йога: «Каждое ясное видение объекта в нашем третьем глазу делает его для нас почти осязаемым. Когда образ предмета вызывается в полном совершенстве линий и цветов, на него можно непосредственно воздействовать. Им можно владеть независимо от расстояния, подчинять своей власти что угодно, от обыкновенных предметов до далеких планет». («Агни-йога, Иерархия», 90).
    Так видение свернувшейся золотой змеи и пламени в муладхаре (копчике) вызывает самопроизвольное пробуждение силы Кундалини, которое в светлом сиянии мгновенно поднимается к голове и поочерёдно открывает все чакры. Это ведёт к видению шишковидной железы другого человека или любого числа людей и устанавливает над ними полный контроль, так что все мысли, которые передает им йог, они переживают как полный обман чувств, сходный с гипнотическим внушением. Например, видение солнечного сплетения человека даёт точную картину внутренней структуры его тела (как рентгеновский снимок) и т. д. Читатель может найти много других сведений о приложении этой способности в 3-й главе «Йога-сутр» Патанджали, где описывается еще много других сил, получаемых путем видений. Также и в тантрах, особенно в трипунасана самукайя, есть описания сил, связанные с каждой чакрой, которые можно развить (отсылаю читателя к этим описаниям).
  4. 4. Полное раскрытие всех психических сил йога все же еще не высшая ступень. Патанджали, который считает эти силы «прибавкой» (упазаринх) к Самадхи, говорит: «Отрешение даже от этих возможностей уничтожает само семя зла, что открывает путь к кайвалье». («Йога-сутра» III, 51). Под освобождением (кайвалья) йога понимает полное освобождение духа (пуруши) от материи (пракрити), полное возвращение божественного совершенства. Поэтому четвертая ступень развития должна вести к этой высокой цели.

Вернемся опять к четырем ступеням медитации -- на этот раз только к последнему их этапу, который по закону аналогии должен определить основной характер четвертой ступени развития. Собственно говоря, все силы (сиддхи) принадлежат к труднопознаваемой четвертой ступени медитации -- «созерцанию цели» (лакшиям видхи), ибо они возникают в момент полного самозабвения (лайя), слияния «сознания» с целью.

Мундака-Упанишада говорит об этом: «ОМ -- лук, «Я»(Атман) -- стрела, а Брахман -- цель. С вниманием попади в нее и стань, как стрела, един с ней» (II, 24).

Таким образом, четвертая ступень развития характеризуется прежде всего этим -- «стань единством стрелы и мишени». Затем на этой ступени самопроизвольно, без каких бы то ни было упражнений, возникнут все силы. Если мы теперь рассмотрим вопрос с другого конца, то у мудреца Гхеранды (см. «Великая тайна») находим только две медитации: грубосубстанциональную и тонкосубстанциональную, причем он все же указывает на двойной характер последней, как созерцание «Великого божества Кундалини» и «Брахмана как точки». Он говорит: «Если благодаря большой удаче у кого-нибудь пробудится Кундалини, то он будет двигаться вперед вместе с «Я» (атман) из тела через отверстие (на высоте глаз) и странствовать на царском пути, но не может быть видимым вследствие своей большой подвижности». «Йоги достигают любого успеха в медитации (Дхьяна-йога) через самбхави мудру. Это таинственная тонкосубстанциональная медитация (сукши дхьяна), которая труднодостижима даже для Богов». (Там же, IV, 18-20).

Это явление «Божества Кундалини» как пылающего огненного языка мы уже пережили на третьей ступени. Значит, объектом медитации четвёртой ступени должно быть созерцание «Брахмана как точки» (бинду). С другой стороны, Гхеранда в третьей главе говорит: «Через самбхави мудру достигни познание себя (атма пратьякша), созерцая бинду как Брахмана и соединив с ним сознание (манас). Поставь твое Я среди кха и кха среди твоего Я. Таким образом твое Я, созерцая кха, не позволит ничему тебе помешать. Так всегда полный блаженства, человек входит в экстаз (самадхи)».

Итак, это медитация четвертой ступени: внутри головы (между гипофизом и шишковидной железой), где раньше (через самбхави мудру) появилось видение пламенного языка, «поставь свое Я», т. е. концентрируйся на чувстве Я (оно возникает всегда в этом месте), как если бы это Я было едино с этим пламенем (бинду, как нам известно, не есть точка, а капля, имеющая форму пламени). Так как с одной стороны бинду (на третьей ступени медитации) должно быть теперь созерцаемо как Брахман, и надо соединить с ним наше сознание, а с другой стороны, как говорится в этой же Упанишаде через две строфы, этот Брахман -- «пылающий» (архиманти), тоньше чем самое тонкое, и в него должна попасть (стрела Я)».

Последствием этой самой тонкой из всех медитаций является познание собственного Я, или атмана пратьякша, как утверждает Гхеранда. А Патанджали прибавляет к этому: «Через погружение (самьяма) в отличие между душою (саттва) и Я (пуруша) достигается всемогущество и всезнание» («всемогущество» здесь значит «полное господство над всеми существами и состояниями»).

Эта форма Самадхи называется «направленное на сознание самого себя» (асмита -- от формы глагола асми, т. е. «Я есмь») и является способом созерцания на этой четвертой ступени мистического развития. Но и она не является высшей. Даже полученное из нее «просветление» («преображение» -- пратибха), которое дает силы самопроизвольно, без каких бы то ни было упражнений, хотя и является высоким достижением по сравнению с предыдущими ступенями, как небо, все же не есть окончательное освобождение (кайвалья). Полное освобождение приходит, как мы видели, уже после достижения самого высокого-- вайратья -- отрешения от всех этих сил и состояний, как «существований в форме». Тогда мистик достигает четвертой ступени посвящения (парамаханса) и -- становится адептом (дживанмукта) -- «освобожденным при жизни». Это освобождение происходит путем самой высокой формы Самадхи, называемой «Облако добродетели» (дхарма менга), которая возникает из этого совершенного познания, не ждущего ничего для себя, «когда,-- как говорит Патанджали в заключительной части своего труда о йоге,-- с бесконечности знания спадают все покровы и всё нечистое познаваемое оказывается ничтожным».

Об открытии «третьего глаза» в основном тексте («Гхеранда Самхите», I, 34-35) говорится: «Правым большим пальцем три области лба, этим упражнением будет удалена слизь. Нади будут очищены и возникнет божественное прозрение (ясновидение). В этом надо упражняться ежедневно после пробуждения, после еды и в конце дня».

Слизь, очевидно, тонкосубстанциональной природы и покрывает центр ясновидения, так что этим массажем (вернее сказать, «магнетическим лечением, процедурой») может быть устранена. Существует метод магнетического воздействия, который приводит к открытию этого центра. На лоб человека выше бровей кладут оба больших пальца так, что они образуют как бы второй ряд бровей. Этими пальцами поглаживают лоб от середины вдоль бровей. Остальные пальцы держатся растопыренными по бокам головы, так, что мизинцы лежат за ушными отверстиями. Если подопытный чувствителен, то через некоторое время магнетизирования он получит видения (см. «Великая тайна»).

Для того, чтобы открыть «третий глаз», нужно (абсолютно необходимо) уметь чувствовать место шишковидной железы. При этом поступают следующим образом: концентрируется на середине межбровья, в результате чего появляется чувство не этого места, а (что примечательно) как раз «чувство третьего глаза» (центра головы). Поэтому всюду в йоге предписывают: «концентрируйся на месте между бровями», что часто понимают неправильно и в результате начинают скашивать глаза.

Чтобы устранить эту ошибку, некоторые учителя йоги нажимают это место ученика острием. Тогда ученик невольно концентрируется на месте боли и чувствует свой «третий глаз». Так было при посвящении Шри Рамакришны. «Третий глаз», Глаз Шивы, Око мудрости» (джнана чакшу), «Обиталище души». (Декарт), «Сновидческое око» (Шопенгауэр), шишковидная железа (гландула пинеалис) находится в центре головного мозга и лишь проектируется в межбровное пространство.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ИСКУССТВО НАКОПЛЕНИЯ ЭНЕРГИИ

Солнечное сплетение -- это своего рода мозг живота, а Аджна-сплетение, которое находится между бровями, образует духовный центр и представляет собой, так сказать, внутренний глаз интуиции. Его нельзя сопоставить с телесным глазом, хотя он и может помочь телесному зрению в материальном плане, но на самом деле является духовным оком, посредством которого вы сможете, предугадывая, смотреть в мире мыслей и ощущений. Можно ли энергетизировать оба эти центра, наполнить их положительной силой?

Обратимся сначала к Аджна-центру. Все индийские мудрецы согласны относительно тех благ, которые приносит с собой пробуждение Аджны. Цитируем: «Это -- великий свет, который хранится в тайне во всех священных писаниях; при помощи погружения в него йог получает необычные духовные силы. Йог, который постоянно погружен в созерцание Аджна-лотоса (центра), освобождается от могучих уз желаний и радуется в сознании счастья. Значение погружения в этот лотос нельзя полностью описать словами».

Но эта рекомендация пригодна для йогов, которые в течение дня часами могут предаваться таким упражнениям; мы же, европейцы, как люди очень занятые и торопящиеся не можем, конечно, тратить большое количество времени, чтобы прийти к желаемому успеху. Точно так же на наш образ жизни влияют климат, питание, традиции и окружение, столь разнящиеся от индийских. Поэтому мы нуждаемся в других методах. Есть прекрасная возможность с помощью соответствующих упражнений в сосредоточении прийти к поразительным результатам, если делать эти упражнения в гомеопатических дозах, причем результат тем лучше, чем умереннее их применение.

Упражнение для энергетизации Аджна-сплетения

Сядьте удобнее (не прислоняясь к спинке) на стул, лучше на табуретку. Спина должна быть как можно более прямой и в вертикальном положении. Теперь, закрыв глаза, вдохните как можно более бесшумно и медленно через нос и дайте дыханию так наполнить вашу грудную клетку, чтобы она поднялась.

Во время вдоха говорите себе: «Я вдыхаю силу и покой». Задержите дыхание примерно на пять секунд и представьте себе, как средняя точка между вашими бровями пронизывается светом. Все зависит от того, насколько ярко представить себе красивое, теплое, золотисто-желтое свечение в Аджне.

Если вам действительно удастся хотя бы в течение двух-трех секунд создать в Аджне нечто вроде ощущения света, то эти две-три секунды дадут вам на многие часы в течение дня исключительное спокойствие и уверенность во всех ваших, действиях. Мрачные сомнения, страстные и разрушающие ощущения и волны мыслей будут погашены в течение всего дня. Аджна-сплетение, в известном смысле слова, походит на магнит, который сглаживает, «успокаивает» магнитофонную запись, а при надлежащем воздействии может стереть ее вообще. Особенно сильно Аджна действует на сознание.

Здесь поможет следующее сравнение. Благодаря привычке постоянно повторять и возобновлять те или иные переходы мыслей и чувственные представления наше подсознание, подвергнувшись этому впечатлению, «наговаривается» аналогично тому, как «наговаривают» магнитофонную ленту, производя на ней запись.

Уже упоминалось, что Аджна-центр походит на магнит, и как магнит может стереть запись на ленте, так и Аджна может погасить в сознании отрицательные картины, «раздражающие места». Для ослепительной световой энергии, которая может быть пробуждена в Аджна-чакре, такие низменные аффекты, как чувство страха, навязчивые представления и т. п., становятся только смутной игрой теней, бледнеющих перед силой Аджна-сплетения. При этом упражнении важно не напрягаться телесно, но производить его в уме, в представлении.

Когда вы будете сопровождать приведенное выше утверждение «Я вдыхаю силу и покой» представлением о световом ощущении в Аджне, вы несомненно почувствуете изменение в своем сознании, и после тридцати-сорока дней занятий (упражнение рекомендуется делать дважды в день, но каждый раз не более трех минут) почувствуете глубокое душевное успокоение, которое проявится в возрастающей нервной силе. После трех месяцев упражнений с Aджна-центром обратитесь к солнечному сплетению.

Как вы знаете, каждое разочарование, каждая неприятность действуют на желудок. В таких ситуациях вы ощущаете в области желудка тупое давление, которое замечается, например, при гастритном воспалении или других возбужденных состояниях. Очень чувствительные люди могут даже ощутить, что им как бы давят кулаком на желудочную впадину. Все волны чувств и ощущений проходят через солнечное сплетение, и малейшее душевное раздражение, прежде всего критика и придирки, действует на него немедленно. Это воздействие всегда вредно, так как в этом случае солнечное сплетение (манипура-чакра) не может направлять достаточный поток силы в вегетативную нервную систему. Поэтому по крайней мере в течение трех месяцев необходимо ежедневно делать это упражнение от трех до пяти минут.

Упражнение для энергетизации солнечного сплетения

Это упражнение можно делать не только расслабясь лежа, но и на улице во время утренней прогулки, во время занятий, просто на ходу или сидя дома в удобном кресле. Вдыхайте очень медленно через нос и мысленно произносите: «Я вдыхаю вместе с праной силу, здоровье и счастье вниз, к солнечному сплетению». После этих слов медленно выдохните и постарайтесь ощутить, что теперь действительно ваше солнечное сплетение наполнилось силой, здоровьем и радостью.

При выполнении этого упражнения важно делать его скорее мысленно, нежели физическим образом. Упражнение следует повторять несколько раз в день, а вообще для него ограничений не существует. Можно повторять его сколь угодно часто, пока оно не укоренится глубоко в вашем подсознании.

Вы спросите: из чего будет видно, что мое подсознание действительно реагирует на это упражнение? Вы заметите это, когда в ваши мысли войдет все более возрастающая окрыленность, которая будет выражаться в повышенном физическом и психическом тонусе. Со временем вы придете к тому, что невольно будете вышеописанным образом обращаться к солнечному сплетению в так называемые «пустые моменты», «провалы», во время которых вы чувствуете себя усталым и невеселым, или же ваш мозг отказывается работать.

Если, например, после неприятного разговора с начальником вы чувствуете себя в напряженном состоянии, или же ваши нервы перевозбуждены по какой-либо другой причине, то отстраните все мысли и картины, вызвавшие вашу печаль, и займитесь следующим упражнением:

Упражнение для душевного успокоения

В возможно более непринужденной позе -- лежа, сидя или стоя, это безразлично, -- расслабьте тело, затем по возможности напрягите грудь и глубоко вдохните через нос, но так, чтобы в движении находился только живот. Удерживайте в этом положении грудную клетку по возможности неподвижно.

Теперь сложите обе руки вместе и положите их на солнечное сплетение, выше желудка. Поместите расслабленный язык у нижних зубов, задержите воздух на пять секунд и затем выталкивайте его через плотно, как для свиста, сложенные губы, маленькими порциями через каждые три-пять секунд, так, чтобы после каждого резкого выдоха воздух задерживался. Когда воздух полностью выйдет из легких, опять сделайте глубокий вдох и, сделав задержку на пять секунд, снова выдыхайте воздух маленькими порциями. Повторите упражнение от трех до пяти раз. Это упражнение является отличным средством от бессонницы, нервного перенапряжения, тревоги и других душевных недугов. В заключение главы мы хотим дать вам еще три упражнения, которые окажут крайне благотворное влияние на всю вашу нервную систему.

Упражнение для нервов

Станьте прямо, вытяните руки вперед, затем, вдыхая воздух, медленно сгибайте руки, приближая кисти к плечам. При движении рук сжимайте кулаки и одновременно напрягайте мускулы так, чтобы, когда сжатые кулаки достигнут плеч, вы почувствовали дрожь. Это движение должно завершиться по окончании вдоха. Затем вытяните руки со сжатыми кулаками резко вперед и быстро верните их к плечам. Повторите это движение три-четыре раза, не выдыхая. Затем опустите руки, расслабив их, и медленно выдохните.

Эффективность этого упражнения зависит от того, насколько быстро сгибать и разгибать руки. Важно, чтобы эти движения не были судорожными. В особенности задержка дыхания должна всегда происходить ненасильственно, т.е. не следует задерживать дыхание так, чтобы кровь приливала к голове.

Согревающее дыхание

Когда вы зябнете или в какой-либо части тела чувствуете неприятный холод, например, на улице, то ускорьте шаг и начните считать «от одного до семи». На счет «раз» начните вдыхать воздух и при счете «семь» -- закончите. Теперь задержите дыхание на четыре секунды и затем медленно выдыхайте через губы, сложенные как для свиста. Выдох должен длиться тоже семь секунд. Когда вы таким образом сделаете несколько вдохов и выдохов, начните сжимать кулаки -- все крепче и крепче. При этом нужно напрячь мышцы рук и задержать дыхание, пока продолжается это напряжение мускулов. При выдохе снова расслабьте мускулы. Вскоре вы заметите, что через все ваше тело пройдет жар. Он будет тем сильнее, чем отчетливей вы представите, что вошедшее дыхание проходит через все тело до пальцев ног и кончиков пальцев рук.

При утомлении, чрезмерной усталости, раздражительности, нервном напряжении или тоске очень помогает следующее упражнение:

Укрепляющее дыхание

Лягте на спину, под голову желательно ничего не подкладывать. Лежать нужно не на слишком мягком, лучше лечь на ковер или на подстилку. Затем раскиньте ступни на двадцать-тридцать сантиметров друг от друга. Руки положите так, чтобы они не касались туловища и этим не нарушался, в соответствии с законом магнетизма, равномерный жизненный ток в вашем теле.

При этом упражнении необходимо прежде всего как можно глубже выдохнуть. На выдохе сделайте задержку на три-пять секунд, но лишь пока вы не почувствуете дискомфорта. Затем вдохните так, чтобы давление воздуха перешло из груди в живот и обратно. При следующем выдохе скажите вполголоса: «Теперь из моего тела и из моего духа уходит вся слабость и нечистота». Снова сделайте паузу на выдохе и при вдохе говорите себе: «Я вдыхаю с праной новую силу, радость и жизнь. Все мое тело, моя душа, мой дух будут теперь проникнуты силой».

Это упражнение можно часто практиковать днем, оно очень полезно перед началом работы, перед прогулкой или же утром после пробуждения. Как бы вы ни были возбуждены, утомлены, взвинчены или расстроены, как только вы начнете это упражнение, вы почувствуете себя полностью умиротворенным. Появление электрической жизненной силы успокоит нервную систему, и благодаря нормализовавшемуся кровообращению вы почувствуете, что настроение значительно улучшилось.

]]>
Сверхвозможности Wed, 03 Dec 2008 14:45:51 +0000
(Н/А) Ричард Вебстер. Астральные путешествия для начинающих. http://aurabliss.ru/magics/lucidandastral/53-websterastralforbeginners.html Источники:
http://www.koob.ru/webster/astral_travel_for_beginners
http://bookz.ru/authors/ri4ard-vebster/websterrich01/1-websterrich01.html
http://www.rumagic.com/html/avtor/vebster/

Ричард Вебстер

АСТРАЛЬНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ

Посвящается

трем избранным друзьям:

Докку, Каролине и Пейтону

ВСТУПЛЕНИЕ

С незапамятных времен люди испытывали необъяснимую тягу к астральным путешествиям. Каким же образом человеку удавалось покидать свою физическую оболочку и устремляться в неизведанные дали, выходя за границы времени и пространства? Была ли эта способность присуща лишь избранным или каждый человек имел такую возможность от рождения? Совершенно очевидно, что шаманам было выгодно держать людей в неведении относительно столь блестящих и уникальных возможностей: быть в курсе грядущих событий, а то и влиять на них. Именно поэтому техника астрального выхода была окутана покровом тайны.

Тем не менее существует немало примеров того, как некоторые люди обретали дар астрального выхода спонтанно. В большинстве случаев астральный опыт оставлял приятные впечатления. Однако некоторые истории приводили людей в ужас, формируя превратное представление об этом явлении.

К счастью, мой первый астральный опыт, испытанный в пятнадцатилетнем возрасте, хотя и был спонтанным, скорее заинтриговал, чем напугал меня/Однажды после занятий, перед уходом домой, я зашел в школьную библиотеку. Я знал, что могу опоздать на поезд, но был не в состоянии отказаться от поисков книг, необходимых для выполнения домашнего задания. Неожиданно для себя я обнаружил, что нахожусь на железнодорожной станции, среди других учеников. Ощущение было вполне естественным, за исключением отчетливого осознания выхода из физического тела. На платформе царили обычное оживление и беззаботная возня, и мне захотелось проверить, видят ли меня мой одноклассники. Я попытался хлопнуть своего приятеля по спине и увидел, как моя рука прошла сквозь его тело. Однако никто не отреагировал, и я понял, что мое присутствие осталось незамеченным для окружающих. Тогда я окликнул приятеля, но не получил ответа. Вдруг я вспомнил, что оставил свой портфель в школе, и в мгновение ока снова очутился в библиотеке. Пытаясь успеть на поезд, я судорожно стал запихивать книжки в портфель, но время было безнадежно упущено.

Следующий поезд приходил лишь через сорок пять минут, и у меня было немало времени, чтобы осмыслить то, что со мной произошло. Нельзя сказать, что случившееся стало для меня чем-то из ряда вон выходящим, так как я уже прочел несколько книг Сильвана Малдуна об астральных путешествиях, хотя и не испытал это на себе. Мой первый астральный опыт пробудил во мне стремление научиться покидать тело по собственному желанию.

Сейчас, вспоминая те далекие Дни, я понимаю, что обстоятельства как нельзя более благоприятствовали тому, что случилось. С одной стороны, я предпринимал отчаянные попытки найти нужную книгу, а с другой — боялся опоздать на поезд. Оба обстоятельства создали своего рода стрессовую ситуацию, а поскольку я уже был знаком с теорией, то и третий благоприятный фактор — желание — был налицо. Итак, для спонтанного выхода в астрал необходимо состояние стресса, подкрепленное желанием испытать подобный опыт.

Некоторые люди полагают, что выход из физического тела сопряжен с серьезным риском. На самом деле астральное путешествие намного безопаснее вождения автомобиля. В этой книге я привожу рекомендации, которые практически исключают все неблагоприятные последствия. В течение многих лет я обучал людей и был их проводником в иное измерение, и все они утверждают, что астральные путешествия обогащают жизнь, наполняя ее новыми красками и приятными переживаниями.

Что же такое астральное путешествие? На практике путешествие такого типа означает выход из физического тела, посещение любых мест по собственному выбору и возврат в телесную оболочку.

У людей был астральный опыт и в доисторические времена. Описания астральных путешествий оставили древние цивилизации Египта, Индии, Китая и Тибета. В тибетской традиции людей, способных к астральному выходу, называли "делоги", что означало "те, кто вернулся из запредельности"*.

----------------

* Robert Crookall, The Study and Practice of Astral Projection (London: The Aquarien Press, 1961) 145.

Древние египтяне верили в Ка (астрального двойника) и Ба (душу или дух) и полагали, что эти сущности могут покидать тело в любой момент. В предисловии к "Египетской книге мертвых" Уоллис Бадж пишет, что египтяне наделяли Ка чертами, свойственными человеку, которому эта сущность принадлежала. В то же время считалось, что такая сущность обладает своего рода самостоятельностью и самоценностью.

Платон был убежден в том, что земная жизнь человека — лишь жалкое подобие того, что доступно духу, освобожденному от тела. Аристотель верил, что дух способен покидать физическую оболочку и встречаться с себе подобными в ином мире. Древние греки также полагали, что кроме физического тела человек обладает вторым, тонким телом.

В Священном Писании мы находим упоминание об астральном путешествии: после крещения "Филиппа восхитил Ангел Господень" и "Филипп оказался в Азоте"*.

----------------

* Деян. 8:39, 40.

Во Втором послании к Коринфянам святой апостол Павел пишет: "Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет... восхищен был до третьего неба... он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать"*.

----------------

* 2 Кор. 12:2—4.

У древних кельтов была легенда, в которой рассказывалось, как друид Мог Руит обращался в птицу и летал над позициями враждебной армии, высматривая уязвимые места в обороне противника. Это — прямое свидетельство астрального путешествия.

В 1808 г. германский коммерсант герр Васерманн обнаружил у себя способности к астральному полету — он "появлялся" в снах своих друзей. Васерманн провел серию экспериментов, в четырех из которых друзья подтвердили его "визиты", причем их сновидения разворачивались в соответствии со сценарием экспериментатора. Пятый опыт производил особенно сильное впечатление. По предложенному сценарию лейтенант N должен был увидеть во сне женщину, умершую пять лет назад. В назначенное время (23 часа) лейтенант все еще бодрствовал, обсуждая со своим другом детали военной кампании против французов. Вдруг дверь открылась, и вошла простоволосая женщина в черно-белом одеянии. Кивнув три раза другу лейтенанта и один раз самому хозяину, она улыбнулась и вышла. Несколько секунд спустя пораженные мужчины бросились за ней. Однако ее и след простыл, а стоявший в дверях караульный поклялся, что никого не заметил.

Первым ученым, применившим научные методы для исследования астрального опыта, был француз Гектор Дюрвиль. Объектом его опытов стал человек, который выходил в астрал по собственной воле и в любое время. В ходе экспериментов этот субъект на расстоянии отбивал барабанную дробь на столе, стоящем в дальнем конце помещения, засвечивал фотографические пластины и вызывал свечение на экранах, покрытых сернокислым кальцием.

Мадам Блаватская, или ЕПБ*, как ее звали единомышленники, в 1875 году основала в Нью-Йорке Теософское общество. В течение сорока лет эта женщина путешествовала по странам Азии, постигая мудрость Востока. Члены Теософского общества считали, что истинная сущность человека не исчерпывается его физической оболочкой и состоит по крайней мере из семи тел. Само Общество внесло неоценимый вклад в популяризацию восточных традиций и, в частности, астральных путешествий.

----------------

* Сокр. от "Елена Петровна Блаватская".

В XX веке интерес к астралу неслыханно возрос. В то время как Европу опустошали сражения Первой мировой войны, два энтузиаста, как ни в чем. не бывало, смело экспериментировали в области астральной проекции. Один из них, инженер и теософ Хью Кэллэуей, написал книгу "Астральная проекция", которая до сих пор пользуется заслуженной популярностью. В этом исследовании, опубликованном Хью Кэллэуеем перед началом Второй мировой войны под псевдонимом Оливер Фокс, собраны пространные статьи, ранее увидевшие свет в номерах журнала "Оккультное обозрение" за 1920 год. Соратник Хью, французский мистик Марсель Луи Форан, жил по другую сторону Ла-Манша и под псевдонимом Ирам опубликовал книгу "Le Medecin de l'Ame", более известную под названием "Практическая астральная проекция".

Американский исследователь Сильван Малдун, в соавторстве с Гервардом Каррингтоном, в 1929 году написал книгу "Проекция астрального тела". В отличие от Оливера Фокса и Ирама, считавших способности к астральному выходу прерогативой особо одаренных людей, этот автор верил, что астральные путешествия доступны каждому. В качестве подтверждения он привел многочисленные примеры того, что люди могут спонтанно отправляться в астральный полет.

Работу Малдуна продолжил геолог-пенсионер д-р Роберт Крукэлл, за десять лет собравший и проанализировавший более чем 750 случаев выхода в астрал. Его первый труд — "Изучение и практика астральной проекции" — был опубликован в 1960 году.

Тщательно анализируя каждый эпизод, д-р Крукэлл старался определить основные факторы, с помощью которых можно было бы объяснить суть этого незаурядного явления: В результате исследований ученый пришел к выводу, что всем случаям присущи шесть основных характеристик.

  1. Во всех случаях люди чувствуют, что покидают физическое тело в области головы.
  2. В момент выхода астрального тела из физической оболочки сознание человека "отключается".
  3. Перед тем как отправиться в путешествие, астральные тела людей какое-то время "парят" над своими физическими оболочками.
  4. Перед возвратом астральный двойник также некоторое время "парит" над физическим телом.
  5. Перед окончательным возвратом снова происходит мгновенное "затемнение" сознания.
  6. В случае ускоренного возврата астрального тела физические тела людей испытывают непроизвольные содрогания.

До того как исследования доктора Крукэлла были опубликованы, мало кто задумывался над научным объяснением феноменов астрального плана. Однако прошло не так уж много времени, как ученые всерьез заинтересовались проблемой и обнаружили, что круг лиц, имевших астральный опыт, значительно шире, чем это предполагалось ранее.

Именно в эти годы сотрудница Института парапсихологических исследований Цилия Грин занималась сбором данных о случаях внетелесного опыта. Полученные сведения можно считать наиболее полными. Помимо обычных методов исследования и анкетирования, поиск нужной информации осуществлялся через газетные объявления*.

----------------

* Celia Green, Out-of-the-Body Experiences (London: Hamish Hamilton Limited, 1968).

Несмотря на то что статистические данные представителей разных стран имели некоторое отличие, в основном прослеживалась единая тенденция: примерно двадцать процентов жителей Земли хотя бы раз в жизни имели астральный опыт*. Как оказалось, по сравнению с другими людьми студенты университетов были более восприимчивы к астральному выходу. Цилия Грин обнаружила, что тридцать четыре процента ее студентов, выпускников Оксфорда за 1968 год, по крайней мере однажды выходили в астрал. В 1975 году было проведено еще более серьезное исследование, участники которого пришли к выводу, что, по сравнению с четырнадцатью процентами других групп населения, имевших астральный опыт, студенты держали пальму первенства (25%). Еще более впечатляющими были данные, полученные американским журналом, обратившимся к своим читателям: 700 из 1500 респондентов (46 %) заявили о своей способности выходить в астрал**.

----------------

* D. Scott Rogo, Leaving the Body: A Complete Guide to Astral Projection (Englewood Cliffs: Prentice Hall, Inc., 1983), 5.

** J. H. Brennan. The Astral Projection Workbook (Wellingborough: The Aguarien Press. 1989), 33.

В 1980 году, на ежегодном съезде Американской психиатрической ассоциации, представитель Топекского медицинского центра по делам ветеранов д-р Стюарт Туэмлоу представил результаты собственных исследований. Согласно его данным, восьмидесяти пяти процентам опрошенных астральный опыт пришелся по душе, а более половины из них заявили, что испытали "радость". В докладе д-ра Туэмлоу прозвучало буквально следующее: "Не менее сорока трех процентов респондентов настаивали на том, что произошедшее с ними является самым ярким воспоминанием в жизни"*. Неудивительно, что большинство из них стремились повторить свой опыт. Певица Кейт Буш сравнила астральный выход с "воздушным змеем", парящим в небе и соединенным с физической оболочкой лишь тонкой нитью**. Мои студенты единодушно признали это сравнение весьма удачным и точным.

----------------

* Rogo, Leaving the Body: A Complete Guide to Astral Projection, 8.

** Jenny Randies and Peter Hough, The Afterlife: An Investigation into the Mysteries of Life and Death (London: Judy Piatkus Publishers Limited, 1993), 207.

В наши дни многие парапсихологи демонстрируют способность к дистанционному видению (один из аспектов так называемой психометрии), которое является одной из форм астрального путешествия. Во время таких экспериментов испытуемого просят описать нечто, происходящее за тысячи километров от места проведения опыта.

Все возрастающий интерес ученого мира к такому явлению, как астральное путешествие, обнадеживает. Так, д-р Юджин И. Бернард, профессор Государственного университета в Северной Каролине, заявил: "Представляется маловероятным, чтобы так много психически здоровых людей испытывали галлюцинации. Мозг и его возможности все еще являются для ученых тайной за семью печатями. Трудно сказать, когда это случится, но я твердо верю, что рано или поздно теория астральной проекции получит научное обоснование и подтверждение"*.

----------------

* Brad Steiger, Astral Projection (West Chester: Para Research, 1982), 228.

Существует немало других свидетельств астрального опыта. Широко известен пример, обозначенный как "Случай номер четырнадцать", приведенный в увлекательной книге Эдмонда Герни "Живые призраки", которая насчитывает 702 психических эксперимента. Господин Верд рассказывает о том, как в ноябре 1881 года он астрально посетил спальню своей невесты. Он пишет: "Читая о могущественных возможностях человеческой воли ноябрьским воскресным вечером 1881 года, я уверовал в то, что смогу мысленно перенести свою душу на второй этаж дома №22 по Хогард-роуд в Кенсингтоне, и действительно оказался в одной из спален". Эту комнату занимали его невеста, мисс Вериги, и ее одиннадцатилетняя сестра.

Дом Берда был расположен в трех милях от дома невесты, которая ничего не знала о его планах. На следующее утро взволнованная мисс Верити рассказала жениху о том потрясении, которое она испытала, увидев его призрак у своего изголовья. Разбуженная ее криком младшая сестра также видела привидение.

Виновник переполоха остался очень доволен своим опытом, который повторил еще дважды. Берд попытался объяснить, каким образом ему удалось покинуть физическую оболочку; "Помимо чисто волевого стремления, я предпринял некоторое усилие, которое невозможно описать словами. Я осознавал в своем теле некие мистические флюиды и вполне отдавал себе отчет в том, что задействованы силы, лежащие за гранью моего понимания. Тем не менее в определенные моменты они подчинялись моей воле". Эммануил Сведенборг (1689—1772) рассказывает еще об одном, документально зафиксированном случае. 17 июля 1759 года он присутствовал на званом вечере в Гетеборге. В это время в расположенном в трехстах милях от места действия Стокгольме разразился небывалый пожар. В шесть Часов пополудни Сведенборг неожиданно побледнел и объявил гостям о начавшемся пожаре. Выйдя в сад, он стал рассказывать о подробностях и распространении столичного пожарища. Гости узнали о том, что дом его друга сгорел, а его собственный особняк находится в опасности. Два часа спустя Сведенборг вернулся в дом и воскликнул: "Слава Всевышнему, огонь потушен в трех кварталах от моей резиденции!" На следующий день ясновидец подтвердил свои слова у губернатора, так как многие гетеборгцы имели в Стокгольме друзей и родственников и были обеспокоены тревожным сообщением. Были и такие, кто владел в столице недвижимостью. Лишь спустя два дня в Гетеборг прибыли погорельцы и в мельчайших деталях подтвердили сказанное Сведенборгом. Герой дня мог выходить в астрал по собственному желанию и, более того, неоднократно посещал ангельские миры. Его мистические откровения описаны в многочисленных дневниках*.

----------------

* Emmanuel Swedenborg, Heaven and Hell (New York: Swedenborg Foundation, Inc., 1976).

В 1918 году девятнадцатилетний Эрнест Хемингуэй воевал в составе итальянской армии. Развозя по позициям какао, он получил тяжелые осколочные ранения ног, которые послужили причиной или своего рода толчком к спонтанному астральному выходу. Он вспоминает: "Я почувствовал, как душа, или что-то иное, покидает мое тело, подобно шелковому носовому платку" который за кончик вытаскивают из кармана"*. Свой опыт писатель отразил в романе "Прощай, оружие!", наделив им главного персонажа книги, Фредерика Генри.

----------------

* Susy Smith, Out-of-Body Experiences for the Millions (Los Angeles: Sherbourne Press, Inc., 1968), 19.

Одним из наиболее известных астральных путешественников является Эдгар Кейси. В состоянии транса он ставил диагноз больным, находящимся за тысячи километров от места эксперимента. Пребывая в трансе, Кейси абстрагировался от традиционных органов чувств, приводил себя в пограничное состояние, в котором его "тонкое тело" взаимодействовало с подсознанием пациента, выявляя ту или иную патологию.

Следует отметить, что Эдгар Кейси категорически запрещал присутствовавшим перемещать предметы перед его телом, пока он находился в астрале, опасаясь за состояние невидимой нити или шнура, посредством которого его физическое тело соединялось с тонким телом*. Эту нить обычно называют "серебряным шнуром".

----------------

* Sylvia Fraser, The Quest for the Fourth Monkey (Toronto: Key Porter Books limited, 1992), 259.

Способность к путешествиям в астрале трудно переоценить. Так, вы сможете узнать то, что люди о вас думают на самом деле, получить ответы на многие неразрешимые ранее вопросы, в любое время навещать своих друзей и любимых. Не выход" (физически) из своего дома, вы будете путешествовать во времени и пространстве по собственному желанию и забудете, что такое скука.

Одним из наиболее важных аспектов астрального выхода является то, что волнует многих людей, — вопрос о конечности земного существования. Осознание того, что смерть не ставит окончательную точку на вашем пути, поможет избавиться от страхов, связанных с бренностью земной жизни. Научные исследования подтвердили, что в момент физической смерти тело человека теряет примерно от 60 до 90 граммов своей массы, а в области головы появляется некая дымка. Не исключено, что именно эти признаки свидетельствуют о том, что человек отправляется в свое последнее прижизненное астральное путешествие.

Практически каждый, кто испытал астральный опыт (в том числе непроизвольный), вновь и вновь стремится его повторить.

К счастью, технику астрального выхода может освоить любой человек; во многом она напоминает технику вождения автомобиля. Некоторые люди осваивают навыки "астрального вождения" играючи; другим требуется более серьезная и длительная подготовка. Однако, как в первом, так и во втором случае, серьезное отношение к предмету изучения приносит ожидаемые результаты. В исключительных случаях человеку приходится потратить на обучение несколько лет. Такое происходит вследствие внутренней закомплексованности, "зажатости", равно как и в случае обучения под некомпетентным руководством. Тем не менее спешу вас заверить, что совсем безнадежных учеников попросту не существует.

Мой личный опыт преподавания убеждает меня в том, что астральному выходу может научиться каждый. Работая со студентами, я никогда не мог с уверенностью определить, который из них обладает наибольшими способностями, но в свое время каждый из них отправлялся в астральный полет.

В моей книге собраны самые разнообразные методики для выхода в астрал. Это сделано не случайно — несмотря на все старания, мне не удалось разработать единую, универсальную технику. Как правило, человек может научиться "покидать" физическое тело несколькими способами, и уж по крайней мере один из них подойдет и вам.

Перед тем как переходить к конкретным упражнениям, я бы посоветовал прочесть всю книгу и лишь при повторном, более внимательном прочтении начинать осваивать предложенные методики. Возможно, некоторые упражнения покажутся слишком легкими и неэффективными. Однако не стоит перескакивать от одной главы к другой (особенно это относится к девятой главе), так как приведенные в книге методы доказали свою практическую эффективность именно в этой последовательности. Итак, будьте последовательны, не бойтесь потерять лишние десять минут, и результаты не заставят себя ждать.

1. ТРЕБОВАНИЯ, ПРЕДЪЯВЛЯЕМЫЕ К АСТРАЛЬНОМУ ПУТЕШЕСТВИЮ

Теория астральной проекции основана на предположении наличия у человека двух тел: физического, которое растет, стареет и умирает, и его "двойника" — астрального тела. Именно последнее может совершенно сознательно покидать физическую оболочку и отстранение наблюдать за ней.

Способность к астральному путешествию наделит вас рядом преимуществ. Прежде всего, вы сможете взглянуть на мир как бы другими глазами: перед вами откроются новые горизонты мироздания. Осознав, что разум может существовать вне тела, вы поймете, что душа бессмертна и нет нужды излишне беспокоиться о том, что произойдет с ее оболочкой. Констатация собственного бессмертия является лишь первым шагом на пути к еще более удивительным "приключениям".

Большинство из моих студентов научились астрально путешествовать без особых хлопот. Однако некоторым из них пришлось попотеть, и этому всегда находились конкретные причины.

Чаще всего такой причиной был страх, угнетающее воздействие которого мы все в то или иное время испытали. В молодости я увлекался банджи-джампингом*. Первый прыжок, как мы ни храбрились, внушал некоторое опасение, и лишь те немногие, для которых опыт не являлся первым, расхваливали предстоящие новичкам ощущения. Я уверен, что, встав на парапет моста и взглянув с огромной высоты вниз, практически каждый из нас испытал страх. Как ни странно, первыми "рвались в бой" наиболее нервные члены группы, возможно повинуясь естественному желанию преодолеть свою слабость. Я никогда не забуду щемящее чувство в желудке перед первым прыжком.

----------------

* Прыжки с высоты с пристегнутым резиновым шнуром; удовлетворительного русского термина пока не существует. — Прим. пер.

Из двадцати членов Группы прыгнули девятнадцать. Последним оставался мужчина лет тридцати, которому с самого начала было явно не по себе. Однако перед прыжком он неожиданно успокоился и, пока инструктор закреплял шнур и давал указания, вел себя достойно. Кое-кто бросал ободряющие реплики, и все говорило за то, что он готов к прыжку. Но вот, слегка покачнувшись, он отпрянул от края. Инструктор повторил свои напутствия; и вновь стало казаться, что он готов преодолеть себя. Тем не менее этого не случилось. Пять минут спустя страховку отвязали, и, сгорая от стыда, он отправился пить чай вместе с остальными членами группы.

Желая проявить участие, товарищи рассказали ему о том, как сами боролись со страхом, и наконец он заявил, что готов повторить неудавшийся опыт. Все вместе мы вернулись к мосту, и снова у него ничего не вышло.

Нечто похожее испытывают некоторые студенты перед первым астральным путешествием. С одной стороны, им хочется отправиться в астральный полет, с другой — они не в силах побороть необоснованные, но от этого не менее "непреодолимые" страхи. На своих занятиях я обычно объясняю причины и рассказываю о способах преодоления разного рода предрассудков, в том числе и страха.

Чаще всего новички боятся, что им не удастся вернуться в свое физическое тело после того, как астральное путешествие закончится. Этот страх не обоснован, так как не существует ни одного письменного доказательства, что такое когда-либо происходило. Как правило, происходит прямо противоположное. Очень часто астральное путешествие прерывается вопреки вашему желанию, и вы "насильственно" возвращаетесь в физическую оболочку.

Многие ученики опасаются, что умрут во время астрального путешествия. Следует знать, что во время астрального полета эфирный двойник поддерживает непосредственную связь с физическим телом при помощи эластичного и бесконечно длинного "шнура". Нет сомнения в том, что при обрыве шнура человек погибнет, но, как и в предыдущем примере, не существует письменных подтверждений подобных случаев. Шнур невидим для посторонних; следовательно, он не может быть обрезан по злому умыслу. Нечего опасаться и физических повреждений этой "связующей нити", поскольку ее субстанция отлична от структуры твердых материальных тел.

Некоторые люди боятся того, что во время астрального путешествия их физическим телом может завладеть потусторонняя сущность. Говорить об этом всерьез не приходится, хотя тема и представляет определенный интерес для сценария фильма ужасов. Всегда помните о том, что при малейшей угрозе физическому телу астральный двойник "автоматически" и мгновенно возвращается в свою оболочку.

Кое-кто думает, что во время астрального путешествия сердце или дыхание могут остановиться. Такого никогда не происходит, и, хотя принято считать, что при астральном выходе температура тела несколько понижается, все основные жизненные органы продолжают функционировать в нормальном режиме.

Моя книга целиком посвящена выходу из физического тела и астральным путешествиям" которые, насколько известно, абсолютно безопасны.

Возможность попасть в безвыходное положение не должна вас пугать — в любой момент и за доли секунды вы сможете вернуться в свое физическое тело. Не следует опасаться и того, что, пока вы "отсутствуете", ваш дом может охватить пожар: при первом признаке надвигающейся опасности астральный двойник немедленно возвращается в свою оболочку.

Несколько лет назад я сумел в этом убедиться. В то время как я находился в астрале, на улице раздался выхлоп автомобиля и, неожиданно для самого себя, я мгновенно очутился в физическом теле. Не скрою, столь внезапный возврат привел меня в некоторое замешательство, и лишь через пару минут я почувствовал себя комфортно в физической оболочке. В то же время не могу не отметить чувство глубокого удовлетворения, охватившее мою душу при осознании того, что я способен контролировать ситуацию в любом состоянии.

Однажды воскресным утром, во время очередного астрального полета, жена попыталась меня разбудить, встряхивая за плечо. Не добившись результата и сообразив, в чем дело, она на пару минут оставила меня в покое. При повторной попытке я пришел в себя после легкого прикосновения.

Однако, если бы вместо жены в спальне оказался незнакомец, мой астральный двойник, почувствовав потенциальную опасность, отреагировал бы в мгновение ока. Тело очень чутко реагирует на посторонние прикосновения. Это свидетельствует о том, что во время выхода в астрал по крайней мере частица сознания остается в физической оболочке.

Итак, в то время, как сверхсознание отправляется в астральное путешествие, его часть остается на страже интересов физического тела.

Еще одним препятствием к астральному выходу является страх перед общением со всякой нежитью. Этого нельзя исключить, и когда такое случится, будет достаточно лишь пожелать вернуться обратно, и неприятное астральное путешествие тут же завершится. Таким образом, астральный план куда безопаснее повседневной действительности, так как неблагоприятную ситуацию можно устранить мгновенно.

Подводя итог, скажу, что ваши возможные страхи перед астральным путешествием беспочвенны и ничем не отличаются от тривиальных опасений других людей. И все же, если вас настойчиво преследуют подобные навязчивые мысли, сначала попытайтесь от них избавиться и лишь затем приступайте к изучению техники астрального выхода.

Некоторые люди ставят под сомнение само существование астрального двойника и считают физическое тело единственной сущностью человека. На страницах этой книги наличие тонкого тела принято за аксиому. В выражениях "я люблю" или "я чувствую" "я" следует понимать как дух или душу человека, говоря же "моя рука" или "мое тело", я имею в виду физическое тело, или бренную оболочку человека.

В священной книге индусов Ригведе, написанной 4000 лет назад, сказано, что человек подобен вознице в колеснице. Под колесницей имеется в виду физическое тело человека, а под возницей — истинное "я", дух, или вселенская жизненная сила.

Понимание различия между душой человека и физическим телом для некоторых людей совершенно необходимо при осуществлении астральных путешествий.

От своих учеников я неоднократно слышал о том, что некоторые из них видели ауру спящего человека. На самом деле они наблюдали не ауру, а астрального двойника, который во время сна слегка приподнимается над физическим телом и парит на высоте примерно 25—30 сантиметров.

Существуют и другие причины, затрудняющие астральный выход. Одной из них является слишком обильный обед. В дни астральных путешествий прием пищи следует существенно ограничить, так как пищеварение требует значительных энергетических затрат. На сытый желудок человек скорее заснет, чем отправится в астральное путешествие.

На Западе большинство людей переедают, и легкая пища в день астрального выхода принесет вашему организму только пользу. Не являясь вегетарианцем, замечу, что приверженцы этой диеты для выхода в астрал имеют явные преимущества по сравнению с любителями мясного рациона. Собираясь в астральное путешествие, я никогда не ем мясного, ограничиваюсь курицей или рыбой, при этом всячески избегаю жирной пищи.

Легкие физические нагрузки также не возбраняются. Перед выходом в астрал я, как правило, отправляюсь на прогулку. Помимо эмоциональной разрядки, прогулка избавляет меня от докучливых спутников нашего быта: телевизора, телефона и т. д. — и позволяет сосредоточиться на предстоящем путешествии. Возвращаясь домой, я не только чувствую себя готовым к астральному полету, но и с удовольствием думаю о пользе его для физического здоровья.

Готовясь к астральному путешествию, следует исключить употребление спиртного и наркотиков, так как воздействие этих веществ значительно затрудняет выход в астрал. Я знаком с несколькими людьми, которые испытали спонтанный астральный выход, накурившись марихуаны, однако их опыт был не из приятных, так как они не могли контролировать ситуацию. Так, душа одного из них в течение нескольких часов непроизвольно металась из одного измерения в другое.

Раньше я считал, что стакан вина, выпитый за пару часов до астрального сеанса, — делу не помеха. Однако я убедился, что это не так. В течение астрального путешествия человек должен сохранять абсолютный контроль над ситуацией, и даже ничтожное количество алкоголя в крови может испортить дело. Я практикую астральный выход в течение тридцати лет, и единственный случай, когда я испытал неприятные ощущения, связан с приемом небольшого количества спиртного.

На способность к астральному выходу отрицательно влияют даже сигареты и кофе. Таким образом, следует отказаться от их употребления по крайней мере за три часа до сеанса.

Астральные путешествия противопоказаны сердечникам и другим тяжелым больным. Очень часто именно последние имеют предрасположенность к спонтанному астральному выходу. Не сомневаюсь, что вы слышали о случаях, когда люди, находясь в пограничном состоянии, покидали свое физическое тело и чувствовали, как стремительный поток уносит их сквозь туннель навстречу ослепительному свету. Подобные примеры являются очевидным случаем астрального полета, во время которого некоторые люди оглядывались назад и видели свое физическое тело на операционном столе.

Существует немало свидетельств тому, что смертельно больные люди, по сравнению со здоровыми, обладают повышенной способностью к психометрии. Автор трех великолепных монографий по астральной проекции — Сильван Малдун написал свою первую книгу в то время, когда, по его словам, "был так болен, что не мог встать с кровати без посторонней помощи и не знал, доживу ли до завтрашнего дня"*. Несмотря на такое самочувствие, мужественный исследователь принял участие во многих экспериментах, проводившихся для проверки фактов, включенных в книгу.

----------------

* Sylvan Muldoon and Hereward Carrington, The Projection of the Astral Body (London: Rider and Company Limited, 1929), 19. From the Introduction by Hereward Carrington.

Немецкий онколог д-р Йозеф Иссельс в баварской клинике города Рингберга отметил наличие экстраординарных способностей к астральному выходу у своей смертельно больной пациентки. Во время утреннего обхода пожилая женщина, сказала ему о том, .что может. покидать собственное, тело. Она заявила: "Я вам это докажу, и немедленно". Несколько секунд спустя она снова заговорила; "Доктор, если вы войдете в палату номер 12, то увидите, как женщина пишет письмо своему мужу. Она только что закончила первую страницу, я видела это". Затем старушка в точности описала то, что она "видела". Д-р Иссельс отправился в двенадцатую палату и убедился в том, что его пациентка была точна даже в мельчайших, деталях, Заинтригованный, он поспешил вернуться, но не застал пациентку в живых*.

----------------

* lan Wilson, The After Death Experience (London: Sidgwick and Jackson, 1987), 108.

Поговорив о том, чего не следует делать, перейдем к некоторым предварительным рекомендациям.

Первым необходимым условием для астрального выхода является сильное желание, испытывая которое, мы утверждаемся в мысли о его возможности.

Затем следует привести себя в состояние "позитивного ожидания". Для этого нужно расслабиться, освободиться от страхов и с нетерпением ждать начала эксперимента.

Многие люди не умеют по-настоящему расслабляться. Не имея под рукой дорогих электронных приборов, это можно делать под звучание специальных магнитофонных записей. Сядьте поудобнее, закройте глаза и слушайте пленку.

До проведения сеанса следует избавиться от всех внешних раздражителей. Неплохо отключить телефон и подождать, пока не улягутся спать ваши близкие. Любое постороннее влияние может помешать астральному путешествию.

Занимайтесь в теплой проветренной комнате при температуре не ниже 20°С.

Одежда должна быть просторной. По этой причине многие люди раздеваются догола. Впрочем, это не значит, что вы будете путешествовать нагишом. Если вам претит появляться в астрале в подобной виде, просто представьте себя одетым, и это тут же произойдет.

На время забудьте о, всех проблемах и невзгодах; Со мной это случается автоматически, непосредственно вслед за расслаблением. Возможно, ваш способ избавляться от дурных мыслей будет иным. Я знаком с женщиной, которая с этой целью мысленно "бросает" все свои проблемы в помойное ведро. Если это не срабатывает, она "спускает" их в унитаз. Один из моих студентов перед выходом в астрал активно играет в сквош. Не исключено, что проблемы можно просто "отложить" в сторону и заняться их решением после сеанса.

Перед путешествием следует знать, куда бы вы хотели отправиться. В обычной жизни мы редко садимся в машину и гоним, куда глаза глядят. Как правило, перед тем, как сесть за руль, мы уже знаем, куда поедем. Когда решение принято, его реализация не представляет труда.

Точно так же следует действовать перед выходом в астрал. На самом деле это еще проще, чем водить автомобиль. Поскольку мы не связаны границами физического мира, нужно просто принять решение и за доли секунды оказаться там, где не существует правил движения, пробок на дорогах и светофоров.

Как видите, все очень просто. Большинство людей, регулярно отправляющихся в астральные путешествия, ведут здоровый образ жизни, так как хотят переживать эти ощущения ежедневно. Надеюсь, что и читателям это придется по нраву и астральные полеты обогатят и украсят их жизнь.

2. НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ АСТРАЛЬНОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

На протяжении многих лет мне задавали вопросы об астральных путешествиях, и я убедился в том, что большинство людей имеют весьма превратное, искаженное представление об этом явлении. Именно поэтому, перед тем как мы отправимся в первый астральный полет, стоит сказать несколько слов по поводу того, чем же мы займемся на самом деле.

Под астральным путешествием следует понимать выход из физического тела и перемещение астрального двойника вне времени и пространства.

АСТРАЛЬНОЕ ТЕЛО

Астральным телом называется двойник тела физического, обладающий более тонкой организацией и возможностью существования в ином измерении. Иногда его называют эфирным двойником. По мнению Герварда Каррингтона, плотность астрального тела составляет одну миллионную от плотности физического тела*. После многочисленных экспериментов этот исследователь пришел к выводу, что астральное тело весит примерно сорок с лишним граммов.

----------------

* Hereward Carrington, Your Psychic Powers and How to Develop Them (n. d. Reprinted Wellingborough: The Aquarient Press, 1976), 230.

Во время астрального путешествия наше эго находится внутри астрального тела, и иногда мы это осознаем. Порой астральный двойник ощущается как точная копия физического тела, за исключением того, что он не чувствует боли и не подвержен физическим недугам. Таким образом, астральные путешествия являются прекрасным средством помощи людям, страдающим от хронических болезней.

Во время путешествия не каждый способен видеть свое астральное тело, а видящие воспринимают его по-разному. Некоторые ощущают его частицей сознания, перемещающейся в пространстве. Такое видение свойственно людям, испытавшим астральный полет в пограничном состоянии. Во время путешествия многие люди представляют себя заключенными в некий кокон.

Астральное тело покидает физическое, проходя сквозь ауру в области лба, известной как глабелла, и возвращается в затылочной области. Однако некоторым кажется, что оно просто поднимается над физическим телом и таким же образом возвращается.

После смерти, все, астральные тела окончательно покидают физическую оболочку. Иногда можно наблюдать, как над только что умершим поднимается некое энергетическое облако, что свидетельствует о том, что очередная земная инкарнация завершена.

Связующим звеном между астральным и физическим телами является "серебряный шнур".

СЕРЕБРЯНЫЙ ШНУР

Под серебряным шнуром подразумевается световой луч, соединяющий физическое и астральное тела. Обычно он начинается в области лба физического тела и заканчивается в области пупка тела астрального. Его цветовая гамма меняется от бледно-дымчатого цвета до переливающегося. В эзотерической литературе серебряный шнур упоминается как линия, канат, цепь, струна, канал, лента, магнетическая нить и т. д. В книге "В поисках тайн Египта" Пол Брайтон называет его "следом серебряного света" и "загадочной психической пуповиной". Д-р А. С. Уилц пишет о нем как о "тончайшей нити, подобной паутине"*. В книге "Основы ясновидения" Винсент Терни также упоминает о паутине: "...эта нить похожа на паутинку, окрашена в серебристые тона и обладает свойством сжиматься и расширяться подобно эластичному шнуру". Стейвли Балфорд утверждал, что, когда его астральное тело находилось на большом расстоянии от физической оболочки, "шнур выглядел как тонкий луч света"**.

----------------

* F. W. Н. Myers, Human Personality and Survival of Bodily Death, Volume 2 (London: Longmans Green and Company, 1903), 252.

** Smith, Out-of-Body Experiences for the Millions, 70.

Серебряный шнур эластичен и может растягиваться практически до бесконечности. Таким образом, чем дальше астральное тело удаляется от физического, тем тоньше становится серебряный шнур. Люди, которые пристально изучали серебряный шнур, рассказывают, что он состоит из пучка скрученных нитей, надежно закрепленных на обоих концах.

Некоторые люди описывают серебряный шнур как пульсирующую жизненную энергию. Д-р Роберт Крукэлл ссылается на впечатления молодого африканца, который утверждал, что его шнур излучал "фосфоресцирующий свет"*.

----------------

* Robert Crookall, Out-of-the-Body Experiences (Secaucas: Citadel Press, 1970), 149.

Не все астральные путешественники замечают серебряный шнур. Это происходит лишь тогда, когда человек задерживает взгляд на "оставленном" позади физическом теле. Как правило, эти люди, перед тем как отправиться в путешествие, оглядывались на свою оболочку.

Причиной того, что одни люди видят серебряный шнур, а другие — нет, служит и то, что сам шнур скорее воображаемый и не является знакомым физическим предметом.

В качестве доказательства реальности астрального выхода Уильям Герарди приводил наличие серебряного шнура. "Каким образом можно отличить сон от яви? Взгляните на светящийся след у вас за спиной!" В другом месте он пишет: "Может быть, я умер, не приходя в сознание? Я... обернулся и увидел моего верного спутникасеребряный шнур"*.

----------------

* Robert Crookall, Out-of-the-Body Experiences (Secaucas: Citadel Press, 1970), 149.

Многие верят, что разрыв серебряного шнура означает неминуемую смерть. Мистер Х присутствовал при кончине своей жены. По его словам, в момент агонии от тела супруги отделилась некая энергетическая дымка, которая воспарила над мертвым телом, образуя своего рода призрачного двойника жены. Астральный двойник сообщался с физическим телом при помощи "шнура", который "неожиданно оборвался"*. Д-р Бургесс, также присутствовавший у смертного одра, утверждает, что мистер Х "никогда не читал оккультной литературы", а его психическое состояние в момент смерти супруги "не позволяет допускать мысли о возможных галлюцинациях".

----------------

* Journal of the Society for Psychical Research, Volume XIII (London: 1918), 368.

Аналогичный опыт испытал д-р Р. Б. Хаут, присутствовавший при кончине тетки. Первое, что он увидел, были "смутные очертания некой воздушной субстанции". Эта дымка становилась все более отчетливой и приобрела контуры тела умирающей". Двойник был как бы подвешен в горизонтальном положении, в нескольких десятках сантиметров над физическим телом. Неожиданно свидетель внутренним зрением увидел некую серебристую субстанцию, соединяющую тела. "Я впервые осознал это. Тело и душа соединялись серебряным шнуром, подобно тому, как пуповина объединяет мать и дитя. Шнур был круглым, возможно, два с половиной сантиметра в диаметре, и излучая переливающийся серебристый свет. Казалось, что он наполнен энергией жизни". Д-р Хаут видел, как поток пульсирующего света течет по шнуру. С каждой пульсацией "анергия перетекала из физического тела в астральное. Он наблюдал, как нити серебряного шнура обрывались одна за другой до тех пор, пока "последняя нить не оборвалась и духовное тело окончательно не освободилось"*.

----------------

* Light Magazine, Volume IV (London: 1935), 209.

АСТРАЛЬНЫЙ ПЛАН

Под астральным планом следует понимать один из параллельных миров. Большинство людей попросту не замечают разницы между нашим и астральным миром. Обычно в астральном плане человек отправляется куда угодно и занимается тем, чем хочет. Тем не менее существуют некоторые ограничения.

Например, большинство людей не могут навещать своих друзей и при этом обнаруживать свое присутствие. Однако в некоторых случаях это возможно. Автор "Астральной проекции" Оливер Фокс вспоминает о реакции своей подружки на его признание об астральном опыте. Девушка была убеждена в греховности выхода в астральный план. Юный Оливер со свойственной подросткам безапелляционностью заявил, что она не имеет ни малейшего понятия о том, о чем судит.

"Я знаю больше, чем ты думаешь, — ответила Элси. — Если захочу, то явлюсь к тебе сегодня же вечером".

Оливер рассмеялся, и подростки поссорились. Так или иначе, вечером того же дня, готовясь ко сну, он "неожиданно увидел огромное сияющее бледно-голубое облако в виде кокона, внутри которого была Элси с распущенными волосами и в ночной рубашке". Она стояла рядом, ее взгляд был печален, а пальцы судорожно бегали по крышке письменного стола.

Оливер позвал ее по имени, и она исчезла. На следующее утро Элси торжествовала победу. Она дала самое подробное описание спальни Оливера. Она права во всем, за исключением одной детали, подумал Оливер. Девушка упомянула о характерном выступе на поверхности стола, о котором он и не подозревал. После проверки Оливер убедился в беспочвенности своих сомнений — выступ был, и Элси почувствовала его пальцами во время астрального визита,

После случившегося Оливер воспрял духом и через, пару месяцев устроил Элси сюрприз, астрально явившись к ней в спальню. Девушка решила, что ее друг вторгается к ней в комнату на самом деде, и не на шутку перепугалась, услышав, как мать поднимается по лестнице. Как только дверь открылась, Оливер исчез*.

----------------

* Oliver Fox, Astral Projection (London: Rider and Company, n. d. Reprinted New York: University Books, Inc., 1962), 56—61.

Несмотря на то, что обычно посторонние не видят астральные тела, очень часто присутствие последних не остается незамеченным. В этом смысле особенно чувствительны животные.

В 1973 году в Северной Каролине проводились исследования феномена астральных путешествий. В эксперименте по переносу астральной проекции в другое здание участвовал Стюарт Блю Гэрэри. В помещении, куда осуществлялся астральный перенос, находился котенок по кличке Дух (чем не знаковое имя!), которого поместили в ящик, оснащенный специальным оборудованием для регистрации движений животного. Котенок оказался шустрым и ни минуты не сидел спокойно, активно перемещаясь в импровизированной клетке. Однако, как только астральный двойник Блю Гэрэри появился в комнате. Дух замер и притих*.

----------------

* Rogo, Leaving the Body: A Complete Guide to Astral Projection, 174—175.

Эксперименты с животными были продолжены доктором Робертом Моррисом в 1978 году. Для опыта выбрали четырех животных — тушканчика, хомяка, змею и котенка. Блю Гэрэри, к этому времени известный как Кит Гэрэри, выйдя в астрал, по очереди приближался к каждой из четырех клеток. Тушканчик и хомяк никак не прореагировали на его приближение, но змея проявила очевидную активность. Ассистент доктора Морриса, Д. Скотт Рого, сделал следующую запись: "Змея атаковала. В течение примерно двадцати секунд и именно в то время, когда Кит должен был находиться рядом с ее клеткой, она яростно кусала воздух вокруг себя"*. Котенок повел себя так же, как в предыдущем эксперименте, то есть как бы оцепенел. С теми же результатами опыт повторили еще четыре раза.

----------------

* Rodney Davies, Discover Your Psychic Powers (London: The Aguarien Press, 1992), 135.

Наверняка многих озадачит невозможность общения с друзьями во время астральных визитов. Как бы там ни было, следует утешать себя мыслью, что у них все в порядке и вы в любой момент сможете узнать о их самочувствии, в какой бы точке земного шара они ни находились.

ДИСТАНЦИОННОЕ ВИДЕНИЕ (ЗРЕНИЕ)

За последние двадцать пять — тридцать лет парапсихологи интенсивно изучали именно эту область эзотерического знания. Сам термин впервые прозвучал в Стэнфордском исследовательском институте (Менло-Парк, Калифорния) в 1972 году. Дистанционное видение имеет много общего с астральным путешествием. Во время астрального полета вы покидаете тело и отправляетесь по собственному желанию в любое место. Дистанционный просмотр (психометрия на расстоянии) не предполагает выхода из тела. Вместо этого часть сознания отправляют в конкретное место, а затем возвращают назад, получая соответствующую информацию.

На первых порах чистоту эксперимента отслеживали два человека. Ясновидцу предлагали выбрать из списка одно из шестидесяти мест. Сделав произвольный выбор, он "отправлялся" в это место и "находился" там в течение пятнадцати минут" В это время один из ассистентов сосредоточивал свое внимание на возможном "местопребывании" экстрасенса. Одновременно второй ассистент, который также оставался в неведении относительно сделанного выбора, мысленно "подсказывал" своему коллеге.

Результаты опытов превзошли все ожидания ученых, которые были приятно удивлены тем, что паранормальные способности демонстрировали люди, никогда ранее не проявлявшие интереса к подобной тематике.

СОЗНАНИЕ

Итак, астральное путешествие, как и дистанционное видение, подразумевает сознательный перенос частицы нашего "я" в любое место. Возможно, это звучит несколько странно, но тем не менее это так.

Способность к восприятию нельзя рассматривать как чисто физическое явление. Несмотря на то что работу сознания связывают с деятельностью головного мозга, убедительных доказательств того, что именно мозг заключает в себе сознание, не существует. Так, в астральном путешествии именно астральный двойник является носителем сознания.

Таким образом, мозг нельзя считать вместилищем сознания, которое мы можем перемещать куда угодно.

Любой человек неоднократно отправлялся в астрал во сне. Эта форма выхода называется непроизвольным астральным путешествием, и именно о ней пойдет речь в следующей главе.

3. СПОНТАННОЕ АСТРАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Мировой истории известно немало случаев непроизвольных астральных путешествий. Некоторые люди выходили в астрал без видимых причин. Мистер П. Дж. Хичхок в книге "Психология на сон грядущий" пишет о том, как его сын проснулся среди ночи, встал с кровати и, выйдя в коридор, почувствовал, "что что-то не в порядке". Оглянувшись, он увидел световой луч, тянувшийся из спальни и заканчивавшийся у него за спиной. Не на шутку озабоченный, он проследовал в спальню и обнаружил, что на кровати спит не кто иной, как он сам. Наутро он так и не смог вспомнить, как вернулся в физическое тело*. Подобный выход в астрал во сне может случиться с каждым. Единственной примечательной деталью этого случая следует считать то, что этот человек проснулся и испытал чувство тревоги.

----------------

* Crookall, Out-of-the-Body Experiences, 55.

Спонтанный выход из тела в бодрствующем состоянии испытала миссис Нелли Шланкстер из Скотий, штат Нью-Йорк. Однажды, сидя в кругу знакомых, она почувствовала, как "нечто живое" покидает ее тело. Ей хотелось закричать, но голос не повиновался. "Второе я" остановилось примерно в двух с половиной метрах, и она наблюдала это "нечто" до тех пор, пока оно не вернулось в тело*.

----------------

* Sylvan Muldoon and Hereward Carrington, The Phenomena of Astral Projection (London: Rider and Company Limited, 1951), 200—201.

К счастью, подобные случаи относительно редки. Большинство эпизодов, связанных с непроизвольным выходом из тела, происходили вследствие стрессовой ситуации или чрезвычайной усталости. Некоторые люди выходят в астрал в момент кульминации полового акта. В этой связи стоит упомянуть специфические восточные техники преднамеренного астрального путешествия, толчок которому дает оргазм.

АСТРАЛЬНЫЙ ОПЫТ В ПОГРАНИЧНОМ СОСТОЯНИИ

Известно множество случаев астрального опыта, испытанного людьми в критическом, предсмертном состоянии. Фиби Пейн утверждает, что "во время несчастных случаев моментальный выход (души) из тела можно сравнить с действием анестезирующих средств". Кароль Залееки обнаружил немало описаний пограничного состоания в мифах и легендах Древней Греции, Рима, Египта и Ближнего Востока*. Исследования, проведенные Институтом Гэллапа в 1981 году, показали, что примерно два миллиона взрослых американцев, оказавшись в угрожающей для жизни ситуации, испытали спонтанный астральный выход**.

----------------

* Carol Zaieski, Otherworld Journeys: Accounts of Near-Death Experiences in Medieval and Modern Times (New York: Oxford University Press, 1987).

** George Galiup, Jr. and William Proctor, Adventures in Immortality (New York: McGraw-Hill Book Company, 1982), 32—41.

Среди людей, испытавших состояние, подобное клинической смерти, примерно девять процентов спонтанно покидали свои тела. Как правило, такое происходило непосредственно после того, как они, в силу тех или иных причин, были поставлены на грань жизни и смерти. Человек неожиданно осознавал, что он парит над своим физическим телом, а его сознание принадлежит астральному двойнику.

В этом состоянии большинство людей испытывали радостные и возвышенные чувства. Они вполне отдавали себе отчет в происходящем на физическом уровне и в то же время отдавались упоительному чувству освобождения от бренной оболочки. Например, во время проведения реанимационных процедур пациент парил над операционным столом и беспристрастно наблюдал за действиями врачей.

В некоторых случаях люди, находившиеся в астрале, оказывали себе практическую помощь. Так, итальянский инженер Джузеппе Коста в состоянии крайнего физического и морального истощения однажды вечером без сил рухнул на кровать и погрузился в глубокий сон. У изголовья стояла непотушенная парафиновая лампа, которую он во сне опрокинул. Комнату заполнило "облако черного едкого дыма".

В то же мгновение Джузеппе очутился в астрале и ощутил себя парящим под потолком. Несмотря на то что комната погрузилась во мрак, он отчетливо различал все "фосфоресцирующие контуры". Более того, он видел "каждую жилку и каждый нерв на лежащем на кровати теле и ощущал его как живой, светящийся поток атомов".

Чувство свободы владело им безраздельно, но омрачало горькое осознание того, что он физически не в состоянии открыть окно.

Ему требовалась помощь, и Джузеппе вспомнил о матери, спящей в соседней комнате. Как только он подумал об этом, она проснулась, открыла окно в своей спальне и прошла в комнату сына, нечаянно коснувшись его. Прикосновение матери моментально вернуло Джузеппе в физическое тело, и он проснулся. В горле стоял комок, голова разламывалась на части, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Этот опыт был первым, но далеко не последним. Позднее Джузеппе написал книгу "Di la della Vita" ("Жизнь в ином измерении"), посвященную своим психическим переживаниям и духовному развитию*.

----------------

* Stewart Robb, Strange Prophecies That Came True (New York: Ace Books, Inc., 1967), 114—117.

Чаще всего в пограничном состоянии люди испытывают полет сквозь туннель навстречу яркому свету. Часто во время полета их сопровождает оглушающий шум. Человек, вошедший в кому, обычно не желает возвращаться обратно.

Будучи школьником, я знал девушку, испытавшую коматозное состояние после дорожного происшествия. Она чудом выжила, но едва не погибла на операционном столе, пока хирурги "колдовали" над ее телом.

Она рассказала мне следующее: "Меня буквально втягивало в туннель с огромной скоростью, так что я слышала сильный шум в ушах. Меня влекло навстречу прекрасному свету. Некоторое время спустя я очутилась в великолепном саду, где все вокруг сияло неописуемым светом, частью которого была и я. Ко мне подошли люди, и я их узнала. Это были Грэнни и дядя Билл. Рядом находился мой младший брат Филу который умер в восьмилетнем возрасте. Встреча была радостной, а наши мысленные беседы оставили неизгладимый след в моей душе.

И наконец, появился всепоглощающий Свет. Я не знаю, что это было, скорее всего — Господь. От Него исходило добро и понимание. В доли секунды передо мной пронеслась вся моя жизнь. Неожиданно я почувствовала, как меня повлекло назад. Мне этого страшно не хотелось, но в мгновение ока я вновь очутилась в своем теле. Уверяю тебя, это событие изменило всю мою жизнь. Все говорят, что я стала сама не своя, и объясняют это последствиями аварии. Однако это не так. Побывав на "той стороне", я стала терпимой и милосердной".

Я слышал и читал о многих аналогичных свидетельствах, однако никто не придавал им особого значения до тех пор, пока подобные случаи не заинтересовали молодого студента из университета в Вирджинии.

Д-р Реймонд А. Моуди был первым, кто привлек общественное внимание к феномену астрального полета у людей, испытавших клиническую смерть. Университетский профессор рассказал двадцатилетнему Моуди историю о знакомом психиатре Джордже Ричи, у которого констатировали смерть от двухстороннего воспаления легких, а позднее он каким-то чудом вернулся к жизни. В то время, когда это случилось, Джордж служил рядовым" Его смерть зафиксировали в армейском госпитале в Техасе, в 1943 году. После того как его тело накрыли простыней, санитару показалось, что покойник шевельнул рукой. Врач повторно осмотрел тело и подтвердил свой первоначальный вердикт. Однако, по просьбе санитара, он ввел в сердце Ричи адреналин. К удивлению присутствовавших, молодой солдат вернулся к жизни, и после окончания войны занялся медицинской практикой. Д-ра Моуди в этой истории более всего заинтересовал "посмертный" рассказ Джорджа о том, как он летел сквозь туннель и встретился со Светоносными Существами.

Много лет спустя Моуди припомнил этот эпизод в связи с рассказом одного из его студентов о практически таком же случае.

Д-р Моуди поведал обе истории студентам, и те, в свою очередь, поделились с ним свидетельствами своих родственников и друзей. Спустя многие годы он имел все основания заявить: "В любой группе из тридцати человек найдется хотя бы один, кто испытал сам или знает кого-либо испытавшего подобный опыт в состоянии клинической смерти"*.

----------------

* Melvin Morse, М. D., with Paul Perry, Closer to the Light (New York: Villard Books, 1990), 12.

После многолетних исследований д-р Моуди опубликовал несколько книг на эту тему, среди которых всемирно известный труд "Жизнь после жизни"*.

----------------

* Dr. Raymond Moody, Life after Life (New York: Bantam Books, 1975); Reflections on Life After Life (New York: Bantam Books, 1977); and The Light Beyond (New York: Bantam Books, 1988).

Следует отметить, что Моуди был не первым, кто обратил внимание на случаи астрального выхода в момент клинической смерти. Широко известен случай с д-ром Уилцем из Канзаса. В 1889 году было объявлено, что этот джентльмен умер от тифа, и даже в местной церкви зазвонили заупокойные колокола. Однако он выжил. "Сент-Луисский медицинский; и хирургический журнал" восироизвел на своих страницах "воспоминания покойника": "Я... понял, что все еще нахожусь в своем теле, хотя чувствовал, что оно мне безразлично. Испытывая естественное для врача любопытство, я наблюдал поразительный, процесс отделения души от тела"*.

----------------

* St. Louis Medical and Surgical Journal (St. Louis: February 1890).

В той же статье д-р Уилц описывает свои впечатления от "посмертного" опыта. После выхода из тела он заметил человека, стоящего у двери больничной палаты. Когда Уилц приблизился к выходу из палаты, "рука этого человека прошла сквозь мое тело, не встретив никакого сопротивления... Я взглянул на его лицо, желая проверить его реакцию на случившееся, но он явно ничего не заметил и продолжал тупо смотреть на больничную койку, которую я только что покинул. Я проследил за его взглядом и увидел свое мертвое тело... более всего меня поразила исключительная бледность лица... Я попытался привлечь к себе внимание людей... мне хотелось рассказать им о том, что они бессмертны, но никто не обращал внимания на мои беззвучные призывы. Ситуация, в которой я оказался, стала казаться мне забавной, и я рассмеялся... я великолепно себя чувствовал. Всего лишь несколько минут назад я испытывал невыносимые страдания, и вдруг пришло избавление, называемое смертью, которой я так страшился. Теперь все это в прошлом, и вот он я — живой и мыслящий, да-да, именно мыслящий, причем с большей ясностью и без тени тревоги. Мое самочувствие прекрасно; никакая болезнь мне не грозит; я — бессмертен".

Практически все, испытавшие пограничное состояние, избавились от страха смерти, осознав бессмертие души. Еще одной характерной особенностью большинства людей, побывавших "за горизонтом", является редкостная терпеливость и человеколюбие.

В 1944 году известный психиатр Карл Юнг сломал ногу. Сразу после травмы у него случился сердечный приступ, который едва не свел его в могилу. Позднее сиделка рассказала, что от его тела исходило яркое свечение, подобное тому, которое она наблюдала у некоторых умирающих.

К счастью. Карл Юнг не умер. Он очутился в космическом пространстве, свысока наблюдая за Землей, которая "купалась в волнах небесно-голубого света". Глубины морей и очертания континентов предстали во всем своем великолепии. Под его ногами лежал Цейлон (Шри-Ланка), а впереди виднелась Индия. Он не мог охватить взором всю планету, но "ее форма отчетливо проявлялась серебристым свечением на фоне голубого света".

Полюбовавшись Землей, Юнг обернулся и увидел огромную скалу, несущуюся в пространстве подобно метеориту. На уступе, перед входом, в позе лотоса сидел индус, и Юнг, ступив на скалу, почувствовал умиротворение, смирение и своего рода религиозное просветление: "У меня было все, и это все было мною".

Юнг уже был готов войти в освещенный чертог, где, как он чувствовал, его ждут ответы на все вопросы о смысле бытия. Неожиданно появился его лечащий врач, "увенчанный золотым лавровым венком", который заявил Юнгу, что его время еще не пришло и пора возвращаться на Землю. Скрепя сердце и "очень разочарованный", Карл Юнг вернулся в мир живых*.

----------------

* С. G. Jung, Memories, Dreams, Reflections (London: William Collins, Sons and Company Limited and Routledge and Kegan Paul, 1963), 270—273.

Опыт Карла Юнга оказался намного богаче заурядного полета сквозь "световой туннель", свидетельствуя о том, что ощущения людей в пограничном состоянии бывают разными. Перед тем как окончательно поправиться, Юнг испытал еще несколько видений. Он пишет: "Красота и эмоциональная насыщенность во время этих видений не поддаются описанию. Все испытанное прежде блекнет в сравнении с этим опытом... Я и представить себе не мог, что такое возможно. Видения нельзя считать плодом воображения, так как они были совершенно реальными; в них не было ничего субъективного, напротив, они отражали абсолютную объективность"*. Слова известного ученого вполне согласуются с рассказами других людей, воспринимавших пережитое в предсмертном состоянии как реальность. Можно смело утверждать, что все это не имеет ничего общего со сновидениями.

----------------

* Там же, с. 275.

Многие люди ошибочно принимают подобный опыт за галлюцинации. Однако это маловероятно, поскольку аналогичные впечатления характерны для представителей всех стран и народов, в том числе и детей. В книге "Ближе к Свету" д-р Мелвин Морс приводит множество случаев, когда дети, попав в угрожающую жизни ситуацию, покидали свои тела.

Известный исследователь пограничных состояний Ким Кларк, в бытность штатным психологом клиники в Сиэтле, получила неопровержимое доказательство реальности спонтанного астрального опыта.

Перед выпиской пациентки-сердечницы из клиники она попыталась рассказать ей о методах психологической реабилитации. Однако женщина не проявила ни малейшего интереса к ее наставлениям. Вместо того чтобы слушать, пациентка стала рассказывать о своем астральном путешествии, случившемся в то время, пока врачи изо всех сил пытались заставить ее сердце забиться снова.

Видя скептическое отношение психолога к своему рассказу, женщина предложила Ким убедиться в правдивости ее изложения. В подтверждение своих слов она заявила, что на оконном карнизе лежит ботинок. Ким открыла окно, но ничего не увидела. Пациентка продолжала настаивать на своем, но и при повторной попытке Ким не обнаружила никакого ботинка.

— Надо заглянуть за угол, — заявила женщина.

Комната, где проходила беседа, располагалась на пятом этаже, но Ким отважно вскарабкалась на карниз и убедилась в справедливости слов пациентки — ботинок был там, где она указала. Именно этот случай послужил началом карьеры Ким Кларк как исследователя пограничных состояний*.

----------------

* Morse, Closer to the Light, 18—19.

Д-р Мелвин Морс доказал, что астральный опыт в пограничном состоянии является результатом этого состояния, но никак не следствием бессонницы, приема наркотиков или подсознательных страхов. Возглавив группу ученых, д-р Морс сравнивал данные об ощущениях умирающих и тяжелобольных людей. Оказалось, что астральный опыт доступен лишь тем, кто находится на пороге смерти. Результаты этих исследований были опубликованы в ноябре 1986 года в "Американском педиатрическом журнале".

Доктор Морс определил область мозга, ответственную за предсмертный опыт, и предположил, что именно она является "обителью души".

Следует заметить, что очень небольшое количество пациентов, испытавших выход из тела в предсмертном состоянии, идентифицируют астрального двойника. Как правило, они указывают на некую "искру сознания". Тем не менее их опыт следует квалифицировать как очевидный астральный полет. Кит Гэрэри, которого в 1970 году подвергли тщательному парапсихологическому тестированию, отправлялся в астрал в виде "привидения", светового шара или луча. В некоторых случаях он путешествовал в пространстве в виде "точки сознания"*. Итак, существует немало способов астрального путешествия, и все они абсолютно реальны.

----------------

* D. Scott Rogo, "Experiments with Blue Harary" in Mind Beyond Body, D. Scott Rogo, ed. (New York: Penguin Books, 1978), 192.

ВИДЕНИЯ В КРИЗИСНЫХ СИТУАЦИЯХ

Известно немало случаев, когда к людям являлись видения их близких или возлюбленных, смерть которых наступала непосредственно в момент визита этих "привидений". Такое происходило, когда умерший человек неожиданно появлялся перед живым для того, чтобы сказать последнее "прости".

Дама, посещавшая мои лекции, рассказала мне об одном из таких эпизодов. У женщины был дядя, который проживал в ста километрах от ее дома. Старик, которому было за восемьдесят, овдовел десять лет назад и жил в полном одиночестве. Племяннице не давала покоя мысль о том, что дядю следовало бы навестить, но неотложные дела не позволяли ей осуществить благое намерение. Вдобавок ко всему старик был глуховат, вследствие чего телефонный разговор терял всякий смысл.

В один прекрасный день она твердо решила испечь торт и осчастливить дядю своим приходом на следующее утро. К несчастью, на следующий день ее сын упал с велосипеда, и все утро она хлопотала вокруг ребенка.

Уже лежа в кровати, она заявила своему мужу, что обязательно навестит старика на следующей неделе. Рано утром что-то разбудило ее, и она увидела привидение дяди, стоявшее рядом с кроватью. Что-то ей подсказало, что дядя умер, и она принялась будить мужа. К тому моменту, как он проснулся, привидение исчезло. "Я никогда не забуду скорбного, укоряющего выражения его лица", — пожаловалась она. Когда семья приехала, чтобы перед продажей привести дом в порядок, соседи поведали ей о полных одиночества последних днях старика. По их словам, они помогали одинокому вдовцу как могли, но даже не подозревали, что у него были родственники.

"Это меня многому научило, — сказала она в заключение, — не откладывать ничего на потом; на следующую неделю или даже на завтра. Принимая решение что-то сделать, надо делать это немедленно".

Автор монографии "Живые призраки" Эдмунд Герни утверждает, что привидения могут появляться за двенадцать часов перед смертью и в течение двенадцати часов после кончины. В этой книге Герни приводит один из наиболее известных примеров такого явления.

Английский государственный деятель, лорд Бругэм, в детстве и юности часто обсуждал со своим другом Х вопросы, связанные с жизнью после смерти и бессмертием души. Их дискуссия завершилась клятвой, которую юноши торжественно скрепили кровью. Согласно этой договоренности, тот, кто умрет раньше, должен предстать перед живым в подтверждение реальности жизни после смерти.

По окончании колледжа каждый пошел своим путем, и Х отправился в Индию. Спустя несколько лет всякая связь между друзьями прекратилась.

В 1799 году лорд Бругэм путешествовал по Швеции. Погода стояла холодная, и Бругэм принимал горячую ванну в гостинице, где он и его спутники остановились на ночлег. Собираясь выходить из ванны, лорд взглянул на стул, на спинку которого повесил одежду, и, не веря своим глазам, увидел старого друга X. "Не помню, как я выбрался из ванны, — пишет лорд Бругэм, — но когда я пришел в себя, то обнаружил, что валяюсь на полу. Привидение или то, что приняло обличье X, исчезло..." По возвращении домой в Эдинбург лорд узнал, что Х скончался 19 декабря, то есть в тот день, когда он видел привидение*.

----------------

* Gumey, Myers and Podmore, Phantasms of the Living, Case 146.

В 1991 году исландский парапсихолог Ердендур Гарольдсон опубликовал результаты исследования явлений такого порядка. Согласно этим данным, ведения в кризисных ситуациях составили около четырнадцати процентов от всех случаев наблюдения привидений. Цифра могла бы быть еще более впечатляющей, если бы к указанному списку добавили не только эпизоды, связанные со смертельным исходом, но и все случаи, имевшие место в экстремальных ситуациях. В восьмидесяти пяти процентах случаев люди не знали заранее о смерти человека, с привидением которого им довелось встретиться. В половине случаев привидения являлись в интервале получаса со времени смерти. Представляется вполне вероятным, что примерно пять процентов населения встречались или встретятся с таким "привидением" хотя бы раз в жизни*.

----------------

* Jean Ritchie, Inside the Supernatural (London: HarperCollins Publishers, 1992), 95—96.

В действительности видение в кризисной ситуации — это не что иное, как последний астральный полет умирающего человека.

В некоторых случаях это явление принимает иные формы. Так, человек слышит голос или ощущает знакомый запах. Согласно исследованиям доктора Луизы Раин, большая часть людей в подобных ситуациях слышит, как знакомый голос произносит их имя.

В 1907 году во Франции случилось нечто подобное. Женщина из Бордо услышала ночью печальный голос, трижды назвавший ее по имени. Позднее ей сообщили, что именно этой ночью скончался неудавшийся соискатель ее руки. Со смертного одра он взывал к ней о помощи*.

----------------

* Там же, с. 96.

СНОВИДЕНИЯ

Все мы астрально путешествуем во сне, хотя осознают это немногие. Сновидения, в которых человек летает, характерны для представителей всех народов и исторических эпох. Существует поверье, что спящего человека нельзя беспокоить, так как его душа отправилась в путешествие. Согласно другому представлению, во время сна астральное тело парит над физическим, то есть сон означает автоматический выход астрального двойника.

Часто человек испытывает чувство падения непосредственно перед тем, как заснуть. Это объясняется тем, что отделяющаяся от тела душа принудительно возвращается в свою оболочку, не в силах справиться с грузом проблем или вследствие чрезмерного напряжения.

Ученые отметили разницу между дремотным состоянием и режимом глубокого сна. В дремотном состоянии глазные яблоки непроизвольно двигаются, а волновая активность мозга повышается. Во время этой фазы часто наблюдаются подергивания тела и признаки полового возбуждения. Это состояние ученые называют "режимом D". Было отмечено, что люди, которых будили в этот период, отчетливо помнили свои сны и рассказывали о них в мельчайших подробностях.

Фазу глубокого сна назвали "режимом А". В этот период человек практически неподвижен, активность головного мозга снижается, и организм работает лишь на поддержание жизненно важных физиологических функций. Человек, спящий в этом режиме, после пробуждения рассказывает о пережитых сновидениях как о событиях повседневной жизни. Не исключено, что "режим А" является одной из форм астрального путешествия*.

----------------

* Gavin and Yvonne Frost, Astral Travel (London: Granada Publishing Limited, 1982), 41.

Три четверти обычного ночного сна приходятся на режим А, и одна четверть — на режим D.

С отходом ко сну человек проходит фазу так называемого "гипногенного состояния"; в этот период разум и эмоции успокаиваются. Именно по окончании этой "подготовки" человек испытывает чувство падения.

К сожалению, в большинстве случаев люди не помнят своих снов. После пробуждения какие-то смутные образы еще витают у нас в голове, но буквально через час от них не остается и следа.

Для того чтобы запомнить сновидение, требуется специальная подготовка, которая во многом напоминает подготовительные действия перед астральным путешествием в состоянии бодрствования.

Прежде всего следует определить место предполагаемого во сне путешествия. При отсутствии такого плана человек может оказаться где угодно, и именно в этом одна из причин ночных кошмаров. Следует иметь четкое представление о месте предполагаемого путешествия. С этой целью полезно узнать о нем из журналов, книг или воспользоваться имеющимися фотографиями.

Всегда ложитесь спать вовремя. Если человек долгое время не высыпался, его сон будет настолько глубок, что, проснувшись, он не сможет восстановить в памяти картину сновидения. Не следует принимать пищу непосредственно перед отходом ко сну, ибо в этом случае вас ожидают скорее кошмары, чем приятные сновидения.

Человек, обремененный массой проблем и не умеющий расслабляться, также обречен на неудачу. В этом случае лучше подождать, пока жизнь войдет в привычную колею, и лишь потом экспериментировать с астралом. Стресс и сильные эмоциональные потрясения могут вызвать спонтанный и непродолжительный астральный выход, который, как правило, происходит во время бодрствования.

Погасите в комнате электричество и представьте себя купающимся в волнах яркого исцеляющего света. Несколько раз глубоко вдохните эту прекрасную, живительную энергию. Полностью расслабьтесь и мысленно представьте себе место, куда вы собираетесь отправиться во сне. Предварительное планирование значительно повышает возможности памяти.

У изголовья положите блокнот и сразу после пробуждения запишите в него свои впечатления. Обычно после сна некоторое время я припоминаю и анализирую ночные видения лежа и лишь потом встаю с постели и делаю записи в дневнике. Один из моих друзей ставит кассетный магнитофон рядом с кроватью и, проснувшись, наговаривает в микрофон свои впечатления.

Методика полного расслабления перед астральным путешествием во сне описана в десятой главе.

У многих людей первые воспоминания об астральном опыте связаны с пробуждением ото сна. Автор "Астральной проекции" Оливер Фокс в шестнадцатилетнем возрасте испытал первые астральные выходы именно во сне. Он обнаружил, что даже в состоянии глубокого сна может контролировать происходящее и влиять на ситуацию. Он обозначил это явление как "познавательный сон", так как во сне получал те знания, о которых мечтал наяву*. Секрет состоял в том, что во время сна его разум сохранял способность к критическому мышлению. Упорно работая над собой, этого может достичь каждый, каким бы сложным это ни казалось на первый взгляд.

----------------

* Fox, Astral Projection, 34—35.

К людям, пережившим первый астральный опыт во сне, относятся такие известные экстрасенсы, как автор "Проекции астрального тела" Сильван Малдун и знаменитый Кит Гэрэри, как никто другой преуспевший в области внетелесного опыта.

Некоторые методы астрального выхода применимы в дремотном состоянии. Роберт Монро писал, что когда человек смог "удержать пограничное состояние, не погружаясь в сон", он прошел полпути к овладению техникой выхода в астральный план*.

----------------

* Robert A. Monroe, Journeys out of the Body (New York: Doubleday and Company, Inc., 1971), 208.

Оливер Фокс ввел в обращение термин "сознательное сновидение", означающий состояние контролируемого сна. Чаще всего человек сталкивается с этим феноменом в кошмарных снах, когда усилием воли заставляет себя проснуться. Однако в этом случае речь не идет о сознательном контроле над ситуацией, поскольку увидевший кошмар человек не может изменить "сюжет", а попросту просыпается. Подготовленные люди без труда обретают способность к "сознательному сновидению".

Известный русский мистик П. Д. Успенский, перед тем как заснуть, некоторое время концентрировал свое внимание на сознании, и после погружения в сон оно продолжало "работать" в обычном режиме. Таким образом он достигал полного контроля над сновидениями*.

----------------

* Ouspensky, P. D., A New Model of the Universe (n. d. Reprinted New York: Random House, and London: Routledge and Kegan Paul Limited, 1960). Эта наиболее доступная из трудов Успенского книга включает увлекательную главу под названием "Изучение снов и гипнозов".

Легче всего развить эти способности, сосредоточиваясь на сновидениях сразу после пробуждения. Находясь в полусонном состоянии, напомните себе о том, что, как бы вам ни хотелось, сны не являются реальностью. Затем попытайтесь снова заснуть и испытать "сознательное сновидение".

Проводя эксперименты такого рода, я обычно представляю себя летящим над знакомыми городами. Например, мне нравится парить над Лондоном и любоваться знакомым ландшафтом. Вы же можете отправиться куда угодно. Целью полета может быть и воображаемый ландшафт. Полет поможет вам погрузиться в сон и испытать "сознательное сновидение".

Не исключено, что во время полета произойдет спонтанный астральный выход. Этот метод астрального путешествия был одним из любимых способов Сильвана Малдуна. Он верил, что любой полет во сне является прямым астральным опытом, несмотря на то, что сознание остается в физической оболочке. В этом состоянии Малдун без труда контролировал момент пробуждения.

Осознание того, что сновидение не реально, позволит избежать неприятных моментов, которыми изобилует каждый сон. Как только ваш разум зафиксирует одну из таких несуразностей, усилием воли "перенесите" ее в "сознательное сновидение", и контроль над ситуацией будет обеспечен. Возможно, вам захочется досмотреть сон до его логического завершения. В этом случае может возникнуть желание продлить или изменить сюжет. Так или иначе, обретя контроль, вы становитесь "соавтором" сценария.

Некоторые люди прибегают к ключевым фразам для трансформации обычного сновидения в сознательное. Например, в сознательных сновидениях полет является широко распространенным явлением; поэтому можно повторять себе что-то вроде: "Взлетая, я знаю, что это сон". Нередко во время сна людей посещают разнообразные фантазии сексуального толка, которые также можно эксплуатировать для перехода на сознательный уровень сновидений. Впрочем, с этой же целью можно использовать любой сон.

На собственном опыте я убедился в том, что, отправляясь спать физически изможденным, предпочитаю сознательные сновидения обычным. Эмоциональные проблемы также могут вызывать сознательные сны. В период, когда в моей семье возникли серьезные проблемы, связанные с одним из наших детей, я видел сознательные сны каждую ночь. Однако я не хочу накликать беду и потому рекомендую воспользоваться физической усталостью, а не ожидать эмоциональных потрясений.

Как уже было сказано, сознательные сны могут сопровождаться астральным выходом. Во время такого сна можно приказать себе вернуться обратно и увидеть себя спящим. После этого достаточно пожелать выйти из тела и мгновенно воспарить под потолок.

Не отчаивайтесь, если первая попытка окажется неудачной. Продолжайте экспериментировать, и, рано или поздно, вы добьетесь желаемого результата. Настойчиво и с уверенностью в душе двигайтесь к намеченной цели, и вы преуспеете.

Датский экстрасенс и психолог д-р Фредерик ван Иден был первым человеком, кто воспользовался сознательным сновидением как трамплином для астрального путешествия. Он начал свои исследования в 1896 году и год спустя испытал "сознательное сновидение" и астральный полет. Особенно ему понравились полеты, контакты с душами умерших и посещение неизведанных мест с целью их исследования. Во время астральных выходов он иногда, как бы со стороны, видел своего астрального двойника, стоящего у изголовья спящей жены. Результаты его открытий были опубликованы в 1913 году*.

----------------

* Frederick Van Eeden, A study of Dreams in Proceeding of the Society for Psychical Research Volume 26 (London: 1913), 431—461.

Сны и внетелесный опыт идут рука об руку. В книге "Усиление психической силы" д-р Джо Г. Слейт рассказывает о женщине, видевшей сон, в котором ее машина перевернулась несколько раз. Вскоре увиденное во сне воплотилось в действительность. В момент катастрофы женщина спонтанно вышла в астрал и со стороны наблюдала то, что уже видела во сне. Более того, когда она выбралась из разбитой машины, на ее теле не было ни единой царапины*.

----------------

* Joe H. Slate, Ph. D., Psychic Empowerment (St. Paul: Llewellyn Publications, 1995), 159.

Спонтанные астральные путешествия представляют несомненный интерес, но, к сожалению, мы не можем их полностью контролировать. В следующей главе мы начнем изучать технику астрального выхода по собственному желанию.

4. ПОДГОТОВКА К ПУТЕШЕСТВИЮ

ВВЕДЕНИЕ

Возможно, вас удивит мое заявление о том, что каждый из читателей астрально путешествовал сотни раз. Во время сна все люди отправляются в астрал, а просыпаясь, начисто забывают о своих "приключениях".

Многие могут отправляться в астрал мысленно. Я знал женщину, которая таким неординарным способом побывала во всех художественных галереях мира. Во время ее рассказа о "гипотетическом" посещении Лувра я едва смог удержаться от восклицаний. Она никогда не была во Франции и тем не менее описала вход и интерьер дворца с такой точностью, что я невольно вспомнил эти детали, ускользнувшие от моего внимания во время фактического посещения этой сокровищницы искусства. Ее техника была чрезвычайно проста: она закрывала глаза и мысленно представляла, что находится в конкретном месте. У нее никогда не создавалось впечатление того, что ее "я" покидает тело. Дама называла свой опыт "мысленным путешествием".

Возможно, и вы не раз мысленно представляли себе разные вещи. С помощью феномена мысленного путешествия можно объяснить такое распространенное явление, как deja vu*, когда человеку кажется, что он уже был в конкретном месте и при аналогичных обстоятельствах.

----------------

* Уже виденное (фр.). — Прим. пер.

Подобное мне довелось испытать в Греции, в храме Посейдона. Я почувствовал, что буквально каждая деталь интерьера мне хорошо знакома, и решил, что этим ощущениям я обязан одному из прошлых воплощений, Однако перед поездкой в Грецию я навещал эту страну астрально, и, хотя храм Посейдона не был целью моих астральных путешествий, я мог побывать и здесь.

К счастью, мы можем проверять себя во время мысленных путешествий.

МЫСЛЕННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Клише мысленного путешествия аналогично астральному, но сам механизм намного проще. Поэтому целесообразно начать изучение специальной техники внетелесного выхода именно с него.

Прежде всего следует убедиться в том, что ничто не помешает эксперименту. Временно отключите телефон и убедитесь, что в комнате достаточно тепло (но не жарко). Выходя в астральные сферы, многие люди испытывают падение температуры тела на один-два градуса.

Одежда должна быть удобной и просторной. Многие предпочитают путешествовать нагишом, но во время мысленного путешествия это не имеет значения.

Лягте спиной на пол или откиньтесь в удобном кресле. В данном случае не следует ложиться на кровать, так как можно заснуть. При желании положите под голову подушку и накройтесь простыней. Нет никакой необходимости полностью затенять комнату; свет может быть лишь слегка приглушенным — вполне достаточно включить настольную лампу.

Сейчас мы попробуем упражнение по прогрессирующему расслаблению. Если вы уже владеете подобной техникой, воспользуйтесь ею. Если вы новичок — следуйте моим указаниям. Первоначально текст, под который упражнение выполнялось, был записан на пленку; теперь же я помню его наизусть. Итак, я закрываю глаза и проговариваю его про себя. Если вы пожелаете записать текст на магнитофон, то помните, что женщины более восприимчивы к мужскому голосу, и наоборот. Если вы хотите скрыть свои занятия от окружающих, можете наговорить этот текст собственным голосом. Рассчитайте время записи и не забывайте о паузах между предложениями.

Глубоко вдохните и на выдохе закройте глаза. Почувствуйте, как волна расслабления распространяется по всему телу. Сделайте еще один вдох и каждой клеточкой тела, каждым нервом ощутите приятную истому. Лежать так приятно, так покойно. Как прекрасно забыть о заботах и тревогах и отдаться во власть всепроникающего расслабления.

Со следующим вдохом почувствуйте, как мышцы ног начинают расслабляться. С каждым вдохом пальцы на ногах все более и более расслабляются. Почувствуйте, как расслабление все нарастает, и от пальцев ног переходит на щиколотки.

Почувствуйте, как расслабление поднимается от лодыжек к икрам и плавно переходит на колени. Это — прекрасное чувство. Вас ничто не заботит, и вы целиком отдаетесь во власть расслабляющего потока.

Теперь пусть расслабление достигнет ваших бедер. Почувствуйте, как исчезает всякое напряжение и появляются покой и абсолютная расслабленность.

От полностью расслабленных ног волна расслабления перетекает в область живота и проникает в грудную клетку.

С каждым вдохом вы расслабляетесь, расслабляетесь, расслабляетесь. С каждым вдохом становится все легче и легче это делать. Все глубже и глубже вы погружаетесь в расслабление.

Почувствуйте, как расслабление охватывает плечи и медленно стекает по рукам до кончиков пальцев. Ладони и пальцы расслабляются и становятся ленивыми, вальяжными.

Расслабление достигает шеи, и вы чувствуете, как его волны расходятся по всему телу.

Мышцы лица полностью расслабляются. Напряжение вокруг глаз спадает, и волна благодати поднимается к затылку. Теперь все тело, каждая его клеточка полностью и абсолютно расслаблены.

Находясь в состоянии абсолютного покоя, представьте себя лежащим на берегу реки. До вас доносится нежное: журчание потока, уносящего все прошлые заботы. Слышится беззаботное щебетание птиц, и вы чувствуете нежное, прохладное прикосновение ветерка, ласкающего ваше лицо.

В вашем воображении встает картина того, как вы поднимаетесь и, медленно прогуливаясь вдоль берега, наблюдаете, как листок, подобный детскому кораблику, плывет по течению реки. До вас доносится шум водопада, который вы увидите, миновав излучину.

Прогуливаясь по-над берегом, вы обнаруживаете десять ступеней каменной лестницы, спускающейся к подножию скалы. Положив руку на перила, вы сходите вниз, и с каждым шагом расслабление удваивается. К тому моменту, как вы достигнете подножия залитой солнцем скалы, ваше расслабление десятикратно возрастет, и вы ощутите это великолепное состояние всеми фибрами души и тела.

Десять. Итак, вниз, к тотальному, всепроникающему расслаблению.

Девять. Еще один шаг, и расслабление удваивается.

Восемь. Поставив ногу на Следующую ступеньку, вы ощущаете нежное прикосновение водяной пыли как дыхания водопада, и расслабление опять становится в два раза сильнее.

Семь. Все дальше и дальше вниз к тотальному расслаблению.

Шесть. Поток расслабления влечет вас вниз.

Пять. Пройдя полпути, вы чувствуете, как ваша плоть становится эфемерной и податливой.

Четыре. Три. Два. Один. Все глубже и глубже в поток тотального, полного расслабления.

Вы ступаете на уступ скалы и ложитесь на ее ровную, гладкую поверхность. Расслабленность. Абсолютная расслабленность и покой. Тотальное, полное расслабление всего тела.

Достигнув полного расслабления, как можно точнее припомните обстановку соседней комнаты вашего дома. Попытайтесь нарисовать яркий мысленный образ. Этот этап эксперимента пропускать не следует, так как он служит своего рода точкой отсчета при проверке последующих впечатлений.

Далеко не всем удается вызвать детальную мысленную картину. Если у вас это не получается, попробуйте чувственно воссоздать ауру комнаты или ощутить характерный для нее запах.

После этого еще раз осознайте свою полную расслабленность. Ваше сознание должно контролировать дыхание, температуру комнаты и любые посторонние звуки.

На счет от одного до пяти постарайтесь постепенно выйти из состояния абсолютного расслабления. Обычно с этой целью я мысленно повторяю следующие слова.

На счет от одного до пяти возвращайся назад, в действительность. Ты почувствуешь себя отдохнувшим, счастливым и полным сил; ум, тело и душа обретут небывалую мощь.

Один. Почувствуй, как энергия возвращается в твое тело.

Два. Тебя охватывает неведомое ранее чувство радости.

Три. Все вокруг приобретает знакомые, четкие очертания, а новые впечатления надежно удерживаются в памяти.

Четыре. Такого прекрасного самочувствия не было никогда в жизни.

Пять. Глаза открываются, и радость наполняет душу.

Пару минут оставайтесь в положении лежа. Возможно, у вас возникнет желание продлить или припомнить только что пережитый восхитительный опыт.

Встаньте и запишите все, что мысленно видели в соседней комнате, а затем войдите в нее и проверьте данные своих записей. Не исключено, что результаты мысленного видения превзойдут все ваши ожидания. Так, вы можете обнаружить, что какая-то вещь находится не на своем месте, и это наблюдение полностью совпадет с зафиксированными в дневнике впечатлениями. Указанные действия необходимы для адекватной оценки опыта. В противном случае будет трудно судить о том, видели ли вы комнату во время мысленного путешествия или попросту воспроизвели в памяти знакомые детали обстановки.

В первый день эксперимент с мысленной проекцией лучше не повторять. У вас еще будет такая возможность, и вы сможете осуществить, к примеру, мысленный визит в дом своего приятеля. Однако не будьте бестактны. Цель ваших экспериментов — подготовить почву для астральных путешествий, но не стать ясновидцем-соглядатаем. Если во время вашего визита приятель занимается делами, не предназначенными для посторонних глаз, немедленно удалитесь.

Предположим, у вас есть подруга по имени Соня, и вы мысленно проникли в ее дом. Возможно, в это время она занимается готовкой или сервировкой стола. Отчетливо представьте эту сцену в своем воображении. Мысленно коснитесь ее плеча и проверьте ее реакцию на прикосновение. Маловероятно, что первые опыты дадут желаемый результат, однако со временем вы добьетесь цели.

По окончании эксперимента возвращайтесь домой и на счет от одного до пяти восстановите свое обычное состояние.

Позвоните Соне, и, возможно, она скажет, что только что думала о вас. Не исключено, что она добавит, будто видела ваш "смутный образ" у себя на кухне.

Если же никаких комментариев не последует, не расстраивайтесь, а поинтересуйтесь, чем она занималась, и скорее всего, ее ответ совпадет с вашими наблюдениями.

Не отчаивайтесь, если ваша мысленная проекция оказалась несостоятельной. В то время как вы представляли Соню на кухне, она могла находиться в спальне или гулять с друзьями. Для того чтобы приобрести в этом деле соответствующие навыки, потребуется время. В следующий раз повторите опыт как ни в чем не бывало.

После того как вы проделаете эксперимент несколько раз, попытайтесь обнаружить местопребывание друга, вышедшего из дома. Открыв глаза, запишите точное время и сверьте полученные данные со словами приятеля.

Вопросы надо задавать весьма осторожно. Моя знакомая, которую я "выследил" таким образом, пришла в негодование, так как решила, что я за ней шпионил. Если ваш друг относится к эзотерике скептически, лучше не посвящать его в детали, а просто спросить, где он был, в то время как вы ему "звонили". Из его ответа будет ясно, насколько удачным был эксперимент. Даже в том случае, если его слова не совпадут с вашими видениями, нельзя считать опыт неудавшимся, так как приятель за время вашего эксперимента мог побывать в десятке других мест.

Настало время приступить к следующей стадии тренировки и подготовиться к посещению незнакомого места. Это может быть другой город, дом нового знакомого или контора компании, которая пригласила вас на собеседование.

После того как вы полностью расслабились, мысленно окажитесь в выбранном месте. Представьте по возможности наиболее точную картину окружающей обстановки и себя, действующим адекватно ситуации. На самом деле вам удастся определить эффективность своего поведения во время предстоящего визита. Возможно, вы будете приятно удивлены тем, с какой точностью были воспроизведены грядущие события.

Не так давно меня пригласили прочесть лекцию в одном из клубов. Смеха ради, за пару дней до назначенного срока я мысленно навестил это заведение и был весьма удивлен, обнаружив, что зал заседаний находится в помещении, напоминающем церковный придел. Посетив клуб воочию, я убедился в точности своих видений, за исключением одной детали. То, что я принял за комнатную перегородку, в действительности оказалось рядом кресел.

Со временем вы поймете, что ментальный опыт зачастую подтверждается лишь частично. Вы без труда сможете определить размеры комнаты и вид мебели, но, возможно, ошибочно укажете место того или иного предмета интерьера. При полном совпадении всего увиденного мысленно и фактической обстановки цвет ковра может быть назван неверно.

Раньше меня удручали погрешности такого рода, но вам не следует обращать на них внимание. По большому счету, все люди видят мир по-разному, исходя из собственных возможностей восприятия. Это утверждение в равной мере справедливо по отношению к возможностям визуализации. Не сомневаюсь, что в обыденной жизни вам не раз приходилось взглянуть другими глазами на место, где вы уже когда-то были. Подобно тому как при обычном посещении некоторые вещи ускользают от нашего внимания, мысленное путешествие не может претендовать на отражение всей полноты действительности.

Мысленное путешествие является прекрасным средством развития способностей к астральному полету. Оно учит технике расслабления, концентрации внимания, развивает образное мышление и способность чутко реагировать на происходящее вокруг.

Некоторые из моих учеников были настолько удовлетворены результатами, полученными на ментальном уровне, что решили остановиться на достигнутом. Мысленное путешествие может оказаться весьма полезным, но лично я предпочитаю путешествовать астрально. В следующей главе мы начнем подготовку к астральному полету.

5. АСТРАЛЬНЫЕ МИРЫ

Когда человек свободен от физической оболочки, он может отправиться куда угодно и делать почти все, что ему захочется. Например, можно побывать в странах, о посещении которых в обычной жизни вы не могли и мечтать. Вам хотелось бы побывать в Монголии? Нет ничего проще. Стоит лишь выйти в астрал и пожелать. Не пройдет и секунды, как ваша мечта осуществится.

Астральная сфера не ограничивается масштабами нашей планеты. Можно отправиться на Марс, Венеру или в любое место Вселенной. Само собой разумеется, начинать следует с путешествия в места знакомые, находящиеся неподалеку от вашего дома, хотя любое ограничение расстояния весьма условно.

Можно путешествовать во времени — в прошлое или будущее. Вам хотелось бы узнать подробнее об эпохе Генриха VIII? Отправляйтесь в прошлое и изучайте быт и нравы этого времени. Вас интересуют события следующего столетия? Седлайте астрального коня, и он доставит вас в будущее. В "Книге третьей" труда Корнелиуса Агриппы, под названием "Три книги по оккультной философии", автор рассказывает о философе по имени Атей*, который побывал в будущем и вернулся, "обогащенный знаниями"**.

----------------

* Atheus (греч.) — безбожник, атеист. — Прим. пер.

** Henry Cornelius Agrippa of Nettesheim, Three Books of Occult Philosophy, translated by James Freake, edited and annotated by Donald Tyson (St. Paul: Llewellyn Publications, 1993), 629.

Как я уже говорил, в астральном путешествии позволено почти все. Путешествуя по астральным мирам, следует помнить, что вы имеете дело не с грубоматериальным миром, но с его отражением. Соответственно, в астрале существуют определенные ограничения как объективного, так и субъективного характера. Научные эксперименты доказали, что на астральном плане люди могут проникать практически в любое место, получать определенную информацию и помнить ее по возвращении из путешествия. .Например, накануне экзамена можно проникнуть в закрытую на замок аудиторию и прочесть экзаменационные билеты. Однако не все так просто, как кажется. В астрале довольно легко прочитать что-то, написанное на листе бумаги, но практически невозможно открыть книгу или листать ее страницы. Так что, если экзаменационные билеты лежат стопкой, вы сможете прочитать только верхний листок.

Описание подобного опыта приводит Оливер Фокс в своей книге "Астральная проекция". Ему удалось запомнить лишь два вопроса. Первый вопрос не представлял практического интереса, так как был весьма заурядным; зато второй стал своего рода сюрпризом, поскольку на протяжении многих лет его не включали в экзаменационный перечень. По мнению Фокса, он не смог запомнить остальных вопросов, так как обнаружил, что "первоначально четкий шрифт начал расплываться", как только он приступил к чтению, "буквы потускнели" стали разбегаться, исчезать или менять свои очертания"*. Более подобных опытов Фокс не повторял, ссылаясь но то, что первый произвел на него тягостное впечатление.

----------------

* Fox, Astral Projection, 45—46.

Как уже говорилось, существуют и субъективные ограничения, носящие личностный, нравственно-этический характер. Во время астральных путешествий человек нередко попадает в деликатные, двусмысленные ситуации, когда увиденное затрагивает интимную сферу жизни других людей. В этом случае каждый поступает, сообразуясь с собственными представлениями о чести и достоинстве.

Лично я убедился в том, что эгоистичные и не в меру любопытные астральные вояжеры рано или поздно расплачиваются за свое поведение. Низкие помыслы астрального путешественника притягивают к себе инфернальных существ, которыми изобилует астральный мир.

Таким образом, мы коснулись еще одного важного вопроса, который следует иметь в виду, отправляясь в астральный полет. Перед тем как отправляться в путешествие, необходимо поставить перед собой конкретную цель.

Стремление к конкретной цели часто вызывает спонтанные астральные выходы во сне, и, когда такое случается, неподготовленные люди нередко испытывают серьезные потрясения. Такое происходит, если спонтанно вышедший в астрал новичок неожиданно просыпается.,

Таким образом, люди, имеющие веские причины для выхода в астрал, обладают несомненными преимуществами по сравнению с праздно любопытствующими.

Моя кузина регулярно переписывалась со своей дочерью, проживавшей в Турции. Каждую неделю от нее приходили подробные, содержательные письма. Неожиданную задержку очередного письма кузина объяснила издержками почтового ведомства, но и на следующей неделе не получила весточки от дочери. Весьма обеспокоенная, она попыталась дозвониться в Турцию, но местная телефонистка не разговаривала по-английски. С каждым днем тревога росла, и кузина потеряла покой и сон. К исходу четвертой недели ей удалось впасть в некое забытье.

Во сне женщина спонтанно вышла в астрал и увидела, как дочь и ее спутник путешествуют где-то в горной местности. Вернувшись в свое физическое тело, кузина проспала еще двенадцать часов. Наутро раздался долгожданный звонок от дочери.

В трубке прозвучал встревоженный голос: "Мы с Майком колесили по стране, и неожиданно я увидела тебя. Как только мы добрались до ближайшего телефона, я сразу же позвонила. На мой первый звонок никто не ответил. С тобой все в порядке?"

Кузина вначале думала, что ночной опыт был обычным сновидением, но факты свидетельствовали об ином: отчетливая картина горных дорог и звонок дочери убедили ее в том, что она побывала в астрале. К этому ее вынудило настойчивое стремление узнать о судьбе дочери и убедиться, что все в порядке. Находясь в параллельном мире, она удостоверилась, что дочери ничто не угрожает, и только тогда погрузилась в столь глубокий сон, что не услышала первого звонка.

Пару дней спустя она получила письмо, в котором дочь просила не волноваться и сообщала, что отправляется в отпуск. Случилось так, что это послание было опущено в почтовый ящик в далекой горной местности; именно поэтому почта доставила его с таким опозданием.

Не стоит и говорить о том, как важно знать, что ваши любимые находятся в добром здравии. Примерно тридцать лет назад я жил в одной квартире с уроженцами Лондона. Перед сном один из них постоянно произносил вслух: "Спокойной ночи, папа". Оказалось, что его отец каждый вечер выходил в астрал, чтобы узнать о здоровье своих детей, разбросанных судьбой по всему миру. Этот парень всегда мог определить присутствие отца в спальне.

Иногда астральных путешественников можно увидеть обычным зрением. Я не уверен, видел ли лондонец своего отца воочию, но явление зримого образа кузины ее дочери не вызывает сомнений.

Я не исключаю того, что многочисленные сообщения о виденных тут и там привидениях в действительности свидетельствуют о появлении астральных клише.

БИЛОКАЦИЯ

Этот термин употребляют для обозначения нередко встречающегося феномена" когда одного и того же "человека" одновременно наблюдают в двух разных местах. Это явление отмечается, когда физическое тело человека находится в одном месте, а астрального двойника наблюдают в другом. Один зарегистрированный случай произошел 21 сентября 1744 года. 17 сентября известный неаполитанский купец Альфонсо ди Лигвори был брошен в тюрьму Ареццо. В течение пяти дней он отказывался от пищи и, уставившись в потолок камеры, неподвижно лежал на тюремной койке. На пятый день он встал и заявил своим тюремщикам, что побывал у смертного ложа папы Климента XIV. Его присутствие у одра понтифика получило подтверждение и говорило о том, что неаполитанец находился одновременно в двух городах, хотя расстояние между ними составляло четыре дня пути*.

----------------

* Harvey Day, Occult Illustrated Dictionary (London: Kaye and Ward Limited, 1975), 21.

Один из наиболее удивительных случаев билокации связан с делом Уильяма Макдональда, которого обвинили в попытке ограбления квартиры на Второй авеню города Нью-Йорка. Дело слушалось 8 июля 1896 года; несколько человек подтвердили, что видели, как обвиняемый пытался вынести ценные вещи. Попытки задержать его не увенчались успехом, но свидетели в один голос утверждали, что грабителем был именно он.

Свидетелем со стороны защиты выступал профессор Вейн, который заявил, что во время предполагаемого ограбления Уильям Макдональд находился на сцене кабаре в пяти милях от места преступления, и сотни людей могут это подтвердить. Было установлено, что в ту злополучную ночь Макдональд был добровольным участником гипнотического сеанса, на котором присутствовал свидетель. Профессор объяснил присяжным, что "физически" Макдональд не покидал сцены, но, возможно, "соседи видели нематериальную эманацию подсудимого".

Несмотря на пристрастный перекрестный допрос, проведенный прокурором, жюри присяжных объявило Макдональда невиновным*.

----------------

* Brad-Steiger, ESP: Your Sixth Sense (New York: Award Books, 1966), 103—106.

Не менее поразительный случай произошел в 1840 году в Ливонии с мадемуазель Эмили Саже. Несмотря на прекрасные профессиональные качества, молодую учительницу увольняли как минимум девятнадцать раз. Это происходило потому, что ее астральный двойник постоянно наводил ужас на учеников. Обычно он повторял ее движения в классе, хотя и мог перемещаться самостоятельно. Иногда он разгуливал по школьным коридорам. По мере того как зримые очертания двойника становились более отчетливыми, манеры молодой женщины менялись к худшему, а ее физическое здоровье начинало внушать опасения*.

----------------

* Nandor Fodor, Encyclopaedia of Psychic Science (New York: University Books, Inc., 1966), 103 and J. H. Brennan, The Astral Projection Workbook (Wellingborough: The Aquarian Press, 1989), 11.

В хрониках католической церкви также отмечено немало случаев билокации. Так, в 1226 году святой Антоний Падуйский читал проповедь в храме города Лиможа. Во время службы он вспомнил, что его ждут в монастыре на окраине города. Антоний надвинул капюшон и несколько минут провел на коленях. Паства терпеливо ждала продолжения проповеди. В это же время на другом конце города монахи увидели, как святой Антоний появился из-за алтаря, прочел молитву и неожиданно исчез*.

----------------

* Fodor, Encyclopaedia of Phychic Science, 100.

Любителям подслушивать и подсматривать следует помнить о том, что возможность астрального присутствия доступна не только им. Надеюсь, что осознание этого факта позволит некоторым людям удержаться от неблаговидных поступков.

"Случай Уилмота", запротоколированный в "Ведомостях Общества психических исследований", убеждает в том, что иногда присутствие астрального путешественника может наблюдать совершенно посторонний человек.

В октябре 1863 года мистер Уилмот возвращался после деловой поездки в Ливерпуль к себе домой в Бриджпорт, штат Коннектикут. В дороге его застал свирепый шторм, разразившийся 3 октября и бушевавший в течение девяти дней. Вечером восьмого дня Уилмот спал и во сне увидел, как одетая в ночную рубашку жена появилась в дверях каюты. Увидев на соседней койке незнакомого мужчину, она некоторое время не решалась войти, но затем подошла к мужу, погладила его по щеке, поцеловала и вышла вон.

Проснувшись, Уилмот обнаружил, что его сосед Ричард Тэйт смотрит на него с ухмылкой".

"А ты парень не промах, как я погляжу, — заявил сосед. — По части женского пола ты мастак".

Мистер Уилмот потребовал объяснений и убедился в том, что рассказ соседа по каюте полностью совпадает с его сновидением. Самого Ричарда внезапное появление полураздетой женщины не на шутку озадачило. Он предположил, что ночной незнакомкой могла быть сестра Уилмота Элиза, которая также находилась на борту корабля. Однако, когда она вошла в каюту, он понял, что никогда раньше не видел эту женщину. Ночная незнакомка после минутного колебания перестала обращать внимание на совершенно постороннего мужчину и спокойно поцеловала Уилмота. Ричард выразил явное недоумение по поводу столь вольной для того времени манеры поведения женщины, которая, по его мнению, не заботилась о своей репутации.

Поэтому фантастические предположения Уилмота не удовлетворили Ричарда. Наутро он попытался расспросить сестру соседа, но Элиза с возмущением отвергла саму возможность таких ночных бдений. Ричард извинился и сослался на то, что "он очень озадачен".

Корабль пришвартовался в Бриджпорте, и встречающая мужа жена, спросила: "Как тебе понравился мой визит на прошлой неделе?"

В ту ночь, когда шторм начинал стихать, миссис Уилмот лежала в постели и горевала, так как наслушалась историй о кораблекрушениях. Примерно в четыре часа утра она решила навестить мужа и астрально проникла на корабль.

"Ответь мне, — попросила она мужа, — действительно ли на корабле верхние полки выступают над нижними? Именно на такой верхней койке я увидела незнакомого мужчину и едва посмела войти в каюту. Затем я набралась мужества, вошла в каюту, обняла тебя, поцеловала и тут же ушла восвояси".

Каюта Уилмота была на корме, и поэтому полки располагались именно так, как описала его жена*.

----------------

* Census of Hallucinations, Proceedings of the Society for Psychical Research, Volume 12 (London: Society for Psychical Research, 1894).

ДОППЕЛЬГАНГЕРЫ

Немецкое слово "доппельгангер" соответствует английскому термину "аутоскопия", тесно связанному с понятиями билокации и астрального путешествия. Буквально это слово переводится как "человеческий двойник".

Непредвиденная встреча с собственным астральным двойником часто приводит людей в серьезное замешательство. Ги де Мопассан рассказывал своему другу о том, как по возвращении домой он был совершенно обескуражен, увидев своего двойника сидящим в кресле.

В апрельском номере журнала "Судьба" д-р Эдвард Подольски опубликовал на эту тему статью, в которой указал на несколько известных случаев этого явления. Так, субботним днем в Канзае-Сити, штат Миссури, мистер Сэмюэль В. работал в саду, и каждое его движение тут же имитировал находящийся рядом двойник.

Миссис Джйни П. накладывала макияж, когда обнаружила, что двойник, сидящий напротив, зеркально повторяет ее действия. Любопытная женщина попыталась прикоснуться к двойнику, и тот сделал аналогичное движение рукой*.

----------------

* Steiger, Astral Projection, 92.

Появление доппельгангеров можно объяснить проекцией прошлых воспоминаний. Однако в некоторых случаях двойники являются из будущего.

Один из наиболее известных примеров связан с именем великого немецкого писателя Иоганна Вольфганга Гете. По дороге в Страсбург, куда он направлялся на встречу с Фредерикой, писатель заметил стоящую у обочины фигуру своего двойника. Доппельгангер был одет в светло-серый сюртук, отороченный золотым шитьем. Никогда ранее Гете не видел этой одежды, но восемь лет спустя, проезжая по той же дороге, писатель осознал, что на этот раз его одежда идентична одежде двойника.

Природа доппельгангеров до сих пор не совсем понятна. Основатель Британского колледжа психических наук Джеймс Хьюат Маккензи (1870—1929) пал жертвой собственной предубежденности и академического энтузиазма. Маккензи был строг и категоричен в суждениях и всегда прямо высказывал свою точку зрения. Будучи твердо убежден, что алкоголь и другие наркотики оказывают негативное влияние как на тело, так и на душу, он таки решился доказать пагубность дьявольского зелья, испытав его действие на себе. Сознательно нагрузившись спиртным, он вышел погулять. Посмотрев на. другую сторону улицы, он увидел себя идущим по тротуару. Переведя взгляд на себя, идущего по эту сторону, он пришел в крайнее замешательство, поскольку спьяну не мог определить, где находится его истинное "я"*.

----------------

* Fodor, Encyclopaedia of Psychic Science, 100.

Между астральным двойником и доппельгангером есть одно существенное, различие. Во втором случае двойник не является носителем сознания человека. Как правило, человек всегда может отличить свою истинную сущность от бессознательного двойника. Во время астрального выхода сознание переходит к эфирному двойнику.

ТЕЛЕПОРТАЦИЯ

Телепортацией называют неожиданный перенос человека или объекта из одного места в другое. В мифах и легендах многих народов приводятся многочисленные примеры этого явления. Известно немало случаев, когда такие явления со временем находили объективное научное подтверждение.

Один из наиболее поразительных случаев произошел в октябре 1593 года, когда на Плаца Майор, центральной площади Мехико, среди караульных заметили странно одетого солдата. Форма этого стража не имела ничего общего с экипировкой остальных солдат. Находившиеся на площади зеваки столпились вокруг и глазели на него как на чудо.

Тем временем он сам подал голос: "Меня зовут Жиль Перес. Сегодня утром меня отправили охранять дворец губернатора в Маниле. Я отдаю себе отчет в том, что нахожусь совсем в другом месте, но как такое могло случиться, не знаю. Но раз уж я здесь, а поблизости находится какой-то дворец, я исполню свой долг как смогу".

Перес не мог и представить себе, что находится в Мехико, за тысячи миль от дома. Инквизиция не растерялась и немедленно бросила его в узилище, как посланника дьявола. Однако допрос с пристрастием не заставил его изменить показания.

К его счастью, двумя месяцами раньше с Филиппин прибыл галеон, и один из правительственных чиновников узнал Переса в лицо, так как перед отплытием в Мексику своими глазами видел его на страже губернаторского дворца. Слуги Господа поверили его показаниям, объявили Переса невольной жертвой происков сатаны и отпустили на родину*.

----------------

* Steiger, ESP: Your Sixth Sense, 106—107.

Вразумительных объяснений таким случаям до сих пор не существует. Возможно, Перес непроизвольно вышел в астрал, а затем каким-то образом вернулся в физическое тело, с одновременным переносом последнего за тысячи миль.

Итак, теперь вы обладаете всей полнотой предварительной информации, необходимой для удачного астрального путешествия. В следующей главе мы отправимся в первый астральный полет.

6. ВАШЕ ПЕРВОЕ АСТРАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Итак, вы готовы к первому астральному полету. Это поистине незабываемый опыт, к которому вы будете возвращаться вновь и вновь.

В предыдущих главах я сознательно не упоминал о некоторых моментах, теперь же настало время о них сказать. Никогда не пытайтесь выходить в астрал во время грозы или при повышенной влажности атмосферы. Некоторые считают, что во время грозы можно обезопасить себя, опустив правую руку в емкость с водой за несколько минут до путешествия. Я бы не пошел на такой риск и советую дождаться окончания неблагоприятных атмосферных условий.

Так же как во время мысленного путешествия, следует позаботиться о том, чтобы занятиям ничто не мешало. Я предпочитаю подождать, пока домашние лягут спать. В ночное время вас не будут беспокоить телефонные звонки, а само путешествие может быть сколь угодно продолжительным. Автор "Практической астральной проекции" Ирам имел обыкновение выходить в астрал рано утром. На самом деле время суток не имеет никакого значения, лишь бы вам никто не мешал.

В предшествующие полету сутки следует принимать лишь легкую пищу. Предпочтение следует отдавать вегетарианской диете и, по возможности, избегать употребления мяса и жирной, насыщенной протеином пищи.

Автор "Проекции астрального тела" Сильван Малдун рекомендует полное воздержание от приема пищи и воды. По его мнению, голодный и испытывающий жажду человек более склонен к астральному выходу. "Я же придерживаюсь противоположной точки зрения. Когда я последовал его совету, то обнаружил, что мои мысли о еде сводят на нет все старания думать о чем-либо еще. Поэтому перед астральным путешествием я предпочитаю слегка перекусить, а не голодать.

Мне представляется, что мысленное отречение от всего земного куда эффективнее любого поста. Большинству людей с западным складом ума очень сложно войти в состояние отрешенности от мирского. Обычно, как только мы садимся, чтобы расслабиться, в голову приходят мысли о повседневных домашних заботах, неоплаченных счетах и т. п. Обо всем этом следует на время забыть.

Многие люди считают кровать самой удобной стартовой площадкой для астрального взлета. Это вполне логично, так как практически все спонтанные астральные выходы происходят во время сна. Тем не менее первые опыты лучше проводить сидя в удобном кресле с откидной спинкой (типа шезлонга) или на кушетке. Причиной такого выбора служит то, что кровать привычно ассоциируется со сном, и было бы непростительно заснуть во время подготовительного расслабления. Лично я предпочитаю кресло, так как убедился, что из сидячего положения выхожу в астрал быстрее.

Рядом с креслом (или кушеткой) положите блокнот и ручку, чтобы сразу после возвращения записать свои впечатления. Впрочем, иногда астральный опыт бывает настолько насыщенным и впечатляющим, что воспоминания о нем надолго остаются в памяти. Однако воспоминания могут почти сразу же улетучиться, подобно сновидению. Ирам рассказывает об одном случае, когда четкие и ясные впечатления пропали из памяти, как только он поднес перо к бумаге*.

----------------

* Yram, Practical Astral Projection (n. d. Reprinted New York: Samuel Weiser, Inc. 1967), 64.

Перед тем как отправиться в путешествие, можно совершить ритуал по защите физического тела. У меня никогда не было случаев, когда такая защита понадобилась бы, но лишняя мера предосторожности в один прекрасный день может оказаться полезной. Этот ритуал известен как "психическая защита".

Существует немало способов обезопасить свое физическое тело. В большинстве случаев потребуются вода и соль. Кристаллы соли представляют элемент земли, а вода соотносится с параллельными "психическими" мирами. Таким образом, перед путешествием будет полезно принять соленую ванну. Как правило, человек принимает ванну с гигиеническими целями. Поэтому во время водной процедуры следует думать о защитных функциях, которые вы возлагаете на соленую воду. По окончании купания разотрите тело грубым полотенцем и отправляйтесь в астрал либо нагишом, либо в чистой свободной одежде.

Воду и соль можно использовать и иным образом. Иногда кладут по щепотке соли в четырех местах, символизирующих основные стороны света. Можно разбрызгать воду по воображаемому защитному кругу. Один из моих друзей объединяет элементы и из пульверизатора разбрызгивает соленую воду.

Я знаю человека, который ставит четыре зажженных свечи. Одна из моих учениц крестится на четыре стороны света и произносит короткую молитву.

Метод, который использую я, состоит в создании воображаемого защитного "облака" чистого белого света. Я представляю, как свет не только окружает меня, но и проникает в каждую клеточку тела. В то время как световая защита остается с физическим телом, я уношу ее частицу с собой, в астральное путешествие.

Как уже говорилось, в большинстве случаев в защите нет никакой необходимости; но, коль скоро вы испытываете беспокойство по поводу беззащитности оставляемого тела, воспользуйтесь одним из соответствующих обрядов.

В помещении, где проводится астральный опыт, температура воздуха не должна быть ниже двадцати градусов по Цельсию. Одежда должна быть легкой и свободной. Путешествовать голым также не возбраняется. Накиньте на себя легкую простыню.

Старайтесь не скрещивать руки или ноги. Это условие необходимо соблюдать, потому что перекрещенные конечности препятствуют астральному выходу.

Дайте себе установку на то, что сразу после расслабления вы покинете физическую оболочку и отправитесь в путешествие. Сосредоточьтесь на этой мысли и повторяйте ее, подобно мантре, в течение двух минут.

Теперь следует сформулировать цель. Первый раз это не сложно — в ваш план входит намерение покинуть физическую оболочку и немного полетать по комнате. Помните о том, что во время первого астрального выхода комнату покидать не рекомендуется.

Выполните упражнение по прогрессирующему расслаблению, с которым вы познакомились, экспериментируя с мысленным путешествием. Достигнув полного расслабления, сосредоточьтесь на дыхании, которое должно быть глубоким, плавным и ритмичным.

Осознайте физическое тело, окружающую обстановку и любые посторонние звуки. Сконцентрируйте внимание на внутреннем "я", которое должно быть спокойным, но сосредоточенным на ожидании.

Еще раз вспомните о том, насколько важным и желанным является ваш предстоящий опыт. Не напрягаясь, попробуйте покинуть физическое тело. На практике это совсем не просто. Разум должен быть расслаблен и в то же время сосредоточен на выходе из физического тела. Подумайте о важности проводимого опыта, о его насущной необходимости.

Направьте сознание в область лба, то есть место, откуда будет осуществлен выход. Когда вы этого достигнете, у вас может возникнуть чувство погружения, полета и некоей вибрации. Кожей лица можно ощутить щекотку, как от прикосновения пера. Когда одно из подобных ощущений станет отчетливым, отдайтесь на волю восходящего потока и воспарите над физическим телом.

Не исключено, что уже первый астральный опыт произойдет легко и естественно. С другой стороны, не следует расстраиваться, если придется сделать несколько попыток. Основным препятствием для новичков является испуг, который некоторые испытывают при возникновении чувства погружения или полета. В этот момент сознание, повинуясь чувству страха перед неизведанным, возвращается назад, в физическое тело.

Ощущение падения не станет для вас чем-то новым — большинство людей не раз испытывали его перед тем, как погрузиться в сон. Поэтому, как только вы почувствовали нечто подобное, вспомните, что это — хороший знак. Вместо того чтобы пугаться, наслаждайтесь этим чувством. Если же вам удастся каким-либо образом усилить его, первый астральный выход значительно облегчится; хотя я знаю, что это легче сказать, чем сделать.

Тем летом, когда состоялся мой первый астральный полет, я учился кататься на водных лыжах и обнаружил, что, как только я начинал тянуть трос на себя, тут же падал в воду. Осознав, что это усилие излишне, я сразу же достиг нужного эффекта.

Аналогичные проблемы возникают и с астральным выходом. Любое сопротивление или напряженность моментально возвращают вас назад, в физическую оболочку.

Побывав в астрале, вы наверняка избавитесь от подобных проблем, так как ваш опыт окажется столь приятным и захватывающим, что поневоле захочется повторить его снова. Как и в других; делах, первый опыт всегда связан с определенными трудностям.

Лично я убедился, что, не мудрствуя лукаво, надо сконцентрировать внимание на дыхании и просто пожелать покинуть тело.

Одним людям это удается за считанные секунды, другим потребуется несколько минут. Не огорчайтесь, если первая попытка окажется неудачной; в силу тех или иных причин человеку может потребоваться до полугода, чтобы выйти в астрал. Когда вы впервые садились за руль автомобиля, перспектива научиться вождению могла казаться весьма проблематичной. Затем происходил качественный скачок в обучении, и сейчас вы не испытываете никаких проблем, управляя своей машиной автоматически. Процесс выхода в астрал также требует определенного мастерства, и время обучения зависит от качеств и способностей конкретного человека.

В случае неудачи на следующий день попытайтесь повторить опыт. Повторяйте его день за днем, до тех пор, пока не добьетесь успеха, и этот момент наступит — возможно, тогда, когда вы его менее всего ожидаете.

Сейчас предположим, что вы преуспели и парите над своим физическим телом. Полюбуйтесь на него, обратите внимание на то, как покойно и безмятежно оно выглядит. Мысленно прикажите себе переместиться в противоположный угол комнаты. Опережая мысль, астральное тело подчинится вашему желанию.

Пощупайте стены; они могут показаться твердыми или мягкими, в зависимости от того, насколько "плотным" оказался ваш астральный двойник. Одной рукой попытайтесь себя ощупать. В астральном плане ваше тело покажется эфемерным.

По очереди обследуйте все углы комнаты, чтобы убедиться в том, что вы способны силой мысли мгновенно перемещаться в пространстве.

Завершая опыт, представьте, что возвращаетесь в физическое тело, что и произойдет за доли секунды. Возврат может быть плавным и спокойным, но иногда он происходит резко и неожиданно, подобно приземлению с парашютом. Каким бы плавным ни был прыжок, приземление всегда сопряжено с жестким контактом с землей.

После краткого полета в пределах комнаты такого, как правило, не происходит. Можно с уверенностью сказать, что чем дальше полет, тем неприятнее возвращение. Я никогда не чувствовал ничего подобного тому, что довелось испытать двенадцатилетнему Сильвану Малдуну во время возвращения после первого астрального путешествия. Возвращаясь в физическое тело, он ощутил резкую пронизывающую боль.

По возможности я стараюсь избегать неприятных ощущений. С этой целью сначала я возвращаюсь в свою комнату, а лишь затем — в физическую оболочку. Однако такое не всегда возможно, так как иногда возврат происходит помимо нашей воли.

Вернувшись в тело, не двигайтесь в течение одной-двух минут. Это условие крайне необходимо, особенно при спонтанном, резком возвращении.

Припомните увиденное в астральном плане и начинайте приходить в себя на счет от одного до пяти. Откройте глаза и потянитесь.

Поднявшись с кресла, возьмите письменные принадлежности и запишите свои впечатления. Скрупулезная точность записей впоследствии окажет вам неоценимую службу. Например, вы можете обнаружить некое обстоятельство или сюжет, который повторяется от полета к полету. Это позволит сделать соответствующие выводы или более подробно исследовать данную ситуацию в дальнейших путешествиях.

Побывав в астрале, вам захочется как можно быстрее попасть туда снова. Не исключено, что вы почувствуете сожаление от того, что ваш астральный опыт ограничился пределами комнаты, в то время как вам хотелось приподнять завесу над великим множеством неизведанных миров. Кроме того, вам захочется убедиться, что произошедшее не было сном.

В следующее путешествие следует отправляться не ранее чем через сутки, так как на астральный выход затрачивается много энергии, и вам потребуется время для восстановления психических сил. Когда выход в астрал станет для вас привычным делом, вы сможете оставлять свое тело несколько раз в день. Однако на начальных этапах астрального опыта не следует злоупотреблять обретенной способностью и переутомлять свою психику.

Кроме того, перерыв между полетами необходим для ясного осмысления произошедшего. Если вам захочется поделиться своими впечатлениями, будьте осторожны, так как одни знакомые порадуются вместе с вами, а другие отнесутся к рассказу скептически. Кому-то ваша история покажется досужим вымыслом. Члены семьи также не всегда благосклонны к подобным экспериментам. Как правило, домашние испытывают бессознательный страх перед астралом и опасаются, что рано или поздно вы не сумеете вернуться в физическое тело. В этом случае никакие доводы не помогут убедить их в обратном.

Я знаю женщину, которая опасается, что когда-нибудь путешествующего в астрале мужа могут похоронить заживо. Эти страхи беспочвенны, но с ними следует считаться*.

----------------

* В "Трех книгах оккультной философии" Корнелиус Агриппа приводит аналогичный случай. Некий Гермотинус из Клазомен по нескольку дней оставлял свое бесчувственное тело дома, отправляясь в астральные полеты. Коварная жена "путешественника" подговорила его врагов, и те сожгли физическое тело. Таким образом его душа осталась бездомной. История занимательна, но не имеет ничего общего с действительностью. При первом признаке опасности астральный двойник моментально возвращается назад, и человек обретает полный контроль над ситуацией.

Надеюсь, что вам повезет, и вы сможете обсуждать астральные путешествия в кругу единомышленников.

Со временем, почувствовав себя уверенно, вы сможете говорить об этих вещах более открыто и, возможно, демонстрировать свои способности посторонним. Однако на первых порах довольствуйтесь достигнутым и будьте разборчивы в выборе собеседников.

7. ПОЛНОЦЕННЫЙ АСТРАЛЬНЫЙ ПОЛЕТ

Итак, со времени вашего первого астрального опыта прошло двадцать четыре часа. Не исключено, что вы все еще возбуждены и с нетерпением ожидаете следующего астрального выхода.

Тщательно обдумайте план предстоящего путешествия. Естественно, на этот раз вы не захотите ограничиться пределами комнаты. Попробуйте проверить себя следующим образом. Попросите кого-нибудь написать на листке бумаге несколько чисел, и пусть этот человек положит лист у себя в комнате. Во время астрального выхода навестите этого знакомого и попробуйте прочесть написанное. В семидесятых годах этому тесту многократно подвергали таких экстрасенсов, как Кит Гэрэри и Инго Свонн.

Калифорнийский парапсихолог д-р Чарлз Тарт провел ряд подобных экспериментов с молодой женщиной, предложив ей астрально прочитать серию цифр на карточке, которую положил на высокий шкаф, то есть намного выше обычного уровня глаз. В течение четырех ночей женщина погружалась в астральный сон в соседней лаборатории. В первую ночь астрального выхода не произошло, но на вторую она покинула тело, хоть и не сумела найти карточку. Третья попытка также не принесла результата, и лишь четвертой ночью она сумела прочесть, а затем и воспроизвести написанные цифры: "25132"*. Возможность случайного угадывания этого числа равна одной стотысячной.

----------------

* Charles Т. Tart, "A Psychophysiological Study of Out-of-the-Body Experiences in a Selected Subject" in Mind Beyond the Body, D. Scott Rogo, ed. (New York: Penguin Books, 1978), 103-128. Originally published in Journal of the American Society for Psychical Research, Volume 62 (1968), 3—27.

В 1973 году д-р Карлис Оузис в нью-йоркской лаборатории Американского института психических исследований провел тщательную проверку способностей Инго Свонна. Во время одного из экспериментов Инго попросили нарисовать содержимое ящика, подвешенного на высоте трех метров от пола. В ящике лежали вырезанное из бумаги сердце, красное с лицевой стороны и белое с изнанки, и черный, отделанный кожей канцелярский нож.

Инго Свонн сел в кресло, сконцентрировался и вышел в астрал. Все его движения находились под неусыпным оком ученых и телекамеры. Через несколько минут он открыл глаза и нарисовал "асимметричную фигуру, напоминающую эллипс", и некий контур, похожий на канцелярский нож. На эллипсе он надписал "красный", а на изображении ножа — "черный".

Этот опыт был лишь одним из серии многочисленных экспериментов, во время одного из которых Инго Свонн успешно справился с поставленной задачей восемь раз подряд. Шанс на то, что он "попадал в точку" случайно, равнялся одному из сорока тысяч!*

----------------

* Charles Panati, Quadrangle/The Supersenses: Our Potential for Parasensory Experience (New York: New York Times Book Company, 1974), 145.

Убедитесь в том, что, как и в предыдущем путешествии, все предварительные условия соблюдены, и приступайте к прогрессирующей релаксации. По собственному опыту я знаю, что спешка и излишняя суетливость приводят к тому, что человек расслабляется недостаточно и, соответственно, попытка астрального выхода завершается неудачей.

Поэтому уделите расслаблению столько времени, сколько потребуется. Чем лучше вы расслаблены, тем быстрее выйдете в астрал.

Обычно вторая попытка выхода намного легче первой. К этому времени подсознательные страхи перед неведомым исчезают, а вместо них появляется чувство ожидания новых впечатлений.

Полностью расслабившись, вообразите себя погружающимся в абсолютную пустоту, и вы тут же покинете тело и, возможно, будете парить в метре над ним. Вообразите себя стоящим, и ваше положение моментально изменится с горизонтального на вертикальное.

Переместитесь в угол комнаты и хорошенько осмотритесь. Мысленно поменяйте свою воображаемую одежду и убедитесь в том, что это происходит сразу, как только вы пожелаете.

На этот раз вы можете увидеть серебряный шнур, соединяющий физическое и астральное тела. Обычно он тянется ото лба физического тела к основанию шеи астрального двойника. Однако, по свидетельству одних людей, шнур соединяет пупки двух тел, а согласно мнению других, — головы. Эйлин Гэррет чувствовала, что шнур крепится в области грудины физического тела. Перед выходом она ощущала "тянущее движение, сопровождаемое трепетанием сердца, учащением пульса и дыхания"*.

----------------

* Eileen Garrett's words quoted in Dr. Douglas M. Baker, Practical Techniques of Astral Projection (Wellingborough: The Aquarien Press, 1977), 22.

Возможность созерцать серебряный шнур доступна не каждому. Из 250 случаев, записанных известным исследователем астральной проекции д-ром Робертом Крукэллом, лишь 50 человек наблюдали связь между физическим и астральным телами. Другой исследователь, Цилия Грин, сообщила, что ни один из опрошенных в 1966 году астральных путешественников не упоминал об этом связующем звене*. Однако Ирам и Сильван Малдун подтверждают наличие серебряного шнура**. К слову сказать, представители многих культур упоминают о том, что видели этот шнур. Южноафриканский психиатр Б. Дж. Ф. Лаубшер утверждает, что слышал рассказы о серебряном шнуре от представителей племени басуто, которые не умели, ни писать, ни читать***.

----------------

* Green, Out-of-the-Body Experiences.

** Yram, Practical Astral Projection, 62 and 66, and Sylvan Muldoon and Hereward Carrington, Projection of the Astral Body (London: Rider and Company, 1929), 13.

*** Layall Watson, The Romeo Error (London: Hodder and Stoughton Limited, 1974), 143.

Принято считать, что разрыв серебряного шнура влечет за собой смертельный исход для физического тела. В Ветхом Завете сказано, что человек живет, "доколе не порвалась серебряная цепочка"*.

----------------

* Еккл. 12:6.

Оглядевшись, можете покинуть комнату. Выйти из помещения можно обычным путем — через дверь или открытое окно. Однако можно пройти и сквозь стены — это зависит от плотности вашего астрального тела.

Если вы уже видели серебряный шнур, то сейчас можете убедиться, что, по мере удаления от физического тела, он растягивается и становится все тоньше и тоньше. Одновременно вы отметите, что сила притяжения к физической оболочке слабеет.

Попробуйте три вида перемещения (три скорости движения) в астрале. Первый описан Сильваном Малдуном в "Проекции астрального тела"*. В этом случае перемещение совершается со скоростью, обычной при ходьбе пешком. Второй тип Малдун обозначил как "промежуточную скорость", которая соответствует скорости движения автомобиля или поезда. Перемещаясь таким образом, можно различать детали проносящегося мимо ландшафта. Третья, или "исключительная", скорость соответствует мгновенному переносу на сверхдалекие расстояния.

----------------

* Muldoon and Carrington, The Projection of the Astral Body, 59—60.

Помимо трех основных видов перемещения, следует упомянуть о левитации — способе, который вы уже опробовали, паря над своим физическим телом.

Вы уже походили вокруг своего дома; пора отправляться в гости к другу. Не имеет значения, где находится его комната — в соседнем доме или на краю света. Просто представьте себя в этой комнате, и вы мгновенно окажетесь там.

Оглядитесь вокруг и проверьте, чем занимается ваш приятель. Некоторое время полетайте по комнате, изучая окружающую обстановку из разных положений.

Найдите пресловутый листок с числами. Запомните их. На самом деле это не простая задача. Большинству людей крайне сложно читать, находясь в астрале, и вам потребуется сконцентрировать все внимание на чтении. Именно поэтому я предлагаю экспериментировать с цифровым рядом, а не с фрагментом текста.

Завершив задачу, представьте себя в комнате, где вас ожидает ваше физическое тело, и мысленно предложите себе вернуться назад.

Сосчитав от одного до пяти, откройте глаза и потянитесь. Встаньте с кровати и запишите произошедшее; в частности, воспроизведите цифры, прочитанные в комнате друга.

Следующий выход в астрал должен осуществляться не ранее чем через 24 часа. После второго путешествия вам есть над чем подумать, так что не торопитесь и тщательно проанализируйте свой опыт. Главным результатом размышлений должно стать осознание своей способности к астральному выходу в любой момент.

При встрече с приятелем сверьте записанные им цифры со своими наблюдениями. Расспросите его о том, чем он занимался во время вашего астрального визита. Не исключено, что ваше присутствие не осталось незамеченным, — он мог отметить некие световые эффекты или просто почувствовать вас рядом. Запишите его впечатления.

Во время очередного астрального путешествия следует проверить свою способность к манипуляции физическими предметами. На практике эта возможность предоставляется далеко не каждому. Попытайтесь переставить какую-нибудь легкую вещь с места на место.

В 1955 году в Общество психических исследований поступило сообщение от Люциана Ландау. Его жена Эйлин часто путешествовала в астрале. Незадолго до замужества она гостила в доме жениха и спала в соседней спальне. В это время Люциан неважно себя чувствовал, и однажды ночью обеспокоенная невеста астрально посетила его комнату. На следующее утро Эйлин рассказала о своем визите, и Люциан предложил повторить и усложнить опыт. Он дал ей свой дневник и попросил астрально принести его в свою спальню следующей ночью.

Люциан проснулся, едва забрезжил свет, и увидел, как привидение Эйлин медленно "выплывает" из его комнаты. Он последовал за ним в коридор и вошел в спальню невесты. На кровати лежали Эйлин и ее призрак. Не успел он подойти к ложу невесты, как призрак исчез.

Вернувшись к себе в комнату, Люциан обнаружил на столе резиновую собачку. За завтраком Эйлин сказала, что дневник оказался слишком тяжелыми поэтому она принесла игрушку*.

----------------

* Hilary Evans, Visions, Apparitions, Alien Visitors (Wellingborough: The Aquarian Press, 1984), 203—204.

В сентябре 1996 года, за пару дней до заключения конвенции парапсихологов, несколько людей, включая меня самого, стали свидетелями аналогичного случая. Во время вечеринки в доме на острове Хатчинсона, неподалеку от Флориды, один из гостей заявил, что желал бы приобрести приличную фотографию Маунт Рашмур, которая совершенно необходима для его будущей книги. Хозяин дома д-р Гилфорд заметил, что он мог бы попытаться найти что-нибудь подходящее в Интернете. Хозяин включил компьютер и приступил к поиску. Среди гостей находился известный детектив-психометрист Райли Дж., который заверил присутствовавших в том, что в его нью-йоркской квартире имеется подходящая фотография и он попытается доставить ее через астрал.

Собравшиеся на вечер экстрасенсы отнеслись к этому предложению с недоверием и продолжали толпиться вокруг компьютера. Через несколько минут Райли объявил, что опыт удался и фотография находится в сигарном ящике в комнате отеля, расположенного неподалеку.

Несколько человек отправились в отель вместе с Райли. Открыв дверь своего номера, он попросил открыть сигарную коробку, лежащую на столе. Присутствующие убедились, что внутри лежала нужная фотография.

Еще об одном случае, произошедшем в середине шестидесятых, упоминает Цилия Грин. Одна астральная путешественница, пролетая лестничный проем, пальцами ног задела вазу с анемонами, и один из цветков упал пол. Не в силах поднять его, она вернулась в физическую оболочку и убедилась, что голубой цветок лежал на полу*.

----------------

* Rogo, ed., Mind Beyond the Body, 20—21.

Для первого опыта стоит выбрать небольшой и легкий предмет. Например, можно попытаться перевернуть страницу книги. Переставить саму книгу на другое место вам вряд ли удастся.

Астральная манипуляция физическими предметами является чрезвычайно сложной задачей даже для опытных сенсетивов. Так, уже упоминавшийся в этой книге Кит Гэрэри записал случай, когда, летая по комнате, он увидел непотушенную свечу и попытался ее погасить. Свеча потухла лишь после нескольких упорных попыток. Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что "потушенная" свеча полностью сгорела. Это говорило о том, что ему так и не удалось добиться своего и полученный результат был иллюзорным*.

----------------

* Rogo, Leaving the Body: A Complete Guide to Astral Projection, 176.

Ирам рассказывает, как во время астрального выхода он пытался достать из ящика стола лист бумаги. Выйдя в астрал, он взял из ящика письменного стола два листа бумаги и положил их на кровать. Вернувшись из полета, он обнаружил листы на прежнем месте, хотя был абсолютно уверен в положительном результате эксперимента. Снова оказавшись в астрале, он подул на бумагу и убедился, что она подчиняется дуновению. Ощупав свое тело, он нашел его достаточно плотным, но, вернувшись в физическое тело, понял, что и повторный опыт завершился неудачей*. Приведенные примеры со всей очевидностью показывают, насколько трудным является подобный эксперимент даже для многоопытных экстрасенсов.

----------------

* Yram, Practical Astral Projection, 70—71.

На первых порах посещайте как можно больше разнообразных мест. Заново исследуйте местность, в которой вам приходилось бывать в прошлом; навещайте друзей и соседей, чтобы проверить их возможную реакцию на ваше астральное присутствие.

Не исключено, что вам повезет так Же, как знакомой Уильяма Т. Стида, которая широко пользовалась возможностями астрального полета и навещала друзей, живших на другом конце света. Какое-то время ее приятели испытывали суеверный ужас при неожиданном появлении призрака, имевшего столь знакомые очертания. Большинству из них казалось, что такое явление свидетельствует о смерти этой дамы. Однако со временем они привыкли к ее посещениям и, более того, с нетерпением их ожидали*.

----------------

* Muldoon and Carrington, The Projection of the Astral Body, 58.

Помните о том, что вы можете оказаться в нужном месте сразу же, как только подумаете о нем. Новичкам легче создавать мысленные картины знакомых мест. Поэтому, если вам захочется отправиться в астральное путешествие в неизведанные дали, попытайтесь побольше узнать о месте назначения из книг и фотографий. Предварительная информация облегчит создание мысленного образа.

Путешествуя по знакомым местам, нет никакой необходимости придерживаться определенного маршрута. Не следует этого делать и потому, что в астральном плане окружающая обстановка видится несколько иначе и, пытаясь найти знакомые ориентиры, вы можете разочароваться.

Некоторые люди ссылаются на то, что виденные в астрале очертания весьма расплывчаты*. Это означает, что они путешествуют, с "промежуточной скоростью" Сильвана Малдуна. Передвигаться можно и таким способом, хотя предпочтительнее мгновенный перенос на сверхдалекие расстояния.

----------------

* Frost and Frost, Astral Travel, 59.

Отправляясь в неблизкий путь, следует очень желать этого. Как вы уже знаете, в астральном полете чувствуется ощутимое притяжение физического тела. Таким образом, для того, чтобы достичь далекой цели, требуется сильное желание.

Аккуратно записывайте все увиденное и не торопитесь сразу же отправляться в очередное путешествие. Со временем, как только вы наберетесь опыта и обретете уверенность в себе, такая необходимость отпадет.

Некоторые впечатления окажутся для вас поистине потрясающими. Однако не следует бояться испытать нечто подобное описаниям, встречающимся в книгах начала двадцатого века*. Время от времени вы будете ощущать тянущее движение назад, и иногда будут происходить неожиданные, спонтанные возвраты в физическую оболочку. Как правило, такой поворот событий не очень приятен. Если это произошло, полежите некоторое время неподвижно, пока дыхание не нормализуется. Возможно, вы почувствуете, что надо потянуться и расслабиться, чтобы астральное тело быстрее вернулось в исходное положение.

----------------

* В "Проекции астрального тела" Сильван Малдун пишет о том, что по возвращении из астрала "тело сотрясала дрожь и с головы до ног пронизывала острая боль".

Неожиданные возвраты происходят по двум причинам: либо вы подумали о физическом теле во время астрального полета, либо ситуация на физическом уровне требует вашего контроля. Весьма неприятно, когда увлекательное занятие прерывается помимо вашей воли, но в данном случае это следует отнести к "издержкам производства", и со временем вы к этому привыкнете и даже оцените предупреждающий сигнал физического тела.

Столкнувшись с неприемлемой для вас ситуацией, подумайте о дороге назад, и вы тут же окажетесь в физическом теле. В таких случаях я не думаю о своей комнате, а представляю возврат непосредственно в физическую оболочку.

Как только вы почувствуете себя уверенно, можно приступать к более сложным и изощренным способам астральной проекции, о которых пойдет речь в следующей главе.

8. ПОСТИЖЕНИЕ ИНЫХ МИРОВ

Итак, настало время приступить к исследованию иных миров.

Подумайте об исторической эпохе, которая представляется вам увлекательной. Мне всегда' нравились мадригалы Монтеверди. Поэтому свое первое астральное путешествие во времени я совершил в Италию шестнадцатого столетия. Более того, я выбрал особый день и конкретное место, так как желал послушать премьеру оперы "Орфей"*. С тех пор я не раз возвращался в эту эпоху и узнал много нового.

----------------

* Опера Монтеверди "Орфей" была поставлена в 1607 г.

Человек, интересующийся историей, захочет проследить все этапы развития цивилизации, но следует иметь в виду, что всякий раз надо выбирать конкретное время и место. Тому, кто хочет попасть в Лондон на премьеру "Гамлета"*, нет необходимости путешествовать по средневековой Скандинавии. Поэтому, отправляясь в путешествие во времени, четко представьте себе конкретное место и имейте вескую причину для посещения.

----------------

* Премьера "Гамлета" состоялась в 1602 г.

Выйдя в астрал, мысленно прикажите себе очутиться в нужном времени ив нужном месте; не пройдет и секунды, как вы окажетесь там.

Прибыв на место, посмотрите, во что вы одеты. Как правило, "переодевание" в платье соответствующей эпохи происходит автоматически. Если этого не случилось, мысленно представьте себе нужный покрой, ив тот же миг окажетесь в необходимом одеянии.

Подобные перемещения во времени абсолютно безопасны — вернуться в настоящее можно в любой момент. В большинстве случаев человек возвращается в физическое тело скорее, чем ему хотелось бы.

Если вы считаете, что между вами и умершими родственниками или друзьями осталось нечто недосказанное, отправляйтесь в прошлое и расскажите им о своих чувствах. Оздоровительный эффект от подобных бесед я испытал на собственном опыте.

Астральный план дает возможность навещать больных родственников и друзей. Вместо фактического визита вы можете посетить их астрально. Астральные беседы многому научат вас.

Немало пользы можно почерпнуть из встреч с выдающимися личностями прошлого. Возможно, вам захочется побеседовать с Христофором Колумбом. Выходите в астрал и пожелайте этого; в большинстве случаев ваша мысленная просьба будет удовлетворена. Я был приятно удивлен, когда обнаружил, что на астральном уровне могу свободно разговаривать с представителями любого народа и культуры, не вспоминая о языковом барьере; Проблемы общения, существующие в мире физическом, в астральном плане отсутствуют.

Можно путешествовать и в будущее. Назовите место и дату, и ваше желание исполнится в мгновение ока. Тех, кто способен запоминать полученную в будущем информацию, называют пророками.

Предположим, вам хочется узнать, что с вами случится через пять или десять лет. Мысленно отсчитайте годы и смотрите. Если увиденное не устраивает вас, задайте вопрос о необходимых изменениях в настоящем. В каждой инкарнации человек в силу своего неведения использует далеко не все предоставленные ему возможности. В этом смысле астральный путешественник имеет явное преимущество по сравнению с другими людьми, не имеющими доступа к видению необходимых мер для благоприятной перемены судьбы.

Что вы скажете по поводу посещения и исследования других планет? Этот вопрос также разрешим, как и другие: выходите в астрал и отправляйтесь в путь. Только представьте себе, на какую длину растянется серебряный шнур!

Астральный опыт и сопутствующие ему переживания строго индивидуальны. Впрочем, это вполне естественно; Даже в физическом мире двое людей видят и ощущают действительность по-разному. Например, вы и я можем стать свидетелями одного и того же явления, однако наши интерпретации увиденного будут иметь значительные расхождения.

Некоторые люди, отправляясь в астральный полет, прибегают к услугам неких "помощников", своего рода ангелов-хранителей. Лично я никогда их не замечал. Не исключено, что я не обладаю способностью их видеть, или же другие путешественники используют незнакомые мне методы астральной проекции.

Примечательно, что те, кто имеют "помощников", также по-разному описывают их появление. Одной даме помощницы являлись в виде монахинь в соответствующем одеянии. Другой видел ангелов, а третьему сопутствовал старик с "продолговатым, печальным лицом". Ирам постоянно общался с этими существами, которые в большинстве случаев являлись в образе собаки*. По его мнению, проводники, или помощники, не имеют обыкновения показывать свое лицо и принимают внушающий доверие образ, например собаки. В книге "Внетелесные путешествия" Роберт Монро пишет, что видит помощников редко, но всегда чувствует или обоняет их присутствие. Во время одного из путешествий он "почувствовал с обеих сторон поддержку нежных, но крепких рук"**. В другом случае он услышал "громкий глубокий голос, который в действительности голосом не являлся"***.

----------------

* Yram, Practical Astral Projection, 61—62.

** Monroe, Journeys Out of the Body, 128.

*** Там же, с. 181

Во время астральных путешествий в таинственные и фантастические миры Роберт Монро встречался с демонами, духами и человекообразными существами. Некоторые из них нападали на него или цеплялись к его телу. Лично я никогда не сталкивался ни с чем подобным. В "Практической астральной проекции" Ирам пишет: "Мысль способна явить к жизни или, наоборот, прогнать любое существо (сущность)...* Вследствие того, что большинство людей не допускают мысли о возможности существования в космосе сознательной материи, они окружают себя воображаемыми существами... Воображение — это реальность"**. Со временем Роберт Монро понял, что астральный опыт абсолютно безвреден, а возврат двойника в физическое тело происходит под влиянием подсознательных страхов. Как только эта мысль была осознана, все его страхи и опасения пропали сами по себе. Тем не менее его опыт со всей очевидностью доказывает, что мысль человека способна материализовать вполне реальных представителей параллельных миров.

----------------

* Yram, Practical Astral Projection, 99.

** Там же, с. 137.

Существует два основных вида астральных путешествий. К первому относятся те, что осуществляются в мир, имеющий внешние черты мира физического. Во втором случае человек имеет дело с погружением в мистическую реальность иных измерений.

Некоторые люди объясняют астральные путешествия Как визиты в параллельные измерения, где все соответствует трехмерному пространству, но в то же время существенно отличается от земной действительности. Любопытный случай произошел с Оливером Фоксом во время одного из первых астральных выходов. Стоя неподалеку от своего дома, он воспринимал окружающее как обычную реальность. Собираясь вернуться в дом, он вдруг заметил, что кирпичи мостовой, обыкновенно примыкавшие к бордюрному камню узкой стороной, развернуты на девяносто градусов*.

----------------

* Fox, Astral Projection, 32—33.

Для большинства людей параллельный мир представляется почти точным, аналогом мира земного. Однако это не мешает таким личностям, как Роберт Монро, путешествовать в миры иных измерений, все аспекты которых кардинально отличаются от физических характеристик. В свое время астральный план был назван "царством образных представлений"*. Астрал подразделяется на несколько уровней, каждый из которых в принципе доступен для посещения. Однако большинство людей избегают миров, не похожих на земной.

----------------

* Migene Gonzalez-Wippler, The Complete Book of Spells, Ceremonies, and Magic (New York: Crown Publishers, Inc., 1978), 97.

Мне часто задают вопрос о любовных отношениях в астральном плане. Астральная любовь возможна и принимает самые различные формы.

Близкие отношения, прерванные смертью одного из партнеров, можно продолжить в астральном плане. Астральные половые связи не так уж редки. Соответственно, вполне уместно говорить обо всей полноте отношений с усопшими. Следует иметь в виду, что астральная интимная связь во многом отличается от земной. Во время астрального состояния происходит некий энергообмен, завершающийся экстатическим чувством восторга.

В мифологии многих народов рассказывается о половых связях людей с духами. Такими примерами изобилуют легенды Древней Греции и Рима, предания (Скандинавии и древних кельтов. Так, Джефри Монмутский писал о том, что чародей Мерлин родился от союза принцессы Демиции и инкуба*. В Мексике живут женщины, которых считают ведьмами. Они натирают свои тела специальной мазью под названием "толоачи", которая облегчает телесный контакт с духами-любовниками**. Эта мазь составляется из смертельно ядовитых трав. Совершенно очевидно, что нет никакой необходимости прибегать к подобным средствам для осуществления контакта с астральным любовником.

----------------

* Инкубдух, ночной кошмар. — Прим. пер.; Geoffrey of Monmouth, The History of the Kings of Britain, translated by Lewis Thorpe (London: The Folio Society, 1969), 145.

** D. J. Conway, Astral Love (St. Paul: Llewellyn Publications, 1996), 39.

Любовную связь можно поддерживать, находясь в разлуке с предметом страсти. Мой знакомый часто отправляется в продолжительные деловые поездки. Перед отъездом он договаривается с любовницей о точном .времени астрального свидания, и их отношения нестолько не прерываются, но и выходят на более высокий качественный уровень.

Одинокий человек может найти себе астрального партнера. Однако следует соблюдать осторожность. Как и в мире физическом, не стоит торопиться с выбором, а надо ждать до тех пор, пока вы не встретите достойного партнера. Путешествуя по астральным мирам, вы поймете, что астральный план не является столь густо населенным, (как мир людей. Именно поэтому не бросайтесь, потеряв голову, в объятия первого встречного, а, обнаружив избранника, проверьте серьезность ваших намерений временем. Помните о том, что любые отношения на постоянной основе подразумевают нечто большее, чем секс.

Есть люди, которые считают, что любовные отношения в астрале можно строить лишь с теми, кого человек уже знает по предыдущим инкарнациям. Исходя из этого, внутреннее чувство поможет сделать правильный выбор. Обретя друг друга, вы сможете вместе путешествовать в места, знакомые по предыдущей жизни, и проводить время в будущем.

Астральный секс имеет немало преимуществ по сравнению с земными отношениями. Прежде всего, он безопасен. В отличие от физического мира, ваши отношения не будут омрачены семейными неурядицами и общественным мнением. Астральный партнер терпелив и надежен. Астральное партнерство сделает вас счастливым и в обычной жизни. Вы станете более терпимым и спокойным, что так привлекает людей. Астральный друг будет стремиться и подталкивать вас к тому, чтобы и на земном уровне вы обрели прочные и серьезные отношения, так как его счастье и благополучие тесно связано с вашим собственным.

Астральные миры являются необозримым полем для исследования и неисчерпаемым источником знаний. Ваш внутренний мир станет значительно богаче, и это заметят окружающие, хотя причина такого роста останется для них загадкой. Ваше право — ввести их в курс дела или оставить в неведении.

9. ДРУГИЕ МЕТОДИКИ АСТРАЛЬНОГО ПОЛЕТА

В предыдущих главах вы познакомились с методикой астрального выхода, которую я и мои студенты находим наиболее приемлемой и простой. Однако о вкусах не спорят, и возможно, вам придется по душе иной способ.

Все нижеприведенные техники выхода в астрал мной опробованы и доказали свою эффективность. Не меньшее количество известных методик не вошло в эту книгу, так как в моем случае они "не сработали". Тем не менее я не исключаю вероятности того, что другие люди с их помощью. достигнут успеха. Помню, как в течение многих месяцев я безуспешно пытался освоить способ, предложенный Оливером Фоксом в книге "Астральная проекция". Его методика основана на поддержании бодрствующего сознания во сне*. Этот способ лишь на первый взгляд напоминает технику прогрессирующего расслабления и характеризуется полным оцепенением мышц тела и болевыми ощущениями. Мне не удалось достичь такого состояния.

----------------

* Fox, Astral Projection, 126—132. Свой способ Фокс назвал "методикой аутогипнотического состояния".

Полностью исключены из книги все способы, связанные с использованием наркотических препаратов. Известно, что на протяжении веков представители многих народов употребляли галлюциногены с целью достижения астральных видений. Я лично знаю нескольких людей, спонтанно выходивших в астрал под влиянием наркотического опьянения. Тем не менее наркотики оказывают угнетающее влияние на психику, а их употребление влечет за собой появление устрашающих, кошмарных видений. Кроме того, их действие направлено на искажение истинной картины происходящего, и то, что могло бы оказаться восхитительным опытом, превращается в дурной сон.

МЕДИТАЦИОННЫЙ МЕТОД

Астральный выход во время медитации наименее энергоемок и является одним из самых простых. Этот вывод подтверждают многочисленные свидетельства людей, имевших спонтанный астральный опыт в состоянии медитации. Некоторые традиционные способы астральной проекции сопряжены с упорной и продолжительной тренировкой, в то время как медитационный метод не требует дополнительных усилий.

Сядьте в удобное кресло с откидной спинкой, закройте глаза, расслабьтесь и думайте о приятном. В течение нескольких минут последовательно расслабляйте все мышцы до тех пор, пока все тело не станет "ватным".

Итак, физически вы расслаблены. Отбросьте все мысли и добейтесь того, чтобы ваше сознание слилось с абсолютной пустотой. Иногда во время умственного расслабления приходят необычные ощущения, например чувство прохлады, как от дуновения легкого ветерка. Время от времени я слышу тихий, приятный гул в ушах. Перед внутренним взором могут появиться различные формы и очертания. Созерцайте их, но не допускайте активизации мыслительного процесса.

Полностью расслабив тело и ум, ложитесь и ждите. Может возникнуть ощущение того, что ваша голова увеличилась в размере. Спонтанные движения также не исключены. Легкое покачивание может перейти в ощутимую, непрекращающуюся вибрацию. Именно в этот момент важно ни о чем не думать, так как появление вибрации указывает на то, что вы вот-вот покинете физическую оболочку.

Подумайте о маршруте предстоящего путешествия. Призовите на помощь фантазию и создайте мысленный образ. При этом старайтесь не думать о том, что видите. Постарайтесь слиться воедино с воображаемой картиной.

Теперь вы можете отправиться куда угодно: в гости к близкому человеку; в прошлое, для беседы с древним мыслителем; туда, куда стремились попасть всю жизнь. Не составит труда созерцать себя самого в настоящем, прошлом и будущем. Беседа с таким триединым "я" может оказаться полезной и поучительной.

Внимательно осмотритесь вокруг. Не пытайтесь анализировать происходящее — для оценки событий у вас будет достаточно времени после эксперимента.

Завершая опыт, прикажите себе вернуться в физическое тело. Пару минут полежите неподвижно и, сосчитав до пяти, откройте глаза. Подумайте о том, что вам довелось испытать. Этот метод вызывает некоторые сомнения и ряд вопросов. Являлся ли выход астральным или мысленным? Достаточно ли яркими были зрительные ассоциации? Насколько легко проходило общение? Если ваши ощущения не отличались от привычных — вы были в астрале.

Если у вас остались сомнения, повторите опыт еще несколько раз. Как и в любом другом деле, навыки приобретаются с практикой. Будьте настойчивы и упорны, и в один прекрасный день вы выйдете в астрал с помощью медитации.

Не исключено, что выход будет настолько неожиданным, что вы сразу же вернетесь в исходное состояние. Тем не менее с этого момента вы осознаете действенность метода.

Медитационных способов существует немало. Например, можно повторять мантры или сосредоточивать взгляд на свече; важно эффективно использовать медитацию как трамплин для астрального полета.

МЕТОД РАСКАЧИВАНИЯ

Этот метод особенно приятен, и я часто им пользуюсь. Начните с прогрессирующего (последовательного) расслабления. Полностью расслабившись, вообразите себя на качелях, мысленно повторяя их движение по дуге от кончика носа до затылка. Концентрируясь на этих местах, представьте, что все тело участвует в движении. Как и на обычных качелях, всякий раз увеличивайте амплитуду раскачивания — до тех пор, пока не произойдет полный оборот вокруг воображаемой оси. Приближаясь к высшей точке воображаемого крута, мысленно сконцентрируйтесь и покиньте физическое тело. При этом вы испытаете ни с чем не сравнимые ощущения: по мере раскачивания у вас будет "захватывать дух" и, выйдя в астрал, вы сможете наблюдать за неподвижным физическим телом со стороны.

После того как вы попробуете этот метод несколько раз, необходимость предварительного прогрессирующего расслабления отпадет. Для астрального выхода вам будет достаточно присесть, закрыть глаза и представить все увеличивающуюся амплитуду раскачивания.

ФРАНЦУЗСКИЙ СПОСОБ

Этот метод широко применялся энтузиастами астральных путешествий во Франции конца девятнадцатого столетия. В то время французы занимали лидирующее место в исследованиях астрального плана.

Забавный случай произошел с одним юношей, находившимся под гипнозом. Его попросили выяснить, чем занимался его отец во время опыта, и астральный двойник молодого человека увидел отца, направлявшегося в бордель. Впоследствии этот факт получил подтверждение, а молодой человек зарекся повторять подобные эксперименты в будущем*.

----------------

* Rogo, Leaving the Body: A Complete Guide to Astral Projection, 20.

Поистине бесценная информация была опубликована двумя французскими исследователями. Первый из них, опытный гипнотизер и секретарь Французского магнетического общества Гектор Дюрвиль, посвятил большую часть своей жизни задаче доказать реальность существования эфирного двойника (астрального тела). Начиная с 1908 года он опубликовал немало отчетов о своих наблюдениях и открытиях.

Как это ни странно, наиболее удачные эксперименты доказали свою состоятельность при участии людей, весьма далеких от мистических .знаний и не проявлявших никакого интереса к оккультным наукам. Нередко эти люди демонстрировали незаурядную способность к восприятию присутствия в комнате астрального визитера.

Дюрвиль пишет: "Когда фантом приближается к участникам, девятерых из десяти охватывает холод; ощущение проходит, как только призрак покидает помещение. Некоторые из них отчетливо распознают движение воздуха, подобное тому, которое ощущается рядом с электростатическим аппаратом"*.

----------------

* Hector Durville, "Experimental Researches Concerning Phantoms of the Living" in Annals of Phychical Science, Volume 7 (1908), 335—344.

Дюрвиль верил, что гипноз является необходимым условием достижения астральной проекции. Его современник Шарль Ланцелин, врач и исследователь психических возможностей человека, полагал, что внетелесный опыт возможен и без применения гипноза. В 1908 году он выпустил книгу объемом в 559 страниц под названием Methodes de Dedoublement Personnel. Ланцелин считал, что для успешного астрального путешествия необходимы три условия: хорошее здоровье, "нервический темперамент", сильное сознательное и подсознательное желание покинуть физическую оболочку. Под "нервическим темпераментом" подразумевалась предрасположенность человека к погружению в гипнотическое состояние. Автор особо подчеркивал значение сознательной и бессознательной мотивации.

Метод прост, но большинству людей требуется несколько попыток для успешного выхода. Я полагаю, что такое происходит вследствие сложности одновременной реализации сознательных и подсознательных волевых усилий. Поэтому, прежде чем взять этот метод на вооружение, мне представляется полезным некоторое время (неделю или около того) постоянно думать об астральном путешествии. Неустанно думайте о важности эксперимента, и соответствующая установка зафиксируется в вашем подсознании.

Как обычно, убедитесь в том, что вам никто не помешает. Комната должна быть теплой и затемненной. Опыт проводится в полном одиночестве.

Закройте глаза, сосредоточьтесь на дыхании, затем — на кончиках пальцев одной ноги. Думайте только о них и ни о чем другом. Представьте, как астральное тело отделяется от физического именно в этом месте.

Повторите процесс, думая о пальцах другой ноги. Почувствуйте, как астральное тело отделяется, начиная с ног и кончая затылком. В этот момент представьте, как двойник обтекает физическое тело.

Сосредоточьте волю в области лба и пожелайте выйти в астрал. В этот момент должны сработать как сознательная, так и подсознательная мотивации. Пожелайте этого всеми фибрами души, и вы почувствуете, как взлетаете под потолок, сверху наблюдая за оставленным на кровати телом.

По мнению д-ра Ланцелина, к астральному выходу надо долго и тщательно готовиться. На основе своих наблюдений он убедился в том, что выход из тела редко происходит с первой попытки. Французский исследователь полагал, что для достижения результата необходимо потратить немало сил, терпения и времени при наличии определяющих факторов сознательной и подсознательной мотивации.

ВИХРЕВОЙ МЕТОД

Во время Первой мировой войны французский оккультист Ирам чаще всего пользовался именно этим методом. В то же самое время американец Прескотт Холл выходил в астрал точно таким же способом. Последний опубликовал свои впечатления в 1916 году в "Журнале Американского общества психических исследований"*.

----------------

* Prescott Hall, "Digest of Spirit Teachings Received through Mrs. Minnie E. Keeler" in Journal of the American Society for Psychical Research, Volume 10 (1916), 632—660 and 679—708.

Любопытно, что Ирам разработал эту методику самостоятельно, а Прескотт Холл освоил ее при помощи указаний, полученных во время спиритических сеансов с участием медиума Минни Килер.

В 1902 году приятели рассказали Холлу о своем астральном опыте. В это время Холл относился к оккультным наукам весьма скептически. Все же он навестил медиума и попытался проверить достоверность услышанного от друзей. Полученные ответы его не удовлетворили. В 1909 году он познакомился с Минни Килер, при посредничестве которой стал общаться с умершим другом. В своих статьях Прескотт Холл упоминает о медиуме как о "мисс X" и рассказывает о пережитом с ее помощью астральном опыте.

У Холла возникла интересная идея. Он решил, что действенность спиритических сеансов можно доказать, если мисс Х сообщит о новом способе астрального выхода. Во время следующего сеанса он высказал мисс Х свои соображения. Последняя отнеслась к его предложению благосклонно и вошла в контакт с несколькими умершими восточными гуру, которые через нее стали передавать информацию. Такие сеансы проходили каждую неделю с 1909 по 1915 г., и Прескотт записал около 350 страниц, содержание которых касалось не только методики астрального выхода, но и затрагивало множество вопросов, связанных с мистической философией.

Полученный материал был столь объемен и информационно насыщен, что профессор Джеймс Хайслоп, президент Американского общества психических исследований и главный редактор одноименного журнала, организовал расследование с целью определения компетенции Минни Килер. Выяснилось, что эта дама прочла в свое время лишь несколько популярных брошюр и, соответственно, не могла обладать столь детальной информацией по основополагающим аспектам оккультных наук. Более того, Килер не была профессиональным медиумом и не проявляла никакого интереса к сведениям, которые передавались с ее помощью. Доктор Крукэлл констатировал, что "сообщения" были получены "Холлом (скептически относившимся к самому предмету) при посредничестве миссис Килер (не проявлявшей к ним интереса)"*.

----------------

* Robert Crookall, The Techniques of Astral Projection (London: The Aquarian Press, 1964), XX.

Тем не менее полученные методики астрального выхода привлекли внимание таких авторитетных исследователей, как Сильван Малдун и Гервард Каррингтон.

К сожалению, Прескотт Холл крайне небрежно записал полученную информацию. Поэтому в 1964 году доктор Роберт Крукэлл пишет книгу "Техники астральной проекции", в которой приводит в порядок и систематизирует полученный Холлом материал.

Сам метод подразделен как бы на два этапа, первым из которых является особая диета. Инструкция .по приему пищи выглядит следующим образом.

  1. Неофит должен отказаться от употребления мяса. Некоторым людям полезен пост, но все без исключения должны сократить количество потребляемой еды.
  2. За один-два часа до астрального выхода следует полностью отказаться от приема пищи.
  3. Желательно перейти на овощную и фруктовую диету; особенно полезна морковь.
  4. Сырые яйца также облегчают выход в астрал.
  5. Орехи, особенно арахис, должны быть полностью исключены из рациона.
  6. Все жидкости полезны, если не пить слишком много. Алкоголь и кофе в день астрального выхода строго противопоказаны.
  7. Не следует курить и употреблять другие наркотики. "Табак вреден не столько тем, что его курение отравляет кровеносную систему, сколько несовместимостью с присутствием благожелательных духов, общение с которыми затрудняется"*.
  8. В конце исследования сообщается приятная новость: "После пяти-шести месяцев духовного развития... продвинутые адепты могут есть все, что заблагорассудится"**.

----------------

* Journal of the American Society for Psychical Research, Volume 10 (1916), 706.

** Там же, с. 681.

Время соблюдения особой диеты, которой следует Придерживаться перед первой попыткой астрального выхода, не указывается. По моему мнению, оно должно составлять по крайней мере две недели.

Когда вы почувствуете себя готовым к путешествию, устройтесь поудобнее в теплой, затемненной комнате. Рекомендуется "держать корпус прямо, чтобы не нарушать циркуляцию, так как давление крови является одним из определяющих факторов"*. Ни в коем случае не скрещивайте руки и ноги.

----------------

* Там же, с. 643.

Неплохо поставить поблизости емкость с водой. Такой способ защиты духи сообщили Холлу устами Минни Килер. В качестве альтернативы предлагалось "опустить руки в воду" или использовать "пары воды"*. Я полагаю, что практичнее поставить рядом стакан с водой и перед путешествием вымыть руки.

----------------

* Там же, с. 708.

Затем нужно начать глубоко дышать и расслабиться. "Пульсацию мозга следует синхронизировать с дыханием. В этом смысле очень помогают дыхательные упражнения... Для выхода из тела полезно применять задержку дыхания на вдохе; задержка на выдохе не приносит никакой пользы"*. После дыхательных упражнений и применения техники расслабления мысленно нарисуйте следующую картину.

----------------

* Journal of the American Society for Phychical Research, Volume 10 (1916), 649.

  1. Вообразите себя внутри огромного конуса. Мысленно поднимитесь к его вершине.
  2. Представьте себя в эпицентре вихревого потока. Мысленно отождествляйте себя с точкой вершины конуса, пока вихрь не прорвет оболочку и не вынесет вас наружу.
  3. Возможны и варианты. Представьте себя скользящим на гребне гигантской волны. Как только ее гребень начнет закручиваться, освобождайтесь от телесной оболочки.
  4. Представьте, что вы привязаны к бухте каната. Он начинает разматываться и тянет вас вслед за собой; в этот момент вы покидаете тело.
  5. Представьте себя в бочке, которая постепенно заполняется водой. Как только вода достигнет предельного уровня, найдите боковое отверстие и выходите в астрал.
  6. Представьте себя смотрящимся в зеркало. Пристально вглядываясь в собственное отражение, представьте, как сознание переходит к вашему отраженному двойнику.
  7. Представьте себя сидящим на покрывале, от которого поднимается пар. Отождествляя себя с поднимающимся паром, покиньте физическое тело.

Основной задачей является отвлечение внимания от собственного физического тела. Приведенные примеры визуализации как нельзя лучше подходят для этой цели, поскольку всякий раз легче создавать новые мысленные образы.

Два года спустя Прескотт Холл опубликовал отчет о собственных экспериментах и предложил несколько новых способов визуализации*. К сожалению, они не так просты для восприятия, как предыдущие. Мне лично удалось воспользоваться лишь двумя рекомендациями.

----------------

* Prescott Hall, "Experiments in Astral Projection" in Journal of the American Society for Psychical Research, Volume 12 (1918), 39—60.

  1. Представьте себя парящим над Гималаями. Во время полета любуйтесь ландшафтом, ощущайте, как воздух обтекает ваше тело, и, почувствовав себя свободным, устремляйтесь в астрал.
  2. Представьте, что вы превратились в мыльный пузырь, летящий в пространстве. Мимо вас проносятся планеты и другие небесные тела. Наконец оболочка пузыря лопается, и вы сбрасываете с себя оковы физического тела.

Как уже говорилось, Ирам использовал во Франции метод, аналогичный полученному Холлом по астральным каналам. В книге "Практическая астральная проекция" Ирам рассказывает о том, как его подхватил некий ураган. По его описаниям, процесс был болезненным, и он постоянно находился настороже, так как не имел понятия о том, куда попадет его астральное тело. Усилием воли Ирам пытался не покидать пределов комнаты, но ураган увлекал его "в эфирный поток", от исследования которого он был не в силах отказаться*. Ирам чувствовал, что перемещается с чудовищной скоростью, и временами ничего не слышал, кроме звуков "ревущей бури". В целом, его тело было бесконтрольно, и его положение до выхода в поток (сидя, стоя, лежа на животе) не имело значения.

----------------

* Yram, Practical Astral Projection, 60.

Однако француз заметил, что, в отличие от других методов, применяя которые он физически опустошался, этот способ действовал на него освежающе, наполняя тело жизненной энергией.

ТЕХНИКА ВИЗУАЛИЗАЦИИ (1)

Перед тем как осуществить реальное астральное путешествие, многие люди мысленно рисуют картину самого выхода. Если вы в этом преуспели, предложенная методика представляет для вас несомненный интерес.

Прежде всего следует проверить свои способности к визуализации. Сядьте поудобнее и закройте глаза. Мысленно представьте себе сцены из детства, желательно того периода, когда вам было не более пяти лет. Отчетливо представьте возникшую картину. Обратите внимание на окружающую обстановку и людей рядом с вами. Припомните звуки, запахи и другие ощущения, связанные с этой сценой. Справившись с этой задачей, представьте перед собой чистый экран.

Мысленно нарисуйте на экране входную дверь вашего дома. Четко зафиксируйте в воображении этот образ. Запомните каждую царапину на ее поверхности. Пройдитесь мысленным взглядом по дверному проему, замочной скважине и другим местам, которые сможете припомнить. Затем снова представьте чистый экран.

Вспомните очертания своей спальни. Представьте ее так ясно, как только можете. Посмотрите на кровать, другую мебель, драпировки и дверь. Как можно точнее воспроизведите каждую деталь, вплоть до таких мелочей, как покрытая пылью поверхность. Загляните на шкаф; посмотрите, где находится одежда, обувь; в каком порядке разложены предметы на столе, кровати, кресле.

Перед вашим внутренним взором опять появляется чистый экран. Завершая упражнение, представьте себя бредущим по поверхности луны. Тщательно рассмотрите окружающий ландшафт. Сконцентрируйтесь на своих ощущениях и полностью погрузитесь в созерцание.

Откройте глаза и сравните качество увиденных сцен. Которая из них была более отчетливой? Однозначного ответа в принципе не может быть, так как иногда человек воспроизводит картины из отдаленного прошлого или представляет гипотетические переживания более внятно, чем события, произошедшие в течение дня.

Тем не менее постарайтесь определить сцену, впечатления от которой были самыми яркими. Обратите внимание на то, что оставило в памяти наиболее отчетливый след. Не исключено, что самыми яркими переживаниями были не сами сцены, а запахи, звуки или иные ощущения.

Возможно, вам захочется окинуть свежим взглядом спальню и входную дверь вашего дома. Не удивляйтесь, если вы увидите вещи не на тех местах, где они были во время визуализации. Вполне возможно, что мысленная картина отражала вчерашнюю или позавчерашнюю действительность. Один из моих знакомых обнаружил, что ему привиделась дверь дома, в котором он жил в раннем детстве, в то время как он представлял вход в свое современное жилище.

Все люди разные. Я убедился на собственном опыте, что воображение одних не уступает реальному отражению действительности, в то время как другие не могут мысленно воспроизвести ни одну из предложенных мною картин. Большинство же людей имеют средние способности к визуализации: картины мысленно воспроизводятся, но с разной степенью отчетливости.

Если вы убедились, что ваше образное мышление недостаточно стабильно, — этот метод не для вас. Те же, кто отличается богатым воображением, сочтут его лучшим из предложенных. Когда человек имеет средние способности, ему следует пройти еще одно испытание.

Вам потребуется абсолютно белая стена, чистый лист ватмана или экран для просмотра слайдов. Перед экраном поставьте горшок с цветком или какой-либо яркий предмет. Сядьте в одном-двух метрах от объекта и смотрите на него в течение четырех-пяти минут. Закройте глаза, создайте мысленный образ объекта и представьте его очертания как можно подробнее.

Удерживайте внимание на созданном образе в течение нескольких минут. Если образ становится расплывчатым, откройте глаза и взгляните на объект еще раз.

Справившись с этой задачей, можно переходить к следующему этапу. Поставьте перевернутый кверху дном стакан на стол и сядьте напротив. Закройте глаза и представьте, что ваше сознание заключено внутри стакана. Это совсем не сложно. Сконцентрируйте внимание на перевернутом предмете. Освоив предыдущие упражнения, вы легко справитесь с новой задачей. Некоторое время спустя вы почувствуете, что способны воспринимать лишь стакан и ваше сознание. Со временем произойдет отождествление сознания и объекта, и вы добьетесь цели.

Теперь следует научиться перемещать сознание из одного места в другое. Вы убедитесь в том, что можете смотреть на себя со стороны, причем мыслительный процесс не будет прерываться и зависеть от местопребывания вашего "я".

Перечисленные выше навыки трудно переоценить с точки зрения эффективности астральной активности.

Сядьте, закройте глаза и несколько раз глубоко вдохните. Вдохнув, задержите дыхание, затем медленно выдохните. Задержка должна быть не менее продолжительной, чем вдох.

Мысленным взором окиньте свое тело и представьте, как астральный двойник медленно поднимается и покидает физическую оболочку. Полностью освободившись от телесных оков, отправляйтесь в полет. Выполнив поставленную задачу, представьте, как двойник возвращается назад, и в то же мгновение вы вновь обретете физическое тело.

Похожему методу визуализации обучал своих последователей Алистер Кроули. Каждый ученик представлял дверь или огромную белую стену, на которой был выгравирован его личный символ. Студент "наблюдал", как дверь медленно открывается и он проходит сквозь проем. Практикуя такое упражнение, ученик очень скоро выходил в астрал.

Можно критиковать эту методику за то, что она не отражает реальную действительность и использует силу воображения как основной инструмент. Она похожа на обучение пилотов летному мастерству на тренажере. Получив необходимые практические навыки в приятной, безопасной обстановке, летчик отправляется в реальный полет. Занимаясь изучением техники визуализации, бывает трудно определить степень собственной готовности к астральному выходу. Однако не вызывает сомнений, что тренировки развивают способность к построению умозрительных образов и, рано или поздно, человек обретет внетелесный опыт.

ТЕХНИКА ВИЗУАЛИЗАЦИИ (2)

Этот метод является логическим дополнением предыдущего. Научившись четко воспроизводить по крайней мере две из предложенных выше сцен, можно переходить к дальнейшему совершенствованию.

Закройте глаза и лягте на пол спиной. Для удобства положите под голову подушку или валик. Удостоверьтесь, что в комнате достаточно тепло, а на вас надет удобный, просторный тренировочный костюм.

Представьте, что в метре над вашим телом парит двойник, внешний вид которого ничем не отличается от вашей наружности. Сосредоточившись на этом образе, вы обнаружите, что с каждой секундой он становится все более плотным и реальным.

Попытайтесь идентифицировать свое истинное "я", и какие-то доли секунды вы будете испытывать чувство неопределенности, пока не удостоверитесь, что истинная личность лежит на полу.

Сомнения снова возникнут, если вы зададите себе вопрос: "Не являюсь ли я парящим в воздухе субъектом?"

Удерживая образ в уме, попробуйте наделить двойника своим сознанием. Когда это случится, вас снова могут посетить сомнения. На этом этапе необходимо оставаться спокойным и расслабленным; в противном случае сознание вернется в физическое тело.

Как только сознание почувствует себя в новой оболочке комфортно, посмотрите на лежащее под вами тело и отправляйтесь в путешествие.

ВОЛЕВОЙ МЕТОД

Этот метод, как и предыдущий, подходит далеко не всем. Работая гипнотерапевтом, я не раз слышал от пациентов, что у них отсутствует сила воли как таковая. В большинстве случаев такая оценка объективна. Как правило, людям не удается изменить свой жизненный уклад или бросить вредную привычку одним волевым усилием. Такое происходит в силу того, что наши эмоции преобладают над рассудком и всякий раз одерживают над ним победу. В самом деле, желающий похудеть человек, измученный диетой и в определенном смысле повергнутый в эмоциональный шок, не в силах устоять при виде аппетитного блюда. Поглощая еду, этот человек, сознавая, что поступает неправильно, испытывает чувство эмоционального облегчения.

Так или иначе, волевой метод неплох, и я знаю немало примеров тому, как с его помощью люди достигли впечатляющих результатов.

Сядьте в удобное кресло. Как обычно, комната должна быть теплой, погруженной во мрак или слегка затемненной. Телефон следует отключить. Руки положите на бедра ладонями вверх.

Несколько раз глубоко вдохните и удостоверьтесь, что дыхание ритмично. В данном случае нет необходимости сосредоточивать на нем свое внимание.

Подумайте о необходимости астрального выхода и четко представьте цель путешествия. Будьте абсолютно уверены в собственных силах и способности к выходу.

Настало время применить силу воли. Мысленно произнесите: "Я покину свое тело. Я готов покинуть свое тело. Мое астральное тело готово к выходу. Я хочу, чтобы это случилось СИЮ СЕКУНДУ!"

Несколько секунд подождите и попытайтесь снова. Возможно, процедуру придется воспроизвести с десяток раз, повторяя установочные фразы как мантру.

Об успешной реализации выхода свидетельствует ощущение вибрации и появление чувства освобождения. Добившись этого, отправляйтесь в путешествие. Если попытка выхода завершилась неудачей, откройте глаза и прогуляйтесь на свежем воздухе.

Во время прогулки думайте о приятном и гоните прочь мысли о постигшей вас неудаче, которую следует рассматривать как очередную ступень наверх, к вершинам успеха. Завершив моцион, сделайте еще одну попытку. После прогулки ваш мозг обогащен кислородом, и шансы выйти в астрал значительно повышаются. Если же и во второй раз вам не улыбнулась удача, не расстраивайтесь и знайте, что опыт не прошел даром и вам удалось сделать очередной шаг на пути к успеху. Воспряньте духом и отложите следующую попытку на завтра.

МЕТОД МЕДИТАЦИИ НА ЧАКРАХ

Согласно традиции индийских йогов, в теле человека насчитывается семь основных энергетических центров, или чакр*. Обретя контроль над чакрами, человек развивает в себе паранормальные способности и прокладывает путь к духовному совершенству.

----------------

* В соответствии с учением йогов, в мертвом теле чакры отсутствуют, так как являются исключительной принадлежностью и результатом деятельности астрального тела. — Прим.. пер.

Эти центры являются своего рода энергетическими сферами, а сам термин "чакра" в переводе с санскрита означает "колесо" ("гончарный круг"). Чакры расположены вдоль позвоночного столба, или основного энергетического канала—"нади".

Во время медитации осуществляется последовательная активизация чакр и, соответственно, подъем психической энергии снизу вверх. По завершении этого процесса выход в астрал не представляет труда.

Изучение метода медитации на чакрах особо рекомендуется людям, знакомым с теорией и практикой учения индийских йогов. Тем не менее знакомство с этой методикой будет полезно для каждого, изучающего технику астрального выхода.

Первая чакра (Муладхара) расположена у основания позвоночного столба. Она дает человеку ощущение приземленности и отвечает за процессы выживания.

Вторая чакра (Свадхистхана) находится в области крестца и отвечает за репродуктивные функции и вкусовые ощущения.

Третья по счету чакра (Манипура) находится в области солнечного сплетения и отвечает за функции зрения, двигательный контроль и ощущения благополучия и благосостояния.

Четвертая чакра (Анахата) расположена в области сердца и отвечает за осязание и такие качества, как нежность и милосердие.

Пятая чакра (Вишудхи) находится у основания горла и отвечает за слух и речевой контроль.

Шестая чакра (Агни/Аджна) находится между бровями, позади глаз, и осуществляет контроль за чувствами, волей и созидательной силой мысли.

Самая главная, седьмая чакра (Сахасрара) расположена в теменной области, рядом с шишковидной железой. Отвечает за просветление. Накопилось немало сведений о том, что шишковидная железа несет ответственность за деятельность психики, включая способность к астральной проекции. Д-р Сирина Рони Дугэл обнаружила, что галлюциноген, широко применяемый в странах Южной Америки как средство, пробуждающее ясновидение и способность к прорицанию, имеет тот же химический состав, что и вещество, вырабатываемое шишковидной железой. Этот фермент вызывает измененное состояние сознания, повышая его способность к экстрасенсорному восприятию*.

----------------

* Ritchie, Inside the Supernatural, 161—164.

Вышесказанное подтверждает эффективность метода медитации на чакрах. Последовательное пробуждение каждой из чакр заканчивается выходом в астрал через самую главную, "тысячелепестковую" седьмую чакру.

Техника этого метода аналогична медитационной. Сядьте прямо, закройте глаза и сосредоточьте внимание на первой чакре. Представьте ее в виде энергетического шара, набирающего мощь с каждым вращением. Последовательно повторите эту процедуру с каждой чакрой*.

----------------

* Похожую процедуру использовали для инициации новообращенных многие тайные сообщества, в частности Вольные Каменщики. — Прим. пер.

Когда энергия забурлит по всему каналу, мысленно представьте, как энергетический поток поднимается, увлекает вас за собой и вы выходите в астральный план. Подробнее об этом методе рассказано в Приложении.

МЕТОД САМОВНУШЕНИЯ

Этот метод представляет несомненный интерес для людей, которые привыкли давать себе установки в тех или иных жизненных ситуациях. Не думаю, что он принесет пользу тем, кто не верит в эффективность самовнушения.

Под самовнушением в данном случае подразумевается фраза, которую, подобно мантре, повторяют снова и снова. Первоначальной установкой послужили слова: "С каждым днем я чувствую себя все лучше и лучше". Такую установку впервые применил в начале века Эмиль Кюи (1857—1926). Этот человек помог многим, и, когда он прибыл в Штаты с лекциями, тысячи людей собрались у причала, чтобы отдать ему дань уважения.

Часто повторяемая установка настолько глубоко проникает в подсознание, что в нужный момент человек выполняет команду автоматически. Следует заметить, что вера в установку не имеет значения. Например, мысленно убеждая себя в собственном богатстве и благополучии, человек может вполне осознавать далеко не блестящее финансовое положение, в котором он находится в настоящий момент. Однако подсознание даже не подозревает о том, что человек едва сводит концы с концами, и будет подталкивать его к финансовому успеху.

Установки можно давать на что угодно. Например, на протяжении длительного времени вы никак не соберетесь навести порядок в сарае для инструментов. Ежедневно 20—30 раз повторяйте про себя фразу: "Я навожу порядок в сарае". Обратите внимание, что установка всегда употребляется в настоящем времени. Не следует говориться наведу...", так как это может произойти как завтра, так и через десять лет.

Вполне вероятно, что пройдет какое-то время, пока вы найдете время для уборки, но установка крепко "засела" у вас в голове и, рано или поздно, дело будет выполнено.

Очень полезно повторять установку "я счастлив" или "я прекрасно себя чувствую". Если у вас нехватка в деньгах, повторяйте: "Я — богач. У меня денег — куры не клюют". Произнося подобные фразы, вы будете знать, что выдаете желаемое за действительное, но подсознание будет заставлять вас работать по предложенной команде.

Этот технический прием может оказаться весьма полезным для успешного астрального выхода. Накануне астрального путешествия не уставайте повторять: "Я собираюсь в астральное путешествие. Я собираюсь покинуть физическую оболочку". Неплохо произнести эти фразы вслух, но не менее полезно вновь и вновь повторять их про себя.

Как-нибудь вечером устройтесь поудобней, закройте глаза и выполните упражнение по прогрессирующему расслаблению.

Полностью расслабившись, дважды повторите установку: "Я готов к астральному путешествию. Я готов покинуть свое тело".

Повторяйте установку снова и снова.

Повторяя эти слова, вы мобилизуете ваше "я" на готовность к астральному выходу и создаете атмосферу ожидания. Не отчаивайтесь после нескольких безуспешных попыток, а упорно продолжайте свои занятия, и в конце концов вы почувствуете вибрацию и разорвете телесные узы.

Неоднократно повторяемая в течение дня установка на полет может оказать благоприятное влияние и тогда, когда вы пытаетесь выйти в астрал с помощью других методов. Подсознание сконцентрируется на заданной программе, и вы обязательно осуществите свою мечту.

"МЕТОД ХРИСТА"

Никогда не забуду радостного возбуждения, которое охватило меня после прочтения книги австралийского писателя Дж. М. Гласкина "Окна разума: опыт Христа". Радостное предвкушение сменилось чувством удовлетворения, когда я и двое моих друзей испытали описанный в книге метод на практике. Самым примечательным оказалось то, что эта техника срабатывала даже тогда, когда применялась убежденными скептиками.

Первоначально методика была разработана для путешествий в прошлые воплощения, но, с некоторыми изменениями, она вполне применима для любого астрального полета.

Джеральд Гласкин впервые прочел об этой методике в журнале "Открытый разум", и с тех пор его жизнь кардинально изменилась. Со временем он сам написал несколько книг на эту тему*.

----------------

* G. M. Glaskin, Windows of the Mind (London: Wildwood House Limited, 1974); Worlds Within (London: Wildwood House, 1976); and A Door to Infinity: Proving the Christos Experience (New York: Avery Publishing Group, 1979).

Техника относительно проста, но для ее применения требуются два помощника. Человек, собирающийся в астральное путешествие, лежит на полу, подложив под голову подушку. Перед опытом следует снять обувь и надеть просторную одежду. Для удобства я обозначу этого человека как "путешественника".

Итак, путешественник закрывает глаза, и помощники помогают расслабиться, массируя ему колени в течение нескольких минут. Вскоре после начала массажа один из помощников приступает к массажу лба путешественника в области третьего глаза. Этот массаж должен быть достаточно энергичным и осуществляется ребром согнутой ладони.

В это время путешественник старается полностью расслабиться. При необходимости расслабление можно сопровождать выполнением дыхательной техники.

Спустя несколько минут один из ассистентов предлагает путешественнику создать отчетливый мысленный образ своих ног. Затем его просят представить, как ноги, от ягодиц к ступням, начинают расти и становятся на пять сантиметров длиннее. Достигнув цели, путешественник сообщает об этом ассистентам. Помощник предлагает ему обрести прежние размеры ног.

Процедура повторяется несколько раз, причем путешественник вслух рассказывает с своих ощущениях.

На следующем этапе путешественник "растет" в области головы. Эта процедура также повторяется несколько раз.

Путешественнику предлагают "вытянуть" тело (поочередно: ноги — голова) на 25—30 сантиметров. Эта задача несколько сложнее, и ассистентам следует проявить терпение и настойчивость. Мысленно достигнув требуемой длины ног, путешественник одновременно пытается увеличить размеры тела в области головы. Возможно, для достижения этой цели процедуру придется повторить не один раз.

После того как воображаемая длина тела увеличилась на 60 сантиметров, путешественника просят удвоить достигнутые размеры. Иными словами, он как бы раздувается, подобно воздушному шару.

На этом этапе вхождение в виртуальную реальность практически достигнуто, хотя сам путешественник может этого и не осознавать.

В этот момент ассистент просит путешественника детально описать, как выглядит входная дверь. Ассистент должен задавать вопросы до тех пор, пока не убедится, что ответы полностью совпадают с реальностью.

Затем путешественника просят представить себя на крыше дома и описать открывающийся сверху вид. В этом случае также следует задавать как можно больше вопросов.

Путешественнику предлагают подняться в воздух на высоту 170 метров, а затем отправляться, куда ему заблагорассудится. (Аутентичный вариант предусматривает путешествие в конкретное место из прошлой жизни и астральное "воспроизводство" одного из предыдущих воплощений.)

Во время полета путешественник сообщает ассистентам о своих видениях и отвечает на их вопросы как можно подробнее.

По завершении поставленной задачи ассистенты "сопровождают" путешественника на пути "домой". Вернувшись в свое физическое тело, следует полежать несколько минут с закрытыми глазами, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке.

Я не знаю более безопасного метода астрального путешествия. Этот способ астральной проекции хорош тем, что на протяжении всего полета путешественнику ассистируют. Однако постоянное присутствие помощников несколько усложняет проведение эксперимента, так как не всегда среди знакомых есть люди, разделяющие ваши взгляды.

К счастью, этим методом можно пользоваться и самостоятельно, предварительно освоив технику самогипноза. Лишаясь помощи друзей, вы обретаете свободу действий.

Технику самогипноза можно изучить по книге за неделю, а под руководством компетентного гипнотерапевта — за считанные минуты. В качестве вспомогательного средства можно использовать кассету с соответствующей записью. Начните с прогрессирующего расслабления и повторите описанную выше процедуру. После "подъема" на 170 метров потребность в магнитофонной записи отпадает.

Как и в других случаях, не стоит опасаться сложностей при возвращении. Со временем вы поймете, что астральное путешествие имеет свойство логически завершаться само по себе. Вам покажется, что время полета длится не более пяти — десяти минут, хотя на самом деле его продолжительность примерно в пять раз превышает кажущуюся.

ГИПНОТИЧЕСКИЙ МЕТОД

Этим способом я отправляю в астрал людей, не восприимчивых к любым другим методикам. Вследствие заторможенности и закомплексованности сознания некоторые люди не способны к полноценному астральному выходу с использованием обычных методик. Этот метод хорош тем, что нет необходимости работать с сознанием пациента, но можно непосредственно воздействовать на подсознание.

Существуют два подхода к применению гипнотического транса. В первом случае человек входит в транс самостоятельно, а во втором — прибегает к услугам опытного гипнотизера. Второй метод предпочтительнее и намного эффективнее.

Тем не менее можно пользоваться и первым, предварительно освоив технику самогипноза;

Этой теме посвящено немало популярных изданий, и изучение методики не составит труда, особенно если вы уже освоили технику прогрессирующего расслабления, совершенно необходимую для самостоятельного погружения в гипнотический транс.

Входя в транс самостоятельно, следует уделить самое пристальное внимание технике прогрессирующего расслабления. Как только вы почувствуете, что можете расслабляться быстро и без усилий, вам остается подумать лишь о месте предстоящего путешествия и представить сам выход из физического тела. Обычно я представляю область третьего глаза в качестве "ворот" в астральный план.

В 1970 году группа парапсихологов экспериментировала, комбинируя прогрессирующее расслабление, звуковые колебания и вращающуюся спираль*. Спираль довольно часто упоминается в мистической литературе как "гипнодиск".

----------------

* J. Palmer and R. Oieberman, "ESP and Out-of-Body Experiences: A Further Study", and "ESP and Out-of-Body Experiences: The Effect of Psychological Set" in J. D. Morris, W. G. Roll, and R. L. Morris, eds., Research in Parapsychology (Metuchen: Scarecrow Press, 1975), 122—127.

Вам потребуется закрепить на шкафу многоскоростную электрическую дрель с гипнодиском. Включите самую низкую скорость вращения, удобно расположитесь в кресле с откидной спинкой и, вглядываясь во вращающийся диск, приступайте к прогрессирующему расслаблению. Лично мне удается входить в аутогипнотическое состояние от сочетания музыки барокко, звука дрели и вращения диска. Многие люди выходят в астрал, даже не завершив выполнение техники прогрессирующего расслабления.

Гипнотический метод как средство астрального выхода был особенно популярен на рубеже двадцатого века. Наиболее известный пример был опубликован в "Ведомостях Общества психических исследований".

Д-р Ф. экспериментировал с тем, что он называл "путешествующим ясновидением". По договоренности, один из его пациентов вечером должен был находиться дома. В назначенное время д-р Ф. загипнотизировал женщину по имени Джейн и приказал ей "навестить" своего пациента, мистера Эглинтона, которого она не только не знала по имени, но и не имела ни малейшего представления о том" где он живет.

Итак, по приказу доктора, Джейн астрально направилась в апартаменты его пациента и в точности описала входную дверь и дверной молоток. Не менее точными были подробности относительно деталей внутреннего убранства, но, описывая внешность хозяина квартиры. Женщина потерпела фиаско. Она заявила, что видела толстяка с искусственной ногой.

На следующий день выяснилось, что Эглинтону наскучило ждать, и он, соорудив на своем кресле из подушек и одежды некое подобие чучела, отправился восвояси. Таким образом, описание Джейн соответствовало действительности*.

----------------

* Mrs. Henry Sidgwick, "On the Evidence for Clairvoyance" in Proceedings of the Society for Psychical Research, Volume VII (1891).

Как бы д-р Ф. ни называл свой эксперимент, на самом деле этот опыт был не чем иным, как астральным путешествием. Если бы Джейн использовала метод ясновидения, то сидящий в кресле манекен был бы разоблачен. Во время астрального выхода женщина просто констатировала увиденное и не смогла отличить чучело от живого человека.

Познакомившись с разнообразными методиками, вы сможете попробовать каждую из них, и возможно, так же как и мне, вам понравится использовать все многообразие способов выхода в астрал. Один из моих друзей несколько месяцев "бился" над волевым методом путешествия и в конце концов преуспел. Любопытно то, что перед этим он признавал у себя полное отсутствие силы воли. В настоящее время он выходит в астрал в любой момент.

Будьте спокойны, уравновешенны, продолжайте тренировки, и вы добьетесь успеха.

10. АСТРАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ВО СНЕ

Вы уже знаете о том, что сновидения сопровождаются астральным выходом. Подобная ситуация сопряжена с серьезной проблемой: как правило, человек быстро забывает все, что видел во сне. Такое свойство человеческой памяти является тем более досадным, поскольку мастера древности рекомендовали именно этот способ для обучения астральной проекции.

Суть дела заключается в том, чтобы, засыпая на физическом уровне, удерживать сознание в бодрствующем состоянии. Некоторые люди способны на это и даже не задумываются над своим даром.

Я помню, как в детстве подолгу беседовал со спящей младшей сестрой; причем она не только воспринимала мои реплики, но внятно отвечала на поставленные вопросы. Интереснее всего было то, что во сне сестра всегда говорила правду. В семье об этом знали и не без успеха выведывали ее истинные намерения и помыслы.

Уже взрослым я время от времени внушал спящим людям позитивные установки. Иногда такое воздействие проходило в виде диалога, несмотря на то, что мои собеседники крепко спали. В большинстве случаев я приводил их в состояние, близкое к бодрствованию, и лишь после этого начинал давать позитивные установки, в которых они нуждались. Тем не менее только некоторые из моих пациентов были способны понимать и осознанно отвечать на вопросы во сне, как это было в случае с моей сестрой.

Много лет спустя я записал специальную кассету в помощь людям, желающим астрально путешествовать во сне. Уверен, что изготовить такое "учебное пособие" не составит труда и вам. Вам нужно начать с прогрессирующего расслабления, погружающего вас в сон, и одновременно следовать установочным фразам, которые помогают покинуть физическое тело и отправиться в астрал.

В начале моей практики я садился у изголовья кровати и погружал человека в сон. После этого я начинал давать установки по выходу из физического тела. Мои действия обуславливались тем, что люди засыпают по-разному: одним легко погрузиться в небытие, в то время как другие, перед тем как заснуть, испытывают серьезные сложности. Однако вскоре я убедился, что после выполнения техники прогрессирующего расслабления практически все засыпают в течение десяти минут, и нет ничего страшного в том, что голос продолжает давать указания, в то время как человек уже погрузился в дремотное состояние. Это открытие позволило мне расширить диапазон своих экспериментов, записав установочный текст на кассету.

Если вы записываете кассету самостоятельно, хорошим фоном для вашего голоса послужит спокойная, умиротворяющая музыка, звуки которой не должны вызывать воспоминаний и ассоциаций.

Вовсе не обязательно дословное переносить предложенный мною вариант на пленку. Вполне вероятно, вы уже выбрали наилучший для вас способ расслабления, и, если он эффективен, воспользуйтесь именно им. Если вы предпочтете мои тексты, можете выбрать один из предложенных в этой книге. Иными словами, выбирайте установочный материал на собственный вкус.

Итак, гасите свет, ложитесь в постель и включайте магнитофон. Ни в коем случае не предпринимайте особых усилий для того, чтобы заснуть. Любое сознательное усилие будет работать против вас. Во время прослушивания записи ваши мысли время от времени будут переключаться на посторонние предметы. В этом случае постарайтесь сосредоточиться на голосе. Нет ничего страшного в том, что некоторые слова ускользнут от вашего сознательного восприятия; в любом случае подсознательная установка будет сделана.

Проснувшись, не мешкая запишите свои впечатления в дневник. Не важно, что вы думаете по поводу успешности вашего эксперимента. Может быть, именно во время изложения ночных событий на бумаге к вам придет осознание того, что ваш опыт был не чем иным, как астральным путешествием.

Этот способ астрального выхода весьма эффективен. Лично я, выходя в астрал, сразу же просыпаюсь и, соответственно, засыпаю по возвращении в физическую оболочку. Некоторым людям подобный опыт представляется скорее сном, чем реальностью. Они утверждают, что вовсе не просыпались, хотя на следующее утро способны воспроизвести все перипетии ночного приключения.

Периодически меня спрашивают о том, было ли такое ночное переживание астральным полетом. Вне всякого сомнения, подобный опыт является полноценным астральным путешествием, во время которого все происходящее вокруг воспринимается совершенно сознательно. Более того, цвета видятся ярче и насыщеннее, а собственное самочувствие ничем не отличается от обычного. Во сне такого не происходит.

Отправляясь в астрал при помощи установочных записей, человек спит, но его сон принципиально отличается от обычного сновидения, так как по существу является искусственно вызванным, индуктированным астральным полетом. Именно поэтому воспоминания о таких переживаниях не улетучиваются, но остаются в памяти.

УСТАНОВОЧНЫЙ ТЕКСТ ДЛЯ АСТРАЛЬНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ ВО СНЕ

Как приятно лежать в кровати в ожидании сна. Этой ночью вы заснете легко и быстро и сразу же отправитесь в астральное путешествие. Вы четко представляете себе цель вашего путешествия.

В этом месте следует 15 секунд помолчать, чтобы дать человеку время припомнить цель предстоящего путешествия.

Сделайте глубокий плавный вдох и почувствуйте, как благостная волна расслабления накатывается на ваше тело и распространяется от затылка до кончиков пальцев ног.

Как приятно расслабиться, лежа в кровати. Вы уже полностью готовы очутиться в объятиях Морфея, и с каждым вдохом ваше тело все больше и больше расслабляется. Чем больше вы расслабляетесь, тем сильнее хочется спать. Чем дремотнее ваше состояние, тем больше вы расслабляетесь.

Еще раз сделайте глубокий вдох и внутренним взором представьте себя спящего. Вы видите, как ваша грудная клетка ритмично и медленно поднимается и опускается. Вы плавно и глубоко дышите. Вы видите, что тело полностью, абсолютно расслаблено, умиротворено и погружено в глубокий сон — восстанавливающий, целебный сон, заряжающий жизненной энергией каждую клетку тела. Как прекрасно состояние, покоя и умиротворения.

Как приятно плыть по этой волне и парить, подчиняясь потоку, и быть свободным от всего. С каждым вдохом вы все глубже погружаетесь в сказочный мир полного, тотального, абсолютного расслабления.

Вам кажется, что вы плывете на пушистом облаке, и, наблюдая сверху землю, расслабляетесь. Это прекрасное чувство; с каждым вдохом вы все более и более расслабляетесь.

Вообразите себя сидящим в удобном кресле-качалке. Вы находитесь на тенистой веранде, и вашему взору предстает неописуемо прекрасная картина. День жаркий, но сидеть в тени и наблюдать полусонным взглядом красоты природы вам приятно.

Медленно покачиваясь в кресле, вы чувствуете, как веки наливаются тяжестью, очередная волна расслабления окатывает тело и убаюкивает вас.

Да. Вы готовы уснуть и все еще раскачиваетесь в удобном кресле. Ваши глаза закрыты, вы ни о чем не думаете и полностью отдаетесь во власть убаюкивающего движения.

Вы чувствуете, как кресло плавно поднимается на несколько сантиметров в воздух, и ощущение полета расслабляет вас еще больше.

Кресло медленно скользит к ступенькам, спускающимся к великолепной зеленой лужайке, и вас охватывает блаженное чувство.

О, как приятно и покойно сидеть в кресле, медленно поднимающемся над землей все выше и выше. У вас под ногами лежит чудный, волшебный ландшафт.

И вот кресло начинает набирать скорость. Это очень забавно, и по мере того, как скорость полета увеличивается, вы расслабляетесь все больше и больше. Расслабление полное, всеобъемлющее. Вы чувствуете полный покой, тихую радость и всепроникающее расслабление.

Вы чувствуете, как пальцы ног холодит нежный ветерок, и расслабление распространяется по всему телу. Ветерок начинает ласкать ступни ног. Его прикосновения трепетны, нежны и напоминают легкий, согревающий массаж, который действует расслабляюще.

Ветерок касается ваших щиколоток и коленей, вы сознаете, как прекрасен успокаивающий, расслабляющий и неспешный полет сквозь пространство на удобном кресле-качалке.

Вы летите по небу ослепительной голубизны навстречу пушистым облакам, восхищаясь их элегантными танцами.

Волна расслабления приливает к бедрам, и вы ощущаете, что ноги полностью расслаблены; настолько расслаблены, что ощущение становится иллюзорным, нереальным. Вам кажется нежеланным и бессмысленным любое движение ног.

Взглянув на землю, далеко внизу вы видите береговую линию. Вы отчетливо различаете пляж и накатывающиеся на песок волны. Глядя на непрерывное, вечное движение перекатывающихся волн, вы расслабляетесь. Расслабление увеличивается тысячекратно.

Ласковый и нежный морской бриз проникает в живот и поднимается на уровень груди, и расслабление от ног переходит к желудку и легким.

Под поцелуями ветра расслабляются мышцы плечевого пояса, и расслабление проникает в руки. Они наливаются тяжестью, и последние следы напряжения исчезают из ладоней и пальцев.

Как покойно и приятно расслабиться в этом замечательном кресле, летящем над морской гладью.

Ветерок приятно холодит шею и лицо, и расслабление проникает в каждую клеточку тела. Почувствуйте, как расслабляются мускулы лица и спадает напряжение вокруг глаз. Волна расслабления поднимается к затылку и погружает все тело в блаженную истому.

Вы настолько расслаблены, что вот-вот погрузитесь в сон, и когда он приходит, вы чувствуете, как кресло слегка снижается и уносит вас сквозь пространство и время в блаженную даль, оставляя мирские тревоги далеко позади.

Теперь прямо под вами лежит тропический остров сказочной красоты, обрамленный сияющим на солнце золотым песком. Вы видите, как волны разбиваются о коралловый риф. Звук накатывающейся на скалу волны действует на вас успокаивающе.

Кресло-качалка мягко опускается на золотистый теплый песок. Набрав горсть песка, вы наблюдаете, как он струится сквозь пальцы. До чего же хорошо вокруг. Как приятно расслабиться и ни о чем не думать.

Вы слышите, как бриз шевелит листья пальмовых деревьев. До вас доносится шелест волн, неспешно накатывающихся на прибрежные рифы. Под лучами ласкового солнца вы расслабляетесь все полнее и полнее.

Вы испытываете невыразимое блаженство. Сейчас вы заснете, и это будет лучшим сном в вашей жизни. Во сне вы отведаете экзотических фруктов и будете пить их живительный, подобный нектару, сок. Бирюзовая лагуна манит вас в свои воды, а теплый песок на пляже ждет вашего прикосновения. Наутро вы проснетесь обновленным. и полным сил.

Сейчас вы полностью расслаблены. Мышцы тела мягкие, податливые и как будто сделаны из ваты. Все тело расслаблено, полностью расслаблено — от затылка до кончиков пальцев ног.

Теперь можно заснуть. Погрузиться в здоровый, приятный, радостный и целебный сон. Кресло-качалка слегка покачивается, и его движения убаюкивают вас. Как только вы заснете, оно снова повлечет вас наверх, в небесные дали, все выше и выше. С подъемом амплитуда раскачивания будет возрастать, и вы почувствуете себя на гигантских качелях, движение которых будет все глубже и глубже погружать вас в сон.

И вот вы находитесь в горних высях, высоко над поверхностью океана, но едва осознаете это. Вашим единственным желанием является сон, сон и еще раз сон. Постепенно снижаясь, вы парите над поверхностью земли и медленно возвращаетесь в уютную прохладу тенистой веранды. Сколько же воды утекло с тех пор, как вы были здесь в последний раз!

Постепенно вы осматриваетесь вокруг. Освоившись, вы припоминаете все подробности вашего удивительного и прекрасного путешествия, похожего на сон.

Как ни странно, вы отчетливо помните все, что с вами произошло, и вас охватывает чувство удовлетворения и полного покоя. Вы полны этим чувством. Это — чувство комфорта и полной безопасности. Оно подобно чувству любви, любви взаимной и востребованной. Чистой, бескорыстной любви, которая приносит вам доныне неизведанную радость.

Мысль о том, что вы путешествовали в кресле-качалке, забавляет вас, но вы знаете, что способны отправиться куда угодно и в любое время.

Посмотрите на себя, мирно спящего в кресле-качалке, и вы увидите, как ваш астральный двойник отделяется от тела и поднимается все выше и выше, наблюдая за оставленной внизу физической оболочкой, которая крепко спит в удобном кресле.

Поднимаясь все выше и выше, вы замечаете, как уменьшается фигура в кресле. В этот момент вы осознаете, что вольны отправиться куда угодно.

Наслаждайтесь этим чувством свободы. С высоты полета вам видны лежащие внизу поля, сады, деревни и города.

Ваши ощущения настолько восхитительны, что вы готовы парить так всю ночь напролет. Но вы помните о том, что у вас есть конкретная цель, и знаете, что можете очутиться в выбранной заранее местности в мгновение ока, стоит только подумать об этом.

Так подумайте об этом сейчас!

Пауза (15 секунд).

Прекрасно, вы уже в том месте, о котором подумали.

Оглядитесь вокруг. От вашего внимания не должна ускользнуть ни малейшая деталь. Все контуры должны быть четкими, а цвета насыщенными. Почувствуйте окружающий пейзаж каждой клеткой вашего естества. Обоняйте запахи, ощущайте температуру воздуха, прислушивайтесь к звукам и отдавайте себе полный отчет в происходящем.

Осознайте, что в вашей памяти останутся все детали и события этого астрального путешествия. Помните, что вы свободны от пут физического тела и вольны делать все, что вам заблагорассудится. Вам абсолютно ничего не грозит, вы защищены и полностью контролируете ситуацию. Вернуться назад можно в любой момент, но ничто не мешает вам продлить удовольствие и подробнее изучить окружающее. При желании можно отправиться в другое место, стоит лишь подумать об этом. Вы — хозяин положения.

Завершив странствия, подумайте о возвращении, и в то же мгновение вы вновь обретете физическую оболочку. Вернувшись домой, погрузитесь в глубокий, приятный и целебный сон. Проснувшись утром, вы почувствуете себя на миллион долларов. Вы будете бодры, жизнерадостны и готовы к любым свершениям. По пробуждении вы будете отчетливо помнить все детали вашего ночного приключения.

От первого опыта не следует ожидать чудес. Хорошо, если у вас останутся отчетливые, воспоминания о ночном опыте. Может оказаться, что, проснувшись, вы вообще ничего не вспомните.

Предположим, ваш первый опыт не принес ощутимых результатов. Присядьте, возьмите письменные принадлежности, закройте глаза и постарайтесь сосредоточиться на ночных переживаниях. Перенесите на бумагу любой образ или ощущение, которые возникнут у вас в голове. Это поможет вам стимулировать память и заставит припомнить подробности астрального путешествия. Далее если и в этом случае ничего не приходит в голову, не расстраивайтесь и будьте упорны в следующих попытках. Рано или поздно вы сможете припомнить абсолютно все.

11. ПУТЕШЕСТВИЕ С ПАРТНЕРОМ

Несколько лет назад ко мне обратились молодые супруги с просьбой отправить их в путешествие по прошлым инкарнациям. Муж и жена буквально обожали друг друга и были убеждены в кармической предопределенности своего союза и, в частности, верили в то, что в прошлых воплощениях также состояли в браке. Ситуация заинтриговала меня не меньше, чем молодую пару.

Просмотр предыдущих воплощений дал неутешительную картину. Ни один из эпизодов прошлых инкарнаций не указывал на то, что супруги имели какие-либо контакты. Огорченной паре оставалось надеяться на будущее. На следующий день они пришли к решению и договорились со мной об астральном сеансе.

Опыт такого рода был для меня первым, несмотря на то, что ранее я посылал в астрал целые группы людей. Однако все участники такого эксперимента путешествовали порознь и всегда в разных местах. Поэтому мне не терпелось проверить возможность совместного выхода в астрал двух людей.

Перед сеансом супруги заявили, что желают астрально отправиться в Бирму. К счастью, у меня оказался путеводитель с фотографиями, среди которых удалось обнаружить виды Бирмы. Воспользовавшись этими фотографиями, мы определили место предстоящего путешествия.

Способность четы к астральному выходу меня нимало не беспокоила, так как с первого взгляда было ясно, что молодые люди обладают тонкой духовной организацией, что позволяло надеяться на хорошую внушаемость.

Меня волновал лишь один момент: смогу ли я "вести" их в течение всего астрального полета и не произойдет ли так, что один из них пожелает изменить маршрут и мне придется принудительно вернуть его в настоящее, что само по себе вызовет шок. Кроме того, я боялся, что мой голос может стать помехой и повлияет на их выбор.

Как оказалось, все мои опасения были напрасны. Им легко удалось покинуть физическую оболочку, и я благополучно довел их до нужного места. Опыт оказался настолько потрясающим, что впоследствии они неоднократно его, повторяли.

С этих пор я не раз помогал парам путешествовать в астральном плане. Супруги рассказали о сеансе своим знакомым, и вскоре от желающих отправиться в совместное астральное путешествие не было отбоя. В моей практике было несколько случаев, когда один из партнеров испытывал затруднения с выходом в астрал, но никаких других проблем не возникало. Для большинства людей парный полет был первым астральным опытом, о котором у них остались самые приятные воспоминания. Более того, большинство из них с этих пор стали практиковать самостоятельные астральные полеты.

Для парного путешествия необходимо иметь кассету с соответствующей записью или прибегнуть к помощи третьего лица. Второй вариант предпочтительнее. Это связано с тем, что во-первых, помощник сможет координировать скорость прохождения стадии прогрессирующего расслабления. Во-вторых, сам процесс расслабления проходит успешнее и быстрее, когда раздается голос живого человека (лучше, чтобы он был опытным гипнотерапевтом), а не звучание магнитофонной записи. Этому трудно найти разумное объяснение, но всякий, кто присутствовал на сеансах гипноза, а затем слушал дома пленки, знает разницу.

Само собой разумеется, в помощники следует выбирать человека, которому вы безоговорочно доверяете. Неплохо, если ассистент обладает приятным голосом и хорошей дикцией. Механическое и бесстрастное прочтение текста сильно понижает шансы на успех. Я уверен, что вам приходилось выслушивать по телефону коммерческие предложения незадачливых коммивояжеров, поленившихся выучить и отрепетировать текст рекламы. Не сомневаюсь, что в таких случаях вы не только не купили предложенный товар, но и почувствовали раздражение от докучливого звонка. Если вы не смогли заручиться помощью человека, отвечающего указанным требованиям, запишите кассету самостоятельно.

Перед сеансом следует обсудить маршрут, чтобы ассистент знал, куда направлять вас и вашего попутчика. Ниже приводится вариант установочного текста для "выхода в открытый космос". Если вы захотите им воспользоваться, то не наговаривайте его слово в слово. Когда я помогаю кому-нибудь путешествовать в моем "сопровождении", я не произношу текст дословно, а только изредка заглядываю в записи, проверяя последовательность действий. Таким образом я экономлю время на этапе прогрессирующего расслабления или, при необходимости, увеличиваю этот период.

В книгу включены несколько текстовых вариантов, используемых при расслаблении. Возможно, вам больше понравился текст, приведенный в четвертой главе. В любом случае — выбор за вами.

Вышесказанное в равной мере касается и самого способа выхода в астрал. Приведенная ниже версия основана на активной работе сознания и более всего подходит для применения во время парных и коллективных выходов.

"Попутчики" должны удобно устроиться в креслах, расположенных в затемненной комнате. Последнее условие не обязательно, особенно в присутствии третьего лица, которому придется читать текст. Ассистент должен сидеть прямо, лицом к путешественникам и внимательно следить за их состоянием.

ПРОЦЕСС РАССЛАБЛЕНИЯ

Откиньтесь в кресле, закройте глаза и глубоко вдохните. На несколько секунд задержите дыхание и медленно выдохните. Почувствуйте, как расслабляетесь с каждым вдохом. Сделайте еще один глубокий вдох, задержите дыхание и медленно, постепенно выдохните. Почувствуйте, как расслабление опускается от затылка вниз, до кончиков пальцев ног.

Подумайте о пальцах ног. Слегка пошевелите ими. Прекрасно. А теперь крепко их сожмите, чувствуя напряжение. Расслабьте пальцы, почувствуйте, как они полностью расслабляются.

Напрягите ступни так сильно, как сможете. Зафиксируйте это состояние на пару секунд и затем расслабьте их.

Подумайте об икрах ног. Изо всех сил напрягите эти мускулы. Пару секунд поддерживайте напряжение, а затем расслабьте их. Почувствуйте, как каждый мускул, каждая клеточка ног ниже колен полностью расслаблены.

Сосредоточьте внимание на бедрах. Напрягите мышцы бедер и ягодиц. Сильнее, еще сильнее. Почувствуйте это напряжение; удерживайте его... хорошо, еще... и — расслабьтесь. Ощутите полное расслабление мышц бедер и ягодиц.

Сожмите мышцы брюшного пресса. Сильнее, еще сильнее... удерживайте напряжение... хорошо... и — расслабьтесь. Пресс полностью, абсолютно расслаблен.

Сожмите пальцы в кулак и напрягите руки. Представьте, что они "сделаны" из высокопрочной стали. Напряжение все увеличивается, руки максимально напряжены... отлично... а теперь — расслабьтесь. Руки от плеч до кончиков пальцев абсолютно расслаблены.

Напрягите мышцы плечевого пояса. Почувствуйте, будто они налиты свинцом. Хорошо, очень хорошо. В течение нескольких секунд продолжайте удерживать напряжение, затем ослабьте напряжение и расслабьтесь.

Напрягите мышцы шеи так сильно, как только сможете. Еще сильнее, еще... хорошо. Удерживайте напряжение несколько секунд и... расслабьтесь.

Изо всех сил стисните зубы. Сильнее, еще сильнее. Пусть ваша хватка напоминает бульдожью. Прекрасно. Теперь ослабьте хватку и расслабьте челюстные мышцы.

Настала очередь глаз. Глазные мышцы являются самыми мелкими. Изо всех сил зажмурьтесь я через некоторое время расслабьте, глазные мышцы.

Почувствуйте, как расслабление охватывает все тело и распространяется с каждым вдохом все сильнее. Сейчас, на счет три, мы переходим к напряжению. Как только я сосчитаю до трех, напрягите все мышцы тела. Приготовились... один, два, три! Одновременно напрягите ступни, икры, бедра, ягодицы, руки, плечи, шею, челюсти и глаза. Удерживайте напряжение. Удерживайте его, пока я не сосчитаю до трех. На счет три одновременно расслабьте все мышцы тела. Приготовьтесь... один, два, три! Расслабьтесь. Все мышцы полностью, абсолютно расслаблены.

Окиньте все тело мысленным взглядом и, если заметите напряжение, напрягите на этом участке мышцы, а затем расслабьте их. Ваше желание сконцентрировано на полном, тотальном расслаблении всего тела.

Очень хорошо. Каждая мышца, каждая клетка абсолютно расслаблены. Сейчас я проверю степень вашего расслабления. Я попытаюсь приподнять одну из ваших рук. Продолжайте думать о расслаблении и... расслабляйтесь. Сосредоточьте все силы души на приятном, великолепном и всеохватывающем чувстве расслабленности.

"Проводник" выжидает тридцать секунд и берет за руку одного из путешественников. Лучше всего слегка приподнимать руку, взявшись за кисть. Отпущенная рука должна падать абсолютно безжизненно. Аналогичным образом проверяется второй путешественник. Если руки вояжеров полностью расслаблены, можно переходить к следующему этапу эксперимента. В случае, когда участники не достигли адекватной степени расслабления, проводник повторяет упражнение.

АСТРАЛЬНЫЙ ВЫХОД

Настало время покинуть физическую оболочку. Мне бы хотелось, чтобы вы осознали, что ваш разум, ваш внутренний компьютер существует независимо от тела, живет своей собственной жизнью. Большую часть времени он — ваш друг, советчик и незаменимый помощник.

Сконцентрируйтесь на вашем сознании и переместите его в область желудка. Вглядываясь в него внутренним взором, чувствуйте его, ощущайте его. Убедитесь, что оно продолжает работать, что бы ни происходило вокруг.

Переместите его в правую руку, а затем — в один из пальцев. Наблюдайте и чувствуйте его до тех пор, пока не убедитесь в его присутствии. Ваше сознание может быть перенесено в любое место по вашему желанию.

Сейчас пусть оно вернется "домой". Прекрасно. Теперь снова верните его в палец.

Пауза.

Домой.

Пауза.

В палец.

Пауза.

Домой.

И опять в палец. Очень хорошо!

Переместите разумное начало в правое колено. Как быстро это у вас получается! Теперь — в другое колено. Прекрасно. И — снова в правое колено.

Пауза.

В левое колено.

Пауза.

Правое колено.

Пауза.

Левое колено.

Пауза.

Палец.

Пауза.

Живот.

Пауза.

Домой!

Очень хорошо. У вас все прекрасно получается. Теперь осталось сделать лишь один шаг к тому, чтобы покинуть физическое тело. Создайте мысленный образ детской игрушки. Это может быть ваша любимая кукла или просто любая игрушка, даже воображаемая. Образ должен быть очень четким и ярким. Определите цветовую гамму; возможно, вам удается почувствовать запах самого предмета.

Мысленно положите игрушку на пол. Хорошо. Сконцентрируйте внимание на сознании и перенесите его в предмет на полу. Процесс переноса сопровождайте активным образным представлением. Убедитесь в том, что ваш разум "работает" как ни в чем не бывало, но в настоящее

время он находится внутри детской игрушки.

Верните сознание домой. Отлично. А теперь — обратно, в игрушку. Домой. И снова — в игрушку. С каждым разом это действие становится все проще и проще. Верните разум домой.

Очень хорошо. А теперь — в мой правый ботинок. Мысленно представьте его в новой оболочке. Прекрасно. Ваше сознание находится в моем правом ботинке. Пошлите его домой. Хорошо. А теперь снова в мой ботинок, и снова — домой.

Вы убедились, что работа сознания не зависит от его местопребывания. Разум может путешествовать во Вселенной и в то же время поддерживать контроль над ситуацией. Не пройдет и минуты, как вы убедитесь в этом на собственном опыте.

Перед тем как сделать шаг в иное измерение, пройдем еще одно испытание. Создайте мысленный образ интерьера знакомой комнаты. Сконцентрируйте внимание на одном из расположенных в комнате предметов и мысленно пошлите свое сознание внутрь этого объекта. Это происходит в доли секунды. У вас прекрасно получается. Верните разум домой. Пошлите его внутрь объекта, а затем — снова домой.

Итак, приступим к выходу в астрал. Сконцентрируйте сознание в области лба, над бровями. Создайте мыслеформу вращающегося круга. Оборот за оборотом круг набирает скорость. Он вращается все быстрее' и быстрее.

И вот ваш третий глаз открывается. Представьте, как поток энергии устремляется в пространство. Он подобен легчайшей туманной субстанции, которая постепенно приобретает очертания вашего тела. Это— ваш астральный двойник. Вы видите, как он проявляется все отчетливее и яснее. Он уже почти свободен; еще немного, и он появится в полный рост. Да, он уже полностью свободен и стоит рядом с вами, ожидая ваших приказаний. Убедитесь, что это — ваше второе "я", которое терпеливо ожидает инструкций.

Сосредоточьтесь на сознании. Очень хорошо. Теперь проецируйте сознание на вашего двойника. Оно уже в нем, и мы готовы отправиться в путь.

КОСМИЧЕСКИЙ ПОЛЕТ

Настала пора посылать путешественников в полет. Ниже приводится вариант сопроводительного текста, в эффективности которого я убедился, посылая новичков в их первый совместный астральный полет. В качестве цели путешествия выбрано космическое пространство, и это — не случайно. "Освоив" космос, напарники легко справятся и с другими задачами.

Ваш астральный двойник готов отправиться в любое место. Он является носителем вашего сознания и связан с физической оболочкой при помощи серебряного шнура. Двойник всегда готов по первому вашему желанию вернуться в физическое тело. И этот возврат будет мгновенным. Вы даже не успеете произнести слово "возврат", как окажетесь дома.

На счет "три" каждый из вас сделает глубокий вдох. Задерживайте дыхание, пока не последует команда выдохнуть. Сразу после выдоха вы окажетесь в открытом космосе. Приготовились... один, два, три. Вдох. Задержка... медленный, плавный выдох.

Почувствуйте, как вы свободно и без всяких усилий парите в космическом пространстве. Вы чувствуете себя легко, комфортно и испытываете легкое возбуждение. Вы видите, как рядом с вами парит партнер. По правую руку видна Луна. Приближаясь к ней, вы внимательно осматриваете лунный пейзаж. Вы летите, и вам улыбаются звезды и планеты. Вокруг так покойно и радостно. Все заботы позади, и ваша душа ликует.

Теперь мы приближаемся к Марсу. Вам хочется остановиться и как следует оглядеться. Запоминайте все, что вы видите и слышите. Что привлекло внимание вашего спутника? Присядьте рядом с ним и немного отдохните. Ваше восприятие отличается от привычного, а инопланетный ландшафт заставляет взглянуть на вещи по-новому. Не правда ли. Земля кажется такой маленькой и далекой?

Итак, пора отправляться дальше. Издалека на вас наплывает самая большая планета Солнечной системы — Юпитер. Это достойное зрелище, но как быстро вы приблизились к нему! Как прекрасно путешествовать со скоростью света. Сделайте остановку и отдохните. До чего же приятно, взявшись за руки, прогуляться по поверхности гигантской планеты. Вы находитесь в абсолютной безопасности и наслаждаетесь видами Юпитера.

Сегодня вы намерены посетить еще одну планету, Сатурн, и посмотреть, из чего "сделаны" его кольца. Постарайтесь все рассмотреть как можно подробнее. Взгляните на кольца вблизи. Они состоят из мельчайших кристаллов льда. Вызывают ли они у вас какие-либо ассоциации? А теперь осмотрите саму планету. Напоминает ли она Марс или Юпитер? Ну конечно, она весьма своеобразна и вызывает особые чувства.

Как прекрасно исследовать Вселенную, но время на исходе, и пора возвращаться домой. Перед возвращением; бросьте последний взгляд на планеты и звезды. Вы летите, взявшись за руки, сквозь пространство и время. Ваш полет безопасен, стремителен и естествен.

Сосредоточьтесь на возвращении, и вот, минуя время и пространство, вы очутились дома. Астральный двойник находится рядом с вами. Представьте, как сознание возвращается в физическое тело. Очень хорошо. Вы видите, как астральный двойник проникает в область третьего глаза, пока окончательно не скрывается из виду.

Вы расслаблены, полностью расслаблены, а я начинаю считать от одного до пяти. На счет "пять" вы откроете глаза, почувствуете прилив сил и припомните все детали вашего восхитительного путешествия.

Один... вас переполняет энергия и чувство радости. Два... сознание ясное, воспоминания — отчетливы. Три... энергия наполняет каждую клеточку тела. Четыре... ваше самочувствие настолько великолепно, что не поддается описанию. Пять... глаза открываются, и вы с радостью возвращаетесь к действительности.

Перед тем как путешественники начнут обсуждать свои впечатления, следует попросить их изложить пережитое письменно. Только так, сравнив их записи, можно убедиться в том, что полет был совместным и они видели одни и те же вещи. Как правило, такое удается редко, так как сразу по возвращении вояжеры начинают делиться своими впечатлениями. Их понять можно, ведь не каждый день человеку предоставляется возможность путешествовать в космическом пространстве, рука об руку со своим партнером!

Будет не лишним сказать о том, что эксперименты такого рода очень сближают людей. На моей памяти многие пары, испытавшие опыт совместного астрального полета, получали новый стимул к дальнейшему развитию отношений.

Само собой разумеется, предложенная методика рассчитана не только на парное, но и на индивидуальное астральное путешествие. Она оказалась особенно эффективной по отношению к людям, испытывающим подсознательные страхи перед выходом в иное измерение.

Хотя лично я не пробовал с ее помощью посылать в астрал группы людей, уверен, что она вполне подходит для группы из трех-четырех человек. Следующая глава посвящена одновременному астральному выходу большой группы путешественников.

12. КОЛЛЕКТИВНОЕ АСТРАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Освоив астральную проекцию и убедившись, что этот опыт приятен и полезен, вам захочется поделиться своими знаниями и опытом с другими людьми. Если вы готовы к такому поступку, начните с обучения группы людей, проявляющих живой интерес к паранормальным явлениям. При этом не имеет значения степень их информированности об астральной проекции как таковой. Главное в том, чтобы в группе собрались единомышленники. Со временем, набравшись опыта и обретя уверенность в своих силах, вы сможете работать практически с любыми людьми, проявляющими маломальский интерес к данному вопросу.

Предположим, вы собираетесь отправить в первое астральное путешествие группу из семи-восьми человек. Предупредите участников, что на сеанс следует приходить в свободной, не стесняющей движений одежде, прихватив с собой подушку и одеяло.

Поинтересуйтесь, какие впечатления они ожидают получить во время предстоящего эксперимента. Не исключено, что их ответы несколько озадачат вас. Однажды пожилая дама заявила мне, что отправляется в астральное путешествие с целью повидать душу своей погибшей кошки! Большинство же людей идут на это приключение из чистого любопытства и желают убедиться в самой возможности астрального выхода.

Выслушав участников эксперимента, расскажите им об астральной проекции и собственном опыте. Иными словами — заинтересуйте людей. Расскажите о своих первых впечатлениях в астральном плане, акцентируя их внимание на безопасности и безмятежности полета.

Ответив на возможные вопросы, попросите участников встать прямо, потянуться и с удобством .устроиться в креслах или на полу. В данном случае их поза не имеет принципиального значения. Следует проследить лишь за тем, чтобы конечности участн␸ков не были скрещены.

Приглушите свет и включите запись спокойной, расслабляющей музыки. Не повторяйте моей ошибки, которую я совершил, включив запись, воспроизводящую звуки, природы. Услышав шум воды, мои подопечные сразу же захотели отправиться в душ! Итак, создав комфортную атмосферу, предложите участникам выполнить простое упражнение на расслабление.

Сделайте глубокий вдох, закройте глаза и медленно выдохните. Еще раз вдохните и плавно, медленно выдохните. Хорошо. Глубокое и ровное дыхание. Полностью расслабьтесь. С каждым дыханием вы расслабляетесь все больше и больше. Как приятно просто расслабиться и забыть о мирской суете. Вы думаете только о расслаблении.

Почувствуйте, как расслабляются лицевые мышцы. Чем сильнее они расслаблены, тем лучше. Челюстные мышцы и мышцы вокруг глаз полностью расслаблены и покойны.

Приятная, ласковая волна расслабления распространяется на область шеи. Ваша шея полностью расслабляется. Прекрасное ощущение расслабленности переходит на плечи. Напряженные и натруженные за день плечи полностью, абсолютно расслаблены. Очень хорошо. Расслабление опускается и проникает в руки; все ниже и ниже, до кончиков пальцев. Почувствуйте; что ладони и пальцы полностью расслаблены.

Расслабление охватывает грудь и опускается в живот, распространяясь волна за волной.

Теперь расслабляются ноги. Почувствуйте приятную слабость в бедрах; она распространяется на колени, икры и ступни.

Еще раз глубоко и без напряжения вдохните и на выдохе почувствуйте, как волна расслабления распространяется по всему телу.

Мысленным взором окиньте ваше тело и убедитесь в том, что каждый мускул, каждая клеточка абсолютно расслаблены. Сосредоточьте внимание на напряженных участках и позвольте им расслабиться.

Теперь вы полностью расслаблены и готовы к новым впечатлениям. Создайте мысленный образ самого себя в подростковом возрасте. Припомните эпизод из прошлого и воссоздайте его в своем воображении. Постарайтесь как можно отчетливее представить картину происходящего и ее участников. Не важно, хорошо вам было в тот момент или плохо. Мысленно удерживайте картину так долго, как сможете. Даже если вы ее не видите, то, возможно, ощущаете или испытываете давно забытые эмоции. Даже намек на ощущение имеет значение.

Теперь представьте себя за работой или учебой. Если вы студент, то "нарисуйте" картину учебной аудитории или лаборатории. Те, кто работает, пусть представят себя за занятием, которым 'они зарабатывают себе на жизнь. Картина должна быть четкой и ясной. Отлично. Отбросьте мысли о работе. Мне, право, неловко даже на несколько мгновений снова впрягать вас в ярмо.

Представьте себя в космическом корабле, летящем к Луне. Посмотрите в иллюминатор на приближающуюся поверхность спутника Земли. Ощущайте происходящее как действительность.

Замечательно. Теперь вернемся в нашу уютную комнату. Сейчас я сосчитаю от одного до пяти. На счет "пять" вы откроете глаза и почувствуете необыкновенный прилив сил и жизненной энергии.

Один... постепенно возвращаемся к действительности. Два... энергия накапливается, и возникает чувство радостного ожидания. Три... приходит осознание присутствия в комнате. Четыре... энергия тела полностью восстановлена; и пять — глаза открываются!

Дождитесь, чтобы все участники эксперимента открыли глаза и пришли в себя. Спросите каждого, как ему понравилась процедура расслабления. Реакция большинства будет положительной. Возможно, один или два участника найдут ее несколько странной. Таким стоит объяснить, что техника, которую они осваивали, помогает расслабиться каждой клеточке тела.

Предварительная процедура направлена на достижение каждым участником полного расслабления. Помимо этого, упражнение поможет им чувствовать себя более комфортно. Пройдя этот этап, все члены группы становятся более раскованными, и их разговоры приобретают доверительный характер. Ритуал не только помогает людям расслабиться, но и сближает их, а царящая в комнате атмосфера создает ощущение некой общности.

Во время процедуры участники активизировали свою способность к построению мысленных образов. Одним было легче представить лунный пейзаж, другим — картины из прошлого и настоящего. Эта информация поможет вам оценить способность группы к визуализации.

Попросите всех встать и потянуться. Повторное расслабление пройдет быстрее, и эту часть процедуры можно сократить.

Свободно, глубоко вдохните и закройте глаза на выдохе. Почувствуйте, как волна расслабления распространяется по всему телу, от макушки до пальцев ног. Замечательно. С каждым выдохом вы все больше и больше расслабляетесь.

Представьте себя на верхней ступеньке винтовой лестницы, спускающейся в великолепный зал, украшенный произведениями античного искусства и изящно меблированный.

Вам предстоит спуститься на десять ступеней. Положите руку на перила и начинайте медленно спускаться. Отсчитывая ступеньки про себя, почувствуйте, что с каждым шагом вниз расслабление возрастает в два раза, и когда вы окажетесь в зале, почувствуете себя абсолютно расслабленным. Десять. С каждым вдохом вы расслабляетесь все больше и больше. Девять. Расслабление нарастает, и вы чувствуете себя окрыленным. Восемь. Спуск продолжается, и вас охватывает блаженная истома. Семь. Спуск продолжается. Шесть. Расслабление удваивается с каждой ступенькой. Пять. Осталось полпути. Четыре. Спуск продолжается. Три. Все ниже и ниже. Вы почти не чувствуете своего тела. Два. Один.

Как только вы ступили на мягкий ворсистый ковер, ваше расслабление увеличилось в сотни раз. Расслабленный и умиротворенный, вы откидываетесь в удобном мягком кресле. Вы полностью расслаблены и счастливы.

Расслабившись в кресле, вы осознаете, что в течение дня к вам в голову приходят тысячи мыслей. Примерно от пятидесяти до шестидесяти тысяч мыслей. Они приходят и уходят, неподвластные нашему контролю.

Но сегодня мы осуществим такой контроль. Мы будем полностью контролировать разум, произнося знаменитую мантру, состоящую из одного слова: "Ом". В течение нескольких минут повторяйте ее на выдохе. Сосредоточьтесь на дыхании и на счет "три", все вместе, сделайте глубокий вдох. Один. Два... три. Отлично. Произнесите на выдохе: "Ом". Снова вдохните и произнесите на выдохе мантру. Хорошо. Продолжайте ее повторять в течение нескольких минут. Сосредоточьтесь на мантре, а я помолчу. Когда будет достаточно, вы снова услышите мой голос.

В это время вы молча наблюдаете за дыханием участников. Не стоит делать паузу слишком продолжительной. Вполне достаточно трех—пяти минут.

Итак, я снова здесь, и на счет "пять" вы откроете глаза и будете чувствовать себя готовым к любым свершениям.

Один... два... три... четыре и пять. Вы полностью очнулись и чувствуете себя как никогда бодрым.

Как только все участники придут в себя, сразу же расспросите их о пережитых ощущениях. Спектр впечатлений бывает чрезвычайно широк. Некоторые расскажут о пережитом страхе, другие будут в восторге. Не исключено, что один-два человека пожалуются на отсутствие каких бы то ни было впечатлений. В то же время кто-то из участников мог испытать астральный выход. Большинство поведает о цветовых матрицах, сменявшихся перед их внутренним взором. Кое-кто расскажет о чувстве погружения, которое предшествует астральному выходу.

Объявите десятиминутный перерыв, чтобы люди смогли размять ноги и сходить в душ. Как правило, во время перерыва участники делятся друг с другом своими переживаниями.

Угостите их водой, соком, но не чаем, кофе или алкогольными напитками. В равной степени противопоказаны сигареты, марихуана и другие наркотики. В это время лучше воздержаться от приема пищи. В крайнем случае можно позволить съесть ломтик фрукта. Шоколад также противопоказан.

После перерыва расскажите участникам о структуре астрального тела и его постоянной связи с телом физическим. Особо подчеркните возможность моментального возвращения из параллельного мира.

На этом этапе расслабление занимает совсем немного времени. После того как участники приняли удобные позы, попросите их закрыть глаза и вытянуть перед собой руки. Те, кто лежит на спине, должны поднять руки вверх.

Сейчас я буду считать от пяти до одного. На счет "один" руки безвольно упадут и вас охватит волна расслабления от затылка до кончиков пальцев ног. Пять Четыре. Три. Два. Один.

Проследите за тем, как опускались руки у каждого участника эксперимента. У одних они упали, как руки тряпичной куклы, в то время как другие медленно опускали их вдоль корпуса. Последние не достигли нужной степени расслабления. По очереди обойдите каждого из них. Поднимите руки неофита и слегка встряхните, приговаривая: "Расслабьтесь, расслабьтесь, расслабьтесь". Ощутив расслабление мышц, отпустите руки; они должны безвольно упасть по бокам тела. Те же, кто уже расслабился, подумают, что ваши слова обращены ко всей группе. Убедившись в том, что все участники расслаблены, можно продолжать.

Все люди обладают так называемым астральным двойником, который является копией физического тела и может перемещаться по вселенной за доли секунды. Сейчас мы позволим двойнику отделиться от физической оболочки.

Сосредоточьте внимание на области третьего глаза. Сконцентрируйтесь и создайте мысленный образ вращающегося круга, который постепенно, сообразуясь с вашим желанием, набирает обороты.

Сейчас я прошу вас вообразить некую дымку или пучок света, выходящего из области третьего глаза. Субстанция уплотняется и образует пушистое световое облако. Постепенно дымка принимает очертания вашего физического тела в полный рост, сотканного из прозрачной световой материи. Обратите внимание на то, что эта копия соединяется с физической оболочкой в области третьего глаза.

По вашему желанию копия может вернуться назад в любой момент. Для этого необходимо создать мысленную картину возвращения двойника или просто подумать об этом.

Но сейчас двойник отделился. Теперь верните его назад. Повторите процедуру входа и выхода несколько раз.

Пауза (2 минуты).

Отлично. Верните двойника в физическое тело. Ваш астральный двойник вернулся и сейчас на счет "пять" вы придете в себя.

Один, два, три, четыре, пять.

Еще раз опросите участников эксперимента о том, что они видели и чувствовали. Рассказы окажутся весьма любопытными. Во время паузы некоторые смогли самостоятельно выйти в астрал. На этой стадии опыта все участники должны видеть свои астральные, тела. Если это кому-то не удалось, объявите остальным десятиминутный перерыв и повторите процедуру с теми, кто в этом нуждается. Перед тем как перейти непосредственно к астральному путешествию, добейтесь того, чтобы все участники увидели своего астрального двойника.

Последнее упражнение на расслабление является очень простым. Как и в предыдущем случае, попросите членов группы закрыть глаза, поднять руки, позволить им безвольно опуститься по сторонам и одновременно расслабиться всем телом. Внимательно следите за участниками, чтобы в случае необходимости помочь расслабиться всем без исключения.

Выполнив эту задачу, несколько секунд помолчите, а затем продолжайте.

Хорошо. Теперь вы полностью расслаблены и с каждым выдохом все глубже и глубже погружаетесь в приятное состояние расслабленности.

Активизируйте третий глаз. Наблюдая за его вращением, позвольте астральному, двойнику выйти наружу. Наблюдайте за тем, как он принимает очертания вашего тела. При желании его можно послать обратно, но сейчас в этом нет необходимости. Вы уже знаете о своих возможностях, и этого довольно.

Сосредоточьте внимание на сознании. Повторяя мантру, успокойте ум. Если вы готовы, переместите сознание в астрального двойника. Это очень просто, стоит лишь представить его внутри астрального тела.

Пауза.

Итак, сознание находится внутри двойника.

Переместите астральное тело в угол комнаты. Любой угол. Просто подумайте об этом месте, и астральный двойник мгновенно окажется там. Обратите внимание на то, что вы все еще контролируете сознание, хотя оно находится в нескольких метрах от вас.

Верните двойника так, чтобы он находился рядом с вами. Подумайте о том, куда бы вам хотелось отправиться, и ваше астральное тело тут же окажется в нужном месте. Не думайте о физическом теле, оно — в полной безопасности. В непредвиденных случаях астральное тело моментально возвращается назад.

Когда вы вернетесь, полежите пару минут с закрытыми глазами и не шумите, так как другие члены группы могут все еще находиться в астральном плане.

Итак, приступаем. Подумайте о месте назначения и отправляйтесь в путь!

Ваша миссия практически завершена. Следите лишь за тем, чтобы те, кто вернется первым, не потревожили остальных.

Как правило, один-два человека путешествуют намного дольше, чем остальные члены группы. В случае, если большинство участников вернулось, а их полет затянулся более чем на пять минут, вам придется деликатно "проводить" их домой, в физические тела.

Вы прекрасно провели время. Однако пора вернуться к земной реальности. Вы уже знаете, что с этих пор вы в любой момент сможете повторить свое приключение. Но сейчас вы возвращаетесь, возвращаетесь, возвращаетесь. И вот вы снова в своем физическом теле.

Пауза (30 секунд).

На счет "пять" вы откроете глаза и припомните все подробности вашего чудесного путешествия. Один... воспоминания отчетливые и яркие. Два... вы чувствуете себя прекрасно. Три... осознаете, что вы снова находитесь в комнате. Четыре... чувство ликования растет. Пять — глаза открываются, и вы с радостью воспринимаете окружающее!

Многие истории покажутся вам невероятными. Меня всегда поражало многообразие мест, выбираемых для астрального путешествия. Некоторые желали очутиться в далеком космосе, но путешествовали по родной планете. Другие исследовали фантастические параллельные миры, а кое-кто не покидал пределов комнаты. Были и такие, кто, выйдя в астрал, нервничали и мгновенно возвращались в свою физическую оболочку. В некоторых случаях люди намеревались посетить конкретные места, а попадали в случайную, незнакомую местность. Почти все отзывались о своем приключении с восторгом. И крайне редко я узнавал о неприятных минутах, проведенных в астрале. Обычно первый опыт пробуждал настойчивое желание к дальнейшим астральным странствиям.

Вселите уверенность в своих учеников. Объясните, что им требуется лишь расслабиться, открыть третий глаз и "выпустить" астрального двойника на волю. После первого путешествия все бессознательные страхи улетучиваются сами по себе. Поэтому многие люди отправляются в повторный астральный полет самостоятельно, у себя дома.

Таким образом, вы можете научить астральному выходу очень многих людей. Естественно, это не тот случай, когда надо предлагать свои услуги налево и направо, но, при благоприятных обстоятельствах и при наличии обоюдного желания, не следует лишать других испытанной; вами радости.

13. ДИСТАНЦИОННОЕ ВИДЕНИЕ

Во многих случаях понятие "дистанционное видение" употребляют, подразумевая астральное путешествие. И действительно, сознание человека посылается на расстояние, затем возвращается и воспроизводит "увиденное". Однако между истинным астральным путешествием и видением на расстоянии существует принципиальная разница. Во время дистанционного просмотра сознание человека не покидает его физической оболочки, а сам ясновидящий остается в бодрствующем состоянии.

В последнее время этот феномен стал предметом пристального научного изучения. В действительности это явление известно с незапамятных времен. В 1888 году д-р Альфред Бэкмен организовал в Швеции серию экспериментов, во время которых была получена обширная и противоречивая информация. Однако один из эпизодов заслуживает особого упоминания.

Д-р Бэкмен загипнотизировал девушку по имени Альма и попросил ее отправиться в гости к генеральному директору лоцманской службы Стокгольма, чтобы выяснить, дома ли хозяин. Альма, находясь в состоянии гипнотического транса, сообщила, что в тот момент директор сидел в своем кабинете за письменным столом. Она перечислила лежавшие на столе предметы, включая связку ключей. Гипнотизер попросил девушку встряхнуть эту связку и положить руку на плечо хозяина. Тем самым она должна была проверить его реакцию на свое "присутствие". Девушка повторила указанные действия три раза, и ей показалось, что хозяин ее заметил.

Ничего не знавший об опыте генеральный директор рассказал, что произошло в действительности. По его словам, он сидел и работал за письменным столом. Неожиданно его внимание привлекла связка ключей. Размышляя над тем, как она оказалась на столе, он заметил промелькнувшую мимо тень женщины, которую он принял за служанку. Во второй раз он уловил краем глаза какое-то движение, после чего встал и позвал гипотетическую служанку по имени. Не получив ответа, он убедился, что в комнате никого не было*.

----------------

* Dr. Alfred Sackman, "Experiments in Clairvoyance" in Proceedings of the Society for Psychical Research, Volume 7, Part 19 (1891).

В данном случае говорить об истинном ясновидении не приходится, так как во время эксперимента девушка находилась под гипнозом. Я рассказал об этом опыте исключительно для подтверждения факта существования научного интереса к предмету уже более чем столетие назад.

Известная английская целительница и ясновидящая Бетти Шайн осознала свой дар в раннем детстве. Лондон бомбили, и ее эвакуировали из города. Чувствуя себя одинокой и всеми покинутой, она закрывала глаза и мысленно навещала свою мать. Со временем она стала "ходить в гости" к друзьям и знакомым. Много лет спустя, в Испании, Бетти и ее дочь, не выходя из дома, узнавали, в каком из баров или кафе собираются их друзья*.

----------------

* Betty Shine, Mind Waves (London: Bentam Press, 1993), 103—104.

Подобные эксперименты крайне полезны для развития сверхчувственных способностей, а их результаты легко проверить. Со временем вы без труда овладеете такими навыками. Для этого следует сесть в тихом и уютном месте, закрыть глаза и отправить свое сознание в самостоятельное путешествие. Во время опыта нужно тщательно и детально запоминать все образы и видения, проходящие перед вашим мысленным взором, и направлять поток сознания в нужное место.

Не расстраивайтесь, если результаты будут не столь впечатляющими, как хотелось бы. Любой эксперимент допускает определенную долю погрешности, и даже профессионалы не застрахованы от ошибок. Неудачи могут быть следствием ряда причин. Возможно, вы слишком торопитесь и уделяете эксперименту недостаточно времени. Крайне мешает чувство озабоченности и дискомфорта. Не исключено, что вы просто утомлены. К неудачам следует относиться спокойно, по-философски. Очень полезно завести! дневник и фиксировать в нем результаты всех попыток. Сравнив последние записи с результатами наблюдений месячной давности, вы сможете достаточно объективно оценить собственные достижения. Кроме того, убедившись в успехе своего эксперимента, вы укрепите веру в себя.

Дистанционное видение находит практическое применение в повседневной жизни. Несколько лет назад я собирался отправиться в отпуск со всей семьей и решил определить оптимальное место для отдыха. Мысленно я побывал на нескольких курортах и выбрал тот, который отвечал всем нашим требованиям. В этом местечке мы провели незабываемые десять дней. Всякий раз, когда я отправлялся в "знакомое" место, меня посещало ощущение deja vu.

Бетти Шайн пользовалась дистанционной диагностикой и спасла немало человеческих жизней. Однажды она мысленно навестила пациентку, жившую в сотнях километров от ее дома. Во время сеанса целительница "увидела" в конце лестничного пролета скорчившуюся фигуру женщины в весьма плачевном состоянии. Она тут же позвонила дочери пациентки, и та не мешкая отправилась к матери. Вернувшись, она позвонила Бетти и рассказала, что старушка упала с лестницы и едва не погибла. Благодаря звонку ясновидящей медицинская помощь подоспела вовремя*.

----------------

* Betty Shine, Mind Waves (London: Bentam Press, 1993), 110—111.

Способность к видению на расстоянии проявляется вне времени и пространства. Джозеф Макмонигл занимался проблемой почти двадцать лет и в настоящее время является владельцем компании под названием "Институт интеллектуальных технологий". Во время одного из экспериментов Макмониглу указали определенное место, дату и время. Ему удалось описать внешность человека, его машину и окружающую обстановку. Однако несколько минут спустя он воскликнул: "Что-то случилось. Полагаю, что человек мертв". Когда его спросили о том, что его заставило прийти к такому выводу, он объяснил, что "видит", как субъект горизонтально парит, окутанный "черной пустотой". Опыт полностью удался. Джозеф с помощью дистанционного видения наблюдал за человеком, которой погиб в автомобильной аварии. Эксперимент проводился за три минуты до катастрофы*.

----------------

* Jerry Snider, interview with Joseph McMoneagle in Magical Blend, Issue #52.

На чем же основан механизм реализации дистанционного видения? Следует отметить, что современная наука сравнительно недавно признала то, что в течение тысячелетий было достоянием мистических учений. Медуимы уверены, что могут извлекать данные из "Летописей Акаши" — некоего энергоинформационного поля, которое представляет собой своего рода банк данных о настоящем, прошлом и будущем. Подключаясь к этому источнику, человек может узнать практически все, что его интересует. Ученые называют подобную матрицу "виртуальной реальностью", теоретически обладающей ответами на любые вопросы.

Интерес ученых был в значительной мере подогрет военными, стремившимися получить как можно более подробную информацию о намерениях противника. Военной разведкой была развернута программа под названием "Stargate" ("Ворота к звездам"). К сожалению, дотошные газетчики подняли такой ажиотаж вокруг этих научных изысканий, что исследования были засекречены.

Как ни странно, экстрасенсы не всегда отвечают требованиям, предъявляемым к людям, практикующим дистанционное видение. Причина состоит в исключительной восприимчивости и неустойчивости их психики. Лучшими исполнителями (особенно для военных) являются люди дисциплинированные и беспрекословно подчиняющиеся приказам. Такие специалисты проходят специальный отбор и особую тренировку. На подготовку таких людей уходит примерно год.

Область применения дистанционного видения чрезвычайно широка. В частности, с помощью этого способа можно прогнозировать пилотируемые полеты на другие планеты. Вполне реально и полезно предвидеть поступки глав правительств, особенно в странах с нестабильными режимами. Еще проще составить долговременный прогноз погоды, например, на два-три года вперед. Возможности дистанционного видения в сфере бизнеса поистине уникальны. Так, несложно предсказать востребованность того или иного товара в будущем и, в соответствии с полученной информацией, координировать его производство.

Уверен, что в ближайшие несколько лет мы узнаем много нового именно о таком применении дистанционного видения, тем более что военные многих стран начинают использовать этот метод все чаще и чаще.

Если у вас есть знакомый, проявляющий интерес к дистанционному видению, попробуйте воспроизвести один из проведенных учеными тестов. Один из вас должен сесть за руль и, лишь отъехав на некоторое расстояние, выбрать конечный пункт предстоящей поездки. Предосторожность такого рода исключает телепатическое прочтение мыслей партнером. Немного покатавшись, в заранее оговоренное время водитель должен остановиться. Приехав в пункт назначения, он может осмотреться, но не концентрироваться на посылке мыслей своему партнеру. В противном случае эксперимент превратится в телепатический сеанс.

Оставшийся дома участник опыта полностью расслабляется (прогрессирующее расслабление) и создает мысленную картину местности, где находится его напарник. Свои впечатления он записывает на бумаге для дальнейшей проверки. Возможно, ему захочется зарисовать или начертить план воображаемой местности. Не возбраняется наговаривать впечатления на магнитофон.

По возвращении водителя вы сможете узнать, насколько вы были близки к действительности. Во время повторной попытки роли участников меняются.

Приступая к испытаниям, напарники оговаривают, предположим, шесть мест, в одном из которых водитель автомобиля остановится по собственному выбору. Со временем можно усложнить задачу и вовсе не оговаривать предполагаемые места остановки.

Первоначально эксперименты, проводившиеся Институтом психических исследований, ограничивались местностью, примыкавшей к заливу Сан-Франциско. Дальнейшее расширение географии места поиска потребовало дополнительных ассигнований, и от этой идеи пришлось отказаться. Исследователи стали работать с картой, а затем и с фотографиями. Выбиралась любая точка на глобусе, и испытуемый пытался дать подробное описание: этой местности.

Во время опытов, особенно первых, не следует слишком усердствовать. Эксперименты должны напоминать занимательную игру, и тогда результаты не заставят себя ждать. Обязательно ведите записи, и вы убедитесь в том, что количество удачных попыток растет с каждым разом.

14. АСТРАЛЬНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ И НУМЕРОЛОГИЯ

Мне не доводилось сталкиваться с публикациями, посвященными взаимосвязи астральных путешествий и нумерологии. Эта мысль пришла мне в голову совершенно случайно. Перед тем как перейти к практике астрального выхода, я и мои ученики несколько недель посвятили изучению нумерологических аспектов эзотерики. Во время занятий один из студентов заявил, что в конкретные дни (так называемые "персональные дни") ему удается выходить в астрал значительно быстрее, чем обычно. Подобное мнение высказал и еще один участник беседы.

На очередном занятии для проверки этого открытия мы решили вести соответствующие записи, и полученные результаты совпали практически у всех. Однако при повторном эксперименте данные несколько отличались друг от друга. Я решил, что идентичность результатов первого опыта объясняется тем, что участники пересказывали друг другу свои впечатления.

Тем не менее определенная закономерность явно прослеживалась. Конкретные дни оказались благоприятны для одних, но создали определенные проблемы для других.

Для того чтобы это понять, следует знать базовые понятия нумерологии как таковой. Эта традиция посвящена изучению цикличности всего сущего. Жизнь человека подчинена циклу из девяти лет, причем несложно вычислить, какие месяцы и дни этого периода благоприятны для конкретного человека. В Индии я встречал нумерологов, которые указывали людям даже конкретные часы. Я верю в такую возможность, несмотря на то, что она видится мне весьма проблематичной, так как в этом случае диагностика осуществляется на очень тонких вибрационных уровнях.

Согласно нумерологическим правилам, "персональный год" человека определяется сложением порядкового номера месяца и дня рождения с числом текущего года. Полученная сумма понижается до одного разряда. Приведу пример.

Так, Шарлотта родилась 12 марта. Соответственно, 1998 год является для нее шестым персональным годом:

3

(месяц)

12

(день)

1998

(год)

2013

2 + 0 + 1 + 3 = 6

Еще один пример. Филипп родился 28 апреля.

4

(месяц)

28

(день)

1998

(год)

2030

2 + 0 + 3 + 0 = 5

Итак, 1998 год является пятым персональным годом Филиппа. Соответственно, его шестым персональным годом будет 1999, седьмым — 2000, восьмым — 2001 и девятым — 2002. Новый цикл откроет первый персональный год — 2003.

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ГОД

Каждый персональный год имеет свое значение.

1-й персональный год. Год надежд и новых свершений. Начало нового девятилетнего цикла. Человек полон энтузиазма и жизненной энергии.

2-й персональный год. Год терпеливого ожидания, Ждать и быть терпеливым — непосильная задача для многих людей, поэтому не исключены стрессовые ситуации. Время объективной оценки радужных надежд предыдущего года и воплощения в жизнь реальных планов.

3-й персональный год. Год радости. Даже если человеку пришлось немало потрудиться, все будет получаться само по себе и от чистого сердца. Лучшее время, чтобы завести новые знакомства, укрепить отношения со старыми друзьями и найти новые интересы. Время развлекать и развлекаться.

4-й персональный год. Год упорной и тяжелой работы. Человек может чувствовать себя угнетенным, подавленным и не имеющим перспективы. Однако для тех, кто упорно идет к поставленной цели, год может оказаться весьма плодотворным.

5-й персональный год. Год изменений и перемен. Возможна смена образа жизни, как намеренная, так и случайная. Благоприятное время для путешествий и рискованных предприятий.

6-й персональный год. Год семьи и домашнего очага. Близкие люди могут почувствовать необходимость в помощи, совете и плече, на которое смогут опереться. В этом году рекомендуется купить или обновить дом и завести друзей.

7-й персональный год. Самый спокойный год. Человеку потребуется время, чтобы обдумать положение дел и наметить планы на будущее. Время умеренных удовольствий и серьезных занятий. Хорошее время для повышения уровня образования и развития духовных и метафизических способностей.

8-й персональный год. Год финансового успеха. Время удачных капиталовложений. Одновременно восьмой год — это период тяжелой работы, и человек нуждается в отдыхе и восстановлении сил.

9-й персональный год. Заключительный год цикла. Обычно это — приятный год, хотя и с оттенком некоторой меланхолии. Время сожаления о прошедшем. Человеку бывает трудно расстаться с вещами, срок жизни которых уже истек. Это — естественная склонность людей, и от нее не так легко избавиться. В то же время человек пытается заглянуть в будущее и строит планы. Порой они бывают противоречивы и ложны; однако к началу следующего, первого года цикла мысли о будущем обретут реальные очертания, и человек поймет, что ему в действительности надо.

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ МЕСЯЦ

Персональный месяц определяется сложением числа персонального года и порядкового номера текущего месяца и последующим уменьшением полученной суммы до одного разряда.

1999 год будет седьмым персональным годом Шарлотты, а январь станет ее восьмым персональным месяцем (7 [персональный год] + 1 [январь] = 8); февраль — девятым (7 + 2 = 9); март — первым (7 + 3 = 10 = 1) и т. д. Поскольку в году двенадцать календарных и девять персональных месяцев, три месяца будут дублировать друг друга. Так, персональные месяцы январь, февраль и март будут соответствовать октябрю, ноябрю и декабрю. Следовательно, в этом году вторым 1-м персональным месяцем Шарлотты будет декабрь (7 [персональный год] + 1 + 2 месяц = 10; 1 + 0 = 1).

Персональные месяцы несут ту же смысловую нагрузку, что и персональные годы, но вследствие того, что годовое воздействие поглощает месячное, их влияние на человека намного слабее.

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ДЕНЬ

Персональный день вычисляется сложением его числа и порядкового номера персонального месяца.

Январь 1999 года будет восьмым персональным месяцем Шарлотты. Соответственно, 1 января станет ее девятым персональным днем (8 [персональный месяц] + 1 [день месяца] = 9).

Точно так же 24 января станет ее пятым персональным днем (8 + 2 + 4 = 14; 1 + 4 = 5).

ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ДНИ И АСТРАЛЬНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ

Наблюдения, сделанные на первых занятиях, помогли установить два персональных дня, благоприятных для выхода в астрал.

Неудивительно, что этими датами были пятый и седьмой персональные дни. Пятый день подразумевает свободу, в данном случае, свободу от оков физического тела, а седьмой — духовность.

Однако последующие исследования выявили еще два благоприятных персональных дня— третий и девятый. Тройка представляет самовыражение и развлечение, а девятка — завершение. Такое было трудно понять. Возможно, астральное тело представляет ту часть личности, которая смотрит вперед, а физическое тело стремится назад.

Мои ученики испытывали сложности с астральным выходом во второй, четвертый и шестой персональные дни. Объяснить появление двойки было совсем не просто, поскольку она соответствует интуиции. В то же время это число подразумевает тесные взаимоотношения и терпеливое ожидание. Не исключено, что второй персональный день более благоприятен для укрепления отношений с близкими и предполагает воздержание от астральных полетов.

Четверка представляет ограничения и запреты и поэтому удерживает астрального двойника в физической оболочке.

Шестерка подразумевает домашний очаг и супружеские отношения. Возможно, это указывает на то, что в такие дни человек должен направлять свою энергию в другое русло.

Два оставшихся дня (первый и восьмой) представляются нейтральными.

Мои эксперименты ограничивались коллективом, с которым я работал, но и позднее, в других группах, я отметил аналогичную статистику.

Попробуйте проверить мои выводы на себе. Попытайтесь выйти в астрал соответственно на третий, пятый, седьмой и девятый персональные дни. Не исключено, что сложности, которые вы испытываете при выходе, обусловлены неблагоприятным для путешествия временем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Надеюсь, что, прочтя эту книгу, вы получили достаточно ясное представление о том, что такое астральное путешествие. Если вы еще не побывали в астрале, вернитесь к началу книги и научитесь путешествовать мысленно. Изучив эту нехитрую науку, переходите к шестой главе и освойте описанные в ней методики. Затем, независимо от достигнутых результатов, попробуйте методы, изложенные в девятой, десятой и одиннадцатой главах. Вполне вероятно, что вам подойдет один из приведенных способов. Лично я предпочитаю путешествовать с использованием самых разнообразных методик. Возможно, и вы последуете моему примеру. Однако не исключено, что вы остановитесь на каком-то одном способе выхода в астрал. Что ж, никаких строгих правил и ограничений в этом плане не существует.

Со временем вы поймете, что астральные полеты стимулируют способность человека к экстрасенсорному восприятию. Я слышал немало рассказов о том, как после экспериментов с астральной проекцией у людей резко повышались интуиция и сверхчувственные способности.

Вы забудете о том, что такое стресс, и само качество вашей жизни значительно повысится. Способности к расслаблению и контролю над ситуацией совершенно необходимы в современном изменчивом мире, они помогут продлить годы вашей жизни.

Вы забудете о страхе смерти, так как поймете, что смерть — это не что иное, как конечное астральное путешествие, целью которого является достижение иных, неизведанных миров.

Значительно возрастут ваши личностные качества — духовность, интеллект, психическая восприимчивость. В результате такого роста ваши отношения с окружающими станут гармоничнее, а жизнь — богаче.

Метаморфозы, о которых я упомянул, не происходят в одночасье. Следует набраться терпения и не форсировать события. Не напрягайтесь и позвольте этому случиться. Следуя такому принципу, вы достигнете значительного прогресса в опыте работы с астральными мирами.

ПРИЛОЖЕНИЕ: МЕДИТАЦИЯ НА ЧАКРАХ

Санскритские источники определяют значение семи энергетических центров тела человека словом "чакры". В переводе "чакра" означает "колесо" или "лотос". В обычном состоянии эти центры не проявляют ярко выраженной активности, хотя и представляют собой сгустки латентной энергии. Во время медитации чакры "пробуждаются" и начинают излучать скрытую энергию.

Этот процесс называется пробуждением кундалини, или "змеиного огня". Энергия кундалини сосредоточена в нижней чакре — Муладхаре. Спящая кундалини часто представляется в виде свернувшейся кольцами змеи, готовой проснуться в любую минуту. На протяжении многих тысячелетий змея олицетворяла сексуальные силы. Соответственно кундалини стимулирует активность половых органов и отвечает за процессы размножения*. Некоторое количество скрытой энергии поднимается вдоль позвоночного столба и поддерживает деятельность головного мозга. Во время медитации энергия активизирует другие чакры и стимулирует шишковидную железу, ответственную за трансцендентальное просветление. Достичь просветления нелегко, но цель стоит усилий, затраченных на ее достижение. Результаты медитационной техники не замедлят сказаться на ваших способностях к целительству, экстрасенсорному восприятию, интеллектуальному и духовному росту. Медитация ослабляет привязанность человека к физическому телу и соответственно облегчает астральный выход.

----------------

* Dr. Jonn Mumford, A Chakra and Kundalini Workbook, 2nd edition (St. Paul: Llewellyn Publications, 1994), 73.

ТЕХНИКА МЕДИТАЦИИ

  1. Лягте на пол или сядьте прямо. Позвоночник должен быть абсолютно прямым. Поэтому следует отдать предпочтение ровной поверхности пола, а не кровати; стулу с прямой спинкой, а не креслу.
  2. Медленно и плавно дышите носом. Я предпочитаю следующую ритмичность дыхания: вдох на четыре счета, задержка на четыре счета и выдох на шесть счетов. Через пару минут продолжительность выдоха можно увеличить до восьми счетов.
  3. Сосредоточьтесь на основании позвоночного столба. Мысленно представьте нижнюю чакру (Муладхару) в виде вихревого сгустка красной энергии*. Запечатлев картину в голове, представьте внутри красного круга желтый квадрат, внутри которого расположен голубой треугольник. Итак, вы представили дом змеи. Если ваши способности к визуализации достаточно развиты, вам удастся увидеть саму змею, свернувшуюся внутри треугольника в три с половиной кольца.

Почувствуйте огромный энергетический потенциал этого центра. Возможно, вы ощутите теплоту и волны энергии, распространяющейся по всему телу.

  1. Сконцентрируйтесь на крестцовой чакре — Свадхистхане, расположенной на несколько сантиметров ниже пупка. Представьте ее в виде вращающегося оранжевого шара, внутри которого расположен бледно-голубой полумесяц, образующий замкнутую сферу. На вдохе представьте, как эта воображаемая емкость заполняется чистой, живительной влагой, которая на выдохе растекается по телу, насыщая его безграничной энергией.
  2. К этому моменту вы должны быть абсолютно расслаблены и полностью сосредоточены на двух нижних чакрах. Продолжая удерживать внимание на этих центрах, подумайте о чакре, расположенной в области солнечного сплетения (Манипуре). Представьте ее в виде вращающегося круга желтой энергии. Внутри большого желтого круга расположен малый круг красного цвета с темно-красным треугольником внутри. Почувствуйте, как с каждым вдохом красный цвет становится интенсивнее, но тускнеет на выдохе. Представьте, как все болезни сжигаются огнем красной энергии.
  3. Создайте мысленный образ чакры, расположенной в области сердца (Анахаты). Вращающийся круг зеленой энергии вмещает в себя гексагональное пространство, заполненное золотистой энергией. Вершина гексаграммы указывает на небеса, а оставшаяся часть принадлежит земле. Срединная область заполнена лучами солнца, гармонизирующими ваше тело. Ритмично дыша, почувствуйте, как каждая клеточка наполняется космической любовью и светом.
  4. Сконцентрируйтесь на чакре, расположенной в области горла (Вишудхи). Представьте ее как шар небесно-голубого цвета, внутри которого виден красный треугольник, включающий круг фиолетовой энергии. На вдохе почувствуйте, как фиолетовый круг заполняется созидательным вдохновением. Медленно выдыхая, позвольте созидательным силам распространиться по всему телу. У вас возникнет ощущение того, что нет задачи, которая пришлась бы вам не по плечу.
  5. Сосредоточьтесь на чакре, расположенной в области третьего глаза (Агни/Аджне). Представьте ее в виде колеса цвета индиго, внутри которого расположен золотой круг с лепестками по краям. На вдохе начинает сиять правая сторона круга, а на выдохе — левая.

После нескольких вдохов-выдохов представьте красный треугольник в середине золотого круга. Вдохните еще несколько раз, и вы начнете различать глаз внутри треугольника. Глаз так и лучится любовью и пониманием. Он контролирует деятельность шишковидной железы.

  1. Сосредоточьте внимание на теменной области головы, где расположена Сахасрара-чакра. Мысленно представьте нимб фиолетовой энергии у вас над головой, излучающий яркий свет в виде микроскопических треугольников. Главную чакру часто называют тысячелепестковым цветком лотоса**.
  2. Теперь с каждым вдохом вы должны чувствовать, как поток энергии поднимается вдоль позвоночника, создавая могучий волевой потенциал. Вы почувствуете небывалую ясность мысли, любовь и духовное раскрепощение. Вас охватит ощущение свободы и благополучия. В итоге вы достигнете состояния чистого сознания.
  3. Если вы используете медитацию как средство для астрального выхода, сделайте паузу на несколько минут. Немного отдохнув, сделайте глубокий вдох и задержите дыхание как можно дольше. Быстро выдохните и прикажите себе: "Сейчас!" В этот же момент вы обнаружите, что парите над своим физическим телом.

Если медитация является для вас средством достижения духовных целей, следует немного отдохнуть и убедиться, что каждая чакра сбалансирована и распространяет позитивную энергию на все тело. Одновременно воспроизведите процесс пробуждения кундалини.

Перед тем как открыть глаза, несколько минут полежите в состоянии абсолютного покоя и оцените свое самочувствие. Уверяю вас, такого прилива сил и ясности мысли в сочетании с чувством любви и раскрепощенности вы не испытывали никогда.

----------------

* Указанное автором расположение чакр и их цвета несколько отличаются от классического санскритского варианта Кундалини-йоги. — Прим. пер.

** Каждая чакра вибрирует с частотой, сопоставимой с конкретным количеством лепестков. Нижняя чакра олицетворяет низкие земные вибрации и имеет лишь четыре лепестка. Главная чакра имеет 1000 лепестков, символизирующих высокий вибрационный уровень и потенциал трансцендентальных миров.

Маловероятно, что первая попытка медитации, даже сотня таких попыток, позволит вам достичь нужного эффекта. Наибольшую трудность представляет одновременное сосредоточение на всех семи чакрах.

Процесс пробуждения кундалини лучше начинать под руководством опытного гуру. Принято считать, что мастерство такого рода передается ученику телепатически, прикосновением, при помощи определенных заклинаний и даже взглядом*.

----------------

* Charles Breaux, Journey into Consciousness (New York: Nicolas-Hays, Inc., 1989). 15.

]]>
Осознанные сновидения и астральный опыт Wed, 24 Dec 2008 08:42:36 +0000
Порча http://aurabliss.ru/magics/magic/61-porcha1.html Источники:
http://fire70.ru/porhta.htm

Порча

В «народе» часто употребляют слово «Порча» название в основном используется «бабками». Но это слово прочно вошло в употребление у «сегодняшних парапсихологов» и их клиентов.

Но, «порча, порче - рознь».

  • Существует множество видов порч.
  • Порчи могут быть сделаны на разные проводники (тела). Например, порча астрального тела. Или порча может быть сделана на эфирное тело.
  • Если было сделано профессиональное негативное воздействие на каузальное тело, конечно, это тоже можно назвать «порчей». Но если серьёзно на это смотреть, ближе будет подходить слово «уничтожение», всё будет зависеть от того «кто это воздействие сделал и какие программы поставил».
  • У некоторых колдунов (у большинства колдунов) существует техника «сбрасывания) с себя. Существуют «народные названия» этих воздействий, например, «сделать на след» или «пустить по ветру».
  • Существуют разные виды воздействий на волю человека. И назвать это тоже «порча», не совсем грамотно, и не совсем уместно.
  • Существует в практике и непосредственное воздействие на тонкое тело. Это не порча, это зомбирование. Потому что тонкое тело это есть подсознание. В последние годы, всё чаще и чаще практикуется «влезание в чужое подсознание». Потому что, людям всё больше и больше хочется выжить, заработать, устроится в этой жизни, а для этого надо повлиять на других людей. «Жить за счёт других» становится всё популярней и популярней.

Например, «приворот». Приворожить, у некоторых людей значит «устроить свою жизнь».

  • Приворожить, это тоже может быть порчей. Сейчас появилось много методов и способов как, «завернуть и положить человека в карман». Не за очень большие деньги. К счастью некоторые, хоть и обещают это сделать, но не делают. Я обожаю, этих обманщиков, на самом деле, без шуток.
  • Единственным телом человека, на которое не возможно совершить воздействие или порчу, является душа. Измерение буддхи. Вот почему в народе говорят «насильно мил не будешь». И когда люди совершают «приворот», затронуть душу они не могут. Такой, Закон, «истинно Божье, не для грязных рук». Но, на это своё тело постоянно влияет сам человек, и не всегда в лучшую сторону.

Слово «порча», для простаков, для тех, кто ничего не смыслит, так как за каждой «порчей» всегда будет конкретное «лицо», а также время и место действия. И если «специалист» не может конкретизировать факты «кто, когда, и как», можно смело заявить, что информации, «ноль». Признаком, что «специалист» на самом деле и не является специалистом, очевидна, в не способности, на эти факты указать, и отделывается от клиента, только словом «порча». Прежде всего, это, несерьёзность «специалиста». Как специалист относиться к «порче», так соответственно он и «снимает» порчу. Очень часто, обещание «снять порчу», остаётся, только обещанием.

Во-первых, «порча» это всё что угодно; допустим, поцарапали какой-то новый предмет, это порча предмета; порвали одежду - порча одежды ит.д.... Такой вид порчи, называется порчей в физическом измерении физического предмета или тела.

Любое тело человека, в любом измерении для тонкого тела (подсознания, монады) это «одежда». Это важно понимать. И «портят» тела, проводники человека, образно «одежду».

Любое действие совершается в форме, во времени и в пространстве. Потому что всё (форма), находится (внутри пространства материи) во времени и в пространстве. По-другому быть не может, это Закон. Представить действие и совершить действие, это совершенно разное. Не стоит вводить в заблуждение ни себя, ни других. (Конечно, если нет намеренного обмана). Поэтому, для совершаемого действия, надо совершить действия, а не представить, как оно совершается. Совершают действия во времени в форме и в пространстве, я «повторяюсь», для того чтобы обратить ваше внимание на очень важный фактор.

Допустим, новый предмет поцарапал кто-то или что-то в какой-то конкретный момент или период времени, в определённом времени. Следовательно, к «порче» человека надо относиться также. Физическое измерение отличается от всех других, тем, что в нём не бывает «наложений времени одного на другое», то есть существует момент «сейчас, только как сейчас». А в других измерениях существует наложение одного времени на другое». Например: «сейчас» соединяется с «вчера». И могут «замыкаться». И будет существовать и «сейчас» и «вчера», образно говоря «одновременно».

Если «порча» была сделана «вчера», то её и снимать надо «вчера», а не «сегодня».

Для этого необходимо увидеть (для начала) когда. Это необходимо. Иначе «снять» невозможно.

Если «порчу» сделал конкретный «товарищ», то и снимать надо энергию конкретного «товарища».

Для этого необходимо увидеть (для начала) кто. Иначе не понятно, какую энергию «снимают». Это также необходимо знать и для собственной безопасности «специалиста». Может случиться так, что и у самого «специалиста» появятся «проблемы». «Не знаешь броду, не суйся в воду».

Примечание.

Если парапсихолог честный и по отношению к самому себе и к клиентам, он всегда честно признается «эту порчу я могу снять, а эту нет». Может случиться так, что тот, кто сделал порчу, может оказаться сильнее того, кто хочет снять порчу. И в подобной ситуации, окажется что, и порчу не сняли и у «снимальщика» появились проблемы.

Если «порча» была сделана по определённой методике, для полного «снятия» необходимо эту технику увидеть. И, прежде всего, понять в каких измерениях и какие тела «испорчены».

Это и значит, как. Можно «порчу» снимать в эфире, а на самом деле «она» сделана в астрале или в каузале, в результате, результата не будет. Следовательно, снимать «порчу» надо там, где она есть. И не придумывать ерунды.

Людей без «порчи» мало. «Она», «Порча» может накапливаться, как «пыль». По этому надо заниматься своими телами и энергией каждый день и желательно самому. Ни на кого не надеясь. «Как зубы чистить и умываться», и тогда всё будет нормально. При этом важно, самому не «нападать», иначе можно потерять «всякую» защиту «сверху». «Сверху», я называю Закон. Закон, которому подчиняются все, даже Посвящённые. Подчиняться приходится всем, хотите вы или нет, знаете ли вы о Законе или нет. Для Закона, это не имеет значения, потому что он, над всеми. «Не знание Закона, не освобождает от ответственности».

Для нормальной жизни нужна качественная энергия. Негативное воздействие на человека, «порча», затрудняет жизнь и это очевидно. Но всегда ли мы точно можем утверждать, что все неприятности от порчи.

Из моего опыта знаю, что большая часть «неприятностей», неудач, трудности, связанны с «личной кармой людей». Во вторую очередь «проблемы» связанны с «родовой кармой». И, только потом с порчами.

Любая подверженность порчам связанна с кармой человека. Поэтому, для того чтобы избавиться «на долго» от порч надо установить причину, из-за которой порчи «цепляются». Если такая причина существует, порчи можно снимать каждый день. Снимешь одну, на следующий день появится другая. И не всегда «защита» помогает. А чаще всего и не помогает. Во-первых, если существует кармическая причина, «отменить» её может совсем не каждый экстрасенс. И, «обычный клиент» не может проверить, поставили на него «защиту» или нет.

Майя. (П. О.В.).

]]>
Практическая магия Fri, 26 Dec 2008 12:59:08 +0000
Сэм Кин - Интервью с Карлосом Кастанедой http://aurabliss.ru/magics/castaneda/89-kkinterview2.html Сэм Кин
Интервью с Карлосом Кастанедой
1976 год
Источники:
http://lib.ru/KASTANEDA/interviewkin.txt
http://freeperception.ru/1176-intervju-s-kastanedojj-1976.-sjem-kin.html
http://www.pajed.com/interviews/interview3-1.php
http://tzone.kulichki.com/anomal/kastaneda/interw0.html
http://www.gramotey.com/books/401213957293.28.htm

Интервью с Карлосом Кастанедой, 1976
Сэм Кин

Сэм Кин: Следя за доном Хуаном на протяжении Ваших трех книг, время от времени я подозревал, что он был творением Карлоса Кастанеды. Он слишком хорош, чтобы быть настоящим - мудрый старый индеец, чье знание человеческой природы превосходит знание почти любого человека.

Карлос Кастанеда: Идея о том, что я придумал такую личность, как дон Хуан, невероятна. Он вряд ли является таким типом персонажа, к обретению которого могла бы привести моя европейская интеллектуальная традиция. Истина гораздо более странная. Я даже не был подготовлен к тому, чтобы делать те изменения в моей жизни, в которые меня вовлекло общение с доном Хуаном.

Кин: Как и где Вы встретили дона Хуана и стали его учеником?

Кастанеда: Я заканчивал учебу в Университете Лос-Анджелеса и планировал поступать в аспирантуру по антропологии. Я был заинтересован в том, чтобы стать профессором и думал, что подходящим началом могла бы стать публикация короткой работы по медицинским растениям. Я не заботился о поисках такого странного человека как дон Хуан. Я был на автобусной станции в Ароне с одним другом по университету. Он указал мне на какого-то старого индейца и сказал, что тот знает о пейоте и медицинских растениях. Я напустил важный вид, представился дону Хуану и сказал: "Мне известно, что Вы знаете массу всего о пейоте. Я один из экспертов по пейоту (я к тому времени прочитал "Культ пейота" Уэстона ла Бэрра) и для Вас было бы полезно какое-то время поговорить со мной за ланчем". Ну, он просто взглянул на меня и моя бравада растаяла. Я стал абсолютно косноязычным и немым. Обычно я был очень агрессивным и многословным, и оказаться утихомиренным от одного взгляда было очень необычным. После этого я стал посещать его и примерно через год он сказал мне, что решил передать мне знание о магии, которому он научился у своего учителя.

Кин: То есть, дон Хуан - не изолированный феномен. Существует ли какое-то общество магов, которое разделяет секретное знание?

Кастанеда: Конечно. Я знаю трех магов и семь учеников и существует еще больше. Если Вы прочтете историю испанского завоевания Мексики, Вы узнаете, что католические инквиторы пытались ликвидировать магию, потому что они рассматривали ее как работу дьявола. Так было повсюду многие сотни лет. Многие техники, которым меня учил дон Хуан, очень старые.

Кин: Некоторые техники, которыми пользуются маги, находятся в широком применении в других оккультных группах. Люди часто используют сновидения, чтобы искать потерянные вещи и они отправляются во внетелесные путешествия во сне. Но когда Вы рассказывали о том, как дон Хуан и его друг дон Хенаро заставили ваш автомобиль раствориться среди бела дня, я мог только почесать в затылке. Я знаю, что гипнотизер может создавать иллюзию присутствия или отсутствия объекта. Вы думаете, что Вас гипнотизировали?

Кастанеда: Возможно, что-то вроде этого. Но мы должны начать с понимания, как говорит дон Хуан, что в мире существует гораздо больше, чем мы признаем. Наши обычные ожидания насчет реальности создаются социальным договором. Нас обучают как видеть и как понимать Трюк социализации - убедить нас в том, что описания, с которыми мы соглашаемся, определяют границы реального мира. То, что мы называем реальностью - это только один из способов видения мира, способ, который поддерживается социальным договором.

Кин: Тогда маг, как гипнотер, создает альтернативный мир построением различных ожиданий и манипулированием намеками, чтобы создать социальный договор?

Кастанеда: Именно. Я пришел к пониманию магии в терминах идеи Талкотта Парсонса о глоссах. Глосс - это совместная система восприятия и языка. Например, эта комната - один из глоссов. Мы насобирали вместе наборы изолированных восприятий - пол, потолок, окно, светильники, ковры и т.п., чтобы создать общность. Но мы должны были быть обучены складывать мир вместе таким способом. Ребенок разведывает мир с малым количеством предвзятых мнений, пока его не учат видеть вещи тем способом, который отвечает тем описаниям, с которыми каждый соглашается. Мир является соглашением. Система глоссинга кажется похожей на нечто вроде хождения. Мы должны учиться ходить, но раз мы учимся, мы подвергаемся синтаксису языка и режиму восприятия, который в нем содержится.

Кин: То есть магия, как и искусство, обучает новой системе глоссинга. Когда, например, ван Гог порвал с художественной традицией и нарисовал "Звездную ночь", он в результате сказал: вот новый способ взгляда на вещи. Звезды живы и вращаются в своем энергетическом поле.

Кастанеда: Отчасти. Но есть различие. Художник обычно просто переделывает старые глоссы, которые подходят для его членства. Членство состоит в том, чтобы быть экспертом по тем смысловым намекам, которые содержатся в культуре. Например, мое первоначальное членство, как весьма образованного западного человека, было в европейском интеллектуальном мире. Невозможно выйти из одного членства, не будучи введенным в другое. Можно только переделывать глоссы.

Кин: Дон Хуан ресоциалировал или десоциалировал Вас? Обучал ли он Вас новой системе значений или только методу срывания старой системы, так что Вы могли бы видеть мир как восхищенное дитя?

Кастанеда: Дон Хуан и я не согласны с этим. Я говорю, что он реглоссировал меня; он говорит, что он деглоссировал меня. Обучая меня магии, он давал мне новый набор глоссов, новый язык и новый способ видения мира. Однажды я почитал дону Хуану немного линвистической философии Людвига Виттгенштейна и он рассмеялся и сказал: "Твой Виттгенштейн слишком туго затянул аркан вокруг своей шеи, так что не может никуда идти".

Кин: Виттгенштейн - один немногих философов, кто мог бы понять дона Хуана. Его замечание, что есть много различных языковых игр - наука, политика, поэзия, религия, метафика, каждая со своим собственным синтаксисом и правилами - могло бы позволить ему понимать магию как альтернативную систему восприятия и значения.

Кастанеда: Но дон Хуан считает, что то, что он называет видением, является постижением без всякой интерпретации; это чистое, желающее познавать, восприятие. Магия является средством для этого. Чтобы разрушить уверенность, что мир - это способ, которому вас всегда учили, вы должны научиться новому описанию мира - магии - и затем удерживать старый и новый вместе. Тогда вы увидите, что ни одно описание не является конечным. В этот момент вы проскальзываете между описаниями; вы останавливаете мир и видите. Вы оставлены наедине с чудом; настоящим чудом видения мира без интерпретации.

Кин: Как Вы думаете, возможно ли выбраться за пределы интерпретации при помощи психоделических средств?

Кастанеда: Я так не думаю. И в этом моя ссора с такими людьми, как Тимоти Лири. Я думаю, что он импровизировал в пределах европейского членства и просто переделывал старые глоссы. Я никогда не принимал ЛСД, но я понял из техник дона Хуана, что психотропики используются, чтобы останавливать поток ординарных интерпретаций, расширять противоречия внутри глоссов и расшатывать убежденность. Но одни только наркотики не позволят вам остановить мир. Чтобы сделать это, вам нужно альтернативное описание мира. Вот почему дон Хуан должен был обучать меня магии.

Кин: Есть обычная реальность, которая, как мы, западные люди, убеждены, является "тем" единственным миром, и затем, есть отдельная реальность мага. Каковы важнейшие различия между ними?

Кастанеда: В европейском членстве мир строится большей частью того, что глаза сообщают уму. В магии все тело используется как рецептор. Как европейцы, мы видим мир вовне и рассказываем себе о нем. Мы здесь, а мир там. Наши глаза питают наш разум и у нас нет прямого знания вещей. В соответствии с магией, это бремя на глазах необязательно. Мы знаем всем телом.

Кин: Западный человек начинает с предположения, что субъект и объект разделены. Мы изолированы от мира и вынуждены пересекать некоторый разрыв, чтобы попасть в него. Для дона Хуана и его магической традиции тело уже находиться в мире. Мы объединены с миром, а не отчуждены от него.

Кастанеда: Это верно. Магия имеет другую теорию воплощения. Проблема в магии в том, чтобы настроить и привести тело в состояние готовности, чтобы сделать его хорошим рецептором. Европейцы обращаются со своими телами так, как если бы они были объектами. Мы наполняем их алкоголем, плохой пищей и беспокойством. Когда что-то идет не так, мы думаем, что бактерии проникли в тело вне и поэтому принимаем какое-либо лекарство, чтобы его вылечить; заболевание не является частью нас. Дон Хуан не верит в это. Для него заболевание - это дисгармония между человеком и его миром. Тело - это сознание и с ним необходимо обращаться безупречно.

Кин: Это звучит похоже на идею Нормана О.Брауна о том, что дети, шизофреники и лица с дионисийским сознанием считают вещи и других людей расширениями собственных тел. Дон Хуан намекает на нечто подобное, когда говорит, что человек знания обладает волокнами света, которые соединяют его солнечное сплетение с остальным миром.

Кастанеда: Мой разговор с койотом - хорошая иллюстрация различных теорий воплощения. Когда он подошел ко мне, я сказал: "Здравствуй, маленький койот. Как поживаешь?" И он мне ответил: "Я хорошо, а как ты?" Так вот, я не слышал слова обычным способом. Но мое тело знало, что койот что-то говорил и я перевел это в диалог. Как у интеллектуала, мое отношение к диалогу настолько глубокое, что мое тело автоматически перевело в слова то чувство, которое животное сообщало мне. Мы всегда видим неизвестное в терминах известного.

Кин: Когда Вы в том магическом состоянии сознания, в котором койоты говорят и все ясно и понятно, это выглядит так, как будто весь мир живой и что человеческие существа находятся в сообществе, которое включает в себя животных и растения. Если мы отбросим наши высокомерные предположения, что мы являемся единственной понимающей и коммуницирующей формой жизни, мы сможем понять, что все что угодно разговаривает с нами. Джон Лилли разговаривал с дельфинами. Возможно, мы почувствовали бы себя менее отчужденными, если бы могли поверить в то, что мы не единственная разумная жизнь.

Кастанеда: Мы могли бы быть способны разговаривать с любым животным. Для дона Хуана и других магов не было ничего необычного в моем разговоре с койотом. На самом деле они сказали, что мне следует выбрать более надежное животное в качестве друга. Койоты-обманщики и им нельзя доверять.

Кин: Какие животные становятся более подходящими друзьями?

Кастанеда: Змеи становятся изумительными друзьями.

Кин: Однажды у меня был разговор со змеей. Как-то ночью мне приснилась змея в мансарде дома, где я жил, когда был ребенком. Я взял палку и попытался убить ее. Утром я рассказал сон своей подруге и она напомнила мне, что убивать змей нехорошо, даже если они в мансарде во сне. Она настаивала, чтобы в следующий раз, когда змея появиться во сне, мне следует покормить ее или что-то сделать, чтобы помочь ей. Примерно через час я ехал на мотороллере по малоиспользуемой дороге и там она ждала меня - четырехфутовая змея, вытянувшаяся и гревшаяся на солнце. Я подъехал к ней и она не шевельнулась. Затем мы смотрели друг на друга какое-то время и я решил, что мне следует сделать какой-то жест, чтобы дать ей знать о том, что я сожалею, что пытался убить ее сестру в своем сне. Я приблизился и прикоснулся к ее хвосту. Она свилась и показала, что я нарушил нашу интимность. Так что я отошел назад и просто смотрел. Примерно через пять минут она ушла в кусты.

Кастанеда: Вы не подобрали ее?

Кин: Нет.

Кастанеда: Это был очень хороший друг. Человек может научиться вызывать змей. Но нужно быть в очень хорошей форме, спокойным, собранным - в дружелюбном настроении, без сомнений и невыполненных дел.

Кин: Моя змея научила меня, что у меня всегда были параноидальные чувства по отношению к природе. Я считал животных и змей опасными. После той встречи я никогда бы не убил змею и это стало более правдоподобным для меня, что мы можем находиться в чем-то вроде живого сообщества. Наша экосистема вполне могла бы включать коммуникацию между различными формами жизни.

Кастанеда: У дона Хуана об этом есть очень интересная теория. Растения, как и животные, всегда влияют на вас. Он говорит, что если не извиняться перед растениями за то, что вы срываете их, можно заболеть или может произойти несчастный случай.

Кин: У американские индейцев были похожие верования о животных, которых они убивали. Если не поблагодарить животное за то, что оно отдает свою жизнь за то, чтобы вы могли жить, его дух может создать вам неприятности.

Кастанеда: У нас есть общность со всей жизнью. Что-то меняется каждый раз, когда мы бездумно вредим растительной или животной жизни. Мы забираем жизнь для того, чтобы жить, но мы должны быть готовы отдать наши жизни без негодования, когда придет наше время. Мы такие важные и принимаем себя так всерьез, что забываем о том, что мир - это величайшая тайна, которая будет учить нас, если мы будем слушать.

Кин: Возможно, психотропные препараты временно отметают изолированное эго и допускают мистическое слияние с природой. Многие культуры, которые сохранили чувство общности между человеком и природой, также создали церемониальное использование психоделических средств. Вы использовали пейот, когда разговаривали с койотом?

Кастанеда: Нет. Совсем нет.

Кин: Это переживание было более интенсивным, чем подобные переживания, которые у Вас были, когда дон Хуан давал Вам психотропные растения?

Кастанеда: Гораздо более интенсивным. Каждый раз когда я принимал психотропные растения, я знал, что я принял что-то и мог всегда усомниться в подлинности моего опыта. Но когда койот разговаривал со мной, мне нечем было защищаться. Я никак не мог этого объяснить. Я действительно остановил мир и на короткое время полностью вышел моей европейской системы глоссинга.

Кин: Как Вы думаете, дон Хуан живет в таком состоянии сознания большую часть времени?

Кастанеда: Да. Он жилет в магическом времени и иногда входит в обычное время. Я живу в обычном времени и иногда погружаюсь в магическое время.

Кин: Любой, кто путешествует так далеко от избитых путей договоренности, должен быть очень одиноким.

Кастанеда: Я думаю, что да. Дон Хуан живет в особенном мире и он оставил обычных людей далеко позади. Однажды, когда я был с доном Хуаном и его другом доном Хенаро, я увидел то одиночество, которое они разделяли и их печаль об оставленных позади внешних атрибутах и точках отсчета обычного общества. Я думаю, что дон Хуан превращает свое одиночество в искусство. Он удерживает и управляет своей силой, жаждой знания и одиночеством и превращает их в искусство. Его искусство - это метафорическое выражение образа его жизни. Вот почему его техники обладают таким драматическим ароматом и единством. Он обдуманно конструирует свою жизнь и свою манеру обучения.

Кин: Например, когда дон Хуан взял Вас в горы охотиться на животных, он сознательно выстраивал аллегорию?

Кастанеда: Да. Его не интересовала охота ради спорта или ради добычи мяса. За 10 лет, которые я знаю его, дон Хуан убил только четырех животных ради моего знания и это было только тогда, когда он видел, что их смерть была даром для него так же как его смерть когда-нибудь могла бы стать даром чему-либо. Однажды мы поймали кролика в ловушку, которую установили и дон Хуан полагал, что мне следовало убить кролика, потому что его время вышло. Я был в отчаянии, потому что у меня было такое ощущение, точно я сам был кроликом. Я попытался освободить его, но не мог открыть ловушку. Тогда я пнул ловушку ногой и нечаянно сломал кролику шею. Дон Хуан все время пытался научить меня тому, что я должен принимать на себя ответственность за существование в этом удивительном мире. Он наклонился и прошептал мне на ухо: "Я говорил тебе, что у этого кролика больше нет времени прыгать по этой прекрасной пустыне". Он сознательно выстроил эту метафору чтобы учить меня о путях воина. Воин - это человек, который охотится и накапливает личную силу. Чтобы делать это, он должен развивать терпение и волю и обдуманно двигаться в мире. Дон Хуан использовал драматическую ситуацию настоящей охоты, чтобы учить меня, потому что сам он обращался к моему телу.

Кин: В вашей самой недавней книге "Путешествие в Икстлен", Вы разрушаете то впечатление, полученное от Ваших первых книг, что использование психотропных растений было главным методом дона Хуана при обучении Вас магии. Как Вы понимаете место психотропиков в его учении?

Кастанеда: Дон Хуан использовал психотропные растения только в начальный период моего ученичества, потому что я был таким глупым, умудренным опытом и петушистым. Я держался за свое описание мира так, как если бы оно было единственной правдой. Психотропики создавали разрыв в моей системе глоссов. Они разрушали мою догматическую уверенность. Но я заплатил ужасную цену. Когда клей, который удерживал вместе мой мир, был растворен, мое тело было ослаблено и понадобились месяцы для восстановления сил. Я был озабочен и функционировал на очень низком уровне.

Кин: Дон Хуан регулярно использует психотропные препараты чтобы останавливать мир?

Кастанеда: Нет. Он может остановить его по своей воле. Он говорил мне, что для меня пытаться видеть без помощи психотропных растений было бы бесполезно. Но если бы я вел себя как воин и принимал бы на себя ответственность, я не нуждался бы в них, они бы только ослабляли мое тело.

Кин: Это должно оказаться просто шоком для многих Ваших поклонников. Вы являетесь чем-то вроде главного святого для психоделической революции.

Кастанеда: У меня есть последователи, а у них есть какие-то странные идеи насчет меня. Однажды я шел на лекцию, которую я давал в Калифорнии, Лонг Бич и один парень, который меня знал, указал на меня своей подружке и сказал: "Эй, смотри, это Кастанеда". Она не поверила ему, потому что у нее была идея о том, что я должен быть очень мистическим. Один друг собрал некоторые истории, которые ходят обо мне. И во всех сообщается, что у меня мистические ступни.

Кин: Мистические ступни?

Кастанеда: Да, что я хожу босиком как Иисус и у меня нет мозолей. Считается, что меня побивали камнями много раз. Я также совершил суицид и умер в нескольких различных местах. Мои одноклассники по колледжу почти закапизрничали, когда я начал говорить о феноменологии и членстве и изучать восприятие и социализацию. Они хотели, чтобы им велели расслабиться, отключиться и чтобы им высморкали мозги. Но для меня важно понимание.

Кин: Слухи появляются в информационном вакууме. Мы знаем кое-что о доне Хуане, но слишком мало о Кастанеде.

Кастанеда: Это намеренно выстроенная часть жизни воина. Чтобы проскальзывать в другие миры и обратно, нужно оставаться непредсказуемым. Чем больше вас знают и узнают, тем больше урезается ваша свобода. Когда у людей есть определенные идеи о том, кто вы и как вы будете действовать, вы не сможете и пошевельнуться. Одна из самых ранних вещей, которым дон Хуан научил меня, это что я должен стереть мою личную историю. Если мало-помалу вы создаете туман вокруг себя, то вас не будут принимать как само собой разумеющееся и у вас будет больше места для изменения. По этой причине я избегаю записываться на пленку, когда читаю лекции и фотографироваться.

Кин: Может быть, мы можем быть личными без того, чтобы быть историческими. Вы теперь минимизируете важность психоделического опыта, связанного с вашим ученичеством. Но похоже, что Вы не обходите стороной те трюки, которые Вы описываете как преимущество мага. Какие элементы техник дона Хуана важны для Вас?

Кастанеда: Для меня идеи быть воином и человеком знания, с надеждой при известных обстоятельствах быть способным останавливать мир и видеть, являются самыми подходящими. Они дали мне мир и уверенность в моей способности управлять своей жизнью. В то время, когда я встретил дона Хуана, у меня было очень мало личной силы. Моя жизнь была очень неустойчивой. Я проделал длинный путь от места, где я родился, в Бразилии. Внешне я был очень агрессивным и петушистым, но внутри я был нерешительным и неуверенным в себе. Я всегда создавал себе оправдания. Дон Хуан однажды обвинил меня в том, что я профессиональный ребенок, потому что я был настолько полон жалости к себе. Я почувствовал себя как лист на ветру. Как многие интеллектуалы, я был приперт к стене. Мне некуда было идти. Я не видел никакого пути в жизни, который бы меня реально увлекал. Я считал, что все, что я мог сделать, это хорошо подстроиться к скучной жизни или же найти более сложные формы развлечения, такие как использование психоделиков и марихуаны и сексуальные приключения. Все это преувеличивалось моей привычкой к интроспекции. Я все время глядел внутрь и разговаривал сам с собой. Внутренний диалог редко останавливался. Дон Хуан развернул мои глаза наружу и научил меня накапливать личную силу. Я не думаю, что есть какой-нибудь другой образ жизни, если кто-то хочет жить радостно.

Кин: Похоже, что он поймал Вас старым философским трюком о присутствии смерти перед глазами. Я был поражен тем, каким классическим был подход дона Хуана. Я услышал эхо идеи Платона о том, что философ должен изучать смерть перед тем, как обрести любой доступ к реальному миру и определения Мартина Хайдеггера человека как существа, направленного к смерти.

Кастанеда: Да, но подход дона Хуана обладает незнакомым изгибом, потому что он идет той традиции в магии, что смерть - это физическое присутствие, которое можно почувствовать и увидеть. Один из глоссов магии таков: смерть стоит слева от вас. Смерть является бесстрастным судьей, который будет говорить вам правду и давать точный совет. Кроме того, смерть не спешит. Она возьмет вас завтра или на следующей неделе или через 50 лет. Для нее это все равно. В тот момент, когда вы вспоминаете, что должны когда-то умереть, вы приводитесь к правильному размеру. Я думаю, что не сделал эту идею достаточно яркой. Глосс "смерть слева от вас" - не интеллектуальное понятие в магии; это восприятие. Когда ваше тело правильно настроено на мир и вы скашиваете глаза влево вы можете заметить необычное событие, тенеподобное присутствие смерти.

Кин: В экзистенциальной традиции, обсуждение ответственности обычно следует за обсуждением смерти.

Кастанеда: Тогда дон Хуан - хороший экзистенциалист. Когда нет способа узнать, есть ли у меня еще одна минута жизни, я должен жить, как если бы это был мой последний момент. Каждое действие - это последняя битва воина. Так что все должно делаться безупречно. Ничто не может быть оставлено ожидать решения. Эта идея является для меня очень освобождающей. Я разговариваю здесь с Вами и могу никогда не вернуться в Лос-Анджелес. Но это не имело бы значения, потому что я позаботился обо всем перед тем, как прийти.

Кин: Этот мир смерти и решительности - долгий путь от психоделических утопий, в которых видение бесконечного времени разрушает это трагическое качество выбора.

Кастанеда: Когда смерть стоит слева от вас, вы должны создавать ваш мир последовательностью решений. Не бывает больших или малых решений, только решения, которые должны быть приняты сейчас. И нет времени для сомнений или угрызнений совести. Если бы я тратил свое время, сожалея о том, что сделал вчера, я ушел бы от тех решений, которые мне нужно принять сегодня.

Кин: Как дон Хуан учил Вас быть решительным?

Кастанеда: Он говорил с моим телом при помощи своих действий.Мой старый способ был оставлять все на потом и никогда ничего не решать.Для меня решения были безобразными. Казалось нечестным, когда чувствительный человек должен решать. Однажды дон Хуан спросил меня: "Ты думаешь, мы равны?" Я был студентом университета и интеллектуалом, а он был старым индейцем, но я снизошел и сказал: "Конечно, мы равны". Он сказал: "Я так не думаю. Я охотник и воин, а ты паразит. Я готов подытожить мою жизнь в любой момент. Твой хилый мир нерешительности и печали совсем не равен моему". Ну, я был очень оскорблен и ушел бы, но мы были посреди пустыни. Так что я уселся и оказался пойманным в ловушку своего эго. Я собирался ждать, пока он не решит пойти домой. Через много часов я увидел, что дон Хуан остался бы там навсегда, если бы это было нужно. Почему бы и нет? Для человека без отложенных дел это есть его сила. Я наконец понял, что этот человек совсем не был похож на моего отца, который мог принять двадцать решений на Новый год и отменить их все. Решения дона Хуана были неотменяемыми, настолько, насколько он был в этом заинтересован. Они могли отменяться только другими решениями. Так что я подошел и прикоснулся к нему и он поднялся и мы пошли домой. Сила влияния этого действия была огромной. Это убедило меня, что путь воина - это энергичный и мощный способ жить.

Кин: И содержание решения не столь важно, как само действие, совершаемое принятия решения.

Кастанеда: Это то, что дон Хуан называет сделать жест. Жест - это намеренный акт, который предпринимается ради той силы, которая приходит из принятия решения. Например, если воин находил змею, которая была неподвижна и холодна, он мог сражаться за то, чтобы обрести способ перенести ее в теплое место без того, чтобы оказаться укушенным. Воин мог бы сделать жест просто черт знает зачем. Но он выполнял бы это в совершенстве.

Кин: Похоже, что есть много параллелей между экзистенциальной философией и учением дона Хуана. То, что вы сказали о решении и о жесте подразумевает, что дон Хуан, как Ницше или Сартр, верит, что воля, а не разум является самой фундаментальной способностью человека.

Кастанеда: Я думаю, что это верно. Позвольте мне говорить за самого себя. Что я хочу сделать и возможно, смогу выполнить, это забрать контроль у своего рассудка. Мой ум находился под контролем всю мою жнь и это убило бы меня скорее, чем потеря контроля. В какой-то момент моего ученичества я стал глубоко депрессивным. Я был ошеломлен ужасом и унынием и мыслями о суициде. Тогда дон Хуан предупредил меня, что это был один из трюков рассудка, чтобы удержать контроль. Он сказал, что мой рассудок заставлял мое тело чувствовать, что нет никакого смысла в жизни. Поскольку мой ум вступил в эту последнюю битву и проиграл, рассудок стал занимать надлежащее ему место, как инструмент тела.

Кин: "У сердца есть свои доводы, неизвестные разуму", и так же и у всего тела.

Кастанеда: В этом все и дело. Тело обладает своей собственной волей. Или, скорее, воля это голос тела. Вот почему дон Хуан последовательно облекал свои техники в драматическую форму. Мой интеллект мог легко отбросить его мир магии как нонсенс. Но мое тело было привлечено к его миру и образу жизни. И поскольку тело взяло верх, новый и более здоровый образ жизни был достигнут.

Кин: Техники дона Хуана по работе со снами заинтересовали меня, потому что они внушают возможность волевого контроля образов, видимых во сне. Похоже, что он предлагает достичь постоянного, стабильного наблюдения в пределах внутреннего пространства. Расскажите мне о тренировке сновидения дона Хуана.

Кастанеда: Основной трюк в сновидении - удерживать образы, видимые во сне достаточно долго чтобы тщательно их рассмотреть. Чтобы обрести этот вид контроля, вам нужно заранее выбрать какую-нибудь одну вещь и научиться находить ее в ваших снах. Дон Хуан предлагал, чтобы я использовал свои руки как точку отсчета и переходил туда и сюда между ними и образами. Через несколько месяцев я научился находить свои руки и останавливать сновидение. Я был настолько очарован этой техникой, что с трудом мог дождаться времени чтобы пойти спать.

Кин: Похожа ли остановка образов во сне на остановку мира?

Кастанеда: Они похожи. Но есть различия. Как только вы становитесь способны находить ваши руки по вашей воле, вы обнаруживаете, что это только техника. То что вы получаете - это контроль. Человек знания должен накапливать личную силу. Но этого недостаточно, чтобы останавливать. Необходимо кое-что оставить. Вы должны прервать болтовню, которая идет в вашем уме и сдаться внешнему миру.

Кин: Из множества техник, которым дон Хуан учил Вас, чтобы останавливать мир, какие них Вы продолжаете практиковать?

Кастанеда: Сейчас моя основная дисциплина - это разрывать мои шаблоны. Я всегда был очень зашаблоненной личностью. Я ел и спал по расписанию. В 1965 я начал менять свои привычки. Я писал в тихие ночные часы и спал и ел тогда, когда чувствовал в этом нужду. К настоящему времени я избавился от такого множества моих привычных способов действия, что скоро я могу стать непредсказуемым и неожиданным даже для самого себя.

Кин: Ваша дисциплина напоминает мне дзенскую историю о двух учениках, хваставшихся чудесными силами. Один ученик заявлял, что основатель секты, к которой он принадлежал, мог стоять на одной стороне реки и писать имя Будды на листе бумаги, который держал его помощник на противоположном берегу. Второй ученик ответил, что такое чудо не впечатляет. "Мое чудо", сказал он, "в том, что когда я чувствую голод, то я ем, а когда чувствую жажду, то пью".

Кастанеда: Это и был тот элемент вступления в мир, который удержал меня на пути, который дон Хуан показал мне. Нет нужды превосходить, трансцендировать. Все, что нам нужно знать, находиться прямо перед нами, если мы уделим внимание. Если вы входите в состояние необычной реальности, как при использовании психотропных растений, то это только для того, чтобы отступить назад и увидеть то, что вам нужно - чудесную сущность обычной реальности. Для меня образ жизни - путь с сердцем - не интроспекция или мистическая трансценденция, а присутствие в мире. Этот мир - охотничья земля воина.

Кин: Мир, нарисованный Вами и доном Хуаном полон волшебных койотов, заколдованных ворон и прекрасных магов. Легко понять, как он мог покорить Вас. Но как насчет мира современного горожанина? Где магия там? Если бы мы все могли жить в горах, то могли бы сохранить чудо в живых. Но как это возможно, когда мы наполовину состоим из шума шоссе?

Кастанеда: Я однажды задал дону Хуану тот же самый вопрос. Мы сидели в кафе в Юме и я настаивал, что мог бы остановить мир и видеть, если бы отправился жить в глуши с ним. Он посмотрел в окно на проезжающие машины и сказал: "Вот там, это и есть твой мир". Сейчас я живу в Лос-Анджелесе и нахожу, что могу использовать этот мир, чтобы согласовать свои нужды. Это вызов - жить без установленных шаблонов в шаблонном мире. Но это может быть сделано.

Кин: Такой уровень шума и постоянное давление людских масс выглядит разрушающим тишину и одиночество, которые были бы необходимы для того, чтобы остановить мир.

Кастанеда: Вовсе нет. На самом деле, этот шум можно использовать. Вы можете использовать жужжание шоссе, чтобы учиться слушать внешний мир. Когда мы останавливаем мир, то останавливаемый мир - это тот, который мы обычно поддерживаем своим постоянным внутренним диалогом. Раз вы можете остановить внутреннее бормотание, вы перестаете поддерживать ваш старый мир. Описания рушатся. Вот тогда начинается изменение личности. Когда вы концентрируетесь на звуках, то обнаруживаете, что мозгу трудно категорировать все звуки и вскоре вы оставляете эти попытки. Это не похоже на визуальное восприятие, которое удерживает нас формирующими категории и мышление. Это так успокоительно, когда вы можете отключить разговоры, категорирование и суждение.

Кин: Внутренний мир меняется, но как насчет внешнего? Мы можем революционировать индивидуальное сознание, но все еще не касаемся тех социальных структур, которые создают наше отчуждение. Есть ли какое-либо место для общественной или политической реформы в Вашем мышлении?

Кастанеда: Я родом из Латинской Америки, где интеллектуалы всегда говорили о социальной и политической революции и где было брошено множество бомб. Но революция не много переменила. Не очень много нужно, чтобы разбомбить здание, но чтобы бросить курить или перестать быть озабоченным или остановить внутреннюю болтовню, вам нужно переделывать себя. Вот где начинаются настоящие реформы. Дон Хуан и я недавно были в Таксоне, когда там проводилась Неделя Земли. Какой-то человек проводил лекцию по экологии и бедствиях войны во Вьетнаме. Он все время курил. Дон Хуан сказал: "Я не могу себе представить, что он заботится о телах других людей, когда ему не нравится свое собственное". Наша первая забота должна быть о самих себе. Мне могут нравиться мои знакомые только когда я на пике энергии и не в депрессии. Чтобы быть в этом состоянии, я должен содержать мое тело в порядке. Любая революция должна начинаться здесь, в этом теле. Я могу изменить мою культуру, но только изнутри такого тела, которое безупречно настроено на этот сверхъестественный мир. Для меня настоящая образованность - это искусство быть воином, которое, как говорит дон Хуан, является единственным способом сбалансировать ужас быть человеком с восхищением быть человеком.

]]>
Карлос Кастанеда Fri, 27 Feb 2009 12:14:06 +0000
Елена Мир. Управляемые сны. http://aurabliss.ru/magics/lucidandastral/51-elenamiroperateddreams.html Источники:
http://www.niceportal.ru/2007/10/25/kniga-eleny-mir-upravljaemye-sny.html
http://www.universalinternetlibrary.ru/book/mirelena/ogl.shtml

Елена Мир
Управляемые сны

Анкорное оглавление (дождитесь полной загрузки страницы)

Елена Мир
Управляемые сны

Посвящается любимому мужу - спутнику моей жизни

Часть 1

Блуждание во тьме

«Много тысяч лет назад мужчины и женщины обладали знанием, которое позволяло им выскальзывать за пределы нашего обычного мира и возвращаться обратно. И потому они разделили свою жизнь на две части: день и ночь. Днем они занимались тем же, что и остальные: они были заняты обычной, необходимой повседневной работой. Однако ночью они становились сновидящими. они систематически сно-видели свои сновидения, что разрушило границы того, что мы считаем реальностью».

Флоринда Доннер, «Жизнь в сновидении»

Эй вы, боящиеся трудностей по дороге в никуда, - не бойтесь! Он такой легкий, этот путь, что его можно пройти во сне.

Суфийский афоризм

Авторское название «Путь астрального воина сновидящим».

Елена Мир

Предисловие

Спокойствие вечности Ищите у звезд, Огонь человечности Так мудр и так прост.

Дорогой читатель, ты можешь не поверить всему написанному здесь, говоря: «Какое у нее богатое воображение», - но дело в том, что не писать я не могла, и это мой подарок или груз для тебя - в зависимости от твоего восприятия.

Введение

«В греческой мифологии Гил-нос - божество сна, сын ночи - был братом смерти».

Е. Цветков, «Счастливые сны»

Для духовного развития человека очень важно разобраться в своих снах. Сны свидетельствуют о том, на каком уровне духовного развития находится тот или иной человек. Многие уже знают, что смерти нет, а есть большое число воплощений. Чтобы отрегулировать свой процесс воплощения, то есть выбрать лучшую жизнь в материальном плане, улучшить свою карму, вспомнить прошлые воплощения, перестать воплощаться, не терять свое осознание после смерти, необходимо изучить «малую смерть» - ваши сновидения.

Чаще всего вам снятся сны, где вы себя не контролируете, критическая способность во сне отсутствует, работает ваше подсознание. Для решения множества проблем - психических, семейных, социальных, для того, чтобы избавиться от болезней, от отрицательных повторяющихся жизненных ситуаций, можно отследить образы, повторяющиеся в снах, символы, которые даются вам как указание обратить внимание на ту или иную проблему. В каждом случае эти проблемы решаются индивидуально. Советую не тратить время на нелепые сонники.

Постепенно при изучении своих снов вы узнаете ваши неосознанные, невыполненные желания, которые лучше воплотить в жизнь доступным способом или просто помечтать об их реализации. Ваши мечты могут изменить астральный мир, и тогда ваше сокровенное желание исполнится в материальном мире. Постепенно вы узнаете, что во время сновидений вы сознаете, что вы спите и видите сон. Вы можете выбрать решение либо смотреть дальше свои мыслительные образы подсознания в сновидении, либо прервать сон и проснуться, либо создать другие картины сновидения, или убрать все мыслеформы сновидений и, не просыпаясь, понять, где вы находитесь.

Тот момент, когда вы контролируете свое сновидение и можете им управлять, говорит о том, что вы выполняете «астральную проекцию» и можете выйти из своего сновидения. Предлагаю вам открыть двери сновидений и познать волшебный мир других измерений.

Признаки сновидящих

«Легко и гармонично выпустить двойника на свободу, переместить в него восприятие мира обычной жизни - ничто не сравнится с этим. Тот, кто сделал это, постигает невообразимое».

Тайша Абеляр, «Магический переход»

Приветствую начинающих и уважаю уже умеющих. Если вы заинтересовались своими снами, научитесь разбираться в истинности своих желаний. Хочу рассказать о себе, о своем жизненном пути развития, о сновидениях, которые помогают мне лучше понять истинную реальность… Я описываю реальные события своей жизни, но все покрыто такой тайной, что через некоторое время я могу увидеть прошедшее совсем в другом смысле. Поэтому сомневайтесь и проверяйте все на своем жизненном опыте. Сновидящие, как правило, те, кто часто видит яркие сны, иногда они бывают вещими. Но главное - это тот интерес, который проявляет сно-видящий к своим снам, та целеустремленность желания разобраться в них, понять суть, трезво оценить, что иллюзорно в них, а что реально…

В древности «именно тот, кто видел яркие и продолжительные сны, считался наиболее подходящей кандидатурой на шамана или духовного вождя племени» (А. Ксендзюк, «Тайна Карлоса Кастанеды»). «С шаманской точки зрения, сны бывают двух видов: обычные и необычные (большие). Шамана интересуют лишь большие сны. Большой сон - это такой сон, который повторяется несколько раз, или же он м ожет присниться один раз, но будет таким живым, что похож на бодрствование. …К большим снам надо относиться как к буквальным сообщениям - нельзя искать в них скрытых символов. Например, если вы увидели в большом сне, что вы ранены в автомобильной катастрофе, то это надо понимать как предупреждение, что такое произойдет. Вы можете быть неспособны изменить судьбу, но можете символически разыграть этот случай и тем самым предотвратить его более серьезное исполнение. Иными словами, символичным является не сам сон, но его реализация» (М. Харнер, «Путь шамана»).

Начало истории моей жизни

«Сила хранит Вас, но Вы не знаете как».

К. Кастанеда

Моя карма создала для меня свой неповторимый узор кривых и прямых дорог к моему предназначению. Я родилась в очень бедной семье, где царили бесконечные ссоры родителей, родилась очень слабой, врачи подозревали, что «этот ребенок» не выживет. У меня остались яркие воспоминания, что, когда меня клали спать, я видела чудесные световые потоки, они двигались, переливались разнообразными красками, и все было усеяно яркими светящимися точками. С небес ко мне спускалась прекрасная женщина в разных необыкновенных платьях, и я завороженно смотрела на нее, чувствуя любовь и нежность, исходившую от нее. Счастливая и спокойная, я засыпала. Прошло время, и я перестала ее видеть.

Часто, когда я гостила в деревне у бабушки или отдыхала в пионерском лагере, то есть находилась вне дома, я не могла спать ночами, засыпая только к утру. Когда я ложилась спать, у меня перед глазами возникали разные кошмарные картины: под моей кроватью как бы открывалась дверь, и вихрь пытался унести меня под землю, где я наряду со скелетами видела каких-то непонятных существ. Мне было мерзко, отвратительно, страшно, и я старалась не засыпать вообще, только к утру кошмарные видения покидали меня.

В семь лет мне приснился очень необычный сон. Я понимала, что я во сне, но не сплю. Звучал мощный колокол, и мне мысленно говорили, что я нахожусь на границе жизни и смерти. Мне объяснили, что я немного ошиблась в воплощении, выбрав себе неподходящие условия, и что впереди меня ждут тяжелые страдания, и я могу их не выдержать, покончив жизнь самоубийством, тем самым ухудшив свой эволюционный путь. Мне предлагалось умереть, но мой дух выбрал решение жить. Я очнулась оттого, что волосы на моей голове стояли дыбом, а глаза от ужаса были широко открыты. Мой ум отказывался что-либо понимать. Я никому об этом не рассказала, но стала часто задумываться о том, что такое смерть, и понимала, что это только распад физического тела. Когда я подходила к зеркалу и видела свое отражение, мне все время казалось, что это не я, и я сама себе не верила. Мне очень хотелось знать, кем я являюсь и что за мир меня окружает. После этого сна у меня возникло ощущение - воспоминание о том, что я очень спешила воплотиться в этом мире, но что-то мешало мне это сделать, и я в какие-то доли мгновения выбрала свое место зарождения. Эти мысли были очень странными, противоречащими мыслям моей окружающей среды, и я выкинула их из головы, надолго позабыв это проявившееся воспоминание. Постепенно, познавая реальную действительность, я как бы наполнилась разнообразными негативными потоками, которые меняли мою душу и мои мысли, вызывая во мне душевную, а иногда и физическую боль. Не хочу подробно описывать все тяжести своей судьбы, думаю, они по мере сил даны каждому и почти каждый-прошел через суицидные мысли… И конечно, многие из нас искали защиту или утешение у абстрактной высшей силы. В качестве такой силы я сначала неосознанно, а потом осознанно выбрала Солнце. Я стала обращаться к нему как к понимающему меня живому существу. Глядя на него, я жаловалась ему обо всех своих невзгодах, если болела, плакала или с кем-то ругалась. Солнце как будто всегда успокаивало меня. («Солнце не только нагревает кожу человека, но и воспламеняет его разум; Солнце не только делится своим теплом, но и выражает свое внутреннее чувство; Солнце не только передает свою термоядерную энергию, но и проецирует свои идеи и требования». Брайан Свимми. Институт культуры и духовного возрождения.) Но не только Солнце я ощущала осознанным организмом, но и природу. Все в ней мне казалось живым, одухотворенным. Я любила гулять под сильными проливными дождями и не боялась сверкающих молний и грома, ко мне, наоборот, приходило спокойствие и радость оттого, что я живу в этом мире и могу все это чувствовать. Но также в обыденной жизни я часто удивлялась своим плохим мыслям, не понимая, как я могу так думать. Все больше мир людей казался мне адом, все воспринималось мною болезненно, невыносимо.

Прошло время, я выросла скромной и застенчивой девушкой. Однажды, страдая от первой несчастной любви и вдобавок от зубной боли, я проглотила таблетки аспирина. Через некоторое время ко мне пришли сокурсники и угостили меня вином. Вскоре я заснула и почувствовала, как у меня холодеют ноги и руки и постепенно поток энергии поднимается по телу к голове. Я быстро взлетела над Землей и, глядя сверху на нашу прекрасную планету, думала: «Что же меня еще держит на этой Земле?» В ответ на мою мысль я увидела разнообразные картины природы, меня поразила мощь их красоты. Очарованная душа захотела вернуться на Землю. Я проснулась и с сожалением подумала, что мое сознание не хочет жить в этом мире, но душа очарована красотой Земли, и эта привязанность к красивому вернула меня на Землю. Раньше я, несмотря на любовь к природе, все равно чувствовала себя чужеродной на Земле, но с этого момента, благодаря данному сновидению, исчезло внутреннее отчуждение, но восприятие людей оставалось негативным. Среди них я была в полнейшем одиночестве и изоляции, потому что не находила понимания. Мои ощущения и виденья другим казались больным бредом. И я перестала об этом говорить, думая, что это мои бесплодные фантазии. Но как бы опровергая мои мысли, судьба привела меня к встрече с одним интересным человеком.

Как-то один из моих друзей сказал мне, что у него есть друг - биолог, который может вызывать у любого спящего человека запланированные кошмары. Это меня заинтересовало, и мне захотелось на своем опыте проверить - так ли это. Я познакомилась с другом моего знакомого, и он сказал мне, что не хочет меня пугать, так как я его не обижала, не злила и вообще не причинила ему ничего плохого. Но я его все-таки уговорила прислать мне хотя бы маленький кошмарчик. Он согласился и, расставаясь со мной поздно вечером, сказал: «Жди, сегодня у тебя будет кошмарная ночь». Я внимательно посмотрела на него, и у меня внутри появилось что-то неприятное, один его внешний вид при нашем расставании мог вызвать страх: темный ветреный осенний вечер, черная шляпа, бросающая тень на очки в черной оправе, за которыми почти не видно его карих глаз, черная борода, черное пальто и перчатки. Я подумала: «Может, зря я все это затеяла», - но отступать мне не хотелось, и я решила: «Будь, что будет». Мы распрощались, и я пришла домой, легла спать и никак не могла заснуть. Страха не было, во мне было радостное состояние ожидания нового опыта. В конце концов я заснула. Во сне я увидела, как в мою комнату из угла, держась друг за друга, вошли какие-то существа. Первое было похоже на станок-робот, который с аппетитом поглощал газеты; тщательно их пережевывая. Второе существо напоминало живого человека, лицом похожего на Христа, который висел на стенде, и все внутренности его были открыты, к ним было подсоединено множество трубочек, по которым струилась светлая жидкость. Вид первого существа вызвал во мне мысль: «А не начнет ли этот робот меня так жевать?» Вид второго существа вызвал во мне чувство омерзения и отвращения, может быть, жалости, поэтому третье существо мне рассматривать не захотелось. Во сне я как бы вся светилась радостью, и эти существа сказали: «Куда мы попали? Рядом с ней мы не хотим быть, пойдем обратно». Они точно так же начали выходить из комнаты, как и вошли, - хороводом, держась друг за друга, ушли в пространство угла комнаты. Через несколько дней после этой ночи я снова встретилась с другом моего знакомого и спросила его о моей ночи запланированного кошмара. Он сказал мне: «Ты знаешь, в ту ночь я проснулся от жуткого кошмара». Я засмеялась и спросила: «Что случилось?» «Мои придуманные для тебя неприятные образы вернулись ко мне, и я их испугался. Во сне я им сказал: "Друзья, почему вы ко мне пришли?" Они ответили: "Мы не хотим там быть, куда ты нас послал. Мы хотим помучить тебя". Я очень удивилась тому, что он сказал, и, к сожалению, не расспросила, какие конкретно образы он для меня придумал. Единственно он сказал мне, что, когда пр идумывал образы, у него было желание создавать их не очень страшными. Дальнейшие опыты мне проводить расхотелось, и я с данным молодым человеком больше не встречалась. Но после этого случая меня заинтересовали сновидения. Я начала их записывать и анализировать.

Однажды во сне я попыталась узнать как бы знание в себе. Задав вопрос: «Существует ли во мне всезнание?» - я направила луч внимания в область головы. От этой попытки я почувствовала, что в моем мозге что-то возбудилось, у меня затряслась правая рука, я заговорила каким-то скрипучим, не своим, вздрагивающим голосом: «Мама, мама, мама…» Я не могла остановиться, хотя знала, что уже не сплю, а просыпаюсь. Раньше со мной такого никогда не случалось, постепенно возбуждение в мозге погасло, рука больше не тряслась, я окончательно проснулась. Я очень испугалась оттого, что потеряла контроль управления над собой. От усталости или благодаря сильному нервному перенапряжению я снова мгновенно заснула. Проснувшись утром, анализируя сон, я решила больше не исследовать свои сновидения, я поняла, что начинаю вмешиваться в процесс своего сна, а у меня нет на это ни опыта, ни знаний. Я осознала, что могу по собственной глупости и легкомыслию лишить себя здоровья, мне совсем не хотелось себе в чем-то навредить… («Сновидение - этот, на первый взгляд, невинный прием - оказывает столь сокрушительное воздействие на сознание человека, что его можно сравнить с "символической смертью"… Нужно хорошо понимать особенности психических процессов, инициируемых волевым контролем сновидения, чтобы не поддаться легкомысленной тяге к опасным экспериментам». А. Ксендзюк, «Тайна Карло-са Кастанеды».)

Проходили годы, я закончила технический институт и на праздновании защиты диплома моего знакомого обнаружила в его квартире большое количество оккультной литературы, ксерокопии старинных рукописей. Эти книги я везде искала и в этот день первый раз, удовлетворенная явной удачей того, что так долго искала их и все-таки нашла, принесла домой столько книг, сколько смогла донести. Я начала читать на работе и ночами дома, почти не спала, хотя раньше любила поспать подольше. В первый раз я чувствовала неожиданный подъем и бодрость. В снах я летала и в момент полета постоянно пыталась открыть глаза. Однажды мне это удалось, и в утреннем тумане я увидела свои прозрачные руки, которые быстро соединились с моими физическими руками. В это же время мне приснился очень необычный сон, который также повлиял на меня в дальнейшем. В сновидении я ощущала себя неподвижно лежащей на кровати, но не в виде физического тела, а как бы состоящей из массы энергетических волокон. На этих волокнах, на мне, играясь, прыгали какие-то маленькие, почти невидимые существа. Они раскачивались, весело подскакивали и со звуком «у-у-у-х» перелетали с одного места на другое. Это было неприятно, но я ничего не могла с ними сделать, только ждала, когда маленькие «невидимки» наиграются. В итоге я проснулась и поняла, что опять что-то не так делаю.

Я не использовала никакие практики, которые давались в книгах, кроме хатха-йоги и в малой степени раджа-йоги. Пытаясь найти ответы на многочисленные возникающие у меня вопросы, я изучала разные религиозные и оккультные учения, там я находила созвучные мысли, общие взгляды. Они и служили мне постулатами, остальное отсеивалось как разнообразные проявления форм одних и тех же суждений. Ненужный материал быстро забывался. Хозяин найденных книг оказался шизофреником, и мне не хотелось поддерживать с ним отношения. Продолжая самостоятельно заниматься йогой, как-то рано утром, встав с кровати и подойдя к двери, я почувствовала, как снизу вверх поднялся поток энергии, мое тело одеревенело, и я, стукнувшись головой о дверь, упала. Помню только ощущение гула в ушах и огромного поля крупного магазина. Энергетическое поле магазина было наполнено сгустком отрицательных мыслей купли-продажи, в котором присутствовали жадные мысли обмана, мысли о бедности, грязных, без любви, сексуальных отношениях и т. п. Очнулась я в позе полулотоса, тело мое вращалось вокруг своей оси, гул в ушах продолжался, и постепенно приходило осознание, где я нахожусь и что я такое непонятное делаю. Ощущение было болезненное, как будто на меня вылили ведро помоев. Я испугалась, что сойду с ума, и перестала заниматься йогой. Физическое и душевное здоровье сразу ухудшилось. Мир все так же казался мне адом. Я не понимала, почему мне в нем так тяжело и почему я страдаю и воспринимаю все очень остро. Но что-то мне говорило, что я должна полюбить этот мир и полюбить, а в большей степени понять всех людей разных градаций - от самых плохих до самых лучших, не исключая никого. Это казалось мне совсем невозможным, потому что в природе эволюции я видела главный закон, определяющий отношения «хищник - жертва». Тем временем на новой работе я познакомилась с юношей, который занимался в группе с духовным наставником. Молодой человек с большим восторгом отзывался о своем наставнике, что заинтересовал меня. Мне захотелось войти в эту группу и поговорить с руководителем. Поэтому на следующее занятие мы приехали с ним вместе. Мой знакомый описал, как выглядит руководитель, и оставил меня одну. Когда указанный человек проходил мимо, я остановила его, не зная, что сказать. Говорила что-то не то, не понимая своего истинного желания. Руководитель группы странно посмотрел на меня, и в голове у меня мысленно зазвучал вопрос: «Зачем ты пришла? Скажи главное». Я мысленно ответила, что хочу понять и почувствовать, что такое есть любовь к миру и к людям. Руководитель опустил глаза, а затем медленно поднял их, и я увидела внутренним взором нашу планету, как она зар одилась, как появились флора и фауна, как все это менялось на пути эволюции, и весь этот процесс созидания излучал мощную космическую любовь. Я от таких переживаний почувствовала крылья за спиной и необъятную радость; сказав ему «спасибо», я быстро ушла. Мне хотелось осмыслить то, что произошло. Люди, наблюдавшие со стороны, смотрели удивленными глазами на нас. Я ехала домой так, как будто летела, свободная и счастливая. Прошли недели, это ощущение космической любви ко всему постепенно пропало, и я опять понемногу наполнилась чужеродными негативными потоками. Я думала и поступала иногда так плохо, сама того не желая, что в сердце возникало непонятное ощущение боли. Я хотела снова прийти к руководителю группы, но не запомнила адреса, где была, и потеряла связь со своим знакомым, который меня туда привел.

Тираны

«Каждый ученик должен быть готовым к тому, чтобы сбросить оковы ложных учителей и их ложных учений».

Сен-Жермен

Время шло. Иногда передо мной появлялся прозрачный образ той прекрасной женщины, которая приходила ко мне с неба в детстве, неся любовь и нежность моей издерганной душе. Когда она появлялась, у меня начинало сильно колотиться сердце, и я думала, что мое сердце не выдержит и разобьется от ударов. Мне даже больше не хотелось, чтобы она приходила, хотя она помогала мне лучше понять мои истинные желания, так как благодаря окружающей тирании я их не понимала. В моей судьбе всегда присутствовали разнообразные тираны, которые подавляли мою волю и мои желания. Авторитетные люди давали мне указания, что делать, о чем думать, как жить. Я выполняла чужие, навязанные мне желания и от этого чувствовала болезненность и усталость. Постепенно во мне созревала твердая воля уйти от очередного тирана, но на смену ему приходил другой. Таким образом, не только мне, но и всем воплотившимся в этом мире, жизнь предоставляет свои уроки разбора жизненных ценностей: семейных, социальных, дружеских, религиозных и т. д.

Для меня достаточно сильным тираном оказался на вид очень мягкий и добрый человек, которого я приняла как учителя. поиск новых таинственных знаний привел меня к одному законспирированному экстрасенсу. Он был в два раза меня старше и занимался с группой учеников. Я договорилась с ним об индивидуальных занятиях и материальной плате за них. Он мне рассказывал интересные истории о себе, а также преподавал теоретические и практические знания. По профессии он был химик и иногда в качестве испытания своего организма пробовал принимать небольшие дозы разных ядов. Иногда этот человек попадал в реанимацию, и врачи недоумевали, не зная, какой поставить диагноз. В итоге из тяжелого состояния он выкарабкивался и продолжал свои исследованиядальше. Таквреанимации экстрасенс побывал три раза. Но после этих случаев сознание у него сильно изменилось, и в нем начали проявляться различные психические способности…

Как-то он мне сказал, что я часто выхожу из тела, сама того не замечая. Я его не поняла правильно, думая, что он говорит о том, что я иногда отключаюсь и блуждаю в своих мыслях. Мне он рассказал о своем методе выхода из тела: «Необходимо три-четыре дня голодать, на третий день в двенадцать часов ночи лечь на левый бок и провести медитацию на гипофиз и гипоталамус, так замедляются все внутренние функции в организме, подвернуть колени к грудной клетке, таким образом уменьшается потребность в дыхании, возникает состояние анабиоза». Далее он говорил мне, что свое «я» нужно вывести из тела и превратить его по длине волны в квант света, ориентироваться на мир как на абсолютно черное тело. Он сказал, что когда свое «я» начнете превращать в квант света, то почувствуете вспышку света, при этом необходимо обязательно ощутить ту дверь, через которую вы вышли. Я поняла, что передо мной человек, действительно умеющий выходить из тела, его метод проверять на себе по некоторым причинам мне совсем не хотелось, чудес он мне никаких не показывал, он был скромный и незаметный, но тем не менее у меня возрастало к нему уважение и доверие. Начать мою практику он решил с отрегулирования питания и выполнения медитаций на легкие предметы. По неопытности мне захотелось сконцентрироваться не на легком предмете, а на сложном. Я решилась попробовать на телевизоре. Потом перешла к старому иконостасу, который стоял у нас дома. Я настроилась мыслью и чувством на него, впав в пространное, отрешенное состояние, постояла около него. В итоге ночью под утро во сне, понимая, что уже не сплю, а просыпаюсь, я с ужасом и призывом о помощи к своему новому учителю тащила непонятную тонкую структуру из иконостаса к своему телу. Казалось, что энергетический шнур, возникший между иконостасом и телом, от напряжения не выдержит и вот-вот лопнет. Вдруг в комнате возник образ моего брата, который сказал: «Что здесь происходит?» После этого энергетический шнур что-то перетащил в меня, а одеяло превратилось в образ мертвого учителя с застывшими глазами. Я окончательно проснулась. На следующем занятии я рассказала своему наставнику о том, что случилось со мной во сне, и о моем призыве помощи к нему. Призыв он не услышал, а выполнять медитацию временно запретил.

Через несколько дней во сне я ощутила странное зондирование извне на уровне третьего глаза, будто кто-то по спирали старался проникнуть в меня. Я понимала, что сплю, мне не понравилось это ощущение, я рассердилась и проснулась. Своему учителю я ничего об этом не сказала. Прошло время, зондирование во сне повторилось, я опять расс ердилась и проснулась. Так было несколько раз. В это же время со мной случилась еще одна непонятная вещь, учитель как-то за чаем угостил меня апельсином, в котором мне почудилось нечто странное. Но все равно, думая, что мне вечно что-то мерещится, я съела его и чуть позже очень неожиданно для себя начала ощущать сильное неудовлетворенное сексуальное желание. Я не понимала, что со мной происходит, откуда приходят желания, я не испытывала ни к кому чувства любви. На шестом занятии учитель был необычайно внимателен ко мне, он сказал, что зло всегда побеждает. Я воспринимала мир отрицательно, но не настолько плохо, поэтому мысль, высказанная моим учителем, до меня не доходила. Я понимала, что понятие добра и зла относительно, но не могла согласиться с тем, что зло всегда побеждает. Я не поверила его словам и подумала, что он шутит, но, когда я ему об этом сказала, он ответил, что говорит очень серьезно. Во мне, наоборот, была непоколебимая внутренняя уверенность, что побеждает всегда добро.

После этих слов я стала задумываться над тем, кем же является в действительности мой учитель. Данное утверждение послужило мне последним сигналом, чтобы я прекратила дальнейшее обучение у этого многознающего человека, тем более что денег оплачивать следующие занятия у меня совсем не было, и я, занимая деньги у других людей, думала, какое же должно быть духовное обучение: платное или бесплатное. Я сказала ему о своих финансовых затруднениях, но он сделал вид, что не слышит меня. Через несколько дней у него сгорела дача, и я опять спросила: «Должны ли духовные знания оплачиваться?» Он сказал мне о том, что ему надо отстраивать свой сгоревший дом и что он в трудном материальном положении. Я поняла, что он не задумывается о происходящих в его жизни событиях. Позже мне стало ясно, что оплата за обучение должна иметь меру, ту меру, которую может отдать ученик, благодаря растущей в душе благодарности за приобретенные знания. Эта мера у каждого человека своя. Например, Л. Рампа считает, что «по-настоящему обученный человек никогда не возьмет денег за оккультные услуги - это снижает уровень его собственных вибраций». Учитель, берущий с ученика больше денег, чем позволяет ему его мера, сам подвергается опасности. Совсем не платить ученик тоже не может, потому что внутренняя благодарность учителю должна реализоваться в виде оплаты или подарков или физической помощью в какой-то работе по дому и т. п. Все это должно происходить именно по внутренней мере самого ученика. Если ученик не хочет как-то оплачивать занятия и учитель этого тоже не хочет, в таком случае отрабатывается их совместная карма, и учитель и ученик связаны с друг другом не одной жизнью…

Я придумала вескую причину и рассталась со своим учителем, странные сексуальные желания исчезли, я стала такой же, какой была раньше. Этот этап моей жизни воспринимался мною как самое большое одиночество и дно, на котором я оказалась.

Восстановление

«Когда зарождается Единый признак инди-видуации, сущность и жизнь разделяются надвое.

С этого момента, если не достигнут окончательный мир, сущность и жизнь никогда не увидят друг друга снова».

Вильям, «Тайна золотого цветка»

После институтского распределения, работая инженером на закрытом предприятии, я поняла, что нахожусь не на своем месте, поэтому решилась сменить профессию и поступила в джазовую школу импровизации, а позже в музыкальное училище на классическое отделение. Там я познакомилась с прекрасным педагогом, истинным учителем, который помог мне полностью восстановить настоящие жизненные ценности. Я, как потерянный ребенок, возвращалась сама к себе. Через Баха, Моцарта, Рахманинова и др. я открывала свой новый мир души и прекрасных эмоций сердца. Из-за постоянной неуверенности в себе и какой-то внутренней беззащитности перед всеми, открытости мне было очень трудно играть на людях. Во время игры я вдруг оказывалась вырванной из разноцветного музыкального потока и превращалась в маленький энергетический сгусток, который попадал в мозг преподавателя, читая его мысли. Или, когда я чувствовала, что педагогам нравится, как я играю, появлялось ощущение, что кто-то присутствует у меня за спиной, и поэтому я допускала ошибку в музыкальной игре. По ночам мне снилась музыка, как я играю, мои ошибки и провалы в памяти, незнание нотного текста. Иногда в сновидении я была энергетическим сгустком, который входил в музыкальный поток и выходил, при этом я то слышала звуки, то нет. Днем, когда я разучивала музыкальные произведения, передо мной возникали непонятные картины, и как будто разные духи, как полевые облачка, висели в воздухе у меня над головой. Разная музыка, разные вибрации, разные духи. Я начала писать стихи, рисовать картины, сочинять музыку, но показывать свои произведения профессионалам боялась. Мне казалось, что все, что я делаю, примитивно, коряво, глупо. Мои постоянные комплексы мешали моей реализации.

Среди множества людей я искала свою вторую половину, мне хотелось опоры, душевного тепла, семейного очага. Но все, кто встречался на моем пути, не отвечали критериям моих жизненных ценностей. Однажды, когда я ложилась спать под открытым небом на даче и посылала в пространство мою тоску по второй половине, вдруг что-то в виде полевого облачка, закручиваясь по спирали, стало ко мне спускаться. Я узнала ту прекрасную женщину, которая приходила ко мне в детстве. Она мысленно мне передала, что ей очень трудно и больно спус каться в эти слои, где я ее могу понять и увидеть. Она сказала, что пройдет немного времени и я встречу человека, который мне будет очень подходить по моральным и душевным качествам; он поможет мне и вдохнет в меня новую жизнь. После этого я крепко заснула и во сне увидела своего будущего мужа.

Время шло, и на собрании одного астрологического кружка, куда я попала в первый и последний раз, я познакомилась с последователями системы Учителя П. К. Иванова. Я начала голодать, что раньше для меня было невозможно, купаться в проруби и выполнять остальные заповеди «Детки». Среди последователей Учителя я встретила своего будущего мужа. Мы съездили на родину П. К. Иванова к Валентине и приняли от нее посвящение. Все мне говорили, что эта оздоровительная система самая лучшая, она чисто русская, очень простая, и что мне не нужно больше читать никакой другой литературы и познавать другие методы оздоровления, духовного развития, говорили, чтобы я приняла Учителя П. К. Иванова как Бога и жила спокойно и просто, ничего не ища, выполняя его заповеди. Система была ясной для многих людей, и единственное, что мне в ней не нравилось , это сотворение кумира и фанатизм окружающих.

Путь навстречу своему будущему мужу оказался тоже негладким. Мне, как в сказке, нужно было выдержать испытания. Он очень сильно заболел и полгода пролежал в больнице, и было совершенно неясно, в каком состоянии он оттуда выйдет. Мы бросили систему, мне казалось, что одна из причин заболевания была занятие системой П. К. Иванова. Я искала другие методы оздоровления и попала к М. Перепелицыну. По его рекомендациям я раскручивала энергетику чакр у себя и у своего двойника. Это в какой-то мере помогло мне психологически справиться с ситуацией. Мой избранник вышел из больницы, и в скором времени мы поженились. Надолго я прекратила чтение книг по оккультизму. Мне казалось, что у меня временная остановка, мне хотелось быть такой, как все. Разные необычные явления, которые происходили со мной, прекратились. Мне снились обыкновенные сны, и я выполняла обыкновенные житейские обязанности. Мне очень хотелось иметь ребенка, и я ходила к врачам по этому поводу. В итоге врачи предложили мне операцию. Такой вид лечения мне не понравился, и я решила отправиться на прием к какому-нибудь целителю. Мне хотелось найти такого, которому я хоть немного бы поверила. Себе самой я все еще не верила, считая, что все необычные явления, произошедшие со мной, были плодом моего богатого воображения. Я верила только в то, что можно было бы объяснить рассудком.

Выбор целителя для меня оказался очень сложным, из массы принимающих экстрасенсов я интуитивно ни к кому не притягивалась. Наконец в коридоре я столкнулась с проходившей мимо меня женщиной, она посмотрела мне в глаза, и я почувствовала исходящую от нее большую силу. Я решила прийти к ней на прием. Она спросила, что у меня, и я ответила: бесплодие. Внимательно посмотрев на пространство у меня над головой, она сказала, что у меня сглаз и порча от рождения. Не веря ей, я ответила: «Хорошо, снимите». Она заставила написать меня расписку, чтобы по этому поводу я ни к кому больше не обращалась, и обещала, что до конца моей жизни снимет с меня порчу и сглаз. Целителъница посадила меня и начала шепотом читать неизвестную мне молитву, прикасаясь ко мне моей распиской. Все мое тело, каждая часть его по отдельности начали вибрировать. Я не понимала, как простыми словами можно было вызвать во мне такие вибрации. Я не могла бы так трястись сама по себе. Каждая клеточка моего тела вибрировала по-разному, не в унисон, и что-то по спирали закручивалось вверх у меня над головой. После окончания сеанса я, пораженная, не задавая никаких вопросов, ушла. Раньше мой ум не принимал ни непонятные явления, происходившие с другими людьми, ни непонятные явления, происходившие со мной. Я посещала выступления Ю. Горного, В. Авдеева, С. Тим и др., стараясь понять, что является фокусом, а что нет. Мне хотелось испытать состояние гипноза, но этого не получалось. Целительница не вводила меня в состояние гипноза, я все осознавала и контролировала, могла в любой момент сама остановить ее воздействие на меня, но то, что, будучи совершенно спокойной, я начала так вибрировать, казалось мне нереальным. После этого исполнилась моя мечта, я вскоре забеременела и в положенный срок родила ребенка. Благодаря целительнице я наконец окончательно поверила в те явления, которые противоречили пониманию рассудка.

Исследование снов

«Во время сна происходит самопроизвольный выход тонкого тела из физического.

То, что мы видим в сновидении, является продуктом путешествия тонкого тела. Люди, помнящие свои сновидения, могут составить некоторое мнение о качествах своего двойника».

Б. Моносов, «Искусство быть магом»

Я начала целенаправленно изучать себя и окружающий мир. Я постоянно исследовала свои сны и происходящие дневные события, искала соответствие между сном и действительностью. Учителем для меня стала сама жизнь. Часто мне снилось то, что было в реальности. Если я спала в вагоне поезда дальнего следования, мне снился сон, что я в этом же поезде, или, если я спала в туристической палатке на природе, мне также виделись в сновидении палатка и то место, где она стояла. Иногда во мне возникало желание проснуться, как бы не просыпаясь, но я сразу же уставала и решала не просыпаться, а смотреть сновидение дальше. Как-то я проснулась во сне, то есть осознала свое сновидение, ко мне пришла моя умершая бабушка, она хотела со мной заговорить, но я решила, что не готова, и прогнала ее. Это был первый управляемый мною сон.

Сны всегда предвещали или отражали будущие и прошедшие события. Образы были не так важны, а важны были эмоциональные ощущения легкости, тяжести, радости, грусти, теплоты, холода и т. д. Ощущения четко совпадали с тем, что я получала в течение приходящих дней. Например, если я в сновидении радовалась купанию в речке, то днем это эмоциональное состояние радости приходило иногда без видимых причин, реже снилось то, что уже было в прошедшем дне. Постепенно я поняла, что мои сновидения создают мое будущее. Иногда снились очень яркие картины будущих событий, которые совпадали не только по эмоциям, но и по смыслу. Если в сновидении были отрицательные состояния, я была внимательна днем, стараясь уловить приход негативных эмоций. Я также следила за смыслом происходящего в сновидениях при определенных эмоциональных ощущениях и за смыслом происходящего днем при тех же самых ощущениях.

Так я поняла, какие символические образы характерны лично для меня, несут смысл происходящего днем. То есть можно было предугадывать будущие происшествия и, если они мне не нравились, по возможности менять их. Но главное, постепенно развивалась критическая способность во сне. Например, если в сновидении вы улавливаете что-то, что противоречит рассудку, вы можете осознать то, что вы спите и видите сновидение. Например, я в своем сне увидела, что цветы имеют необыкновенно длинные ножки, в жизни такого создания природы нет, это вызвало во сне понимание того, что я сплю и вижу сновидение, затем я решаю посмотреть что-нибудь еще, потом возвращаюсь к цветам и обратно. Если остановить взгляд на определенной вещи, то предмет начинает расплываться, меняться, поэтому для начала, чтобы не запутаться в том, что вы видите, необходимо постоянно скользить взглядом по предмету. Как-то в сновидении я увидела пожар в одной из квартир, а мать и дочь там моют окно и улыбаются мне, это противоречило рассудку, я поняла, что сплю и вижу сновидение, и мне захотелось посмотреть хронику Акаши - узнать свое прошлое и будущее. Передо мной появился экран черного цвета, но мысленно мне объяснили, что я еще не готова к таким знаниям, и показали человека, который никаких чувств ко мне не испытывал, а я зарыдала от привязанности к нему. Проснулась я очень усталой и поняла, что мне надо работать над своими эмоциями, учиться быть невозмутимой и спокойной, то есть отследить свои эмоциональные состояния и научиться ими управлять, разобраться во всех своих эмоциональных привычках, возникающих без причин, а благодаря неправильным, «накрученным мыслям»… Гораздо позже я снова пробовала просмотреть свое предыдущее воплощение, но увиденная мной картина зверского убийства девочки-подростка настолько вывела меня из равновесия, что самостоятельно я больше не делала никаких попыток узнать свои прошлые воплощения…

Но не только слезы вызывают потерю энергии в организме, но и бурная радость также может вызвать усталость. Во всем важна мера, и я думаю, что постепенным отслеживанием своих эмоций можно прийти к более совершенным эмоциональным состояниям. («Высокий уровень духопостижения эмоции переплавляется в устойчивые эмоционально-чувственные состояния творческой устремленности, радости преодоления препятствий, несокрушимости веры в красоту бытия…» Д. Максин, «Любовь и сердце беспредельности».)

Медитация и холодинамика

«Любому действию или решению всегда должна предшествовать медитация, и, что довольно любопытно, она должна быть направлена не на предмет проблемы, которую предстоит решать, а скорее на духовное созревание и внутреннее раскрытие, на полное посвящение себя высшему идеалу, который можно постичь, и на ясную и конкретную формулировку этого идеала».

Дион Форчун, «Тайное без вымыслов»

Для того чтобы научиться успокаивать свои эмоции, мне в свое время очень хорошо помогла трансцендентальная медитация Махариши. Мне понравилась женщина, которая преподавала трансцендентальную медитацию. Я чувствовала в ней человека, действительно ищущего свой духовный путь развития без каких-либо корыстных целей, в ней не было фанатизма, который присутствует у многих увлеченных определенными учениями последователей. Позже я с удивлением встретила ее на посвящении в крийя-йогу…

Конечно, вы можете выбрать и другие формы медитации, других учителей, но моя душа на этом этапе пути выбрала учение Махариши. В дальнейшем я перестала выполнять трансцендентальную медитацию, но, когда я пришла именно к этой форме медитации, она мне очень помогла. При посвящении выбранный вами наставник трансцендентальной медитации дает индивидуальную мантру - набор звуков, смысл которой вам неизвестен. Сидя в удобной позе, вы проговариваете мантру, при этом вы не боретесь с приходящими мыслями, а даете им течь свободно, потом вспоминаете ее снова, затем случайно забываете и так по кругу в течение определенного времени. Все неприятные и возбужденные состояния проходят при этом процессе, приводя вас к внутреннему равновесию. Я считаю неправильным то мнение, что все восточное не подходит для России, в частности, что учение Махариши уводит в сторону от христианской религии. Ошибочно считается, что если вы крещеный человек и ходите в церковь, а наряду с этим выполняете трансцендентальную медитацию, то можете оказаться между двумя эгрегорами, соответствующими восточной и христианской религиям, и благодаря этому останетесь без помощи в своем духовном развитии. В то время это мнение отразилось в моем сновидении. Мне снилось, что ко мне пришла женщина и сказала: «Что ты делаешь, у тебя открыты два канала, это неправильно, выбери для себя одно учение и придерживайся только его». Ее слова показались мне интересными, но в голове пронеслись неожиданные мысли: «Она не может со мной справиться именно потому, что у меня два канала». Проснувшись, я подумала: какой странный сон, - слова женщины казались мне правильными, но необычность моего восприятия этих слов во сне была мне непонятна. Я решила, что мое сердце разберется во всем лучше моего ума, и решила пока ничего не менять. Я думаю, в духовном познании, если вы видите положительные результаты для многих людей, то почему нельзя понять, как это соотносится с вами. Каждое истинное духовное учение ведет к познанию мира и улучшению жизни всех людей. На дверях одного из тибетских монастырей написано: «Путей к Богу столько, сколько дыханий человеческих». В то время у меня была мечта - объединить всех оккультистов, несмотря на тайны, окружающие каждое учение. Позже я поняла, что в наше время существует еще слишком много фанатиков, которые утверждают, что их путь к Богу самый короткий и самый лучший, при этом они не пытаются понять, почему последователи другого учения тоже верят, что их путь к Богу самый лучший. Но задачи одинаковы для всех, пути достижения разные. Представьте, что мы все идем в гору к вершине разными тропинками, силы даны каждому, и каждый может увидеть ослепительное сияние Вершины. Бог един в своем многообразии. После медитации я стала более чувствительна, более открыта новому восприятию, более чутка к неуловимым внутренним процессам осмысления своей жизни и ее высшему водит ельству. Таким образом, на моей практике получается, что одно другому не мешает и тем более не вредит.

Прекрасная система холодинамики, которая также мне понравилась - благодаря обаянию преподавательницы и той энергии общечеловеческой любви, которую она распространяла на окружающих ее людей. Занятия по холодинамике помогли мне стать более спокойной и неуязвимой. Эта система также проста и основывается на определении в себе того негативного, что мешает вам в данное время. Негативное вы сами или с помощью других людей трансформируете в позитивное, трансформация происходит благодаря энергии любви, которую вы усиливаете в себе по отношению к тому отрицательному, что глубоко скрыто внутри вас. Или если превращения не происходит, то негативное все равно покидает вас, так как не выдерживает огненной энергии любви вашего сердца. Постепенно в данном процессе идет распознавание причины появления в вас данной неприятности. Дело в том, что, когда человек что-то неправильно подумал или сделал не так, у него открывается как бы щель для проникновения в него еще больше негативной энергии. Чтобы перекрыть этот пот ок, необходимо закрыть щель, то есть вытащить отрицательную проблему наружу. Так как в природе все духовно, то негативное в вас тоже обладает духом, то есть своим осознанием. Вы можете поговорить с ним, но это не всегда трансформирует его благодаря созданному окружающими и вами полю любви, как говорят специалисты холодинамики. Легко можно трансформировать собственную или чужую мыслеформу, то есть энергию, созданную человеческими мыслями и эмоциями, то, что придумано человеком, но, например, если инородная осознающая себя сущность, независимая от человека, заняла часть вашего пространства, она не трансформируется из негативной в позитивную, она может покинуть вас. Никогда «черный Ангел» не превратится в «белого», у них разные задачи, он может только оставить вас. Известные духи: гномы, сильфы, саламандры, ундины и др. не могут поменять свою сущность, у них свой эволюционный путь, свой мир ценностей, которые человеку совсем непонятны. Благодаря созданному полю любви у вас трансформируется щель, она постепенно закрывается, мешающий вам негатив покидает вас или превращается в положительную силу для вас, вы п онимаете причину появления данного негатива, вы становитесь по-настоящему любящими окружающий мир. Так ваша любовь и понимание всего данного вам в жизни делает вас все более неуязвимыми, а значит, и более сильными.

Попадание на ментальный план

«Четыре верхних чакры человека имеют выход на ментальный план».

Б. Моносов, •«Искусство быть магом»

Вернемся к сновидениям. Однажды я чем-то отравилась и лежала с высокой температурой целый день, есть мне ничего не хотелось. Контролируемые и управляемые сновидения хорошо получаются тогда, когда вы голодаете или едите очень мало и болеете. Ночью я не спала, но под утро заснула. Мне снилось сновидение, в котором какой-то красавец мужчина меня соблазняет и я отвечаю ему взаимностью. Он был мне неприятен, и это позволило мне осознать, что я вижу сновидение. Я убрала красивые мыслеформы красавца мужчины и увидела довольную сущность в виде полевого образа, которая была рада, что завлекла меня в ловушку и вполне наелась моей энергии. Осознав, что произошло, мне стало очень плохо, душа взвыла от полученной боли, и я, сбросив с себя какую-то оболочку, мгновенно взлетела к звездам. Их было большое множество, я ощутила, что присутствующие там полевые сгустки расступились, чтобы дать мне место. Кто-то подумал о том, что я очень быстро туда попала, и даже просмотрел причину моего появления. Этот кто-то решил, что мне нужен полный покой. В окружающем пространстве спокойно мерцали звезды, я ощутила глубокие мыслительные п роцессы, энергию абстрактных идей, мне было очень хорошо и совсем не хотелось покидать данный уровень.

Так я поняла, что в некоторые критические моменты мое тонкое тело само непроизвольно ищет выход из сложившейся ситуации, я не ожидала попасть на ментальный уровень, это произошло само собой. Проснулась я очень взволнованной, понимая, что все происшедшее в сновидении было реальным.

Астральная проекция

«Действительно, способность Астральной Проекции - это то, чего стоит сильно желать».

Эдвард Пия, «Астральная проекция»

Когда вы научитесь контролировать и управлять своими сновидениями, вы можете отправляться путешествовать в прошлое и будущее, а также и в другие галактики, параллельные миры. У вас разовьется «тело сновидений». Дальность путешествий зависит от энергетики «тела сновидений». Для сновидящих есть опасность не вернуться в этот мир обратно, то есть однажды не проснуться. Так как внимание сознания сновидяще-го перенесено из физического тела в тонкое и если не хватит энергии на возвращение, внимание сознания так и останется в тонком теле, а на физическом плане останется только «оболочка» - тело без осознания.

Чтобы точно понять, что у вас развито «тело сновидений», надо совершить астральную проекцию, то есть, засыпая, выйти из тела и увидеть себя со стороны в той же одежде, в которой вы спите. Моя первая осознанная астральная проекция вызвала во мне сильный страх. Я, как бывает при клинической смерти, пролетела по туннелю, слыша гул в ушах, оказалась вне тела в комнате, где я спала. Все в комнате светилось каким-то странным фосфоресцирующим светом. Я ничего не понимала. Единственная мысль, которая появилась дальше, была: «Кто мне помог выйти из тела, есть ли в комнате другая сущность?» Осмотрев комнату, я не нашла никого, но почувствовала, что за мной наблюдают. Я посмотрела на мужа, который спал на другой кровати, приблизилась к нему и зависла над ним. Потом я захотела посмотреть на свое тело, и в это время пришла мысль, что я не смогу вернуться в него, и оно умрет, или его займет иная сущность. Возникли панический страх и непреодолимое желание соединиться со своим телом. Очень быстро пролетев по туннелю со свистом в ушах, я почувствовала неприятное нервное сцепливание с собственным телом. Проснулась я очень усталой. Это естественно, так как любой страх вызывает потерю энергии.

Начальная беспомощность существования «тела сновидений»

«Бессонница действительно может быть следствием недопущения в Тонкий Мир, когда напряжение столкновения слишком сильно. Умение и привычка выделения тонкого тела может вызвать его немедленно при засыпании. Но нельзя рисковать, когда напряжение чрезмерно; можно не вернуться».

«Живая Этика»

Астральные проекции продолжались, и в них я чувствовала себя только что родившимся беспомощным младенцем, который ничего не умеет - ни двигаться, ни говорить, не имеет родителей, которые помогли бы ему сориентироваться в этом новом для него мире, где существуют совершенно другие физические законы. Я понимала, что это очень опасно, но такие выходы происходили спонтанно, независимо от моего желания. Мне было важно преодолеть мой повторяющийся страх и научиться двигаться в пространстве. Я понимала, что движение и перемена места вызываются желанием, но иногда вторгающаяся мысль переносила меня в неизвестность.

Однажды, проснувшись во сне, я оказалась на улице, около своего дома. Я решила изучать природу и приближала и отдаляла картинки. Меня привлекли огоньки, и я очаровалась маленькой лампочкой фонаря. В ярком свете мое осознание во сне исчезло, и я не знаю, что было дальше в сновидении, но утром я благополучно проснулась. В следующей проекции я осознала сновидение, когда возвращалась к себе домой. Я шла в арке, повернула и встала у двери своего подъезда, не зная, как открыть дверь, было непривычно, что это нельзя сделать обычным способом. От незнания я опять испугалась, но, отрегулировав свой страх, подумала, что мысль меня приведет. Я оказалась в подъезде и подумала: «Неужели мне без лифта идти пешком на девятый этаж?» Я остановила начинавшийся страх и опять решила, что мое желание приведет меня к моему телу. Так я оказалась в своей комнате и, пролетев по туннелю, вошла в тело.

Ч. Ледбитер, известный ясновидящий, который считается одним из лучших исследователей астрального и ментального миров, писал, что путешествовать в таких состояниях опасно и нужен гид-помощник, который бы все объяснял. У К. Кастанеды был дон Хуан, у Мульдана и Эд. Пича не было, как я поняла, никого. Как-то, засыпая, в дремоте я увидела яркое призматическое пятно на уровне третьего глаза. Я попробовала войти в него и оказалась вне тела, стала исследовать ближайший предмет - стул, он показался очень большим, я решила вернуться в тело и снова выйти, так пробовала несколько раз. Делая астральные проекции, я решила, чтобы не было страшно и неожиданно, тренироваться в комнате. Я придумала, что в следующий раз при выходе из тела посмотрю, как у нас с тоят книги на верхней полке, и прочитаю их названия. Это мне не удалось, потому что было темно и я в темноте не могла видеть названия книг ни физическими глазами, ни глазами «тела сновидений».

Мои проекции были мной не управляемы, то есть я не знала, в какую из ночей будет сделана проекция, это зависело от энергии, которую я накапливала в течение разного количества времени. Однажды выход из тела произошел в деревне на даче. Проснувшись ночью, я долго не спала. Потом, засыпая, я услышала, что мой ребенок ворочается, и, пытаясь проснуться, я, сделав волевое усилие, вышла из тела. Было темно, мне показалось, что кто-то перемещается к открытому окну, я подумала, что, кроме кошки, здесь некому быть. Я не видела ее отчетливо, только чувствовала ее перемещение. Она мягко прыгнула на окно, по моему ощущению, ее поле было агрессивным, с сильным стремлением выжить любой ценой, очень неприятное, с жаждой наслаждения, получаемого от мучения и терзания своей очередной жертвы. Я ее испугалась, но заставила себя успокоиться. Я решила осмотреть шкаф и опять чего-то испугалась. Поняв, что не могу контролировать свой страх, углубилас ь в тело с верхней части головы. Анализируя астральную проекцию, я поняла, что такое восприятие любимой кошки было у меня впервые, а также что любой страх сразу увеличивает притяжение к телу. То есть любая неосознанная опасность вынудит вас быстро вернуться в тело, расстояние здесь не играет никакой роли, потому что все зависит от мысли, а она почти мгновенна. Иногда во время проекций включался независимо от меня слух, и я слышала чей-то смех и непонятные перекликающиеся звуки. Иногда я чувствовала, что мною мысленно руководят, то есть внушают, чтобы я забыла свое сновидение, но, кто это делал, определить я не могла.

Питание сновидящих

«Дон Хуан объясняет, что он извинился перед гремучей змеей за то, что он отнял у нее жизнь, зная, что однажды смерть придет за ним так же неожиданно; он говорит, что охотник находится "на равных" со своей жертвой».

Дональд Ли Уильяме, «Пересекая границу…»

Хотелось бы сказать несколько слов о влиянии питания на сновидения. (Это всего лишь моя точка зрения, некоторые сновидящие едят мясо и при этом ничего подобного, о чем я пишу ниже, с ними не случается.) Если днем вы едите мясо, то при развитом «теле сновидений», ночью вы можете в астральных путешествиях притянуть к себе умершие существа. Это очень отвратительное зрелище, когда толпы умерших душ не оставляют вас, некоторые хотят передать информацию живым, чаще всего о чем-то незначительном. Они испускают неприятный запах, и чувство всеобщей зомби-рованности толпы не покидает вас, некоторые даже не понимают, что они уже умерли. Конечно, не каждый попадет в такое мертвое царство, так как это зависит от энергии вашего тонкого тела. Уровень ваших мыслей может быть более сильной вибрацией, чем съеденное мясо, и тогда без вашего на то желания такое общение с умершими не произойдет. Но для начала, если вы можете, то все-таки лучше отказаться от мяса, так как то мясо, которое вы съели днем, имеет трупную энергетику и, соответственно, притягивает умерших (подобные вибрации притягиваются к подобным…). Если вы любитель о стрых специй, солений, чеснока, лука и т. п., это, соответственно, притягивает к вам такие же сущности, которые будут проявляться в неожиданных для вас неприятностях. То же относится и к сладкоежкам. Легче выполнять астральные путешествия, употребляя сырые фрукты, овощи, семечки, орехи, мед. Эти продукты дают то качество энергии и такие вибрации, которые помогают вам перейти в высшие миры.

Присутствие силы

«В магическом мире есть только энергия».

Флоринда Доннер, «Жизнь в сновидении»

Как-то выйдя из тела, я услышала голос, который говорил мне прямо в ухо, что сегодня выход из тела опасен и меня могут найти, и попросил меня вернуться обратно в тело. Я это выполнила. Когда я проснулась, мне не давал покоя вопрос: «Кто меня может обнаружить вне тела и кто предупредил об опасности?» Я еще не читала в то время книгу К. Кастанеды «Искусство сновидения» и не знала, что неорганические существа могут ставить ловушки людям. На следующую ночь, имея сильное желание осуществить проекцию, я вышла из тела и почувствовала невероятную радость свободы, счастья, удовлетворения. Меня притягивал мир за окном, небо, звезды, я забыла о существующих на Земле привязанностях, решив больше не возвращаться в тело. Как только я сделала движение в сторону звезд, меня подхватила какая-то невидимая могучая сила, сломала мою волю, мой выбор. Как нашкодившего котенка, взяла за шкирку и запихнула обратно в тело. Эта сила сказала мне мысленно: «Ищи помощи, ищи человека, который может встречаться с тобой в тонком теле и будет в состоянии помочь в непредвиденных обстоятельствах».

Поиск выхода из кошмаров

«Перед сном полезно обращаться к высшему идеалу, у каждого он свой. Главное - это полное доверие к своему, пусть даже абстрактному, идеалу, он может быть любой. Это прием в сознание».

Т. Антонова, «Оккультные законы эволюции»

Временно мои проекции прекратились. Я стала не только читать книги по этому вопросу в поисках объяснения загадочных явлений, но и ходить на различные парапсихологические семинары. Ночами мне снились кошмары, в которых все образы людей были негативны по отношению ко мне. Утром я вставала усталой и совершенно разбитой. Специалистам, которые выступали на семинарах, я задавала вопросы про астральные проекции. Один из них мне сказал, что в России этим не занимаются, другие говорили, что это очень опасно, предлагали перекрыть канал, не понимая сути того, что я говорю. Психотерапевт решил, что у меня психологические проблемы страха. Специалист по гипнозу мне не поверил. Относящий себя к магам решил, что мое тело хочет занять другая сущность. Позднее, вечером, он посмотрел на расстоянии в астральную трубу на меня, но ничего плохого не увидел. Психолог - специалист по сновидениям сказал: «А вы придумайте себе гида-помощника во сне». Но я считаю, если принять то, что в астральной проекции вы находитесь в реальном мире, но в другом теле, то никакая придуманная мыслеформа не поможет путешествовать по иным мирам.

Разнообразные процессы сновидений

«…Не раз говорилось, что само сонное состояние не есть безмыслие. Во сне соприкасаются с тонким миром, во сне многому научаются и пробуждаются не только обновленными физически, но и обогащенными духовно».

Н. Рерих, «Нерушимое»

Анализируя сны, я поняла, что чаще всего мы путешествуем в них в разные миры, но потом забываем. Если постоянно записывать сновидения, можно научиться различать, что является просто шутками ума и вашими подсознательными мыслеобразами, которые вы создали в течение дня, а что нет. Также вы можете задать себе любой вопрос перед сном, мозг работает во сне более продуктивно, и утром он выдаст вам ответ в виде какого - либо знака. Чаще всего это образный ответ на ваш вопрос. Или когда вы заболеваете, ваше подсознание нуждается в сообщении этого вашему сознанию. Но сознание отказывается принимать такую прямую информацию, поэтому ответ приходит в символических образах. Проанализировав символический знак, ощущение, образ, вы получите правильное понимание данного сообщения. Создавая мысленно помощника-гида в сновидении, я поняла, что он полностью от меня зависит и он не может быть реальным учителем в тех новых неизвестных мирах, куда я попадаю. Итак, во время сна идут совершенно разнообразные процессы: некоторые сновидения бывают бессмысленными, ваш ум-шутник со-зд^ет невероятную околесицу, иногда сон несет психологическое послание, то есть ваше подсознание передает сообщение сознанию, или, как в моем случае, происходящее во сне является астральной деятельностью.

Астральная деятельность

«Сон - жизненный эликсир - лишь для тех, кто научился мечтать, углубляться в себя, концентрироваться».

Прентис Мольфрод, «На заре бессмертия»

Для меня постепенно сны стали сознательными, деятельными, я поняла, что присутствую в них на астральном плане. В снах мне давали уроки, связанные с познанием духовного и физического планов. Я встречалась с умершими и понимала, что человек не меняется после смерти, он такой же, каким был при жизни, с теми же моральными, физическими и духовными желаниями, но он уже не привязан к земному миру, а живет в иллюзорных формах. Мой умерший отец приходил ко мне, и все его желания были такими же, как в жизни, ему не было интересно со "мной. Когда я в первый раз закодировала алкоголика соседа, у которого было безвыходное положение, мне приснилось в конце сновидения, когда я возвращалась домой, что ко мне пристали двое умерших алкоголиков. Они просили меня: «Полечи нас, ты ведь можешь». Я слышала только их голоса, они шли сзади меня, и я не оборачивалась. В итоге один из них говорит: «Ну полечи меня, посмотри, какой я худой и бледный». Я обернулась и увидела бледного, худого человека с красными, опухшими глазами. Я подумала о его страданиях, о том, что он еще не понимает, что уже умер, что он проходит свой урок - последствия жизни алкоголика. Я знала, что ничем не могу ему помочь, что он испытывает то, что заслужил в своей жизни. Я молча ушла. («Не оставляйте никогда без внимания снов, касающихся умерших людей. Такие сны всегда имеют какой-нибудь смысл. Они не всегда передают верно, ибо дверь между обоими мирами чрезвычайно узка и мысли часто искажаются, переходя из одного мира в другой. Но не забывайте, что мы все можем общаться с вами этим путем». Э.Баркер, «Письма живого усопшего».)

Иногда, просыпаясь утром, я совсем не помнила свой сон, только внушение в конце о том, чтобы я все забыла. Это означало, что шло обучение, которое я умом не в состоянии была воспринять. В некоторых случаях картины сна и происходящие в них действия были очень непонятными: я начинала где-то воевать и кому-то помогать, в них я не была телом или полем, а была маленькой энергетической точкой. Иной раз эта точка входила в мой мозг, и я слышала работу мозга и текущие потоки мыслей или оказывалась в сердце и слышала его сильные удары. Как-то я увидела в виде разноцветных полевых полос программу уничтожения человечества. Мне объяснили, что она придет в движение, если чаша негативности перевесит чашу позитивности, и сказали, что нужно совсем немного для того, чтобы перевесила чаша отрицательных эмоций, мыслей, поступков. Было очень печально после такого сна. Время от времени во сне я училась в группе левитации или слушала объяснения астрологов. Утром я записывала сновидения, и мне очень трудно было сформулировать мысли, которые появлялись во сне, иногда это было просто невозможно. Часто в сновидении информация передается объемно. Например, в одной из астральных групп я познакомилась с пожилой женщиной, у которой на шее и на руках висел странный крест. Я ее спросила: «Что это такое у вас?» Она посмотрела на меня, тепло обняла и сказала: «Ты воин, а не умеешь владеть оружием». Я увидела в ее руках два ярких старинных кинжала. Она передала мне их в руки, я взяла их так же, как она, и почувствовала, как весь ее опыт владения этим оружием перешел ко мне, то есть мое обучение не проходило так, как происходит в нашем физическом мире, когда отрабатывают последовательно технику движений и т. д. Я просто сразу получила умение, и в этом у меня не было никакого сомнения. Позже я увидела похожий крест и узнала, что его носили рыцари средневековья и что он является символом благородства и милосердия. Как-то мне снилось, что я нахожусь в МГУ и пою там в хоре, потом перехожу в другое помещение, поднимаясь по лестнице. Неожиданно ко мне обращается незнакомый человек: «Лена, подожди, поговори со мной». Я удивляюсь, думаю: «Откуда он знает мое имя?» Он мне рассказывает о тяжестях своей жизни, о том, что у преподавателей и научных работников очень маленькая зарплата, о том, что они никому не нужны, что трудно прокормить семью и т. п. Я ему сочувствую, внимательно его разглядываю и думаю: «Откуда он меня знает и почему жалуется мне?» Через несколько дней я встречаю увиденного мною в сновидении человека. Я еду в метро и чувствую на себе чей-то внимательный взгляд, поднимаю голову и вижу знакомого мне преподавателя, он смотрит на меня, и я знаю, о чем он думает. Я не подошла к нему, мне нужно было выходить, но в первый раз я видела такое четкое поразительное сходство астрального портрета и физического, /фдежда тоже совпадала. Обычно во сне редко бывает такое точное сходство с физической реальностью, чаще всего есть разнообразные мелкие несоответствия. Они обычно происходят оттого, что кто-то, имея более сильную энергетику, может изменить астральный образ человека или предмета и закрепить его во времени. Это время закрепления зависит от силы мысли, пока все вибрации наложенной мысли не рассеются в пространстве. Например, если кто-то - чаще всего соперница, обладающая силой мысли, позавидует красоте молодой девушки, то она может неосознанно наложить на нее образ некрасивой, и тогда молодая девушка не будет никому нравиться, потому что молодые люди будут не замечать ее красоты («Сказка о царевне-лягушке»).

Кошмары

«Без страха тот - кто Жертвует».

Д. Максин, «Любовь и сердце беспредельности»

Все эти сновидения шли до того момента, когда я во сне, выйдя из тела, чуть не покинула этот мир, но меня спасла какая-то неизвестная сила, вернув меня обратно в тело. С течением времени я предположила, что неизвестная сила являлась моим Ангелом-хранителем. Но позже у Л. Рампы я встретила описание Ангела-хранителя, он считает, что хранителем является само наше тонкое тело, которое выходит путешествовать во время сна. Единственное, если не оценивать по человеческим градациям иерархии, эта сила, которая так легко вернула меня в тело, по моим ощущениям, была очень могущественной, обладающей более развитым сознанием. Я для нее была как бы маленьким ребенком, которому вряд ли что можно объяснить, который еще только на первых шагах понимания окружающей реальности…

Дело в том, что, когда вы научитесь по своему истинному сильному желанию во сне выходить из тела, вы можете попасть на самый ближайший к нам астральный план, по К. Кастанеде, это мир неорганических существ. Ваш осознанный выход из тела говорит о том, что у вас развилось «тело сновидений». Но это тонкое тело имеет разное количество энергии, вначале оно д остаточно слабое. Эта энергия «тела сновидений» накапливается постепенно в течение всей вашей «безупречной» жизни. Неорганические существа имеют малое количество своей энергии, и им нужна чужая, вероятно, человеческая. Ваше развивающееся «тело сновидений» начинает светиться для них, они притягиваются к вам, чтобы подпитаться за счет вашего количества энергии. Эти сущности поглощают энергию ваших эмоциональных состояний. Большой выброс энергии происходит, когда вы во сне боитесь, страдаете или испытываете сексуальные желания, которые не имеют реализации. Например, если вам снятся кошмары, вы выбрасываете неорганическим существам массу энергии и утром просыпаетесь усталым. Чем сильнее кошмар, тем больше выброс энергии, тем сильнее усталость. Неорганические существа спящему сознанию умеют внушить невероятные кошмары, они могут легко считывать любую информацию с вашего подсознания, а поэтому и предстать перед вами в образе близкого вам человека. Вначале в этом очень сложно разобраться, понять, кто есть кто. Поэтому главное для сновидящих, да и для несно-видящих, научиться побеждать в своих снах все негативное, стать воином или в каком-то смысле выйти на более миролюбивое отношение со своим врагом, договориться о дружбе. Ну а если этого не получается, то все то, что во сне агрессивно по отношению к вам, следует победить. Вы не должны убегать во сне, вы должны повернуться лицом к любой опасности, вообразить волшебную силу, помощников и победить противника или противников. Если это стихийные бедствия, катастрофы, вы не должны бояться, а должны найти выход из создавшегося положения. Например, если вы падаете в пропасть, вы мысленно создаете легкое приземление в красивом месте, или если снится пожар, то вы представляете, что полил сильный дождь и потушил пожар. Если в своих снах вам не удается изменить отрицательную ситуацию на благополучную, то, проснувшись утром, вы должны додумать свое сновидение до счастливого конца. Не нужно забывать свое сновидение и отмахиваться от него, говоря, что это только сон. Нет, это не просто сон, это ваша реальная жизнь на тонких планах. И если вы ее не поменяете, кошмары постепенно будут вторгаться в ваш реальный, дневной мир. Необходимо додумывать сновидение до счастливого конца, и чем ярче вы будете видеть свое додуманное сновидение, тем реальнее то, что в следующую ночь кошмар не повторится. Нужна вера в счастливый исход, постарайтесь избавиться от всех сомнений, иначе вы не поменяете свою жизнь на тонких планах. Если кошмар снится ребенку, постарайтесь добиться того, чтобы он все вам рассказал. Не говорите ему, чтобы он все забыл и это нереально, наоборот, переживите вместе с ребенком его кошмар и придумайте смешной сказочный конец. Например, если приснилось чудовище, вместе с ребенком скажите ему: «Прочь!» - и представьте веселую картинку убегающего чудовища. Вы или ребенок можете нарисовать тот кошмар, который снился, а затем разорвать его и выбросить. Бывает, когда в сновидения приходят умершие родственники и что-то от вас нехорошее просят, могут звать с собой. Проснувшись, поговорите мысленно с приснившимся образом, постарайтесь успокоить его, передать ему любовь, добро, представьте, что возникший между вами конфликт улажен и вы искренне с сердечной теплотой обнимаетесь или жмете друг другу руки и расстаетесь. В моем случае, когда начались мои кошмары, я не знала эти т ехники, но, когда я узнала о них, мое «тело сновидений» было настолько истощено кошмарами, что эти приемы мне не помогли, мне не хватало веры, воображения, знаний…

Кошмары не прекращались, и я, очень усталая, но подталкиваемая изнутри, ходила на семинары парапсихологов. Лекторы не могли ответить на мои вопросы, и я перестала их задавать. На одном из семинаров я увидела женщину, которая излучала свет для меня, и от нее как бы веял свежий воздух. Я долго не решалась к ней подойти, не знала, что ей сказать. Но в конце концов подошла, и мы разговорились. В своих снах она владела великолепными фантастическими техниками победы над любыми врагами и негативными обстоятельствами. При этом она управляла своими сновидениями. Я ей сказала, что приду к ней во сне, чтобы она помогла мне выйти из моих кошмаров. Женщина согласилась. Ночью в сновидении среди своего кошмара я встречаю женщину, которая очень сильно отличается от окружающих тем, что от нее исходит свет и как бы свежий воздух, и она добра по отношению ко мне. Все остальные образы людей были очень негативны по отношению ко мне. Я спросила ее имя, она мне ответила набором звуков, которые я с трудом поняла, так как слышала такое сочетание звуков впервые. Она мне сказала, что в этом мире находится первый раз и ничего здесь не знает. Днем на лекции я подошла к ней и рассказала свой сон, назвав ее сокровенное имя. Женщина подтвердила свое имя и сказала, чтобы я никому не называла его. В следующую ночь под утро нам с ней снился один и тот же сон. Мы убегали из какого-то места, но бежать было тяжело, мои ноги двигались с трудом, пока совсем не сковались. Я не могла больше идти и сказала ей, чтобы она оставила меня одну в этом мире. К своему удивлению, в сновидении она не оставила меня, а помогла возобновить движение, дав мне своей энергии. Я вышла из этого жуткого мира и проснулась. А в ее рассказе о своем утреннем сновидении было то, что она с какой-то женщиной пыталась выйти из ужасного мира и тащила ее за собой. Затем ее тело начало сковываться, и в этот момент перед ней появилось неприятное существо, которое имело образ старой колдуньи. В полном оцепенении женщина начала читать молитву «Отче наш» и, проговаривая слова молитвы, проснулась. В конце она сказала, что такого кошмара ей давно не снилось и на ночь нужно будет сделать защиту, то есть проговорить молитву и выполнить пентаграмму магов. Дело в том, что я пробовала до нее все виды защит, чтобы выйти из кошмаров. Читала молитвы перед сном. Это не помогало. Потом добавила к молитвам мысленные образы защит, такие, как зеркальные стены, кресты, шары и др., это тоже не помогало. То есть у меня не получалось создать нормальную психо-энергетическую среду перед сном, хотя я ее и очищала свечой, окуривала благовонной палочкой, брызгала святой водой, короче, применяла все, что узнавала на лекциях и в книгах. На моем жизненном опыте мне помогла пентаграмма магов.

Пентаграмма - это пятиконечная звезда, символизирующая человечество. Оккультисты считают, что для неорганических существ она является преградой на пути к человеку. Я стала перед сном делать пентаграмму и спать довольно спокойно. «Тело сновидений» постепенно восстанавливалось, и днем я перестала быть вялой и слабой. Через некоторое время, когда я не поставила на ночь защитные звезды, мне приснилось непохожее на предыдущее, кошмарное сновидение, но я, выходя из сна, увидела, что надо мной висит большое полевое облако, являющееся какой-то сущностью. По энергии, исходящей от облака, я поняла, что именно оно вызвало во мне новый кошмар. Но в этом состоянии мое «тело сновидений» уже накопило достаточно энергии, и поэтому я смогла увидеть это полевое облако. Я прочитала молитву и перекрестила его, с тех пор оно больше не появлялось, то есть такой похожей по ощущениям энергии я больше не испытывала.

Данный ритуал пентаграммы относится к белой магии. Раньше мне не хотелось выполнять никаких ритуалов, так как я считала, что истинные знания не облечены в форму, поэтому не нужны никакие обряды, которые создадут соответственные привязанности к выполнению ритуалов. Но потом я поняла, что на определенном этапе пути необходимы соответственные действия. Это похоже на то, как и в материальном мире, чтобы стать сильнее, надо выполнять определенные физические упражнения. Потом они могут быть не нужны, этап, когда вы хотели быть сильными, прошел. В жизни мы все время переходим с одной ступени на другую, и в первый класс мы не ходим повторно, если в этом нет необходимости. Я не предлагаю каждому выполнять пента граммы, может быть, они вам не нужны или у вас проявляется истинная склонность вашей души к чему-то другому. Все должно быть только по мере необходимости, и тогда это будет вовремя и не создаст никаких привязанностей. Любые инструменты магии, талисманы, амулеты являются тоже ненужными, потому что в какой-то степени они ограничивают свободу, создают привязанность, например, к символу, талисману, святой для вас вещи. Конечно, она может являться каналом связи с тонким миром, с вашим идеалом, но любая вещь материальна, а значит, с ней все может случиться. Поэтому я считаю, что не стоит привязываться ни к чему материальному, но если есть необходимость или сильное желание узнать, например, тайны магических предметов, знание их не помешает на вашем пути. Бессмысленно запрещать себе познавать то или иное учение, ритуал, обряд, талисман и т. п. Если возникло сильное желание узнать данную реализацию связи с тонким миром, значит, необходим опыт. Вы воплощены для познания опыта, он откроет истину, слепая вера, теоретические знания могут увести на ложный путь, соблазнов много… Но этот этап рано или поздно пройдет, и материа льные, физические усилия будут не нужны, так как они имеют основу в своем материальном мире, то есть если ваша душа открыта для восприятия Высшей Силы, никакие физические упражнения, обряды, паломничества в святые места не являются необходимыми.

Во многих своих сновидениях я часто спрашивала имя того, кто ко мне приходил в сон, но никто не говорил свое имя, пришедший образ просто исчезал. Это был первый случай, когда мне сказали сокровенное имя. В «Тибетской книге мертвых» написано: «…имя… фигуры, например, встреченной во сне, тщательно скрывается этой фигурой. Попробуйте во сне спросить у встреченного вами ангела, человека, карлика, монстра, животного или тому подобного: "Как тебя зовут? Назови свое имя?" - и тут же сгинет видение, ангел улетит, чудовище с урчанием отступит. Так, у многих народов есть поверье: если узнаешь имена гномов, они вынуждены будут служить тебе…»

Целительство

«Как показывают современные обследования в нашей стране и на Западе, лишь около 5 процентов целителей дают действительное излечение. Остальные случаи могут быть отнесены к самовнушению, трюкачеству и просто обману».

Б. А. Файдыш, «Сверхсознание»

С течением времени жажда познания привела меня на семинар по диагностике и целительству. Там я постепенно снова начала терять энергию и очень уставать. Нам показывали мысленно образы больных в течение разного периода времени - до болезни и после. Каждый ученик в группе видел различные болезни в показанном образе пациента и по-своему воспринимал информацию, появляющуюся у него в сознании или в ощущениях рук. Я видела больные органы светящимися, кто-то темными пятнами, кто-то руками ощущал тепло, холод или покалывание. Информация от показанных органов была иногда совпадающей для всех, а иногда нет. Так постепенно у всех пришедших на курсы развивалось ясновидение в той или иной мере. Глядя на эти мысленные образы, представленные преподавателем, я непроизвольно сканировала их болячки. Мне говорили: «Что вы все так берете на себя?» А я не знала, как не брать, мысленные установки, которые нам давали, типа: «Ничего чужого мне не надо», не помогали. Я с детства, видя раны другого человека, ощущала их на себе, или, когда мне говорили о болезнях, я как будто мысленно сама болела. Мне пробовали помочь другие опытные ц елители, которые пришли на курсы за дипломом, а не за знаниями и опытом, которые давно уже работали в области целительства достаточно успешно. Они пытались восстанавливать мое поле, но мне от этого было только хуже, так как их энергетика была для меня чужеродной, но я по незнанию не отказывалась от их услуг, а благодарила за помощь. («Если вы хотите достичь реального мастерства в целительстве, то должны очень серьезно подойти к собственной духовной трансформации… Большая часть (целителей), говоря красивые фразы о Боге и любви, остается все теми же обывателями». Е. К. Файдыш.)

Многие целители работают на энергии второй чакры Свадхистаны, поэтому эти люди очень сексуальны и притягательны для людей противоположного пола. Их мощная энергетика притягивает определенный уровень больных, которые им подходят. Но для начинающих сновидящих, думаю, это неприемлемо. Дело в том, что если у неопытного сновидящего больше приоткрыть Свадхистану, с которой связаны сексуальные функции, то в сновидении могут притягиваться сущности подобного плана, и начнется истощение вашего «тела сновидений», и вы опять станете слабым и усталым, пока не научитесь побеждать эти сущности. Объясню подробнее.

Эротические сны

«Фома Аквинский утверждал, что любовные демоны существуют в действительности».

Ганс Фреймак, «Оккультизм и сексуальность»

После курсов по диагностике из-за постоянного моего сканирования я снова превратилась в очень усталого, вялого человека. Я решила, что, если позволят обстоятельства, мы всей семьей поедем куда-нибудь отдыхать. Я мечтала побывать на Селигере, и мне попались путевки туда.

На Селигер мы поехали вместе с группой. Предполагалось, что там будет проходить семинар «Дороги любви». Днем мы с группой катались на лыжах, а вечерами собирались в зале гостиницы и слушали стихи, песни, музыку на тему любви, выполняли разные простые, вполне пристойные упражнения. Постепенно не только у меня, но и у некоторых других произошло раскручивание второй чакры Свадхистаны. У меня появились навязчивые эротические мысли и желания. Вместо отдыха и ожидаемого прилива сил я чувствовала усталость, прогулки по лесу и энергетическая подпитка от деревьев мне не помогали. Сновидения наполнились эротическими образами, «тело сновидений» снова стало истощаться, и я прекратила ходить на семинар. Перед сном я делала защитные пентаграммы, но сновидения не меняли свой характер. Днем я стала видеть рядом с собой образ моего Ангела-хранителя. Он давал мне понимание того, что усиливает мою защиту. Этот образ появился передо мной впервые, но мне казалось, что я давно его знаю, он хотел мне помочь, это я очень явно ощущала, поэтому я назвала его Ангелом-хранителем, но словесного контакта у меня в то время с ним так и не произошло, ничего из моих попыток не получилось. Позже этот образ перестал появляться самостоятельно рядом со мной, но, сконцентрировавшись на нем, я всегда могла его вызвать. Поэтому я так и не смогла понять, насколько он реален или является лишь иллюзией, то есть плодом моего воображения, с которым я разговариваю, как сама с собой. Значительно позже я научилась разбираться в чарах астрального мира и «верить, не веря»…

Постепенно усталость нарастала, сексуальные желания были ненормальными, и я с ними боролась. Вокруг меня ощущалось непонятное мне напряжение. Как-то, чувствуя все более увеличивающуюся слабость, мне не хотелось идти кататься на лыжах в лес. Но мой ум рационально решил, что мне нужно с большею пользой использовать время отдыха, а не сидеть в гостинице. В общем, я, как всегда, поехала со всеми вместе кататься на лыжах. Когда я ехала по лыжне, мне было очень странно видеть перед собой парящего над лыжней моего Ангела-хранителя. Он никогда не проявлял себя так. Крыльев я не видела, он перемещался почти вертикально, без движений. В итоге в этот день я сильно упала и ударилась, когда ехала с горы, и сломала лыжи. Но что-то внутри меня говорило, что я очень легко отделалась. На следующий день от усталости я заснула днем и снова увидела эротическое сновидение, я разозлилась на навязчивость образов, волевым усилием приподняла голову «тела сновидений», при этом моя физическая голова оставалась лежать. Я увидела, что к области второй чакры Свадхистаны прикрепилось маленькое существо, которое тоже подняло голову и испуганно смотрело на меня. Я, зная, что в этом случае помогают молитвы, перекрестила эту сущность и сказала самую короткую молитву, а затем проснулась. Эротические сны прекратились, и постепенно я стала возвращаться к нормальному физическому состоянию. Сознательно астральные проекции я решила больше не делать, а разобраться во всем происходящем и накопить больше энергии для «тела сновидений».

Прошел год после этого случая, и я встретила женщину, которая сказала, что часто выходит из тела и летает. Иногда во время полета к ее второй чакре цепляется сексуально озабоченное существо, и она поднимается выше, прикрепившееся существо не выдерживает более высоких вибраций и отцепляется. Также это могут быть и тонкие тела спящих людей, которые осознанно или неосознанно стремятся к сексуальным переживаниям. Т.Антонова в «Оккультных законах эволюции» пишет о том, что кто во сне «быстрее набирает физическую энергию, потерянную за день, тот может заняться энергетическим разбоем, например половым разбоем, отнимающим всю энергию». В этом вопросе мнения разных авторов разделяются. Л. Рампа и П. Гарфильд, наоборот, считают, что в астральном мире сексуальные отношения благоприятствуют здоровому образу жизни, повышают настроение и чувство уверенности в себе. Я думаю, этот вопрос решается каждым индивидуально, надо просто различать в себе навязчивые и естественные желания. В.Аверьянов в своих письмах упоминает о двух крайностях - «послушных секс-зомби» и тех, у кого нарушаются «ритмы естественного земного полового восприятия»..

Кармические узлы

«Для нашего духовного развития необходимо принять нашу судьбу безоговорочно как особый урок - таков ключ к воротам нашего кармического рабства.

Нашей ближайшей целью должно быть достижение умиротворения и даже счастья, какие бы обстоятельства Владыки Кармы ни избрали для нас».

Дион Форчун, «Тайное без вымыслов»

Накопление энергии происходит тогда, когда вы постоянно чувствуете себя спокойным и невозмутимым и при любых обстоятельствах вас нельзя вывести из равновесия. Поскольку карма у каждого разная, у одних больше печального, у других нет, необходимо научиться развязывать все свои кармические узлы.

Наработки наших предыдущих воплощений дали нам разную энергию тонкого тела и разные критерии жизненных ценностей. Главное для меня в жизни было духовное обучение и непричинение вреда другим. Развязка узлов происходит в те моменты, когда в вашем сердце исчезают все негативные эмоции, такие, как обида, раздражение, зависть, злость и т. д. Вы должны быть полностью невозмутимым. Если вы в реальной действительности вызвали у другого человека раздражение, обиду, злость, зависть по отношению к вам, хотя сами ни в чем не виноваты, покайтесь всем сердцем и попросите мысленно или вслух прощения у этого человека за то, что когда-то вы сами были на него раздражены или обижены, но об этом забыли. Тем самым вы развяжете кармический узел или не завяжете его, так как это может быть урок-проверка на вашу стойкую невозмутимость. В ы должны выяснить причину любого негативного проявления в вашей жизни. Развязывание кармических узлов очищает вас, вы становитесь все более неуязвимыми и спокойными. Непричинение вреда на космическом уровне означает, что человек, не заслуживающий зла, его не получит, а заслуживающий бумерангом его получит в большей степени. Таким образом, зло идет во благо благодаря процессу очищения человека. Это означает: «Ударили по одной щеке, подставь другую». Представьте, что в прошлом воплощении вы причинили вред другому человеку, в этой жизни он причиняет вред вам, хотя вы ни в чем не виноваты. Если вы ответите ему опять тем же злом в той или иной мере, то кармический узел останется, и эту проблему вы перенесете в свое будущее, в котором тот же человек опять причинит вам вред. Если вы научились видеть, что все негативное, что есть вокруг вас, есть в вас самих и вы есть только отражение окружающего мира, то вы поймете, что менять надо прежде всего самого себя, а не сражаться с миром. Вы вибрируете на одних и тех же частотах, что и окружающие вас предметы, люди, обстоятельства и т. п. Изменитесь сами, изменятся и ваши вибрации, и ваше окружение. Мир волшебный и старые детские сказки являются реальной действительностью. Познайте свои истинные желания. Если один богат и ничего в этой жизни для этого не сделал, а другой беден, хотя всю жизнь трудился, это говорит лишь о том, что в предыдущей жизни первый человек много бескорыстно отдавал и поэтому в этой жизни богат. Можно быть богатым, но несчастливым, это говорит о том, что в прошлой жизни он отдавал без души, как будто платил оброк, и в этой жизни он заслужил богатство, но радости от этого не испытывает. Поэтому старайтесь делать все от души, это и есть ваши истинные желания. Любое добро, проявленное к другому, любой отданный подарок возвращается бумерангом к вам в том или ином виде. Счастливых случайностей нет, это лишь отдача кармических долгов. Не повезло в любви, она оказалась односторонней - эмоциональный кармический долг остался за вами в прошлом, нашли учителя или учите сами - духовный долг, отдали большие деньги и вам не возвращают, не расстраивайтесь - это материальный долг. Разные целители притягивают своих пациентов, имеющих такие же вибрации, как и у целителя, эта взаимосвязь опять же обуславливается кармическими долгами одного другому. Такая отдача долгов и есть развязывание кармических узлов. Так же и с самыми близкими. Муж зол, груб, пьет - вас учат терпению и заботе о нем. Не нужно ругать его, это бесполезно, вся причина в вас самих, нужно помочь ему выйти из этих состояний добротой, любовью, заботой. Так вы развяжете кармический узел. Если бросите его, это перекинется на вашу следующую жизнь и т. д., пока не отдадите долг, который создали в прошлом.

Когда вы поняли причину всего негативного в вашей жизни, определили истинность ваших желаний души, полюбите прежде всего самого себя, не вините себя за пройденные ошибки, будьте уверены в себе, уверены в том, что все препятствия преодолимы, ничего невозможного в этом мире нет, и внутри каждого из нас горит негасимое Божественное Совершенство. Очень долго мне мешала моя неуверенность в преодолении препятствий и реализации своих истинных желаний души. Главной для меня оказалась борьба со своими внутренними противоречиями, сомнениями, со своим внутренним несовершенством, потому что в настоящих битвах побеждает только Совершенство, и Воля Божия ведет нас к нему через разнообразные испытания. Но путь познания бесконечен, и на каждой новой ступени есть свои трудности, которые рождают новые сомнения, новую неуверенность, новое восприятие окружающей действительности.

Управление сновидениями

«Намерения магов отличаются от намерения обычных людей тем, что мага умеют сосредоточивать свое внимание с необычайной силой и точностью».

Тайша Абеляр, «Магический переход»

Для сновидящих эмоциональное настроение днем отражается ночью на астральном плане, поэтому любая эмоция должна быть управляема. «В Древней Японии считали, что чакра Вишудха (область горла) управляет сновидениями». Также чакра Манипура (Район солнечного сплетения) «играет большую роль при взаимодействии с астральными планами» (Е.А. Файдыш, «Сверхсознание»). Разбалансировка Манштуры ведет к возникновению неуверенности, комплексу вины, внутренней неуравновешенности. Если вы в повседневных делах чувствуете неуверенность, то в сновидении, выйдя из тела, вы можете не справиться с непредвиденной опасной ситуацией. Во мне с детства на подсознательном уровне была заложена программа негативного отношения мира ко мне, мешавшая мне быть уверенной в себе. (Когда моя мама была мною беременна, она работала судебным исполнителем. Люди, к которым она приходила, встречали ее неприветливо. Отец в то время тоже очень плохо относился к моей матери. Ее родители давно умерли, она чувствовала себя одинокой, несчастной… Это состояние подсознательно передалось мне, рождая будущую неуверенность…) Поэтому я постоянно и в жизни, и в сновидении училась преодолевать эту неуверенность. В сновидениях, где происходило мое обучение, я часто делала что-то не так. Например, в снах именно у меня ломалась аппаратура, которая связывала меня с умершими людьми, или я одна в группе левитации никак не могла взлететь. Если снилось, что играю музыкальное произведение композитора, причем днем я прекрасно помнила его наизусть, то во сне на середине забывала нотный текст и т. д. Именно нормальная работа третьей чакры определяет вашу волю, победу или поражение, исполнится ли ваше желание в сновидении в неосознанном состоянии.

Однажды я простудилась, кости ломило, и несколько дней я не могла понять причину своего заболевания. Зная, что все болезни неслучайны, я старалась определить, что я сделала не так, не обидела ли кого… Обычные методы оздоровления в этот раз мне не помогали, и я, устав от ноющей боли в костях, легла спать. Мне приснилось, что около меня стоит какое-то существо, я видела его в виде полевого облака, оно нагло и отвратительно смеялось. Я во сне знала, что не сплю. Мне стало страшно. Я позвала на помощь Архангела Михаила. Из прочита нной в то время религиозной литературы этот образ был мне всего ближе, и я часто мысленно к нему обращалась. Он не появился, а существо, как бы нахулиганив вдоволь, стало просто уходить от меня, оно продолжало так же смеяться. Я пошла за ним, мне хотелось, чтобы наказали «хулигана». Я снова позвала Архангела Михаила, но, по ощущениям, никто не появился, меня как будто вообще никто не слышал. Мне казалось, что я одна с этим существом во всем мире. Я третий раз позвала Архангела, усилив свое эмоциональное желание, я несколько раз сказала: «Приди, приди, приди!» Существо дошло до кухни, и там, в воздухе, я увидела как бы картину, на которой был изображен человеке копьем, сидящий на коне. Потом изображения сновидения исчезли, и я проснулась. После этого сна я выздоровела, думаю, что в этот раз моя воля помогла мне справиться с неорганическим существом - причиной моей болезни. Позже мне попалось на глаза знакомое изображение, видимое мною во сне, это была икона Георгия Победоносца.

Пять стихий и их влияние на жизнь человека

«На Востоке запрещается спать днем. Считается, что духи стихий в дневное время не охраняют душу, и она может попасть в опасные зоны».

Т. Антонова, «Оккультные законы эволюции»

Астральный мир, куда вы попадаете в своих сновидениях, зависит от того, насколько ваша душа гармонична и какие силы главенствуют в данное время в ней. Определенное понимание стихий качественно улучшило мои сновидения, они стали обладать большей логикой, большей осознанностью. Поэтому приведу информацию, которая может помочь вам в работе над собой. Из астрологии или других источников вы знаете, что существует пять стихий. По западной системе - это огонь, земля, воздух, вода, дух; по китайской системе: огонь, земля, металл, вода, дерево. То есть на Западе воздух соотносится, по китайской системе, с металлом, соответственно - дух с деревом. Рассмотрим, как пять стихий влияют на человека. Ваши качества проявления одной из стихий могут не совпадать с данными гороскопа. Обычно в человеке стихии не уравновешены и преобладает какая-либо одна или две. Например, если в человеке преобладает стихия огня, то его характер тоже будет иметь главенствующие признаки этой стихии. Человек будет решительным, энергичным, очень трудоспособным к работе, в которую он вкладывает душу, страстным в любви и т. д. Отрицательные качества: вспыльчивость, агрессивность, беспокойность и т. п. Чаще всего такие люди добиваются всего желаемого, сметая на пути все препятствия, они прирожденные лидеры. Если в человеке присутствует больше стихии воды, то он будет мягким, терпеливым, гибким, добродушным, легко приспосабливаемым к любой ситуации, легко найдет выход из сложного положения… Отрицательные качества: излишняя мягкость, уступчивость, подчинение тирану и т. п. Воздух внесет в характер человека такие черты, как общительность, открытость, легкость, непринужденность, может быть, излишнюю легкомысленность, неусидчивость. Про таких людей говорят, что у них ветер в голове. Для людей со стихией земли будут характерны следующие качества: глубокомысленность, принятие чужих проблем на себя, бескомпромиссность, справедливость, может быть, тяжеловесность, консерватизм, неуступчивость и т. п.

Пятая стихия - дух - присутствует во всех людях и является источником всего сущего, Божественным Светом. Насколько человек духовен, зависит от накопленного в его прошедших жизнях опыта, то есть от его кармы. Повысить свою духовность можно посредством иск реннего сердечного настроя на гармонию мира, красоту, любовь, природу, познанием разнообразных духовных учений, соприкосновением с прекрасными произведениями искусства. По степени присутствия этого пятого элемента стихий - духа проявляется разное влияние этих людей на жизнь всего человечества. К ним можно отнести: Христа, Будду, Кришну, Соломона, Моисея; Блаватскую, Гурджиева, Успенского; Махаришу, Йогананду… Учителей много, и каждый выполнял и выполняет свою миссию на Земле, уровни Учителей разнообразны, в картине описания мира они являются яркими проявлениями независимых индивидуальностей, они все нужны, и каждый человек выбирает Учителей, близких своей душе. Эта пятая стихия не уравновешивается с другими, она преобладает.

Для улучшения жизни необходимо уравновесить между собой четыре стихии: огонь, воздух, землю и воду. Все окружающие нас предметы содержат в себе ту или иную стихию. Каждому элементу стихий присуща определенная температура и влажность, земле - сухость и прохлада, воздуху - влажность и теплота, огню - сухость и теплота, воде - влажность и прохлада. Конечно, эти понятия относител ьны, земля может быть влажной в определенном месте, а вода горячей. Желательно каждому человеку определить, какая из стихий преобладает в нем над другими. Иногда стихии смешиваются и главенствуют в паре, или одна из стихий преобладает в человеке в меньшей степени, чем другие. Можно в течение нескольких дней пронаблюдать свое поведение и других с точки зрения полученной информации, это важно. Проконтролируйте себя дома, на работе, в магазине, в театре, в гостях и т. п. После этого начните работать с каждой стихией: сядьте, расслабьтесь, сделайте так, чтобы вам никто и ничто не мешало. Сначала хорошо почувствуйте свое тело, потом представьте себя воздухом. Во время вдоха вы вбираете воздух окружающего пространства, во время выдоха вы представляете, как энергия воздуха заполняет все ваше тело. Так вы работаете со стихией воздуха не более пяти минут, можно меньше, в зависимости от вашего желания. Идеально во время упражнения вы должны перестать чувствовать свое тело, стать самим воздухом, и окружающее вас пространство должно восприниматься вами как воздух. Нет предметов, квартиры, дома, района… Весь существующ ий мир только воздух в пустоте. Далее плавно перейдите к своему телу, почувствуйте его и перейдите к стихии огня. Вы вдыхаете огонь и выдыхаете его в свое тело. Вы становитесь огнем, и вокруг вас существует только огонь. Вы удерживаете это состояние не больше пяти минут. Если вам станет жарко, сразу же прекратите это упражнение и представьте свое тело, как оно со вздохом наполняется прохладной водой. Если во время упражнения со стихией «вода» вы почувствуете удушье, закончите упражнение и перейдите через ощущение тела к стихии «земля». Стихия земли придаст вам внутреннюю устойчивость и жизнеспособность, она вберет в себя все накопившиеся ваши проблемы. В конце упражнения почувствуйте себя телом, находящимся в реальном окружающем вас мире. Это упражнение вам поможет ясно ощутить в окружающем пространстве энергии воздуха, огня, воды и земли. Со временем вам это упражнение будет не нужно, но для начала, чтобы разобраться в себе и окружающих вас людях, оно необходимо. Например, вы проснулись утром очень усталым, а у вас множество неотложных дел. Вместо того чтобы пить кофе или крепкий чай, представьте себя огн ем, как в упражнении. У вас появятся качества огня - энергичность, быстрота, трудоспособность. Единственно, вы должны контролировать себя в этом состоянии, так как, если вам в данный момент кто-то что-то скажет неприятное, вы взорветесь и можете испортить с этим человеком отношения, сказав ему лишние скандальные слова. Поэтому лучше избегать контактов в данное время. Например, когда вы видите человека, который ругает вас или других, представьте стихию воды, станьте на время водой. В таком состоянии вы можете погасить ссору и примирить враждующих. Если вам что-то неприятное говорит начальник, представьте стихию воздуха, тогда вы не расстроитесь от разговора с начальником, потому что станете бесстрастным, легким и легкомысленным. Но допустим, вы чувствуете себя неустойчивым, неспособным выполнить свою работу из-за внутренней неусидчивости, ощущаете головокружение, - представьте стихию земли, и вы станете усидчивым и сосредоточенным на своем действии. Если вы с кем-то поговорили, выслушивая наболевшие жалобы о несчастиях вашего собеседника, и после разговора чувствуете, что ваше настроение ухудшилось , появилась грустная тяжесть, то есть вы, как земля, впитали в себя чужие боли и проблемы, представьте себя воздухом, и у вас исчезнет чувство тяжести и грусти. Если вы застенчивы, робки и нерешительны, не можете признаться в любви своему избраннику или избраннице, вообразите себя огнем. Неожиданно для себя вы очень красноречиво и с пылом признаетесь в своих чувствах любимому человеку. Ситуации применения элементов стихий разнообразны, используйте творчество в каждой отдельной ситуации. Вы лучше будете понимать себя и окружающих вас людей.

Еще раз вернусь к пятому элементу стихий - духу. К познанию духа приходят через понимание и познание остальных четырех элементов стихий. Он воспринимается человеком интуитивно, а не благодаря анализу нашего ограниченного ума.

Приход за душой

«Во сне могут напугать, сделать пакость, и чем более на высоком уровне это сделано, тем сильнее действие; могут напасть и астральные нечеловеческие сущности, существа с тонкого плана могут направлять мысль человека во сне на всякую низость, толкнуть на самый низкий путь».

Т. Антонова, «Оккультные законы эволюции»

Однажды в сновидении ко мне пришло «нечто», которое стало мне мысленно внушать: «Отдай душу, получишь сразу невероятные способности к целительст-ву». Я сказала: «Нет, хочу быть свободной и идти своим путем к пониманию своего предназначения». Со мной это «нечто» спорило, обещая материальные блага при использовании дара целительства, исполнения желания познать тайны мироздания и др. Я твердо стояла на своем, говоря «нет», и это «нечто» покинуло меня. Но как-то я прочитала одну из многочисленных книг, где говорилось о заговорах, и в ночном сновидении я была уже не я, а какая-то старая колдунья, которая у меня на кухне что-то делала. Сновидение мною было неуправляемо. Я, как бы она, творила свои чудеса и в конце очень торопилась. Она не успевала отправить какие-то сущности в параллельные миры и все время думала, что сейчас наступит три часа и она не успеет. В последнее мгновение колдунья сильно напряглась, и у нее получился перенос сущностей в параллельные миры, а я от напряжения проснулась и посмотрела на часы. Они показывали три часа ночи. Днем я почувствовала в теле непонятную тяжесть и решила ее вытащить нару жу методом холодинамики. Эта инородная сущность во мне сказала, что хочет власти надо мной и над всеми людьми. Я спросила ее: «Зачем тебе эта власть?» Она мне ответила, что наслаждается только властью, ничего ей другого не надо, весь смысл ее существования - это неограниченная власть над миром. Я попробовала передать ей энергию чистой любви, я думала, что, может быть, эта сущность изменит свое представление о смысле существования, почувствует другую настоящую ценность мира - поток космической любви, но она внутри меня взбесилась, закричав: «Не нужно мне этого, мне больно». Эти слова меня остановили, я не знала, что делать, и подумала о том, что, может быть, моя любовь уничтожает ее. Я обратилась к Высшим Силам и попросила помочь решить мне эту проблему. Через некоторое время тяжесть в теле исчезла, все произошло само собой без моего осознанного вмешательства, я стала чувствовать себя освобожденной.

Сновидящие

«Сновидящие имеют дело со снами. Они черпают из снов свою энергию, свою мудрость».

Флоринда Доннер, «Жизнь в сновидении»

Поскольку мое «тело сновидений» имело малый запас энергии, я сознательно решила не делать астральных проекций, но найти людей, которые могут это делать. Мне хотелось лучше разобраться и временно отдохнуть. Я повесила объявление в магазине оккультной литературы о том, что ищу единомышленников - сновидящих. Мне позвонили несколько человек и поделились своим опытом, но при этом мои сновидения опять изменились в худшую сторону. У Мульдона написано, что если вам снится сон и вы в нем летите или едете на поезде, в лифте, или падаете в колодец и т. п., то это значит, что вы неосознанно совершаете астральную проекцию. По К. Кастанеде, это «сдвиг точки сборки». Мне приснилось, что я еду в поезде и выхожу в каком-то месте. Там мое тело кто-то начинает проверять неизвестным мне прибором, я не сопротивляюсь, но когда этот кто-то доходит до головы и прикасается к виску, я начинаю сопротивляться, но моя слабая воля не включает мое осознание во сне. Я слышу, что кто-то сказал: «Не разбуди ее». Ко мне снова прибором прикасаются к виску, а я опять сопротивляюсь и говорю: «Не нравится». Мне делают внушение: «Всем нравится, и тебе т оже». Я пытаюсь проснуться во сне, но кто-то произносит: «Отпусти ее». Я иду и вижу полевой образ женщины. Что-то подсказывает мне, что она иностранка. Я пытаюсь заговорить с ней на английском языке, который совсем не знаю, в итоге я очень ясно ее прошу: «Неlр me!» Я ощущаю, что она что-то поняла, но, к моему удивлению, иностранка начинает быстро удаляться, оставляя меня расстроенной и беспомощной. Ко мне подходит другая женщина, которая как бы отдает мне энергию любви, я успокаиваюсь, и она меня отсылает. Но мне понравилось это чувство, я к ней возвращаюсь, но она грубо кричит: «Отстань!» и прогоняет меня. Я просыпаюсь. Ощущения от сна очень неприятные. Анализирую сон и понимаю, что все, что происходило со мной в тонком теле, было явью. В книгах по астральным проекциям написано, что тонкое тело, или по-другому «тело сновидений», чувствует уколы, и, если повредить тонкое тело, физическое тело также может повредиться. Если тонкому телу повредить глаз, то утром вы встанете с поврежденным глазом, если повредить руку, то это отразится на физической вашей руке. Поразмыслив, я поняла, что со мной провели эксперимент без моего в едома. Вероятно, я попала к тем, о которых писала Юлия Аверьянова, к «низковибрационным йогам, набирающим свою силу и знания не космическими медитациями, а полубытовым биоэнергетическим воровством».

После этого случая я решила встретиться с другими сновидящими, чтобы с их помощью понять, что со мной происходило во сне и были ли у них похожие сновидения. В день полнолуния, когда ощущения обостряются до предела, я со знакомым сновидящим молодым человеком приехала домой к другой женщине-сновидящей. Молодой человек рассказал, что он сначала пытался в своем сновидении посмотреть на руки, как написано у К. Кастанеды, затем научился взлетать и приземляться, то есть приобрел «крылья намерения», и однажды перенес листок бумаги из одного места в другое. Утром он проверил нахождение листа и понял, что ночной опыт переноса подтвердился. Молодой человек, как и женщина, не думал о возможных опасностях и ни о каких видах защиты. Им ничего подобного, что было в моем сне, не снилось. Он просто выполнял практические указания К. Кастанеды, он был спокойным и невозмутимым. Женщина-сновидя-щая рассказала о себе, что она умеет выходить из тела, смотреть на себя со стороны, переходить на уровень, где нет образов сновидения, а только полевые сгустки энергий. Она говорила, что ей неинтересно на низших уровнях, таких, где присутствуют низкие духи, или еще ниже, где вы, как физический человек, ходите по квартире, городу или вообще вязнете в материи, где присутствуют неорганические существа. Сновидящая утверждала, что это для нее первый класс и она не хочет повторного обучения. Она считала, что я путешествую горизонтально, таких миров бесчисленное множество, а она путешествует вертикально, выйдя из тела, кружится над своим местом силы и переходит вверх. То есть, благодаря глубоким медитациям, она поднималась сразу вверх, минуя нижние миры. Женщина была очень уверена в себе, что вызывало во мне доверие к ее словам. Она говорила, что война в верхних слоях выражалась в том, что при встречах энергетических полей каждый стремился перетянуть энергию к себе. Сновидящая объясняла это так. Допустим, у вашего «тела сновидений» 200 вольт, а у другого 1000 вольт, тогда тот, кто обладает энергетикой в 1000 вольт, может по желанию забрать у вас энергию. Это относится и к процессу гипноза. Человек, имеющий сильное «тело сновидений», может легко загипнотизировать человека со слабым «телом сновидений». Я спросила ее, интересны ли ей книги по древней магии, она ответила, что нет. Сновидящая считала, что для нее это пройденный этап и она их уже когда-то читала. Я спорила с ней, мне казалось, что надо уметь делать все, уметь пребывать и в низших и в высших мирах, изучать разные планы бытия. Мне она представилась зомбированной, но, когда я попыталась об этом сказать, в воздухе появилось что-то агрессивное. Мне казалось, что сейчас начнут передвигаться предметы. Мы с ней занервничали, все это мне увиделось таинственным и опасным, и я быстро сменила тему разговора.

Битва

В радость одеться

Велело мне сердце

И смело идти

Навстречу волне.

Мы долго проговорили, и я приехала домой только к вечеру. С приближением ночных часов я почувствовала какую-то надвигающуюся угрозу. Я выполнила все виды защит, которые вспомнила, и, попросив Ангела-хранителя охранять меня, легла спать. Задремав, в полусне я увидела, как в комнату входят прозрачные образы людей. Собрав всю свою волю, я послала им мысль: «Не приближаться ко мне, раздавлю, как пауков». Я почувствовала себя воином, который держал в руках Божественный Меч Силы. Всю ночь в дреме я кого-то прогоняла и при возникновении страха читала молитву, чувствуя себя твердым несокрушимым воином. Разряд энергии усиливался, я проснулась, чувствуя в воздухе напряженную борьбу. Я смотрела в пространство над собой открытыми глазами, пытаясь увидеть, что происходит. Мне послышался шелест крыльев, и в голове у меня пронеслись мысли: «Сегодня ее лучше не трогать, придем в следующий раз, когда она успокоится». Под утро я снова заснула, но в конце сна испугалась, сильно дрогнуло сердце, ощущение было такое, как будто лопнули все сосуды. Осознав сновидение, я сразу решила не бояться и, проснувшись, увидела, как сгусток эн ергии быстро покидал комнату. Я поняла, что за эту ночь выдержала большое испытание и стала воином.

(Любовь, огненностъ сердца - это мощное оружие против темных сил разрушения, которые стараются обезвредить это оружие, таким образом уменьшив вашу личную силу, которая увеличивается тем, что вы имеете физическое тело, а ваш противник на тонком плане его может и не иметь. Например, неорганические существа.) (О Мече Силы написано в книге Дион Форчун «Психическая защита»: «Оператор воображает, что он сжимает в своей правой руке большой меч с крестообразной ручкой, какой обычно встречается на изображениях крестоносцев. Он держит его острием вверх и говорит: "Во имя Божие я беру в руку Меч Силы для защиты от зла и нападения", - и представляет себе, что он вырос вдвое своей натуральной высоты и стал колоссальной фигурой, вооруженной и одетой в броню, вибрирующей Божественной Силой, которой он зарядился благодаря формированию Меча Силы».)

НЛО

«Люди из Космоса являются Садовниками Земли, они пытаются уберечь Землю от ее обитателей - и какие времена для них настали! Имеются сообщения о множестве различных типов НЛО. Конечно же, они существуют».

Лобсанг Рампа, «За пределами 1/10»

После битвы я ночами перестала спать и, если удавалось, спала днем. Но как-то я все-таки заснула ночью, приказав «телу сновидений» не выходить из физического тела. Во сне я почувствовала воздействие странной тяжелой энергии, чувства страха не было, было очень неприятно. Что-то вязкое, липкое окутывало меня с головы до ног, я не знала, что происходит. В итоге я решила проговорить молитву. Воздействие чужеродной энергии сразу прекратилось, и я глубоко заснула. («Вы молитесь и сразу же входите в ментальный план, так как молитва - его атрибут». Б. Моно-сов, «Искусство быть магом».) Во сне я понимала, что идет мое обучение, просто моему сознанию не давали доступа к полученной информации. Некоторые оккультисты считают, что, когда человек спит глубоким сном без сновидений, он попадает в миры выше астрального - например, ментальный, причинный.

На следующую ночь воздействие повторилось, но в гораздо большей степени. Вязкая, липкая среда начала меня затягивать, я хотела пошевелиться, проснуться, но мне это не удавалось. Моя воля была полностью парализована. Меня поднимали. Я ощущала это физически, мне показалось, что я вишу над кроватью. Ко мне пришла мысль, что я не выберусь, все кончено. Но в глубине души все-таки остался крохотный луч надежды. Не своим голосом, как робот, я начала с полным безразличием читать молитву «Отче наш». Я прочитала ее полностью, и после этого воздействие прекратилось. Я задала вопрос: «Что это было?» Усилием воли я вышла из тела и глазами «тела сновидений» через окно спальни увидела улетающий космический аппарат, он был полупрозрачным и быстро удалялся. Чувствуя усталость, я вошла в тело и крепко заснула. Вероятно, снова шел процесс моего обучения. Если после глубокого сна я чувствовала себя хорошо, полностью восстановленной, с новыми силами, это означало, что я переходила на ментальный или кармический планы, и что там происходило, мой уровень данного развития не мог определить. («Если сон человека глубок и свободен от сновидений, он способен на несколько часов переносить свое сознание, или чувство "я", в причинное тело; такой сон производит оживотворяющее действие». П. Йогананда, «Путь йогина».)

Несколько ночей я спала спокойно, приказывая своему «телу сновидений» не выходить из физического тела. Но я понимала, что поскольку тонкое астральное тело набирает жизненной энергии только когда выходит из тела, то рано или поздно моя сознательная воля не сможет управлять этим процессом и произойдет неконтролируемый выход тонкого тела. Это закон эволюционного развития человека. Так как мы сознательно не управляем движением своей крови, нервных токов и т. п., наше тело само выполняет все свои жизненные функции независимо от нашей воли, то и выход «тела сновидений» будет неконтролируемым. И вот в своем сновидении у себя дома я иду на кухню, кто-то мне говорит: «Какая красивая женщина». На кухне я сажусь на стул, и присутствующий там доброжелательный образ человека меня спрашивает: «Что тебя беспокоит, что тебе не нравится?» Я отвечаю, что мне не нравится воздействие на меня НЛО, что оно мне очень неприятно. По ходу моего объяснения мне становится себя очень жаль, я начинаю плакать. Но я замечаю, что глаза доброжелательного человека мне не сочувствуют, и тогда я понимаю, что вижу только созданную для меня картинку образа доброжелательного человека. Я убираю представленную мне картину сновидения и вижу перед собой инопланетянина, образ которого трудно описать. Он начинает на меня воздействовать той же отвратительной тяжелой энергией. Я не боюсь, но мне очень противно, омерзительно. Я вспоминаю о молитве и начинаю ее читать, это помогает, инопланетянин исчезает, а я просыпаюсь очень усталой. После этой ночи НЛО оставил меня, я спала глубоким сном и постепенно восстанавливалась. Не подумайте, что я своими мыслями призывала к себе НЛО, я о нем совсем не думала, и все, что случается со мной в тонком теле ночью, для меня неожиданно.

Астральный удар

«Нужно прощать любое зло, - говорит "Махабхарата".

Сказано, что продолжение рода есть результат проявленного человеком прощения. Прощение - это святость; силою прощения держатся миры. Прощение - это сила сильного, это - жертва, это - спокойствие ума. Прощение и мягкость суть качества того, кто исполнен самообладания. Они представляют особую вечную добродетель».

П. Йогананда, «Путь Йогина»

Перед сном я стала использовать карты «Таро», чтобы хотя бы приблизительно знать, что со мной произойдет в наступающие ночные часы. («Карты Таро в руках искренней личности говорят истину и никогда не могут ошибаться». Лобсанг Рампа, «Мудрость древних».) Когда выпадали хорошие карты, я радовалась, зная, что справлюсь с любой ситуацией и проснусь достаточно отдохнувшей. Когда выпадали плохие карты, я не расстраивалась, а решала быть очень бдительной в сновидениях. Но однажды, когда выпала хорошая карта и я не ждала ничего кошмарного во сне, произошло следующее. Мое «тело сновидений» отправилось на кухню, и, когда я проходила по коридору, мне на голову тонкого тела что-то накинули, я перестала видеть. Как добродушное животное, я не ждала никакого подвоха. Вдруг я ощутила сильный энергетический удар в месте солнечного сплетения. Ощущение было такое, что в меня вставили что-то гадкое, наподобие живого копошащегося животного, я подумала: «Что это?» В моем мозге пронеслись мысли: «Будет операция, много крови. Это инородное тело будут удалять, будет очень больно, врачи окажутся садистами и мне не помогут». Я не з нала, что делать. Мне хотелось его вырвать, и так как я не знала, как вести себя в тонком теле в этом случае, я решила попробовать вызвать в себе тошноту, как это можно сделать в физическом теле. Мне это не удалось, и, обессилевшая, я пошла в спальню. По дороге мне стало совсем плохо, и я стала терять сознание. Во мне появился страх, что я не справлюсь с ситуацией. Большим усилием воли я постаралась себя успокоить и пошла дальше. Соединившись со своим физическим телом, я сразу же проснулась и почувствовала в себе энергетический комок на уровне солнечного сплетения. Я стала его гладить, думая: «Кто мне его послал, у меня нет врагов, кому это нужно и зачем?» Под утро я заснула и проснулась, не помня своего сновидения, но совершенно здоровой, без ощущения в себе энергетического комка и с внутренним знанием того, что я не одна и в критический момент, когда я не справляюсь с ситуацией, мне всегда помогут. Но кто мне послал астральный удар, я так и не знала.

Послесловие. Развитие земной цивилизации

«Двое глядят сквозь окошко тюрьмы.

Один видит грязь, другой - звезды средь тьмы».

И. Шах

Эволюционный путь развития человека идет через развитие, кроме физического тела, его следующего тела - тонкого, или «тела сновидений». Этого не избежит каждый. Идет трансформация человека. Но при начальном этапе развития «тела сновидений» вы можете столкнуться с другими цивилизациями, которые имеют такое же тонкое тело, но гораздо более развитое. Они используют людей, как подопытных кроликов. Но вы не должны бояться, так как та цивилизация, которая создала нас, нас же и оберегает, помогает «Отче наш». В любых непредвиденных обстоятельствах читайте молитву, тем самым вы сразу даете сигнал 8О5, вас внеземные цивилизации отпускают. При моей первой осознанной битве, когда я взяла Божественный Меч Силы, я не знала, с кем воюю, я только защищалась. Мне вовсе не хотелось «лезть в пекло». Некоторые целители говорили: «А вы не летайте во сне», думая, что это просто - решил и не летаешь. Но если развилось «тело сновидений», то к этому вас привел процесс эволюции человека, и осознанно летать в тонком теле будет уметь каждый. Этот процесс будет, как воздух, необходим вам для получения жизненной энергии.

В каждый миг своего бытия мы живем не в одном измерении, но об этом не знаем. Постепенно идет пробуждение каждого человека, идет строго индивидуальный ежедневный процесс познания каждым человеком самого себя, происходит открытие других измерений. («Наше тело существует в пространстве как многомерная структура, но сознание ассоциирует себя с трехмерной проекцией тела… "Выход из тела" есть не что иное, как изменение состояния сознания человека. При сосредоточении сознания на чакрах оно выходит в то тело, с которым эта чакра сообщается… При пробое некоторых чакр это становится невозможно». Б. Моносов, «Искусство быть магом».)

Заключение

«В защите странствия пространств

По Космосу Великому

Есть тот особый щит, гласящий,

Что только верность Принципу Любви

Хранит избранника любого,

Что Человеком, иль Планетой, иль Звездой

Жить обречен в стихийном океане

Незыблемости и сосредоточенности

Кармы».

Д. Максин, «Любовь и сердце беспредельности»

Мой первый учитель экстрасенс говорил мне, что зло всегда побеждает. Я думаю, что к свету идут через тьму и мы живем во вселенной хищников, но если человек считает зло победителем, то им овладели духи мрака и он беспрепятственно служит им. Духи мрака - это низшие человеческие желания, которые превратились в самостоятельные сущности (лярвы), обитающие в астрале и прикрепленные к эгрегору зла. Их можно трансформировать, создавая поле любви методом холодина-мики или другим способом. В противоположность эгрегору зла существует эгрегор добра, и все прекрасные мысли, чувства, поступки объединены в поле добра. Пентаграмма магов, при направленной вершине пятиконечной звезды вверх, выражает волю человека над астральным миром и ставит его в связь с высшими духовными существами, которые относятся к эгрегору добра. И конечно, у каждого на пути его эволюционного развития могут быть разные препятствия: мусор неясных мыслей, сомнений, непонимания, страха, боли, которые необходимо преодолеть. Беда притягивается к беде, добро к добру, поэтому в преодолении препятствий хорошую помощь оказывают вам ваши благие намерения. Существует поговорка: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Так вот, я имею в виду не простые намерения, за которыми стоят только одни красивые слова, а благие намерения, которые подтверждаются делами. Лишь ваш поступок - ваше дело поможет вам отличить истинное от неистинного, красота и красивые слова могут быть ложными, и лишь испытания выявляют все - что является негативным, а что позитивным. Мы живем в эпоху Армагеддона, обострилась борьба между светлыми и темными силами, каждый волен выбирать свое поле битвы и присоединиться к той или иной стороне, относящейся к добру или злу. Добро и зло относительны, как две противоположности всегда рядом, но они не равнозначны друг другу. Как тень, отбрасываемая от предмета, не является самим предметом, то есть не равна ему, так и зло есть лишь тень (фон) добра. В бесконечной борьбе темных и светлых сил рождается познание высших тайн, утверждающее гармонию между противоположностями и ведущее к совершенному началу. При постепенном расширении сознания и познании мудрых законов развития человека борьба становится просто продуктивной работой каждого моме нта бытия.

Часть 2

Сновидящие

«Ищи путь, отступая все более внутрь, ищи путь, выступая смело наружу. Не ищи его на одной определенной дороге… Достигнуть пути нельзя одной только праведностью, или одним религиозным созерцанием, или горячим стремлением вперед… Ищи путь, пробуя всяческие испытания, чтобы понять рост и значение индивидуальности…»

Из древней мудрости

Предисловие

Сны - это реальные события, которые происходят с людьми в астральном мире».

Т. Ло «бсанг Рампа, "Ты вечен"

Дорогой читатель, я бы не хотела, чтобы ты думал, что я многое умею, а ты нет. В один миг ты можешь перегнать меня, поняв, что те вещи, которые ты считал фантастическими, являются реальной действительностью. И даже если ты молод, а кто-то из взрослых тебе говорит, что потратил годы на изучение оккультных наук, а ты только начал их изучать, доверься себе, ты мог в прошлых воплощениях потратить долгое время на познание оккультных тайн, а в данное время тебе стоит сделать только первый шаг на пути к духовному знанию, но этот шаг будет такой громадный, что ты быстро обгонишь более взрослого человека. Не верь ничему слепо, терпеливо ищи, и тебе откроется все истинное. Мы все равны, и у каждого свой индивидуальный талант и свое место во Вселенной, которое не надо завоевывать, оно у каждого изначально свое и занято своим совершенным «я», к которому каждый из нас держит свой неповторимый индивидуальный путь.

После публикации первой части книги некоторые читатели звонили мне и говорили, что им было страшно после прочтения «Блуждания во тьме», что их мучили кошмары. Я сожалею об этом и хочу напомнить, что все мы созданы по образу и подобию Божию. Можно потерять тело, физическое тело может быть убито, но душа и дух - нет. Таким образом, люди бессмертны и благодаря своей внутренней Божественности невероятно могучи. Поэтому человеку ничто не угрожает. Никакие инопланетяне или вредные астральные сущности, неорганические существа и т. п. не могут причинить вред человеку, если сам человек не захочет получить какой-либо негативный урок. Мы имеем свободную волю, и наш собственный дух решает, готова ли душа для следующего испытания-урока. Поэтому изначально нам нечего бояться, и астральные битвы помогают понять, какой болезнью в данное время заразилась душа, какой негатив внутри притянул определенных обитателей астрального плана. Пока в мире существуют разногласия, естественно существуют и искажения, заблуждения… Например, Махатма М. считал Ч.Ледбитора «свихнувшимся адептом», который повлиял на правильное восприятие мира А. Безант, которая благодаря этому исказила учение Е. Блаватской. А Р. Штейнер - генеральный секретарь немецкой секции Теософского общества в итоге из-за некоторых разногласий отошел от Теософского общества и создал свое, Антропософское общество… Мы живем в бесконечном потоке новой получаемой нами информации о мире, которая вносит подтверждения или опровержения в наш уже сложившийся жизненный опыт.

Я не претендую на то, что мой опыт является истинным и исключительным. Некоторые мои эмоции и неправильные мысли дают возможное искажение в восприятии действительности. Малейшая предвзятость или информация, ранее вложенная в мое подсознание, влияет на чистоту понимания реальности. Я надеюсь лишь на то, что искажения, вносимые мной в правильное видение мира, минимальны. Я чувствую себя новичком в огромном море опыта и знания. Я только пытаюсь разобраться и понять, что же является в действительности верным и справедливым. Я, как и любой человек, могу в чем-то заблуждаться. Все мои научные мысли только предположительны, и я еще раз повторяю, мой дорогой читатель, не верь ничему слепо, все анализируй и проверяй на своем жизненном опыте.

Введение

«Шестая же Раса быстро освободится от своих уз материи и даже от плоти».

Е. П. Блаватская, «Тайная доктрина», т. 3

Я писала о важности ваших сновидений в первой части книги и еще раз напомню, насколько важно научиться вести себя осознанно во сне. Познать свои сновидения - значит познать себя, открыть заново мир, в котором живет каждый из нас, открыть множество других миров, понять, почему пришло то или иное заболевание, откуда появляются невзгоды в вашей жизни, узнать, что такое судьба, узнать свои прошлые воплощения, заглянуть в будущее, и многое, многое другое поможет вам узнать мир сновидений. «В тайно-ведении эту важную ступень в достижении сознательности во время сна называют постоянством (непрерывностью) сознания» (Р. Штейнер. «Как достигнуть познания высших миров?»).

Почти третью часть жизни мы проводим во сне. Сон - это «малая смерть», так как во сне осознанно или неосознанно вы выполняете «астральную проек- цию». Ваше астральное тело или, по К. Кастанеде, «тело сновидений», отправляется в далекие путешествия, имея те или иные цели, которые определяются вашим уровнем жизненных ценностей. «Астральное и физическое тела связаны между собой Серебряным Шнуром», - пишет Т.Лобсанг Рампа, это подтверждают и другие астральные путешественники. Благодаря «Серебряному Шнуру» вы всегда можете вернуться в тело. Запомнили ли вы свое астральное путешествие - сновидение или нет, зависит от того, насколько вы желаете помнить свой сон и что вы для этого делаете. А делать надо немного - просто не вставать быстро после сна, а полежать немного и попытаться вспомнить свое сновидение и еще лучше записать то, что вспомнили. Даже если вы проснулись ночью, запишите коротко то, что помните, потому что к утру вы все можете забыть. Когда наступает смерть физического тела, «Серебряный Шнур», связывающий тела, обрывается, и вы, насколько были осознанными или неосознанными в сновидении, становитесь такими же по ту сторону смерти. Неосознанное состояние в сновидении, отсутствие критической способности в какой-то степени напоминает состояние умопомешательства. А кто хочет быть помешанным, даже имея прекрасных, находящихся всегда рядом наставников-врачей. Я думаю, каждый из вас хотел бы быть осознанным после смерти, осознанно выбрать следующее воплощение или решить не воплощаться больше на Земле. На Тибете издревле практиковали искусст во сновидения. Там сновидящий осознанно менял все видимое. Это прекрасная тренировка воли, видишь один цвет - меняешь на другой, видишь одну форму предмета - создаешь другую. Днем вы также можете работать с визуализацией предметов, то есть как бы мысленно рисовать, менять рисунок, стирать, дополнять и т, п. Такая практика повлияет на ваши сновидения. Постоянный контроль за мыслями днем поможет вам удержать контроль мыслей в сновидении. Во сне постепенно начнет проявляться ваша критическая способность. То, что выглядит во сне нелепо, странно, может вас пробудить. Вы поймете, что спите и видите сон. «Все это требует практики. В старых восточных сказках говорится, что в давние времена все люди могли совершать астральные путешествия, но из-за того, что многие из них ими злоупотребляли, этот дар был отнят у человека. Но те, кто чист душой, кто чист в мыслях, с помощью практики могут освободиться от свинцовых оков тела и летать куда они захотят» (Т. Лобсанг Рампа). В конце второй части я подробнее опишу способ достижения осознанных и управляемых снов.

Еще раз скажу о тех, кого я причисляю к сновидя-щим. Мне хотелось, чтобы из истории моей жизни, описанной в первой части «Блуждание во тьме», вы поняли, что сновидящему необходимы следующие качества и умение, благодаря которым проявляются способности к управляемым и осознаваемым сновидениям («астральным проекциям»).

1. Красочность, реальность снов. Часто сны бывают вещими.

2. Бесстрашие. То есть вас не должен останавливать страх на пути познания, он является лишь препятствием. Вы не должны убегать в панике, потому что все, от чего вы убегаете, вернется к вам, может быть, в другом виде, будут повторяться одинаковые ситуации. Поэтому вы должны победить свой страх и все то, что за этим стоит. Притом вы не должны быть безрассудными, а в большей степени благоразумными.

3. Беспристрастное видение мира. Разные учения не отвергаются вами и тем более не осуждаются. Просто вы познаете что-то, соотносите данное знание со своим опытом и оцениваете, соответствует ли это знание вашей индивидуальности, приемлемо ли оно для вас.

4. Непривязанность к земному миру, внутренняя отрешенность. На Земле вы отдаете ваши кармические долги: стране, обществу, коллективу, семье и т. п. Благодаря пониманию своих кармических долгов и постепенному их возвращению приходит чувство отрешенности, непривязанности, и вы легче переносите свои невзгоды. Не путайте это чувство с безразличием, в безразличии нет понимания.

5. Большой опыт понимания мира через собственные страдания. Любовь к миру, понимание своего пути, той золотой середины, потока. Когда человек сходит со своего пути, он погружается в свои эмоции боли, не может осознать причину их появления, ходит по замкнутому кругу, не находя выхода. В такие моменты надо остановиться, отрешиться от себя, от своих эмоций, посмотреть на себя со стороны, погрузиться в вечность, остановить внутренний диалог. Это обязательно приведет к тому, что вы найдете выход из любой ситуации. Страдания не должны вас сделать озлобленными на мир, как бы велики они ни были. Через страдания идет процесс очищения души и развития духа, таков космический закон существования человека на Земле. Но я против аскетизма, против специально надуманных страданий тела и души, по-моему, в мире и так полно боли. А счастливым в одиночестве быть невозможно, потому что все мы едины, и человечество является одним живым организмом. Мера страданий дана каждому человеку по мере его сил, и если он выдержал испытание страданием и не озлобился, а пришел к пониманию мира людей, а значит, к спокойному восприятию мира и себя в нем, это означает, что человек перешел на новую ступень развития и в новом качестве через духовное познание будет открывать для себя новый мир. Если он пришел к спокойному восприятию мира перед своей смертью, то следующее воплощение будет более легким по своим испытаниям. Если в человеке осталась озлобленность на жизнь, на людей, на судьбу и т. п., то жизненные отрицательные ситуации будут повторяться, и если человек перед смертью не осознает своих ошибок, его следующее воплощение будет еще более тяжелым.

6. Развитое сознание. Необходимо постоянно развивать свой интеллект, по возможности быть в курсе современных научных исследований. Так как во сне сознание и подсознание связаны, а наше подсознание непосредственно связано с Божественным всезнанием, необходимо иметь развитое сознание, чтобы получать неискаженную информацию в сновидении.

7. Негипнабельность. Но не из-за сознательного недоверия к гипнотизеру, а из-за обостренности восприятия. Допустим, вы хотите быть загипнотизированы и стараетесь, чтобы это получилось, но ваше подсознание, которое является связью с Божественным, старается оградить вас от чужого вторжения, так как гипнотизер - часто далеко не идеальная личность. Из-за этой обостренности восприятия очень трудно найти подходящего гипнотизера, или методом долгих попыток вам удается переубедить свое подсознание, и на десятый раз, возможно, вы познаете состояние гипноза. («Почвой, наиболее благоприятной для развития внушения, является чувство зависимости, переходящее в страх (воспитанника перед учителем, солдата перед командиром, обывателя перед законом и властями и т. д.). Чем больше человек чувствует зависимость от среды, тем легче он поддается внушению; наоборот, человек с сильною, самостоятельною, независимою мыслью (будь то гений или разбойник) невосприимчив к внушению, и среда, в которой он живет, на него не влияет. Таким образом, внушение сводится к передаче мысли, к насильственному, хотя бы с ведома человека, внедрению в его сознание расп оряжений другого человека. Внедрение это совершается за счет угнетения мозговых и нервных центров лица, подвергающегося внушению, и лучше всего удается над людьми со слабою волею и слабо развитым интеллектом». «Истоки тайноведения», Симферополь, 1994 г.)

8. Вегетарианство. Все-таки я рекомендую вегетарианскую еду. Хотя многие говорят, что, например, трава тоже есть жизнь, которую мы уничтожаем, микроб - тоже жизнь, но мы уничтожаем вредные вирусы и т. п. Здесь нельзя сравнивать, животные ближе человеку по развитию, чем растения. То, что они менее разумны, не дает нам права сознательно убивать животных себе на пропитание. Некоторые многоуважаемые люди считают, что если мясо подержать в морозильнике, а потом на огне, то в мясе исчезает вредная энергия. Все дело в том, что у всего разный вибрационный уровень. Трава, овощи, фрукты - это одно, а мясо животного - это другое. В животном существует живая душа, которая в ближайшем воплощении может стать человеческой душой. Вы можете просить прощения за то, что уничтожаете тело животного - обитель души, которое, как и мы, чувствует физическую боль при умерщвлении пл оти, неся в пространство соответствующие вибрации, тем самым связывая ваши кармы. Даже если вы не убиваете животное, а только покупаете мясо и после, приготовив его, едите, вы таким образом становитесь причастны к убийству, и ваши кармы связываются. Суть мяса остается неизменной, и как бы человек ни стремился убрать вредные энергии из мяса, его определенный вибрационный уровень остается неизменным. Растения, деревья тоже как бы ощущают боль, когда мы срываем их листья, ветки и т. п., за что мы тоже должны просить прощения у них, но уровень вибраций в этом случае совсем другой, не такой тяжелый, как у мяса. Рыба, птица более приближены к мясу животного, и я не советую есть их тоже. Но дело в том, что своей волей тут ничего не решить. Если вы хотите есть мясо, а приказываете себе его не есть из добрых побуждений, то желание есть мясо не исчезнет, оно может только перейти в болезнь, потому что желание не есть мясо должно быть истинным желанием души. Просто, глядя на мясо, может быть, чувствуя его энергетику, вы не захотите его есть, как не захотите есть что-либо невкусное или вредное и т. п. Факты говорят, что дольше все го живут те люди, которые едят мясо, но очень редко и свежеприготовленное из только что убитого животного. Если ваше истинное желание продлить вашу жизнь как можно дольше и вы не думаете о своей карме, вы едите мясо редко. Также сильное желание есть мясо может быть отдачей старинных долгов. То есть души убитых животных, когда-то воплощенные вместе с вами, ели вас как животное или как человека. И в этом случае вы не можете не есть мясо, потому что действуют кармические законы, которые уравновешивают наши отношения друг с другом. Или, например, когда вы едите мясо, вы чувствуете себя легче в нашем мире, то есть ваше обостренное восприятие притупляется, и в данном случае мясо является якорем, который вам позволяет жить в данной обстановке. Поэтому прислушивайтесь к истинному желанию своей души, не решайте ничего волевым способом. Выбор ваш, он соответствует вашему пути и вашей карме. Можно посчитать, что убийство для животных - это благо, это переход в новый мир и к новому перерождению, может быть, человеческому, и вы своим действием тем самым ускоряете этот процесс. Наша вечная относительность понятий добра и зл а. Да, но что делать с вибрациями невыносимой боли и с желанием жить того же животного? Главное, если вы едите мясо, ваше понимание кармической ответственности бумерангом вибрации боли души и тела убитого животного вернутся к вам. Вы готовы их принять, выдержать в вашем будущем?

9. Обостренное восприятие. Осознанное или неосознанное сканирование. Иногда или постоянно в вас проявляются разнообразные психические способности: ясновидение, телепатия, телекинез, левитация и т. п. (сидхи). Если ваше внимание направлено на развитие одной из них и вы, например, делаете разнообразные упражнения для достижения ясновидения, в этом нет ничего плохого. То, что вы увлеклись одной из сидх, говорит о вашем уровне жизненных ценностей, об истинном желании вашей души. «Астральные проекции» могут быть развиты в дополнение к хорошим целитель-ским способностям.

10. Причастность к миру художников, музыкантов, поэтов… Это развивает тонкое интуитивное тело. Познавая прекрасную гармонию вибраций истинного искусства, человек обретает здоровье, мудрость, силу духа, любовь и радость. Он пробуждается на тонких планах, попадая в потоки красоты, начинает сам творить… В сновидениях он видит картины, слышит музыку, стихи. Предлагаю вам через мой собственный опыт и личный опыт других людей познать необходимость наполненного существования в каждый момент бытия, то есть научиться быть осознанным не только днем, но и ночью в сновидении. Это означает - «живи здесь и сейчас», то есть воспринимай реальность материального мира в бодрствующем состоянии, раз ты воплощенный человек. Не думай, что материальный мир - иллюзия. В твоем физическом теле заключены все тонкие тела, развитие их в большей степени идет ночью в процессе сновидения, когда осознанно или неосознанно происходит выход тонкого тела, которое совершает путешествия в иные миры. Иные миры в этом случае так же реальны, а не иллюзорны, и в них можно так же осознанно действовать, мыслить, то есть «жить здесь и сейчас» в процессе сновидения.

В Евангелии от Филиппа (21) написано: «Те, кто говорят, что умрут сначала и воскреснут, - заблуждаются. Если не получат сначала воскресение, будучи еще живыми, (то), когда умирают, не получают ничего». Ваш контролируемый и управляемый сон, ваша реальная «малая смерть», в которой вы научились быть осознанным человеком, и есть ваше воскресение, будучи живым человеком, ваше пробуждение и понимание, что же в действительности является вашим грехом…

Предлагаю вам вместе со мной пройти первые ступени моего ученичества. Я тоже ученик… В путь…

Сновидящие

Бездонное Солнце,

Вспышки Света, как озарение.

Не потеряться бы во Вселенной.

Господи, убери все сомнения…

Моя реальность - огненный ветер.

Моя судьба - звездные странствия.

Моя истина - Космический Закон Справедливости.

Прими, мир, мою реализацию.

Начало осознания каждого момента бытия

«Экстериоризация - выделение энергетического двойника из тела физического. Зачастую происходит во сне или при ослабленном организме (долгая болезнь, дряхлость, клиническая смерть), медиумы могут экстериоризировать по собственной воле или при помощи экстрасенса. Но практиковать это следует крайне осторожно, поскольку все удары в астрале (особенно о металлические предметы) сказываются на физическом теле. С этой точки зрения смерть - экстериоризация без возврата».

В. Морщинин,

«Энциклопедия йога, экстрасенса, контактера»

Много написано о тонких телах, об измененных состояниях сознания, о планах. Я не буду повторяться, но хочу прояснить лишь некоторые особенности. Выход из тела всех тонких тел означает такое состояние физического тела, которое определяется как глубокая стадия гипноза, как глубокий сон, глубокая медитация, как поднятие Кундалини с выходом из тела. Вы вышли, оставив свое тело, которое даже не чувствует боли при уколе его, а вышедшее тонкое тело его чувствует. Опасность заключается в том, что, если вы не вошли обратно в тело полностью, Кундалини не спустилась в Муладхару, а ес ли вошли частично, то вы не сможете пошевелиться или пошевелить частью тела, могут возникнуть психические нарушения. Полный выход из тела происходит одновременно, как луковица отделяется от шелухи - физического тела, разница тел вибрационная, в разреженности материи, сновидение при полном выходе из тела осознанное и управляемое.

Чаще всего люди спят, находясь в состоянии, когда эфирное тело не отделяется от физического, отделяется только астральное тело с остальными тонкими телами. Такой выход из тела совсем не опасен, так как эфирное тело, отвечающее за здоровье, не покинуло физического. Объясню подробнее. Каждое тонкое тело соответствует своему миру (плану): эфирному (эфирный двойник), астральному (тело эмоций), ментальному (интеллект), кармическому (причины и следствия), интуитивному, духовному, божественному… Если происходит выход из тела полностью - выходят все тела одновременно, то эти тела можно назвать одним общим словом - тонкое тело. Это тонкое тело может быть видимым, как призрак, так как оно использует энергию эфирного тела. Благодаря этой энергии оно даже может перемещать материальные предметы или нанести повреждение физическому телу человека. Так как я пишу о сновидениях, где выход всех тел может происходить спонтанно и спящий человек об этом не подозревает, можно назвать такое тонкое тело «телом сновидений»; При неполном выходе из тела, когда астральное тело недостаточно развито, в состоянии сна оно будет просто висеть бесформенной массой над физическим и эфирным телами, оно, как ребенок в колыбели, будет познавать свой астральный мир и расти благодаря времени, потраченному на сон. Сны в этом случае запоминаются плохо. Сновидения также плохо запоминаются тогда, когда ваше тонкое тело попадает на высокие планы ментального или кармического уровня и выше. В процессе сна вы можете с кем-то разговаривать, к вам придет множество абстрактных открытий, которые не будут иметь образа, вы не будете испытывать при этом никаких эмоций, такие сны очень трудно запоминаются, но постепенно в процессе вашего развития вы сможете запоминать и эти сновидения. («Если бы мы могли помнить все наши сны во время глубокого сна, то мы также были бы в состоянии помнить все свои прошлые воплощения». Е.Рерих.) Но сначала надо развить свое запоминание сновидений, когда вы путешествуете в астральном мире, это как бы первая ступень в искусстве сновидения. Если астральное тело хорошо развито, оно действует с «большей энергией и точностью», может удаляться от тела, исследуя другие пространства более осознанно. Сны запоминаются хорошо, но это все-таки неполная осознанность человека, то есть она не такая, как при отделении вашего эфирного тела, а совсем другая, степень осознанности в этих случаях разная. В данном случае наше обычное сознание не может еще полностью принять необычность астрального мира, оно сомневается, удивляется, критикует… Еще не достигнута граница объединения двух восприятий астрального и физического тела. («Когда сомневаешься, раздели все на две тропы - тропу обычных, простых событий и тропу сновидений, ибо у к?ждой из них своя степень осознанности». Флоринда Доннер, «Жизнь в сновидении».) В этом случае при развитом астральном теле сновидения могут быть хорошо программируемы. Развитость астрального тела зависит от духовности человека. Сознание физического тела может удивляться совершенным действиям астрального тела, оно как бы само по себе, без вашего участия многое знает и многое умеет. Это как бы неосознанный выход из тела, который заложен в нас природой. Совершаемые действия непроизвольные, как, например, кровь пробегает по вашему телу независимо от вашего участия, и тонкое тело в своем осознанном состоянии присутствует на эфирном и астральном планах и действует на них достаточно разумно и естественно. Оно имеет свое собственное сознание и богатый опыт прошлых воплощений. Оно раньше жило вне вашего тела, поэтому оно более мудрое, это ваш «астральный двойник», который может вам советовать, проповедовать, вас обучать. Познавая его, вы познаете себя, вспомните ясно все свои прошлые воплощения, поймете смысл своего воплощения на Земле.

При полном осознанном выходе из тела, а значит, полном осознанном развитии астрального тела, мы попадаем на близлежащие планы: эфирный и астральный, они тоже разделяются на слои (от грубых вибраций к более тонким). Поэтому на первых порах при выходах идет развитие вашего эфирного и в основном астрального тела. Эфирное тело не обладает эмоциями, оно отвечает только за ваше физическое здоровье, если здоровье ухудшилось, человек находится при смерти, то эфирное тело отделяется от физического вместе с другими телами. Оно набирает для себя недостающую энергию из окружающей эфирной материи. Если физическое тело сильно ослаблено, то эфирное тело может не соединиться с физическим телом, тогда человек умирает. В некоторых практиках для специального выхода из тела применяется сорокадневное вегетарианское питание с последующим полным трехдневным голоданием для ослабления организма и очищения его от тяжелых вибраций невегетарианской пищи. Вы знаете, что для духовного развития с древнейших времен применялось вегетарианство. Жрецы египетских храмов, йоги, маги обладали отличным здоровьем, их тонкие тела были энергетически очищенными, и происходило легкое «выделение астрального двойника». Для осознанного выхода из тела эфирное тело должно быть хорошо развито, то есть вы должны быть физически здоровы, иначе можете покинуть свое физическое тело навсегда. Поэтому все оздоровительные системы крайне полезны для желающего осознанно астрально путешествовать. Так как вначале у человека из всех тонких тел начинает в большей степени развиваться астральное, сны свидетельствуют об этом, то можно говорить, что путешествует астральное тело, оно развивается в своем мире, как ребенок в физическом. В неосознанном сне вы не можете растождествиться со своими эмоциями, вы живете ими даже в большей степени, чем в бодрствующем состоянии. И как в состоянии бодрствования все тонкие тела находятся в физическом теле, так и в астральном мире при полном выходе из тела все остальные тонкие тела (кроме физического) находятся в астральном. Тонкие тела по своей организации гораздо сложнее физического тела. В некоторой степени каждое тонкое тело обладает сознанием. Если в общем тонком теле присутствует ваше полное сознание физического тела (земной опыт, знания и привычки), оно в начале развития осознанного умения выхода из тела заглушает опыт и знание других тонких тел, которые каждое на своем плане интуитивно больше умеет и знает. В начале полного осознания и управления во сне бывает сложно со зрением, вы будете все видеть очень короткий промежуток времени, но при постепенном накоплении астрального опыта (энергии) этот промежуток времени будет увеличиваться.

Самый первый ближайший к нам поддлан - мир «здесь и теперь». В этом мире обычно осознанно могут находиться разные маги (воплощенные и невоплощенные), опытные сновидящие, йоги, жители других планет, неорганические существа, иногда сюда спускаются жители астральной области, например, умершие родственники. Они же и другие новые обитатели астрала находятся выше (вибрационно тоньше). По мере утончения вибраций вы как бы поднимаетесь вверх, внутрь луковицы, к центру. Перед вами мир эмоций, любая ваша мысль творит. Все то, что было в вас неосознанно, спрятано в глубине вашего подсознания, выходит на поверхность. Все ваши негативные импульсы, сокровенные желания предстанут перед вами в по-.ном блеске своего существования. Вы один на один с г ими, реально существующими. О том, в каком мире вы окажетесь, выйдя из тела, Р. А. Монро в книге «Путешествия вне тела» пишет следующее: «Куда именно вы попадете, похоже, целиком определяется вашими самыми устойчивыми мотивациями, эмоциями и желаниями. Сознательно вы можете не хотеть "идти" туда, но у вас нет выбора. Ваш сверхразум (душа?) сильнее и обычно выбирает за вас. Подобное притягивает подобное». Поэтому дон Хуан советовал Кастанеде кричать о своем желании во время осознанного сна, тем самым усиливая волю желания, чтобы никакая случайная мысль не изменила намерение. В астрале вы узнаете все свои пороки и достоинства. Постепенно, контролируя свои эмоции днем, вы научитесь не отождествляться с ними во сне. Для многих неочищенных людей, не продвинутых духовно, эта встреча кошмарна, если выход спонтанен. При осознанном выходе вы будете с каждым разом все больше преодолевать свой страх и те негативные мыс-леформы, которые создали сами, а также распознаете других обитателей астрала (одержателей), которые могли к вам прилипнуть и питаться вашей энергией боли, страха, неуверенности, обмана, секса, ненависти и т. п. У каждого эти монстрики индивидуальны в зависимости от прошлых воплощений, вы можете быть так чисты, что ни одного из них не встретите. Ваши вибрации не притянут сущностей подобного плана, они могут притянуть сущностей Божественной иерархии или доброжелательно настроенных к вам людей, умерших родственников, друзей и т. п. Пока вы не отработаете астральный план, осознанный переход на ментальный план вряд ли возможен.

В битвах с реальными негативными астральными сущностями хорошо помогают молитвы любой религии, просто мысль о Боге как бы открывает канал связи с ним, и вам могут помочь сущности созидания - Ангелы, если увидят в этом необходимость. Если вы житель России, где издревле сложилась православная вера, самой сильной молитвой является «Отче наш», она как бы мощный призыв к Создателю, широкая проторенная многими дорога. Если вы не знаете молитвы, а просто подумали о Боге, это тоже поможет вам установить канал связи, но он будет не таким мощным… Также помочь преодолеть все неприятности астрального плана вам поможет постоянное осознание своей жизни, то есть вы должны находиться в постоянной медитации, то есть «пилить дрова - значит тоже медитировать, ибо это - познание через действие» (Ю. Л. Каптен. «Исцеление через медитацию»). «Вы можете медитировать где угодно и когда угодно. Постарайтесь, чтобы медитация вошла у вас в привычку. Думайте о ней как о способе концентрации на Высшей Силе. Таким образом вы установите связь с самим собой и своей Внутренней Мудростью» (Луиза Хей. «Сила внутри нас»). Через постоянное контролирование своих мыслей, ощущений, слов, действий приходит состояние отрешенности, наблюдения за самим собой. Это поможет вам в астрале тоже не отождествиться с видимой ситуацией, а сохранить спокойное осознание, степень спокойствия различна, и все же вы чувствуете себя как бы в центре циклона, который ничего не может причинить вашему Божественному «я».

В астрале очень важна мысленная установка. Например, вы видите дверь, в вас заложена информация физического мира, что дверь непроходима и, чтобы пройти через дверь, вам необходимо ее открыть. Но открыть дверь своим тонким телом очень трудно, и вы в нерешительности думаете, что делать. В этом случае надо создать установку, что дверь легко проходима, ее как бы нет, тогда вы спокойно пройдете через дверь. Так и пол может быть твердым и в то же время проникающим, как и все материальные предметы, важна лишь ваша мысленная установка о том, какие они. Также я предлагаю вам в бодрствующем состоянии менять все пришедшие вам в голову негативные мысли на позитивные - мысли созидания, мысли, в которых нет вашей личной выгоды. Например, мысли о всеобщем счастье, применимые к любому человеку или ситуации. Считайте негативные мысли вирусами, от которых надо избавиться. Всякое проявление зла поглощается добром. Попробуйте рассмотреть вашу жизнь с этой точки зрения. Старайтесь никогда не сомневаться в хорошем и всегда сомневайтесь в плохом, так как неверие и сомнение будут служить в этом случае щитом от бед, а уверенность в лучшем будет менять все, что встречается на вашем пути, то есть вы во всех проявлениях жизни увидите Свет Божественности. Постепенно, спускаясь с высших областей к предпоследней астральной области, творение переходит на физический план, в наш мир воплощенных существ, то есть созданная вами положительная мысль придет в действие и сможет в зависимости от силы вашей мысли (вера, воля) изменить то, что вы при анализе, контроле приняли за плохое. Если вы будете гоняться за личной выгодой, например, вам не отвечают взаимностью в любви и для вас это плохо, и вы меняете ваши мысли сознательно, представляя, как вас любят, я не имею в в иду незнающего мечтателя, с незнающего другой спрос. Так вы только ухудшите свою карму, потому что на все воля Божья, ему виднее. Для черных магов, использующих силу для собственной выгоды, перекрыты пути в Высшие миры. Они вынуждены путешествовать горизонтально и с течением времени ищут разные способы выхода из этого положения. И это тоже один из эволюционных путей развития. Так как на Земле необходимы специалисты разных профилей, так же и разные пути («институты») соответствуют на определенном этапе продвижения по иерархической лестнице узкопрофилированных космических бестелесных специалистов: учителей, генетиков, биологов, врачей, полицейских и т. п. К примеру, лучше всего лекарь лечит ту неизлечимую болезнь, которой переболел сам и нашел свой новый способ лечения, перепробовав множество других методов оздоровления. Поэтому тех, кто охотится «за личной силой», ждут свои трудности на пути, свое «обучение», своя судьба.

Постепенно, разобравшись в законах кармы, вы научитесь не осуждать, что соответствует заповедям, которых надо придерживаться. «Не осуждай, дабы правдивым быть», - сказано в Гите. «Возлюби ближнего, как самого себя». Все ваши бескорыстные поступки, ваша непривязанность к результату своих действий, неожидание благодарности за сделанное добро, бескомпромиссность и выполнение старых библейских заповедей изменит астральную среду, куда вы попадаете при осознанном выходе из тела. Постепенно, контролируя свои мысли, вы научитесь не отождествляться с ними, а значит, сможете остановить свой «внутренний диалог». Если вы в жизни попали в отрицательную ситуацию и думаете: «Как все это плохо, ужасно», - предлагаю мысленно поменять данную действительность, представить яркую картину положительной ситуации, кто знает, что при этом может получиться, все может измениться, не мгновенно, но постепенно. Мы есть то, что мы думаем, так можно стать творцом самого себя. Так при любом тиране или тиранстве можно остаться свободными, психически устойчивыми, независимыми, спокойными и счастливыми - победителями материи. Каждый воплощенный человек преодолевает рабство материи, этот процесс длителен и идет от воплощения к воплощению. Невозможно прийти к Нирване, не научившись преодолевать материю, как гравитацию, не осознавая жизнь в других тонких телах, не преодолев осознанно слой за слоем миры - астральный, ментальный, кармический и т. д.

«Правый» и «Левый» пути

«Ищу дорогу к Богу, к Истине, хочу поведать о душе человеческой, открыть ее тайну для всех людей».

В. М. Соло, «Астральное тело»

Начинающему ученику приходится проходить обучение во многих парапсихологических школах и слушать лекции разных людей, обладающих сильными психическими способностями, но не обязательно соответствующих истинным Учителям созидания, относящимся к эгрегору добра. Человек, показывающий чудеса, «искушает» себя и других. «Чудеса происходят в соответствии с законами Природы, тем не менее они чрезвычайно запутывают и "заземляют" того, кто их совершает, и наносят ущерб высшим идеалам человека на его пути к Богу» (Кирпал Сингх). Хорошо, если интуиция подскажет начинающему ученику, что здесь «дело нечисто»; а если уже поздно и голова затуманилась от видимости будущих личных благ?

Вы уже знаете, что существуют два самых больших эгрегора, объединяющих в себе более мелкие - эгрегор добра, или янь область, соответствующий силам созидания, и эгрегор зла, или инь область, соответствующий силам разрушения. Каждый человек, вставший на духовный путь развития, выбирает одну из дорог - белого мага или черного мага. Может быть, священнику не понравится то, что он, идущий путем духовного развития, был причислен мною к белым магам. Объясню подробнее, кого я называю магами, об этом хорошо сказано в книге Б. Моносова «Бешеная скачка на бледном коне, или По эту сторону магии»: «Маги считают целью развития не создание высоких технологий, а рост уровня сознания или духовности человека… Культура Магов существует рядом с человеческим обществом и параллельна ему. Свою силу Маги используют для сохранения инкогнито. Большинство "Магов", с которыми сталкиваются люди, либо шарлатаны, либо недоучки. Маги, полностью завершившие основной цикл своего развития, неуличимы. Они имеют великолепную технику, позволяющую им оставаться в тени в любой ситуации. Результаты их действия никогда не связывают с их личностью. Это происходит потому, что потребности магов отличны от потребностей обычных людей. С другой стороны, цели Магов имеют планетарный и космический масштаб. Поэтому они лежат вне сферы интересов отдельных людей. Кроме того, жизнь магов протянута от далекого прошлого человечества к настоящему… Они определенны в целях и имеют массу примеров путей развития на других мирах. Маги давно общаются с другими звездными цивилизаци ями и негу-маноидными расами, проходящими свою эволюцию на Земле. В некотором роде Маги служат экраном, прикрывающим эволюцию Человечества от воздействий внешних факторов. С точки зрения Магов, Земля является одним из классов Космической Школы, в котором человечество проходит этап своей эволюции…» Я уже писала в первой части книги о том, что зло есть тень добра. Б. Моносов пишет об истинных магах, которые способствуют духовному развитию человечества, они относятся к созидающим силам эгрегора добра планетарного, космического масштаба. Это то добро, которое может быть совсем непонятно в нашем житейском мире ценностей, потому что осознаем мы пока свою жизнь только на Земле. Но когда разовьются все остальные тонкие тела - астральное, ментальное, кармическое, интуитивное, божественное… и мы будем осознанны в этих телах и свободно перемещаться в них, общаясь с другими цивилизациями, мы познаем, что есть добро нашей звездной системы, добро Галактики, добро Вселенной…

В нашем дуальном мире трудно понять надэгрегори-альность добра и зла Вселенной. Если человек поднялся над эгрегорами добра и зла Земли, он п ерестает воплощаться в нашем земном мире. Зло, являющееся тенью добра, соответствует пути черного мага, такой путь является ограниченным, потому что доступ в высшие миры перекрывается, и человек погружается в хаос, стирается его индивидуальность. Но явные жизненные блага притягивают многих людей, и они выбирают «Левый путь» - путь черного мага. Ни один черный маг не назовет себя черным, а, наоборот, будет очень уверенно и искренне утверждать, что он белый. Я не имею в виду тех колдунов и ведьм, которые сознательно делают зло, читая тексты молитв задом наперед и создавая антицерковные церемонии. Это воплощенные сущности эгрегора зла. Они помогают нам обучаться в нашей «Космической Школе», без них невозможно познать суть зла. Сила их держится на яростной злости сил разрушения. Но это не значит, что, если вы выбрали «Правый путь», вы никогда не будете злиться, все относительно, и при встрече с явной опасностью в вас может возникнуть злость на противника, но вы будете защищать свою жизнь, тем самым меняя роль зла, так что без тени не обойтись.

Кармический путь у каждого свой, и если выбран путь осознанного зла, когда человек за деньги делает определенные пакости (порча, убийство, привораживание и т. п.), используя разные антицерковные обряды, где зло явно и начинающий ученик отдает себе отчет, куда он идет, - это одно. Но если проявленное зло относительно, неявно, ведь любую смерть, с другой стороны, можно посчитать как благо, так как смерть есть лишь переход и рождение в новом мире. Как разобраться в этом и понять, кто есть кто. Известный закон - подобное притягивает подобное; какие глубинные и неосознанные желания притягивают ученика на «Левый» или «Правый» пути? «Левый путь» - путь человека, направленного на разрушение, обучающийся идет под защитой эгрегора зла (инь области). Человек может выйти на этот путь незаметно, неосознанно, допустим, он не смог удержать контроль над существующими внутри себя отрицательными качествами, например, желаниями власти, богатства, славы и т. п., тем самым притянув к себе сущностей эгрегора зла. Или ученик не справился с внешними трудностями - бедность, тяжелые обстоятельства и др., не отработал свою карму, озлобился на мир людей и на Бога и тем самым притянул тех же сущностей э грегора зла. Существа и сущности этого эгрегора быстро помогают несчастному при жизни овладеть многими способностями и благами. Постепенно человек может потерять контроль над своей зависимостью от предлагаемых искушений и впасть в рг^ство у этих сил, то есть стать рабом своих страстей, стать рабом материи. Сознание затуманилось, обучающийся даже может не понимать, в чем тут дело, но процесс уже начался, зависимость усиливается, и все больше перекрываются пути отступления, пути возвращения к Свету. Он становится проводником эгрегора зла, в котором все средства хороши для достижения своих личных выгод. Если человек удержал контроль над силами эгрегора зла, не впал в зависимость, он становится истинным магом и может использовать противоположные силы эгрегоров добра и зла. Обладая свободной волей, он сознательно вне зависимости от кармических законов выбирает свой дальнейший путь, добиваясь определенного места в иерархии Космических Сил. Он становится надэгрегориальным человеком, независимым от эгрегоров Земли, и переходит к эгре-горам нашей звездной системы, проявляя свою свободную волю, он познает зло и добро на новом уровне. Если эгрегор зла звездной системы побеждает человека, он скатывается вниз и начинает сначала свой эволюционный путь. Или ученик может идти осознанно, выбрав «Правый путь и работая под защитой эгрегора добра или сил созидания, тем самым тоже обретая свое место в иерархии Космических Сил. Это путь сознательной жертвы, пример тому - Христос. Человек жертвует всем личным в себе, отдавая себя воле Божьей, его как бы нет, он лишь проводник Божественной Силы. Он живет "хлебом насущным сегодняшнего дня". Не поймите, что я призываю вас к бедности, быть счастливым, а значит, богатым - хорошее желание, и не надо от него отказываться.

Богатство говорит о возможности реализации духовных запросов человека, богатство есть лишь степень реализации желаний, богатство - мера реализации духовных желаний, не будет у вас денег - не будет и соответственных книг, школ, поездок, даже качественного лечения или нужного и хорошего отдыха и т. п. Если вы кармически заслужили богатство, но используете его не для своего духовного развития, а, допустим, для сладкой жизни, вы упускаете предоставленную вам реализацию желаний и в будущей жизни будете трудиться для того, чтобы как-то понять другие ценности воплощенной жизни. У Д. М. Крэга в «Современной магии» приведен путь мага в виде змеи, состоящий из десяти Сефиротов (счислений). Начало пути лежит в десятой сефире, которая означает царство (материю), затем маг поднимается выше, к девятой сефире, которая означает основание (начало осознания жизни), далее маг поднимается к восьмой сефире, которая означает богатство, и т. д. У йогов более короткий путь - «путь стрелы», они проходят по «Древу жизни» через 10, 9, 6, 1-ю сефиры. Путей много, каждый выбирает близкий его душе. Соотношения Сефиротов разные: по качествам, способностям, степени нисхождения Божества, восходящим добродетелям и т. д. (Например, восходящие добродетели по Кунрату: 10. Богобоязненность. 9. Умеренность. 8. Скромность. 7. Справедливость. 6. Терпение. 5. Мужество. 4. Милосердие. 3. Благоразумие. 2. Снисходительность. 1. Целомудрие.)

«В применении к науке о бессмертии Сефироты являются своего рода картой загробных странствий - естественно, не в пространственном плане, а в плане эволюции и инволюции души», - пишет Зор Алеф в книге «Крест посвященного. Методы высшей магии». Попробуйте определить, на каком этапе жизненного пути вы находитесь на «Древе жизни», от этого зависит степень реализации ваших желаний.

«Светящийся зигзаг Сверкающего Меча». «Древо жизни».

«Этот светящийся меч держит в руках Херувим, не пуская людей обратно в Эдемский сад».

10 - Царство, материя. Действительность. (Ваше рождение.)

9 - Основание. Плодородие. (Пробуждение осознанности.)

8 - Роскошь, богатство. Вечность, стабильность. (Возможность реализации желаний.)

7 - Победа. (Реализация желаемого.)

6 - Красота. (Познание красоты реализованных духовных желаний.)

5 - Сила. Справедливость. (Обретение силы через познание вибраций красоты.)

4 - Милость. Доброта. (Великодушие силы.)

3 - Понимание. Безграничный разум. (Обретение спокойствия, отрешенности, осмысление пройденных испытаний.)

2 - Мудрость. (Полное осознание, знание своего прошлого, настоящего и будущего.)

1 - Корона магов. Верховное могущество. (Освобождение, завершенность циклов воплощений на Земле.)

Этим примером я хочу вам показать, что для успешного духовного развития необходима определенная мера богатства, благодаря которой вы будете реализовывать свои духовные запросы; если вы не достигли еще такого состояния, значит, не отработали свою карму, например, вам трудно достать деньги на те или иные книги или нужно содержать семью, и это главное для вас в данной жизни и т. п. То есть желание быть богатым - достаточно хорошее желание, во всем важна мера и осознание того, что стоит за теми или иными явлениями, потому что излишества, возникающие благодаря обеспеченности, могут сыграть определенную роль и притянуть силы эгрегора зла. Вы должны разобраться, какие явления, мысли, чувства соотносятся с эгрегором зла. Например, депрессия, потеря веры, сомнения в смысле своего существования, ненависть и т. п. соответствуют силам разрушения. Вы попали в эти состояния, увеличились вибрации притяжения подобных сил данного эгрегора, ваше состояние может усилиться, астрально все заражается. Осознав свое состояние, а значит, выявив своего противника, вы начинаете что-либо предпринимать, чтобы выйти из неприя тного вам состояния, например, смотрите комедию, встречаетесь с друзьями, прогуливаетесь по лесу, разговариваете со священником и т. п. Вы вышли из своего плохого состояния и, значит, справились с жизненной ситуацией. Например, то же с вибрациями страха, если не осознать свой страх, то есть не выявить противника, страх может увеличиться благодаря сущностям эгрегора зла и притянуть к вам соответствующие ситуации. Допустим, вы поздно возвращаетесь домой и у вас возник страх, что на вас нападут. Остановитесь, осознайте свой страх, не позволяйте вибрировать этой энергии в себе, усилием воли успокойтесь, не теряя к тому же своей бдительности. На одной из лекций нам привели хороший пример о том, как поздним вечером одна женщина возвращалась домой и подумала о том, что на ней бриллиантовые сережки, на которые могут покуситься грабители. Она не проанализировала свои мысли и, идя по темным закоулкам, начала испытывать страх, притянувший действительных грабителей. Но в этот же момент из подъезда рядом вышло много людей, и грабители, испугавшись, убежали. Женщина пошла дальше, ее остановили двое пьяных, которые не видели ее сережек, но требовали денег, взяв ее под руки и вырывая сумочку, но ей снова повезло, так как выехала машина и осветила их фарами, пьяницы ее отпустили, и женщина убежала. Когда она зашла в свой подъезд, подростки пристали к ней со словами: «Деньги или жизнь», и она отдала им три рубля, вытащив их из кармана, чему подростки очень обрадовались, по тем временам это была значительная сумма. Так, в некоторой степени благополучно женщина дошла домой, можно сказать, ее хранила судьба, но зачем нам такие испытания. Я думаю, если бы женщина осознала свой страх и поменяла свои мысли на противоположные, такого с ней бы не случилось. И еще один пример: вы солгали осознанно, продуманно, и благодаря этому к вам притянулись подобные вибрации обмана, соответствующие эгрегору зла. Следующий обман может увеличиться и т. д. Вы могли просто поговорить с человеком, который является шарлатаном, хотя вы об этом не знаете, астрально вы уже заразились, и в первом же подходящем случае вам захочется солгать. Осознайте этот момент, не допустите даже легкого обмана, и заразные вибрации лжи покинут вас, вам не надо будет делать еще больших усилий.

В нашем двойственном мире существуют две противоположности - сила правды (эгрегор добра) и сила лжи (эгрегор зла). «Когда сила правды утвердится в вас, вы даже во сне не проявите неправды ни в мысли, ни в слове, ни на деле, все, что вы ни скажете, - будет правда» (афоризмы йога Па-танджали). Такая сила правды в человеке может менять настоящую действительность. Ваше осознание этих противоположностей - это первый шаг к очищению, вы как бы увидели своего скрытого врага, выявили его, нашли - осознали и теперь можете от него избавиться. С таких позиций можно разобраться и понять, на каком пути стоит данный человек, на пути созидания или пути разрушения.

Тайна желания

«Идеи управляют миром».

Платон

Познать свои глубинные желания, найти того, кто в вас желает, почему и зачем, понять, почему иногда ваши желания не реализуются, - все это начало вашего пробуждения. Совершая в жизни определенные действия, пусть даже обыденные и каждодневные - такие, как хождение по магазинам или на работу, в гости, в театр, на лекции, спрашивайте себя, чье желание вы выполняете - свое или чужое. Если вы постоянно выполняете чужие желания, у вас не остается энергии для выполнения своих желаний, ее просто не хватит, например, для реализации осознанных сновидений. Каждый в жизни обладает своим запасом энергии, но если она направляется не на исполнение ваших истинных желаний, то просто идет растрачивание вашей силы. Если вы не можете не выполнять чужих желаний, идет отработка вашей кармы. Но допустим, вы иногда можете не реализовывать чужие желания, но вам не позволяет исполнить свое истинное желание вместо чужого чувство вины, долга или просто привычка о себе не заботиться, проявляя искреннюю заботу о ваших близких. Искренность и сердечность желания говорят об его истинности. Неискреннее действие, неискренняя похвала, нап равленная на другого человека, является отрицательной энергией эгрегора зла и действует как энергетический сглаз, порча или нападение. Если вы реализуете свои истинные желания, у вас улучшается здоровье и прибавляются силы, вы как бы находитесь на своем пути, если нет, здоровье ухудшается, настроение тоже и т. п. Первый шаг на пути к реализации - осознать свое истинное желание, сосредоточиться на нем, помедити-ровать, подумать, почему вы хотите именно этого и что будет, если вы не реализуете желание. Наблюдая за своими желаниями, я поняла, что, когда я выполняла чужое желание, зная, что мое истинное другое, мое духовное развитие сразу же как бы тормозилось, сны переставали быть управляемыми и осознанными, энергия шла по другим потокам - потокам не моих желаний. Например, если вам не нравится работа, попробуйте ее сменить, ваше энергетическое пространство, занимаемое данной работой, освободится, и обязательно появится какая-то другая работа, может быть, менее оплачиваемая, но близкая вашей душе, а душа важнее, и, выполняя свое истинное желание, вы выполняете заповедь Христа - «возлюби… как самого себя». А лю бите ли вы себя? Если вы испытываете чувство вины, когда покупаете себе красивую или вкусную вещь, думаете, что лучше бы я купил(а) это ребенку, то вы проявляете не любовь к себе и к той вещи, которая является только вашей, потому что по энергии вашего желания она нужна только вам, а ребенок или кто-то еще может не хотеть этой вещи в такой степени, и в данном случае получается просто разброс вашей энергии.

Советую вам по возможности реализовывать все свои истинные желания от мелких до крупных. Живя с нелюбимым, вы тоже нарушаете заповедь, потому что ваш любимый существует и, может быть, тоже не реализуется в полной степени из-за того, что не находит вас, потому что свободного места около вас нет, оно занято нелюбимым человеком. Если вам дана карма одиночества, то это опять же угодная Богу реализация вашей энергии в чем-то другом, где проявится ваше истинное желание. Единственный закон, который нельзя перешагнуть, выполняя свое истинное желание, - это закон непричинения страдания, вреда другим существам: «На чужом несчастье счастья не построишь». Энергия чужого горя обязательно реализуется по отношению к вам и ли вашим близким, карма уравновесит положительную и отрицательную энергию. Вы, может быть, будете жить счастливо, но отрицательная энергия горя, перенесенного из-за вас другим человеком, бумерангом стукнет по вашим близким или по вашему будущему поколению, например, вызвав болезнь или несчастный случай. Если вы твердо решили с кем-то расстаться, сделайте это как можно безболезненнее для другого человека, расставайтесь с радостью в душе…

Не вспоминайте об ошибках вашего прошлого, о пережитом горе, потому что таким образом ваша энергия утекает в прошлое, не давая реализации вашего истинного желания в данное время. Любить себя - это значит и любить свое тело - «храм души», а научившись любить себя, вы научитесь любить окружающих, вы научитесь понимать свои истинные желания и реализовывать их, а благодаря этому будет увеличиваться ваша сила…

А процесс реализации вашего истинного желания, которое не противоречит вашей карме, таков: представьте себя Создателем, вы захотели, то есть возникла энергия идеи - ваше желание (импульс). Это первое действие - осознание импульса желания и его качества (сильное или слабое желание), это действие относится к Божественному миру. Второе действие - вы думаете, как реализовать вашу идею (уровень мыслей, ваши знания дают возможность выбрать более подходящее действие, то есть знания (ментал) увеличивают силу мысли, чем вы образованней, тем больше круг ваших возможностей), это действие относится к миру Разума. Третье действие - вы воображаете (мечтаете) о том, что ваше желание уже реализовалось, чем ярче вы это представите, тем легче это сбудется (Астральный мир). Ваш полностью осознанный образ или образы задуманного желания отпечатаются в астральных вихрях, которые будут пытаться реализовать ваше желание на физическом плане, в мире Материи. Четвертое действие: делаете что-то для реализации желания (важность действия на физическом плане). Пятое - получение результата. Пример: возникла идея (потребность) - хочу купить машину, подумали, что делать, вообразили ее (цвет, марка и т. п.), вообразили себя в ней (использование машины, ваше чувство комфорта и т. п.), далее делаете - зарабатываете деньги или делаете что-то другое, ущемляя другие желания (концентрация на действии главно го желания и терпение). Результат действия - покупка, использование. Если все четыре действия проделаны, ничто не пропущено, результат должен быть положительным (победа над материей).

О сновидяших, описанных в первой части книги

«В книгах Карлоса Кастанеды мексиканский маг Дон Хуан обучает ученика выбирать самому сцену будущего сновидения, утверждая тем самым возможность контроля над сознанием».

В. Морщинин, «Энциклопедия йога, экстрасенса, контактера».

Познакомившись на лекциях с целительницей из Крыма, я рассказала ей о своих астральных проекциях и следующих за ними кошмарных сновидениях. А она мне о своих совершенных действиях в астрале, о своих победах над всеми негативными ситуациями. Тогда я обратилась к ней за помощью и очень уверенно сказала: «Я приду к вам в сновидение». С удивлением я отметила про себя свою уверенность, в которой не было и капли сомнения, думая о том, что проявление истинного желания всегда предполагает уверенность. Женщина отрабатывала свою карму целительства, и, естественно, она захотела мне помочь, проявлялась ее суть, ее истинное желание помогать. А у меня мое истинное желание было в том, чтобы она мне помогла. Два наших истинных желания совпали, поэтому мы смогли с ней встретиться в астрале. В сновидении я ее узнала и, чтобы запомнить ее, спросила имя, долго не понимая тот набор звуков, который она мне сказала. Я все-таки запомнила имя и проснулась. На лекциях я подошла к ней и рассказала свой сон, а она мне свой. В ее сне она меня не запомнила. Тогда я назвала ее сокровенное имя, которое узнала в сновидении, женщина подтвердила имя. В следующую ночь «астральный двойник» целительницы помог мне выйти из кошмарного мира, при этом проявилась астральная сущность в образе колдуньи, которая воздействовала на меня отрицательно. Позже я поняла, что эта колдунья не воплощена в настоящее время. Тонкое тело целительницы обладало большей силой, чем мое, она меня вытащила, но сама один на один встретилась со старой колдуньей и, читая «Отче наш», в кошмаре проснулась. На следующий день, обмениваясь впечатлениями на занятии, мы выяснили, что эпизоды в наших сновидениях совпали.

После лекций женщина уехала к себе в Крым, и аналогичного опыта одинаковых сновидений у меня с ней больше не было. «Астральные проекции» ее интересовали не в такой степени, как меня. Она работала целителем при больнице. К ней шел беспрерывный поток людей, и в конце дня она очень уставала. Она даже не успевала читать оккультную литературу. Вероятно, у нее прошел период изучения теории, и в данное время шел период отработки целительской практики. Женщина иногда приходила ко мне во сне в качестве наставника, но обсуждать сновидения по междугороднему телефону и отнимать у н ее время отдыха мне не хотелось.

Эта женщина для меня была чистым светом, который принес мне и радость, и грусть, неуловимое воспоминание о моем самом далеком прошлом воплощении. Как только я увидела ее на первой лекции, я уже не могла не обращать на нее внимания. Я не понимала своих чувств, мне хотелось рыдать, я сдерживалась, чтобы не, расплакаться. В моем сознании всплыла картинка далекой Звезды, невероятно утонченных прозрачных голубых и серебряных построений на ней, трудно описать этот цвет, неяркий, но бесконечно нежный, такие же существа перемещались, летая на ней, царство бесконечной гармонии и любви… В душе я радовалась, узнавала и плакала от желания вернуться в тот мир. Несколько лекций я не могла подойти к этой женщине, чтобы не расплакаться при ней и не произвести впечатления сумасшедшей… Мне не хотелось быть навязчивой в своих чувствах. Когда я успокоилась, я подошла, и природная сдержанность помогла мне в этом… Мне ничего не нужно было от нее, я просто радовалась, что она воплощена со мной в одно и то же время, и я, зная ее сокровенное имя, всегда могу обратиться к ее «астральному двойнику».

Вл адение «астральными проекциями» стало получаться у нее после того, как она чуть не умерла, из-за непреднамеренного отравления лекарствами. В беспамятстве она почувствовала, что падает в колодец (туннель), где перед ней как бы оказались три двери. Одна из дверей открылась, и из нее вышел старец… Впоследствии он стал для нее Учителем на тонком плане. Не буду подробно рассказывать о ее сновидениях, это личное дело каждого, но один интересный момент отмечу. Однажды в сновидении, когда она вышла из тела и посмотрела на себя спящую, обернувшись, увидела себя третью, идущую к двери. Она прекрасно себя контролировала и точно знала, что стоящая и идущая к двери тоже она, как, разумеется, и спящая. Что-то подобное описывается в книге Г. Дюрвилля «Призрак живых». Я никогда не испытывала такого растроения, думаю, этот случай говорит о большой развитости астрального и эфирного тел. А может быть, в данном случае присутствовал двойник из параллельного мира. По ее описанию на мыслеформу это похоже не было.

Из людей, откликнувшихся на мое объявление о сновидениях и «астральных проекциях», которое я повесила в магазине оккультной литературы, оказались люди, не испытавшие ни разу осознанной «астральной проекции», но желающие этому научиться, но в большей степени меня интересовали люди уже умеющие… Наконец позвонил молодой человек, который был в Москве проездом и жил в Казани. Он учился осознанным и управляемым снам по книгам К. Кастанеды. Планирование во сне один раз в неделю он смотрел на руки и после этого совершал какие-либо осознанные действия. К сожалению, он тоже был не москвич. Позвонил еще один человек такого же плана, но он жил в другом городе и не имел телефона. Наконец я начала сожалеть, что звонившие живут в других городах. Обратившись к Создателю, я подумала: «Позвонил бы мне хотя бы один человек из Москвы». И действительно, в ответ на мои мысли через несколько минут позвонила заинтересовавшая меня женщина. С молодым человеком из Казани и с этой москвичкой я встретилась в день полнолуния, описанный в первой части книги. В первую нашу встречу она сразу же показалась мне зомбированной, но не так, как настоящий зомби, который не знает своего прошлого и создан из трупа, а как бы запрограммированной на определенные мысли, которые могут являться ограничением в духовном развитии. В тот день я больше разговаривала с молодым человеком, а с женщиной решила разобраться позже. Я долго не понимала, какие у нее сны - осознанные и управляемые или просто запрограммированные. Она мне рассказала, что в снах ей помогает ее умершая бабушка. Например, она приходит к ней в сновидении и говорит: «Ты спишь. Проснись» - или рассказывает ей о близлежащих событиях в ее будущем, а также дает советы, как поступить в сложных ситуациях. Позже информация бабушки подтверждается, и советы оказываются достаточно полезными. В начале я с сомнением подумала: «Может быть, это бабушка. так сильно влияет на свою внучку». В своем программируемом сновидении я вышла на ее бабушку, и она мне понравилась своим миротворческим настроем. Она вмешивалась в жизнь внучки очень осторожно и учтиво, не ухудшая своей кармы. Я спросила ее мысленно: «Знаете ли вы о зомбированное™ вашей внучки?» Она удивилась и передала мне мысленно, что нет и попробует в этом разобраться. Также гораздо позже я поняла, что заинтересовавшая меня женщина программирует свои сны и считывает нужну ю ей информацию, но это не относится к осознанному выходу из тела. Некоторые сидхи в ней проявляются, и сны яркие, красочные, реальные, иногда вещие. Как она считает, главная задача для нее в этом воплощении - это научное познание мира. Ее мечта в настоящей жизни достичь Нирваны. Все эти качества говорят о способностях сновидящего, и в будущем, может быть, у нее непроизвольно получится осознанный выход из тела. Учиться на практике «астральным проекциям» по книгам К. Кастанеды, Эд. Пичу, Р. А. Монро и другим ей не хотелось, то есть это не являлось ее истинным желанием… Так что умения сновидящей, описанные в первой части книги, были мной неправильно поняты, и я прошу прощения у вас за то, что ввела вас в заблуждение.

Программируемость снов - это прекрасно, это говорит о том, что человек стал сновидящим. То есть ваше решение - увидеть что-то или кого-то, можно и свои руки, перешло в подсознание, и во сне вы, допустим, увидели руки. В астрале любая мысль создает образ. Осознали ли вы во сне, что это руки вашего тонкого тела, или это ваш созданный мыслеобраз? Реальность рук тонкого тела (руки зависят от вас, а не видятся отдельно), движение руками, управляемое рассмотрение их так же, как и тела, предметов и т. п., - все это говорит о пробуждении вашего сознания во сне. Понимание реальности в сновидении (знание себя, своей фамилии, возраста, времени, местонахождения) такое же, как понимание реальности в состоянии бодрствования. Таким образом, запрограммированность сновидения отличается от его осознанности. Здесь очень тонкая грань, постепенно приходит пробуждение сознания во сне, после постоянной программированное™ снов - смотрение на руки (можно сказать, бескорыстный опыт, без расчета получить что-либо, кроме самого опыта) или считывание нужной информации, как в случае сновидящей москвички. Прекрасно, когда при этом есть такая явная помощь в астрале, то есть помогают умершие родственники. Переход от программируемых снов к осознаваемым идет иногда быстро, иногда медленно, он зависит от вашей личной, накопленной прошлыми воплощениями силы. В этой тонкой грани перехода я и не разобралась, когда описывала сновидящую в первой части книги. Можно заказать программу сна, в которой вы встаете и видите ваше спящее тело, такое же, как перед сном, а утром вы анализируете сон и думаете: «Да, видел (а)». Но были ли вы сознательными в тот момент сна? В этом разница… Кто хоть раз испытал опыт клинической смерти, может знать, что такое осознание во сне. Осознание есть, а тела нет, оно как труп рядом. Но смерти тоже нет, потому что все понимаешь, чувствуешь, контролируешь, видишь, действуешь, слышишь - живешь.

При встрече со сновидящей москвичкой я не почувствовала нашей близости, наоборот, от нее исходило какое-то непонятное негативное отношение ко мне… Это не проявлялось в словах или действиях, только ощущалось мною. Я чувствовала, что я не связана с ней кармой. Мне хотелось продолжить с ней общение, чтобы понять, почему Высшие Силы определили нашу встречу, какие вибрации во мне притянули данного человека. Мне хотелось понять, почему я эту женщину лично для себя определила зомбированной, я даже запрограммировала с этим вопросом еще один такой сон, который я опишу в главе «Встреча с Божеством». В нашу первую встречу на вопрос, смотрит ли она, как сновидящий из Казани, на руки во сне, женщина сказала, что в эти игры не играет. Я тогда не поняла тако го ответа, я подумала, что для нее смотреть на руки во сне - это ерунда и она не занимается такой мелочью…

В процессе нашего общения, споров и обоюдного непонимания мы как-то с ней не очень хорошо поговорили по телефону, в этом разговоре наметился разрыв наших отношений. Мне больше не хотелось ей звонить. Желая узнать, почему я не звоню, она пришла ко мне в сон. В сновидении я увидела ее такой же, как в нашу единственную первую встречу у нее дома. Во сне она пришла ко мне домой с внутренним чувством брезгливости и какого-то омерзения, очень осторожно и мягко передвигаясь, она подошла ко мне, а я в сновидении сидела в своем кресле. Сновидящая спросила меня, почему я не звоню ей, ведь она передала моему мужу, что у нее профессиональный вопрос ко мне. Я отвечаю ей с юмором: «Мне с тобой неинтересно, и вообще я сейчас живу на даче». (Это было правдой, но в настоящем, когда мне снился данный сон, я приехала с дачи домой на несколько дней и вполне могла бы ей позвонить.) Я почувствовала, что задела ее самолюбие и что в своем теле она находится не одна, я мысленно задала вопрос: «Кто?» Появился образ дотошного старика, а во мне внутреннее знание, что он умер, но не успел удовлетвориться при жизни познанием некоторой научной информации и таким образом пытался в теле сновидящей москвички продлить свою жизнь и получить как можно больше научных знаний. У него были определенные твердые установки, которые были для него незыблемы. Его я и восприняла в первую нашу встречу как зомбированность сновидящей. Он придавал ей психические силы, мог передвигать предметы, помочь в левитации, дать энергию на временное открытие третьего глаза и т. д. Его прошлое было связано со мной, он был деревенским колдуном (шаманом), ему не хватало в его практике теоретических знаний. Помню, что меня пытали как ведьму, хотя я была совершенно невинна; не выдержав боли, я указала на него. Помню костер, невыносимую боль, мой крик, а потом - как я уже летаю над костром…

Конечно, именно старик в теле сновидящей москвички относился ко мне неприязненно, внося в наши с ней отношения общее непонимание. Я предлагала ей когда-то использовать пентаграммы, они бы помогли изгнать данного человека, но она была категорически против - вероятно, ее душу устраивало такое сотрудничество, он ее не беспокоил и не мешал ей. У него и у нее было большое желание познать мир с научной стороны. Я встретилась с ним, уже накопив достаточный астральный опыт. Он не мог причинить мне вреда своим истинным негативным отношением ко мне, а мне не хотелось вмешиваться в его жизнь и больше не хотелось общаться со сновидящей москвичкой…

На границе миров

«Если Кундалини подымается частично, то становится возможным восприятие информации из нескольких миров одновременно».

М. М. Некрасов, «Ансамбль универсальных миров»

После той ночи, когда я получила астральный удар, описанный в первой части книги, наступили праздники. Обилие разнообразной еды, посещение родственников изменили мое состояние. Сновидения снова стали неуправляемыми и неосознанными. Только когда я засыпала, я чувствовала, что на границе миров меня знают и ждут разные астральные сущности, среди которых одни относились ко мне хорошо, а другае плохо. Я их не видела, а только ощущала присутствие, вероятно, они были видимы на другом уровне вибраций, то есть в более измененном состоянии сознания. Хорошие астральные обитатели хотели стать мне помощниками в неизвестных мирах, что было весьма приятно. Очень ясно мне виделись чужие мыслеформы, которые превратились в самостоятельные существа и имели свой особый характер. Они представляли собой наслоение похожих мыслей разных людей. Например, мыс-леформа о плохой жизни выглядела меняющимся монстром, который показывал разные стороны тяжелой жизни. Мыслеформа ужаса выглядела как кишащее сборище жутких животных, катастроф, бедствий, убийств. Я чуть ее не испугалась, и мне пришла в голову мысль, что мне ее послал непонятный шутник. Я также увидела смешную мыслеформу, которая строила мне рожи и показывала язык, удалялась и очень сильно приближалась ко мне.

Я старалась как можно дольше удержать состояние дремы. Я проверила, что изменилось в теле, мне показалось, что Кундалини сдвинута вверх, из Муладхары переместилась, не доходя до Свадхистаны. Потом я устала контролировать и удерживать состояние дремы и решила погрузиться в сон, сновидение относилось к переработке в моем подсознании накопившейся информации о праздничных днях.

Иногда в дреме, уже засыпая, я ощущала, что надо мной сгустилось вибрационное поле, или я чувствовала, что подняла руку, уловив вибрацию, при этом зная о том, что моя физическая рука осталась лежать на месте. От получаемого ощущения вибраций я часто просто просыпалась, не успев понять, где находится Кундалини, и лучше почувствовать отделение эфирного тела.

Как-то, когда я спала в гостях, пытаясь так же продлить состояние дремы, я смутно увидела реальные сущности астрального плана, которые не были мысле-формами, одна из них ощущалась хозяином дома. Я не стала на них сосредоточиваться, потому ч то вдруг вместо одной из стен комнаты увидела туманную коричневую стену. (Считается, что самые низкие планы астрального мира окрашены в серый, черный или коричневый цвета.) Это показалось мне странным, и я подумала: «Может быть, я ошибаюсь в своем восприятии», - оторвала взгляд от стены, посмотрела на другие стены: «Нет, они не менялись». Я снова вернулась к странной стене. На ней также висели часы, но она была туманной, коричневой, и часы висели в коричневом тумане. Реально окраска стен была одинаковой, и темнота в комнате была равномерной, то есть физически ничто не могло повлиять на мое видение коричневой стены. Она не менялась, не двигалась и была ясно видима. В голову полезли вопросы: «Что это - место силы? Что за мир за стеной? Может, это вход в антимир, по М. М. Некрасову - тринадцатый коричневый мир, основной базой которого является Земля». Познавать коричневый мир мне не хотелось, меня туда не тянуло. Я захотела расслабиться, убрать контроль и углубиться в сон. Но, не потеряв осознания, что сплю, я почувствовала, что поднимаюсь по ступенькам вверх на каком-то мосту. Я решила почувствовать, кто же я, что за тело поднимается по мосту, сдвинута ли Кундалини. Мне захотелось яснее ощутить себя, свое тонкое тело. Вместо этого я очнулась в своей комнате, успев ухватить момент, что Кундалини, по ощущению, находилась в Свадхистане и при окончательном пробуждении переместилась в Муладхару.

Я попробовала снова в состоянии дремы увидеть коричневую стену, но мне это не удалось, так как появилась усталость. Я решила от всего отключиться и спокойно заснуть. Так и получилось, но спала я неспокойно, потому что во сне постоянно прогоняла от себя кого-то невидимого. А женщина, хозяйка однокомнатной квартиры, почти каждую ночь кричала во сне, вероятно, стена была входом в антимир, где живут сущности мрака. Я предложила хозяйке поставить зеркало так, чтобы оно отражало коричневую стену. В следующую ночь женщина спала спокойно.

Однажды я купила медитативную музыку, помогающую настроиться на каждую из чакр. Слушая музыку нижней чакры Муладхары (уровень копчика), я как бы попадала в мир минералов, растений, в мир ундин, гномов, саламандр, сильфов и других природных духов. Слушая следующую - Свадхистану (уровень половых органов), попадала в мир животного царства и первобытных людей, здесь присутствовали тотемные духи животных, спящие воплощенные и невоплощенные души животных. Далее по музыкальным вибрациям я настраивалась на уровень чакры Манипуры (уровень солнечного сплетения), и передо мной возникал мир людей, проявление их индивидуальных качеств, их эг-регориальная направленность выбранного пути. Слушая сострадания и милосердия, здесь присутствовали существа Божественной иерархии, а также воплощенные и невоплощенные души людей, обладающие высокими духовными качествами. Вишудха (уровень шеи) проявлялась в ощущении строгости Учителей, энергии обучения и реализации предназначения разных сутей людей в даваемых им воплощениях. Аджна (третий глаз) несла разнообразный поток разных ощущений множества миров, существ и сущностей. После этой музыки в меня начал вползать страх, я силой воли убирала чувство страха, но он снова появлялся. Стараясь найти источник страха, я почувствовала присутствие кого-то. Я решила выполнить давно не выполнявшийся мною ритуал пентаграммы. Быстрыми движениями руки я чертила в воздухе голубые защ итные звезды, соединяя их в центре белыми линиями, вращаясь по часовой стрелке. Я мысленно предельно расширила круг, выходя за пределы комнаты и дома. За чертой круга ярко проявился невидимый мир, множество разнообразных существ обступили круг. Кто-то большой и черный ушел, все расплылось в тумане, проявляя реальную обстановку комнаты, чувство страха исчезло. Через некоторое время я решила послушать музыку последней чакры Сахасрары (уровень макушки головы); только начав слушать, я поняла, что данная музыка является прямым каналом прохода в наш мир каких-то непонятных мне существ, обладающих чужеродной (неземной) энергией, они как бы заполнили всю мою комнату, оседая на всех предметах, представляя собой разных размеров зеленые пузыри, - вероятно, это была какая-то иноземная цивилизация, сознание пузырей отвечало сознанию малолетнего ребенка… В этот раз интуиция подсказала мне устроить в комнате вихрь белой энергии. После этого случая я решила более внимательно относиться к предлагаемой в магазинах медитативной музыке.

В книге К. Кастанеды «Второе кольцо силы», 1977 г., было написано: «В своем сновидени и сновидцы должны пристально созерцать, чтобы сделать сновидение, а затем они должны искать сны в своем созерцании… Например, я смотрела на тени камней, а затем обнаружила, что эти тени имеют свечение, поэтому я с тех пор стала искать свечение в тенях, пока не нашла его. Созерцание и сновидение идут рука об руку. Мне потребовалось долго заниматься созерцанием теней, чтобы получилось мое сновидение теней. А затем мне потребовалось долго заниматься сновидением и созерцанием, чтобы сочетать их и действительно видеть в тенях то, что я вижу в своем сновидении». Таким образом, можно выбрать любой предмет в жизни или любую ситуацию и созерцать ее или его, потом искать этот же предмет или ситуацию в своем сновидении, анализировать его или ее, искать изменения и дополнения в сновидении и в созерцании. Созерцание в жизни дает возможность быть не участником событий, а их свидетелем, так как животное находит свое счастье в чувствах, человек в своем разуме, а Бог в духовном созерцании, мы, созерцая, приближаемся к своему Божественному «я», поднимаемся над эгрегорами добра и зла. Постепенно ваше медитативное созерцание откроет «двери» ваших сновидений, у вас появятся так называемые «прозрачные утренние сновидения».

Восстановление астрального тела

«Каждый поступок, совершаемый вами для себя, обратит свое действие на вас же самих. Если он хорош, вам придется нести хорошие последствия, если плох, вы получите дурные результаты; но всякое действие, с овершаемое не ради себя, каково бы оно ни было, не обратит на вас своего действия».

Бхагават Гита

После ночи в гостях, когда я увидела коричневую стену, женщина, обладающая способностями сновидя-щего, как бы находящаяся на последней ступени перед осознанными и управляющими снами, сказала мне по телефону, что видит мою ауру всю в разрывах с черными хлопьями и что от меня исходит поток коричневой энергии. Это был период моего общения со сновидящей москвичкой, она и в первую нашу встречу сказала что-то похожее о моей энергии и в другой промежуток времени сказала о черной энергии, поэтому я не удивилась такой ее информации, вероятно, я для нее была коричневой. Считается, чти коричневый цвет означает ненависть и злобу, хотя он является также основным цветом земли. В себе я не ощущала никакой злобы и ненависти, вообще я с детства очень миролюбива и избегаю любых ссор, стараясь сгладить возникающие конфликты. Я никогда не думала, что во мне обнаружится что-то воинственное. Физически я тоже чувствовала себя хорошо, а поэтому сомневалась в высказываниях сновидя-щей, но в своих сновидениях я наблюдала процесс восстановления тонкого тела, или, по К. Кастанеде, «тела сновидений».

Я думаю, что астральные путешествия все-таки опасны для человека, не обладающего опытом, хотя самая лучшая защита - это предание себя Воле Божьей. В этом случае не нужно ни о чем беспокоиться, то есть что грядет - является неминуемым, а значит, и нестрашным. Бесполезно бояться. Надо принять установку, «что все, что ни делается, - к лучшему». Только такое восприятие не у всех получается, не всем оно по душе. Впрочем, есть люди, у которых осознанные астральные путешествия проходят без кошмарных приключений. Я думаю, что это зависит от личной силы каждого, которая копит-сянапротяжении многихвоплощений. Это просто опытный человек, который уже в прошлых воплощениях отработал все свои глубинные барьеры, скрывающиеся в подсознании. Такой человек энергетически уже очищен, а поэтому астральные путешествия для него являются неопасными. Они опасны для новичка, потому что ему надо преодолевать барьеры страха и все то нечистое, что скрыто в душе и о чем человек даже не подозревает. Это как вирусы, которые могут быть у каждого человека своими, соответствующими его карме и от которых ему надо избавляться. Первый шаг к избавлению - увидеть их в астрале и осознать, чем или кем они являются. Лично мне преодолеть страх в начале «астральных проекций» помогло мое сильное желание - познать истинное и утвердить справедливое.

Мои сны восстановления были неосознанными и неуправляемыми. В сновидениях я была на природе в горах, лежала на земле и смотрела на звезды, рядом со мной присутствовали прозрачные образы людей. Я думаю, что это были астральные помощники. Чтобы я не боялась пустынного места, они, не мешая мне, безмолвно находились рядом. Мое тело легко и свободно наполнялось энергией окружающего пространства. В другом сне я купалась в странном растворе с необычными существами. Одно из них подплыло ко мне, и я хотела испугаться, но появился астральный помощника образе моей подруги и сказал мне: «Смотри, какие смешные существа, отнесись к ним с юмором, они похожи на болванчиков». Мы с ним вместе стали купаться и заряжаться энергией странного мутного раствора; когда насытились, вылезли счастливые и довольные. В следующем сне я училась в группе школы гипноза. Преподаватель проводил массовый сеанс гипноза. Со мной рядом сидели люди, которые наблюдали за моим со стоянием. Я полностью расслабилась, но сознание не отключалось, продолжало контролировать все происходящее. Весь сеанс гипноза я пролежала в спокойном расслабленном состоянии, что вызывало постоянный прилив энергии.

В одном из следующих снов я принимала участие в какой-то непонятной мне церемонии. Группа незнакомых людей и я, самая неопытная, но усердная, встали в круг в моей комнате, каждый в руках держал один меч, поднятый острием вверх. Я почему-то держала в обеих руках по мечу, один меч из левой руки все-таки выпал, то есть я не смогла его поднять вверх вместе со всеми. В сновидении мы все дружно подняли мечи на вытянутых руках и соединили их в центре круга. Мысленно я спросила: «Что происходит?» В ответ пришли мысли, что это обряд моего посвящения в астральные воины. Мне объяснили, что с этого момента я могу призвать на помощь любого участника данной церемонии, когда в этом будет жизненная необходимость. Также и я должна буду откликнуться на зов любого из участников данного клятвенного обряда. Этот сон был очень ярким, красочным, моя комната в сновидении была такой же реальной, как в действительности. Единственно, я не знала никого из приснившихся мне людей. Ктоони? Обращусь ли я к ним когда-нибудь за помощью? Может быть, из будущего? Узнаю ли я их при встрече? Или это красивая сказка другого мира? В общем, я ничего не понимала в данном сне, что-то мне говорило, что он важен, а я легкомысленна. Надеюсь, будущее разъяснит мои сомнения.

Встреча с Божеством

«Тонкое тело всегда ощущает Астральный Мир, часто действует в нем без ведома бодрствующего человека и иногда пытается передать ему сообщение о событиях, которые сложились в Мире Тонком, но еще не осуществились в Мире Плотном».

«Спираль познания: мистицизм и йога. Мистика устами мистиков»

Когда прошли мои сны восстановления, я решила снова попытаться узнать, почему мне в первую встречу сновидящая москвичка показалась зомбированной (запрограммированной). В то время нашего с ней общения я еще не знала этой причины. Такие сильные ощущения, которые я испытала при нашем очном знакомстве, никогда меня раньше не обманывали. Я не хотела вмешиваться в ее жизнь, с кем-то невидимым воевать, убирая ее зомбированность. Мне просто хотелось понять, утвердить или опровергнуть этот вопрос лично для себя, можно сказать, мучило любопытство. Тем более что она появилась в моей жизни после того, как я послала Высшим Существам свое мысленное прошение. И вот в один из дней, ложась спать, я задала себе программу сна, связанную с этим вопросом. Вы уже поняли, что не все мои сны управляемые и осознанные, не каждый день я выхожу из тела осознанно, как в случаях у Р. А. Монро - методом вибраций (запланированные эксперименты), для этого надо иметь большой запас энергии. После любого осознанного выхода я все еще испытываю большое потрясение, после которого долгое время мне совсем не хочется выходить из тела осознанно. Когд а я ощущаю восходящий поток энергии, я останавливаю его, опускаю вниз, отключаю свой контроль и просто засыпаю. Мои сны часто программируемые, для считывания нужной мне информации, а также сны, связанные с астральной деятельностью (обучение в разных астральных группах, встречи с людьми, споры, обмен информацией, экзамены - испытания и т. п.). В этих случаях я как бы не вмешиваюсь своей волей, ничего не задумываю и позволяю своему тонкому телу жить свободно, выбирая желаемую астральную деятельность. Такие сны бывают у многих людей, которые встали на путь духовного развития, но конкретно снами они не занимаются, им более интересны другие виды деятельности, например, целитель-ство или астрология, и они разбираются в этой области, к которой привело их истинное желание. Такие сны говорят об очищенности человека и о том, что у него открыт канал прямой связи с Учителем тонкого плана… Когда я задавала программу сна (узнать - зомбирована ли она), я думала, что снова выйду на ее умершую бабушку и она мне ответит на этот вопрос, но получилось по-другому. В сновидении я увидела что-то неуловимое, появившееся передо мной. По моим ощущениям, это было какое-то Божественное существо, которое не хотело слепить меня светом, которого я могла не выдержать. Я даже не поняла размеры его, размытый контур вдвое больше человеческого роста. Я почувствовала в себе зарождающиеся волны экстаза, громадного волнения. Я поняла, что сплю, и осознала сновидение. Неуловимое божество стояло передо мной в моей комнате, мне хотелось заплакать от радости и броситься перед ним на колени. Но оно мысленно мне передало, что мои эмоции ему мешают, попросило восстановить в себе спокойствие. Я с трудом, большим усилием воли это сделала, но все-таки какие-то искорки неизъяснимой радости остались. Я пыталась их не раздуть, чтобы не заплакать от неожиданно свалившегося на меня счастья. Божество мысленно передало: «Не проверяй результаты своих действий, не трать энергию на это. Не проверяй зомбированность встретившегося тебе человека и свои ощущения. Это частная заинтересованность, не занимайся обывательскими чудесами, не сходи с пути - потеряешь силу». Мысли воспринимались мною объемно, не как ясно звучащие в голове, а неким общим полем, которое было передан о мне как подарок, который останется со мной навсегда. Этот сгусток поля был как бы вложен мне в сознание, а мысли были поверхностью поля и выплывали из его глубины, эти поверхностные мысли были мне понятны, но были и такие, которые никак не могли оформиться в слова и остались для меня смутными, неуловимыми, в них я, возможно, разберусь в будущем… Я хотела продлить контакт как можно дольше, но не смогла удержать спокойное состояние, мои вибрации радости постепенно нарастали, существо исчезло, а я проснулась, гадая, кто же ко мне приходил. В иерархии Высших Сил я пока не разбиралась, но моим Ангелом-хранителем оно не было, пространственным Учителем тоже.

После этого сна я решила не делать экспериментов ради выявления достоверности опытов, пока в этом не будет большой необходимости. Я поняла, что на сновидящей москвичке стоит блок, который является препятствием на пути духовного развития, он поставлен кармическими силами, познание данного блока для меня могло быть опасным, то есть в то время я была не готова к встрече с этими силами (стариком). Также ко мне приходили мысли о нашей психике, о веками воспитанном преклонении перед Божеством - я червь, я раб - на колени перед Господом. А хочет ли этого Господь? Я думаю, ему ближе отношение: родители - дети, учитель - ученик, старая цивилизация - молодая. В этих отношениях не должно быть рабского, слепого преклонения, должно быть уважение и понимание разницы духовных высот, как между пребыванием ребенка в детском саду и работой академика в академии. Может быть восхищение Божеством как волшебником, может быть даже смирение от понимания своей неумелости (греховности) перед увиденными высотами достижений. Внутри каждого заложена Божественность, а значит, и внутреннее достоинство, благородство, умение, поэтому не нужна фанатичная вера и бессмысленное повторение - я грешен, вы так и останетесь грешным, важно найти причину, в чем грешен, почему родился на Земле и что должен делать…

Возможные искажения в сновидениях и действительности

«Содержание сновидений часто бывает затемнено смешиванием событий, относящихся к астральному плану, с воспоминаниями и переживаниями, перенесенными из жизни на физическом плане в сон. Это приводит к фантастическому чередованию или наложению друг на друга остающихся в памяти событии».

«Спираль познания: мистицизм и йога. Мистика устами мистиков»

Одна из позвонивших мне читательниц, которую я опишу в главе «Сновидящая-контактер», рассказала мне про сон, в котором видела котенка, который имел леопардовую окраску - желтую с пятнами. Во сне она обратила внимание на раскраску и подумала, что в природе такой нет. Во сне она себе его не взяла. А мне снился точно такой же эпизод, но днем позже, то есть она мне рассказала в тот момент, когда мне это уже снилось. В моем сновидении я видела кошку и котят, и кошка имела странную фиолетовую с голубым окраску. Я во сне подумала, что в природе таких кошек нет, ее раскраска напоминала мозаику, между голубым и фиолетовым цветом проходили прожилки серого цвета. Во сне я не верила своим глазам, думая, что так не бывает. Разницу нашего видения вы понимаете, но суть во всем этом была одна, котята для меня символически являются негативными астральными духами, которые могут вызвать разного рода неприятности. Например, какое-то нежелательное для меня общение, в котором я не смогу разобраться, запутаюсь в иллюзии, не пойму получаемую информацию. В дальнейшем это подтвердилось и было связано с данной женщиной. Но так как я была предельно бдительна, я думаю, правильно разобралась в происходящем. Расскажу подробнее.

Я попросила при встрече эту женщину, которая обладала способностями сновидящего и была в контакте с одной гуманно к нам настроенной инопланетной цивилизацией, посмотреть мое поле. Ей не нравилось, что в первой части своей книги я часто писала о том, что мне не хватает энергии и я чувствую себя вялой и усталой. Она обладала разными психическими способностями и закончила многочисленные парапсихологические курсы. Она увидела, что поля у меня совсем нет, оно стянуто вниз к левой ноге, и кто-то, таким образом, откачивает от меня энергию. Она предложила мне восстановить поле, положив меня на стол и очистив пространство левой ноги горящей свечой. Я решила подождать и не делать этого, хотя она советовала мне сделать это быстрее. Из-за своей природной недоверчивости я решила проверить, совпадет ли ее видение с видением моего поля сновидящей москвичкой. Не совпало, она увидела мое поле черным и про левую ногу ничего не сказала. Но во сне я снова побывала в месте, куда часто прихожу в сновидениях. Место красивое - скалы, море, ветер, пустынно, безлюдно. Стоит старинный замок, что-то каменное, дверь деревянная. Вдали от полуразрушенного замка деревянная смотровая башня. Во сне я оказываюсь на смотровой площадке этой башни. Любуюсь безумно родным мне местом, вдыхаю воздух, он упоителен, чист и свеж, не могу надышаться. Все мне здесь такое близкое, родное. Первый раз в этом месте вижу живую душу - большая птица летит ко мне, к башне. Она садится рядом со мной на парапет и глядит мне в глаза. Ее глаза строгие, мудрые, печальные, до боли мне знакомые, смотрящие в глубь меня и все там понимающие, чувство такое, что они знают какую-то печальную тайну, о которой я даже не догадываюсь. Ее глаза говорят, что она знает обо мне все: прошлое, настоящее, будущее, кто я, знает то, чего не знаю я сама. Я чувствую, что что-то очень древнее нас объединяет. Мысленно она просит посмотреть на ее левую ногу. Я смотрю и вижу, что она ранена. Глаза птицы просят помощи, просят не обрывать с ней энергетический контакт. Я понимаю, что птица является превращенным человеком - магом, что он мне знаком, но не хочет, чтобы я его узнала, не хочет моих волнений в случае его узнавания , я понимаю, что не готова, не созрела для таинственных открытий. Я проснулась, долго анализировала сон и решила оставить свое поле без внимания, не лечить себя. Я мысленно обратилась к птице, что помогу ей как смогу, осознанно соглашаюсь на забор моей энергии, только пусть будет мера, все в меру. Чувствую благодарность и печаль птицы, долго в пространстве вижу ее мудрые, строгие глаза…

Сравню еще два сна - свой и мужа - с одинаковыми эпизодами. Мне снился сон, в котором молодой человек и я едем в лифте. Во сне я поняла, что он искал момент, когда я останусь одна, потому что ему мешало мое окружение. В лифте он неожиданно начинает пытаться вставить мне в мозг маленький странный предмет, напоминающий мне алмаз, вставляемый в кольца или сережки. Чтобы я не боялась этой процедуры, он дает мне в руки что-то похожее на пистолет и излучает добродушие. Я сопротивляюсь как могу, мне совершенно не хочется иметь в мозге посторонний предмет. Я мысленно многократно говорю: «Господи, помилуй» и стреляю ему в голову из этого пистолета, но чувствую всю бесполезность своего действия. Человек ощущается военным и подготовленным, притом мы с ним как бы прозрачны, то есть я запихиваю свою руку полностью ему в мозг и стреляю вглубь, он не сопротивляется, чувствую, что он не хочет меня разозлить. Затем со словами: «Господи, помилуй, я только защищаюсь» я просыпаюсь со знанием того, что молодому человеку не удалось ничего со мной сделать. На следующую ночь моему мужу снится сон, что его окружают зомбированные люди в военных формах, и один, похожий на главного и незомбированный, говорит ему: «А ты не такой, как все, какой-то странный» и пытается вставить ему в мозг что-то типа транзистора. Мой муж во сне не испугался, а хотел ударить данного человека, но его разбудил телефонный звонок, прервавший его сон. Что это означает? Вы, наверно, догадываетесь, что это было астральным нападением. Только предмет мне виделся алмазом, может, это женское восприятие, а мужу - транзистором, что означает мужское восприятие, но суть одна - какой-то маленький предмет нам хотели вставить в голову. Испытания…

Приведу другой пример. Когда я ходила на курсы по гипнозу, мне понравился лектор по исходящим от него вибрациям. Я спросила у карт «Таро», что это за человек. Три раза выпадала одна и та же карта, означающая силу. Я заинтересовалась и послала ему с промежутком времени две записки, в которых говорилось об «астральных проекциях» и сновидениях. Лектор как раз говорил о своей заинтересованности в сновидениях. В записке я давала свой номер телефона и просила позвонить, если появится интерес. Лектор мне не позвонил, а пришел ко мне в сон. В сновидении я четко увидела его лицо и отвернулась, хотела уйти от него, но он меня задержал, мысленно передав: «Ты меня узнаешь? Что тебе было надо от меня?» Я ответила: «Ничего» и ушла от него, смешавшись с толпой. Мне не понравились исходящие от него вибрации, веяло грубостью, шарлатанством, силой, умом. Трудно описать эти вибрации, они очень отличались от дневных, в которых была чистота, прозрачность, свечение, воздух. Странно это, в действительности не знаешь, что же на самом деле хочет душа. Какой глубинный смысл скрывается в этом? Я ошиблась, почему такое несовпадение вибраций в астральном мире и физическом? Позже я ответила на эти вопросы. В сновидениях я научилась различать присланную мне мыслеформу и реальное тонкое тело человека, желающего со мной пообщаться. Лектор прислал мне в сон свою достаточно сильную мыслеформу - яркую, четкую, хорошо знающую волю хозяина. Она отличается от тонкого тела человека своей искусственностью, созданностью, как в физическом мире манекен или робот отличаются от живого человека вне зависимости от качества сделанного. Также некоторые мои знакомые целители после прочтения «Блуждания во тьме» присылали мне в сон красивые мыслеформы, светящиеся добром и любовью. Я благодарна им за такое внимание и за желание помочь в моих битвах, но, с другой стороны, это личное дело каждого, так как существуют кармические зависимости… Некоторые опытные сновидящие приходили ко мне в сон, задавали мне вопросы и старались мне объяснить некоторые вещи, показывали видимое устройство тонкого тела. Помню, что мне показали как бы Божий глаз, находящийся в сердце человека. Такая информация не всегда передавалась успешно, возникали непонятные помехи, и связь обрывалась…

Астральные мешки

«Мудрость - это умение правильно применять свои знания».

Б. Моносов,

«Бешеная скачка на бледном коне, или По эту сторону магии»

В некоторых снах, когда я не управляла осознанно выходом астрального тела, а выходила лишь как в бреду, все смутно осознавая, в комнате, где я сплю, меня все время поджидали повторяющиеся образы людей; я их воспринимала как шутников, забавляющихся над нерадивостью начинающего сновидящего. Благодаря их шуткам (не исключаю астрального удара) я постоянно теряла энергию на негативные эмоции. Мне кажется, что это реально живущие люди, очень опытные снови-дящие, но идущие «левым» путем. Чаще всего их было двое, молодые люди, один поопытней и постарше, а другой принимал участие просто как свидетель шуток. Они постоянно разными способами меня тормошили, добивались того, чтобы я проснулась во сне, но мне не хватало энергии для осознания себя в сновидении. Как-то я снова вышла из тела, смутно это осознавая, и села на кровати. Было темно. Мои шутники обрадовались, что я наконец снова вышла из тела на эфирно-астральный план, по Р. А. Монро «Локал - здесь и теперь». Они меня спросили: «А где твой ребенок?» Я ответила, что муж взял его на дачу. Тогда они сели на диван напротив, и один из них что-то показал мне в руках. Из-за то го, что было темно, я не увидела то, что мне показывают, и подошла поближе. Я пыталась рассмотреть, что мне показывают, но все расплылось в глазах, и я ничего не увидела, но услышала звуки колокольчиков. Перезвон колокольчиков становился все громче, вдруг неожиданно в гармонию звуков включился очень неприятный звук, который резко стал задевать мои нервы, вызывая сотрясение всего тела. Я сильно испугалась и, потеряв громадное количество энергии, рухнула в тело. В конце я услышала, что один из них сказал: «Она очень восприимчива». Соединившись с телом, я сразу же проснулась, чувствуя себя очень обессиленной и разозленной на то, что так глупо потеряла большое количество энергии. После этого случая я твердо решила, что, если они снова появятся в моем сновидении, я не причиню им вреда в виде астрального удара, но навсегда уберу их со своей дороги. Так, в одном из следующих сновидений я их снова встретила. Так как во мне остались глубокое желание и твердая решимость убрать этих людей из своих сновидений, я подумала: «Как мне это сделать?» В ответ на этот вопрос в окружающем пространстве я увидела черные дыры, напоминав шие колодцы. Я легко запихнула одного шутника в один колодец, а другого в другой, при этом очень хорошо замуровав выходы из колодцев. С тех пор они в моих снах больше не появлялись. Только однажды, вспомнив об их существовании, я размуровала выходы колодцев и выпустила пленников наружу, мысленно передав им, чтобы меня больше не беспокоили; думаю, в этом случае сработали наши кармические отношения.

«Экзамены» во сне

«Молитва дороги в сокровенную драгоценную обитель» «Господь духа моего, не покинь странника! Гуру не спешит укрыть меня в грозную бурю. Боль дойдет до основания сердца, И пелена вихря закроет свет Твоего лика. С Тобою не страшусь моего неведения, Призраки не являют свой лик. Проведи, Благословенный, тропою, Прикоснись к очам, чтобы узреть Врата Твои.

«Листы сада Марии»

На тонких планах иногда наши невидимые Учителя устраивают проверочные испытания скрытых, темных, слабых сторон нашей души, так сказать, «экзамены» на чистоту наших помыслов, проверку истинности наших желаний. Стали ли мы более чистыми или только хотим стать. На астральном плане ничего нельзя скрыть, все, что запрятано в глубины подсознания, всплывает наружу, ничего тайного, все явно. Мы предельно обнажены там и непосредственны, как дети. В астрале опытный сновидящий может все у вас расспросить, потрогав спящее поле физического тела, тем самым вызвав контакт с вами, пробудив вас на астральном плане. Вы ответите на все сокровенные вопросы, солгать невозможно. Единственно, если сновидящий будет иметь свои практические цели, которые проявятся в угрозе или просто в негативном отношении к спящему, то сонное сознание спящего интуитивно поймет такое отношение и просто не ответит на вопросы опытного сновидящего. Но я отвлеклась, вопросы опытного сновидящего не относятся к «экзаменам» Учителей тонкого плана. Учителя эти очень неуловимы, скрыты, не навязчивы. Вы во сне никогда не определите, что у вас идет экзамен. Он будет реальным переживанием действительности, не театром, как в жизни, где вы можете отстраниться, внутренне отрешиться от происходящего. Во сне вы будете глубоко и искренне переживать даваемую вам ситуацию. Например, одному целителю снился такой сон. Он едет на машине по проселочной дороге поздним, темным вечером. Вокруг - ни души. Вдруг неожиданно на проселочную дорогу выбегает человек, и целитель, не успев притормозить, сбивает его насмерть. Перед ним стоит вопрос: «Что делать? Поздно, этому человеку не поможешь. Как потом доказать свою невиновность? Может, меня ждет тюрьма. Уехать от проблем? Свидетелей нет». И все-таки целитель подбирает труп и едет с ним искать больницу. Нашел, врачи подтвердили смерть пострадавшего. В горестных мыслях, что его ждет тюрьма, он проснулся. Проснулся и обрадовался, что все с ним было только во сне… Еще один пример. На одной из парапсихологических лекций преподавательница московской школы целителей Н. Полякова рассказала про очень давний свой сон. В то время она с группой сокурсников проходила практику в Венгрии, долларов у всех тогда было мало, и каждый мечтал их н айти, чтобы что-нибудь купить. И вот Н. Поляковой в сновидении приснился туго набитый чем-то кошелек, лежащий недалеко от гостиницы. Проснувшись рано утром, она решила туда сходить и посмотреть, лежит ли там кошелек. Подруга ее спросила: «Ты куда так рано?» Н. Полякова ответила: «За кошельком с долларами». Подруга сказала: «Ненормальная» - и решила спать дальше. Тем временем она нашла туго набитый кошелек и принесла в гостиницу, боясь его открыть. Наконец они с сокурсниками открыли его и увидели много долларов, которых хватило бы на всех, но, увы, в кошелек была вложена визитная карточка потерявшего. (Проверка на привязанность к материальному…) Кошелек вернули, «экзамен» выдержали.

У меня не было таких крупных испытаний во сне, но было много мелких («зачеты»). Если я во сне поступала неправильно, днем обычно такая же ситуация повторялась, и я могла исправить свою ошибку, хорошо проанализировав сон, выбрав более верное решение ситуации. Если я днем не исправляла ситуацию, повторяла ошибку, мое духовное обучение как бы приостанавливалось, и я начинала топтаться на одном месте. Например, не могла найти нужную кн игу или не встречала больше ничего интересного в окружающем мире, или знакомилась с неприятными людьми и была вынуждена с ними общаться и т. п. Ситуации повторялись, и, если я правильно в них разбиралась на всех планах бытия, я переставала ходить как бы в замкнутом круге, то есть получала «зачет», а затем и новые знания. Приведу одно из своих сновидений. Мне снилось, что я после лекции спускаюсь по ступенькам вниз. По цепочке людей передают - позовите такую-то, а обращаясь ко мне, говорят: «Именно тебя туда не зовут». Во мне появилось любопытство: почему меня не зовут? Я поднимаюсь по лестнице и вижу: стоит человек с большими рогами и рядом женщина, я знаю, что она ведьма. Смотрю на человека, он совсем обыкновенный, ничем не выделяющийся, только я понимаю, что он командует ведьмой. Они сочувственно смотрят на меня и говорят мне: «А ты что пришла, ты слабенькая и глупая, иди отсюда». Я спускаюсь и думаю: «Странно, человек с рогами, почему я слабенькая и глупая, почему они с сочувствием смотрели на меня?» Думаю: «Я иду по направлению к светлым силам». Слышу, как кто-то в ухо мне говорит: «А не все ли равно, на высшей ступен и Иерархии светлые и темные силы работают вместе. Бог над всеми, ты ведь к Богу идешь. Христос страдал, ты тоже хочешь страдать». Я думаю, что не хочу страдать, во мне вихрь сомнений, все религиозные учения объемно предстают передо мной. Вспоминаю о доне Хуане, маги ищут свободы, - но для кого, только для себя - но К. Кастанеда пишет для всех. Но так хочет сила, за которой он идет… Что стоит за этой силой? «Спасись сам, вокруг тебя спасутся тысячи…» Безупречность воина - это одна из главных задач на пути. Герои книги стремятся освободиться от всяких ограничений, в том числе и религиозных… Во мне сомнения, я просыпаюсь. Долго анализирую сон, понимаю, что поколеблена, ищу причину, почему поколеблена. Думаю, что в действительности вызвало такой сон. Нахожу, что недостаточно уверена в своем пути, то есть являюсь в какой-то степени слабенькой и глупой. Твердо решаю, что дорога моя остается с теми же идеалами - любви, добра, гармонии мира; более глубоко понимаю, что только с этими идеалами я ощущаю действительную свободу, а страдания на пути - это те же испытания, они материальны, но счастье духовного знания неоценимо выше; познав его, перестаешь бояться новых испытаний…

Иногда у некоторых людей идут буквальные экзамены во сне; например, человека, занимающегося цели-тельством, «преподаватели» просят определить пораженный участок тонкого тела; целитель диагностирует предложенный ему вариант и отвечает правильно или нет, в зависимости от наработанного опыта данного этапа. То есть идет прямой процесс обучения во сне. Некоторые целители получают разную информацию во сне - цифры, символы, молитвы и т. п., которые помогают им лечить людей. Это говорит о большой открытости канала связи с Учителями.

Школа астральных воинов

«Не получение сладких пирожков, но ковка меча. Не обсахаренные пальцы, но мощь десницы воителя духа.

Пойти навстречу врагу, не признавая его, и Пройти к Воротам, не обернувшись, - наш Путь».

«Листы сада Марии»

На одном из парапсихологических семинаров сно-видящая-целительница из Крыма показала мне приглашение на конгресс, который должен был проходить в Новосибирске. Мне не хотелось ехать так далеко, но во сне на следующий день мне приснилась эта же женщина, дающая мне прекрасный букет из роз, от которых я отказываюсь, говоря, что не заслуживаю таких красивых цветов, но потом все-таки беру их. Символ роз для меня много значит, и когда на второй лекции женщина снова показала мне приглашение на конгресс, я вместо него увидела большой букет приснившихся мне роз. Так я поняла, что это явный знак того, чтобы я поехала в Новосибирск.

Преподаватели, проводившие конгресс, включающий в себя: 1) семинар «Олирна», 2) космическое посвящение, 3) конференцию, относились к школе астральных воинов под руководством гуру Вар Аверы (он же В.Аверьянов). Хотя в письмах дочери Аверьянова, опубликованных в его книге «Астральное каратэ», написано, что гуру Вар Авера умер, преподаватели школы утверждали, что он ими руководит и в данное время живет в Тибете. Я спросила у них: «Есть ли в Москве такая школа?», мне ответили, что нет.

По-моему, да нный конгресс был сплошным надувательством, куда на приманку попались в основном новички, съехавшиеся из разных городов. Человек, который пришел за баснословной платой за занятия, излучал очень неприятную энергию. Это отметила не только я. Он же потом и вел часть занятий. В разосланных текстах приглашений было напечатано, что на конгресс приедет множество известных людей, в том числе и иностранцев, перечислялись конкретные фамилии людей, к которым можно будет за дополнительную плату обратиться за помощью при заболеваниях. В приглашении объяснялось, что это всемирный конгресс и в России проводится первый и последний раз. Конечно, никто из упомянутых знаменитостей и иностранцев не приехал. На наш вопрос, почему об этом написали в приглашении, нам ответили так: «Все в жизни бывает первый и последний раз, каждый момент бытия неповторим, и, хотя конгресс проводится раз десятый, он, таким образом, является первым и последним. И всем, в том числе знаменитостям, были разосланы приглашения, и поэтому считалось, что они приедут». В общем, назовем это черным юмором. Плата за занятия бралась тоже достаточно интересно: кроме небольшой определенной платы, бралась другая, раза в четыре больше, при этом об этой плате каждый писал заявление о пожертвовании на конгресс, указывая паспортные данные. Я думаю, в таком варианте налоговая полиция здесь придраться не сможет. В итоге на наши вполне допустимые вопросы, ведь к тому же мы все приехали издалека, преподаватель сказал: «Хватит вопросов, деньги, деньги давайте». Я подумала, что мне лучше уехать, но приснившийся знак в виде роз был мне непонятен, и я решила остаться хотя бы на один день и посмотреть, что будет дальше.

Конгресс проходил в общежитии техникума, и меня поселили с двумя другими женщинами, приехавшими из Башкирии и Иркутска. Одна из заинтересовавших меня женщин сказала, что она целительница-маг. В Москве ей пришлось закончить тайную школу колдунов, в которую она получила приглашение странным мистическим способом. К ней домой неожиданно пришел незнакомый человек, показал часть приглашения и сказал, что в такой-то книге у нее на полке лежит другая часть приглашения. Так она попала в тайную школу колдунов, и, естественно, мне она не сказала, где эта школа находится. У меня было много вопросов про «астральные проекции», и я ей их задала. На что женщина-маг мне ответила: «Все ответы ты получишь ночью во сне, жди обучения духов». Мне приснилось, что мы с ней находимся в той же комнате, где спим, мы с ней разговариваем, о чем-то спорим. Во сне я думаю о том, как бы не забыть все сказанное магом. Потом женщина исчезла, и в этой же комнате появилось множество зверей-детенышей. Я пошла по направлению к тигренку, но он зарычал и поднял на меня лапу. Я остановилась и внимательно посмотрела на тигренка, он был реальным, не мыслеформой. К моему удивлению, при фиксации взгляда на нем он не расплывался. Я подумала о том, что все эти звери реальны и мне надо их выращивать, заботиться о них, а это очень сложно. В середине ночи я проснулась, стараясь вспомнить, что говорила мне женщина во сне, хотела записать, но, к сожалению, ничего не смогла вспомнить. Под утро я заснула и во сне почувствовала, что кто-то, относящийся к школе гуру Вар Аверы, похожий по вибрациям на преподавателя, собиравшего с нас деньги, как бы прощупывает меня, не спрашивает, а считывает напрямую информацию обо мне, о возможностях моего зомбиро-вания (программирования), то есть проверяет, попаду ли я под влияние школы. Было в его мыслях что-то еще, что мне не удалось понять. Он как бы просчитал количество моей силы. Его мысли были таковы, что со мной ничего не получится, я не попаду под влияние школы. Пытаясь осознать сон, я проснулась и увидела, что женщины в нашей комнате тоже проснулись. Я спросила у женщины-мага, была ли она тигром во сне и рычала ли она. На что та мне ответила: «Надо было тебя немножко попугать», и добавила, что ее талисманом является тигр. Я знала, что у опытных магов основная работа идет в тонких телах, как бы развитие тонкого тела есть развитие духовности, но я не поняла степень развития тонкого тела целительницы, так как она была достаточно скрытна и иносказательна. Она не стала ничего говорить о ночном сновидении. Лишь рассказала, что в последнее время, ложась спать, рядом с собой кладет тетрадь, ручку, фонарь. В сновидениях ей даются длинные тексты молитв, и, просыпаясь ночью, она их сразу же записывает, чтобы не забыть. Так она записала семь молитв на каждый день недели. Женщина-маг прочитала нам свои молитвы, и мне они показались прекрасными… Другая женщина многого не знала и не умела с точки зрения степени посвященности в эзотерические знания, но в ней проявлялся бесценный дар любви, она старалась всем как-то помочь, всех как бы брала под свое крыло. Ей ничего не снилось, то есть она не запоминала свои сновидения, но воплощенная суть любви проявлялась в ней, и от нее исходил свет доброго и любящего сердца. Я, когда встречаю таких людей, теряюсь от их внутреннего света и мысленно склоняю голову перед их необыкновенным даром любви ко всему на свете, который они даже не подозревают в себе. Для человеческой эволюции очень значимо существование таких скромных и чистых людей, они несут в мир вибрации любви, а эволюция человека строится именно на энергии космической любви, и присутствие ее в человеке является самым важным из всех человеческих качеств. Она работала преподавателем в медицинском техникуме, что соответствовало ее предназначению в этой жизни…

Мы целый день провели, отдыхая, и только к вечеру у нас начались занятия в школе В.Аверьянова. Была прочитана лекция на тему «Путь астрального воина школы Ахараты». Я вначале обрадовалась, думая, что это как раз близкая мне тема и не зря я сюда приехала. Но в итоге ничего интересного для меня не оказалось, я ничего нового для себя не открыла. Преподавательница - молодая девушка - общими словами рассказала нам о К. Кастанеде, о тальтекской магии, о том, что ученик школы активно противодействует злу. Она рассказала нам о кате - практике астрального удара. На другом занятии мы делали разные физические упражнения и пели мантры для подключения к эгрегору школы. Приведу определение эгрегора, данное самим В. С. Аверьяновым в «Книге начал», 1974 г.: «Эгрегор больше похож на гигантскую энергетическую инфузорию, которая плавает с закрытыми глазами в своем водоеме (психосфера) и если встречает враждебную инфузорию, то поедает ее или поедается ею; если дружественную, своего племени, то сливается с нею, причем в новом теле капитулянты сохраняют свои изначальные характеристики». В процессе дальнейших занятий нас ждало посвящение… Мне совсем не хотелось подключаться к эгрегору школы, во мне было желание лучше понять, что это за школа, понаблюдать со стороны за обучением в школе Ахар аты, так как все в ней мне казалось очерненным…

Приведу текст из письма Юлии Аверьяновой: «Уже давно Вар Авера брал по астралу тему, что военные парапсихологи организовали в Союзе, а международные масонские школы за рубежом множество школ Ахараты с псевдовараверами во главе, которые медитировали по разработкам отца, описанным в книге "Астральное каратэ", пытаясь сорвать блок с истинной школы Ахараты… Существовали школы двух видов: школы, которыми руководили психофизические дублеры Вар Аверы, т. е. полностью похожие на него внешне и внутренне по биоритмам индивидуумы, и школы, которыми руководили просто сильные парапсихологи, выдававшие себя за гуру Вар Аверу или за его ближайших соратников, приписывая свое совместное авторство всем книгам отца. Полтора года назад Вар Авера стал плотно разрабатывать в психосфере Земли тему о существовании своих клонажных дублеров и их Його - ка-ратэковских школ под их руководством. Добившись через астральные медитации широких биологических контактов с этими людьми, отец подчинил их своей изначальной вибрации, и все эти школы стали биорит-мически работать на не го. Таким образом, псевдошколы начали выполнять функцию, обратную своим задачам, - они замыкали поле на гуру Вар Аверу, вместо того чтобы откачивать его на своих лидеров. Шефам военной парапсихологии пришлось срочно уничтожать свои малопродуктивные порождения, мягко говоря, развогоготить их». Вы понимаете из этого текста, что к любым посвящениям надо относиться очень осторожно. Настоящее посвящение означает восстановление вашей целостности, означает такой процесс расширения сознания, при котором восстанавливается утраченная память о прошлых жизнях, вы вспомнили все, поняли, кем являетесь и какое предназначение выполняете на Земле, вы полностью осознали свою жизнь. Многие даваемые в школах посвящения являются просто формальным прохождением обряда и в лучшем случае дают некоторое расширение сознания, направленное на благо участвующего, а в худшем случае в процессе посвящения происходит ментальная обработка человека и лишение его своей воли, пример этому - украинское «Белое Братство» Марии Дэви Христос. Будьте внимательны, когда решаете принять посвящение…

Мне хорошо запомнилась и понрави лась рассказанная нам на лекции сказка, я увидела в ней очень интересный смысл, поэтому приведу ее подробно. Жил-был человек в некотором мире, из которого можно было путешествовать в другие параллельные миры, то есть как бы все двери были открыты, не существовало границ. Такие путешествия были привычны, обыденны, естественны. Человек легко удовлетворял свои познавательные потребности. Но однажды хищник из одного из параллельных миров украл у него физическое тело. Этот человек бросился догонять хищника, чтобы отнять свое тело. Так они пробежали множество параллельных миров, прыгали из одного мира в другой, двери были открыты везде, и наконец они добрались до мира, из которого не было выхода обратно. Хищник прыгнул в этот мир и человек за ним тоже. В этом мире он догнал хищника и отнял свое физическое тело, потом стал делать бесконечные попытки вернуться в свой родной мир. Но все было тщетно, мир, куда он попал, был тюрьмой. Много лет он потратил на поиски выхода из этого мира и, отчаявшись, создал свой мир в тюремном мире. Созданный мир был настолько похож на его родной мир, что в итоге человек стал думать, что это и есть его родной мир. Он стал думать, что вернулся обратно…

Женщине-магу тоже не понравились занятия и преподаватели, которых она отнесла к «Левому пути». Перед тем как лечь спать, целительница сказала нам, что сегодня по астрологии сатанинская ночь. Я это знала, так как тоже каждый день заглядывала в книгу П. П. Глобы, Т. М. Глобы «О чем молчит луна», проверяя соотношение происходящего днем и ночью в каждый лунный день. Мы никак не могли уснуть и все разговаривали и разговаривали. Под конец я стала рассказывать про свои астральные путешествия, но постепенно мною стала овладевать странная, непонятная дрожь, из-за которой я больше не могла шевелить губами. Со мной и раньше иногда такое случалось, будто кто-то, данный свыше, вмешивается и перекрывает мне канал, чтобы я не сказала ничего лишнего. Женщина-маг прозондировала окружающее пространство и поняла, что нас кто-то слушает. Наша соседка по комнате выглянула за дверь и увидела сотрудника школы. Он спросил: «Можно мне зайти к вам в гости?» Было четыре часа утра, но спать нам еще не хотелось, поэтому мы его пригласили. Мы его расспрашивали о школе, о преподавателях. Он очень хвалил своих преподавателей, называя их знающими. Он говорил о силе, о том, что она безлика, что неважно, какие у вас намерения - добрые или злые, важна сама сила, неважно, какое вы совершили действие, важен результат. (Узнаете, все старо как мир, все средства хороши для достижения великой цели - мы так жили раньше, наше общество строилось на этом принципе.) Я подумала о том, что эти мысли хорошо соотносятся с заманчивым текстом приглашения. Да, в некоторых школах бытует мнение, что важна сила, владея ей, можно совершать зло или добро, главное - приобретение силы и увеличение ее. Это заблуждение, потому что в действительности сила не имеет положительной или отрицательной стороны, но воплощенный человек ее имеет. Ни один нормальный человек не захочет бесцельно испытывать страдания тела или души. Даже если вы понимаете, что страдания - ваше очищение, ваш урок-испытание, осознавать это вы, допустим, будете, но эмоционально вы не избавитесь от той боли, которая в ответ придет на ваше злое намерение при использовании силы. Поэтому, зная кармический закон, истинный маг никогда не принесет зло окружающему миру. Я не имею в виду магов-колдунов, ведьм, которые используют яростную злость осознанно, как силу. Маги разные, воплощения разных сил инь и янь областей, так сказать, своя миссия у каждого. Наш гость рассказал нам о том, что в ночь полнолуния хорошо менять свои привычки, эта сатанинская ночь как раз совпадала со временем полнолуния. В эту ночь он, проявляя свою волю, боролся с привычкой спать по ночам; так он работал со многими своими привычками. Это очень важно, так как многие наши привычки, доведенные до автоматизма, отражаются на астральном плане, мешая правильному восприятию видимого. Р. А. Монро приводит про себя такой пример: когда он осознанно вышел из тела, его подхватили чьи-то руки и потащили за собой, помогая ему достичь желаемого, а он подумал, что его хотят обворовать, и потрогал свой нагрудный карман, где обычно лежит бумажник, но, трогая, он почувствовал, что он голый, и тогда вспомнил, что находится вне физического тела. Таковы казусы автоматических привычек. Вот что пишет по этому поводу М. М. Некрасов в своей книге «Ансамбль универсальных миров»: «Что же делает нашу точку света сознания, а вместе с ней и весь энергетический контур малоподвижным? Это прежде всего наши доведенные до автоматизма привычки воспринимать, говорить и эмоционально реагировать на воздействие окружающих. Сюда же относится совокупность общепринятых точек зрения на устройство мира и смысл жизни. Привычки жестко привязывают точку сборки сознания, поэтому изменение привычек - одно из правил в магическом искусстве». К. Кастанеда - «Маги любят создавать новые привычки, новые затеи и новые точки зрения». «Если ты хочешь собрать другой мир, то освободи все привязки точки сборки». Наш гость выглядел очень спокойным и невозмутимым, но что-то в нем, несмотря на его спокойствие, терпеливость, сосредоточенность, задумчивость, было отталкивающим, соответствующим работе сил разрушения. Под утро, когда мы наконец захотели спать, наш гость ушел, пожелав нам снов полета. Перед сном целительница-маг дала мне сухую веточку можжевельника и сказала, что если я во сне не захочу вылетать из тела, то лучше мне ее положить под подушку. Я так и сделала, решив проверить действие можжевельника на практике. Мои соседки быстро заснули, а я в дре ме начала видеть шары, крутящиеся пилы, ракеты, топоры и т. п., все это хотело меня ранить, обрезать, ударить. Все виделось ярким, мощным, четким. Сначала я пробовала сама убрать эти мыслеформы, не получалось, навязчивые орудия-агрессоры возвращались. Мне очень хотелось спать, но при таком видении я не могла заснуть. Во мне не было страха, беспомощности, раздражения, я не испытывала никаких эмоций, только желание поскорей уснуть было во мне. Внутренним взором я видела эти картины очень отрешенно, спокойно. Решила прочитать молитвы - не помогло, сделала мысленно пентаграмму - ничто не изменилось. Вызвала образы Святых, они встали защитной стеной, это были просто мои мыслеформы. На время это гармонизировало атмосферу, но потом все вернулось снова. Я мысленно обратилась к Ангелу-хранителю, в ответ пришли мысли: разбирайся сама, это твое испытание. Я пыталась снова призвать Святых, все безуспешно. В итоге я вспомнила о сокровенном имени той женщины, которая дала мне приглашение в Новосибирск, имени, которое я узнала во сне, когда она помогла мне выйти из моих продолжительных кошмаров, описанных в первой части книги. Когда-то она сказала мне, чтобы я использовала имя только в крайнем случае. Я мысленно позвала ее, назвав имя, сразу же в пространстве появилась яркая светящаяся фигура, которая не была мыслеформой. Она мгновенно установила равновесие в пространстве, и я увидела космос с мерцающими звездами, в котором было спокойно, как дома. В этом космосе кружилась яркая светящаяся фигура, я поблагодарила ее и спокойно заснула. Утром я спросила, что снилось моим соседям, они сказали, что спали крепко и без сновидений.

Днем на занятиях во мне постепенно нарастало недовольство своим пребыванием там, я чувствовала, что меня засасывает болото. Мне не нравились преподаватели, от них веяло каким-то холодом, ничего нового я не узнавала, и мною начала овладевать скука. На вечерних занятиях нам показали практику кат - практику астрального удара по своим негативным «скруткам» - эмоциям или привычкам, кто что выбрал: лень, грусть, обжорство, неуверенность, злость и т. п. Я выбрала свою негативную эмоцию - недовольство пребыванием там. После выполнения астрального удара по своему недовольству появилась веселость и возникло твердое намерение сразу же уехать. Мои соседки уговаривали меня остаться и не уезжать хотя бы на ночь. Но я чувствовала поток, ветер стихии меня уносил, сердце пело от радости свободы. Я уехала домой. В поезде перед сном я думала: «Почему я увидела букет роз вместо приглашения, что это за странная школа, что мне делать?..» В итоге в приснившемся сновидении я мысленно обратилась к Высшим Силам: «Нужна ли моя помощь для очистки созданного в астрале данной школой поля?» Мне ответили: «Как ты сама захочешь». Тогда сразу же по моему желанию появился знак энергетической метлы, очищающей пространство. Энергетическая метла работала сама по себе, периодически включаясь и выключаясь, я не тратила своей энергии. Так она работала и в следующую ночь. Я думаю, познание энергетической метлы и соотносящегося с ней восьмиугольника означало для меня приснившийся букет роз.

Энергетическая метла, вращающаяся по часовой стрелке, утверждающая гармонию в пространстве. «Истинная мистическая свастика». «Молот Тора».

Энергетическая метла, вращающаяся против часовой стрелки, утверждающая хаос, разрушение. «Перевернутая нацистс кая свастика».

Два этих символа объединяются в третьем символе - восьмиугольнике, который является балансом желаемого состояния.

В недалеком прошлом силы символа звезды, защищавшие территорию бывшего СССР, помогли справиться с достаточно высоким уровнем сил символа фашистской Германии. Космический закон в действии, он подтверждает неравнозначность зла и добра, зло остается фоном добра.

Ловушка неорганического существа

«Если ученик, прежде чем подняться к высшему созерцанию, познает свои собственные качества посредством спокойного и объективного самонаблюдения, то в то мгновение, когда его внутренний мир предстанет перед ним как внешнее отражение, он найдет в себе мужество и силу верно отнестись к этому событию».

Р. Штейнер, «Как достигнуть познания высших миров?»

Время шло, и у меня снова появилось желание осознанно выйти из тела. В одну из ночей мне это удалось. В осознанном и управляемом сне, изучая видимый мир в «Локале - здесь и теперь», я увидела странные березы, они не расплывались при фиксации взгляда на них. Поэтому я решила их потрогать. Березы были красивыми, знакомыми, странное в них проявлялось в том, что они были необычно изогнуты и кора в некоторых местах была снята. Я протянула свою прозрачную руку и дотронулась до березы, но ничего особенного не обнаружила, потом я захотела убрать руку, но она как бы прилипла. Страха не было, но во мне появился холодок, я теряла энергию. Я опять попыталась отдернуть руку, все безуспешно. Сосредоточив всю свою волю на выполнении своего желания, я быстро оторвала руку и мгновенно переместилась в тело. Проснувшись, я проверила положение рук, они не были ничем скованы, как может подумать психолог-аналитик при таком сне. Сон учил меня тому, чтобы я в осознаваемом сне была осторожной, не прикасалась к странным вещам. Все необычное во сне говорит о присутствии чужеродного и, возможно, опасного. Так моя привязанность ко всему красивому и любопытство чуть не втянули меня в ловушку. Сновидящему необходимо постоянно практиковать бесстрастность, непривязанность ко всему, что может обворожить и как бы затуманить сознание, что, в свою очередь, может сделать вашу жизнь сильно отличающейся от общепринятых мерок воплощенного мира людей. «Важным качеством Воина для перехода через стену тумана является беспристрастность, так как реагирование на воздействие другого мира будет восприниматься окружающими лицами как сумасшествие» (М. М. Некрасов. «Ансамбль универсальных миров»).

Военные парапсихологи

«Я есть единое целое с силой, создавшей меня, я в безопасности, в моем мире - все прекрасно».

Луиза Хей. «Ста внутри нас»

Это очень щепетильная тема, и я в ней совсем не уверена, у меня нет никаких доказательств. Если бы не повторяющиеся сны, которые я отношу к данной тематике, я бы не писала об этой загадочной теме.

Наша цивилизация достигла высокого уровня развития. Ядерное оружие устарело, потому что на смену ему пришло психотронное, с помощью которого можно управлять людьми на расстоянии. По телевизору иногда показывают людей, выступающих против психотронного оружия. Некоторые целители закончили курсы, где кроме всего прочего прослушали лекции о психотронном оружии. В книге И. Винокурова, Г. Гуртового «Психотронная война» авторы «показывают, как вековечное, но малопочтенное стремление к негуманному, в частности военно-прикладному, использованию экстрасенсорных, психокинетических и иных необычных способностей человека со временем становится повседневной научно-исследовательской, а то и прикладной реальностью». В книге указано, что «опасность нам не грозит - психотронное оружие еще только-только куется». Но в газетной статье Рональд Стенли (правозащитник) пишет следующее: «Ориентировочно с 1980 года оружие начало серийно производиться и быстро распространилось по всей территории бывшего СССР. Ныне психотронные станции имеются во всех областях управления Минбезопасности РФ, в распоряжении МОРФ и нескольких научных центров-разработчиков, ими напичканы Москва и Московская область. Что достижимо посредством психотронного оружия? Операторы психотронной станции могут, сидя в креслах на расстоянии в километры и сотни километров, детально фиксировать любые нюансы мысли своего "объекта". При длительном контроле они способны воспринять всю память жертвы, по мере того как у нее возникают воспоминания о событиях далекого и недавнего прошлого. Процесс контроля мысли и памяти можно ускорить, телепатически задавая вопросы. Мозг спонтанно отвечает на все эти вопросы, так что нельзя утаить ни крупинки сведений о себе и окружающих, будь то информация общественно-политического, профессионального или даже интимного характера. Далее, таким образом можно управлять поведением человека-жертвы. Можно отклонить мысли от их естественного течения одним лишь телепатическим словом или фразой. Так заставляют жертву думать, гово рить и действовать по воле операторов. Но не все слова, направленные в мозг человека, "приживаются" там сразу. Если требуется поведение, сильно отклоненное от обычного, поначалу мозг отторгает неестественную для него информацию, и тогда операторам-террористам приходится повторять ее несколько раз, пока это неестественное не будет обдумано всесторонне и не станет привычным. Достигается "точка безразличия", в которой следующее слово оператора послужит сигналом к желаемому действию жертвы…» Последние данные об «астральном майоре» В. Аверьянове были такими: «Он лежит в психиатрической больнице, попал туда, когда узнал о насильственной смерти своей дочери». По своим сновидениям я ощущаю заинтересованность военных парапсихологов людьми, владеющими осознанным выходом из тела. Мне лично совсем не хочется попадать в психиатрическую больницу или умереть в результате несчастного случая. Какая может быть защита от такой засекреченной заинтересованности неизвестных людей? В книге «Психотронная война» не предлагаются никакие варианты защит, кроме вскользь упомянутой металлической сетки в одеяле… Н о как-то я смотрела по телевизору модели известного французского модельера Пако Рабана, который в своей статье, опубликованной в журнале «Путь к себе», пишет, что он пережил много путешествий в астрале. Для него эти путешествия были «увлекательной игрой со временем». Он «обращал время вспять и попадал в свое прошлое или устремлял его вперед, чтобы заглянуть в будущее». Так он «узнал, что был членом команды, которая пришла на Землю с планеты Алътаир 78 000 лет назад для того, чтобы создать первую человеческую организованную цивилизацию - Атлантиду». Он пишет: «На Земле мы обнаружили существа с человеческими качествами, но среди них были монстры - полулюди-полуживотные и просто генетические уроды. Нашей задачей было истребить всех этих центавров и сатиров для того, чтобы дать возможность развиться полноценной человеческой расе… С возрастом я перестал путешествовать в астрале». Модели Пако Рабана выполнены в основном из металла и других материалов, «его одежду нередко называют космической». Я думаю, Пако Рабан не случайно выбирает именно такие материалы для одежды, так как для него процесс создания моделей - «это процесс постижения духовной сути человека и времени, в котором он живет». Может быть, металлическая одежда является своего рода защитой от определенного вида оружия? Приведу текст из другой газетной статьи, в которой автор оставляет свои координаты для обращения к нему: «Одесская экологическая ассоциация "Прометей свет", изучающая энергоинформационные процессы, разработала приборы для контроля положения энергетического двойника (души) вне тела человека, восстановления его энергетики и защиты людей г г вредоносных излучений психотронных генераторов, СВЧ, телевизионных и компьютерных систем. Наши приборы показывают, что под воздействием психотронных генераторов и СВЧ-излучений энергетический двойник (душа) выходит из тела человека на расстояние до двух метров, а в дальнейшем отрывается от него и теряется. Такой человек без души превращается в "зомби", лишенного собственной воли, становится ходячим биологическим оружием энергетического монстра. Установка наших устройств защищает людей от излучений, не свойственных живым организмам. Для ослабления энергоинформационных воздействий м ы рекомендуем также чтение вслух мантры: КАФФ-АПОПЕЙ-ОГОН-ОБИКУСОЛИКУРНАЛ-ВАКАНАР-АВТОДИОН-ГАЛАТЕРМАН-ЭЛВИТЭРНОН и знак ПАЛИЦУ. Сочетание полевых энергетических колебаний мантры с формой ПАЛИЦЫ разрушает вредоносные энергоинформационные воздействия на человека, восстанавливает его энергетику. При этом отступают заболевания, "порчи", "сглаз" и другие аномальные явления в теле человека и в жилищах. Адрес для связи: 270113, Одесса, ул. Академика Королева, 27, кв. 4, Геннадий Георгиевич Кадышев, телефон (0482)44-45-70 (данные 1994 г.). Я не обращалась по этому адресу и не применяла данной мантры, ваша интуиция должна помочь вам в выборе приемлемой информации и помощи. "При положительных эмоциях, умиротворенности, спокойствии бессильно даже психотронное оружие, эти состояния являются основой сверхсознания", - считает профессор Э. М. Каструбин.

В начале моих осознанных снов, когда они бывали очень редкими, с очень большими промежутками, мне иногда снилось, что я теряю сознание. Например, мне снится, что я вхожу в библиотеку и вдруг падаю на пол, теряя сознание, потом я как бы ухватывала остатки своего сознания (душ и) и мгновенно пробуждалась. В поисках причины этих странных снов я понимала всю опасность такого астрального нападения. В бодрствующем состоянии я пыталась уловить все инородные мысли, определить причину вторжения. Я искала в себе то, что могло быть созвучно такому нападению, во мне вовсе не было жажды приключений. Я еще больше старалась стать лучше, обращалась к Высшим Силам с просьбой о помощи в процессе очищения. Я понимала, что военные парапсихологи не могут проникнуть в более высокие области астрала из-за своих корыстных желаний, пусть даже на благо своей страны, но все равно против другой, а там такие же люди. Человечество является одним живым организмом. Если произошла неполадка в одной его части, нарушения могут перейти и в другую, а любая мысль о войне - это уже разлад в организме человечества… Постепенно такие сны прекратились, я научилась чувствовать во сне любое неблагоприятное вторжение.

Иногда при засыпании, в дреме, я ощущала присутствие рядом с собой каких-то людей, которые говорили обо мне, что я ничего не умею. Это действительно так, потому что при любой смутно возникшей мысли о посяг ательстве на мою свободу у меня пропадают все способности, я становлюсь как бы оторванной от высших миров, беспомощной, брошенной, как будто кто-то во мне знает, что для меня нет ничего страшного в этом, что я сменю свою одежду - физическое тело. И никакие страдания тела и души не возвратят мне способности осознанного выхода из тела, я просто могу умереть, то есть не вернуться в тело. Мне совершенно неинтересно бытовое считывание информации, например когда я умру и как, или поиск чужих пропавших вещей, или как поживает умершая знаменитость и т. д. Поэтому меня нельзя использовать ни в каких частных целях, бесполезно, потому что во мне нет истинного желания, основанного на потребительских целях. Но в своих сновидениях я волей-неволей сталкивалась с определенного рода людьми. Почему я отношу их к военным? Потому что в астрале ничего нельзя скрыть, как ни старайся, останется какая-то видимая деталь, которая проявится в одежде или в ощущении армейской выправки, которую вы можете почувствовать в человеке, одетом в гражданское, даже в физическом мире. Короче, что-то будет подсказывать, с кем вы имеете дело.

Моя пер вая осознанная битва и сон, где меня проверяли каким-то прибором, описанные в первой части книга, в некоторой степени относятся к этой тематике. Приведу примеры из своих сновидений. В неосознанном и неуправляемом сне мне снилось, что я еду в трамвае, входит женщина-контролер и спрашивает у меня билет. У меня его нет, и она говорит мне: «Иди за мной». Я, чувствуя свою вину (мое чувство ограничения, на котором я попалась), иду за ней. Но что-то мне в моем послушании не нравится, и я от нее удираю и в каком-то помещении запираюсь. Она пытается его открыть, но у нее ничего не получается. Она кричит мне, что все равно меня найдет. В этот момент сновидения я просыпаюсь. В следующем сне мне снится, что я сижу и разговариваю со своими друзьями, но вдруг ко мне подходит та женщина-контролер с подмогой из экспертов и говорит: «Иди за мной». Я снова чувствую свою вину безбилетного пассажира и безропотно иду за ней, чувствуя объединенную волю пришедших за мной людей. Мы входим в какую-то лабораторию, где мне говорят: «Раз провинилась, ты должна посмотреть вот на этот прибор, когда мы его включим». Чувствуя свою вину, я соглашаюсь; эк сперты включили прибор, я только хотела на него посмотреть, как вбегает мой ребенок и начинает мешать эксперименту; какая-то женщина из присутствующих пытается его отвлечь, но у нее не получается. Ребенок садится ко мне на колени, а потом спрыгивает и убегает, у меня пропадает всякое чувство вины, я бегу за своим ребенком, называя его каким-то странным именем, на этом я просыпаюсь. Я думаю, ребенок здорово помог мне в этом сне. Позже, анализируя сновидение, по своим ощущениям я поняла, что данные эксперты относились к научным работникам, разрабатывающим военно-прикладные темы экстрасенсорных способностей человека. Еще одно сновидение, которое я хочу вам предложить для анализа того, как в моменты реальной астральной угрозы можно действовать осознанно во сне. Я еду со множеством людей в автобусе, автобус как-то странно едет, в некоторых местах как бы съезжает задом, что показалось мне страшным. Но никто из едущих в автобусе не боится, я слышу неторопливые, малоинтересные разговоры людей, к которым мне не хочется прислушиваться. Я думаю о том, что никому такая поездка не кажется странной, значит, все нормально (срабатывает моя неосознанная, скрытая привычка доверяться общественному мнению). Нас привезли на какую-то закрытую базу, которая находится в лесу. Дальше я вижу печь и безучастного, равнодушного человека, одетого только в солдатские брюки, который кладет в печь что-то похожее на дрова. Мне становится жарко, потом еще жарче, что-то говорит мне об опасности, возникает настойчивое желание проснуться. Пробуждаюсь во сне, не знаю, что делать. Вижу все смутно, не понимаю, что вокруг. Потом наступает темнота, я ничего не вижу. Мои одномоментные мысли такие: тонкое тело попалось в ловушку, становится жарче, военные испытания, оружие. Баллистическая ракета? Где остальные, ехавшие в автобусе? Какой эксперимент проводят с моим тонким телом? Я прикреплена к чему-то? Будет ли взрыв? Необходимо как-то действовать, и быстрее. Почему нет помощи? Ничего не понимаю, произношу мысленно короткую молитву, приходит в голову мысль, что в данном случае это бесполезно. Сильное желание попасть обратно в тело. Оно не действует, мысленно призываю Высшие Силы, ответа не ощущаю, я в замкнутом пространстве. Во мне пробуждается яростная злость, которая прибавляет мне энергии. Я в отрешенном состоянии думаю о том, что у меня нет никакого оружия. Смотрю на свою правую руку и представляю ее рукой каратиста, крошащего камень, выставляю ее вперед и начинаю вращаться, разряжая пространство. В руку вошла вся моя сила. Ощущение бешеной скорости, я становлюсь как бы энергетической точкой. Чувствую свое тело, пытаюсь проснуться, не получается, тело сковано, вновь пытаюсь проснуться… Через некоторое время мне это удается, никаких повреждений на теле не нахожу. Пробудилась с чувством злости на этих бездумных, безликих людей, которые уверены в своем превосходстве над простыми людьми, в своей огромной власти над всеми. Мысленно обратилась к Создателю, к Высшим Силам, к Сверхразуму. Мысленно пришел ответ: «Все под контролем». Интересно, кто мне ответил? Оккультная полиция? После этого случая я все больше начинала верить в реальное существование оккультной полиции. В некоторых следующих случаях я мысленно обращалась к оккультной полиции, и часто она мне помогала, но я не применяла символ вызывания, данный Дион Форчун. («Я считаю, что любой человек, нуждающийся в помощи оккультных полицейских сил, может телепатически вступить с ними в контакт. Меня научили использовать следующий символ - Черный Крест Голгофы с кругом на алом фоне. Нужно представить себе этот символ в воображении и, мысленно глядя на него, послать зов в Невидимый Мир, проецируя его из центра лба». Дион Форчун. «Психическая самозащита».)

В одном из снов я почувствовала, что участвую в каких-то экспериментах, то есть моя энергия тонкого тела была задействована для чего-то непонятного. После окончания эксперимента я как бы попадала в астральную столовую, где выбирала что-либо понравившееся мне, ела и в некоторой степени таким образом восстанавливала потерянную энергию тонкого тела. В этом сновидении я осознала сон на пути возвращения в тело, я ясно увидела, что пролетаю сквозь листья деревьев лесной чащи, все тонкое тело вибрирует, продлить свою осознанность мне не хватило сил, я заспешила в тело - и проснулась. А сопоставив свой сон со сном мужа, я поняла, что побывала с ним в одном и том же месте. Ему снилось, что он находится на какой-то базе и какие-то люди ругают его за то, что он опоздал на экспер имент, потом их кто-то отвлекает, и они его оставляют, а он тоже попадает в астральную столовую и видит там нашего ребенка, который сидит и что-то с удовольствием уплетает. В одном из сновидений мне снилось, что мои данные заложили в компьютер и теперь кому-то известно о моей земной жизни все, даже дата смерти. По данным компьютера мои как бы анкетные данные куда-то не подходили, чему я была очень рада. У меня возникло ощущение, что больше эти люди не будут мной интересоваться, то есть по моим данным я им совсем не нужна. Сны данной тематики прекратились. Позже один из читателей мне сказал, что все умеющие осознанно астрально путешествовать подключены к общему компьютеру и, таким образом, любого человека можно использовать, подключаясь к нему на созвучных вибрациях. Другая читательница сказала мне, что знала человека, который мог взглядом перевернуть машину, и он работал в области военной парапсихологии… Когда люди начинают применять психические силы в качестве оружия, гибнет вся цивилизация. Почему человечество снова повторяет свои ошибки? Мне не хочется думать о будущем, возникают мрачные картины, в котор ые я не решаюсь поверить, много внешних влияний иноземных цивилизаций. Человечество должно объединяться, а не воевать. Старые истины…

Следующая ступень. Мир символов

«Воин не торопится и не медлит».

К. Кастанеда

Долгое время после этого случая мои сновидения были неосознанными, неуправляемыми. Мне не хотелось новых испытаний. Каждый осознанный выход из тела глубоко влиял на мое восприятие мира. Когда я чувствовала восходящий поток энергии (как что-то, начиная с ног, отрывается от меня, теплое поле поднимается вверх, при этом возникает гул в ушах), я останавливала его, направляя вниз, и только после этого, отключив внимание, засыпала, то есть я окончательно научилась контролировать свой выход из тела. Мои астральные помощники, видимые мной как прозрачные образы людей, обитающих в определенных сферах астрала, куда я не всегда попадала, пытались пробудить мое осознание во сне. Когда я в сновидении начинала им говорить о критической способности во сне, о том, как можно научиться быть осознанным во сне, они просто хватались от смеха за животы, ложились и дрыгали ногами. Но это меня не пробуждало, я только сердилась, приструнивала их, и они снова начинали внимательно слушать меня и ждать, когда я все-таки осознаю сон. Потом все повторялось, но я снова сердилась, приструнивала их и вынуждала слушать меня. Они пытались меня пробудить, но тщетно, для этого мне не хватало энергии. В одну из ночей они помогли мне спать спокойно и сами разобрались с ситуацией, разогнав нежелательных астральных сущностей - котят, которых в моем сне было очень много. С большим котом я справилась сама, прижав его к себе и послав ему энергию любви, добра, света, тепла, от которой кот умер, правда, при этом его стошнило на меня, но это были уже мелочи.

Осознанных и управляемых снов мне не хотелось также потому, что я получала всю желаемую информацию в часы бодрствования. В состоянии трансцендентальной медитации с данной мне индивидуальной мантрой ко мне потоком шла информация, которую мне хотелось хорошенько обдумать и проанализировать. От такого громадного объема мне становилось не по себе, я, наоборот, хотела притупить свою психическую чуткость, и делала это просто: много и часто ела. Однажды я даже встала ночью и хорошо наелась достаточно тяжелой по энергетике еды. После этого, засы-пзч, в дреме я увидела интересные инопланетные существа. Их было двое, и они внимательно смотрели на меня. Они виделись мне похожими на бинокли, а в качестве линз было что-то, напоминающее умные, проницательные глаза. Они по исходящим от них вибрациям были чистыми, беспристрастными исследователями, что соотносилось с моими исследовательскими желаниями познания мира. В них не было никаких эмоций или понятий добра и зла, чистое познание определяло их жизнь. Они накачали меня энергией для осознанного выхода из тела, так как вряд ли я после такой еды могла выйти сама. После получения энергии я сознательно пробудилась и отметила время: часы показывали шесть часов утра, потом я заснула, чувствуя восходящий поток силы.

Раньше, чувствуя чужеродное влияние и не желая выходить из тела, я читала молитву, и это сразу же возвращало меня в тело, в обычное состояние, но в эту ночь я решила рискнуть, так как карта «Таро» при запросе - какая сегодня будет ночь? - показывала, что я буду чрезмерно осторожной и благоразумной. Благодаря чужеродной помощи я вышла из тела и сразу сделала запрос о хронике «Акаши», но вместо этого почувствовала, что лечу по лучу в черной пустоте и что моя воля не свободна, хотя я все осознаю. Чужеродная помощь энергией лишила меня свободной воли. Я оказалась в параллельном мире, где все было таким же и где я сама имела совсем другую судьбу. То есть в этой судьбе у меня не было мужа и ребенка, и все свободное время я посвящала изучению тайных знаний. Я поняла, что в этом мире я была одинокой и несчастной, но такой путь давался мне как магу, в котором больше свободы и меньше привязанностей. Я ощутила всю ценность одинокого пути, благодаря чему можно достичь невероятных высот, никому не мешая, можно спокойно отнестись к общепринятым меркам, согласно которым человека, не имеющего семьи, называют бобылем или старой девой. Не нужно ломиться в закрытую дверь в поисках своей второй половины. Соединение двух половин происходит на трех уровнях - души, духа и физического тела. Такая встреча обязательно произойдет у двух половинок. Но всему свое время, карма создает такие пути встреч. Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Я посмотрела на окружающую обстановку. Квартира, мебель, вещи были в параллельном мире такими же, как и в моем, только с некоторыми добавлениями и исключениями. Я видела себя спящей и точно осознавала, что я не я, а мой параллельный двойник. Я была немно го не похожа на саму себя некоторыми чертам лица, но возраст наш совпадал. Мне захотелось разбудить саму себя. Я, как бывает при гипнозе, когда человек не просыпается и его будят руками, приподнимая веки, попыталась своими прозрачными руками открыть глаза своему параллельному двойнику. Это оказалась безуспешным, и я подумала: «Зачем я пытаюсь разбудить саму себя?» Мне стало не по себе, я снова запросила хронику «Акаши», но вместо этого полетела опять по лучу.

Я попала в мир символов. Они были очень яркими на черном фоне, объемными. Я захотела вернуться в тело, но это желание не выполнялось, у меня не было личной энергии, я перемещалась на чужой энергии инопланетян. У меня возникла мысль, что я навсегда смогу остаться в этом мире. Но в ответ на эту мысль пришли мысли, что от неверия я потеряю оставшийся запас энергии. Во мне зарождался страх, но одновременно возникли мысли, что в данном мире'нет эмоций и я только потрачу энергию на свой страх, который не притянет меня, как обычно, назад в тело. Я начала читать молитву, но в ответ на это действие пришли мысли, что в этом мире молитва не поможет мне вернуться в тело . Я лихорадочно думала, что мне делать, какое решение единственно верное. Я мысленно обратилась к Создателю с этим вопросом, но возникла мысль, что это тоже не поможет. («Ни один из Солнечных Богов не имеет касания к невидимым и неведомым Мирам, рассеянным в Пространстве». Е. Блаватская.) Передо мной в черной пустоте горел мир символов, символы перемещались, были разноцветными и как бы живыми, они были разные - простые знакомые и сложные незнакомые. Передо мной плыл символ гармонии, равновесия инь и янь. Я обратилась к нему как к живому существу, но он не ответил на мой призыв о помощи. Я вызвала символ пятиконечной звезды с вершиной, направленной вверх, но и он не дал мне возможности вернуться в тело. Я думала: «Какой символ в этом необычном мире может мне помочь?..» Я понимала, что мои неправильные мысли и действия вызывают потерю энергии. Я понимала, что должна быть беспристрастным, независимым исследователем и по возможности спокойно найти верное решение проблемы. Здесь не было знакомого мира образов, где я созданием подобного притягивала подобное. Мир этот напоминал мне, по описаниям разных книг, ментально-кармический. Я не могла здесь ничего создать, ни образ, ни символ, они существовали независимо от меня, как независимо от нас существуют вещи в материальном мире. Я могла только выбрать тот символ, который поможет мне вернуться в тело. Я выбрала восьмиугольник и попросила помощи. Восьмиугольник символизирует равновесие на высших планах и утверждает справедливость действия. Он как будто ответил на мой призыв о помощи, рядом с восьмиугольником я увидела знакомый луч света. Я полетела по лучу в черной пустоте, почувствовала свое тело, и очень долго шел процесс входа в тело. Сознание было во мне, я чувствовала себя живой, но тело как парализованное лежало без движения, в полном осознании происходящего мне никак не удавалось сделать хоть малейшее движение. Моя пятая чакра Вишудха оказалась сильно разбалан-сированной, она очень долго шипела, гудела, как бы горела, в районе шеи ощущался сгусток тепла, с которым что-то происходило. В конце концов все пришло в норму, и я проснулась. Часы показывали, что прошло всего семь-восемь минут, хотя мне казалось, что должны были пройти часы.

Впоследствии я встретила в к ниге С.Лабержа, X. Рейнголда «Исследование мира осознанных сновидений» информацию о так называемом сонном параличе, который может случиться с каждым. «Ощущение паралича может напугать… В типичном случае человек просыпается, но чувствует, что не в состоянии пошевелиться. Может возникнуть ощущение, что на тело давит огромный вес, затрудняя дыхание… Обычно люди, испытывающие сонный паралич, пытаются позвать кого-нибудь на помощь или заставляют себя пошевелиться, чтобы проснуться, но это только ухудшает ситуацию, усиливая беспокойство. Беспокойство же способствует сохранению этого состояния. Более правильный подход состоит в том, чтобы 1) напомнить себе, что это сон, который не опасен, 2) расслабиться и просто наблюдать за своими ощущениями».

На следующую ночь карта «Таро» показывала мне опасность. Я заснула и под утро снова почувствовала чужеродное влияние. Инопланетяне мысленно предлагали мне наполниться громадным потоком энергии в грозовой туче за окном. Мысленно мне объяснили, что это позволит мне свободно путешествовать по иным мирам в любой момент времени, когда я захочу. Мне не хотелось снова рисковать, мне казалось, что я снова могу вне тела потерять свободу действий. Почувствовав чужеродную помощь, я снова ощутила восходящий поток энергии, меня тащили по каналу вверх, а я, наоборот, всеми силами стремилась обратно. В голове пронеслись мысли, что я не справлюсь и все окончится плохо для меня, в лучшем случае я стану запрограммированным человеком (зомби). Это продолжалось недолгое время, спустя которое я все-таки каким-то чудом справилась с этой ситуацией и отвоевала свою независимость.

После этих событий я вспомнила о молодом человеке - сновидящем из Казани, который рассказал мне, что в поезде по дороге в Москву встретил женщину, которая поведала ему такую историю. Когда-то давно она мысленно начала призывать инопланетян, и наконец они появились и стали каждую ночь вытаскивать ее из тела. Они делали с ней все, что хотели, у нее не было сил на сопротивление. С тех пор она совсем не хочет выходить из тела, но они ее каждую ночь вытаскивают. Она в отчаянии, не знает, что делать, и каждый раз с ужасом ждет наступающие ночные часы. Поэтому любопытства ради никогда не призывайте инопланетян, это разные ми ры, разные энергии, разные цивилизации, которые не все к нам гуманно относятся, а могут использовать людей как подопытных кроликов. Земля в переходном периоде открыта всем влияниям извне, и эти влияния необязательно полезны каждому человеку; советую вообще о них не думать, старатьсяне поддаваться чувству любопытства или недоброжелательства. «За дерзкое отношение к неведомому - наказывают». Всему свое время, только когда человек готов, более развитая цивилизация может его выбрать и оказать помощь в духовном развитии, обучать, лечить, предложить следующее воплощение на своей планете и т. п. Если специально искать с ними контакт, это может оказаться губительным для человека, потому что неизвестно, какая цивилизация может откликнуться на зов, может привлечься настоящий мусор разнообразных цивилизаций.

Многие при контакте с внеземной цивилизацией испытывают страх, даже тогда, когда инопланетяне хотят помочь человеку увидеть мир по-другому. Например, одна из сновидящих не испугалась контакта с пришедшими к ней высокими человекоподобными существами в черных скафандрах. Один из них спросил: «Ты нас не б оишься? Хочешь с нами полететь?» Сновидящая ответила: «Да». Тогда он сказал: «Подойди ко мне поближе, возьми за руку, и мы полетим». Сновидящая так и сделала, они телепортировались на что-то похожее на космодром. На космодроме она увидела разные существа: одни были маленькими, другие средними, одни напоминали знак вопроса, были и похожие на тех, с кем она прилетела. Некоторые из этих существ смотрели на нее как на диковинное животное, разум их по уровню был гораздо выше земного. От этого ощущения и оттого, что на нее смотрели как на невиданное животное, в снови-дящей возник панический страх. Страх вызвал быстрое соединение с телом, она проснулась, чувствуя себя неважно…

«Главный советчик жизни - смерть»

«Помни, сын земли, что вещи земные непрочны, существуют недолго и что самые могучие государства скашиваются, как полевая трава. Но пусть это тебя не страшит, так как смерть есть только возрождение к другой жизни».

Папюс, «Цыганский Тарот»

То, что в некоторых осознанных сновидениях я часто находилась на границе жизни и смерти, то есть могла навсегда потерять свое физическое тело, изменило меня. Океан мелочей, которые раньше были значимы для меня, исчез. Многие мои комплексы сами по себе пропали. Я училась не расстраиваться, это помогало накапливать энергию. Дневное время наполнилось непрерывным, напряженным проявлением бдительной осознанности и анализом явного и неявного влияния иных измерений. Иногда вдруг средь бела дня мне интуитивно хотелось сделать защиту, я чувствовала какую-то тяжесть в окружающем пространстве, а внутри себя вялость, лень, апатию. И что-нибудь в итоге случалось. Однажды, находясь на даче, я почувствовала надвигающуюся угрозу; сделав защитные пентаграммы, я пошла рвать цветы для дома. Начинался мелкий дождь, на небе зависла грозовая туча. Вдруг совсем рядом, настолько, что задело мои волосы, шипящим зигзагом пронеслась мимо меня молния, ударив в угол нашего дома. Я не ожидала этого, еще чуть-чуть - и молния попала бы мне в голову. Может, она убрала от меня невидимое «нечто», находящееся вблизи головы? Я не знала, но сн ова более глубоко ощутила реальную смерть за спиной и поняла, что антимир никогда не дремлет и всегда готов к боевым действиям. В душе я чувствовала победу, вялость и апатия исчезли, во мне снова появилась жажда деятельности…

Постепенно понимание пути, своего истинного желания стало не оставлять времени на то, что мне казалось неважным. Во мне постоянно присутствовало желание сохранить энергию для более нужного действия, а не тратить ее на пустяки. Никогда то, что можно было сделать простым способом, я не выполняла с помощью магии. Понимание пути не оставляло времени на отработку разных психических способностей (сидх). Представьте, что вы идете по дороге, а по бокам ее растут прекрасные, заманчивые цветы, и вы сходите со своей дороги, рвете цветы, теряя время. Мне не хотелось заниматься специальными упражнениями для развития своих психических способностей, если они неожиданно проявлялись во мне, я просто отмечала это как факт. Я думала о том, что все, что мне надо, придет ко мне, что мой дух сам оценит необходимость тех или иных мер и действий. В редких случаях, когда я совсем не могла заснуть или просыпалас ь в три часа ночи и больше не могла спать. Я думала о том, что моему духу лучше знать, почему в данный момент мне не стоит спать, я не мучилась, не принимала таблетки, а просто решала, что сейчас лучше всего поделать. Иногда выполняла трансцендентальную медитацию Махариши или, если я видела, что кто-то из непроявленных гостей тонкого плана явно мешает мне заснуть, мысленно вызывала оккультную полицию, чтобы она разобралась, что происходит. Часто мне это помогало, и я спокойно засыпала. Иногда я мысленно ставила на стены комнаты пентаграммы, а перед окном и дверью горизонтальные пентаграммы, повернутые вершиной к входу, мысленно очищалась от всех образовавшихся связей быстрым вращением вокруг своей оси по часовой стрелке столько раз, сколько решал мой дух в данном случае, иногда смотрела на свечу или сжигала индийскую ароматическую палочку, читала молитвы или просто мысленно вела диалог со своим Ангелом-хранителем или с женщиной, которая приходила ко мне с детства с тонкого плана. Я спрашивала ее о том, кем она является для меня и почему она иногда не откликается на мой призыв о помощи; она мысленно мне ответила, что является как бы моей духовной мамой, очень любит меня и не вмешивается, когда идут мои уроки познания и я должна выбраться из опасных ситуаций сама, без внешней помощи, то есть она как бы не подсказывала решения на моих «контрольных». Она сказала мне, что, кроме моего «астрального двойника», у меня существует могущественный покровитель, которого мне самой предстоит определить и найти. Иногда я чувствовала, что кто-то хочет прорваться через мою мысленно поставленную защитную стражу, которая не пропускала людей, зараженных астральной грязью. Моя же стража будила меня или не давала заснуть, и я шла на кухню, мысленно разговаривая с пришедшим на астральном плане гостем. Иногда я ела или пила чай в бессонные ночи, притупляя свою психическую чуткость или обостряя ее, все это тоже помогало, в каждом случае по-разному. Мне не хотелось проводить эксперимент с переносом листка бумаги в тонком теле, как молодому сновидящему из Казани, или делать что-то еще в этом роде. Но каждому свое, если ваше истинное желание развить одну из сидх, например ясновидение или левитацию, - это ваш путь и, пока вы не реализуете сво е истинное желание, вы не отработаете свою карму (судьбу), за вами останется нереализованная энергия желания. Самые сильные и глубокие ваши желания, осознанные или неосознанные, являются вашим кармическим тонким телом. Не реализовать такие желания просто невозможно, это как узловые моменты вашей судьбы, которая давно уже предначертана. При выходе из тела вы можете узнать мир, в котором нет координаты времени, там настоящее, прошлое и будущее соединены в одном моменте. Мое истинное желание - познать себя и окружающие миры - является отработкой одной из сидх, так как астральные путешествия тоже своего рода психическая способность, которой, как и многими другими, будут обладать люди будущего. Уже сейчас люди распределяются по выбранным ими планетам, то есть определяют свои будущие воплощения на других планетах. Инопланетяне выбранных планет дарят человеку разнообразные сидхи. Многие целители лечат энергией своей выбранной планеты. Единственное, к чему вы должны быть внимательны, - это ваша полная независимость, вы должны остаться свободными и в любой момент быть способными безболезненно отказаться о т помощи инопланетян, и никакие предлагаемые психические способности не должны вносить искажение в вашу правильную оценку своего положения.

Сновидящая-контактер

«Какой сон недобрый! К чему может он быть? Будто бы лежал я больной И томился дойти до источника, И не мог. Кто мне поможет? Женщина идет. Женщины добры. Она мне воды принесет».

Н. К. Рерих

Земля существует много миллионов лет. На Земле развивались и гибли разные цивилизации, но гибель физического тела не означает гибели души и духа. Благодаря разнообразным причинам можно родиться в настоящем времени и не помнить о своих прошлых воплощениях; может быть, вы относились в прошлом к магам Атлантиды, или к лунным питрисам, или к титанам; может быть, вы прибыли на Землю с другой планеты в качестве исследователя, который забыл свое прошлое благодаря проводимому эксперименту. А может быть, ваш дух зародился на Земле, и опытный сновидящий может восстановить все циклы своего развития на Земле, все мы очень разные, и более развитые цивилизации помогают многим в их эволюционном развитии, некоторые контактируют с цивилизацией с Ориона, другие - с созвездия Лебедь, кто-то - с Прозерпиной и т. п. Приведу пример, когда оказывается явная помощь более развитой цивилизацией. На моем пути я встретила женщину, которая произвела на меня особое впечатление, мне захотелось ее описать, предварительно испросив разрешение на это. Она рассказала мне, что раньше была музыкантом, много ездила по стране, выступая в оркестре. Жизнь ее очень сильно изменилась после того, как она побывала в состоянии клинической смерти. Покинув тело, забыв про все на свете, испытав огромную радость, она не захотела снова возвращаться в тело; Но ей сказали, чтобы она вернулась и вырастила своего оставшегося сына, а самое главное, передала бы ему свои духовные знания и помогла ему в обучении. Так после выхода из тела у нее совершенно изменился мир ценностей. Она поняла реальность существования вне тела и осознала, что главное на Земле - это духовное познание мира и практический опыт развития своей индивидуальности; только знания и накопленный опыт можно взять с собой за черту смерти физического тела, остальное не имеет большого значения. Она стала ходить на разнообразные парапсихологические семинары и читать множество книг по тайноведению, все свои полученные знания она старалась передать сыну. В газете «М-ский треугольник» она прочитала мантру, которая связывала человека с Космическим Разумом: «ДИБИБИ ДИБЕБЕ КАЗАЖАК АО КАИЯ ДИВАКА АИА ИЯ КАЛАК В ЛАКАК Я МАМА МУЗАЛ ВЯСЛВНАЛ». Я не предлагаю вам читать эту мантру, она содержит специфическую энергетику, и для некоторых людей ее проговаривание может быть отрицательным, пусть ваш дух решает этот вопрос сам. Сновидящая попробовала прочитать эту мантру. Так благодаря мантре у нее начались контакты с внеземной цивилизацией. Как-то летом, когда балконная дверь была открыта, она легла спать. В полусне она почувствовала, что кто-то ее трогает, ощупывает, она подумала: «Это не сон, кто-то смотрит. Может, луна светит?» Сновидящая вышла на балкон и увидела летающую тарелку, по форме похожую на Сатурн. Ее слова: «Я как увидела, так обрадовалась, душа моя готова была выскочить, я поняла, что там мои друзья, что Боги прилетели ко мне. Я видела ее несколько секунд, потом тарелка исчезла». После этого она легла спать, думая о том, что ей надо рано вставать и идти на работу. Но когда она заснула, то почувствовала, что проваливается и летит, закручиваясь по часовой стрелке, - так произошел ее выход из тела через третий глаз. Когда она вышла, увидела космос, растерялась и подумала: «Что делать? У меня внутри обида, необходимо восстановить справедливость, надо разыскать обидчицу». Она стала думать о том, как найти эту п лохую женщину, где она в этом большом космосе: «Полетела, увидела приближающуюся звезду, подумала о том, как хорошо и четко работает разум. Увидела планету, подумала о том, что она совсем не похожа на Землю: облака желтые, небо бирюзовое, не песок, а что-то похожее на ковер. Деревья искусственные. Увидела большую серебристую полусферу и дверь, вижу высоких стройных людей, светлоглазых, светловолосых, возрастом от 25 до 30 лет. Одежды у них прозрачные, серебристые, кремовые, все из одной ткани». Она подошла к этим людям и подумала: «Я ростом им до пояса, мне как будто пять лет, смотрю на них снизу вверх». Ее спрашивают: «А ты что здесь делаешь?» - «Галку ищу». - «Зачем?» - «Хотела побить». - «Почему?» - «Толика обидела». Ей ответили: «Среди нас нет злых людей, которые могут причинить вред, здесь Гали быть не может. Ты нас понимаешь телепатически?» - «Да», - ответила она. Они перестали шевелить губами. Ей сказали: «Заходи в эту блестящую полусферу и получай информацию». Она подумала: «Я в ночной рубашке, а они воспринимают меня нормально, как я есть. Любоваться этими людьми можно». Сновидящая подошла к двери полусферы и увидела там удобно стоящие кресла, круговой экран, сидящих людей, каждый изучает свою информацию: мужчина - графику, женщина - животных. Она подумала: как здорово, что без напряжения можно узнать любую информацию, и как хорошо, что ей разрешили туда войти, но мелькнула мысль: «Эта штука может улететь». Голос над входом сказал: «Может». - «Надолго?» - «От нескольких минут до нескольких лет». - «Я не могу улететь, я не хочу оставить своего ребенка, я хочу получать информацию». Голос ответил: «Возвращайся на свой путь, воспитывай ребенка, пройди с ним вместе путь познания». Потом снови-дящая рассказала, что ее как бы подбросили и она плюхнулась на кровать, проснулась, отметила время и поняла, что прошло всего семь-десять минут. Ее слова: «Тело горит. Состояние радости, уверенности, они мне помогут. Я буду правильно жить. Я счастлива за себя и за сына. Мне предлагают духовные ценности. Учиться трудно, но мне помогут». С тех пор она стала повсюду искать информацию на эту тему, пыталась понять, что с ней произошло, побывала на выступлении монаха Кондратьева, у А. Кашпировского, А. Тарасова и многих других. Сновидящая постоянно ощущала незримую помощь: «Я как на крыльях лечу на занятия или вижу лоток с оккультными книгами, выбираю рукой, руки огнем горят, думаю - или хлеб, или книга, у меня абсолютная вера им, надо купить книгу, а на хлеб Бог даст». Так она покупала книги и, если в данное время читать не хотелось, ставила их на полку и ждала своего времени, оно всегда приходило, и в нужный момент книга оказывалась под рукой. Контактов по семь-десять минут у нее было много. Перед контактом появлялась сонливость, она ложилась, закрывала глаза и смотрела «кино», которое автоматически появлялось перед глазами: «Если крутят в красных тонах и навязчиво, подключились красные (параллелыцики), если становилось страшно, голубые прерывали контакт. Обычно в правом верхнем углу показывали мой знак, в левом нижнем углу видела рожи и знакомые лица, пыталась разобраться, кто друзья, а кто враги». Ей объяснили, что инопланетяне делятся как бы на три разряда: голубые курируют Землю, помогают и защищают; зеленые используют людей для экспериментов; красные отрицательно настроены к людям, используют их как «мясо». Ей показали ее прошлые воплощени я, показали, на каком уровне она будет работать: низкий астрал, там живут мыслеформы, эта субстанция находится вокруг нас, мысли есть вибрационная сущность человека. В основном с ней общались два инопланетных контактера, которых она назвала своими кураторами. Для полетов вне тела, чтобы легче было проходить низкий астрал, они ей сделали на Земле матрицу - серый скафандр. Она рассказала, что почувствовала рядом с собой двух человек - мужчин, услышала голоса кураторов, которые говорили про нее так: «Тело подготовлено?» - «Да». - «Готова к перемещению». Ее взяли под руки и вместе с ней стали проходить вибрационные слои, ее все время полета держали, а вокруг себя она ощущала что-то похожее на воздушную подушку. Прошли низкий астрал, прошли слой многоголосья, голубых сущностей, сновидящая ощутила, что защита Земли кончилась, видит другую планету, другой разум, видит людей в виде разноцветных облачков в форме яйца, большое облако - это целая семья, при общении облачков цвета меняются, если в одном облачке появляется зеленый цвет, то в ответ в другом облачке он тоже появляется в некотором количестве, далее цвет м ожет измениться, добавится новый цвет, и другое облачко отвечает новым появившимся цветом и т. д. Кроме таких контактов, сновидящая ходила на многие курсы и читала достаточно подобной литературы, и в какой-то момент от огромного потока информации наступил кризис, то есть возникла каша в голове. Мозг не выдержал информации, все стало ей казаться каким-то запутанным. В поисках помощи она обратилась к психологу-аналитику, который попросил ее записывать свои сны. А в снах принимали участие ее кураторы. Ей снилось, что она лежит в больнице на обследовании. В этой же палате лежат дети, женщины и рядом с ней мальчик шести-семи лет. Он ей говорит, что ему здесь не хочется больше лежать, что за ним скоро придет его папа. Она видит папу мальчика и просит его, чтобы он ее тоже отсюда забрал, но он ей отвечает: «Мы тебя не возьмем, врач сказал, что тебе здесь надо обследоваться». Они уходят. Следующий сон: «Я в больнице, чувствую, что здорова, сама себя вылечила, знаю, что мне в этой больнице больше делать нечего. Больница тюремного типа, я в палате одна, смотрю в окно и вижу грузовую машину. Вижу себя в больничном застиранном халате, думаю, как мне в этом необычном виде уехать в кабине грузовика. Я отчаиваюсь, но у себя под подушкой нахожу чистую одежду. Одеваюсь, выхожу, залезаю в грузовик, чувствую запах свежевыструганных досок. Машина едет по непролазной грязи. Сижу в кузове, еду, радуюсь, очень довольна, вспоминаю все предыдущие сны. К городу подъезжаем, вижу здания Москвы, машина подъезжает к дому. Чувствую, что кто-то определил, что я нахожусь в машине, вижу, в кузов заглядывает мой куратор и говорит мне: "Ты без разрешения оттуда сбежала, документы надо взять у врача, побудь немного дома, мы выполним свои дела и на обратном пути отвезем тебя в больницу. Ни о чем не волнуйся"». Она видит свою квартиру, которая очень красиво обставлена, и думает о том, что, наверно, это все купил ее сын, пока она лежала в больнице. Дальше она едет обратно в больницу, чувствует тот же запах струганых досок. Кто-то дает ей бумагу о том, что она здорова, что ей можно домой. Она смотрит на этот лист и видит, что это манускрипт, написанный древним языком, бумага старая, желтая. Мужской голос ей говорит: «Здесь все написано о тебе, ты будешь все знать, ты свободная. После этого сна она проснулась и почувствовала психологическую разрядку, в голове у нее все прояснилось. Один из следующих снов: «Ищу с группой людей источник живой воды. Возле меня стоит мужчина, голос его похож на того, кто объяснял мне, что было написано на той желтой бумаге. Он меня спрашивает: "Что ты ищешь здесь?" - "Ищу источник живой воды для целительства". - "Тебе не надо туда идти, там болото, ребята источник там не найдут". Я думаю, что источник должен быть в начале реки, у истока. Вижу, вокруг меня разные целебные травы: аир, плакун-трава, тростник лекарственный и др. Появилась мысль: "Травы нашла и путь нашла, куда мне идти". Следующий сон: вижу себя рядом с лодочной станцией, вижу знакомые лица моих кураторов, одежда у них голубая с просторными широкими рукавами, как крылья. Они говорят: "Что ты ищешь?" - "Ищу родник с живой водой". - "Тебе не надо его искать, ты не болеешь, тебе не нужна эта вода, ты находишься рядом с родником". Я успокаиваюсь, они говорят мне: "Мы - друзья, ты знаешь, что делать, эта станция - новый и чистый дом, входи туда"». После этого сна она проснулась счастливая и почув ствовала окончательное улучшение эмоционального состояния, на душе было радостно и спокойно, в голове царила ясность.

Приведу пример еще одного сна, в котором она встречалась со своим сыном. Сын в ту ночь гостил у своей бабушки и договорился с ней по телефону, что они встретятся во сне и вместе прогуляются по парку. В сновидении они встретились, прошлись аллеям, успели подышать черемухой. Рассказ сновидящей: «Вдруг я увидела летающую тарелку, которая снова напомнила мне форму Сатурна, в ее окошках светились разноцветные огоньки. Мощный голос сказал: "Мы тебя забираем". - "Я не могу с вами". - "У тебя есть право выбора. Мы запрещаем тебе перемещаться в ночное время, твой дом под охраной, к 12 часам ты должна попасть домой, мы тебе поможем. Вы, люди, не видите параллельных миров. Вы не видите разведчиков, они в ночное время находят людей, которые гуляют. Они похищают этих людей, их не возвращают, а проводят над ними опыты". После этого я с сыном увидела три корабля, похожие на ракушки. Когда я общаюсь со своими кураторами, у меня высвечивается канал, я становлюсь видимой, необходима осторожность. Мы испугались и спрыгнули в кювет, но голос куратора сказал: "Не бойся, беги, мы тебя охраняем. Успей к 12 часам прибежать домой". Я тащу своего сына за руку, мне он видится гораздо моложе, как будто ему всего семь-восемь лет. Сын вырывается и встает на что-то, похожее на стекло. Сын говорит: "Меня не тронут, а ты беги, меня им не видно". Голос куратора подтверждает, что разведчики не видят его, потому что он отражается, а отражение они не улавливают, советует мне бежать. Я бегу, ощущаю это физически, но внутри закрадывается сомнение, знаю, что ребенок в гостях, но я верю своим кураторам, очень сильно верю, много раз они показывали мне, как выйти из сложившихся трудных ситуаций. Я проснулась, все в порядке». Утром она позвонила сыну, и он сам ей пересказал сон до того момента, когда он один остался на льду, разница в их сновидениях - ей виделось что-то, похожее на стекло, а ему - на лед, но суть в этом одна, это было что-то отражающее. С тех пор, после запрещения кураторов гулять по ночам в тонком теле, она сознательно не планирует такие сны.

Молодой маг-сновидящий

«Белый маг - это всегда тот, кто благодаря сознательному союзу со своим Эго, своим "ангелом", восприимчив к высшим планам и целям и потому способен получать более высокие впечатления».

Алиса А. Бейли, «Трактат о белой магии»

Как-то мне позвонил читатель, и, особенно его не расспрашивая, я сразу же согласилась на встречу. Я старалась быть осторожной и в недоумении думала: «Почему я так поступила, то есть почему я легко пригласила к себе в дом совсем незнакомого мне человека?» Позже я поняла, что в данном случае проявилась одна из сидх молодого человека. Думаю, в прошлом воплощении он был сильным магом, и в этой жизни, может быть для него неосознанно, проявлялась наработанная в прошлом сила мага. То есть по молодости лет он, не контролируя свои мысли, вел себя следующим образом: если встреченный человек в определенной ситуации начинал его раздражать, у него неосознанно происходило поднятие Кундалини, при этом он ощущал яростную злость по отношению к тому, кто как-то спровоцировал его раздражение. Причем он не мог противодействовать себе, это было как кратковременное одержание. Через семь дней человек, на которого была направлена злость, умирал. В одном случае это была автомобильная катастрофа, в другом случае абсолютно здоровый человек делает на седьмой день неудачную попытку самоубийства, однако его находят в гараже и мешают этому, но на восьмой день человек повторяет свою попытку: оставшись один дома, он лишает себя жизни повесившись. В армии другой человек погибает от шальной пули. Были и другие случаи, которые в конце концов он проанализировал и научился останавливать поднятие Кундалини и не раздражаться ни при каких обстоятельствах. Может быть, в этих случаях шла отработка его кармы, но в настоящее время он сознательно не хочет проявления отрицательных эмоций, которые могут ухудшить его карму. Его так же, как и меня, в большей степени интересовали «астральные проекции». Раньше, когда у него только возник интерес к психологическим феноменам, он занимался гипнозом и достаточно успешно проводил опыты со своими друзьями. В 11-13 лет у него был контакт с неизвестной сущностью, которая как бы с ним раздвоилась. Я думаю, это был его «астральный двойник». Неизвестная сущность сказала ему, что на данной планете он находится с определенной целью, цель - исправление некоторых структур человеческого мозга. Ему все доходчиво объяснили, показали силуэт головы человека, в котором светились определенного цвета шары, отвечающие за добрые и злые качества людей; ему сказали, что хорошие качества - направленность на добро - увеличивают один из шаров, и человек превращается в фанатика, который может помочь только самому себе. А если человек имеет направленность на зло, шар, отвечающий за эти качества, дробится на множество мелких шаров, и человек проявляет зло по отношению к окружающим. Также ему были показаны другие органы человека (не чакры) и взаимосвязи между ними, которые еще неизвестны науке; когда-то он зарисовал переданную ему информацию и в данное время показал ее мне, но, к сожалению, я не медик и не биолог и не смогла разобраться в ценности данной информации, каждый орган имел определенное непонятное обозначение, которое напоминало мне язык духов… По вибрационному методу, предложенному в книге Р. А. Монро «Путешествия вне тела», он пробовал совершать «астральные проекции». Я тоже пробовала, но у меня удачный результат не вышел, а у него получился достаточно легко.

При прощании мы с ним договорились попробовать встретиться в астрале и сверить затем данные нашего восприятия, и еще он спросил, могу ли я его вытащить из тела, я сказала, что нет и что у меня нет на это достаточной силы. В наступившую ночь я почувствовала чье-то присутствие, я была очень взвинченной, нервозной и не могла заснуть. Я ощутила, что в комнате присутствует молодой маг, но кто-то мне представился и назвался совсем другим именем; я поняла, что присутствующий хочет помочь мне выйти из тела, а молодой маг просто принимает участие, как неосознанный спящий человек (ощущение зомбированного спящего). Я согласилась на выход из тела. Вверх пошел поток энергии, и я, выйдя, увидела не свою комнату, а совсем другую. Мне это не понравилось, я захотела снова вернуться в тело, мне никто не стал мешать в этом. Я оказалась в своем теле и дала мысленную установку помогающему человеку, что согласна на выход из тела и осознание себя только в своей комнате. Мне казалось, что только в своей комнате я останусь свободной. Мне снова помогли выйти из тела, и я вновь оказалась в неизвестной комнате; видно было все очень отчетливо, так же как наяву. Я подумала: «Может быть, я не узнаю свою комнату из-за искажений, вносимых в мое восприятие?» Мне захотелось внимательно все рассмотреть. В этой комнате, так же как и в моей, стояло пианино, но оно было совсем другой отделки, рядом стоял диван, так же как и в моей комнате, но он был покрыт светлым покрывалом в отличие от моего, и диван был большего размера, комната имела другую форму, и в ней, как и у меня, было множество мелких вещей. Я поняла, что эта комната точно не моя, и снова заспешила в тело, повторив мысленную установку, что хочу при выходе оказаться в своей комнате. В этот раз я не сразу вернулась в тело, а почувствовала, что нахожусь в черной пустоте. У меня возникла мысль, что я заперта в замкнутом пространстве, но я тут же ее прогнала и усилила желание оказаться в теле, проснулась, подумала снова о выходе, но он был неполный, короткий, и я не запомнила, побывала ли снова в той комнате или нет, я побыла в черной пустоте, и мне опять что-то не понравилось, я снова вернулась в тело и проснулась. Устав от всего этого, я мысленно передала помогавшему мне человеку, что больше не буду выходить из тела, а буду спать, отключив контроль сознания. В нашу вторую встречу с молодым магом я его спросила, помнит ли он, что приходил ко мне ночью в тонком теле; он ответил, что не помнит ; тогда я назвала имя того человека, который помогал мне выходить из тела; он сказал, что знает его, потому что после первой нашей встречи познакомился с молодым человеком, который давно практикует «астральные проекции». Причем молодой маг рассказал ему обо мне, а тот, сделав энергетический шарик, передал его молодому магу. Шарик прошел у него по рукам и переместился в область затылка. Молодой человек передал ему: «Если захочешь вызвать меня, перемести этот шарик в область третьего глаза». И еще он сказал формулу выхода: «Мир и счастье существа и сущности, и если не получается обратного входа в тело, - "я един и неделим", а если возникла неприятная ситуация, надо вызвать оккультную полицию, просто подумав о ней». Он сказал ему, что в Подмосковье целая группа из сорока человек занимается «астральными проекциями». Молодой сновидящий производил впечатление очень серьезного человека; когда маг спросил его о том, сможет ли он помочь в выходе из тела, тот сказал, что, возможно, не обладает такой силой.

В одну из ночей я снова встретилась с кем-то из этой группы, но мой «астральный двойник» вел себя очень уверенно и, может быть, даже агрессивно; я кого-то прижала к стенке и спрашивала о способе выхода, но мне тот человек твердил об ответственности, а я ему отвечала: «Мне это надоело, говори способ. Почему ты окружил себя столькими спящими людьми, которые не осознают происходящее?» Эти люди колыхались, было видно, что они находятся в своих грезах, я мысленно их определила зомбированными. Прижатый мною человек снова сказал мне об ответственности, а я, к своему удивлению, с полной уверенностью и знанием дела сказала, что беру всю ответственность на себя. В этот момент нашего выяснения отношений мы почувствовали присутствие НЛО, нас как рентгеном просветили, определив местонахождение, - это был чердак какого-то дома. Я совершенно спокойно, без малейшего чувства страха побежала, нагибаясь и прячась за какие-то железки, которые отражали рентген. Войдя в тело, я проснулась и подумала о том, кем же все-таки являюсь; в бодрствующем состоянии я бы никогда не сказала, что беру всю ответственность на себя. Почему я чувствовала себя такой сильной и уверенной? Ведь в некоторых других случаях, при встречах, по моим ощущениям, с опытными ведьмами, которые относились ко мне с презрением, я чувствовала себя наивным, беспомощным ребенком. И еще я поняла, что молодой человек осознал, кто я и что я не до конца находилась в осознанности сновидения.

На следующую ночь в состоянии дремы я увидела среднего роста инопланетянина, который был одет в массивный скафандр. Он вызвал во мне неприятные ощущения, мне не хотелось никаких контактов. Я сразу мысленно позвала оккультную полицию, инопланетянин исчез. Однажды, когда выход из тела снова пошел с раскручиванием пятой чакры, я остановила это раскручивание и спустила вниз поток энергии, но, очевидно, не весь, так как выход из тела все-таки произошел, кто-то с силой тянул меня к потолку, я, упираясь, зацепилась за астральное тело спящего мужа, что сразу прибавило мне силы, после этого я вошла в тело и заснула неосознанным сном. После этих случаев я решила не вмешиваться своим бодрствующим сознанием в сновидения и не программировать их. Долгое время мне хотелось просто созерцать свои сновидения, запоминая как можно больше деталей, мне не хотелось вмешиваться в деятельность своего «астрального двойника", а, наоборот, дать ему возможность быть свободным от моего ограниченного восприятия тонкого мира. Я стремилась лучше узнать его действия и возможности. Утром я анализировала свои сны, стараясь найти причины своих действий, причины появления в моих снах тех или иных людей, мест, ситуаций. Так постепенно, сопоставляя все происходящее днем, я все лучше начинала понимать, кем я являюсь, кто я.

Лечение во сне

«Коль ты рожден из Бога, то Бог цветет в тебе; и божество Его - краса твоя и сок».

Ангел Силезский, «Херувимский странник. Обильные духом изречения в стихах»

После публикации первой части книга со мной начали происходить странные вещи, как будто кто-то хотел помешать мне в реализации моих желаний. Например, незнакомые друг с другом целители говорили мне, что на меня накинули удавку, что кто-то хочет оторвать мне голову. Также я почувствовала во сне, что ко мне пришел дух, который отвечает за заблуждения и умопомешательство, причем его искусство воздействия заключается в том, что объект воздействия не догадывается о происходящих в нем изменениях. Потом у меня вдруг ни с того ни с сего начали рваться все связки бус, обувь, одежда, появились какие-то странные недомогания и множество мелких неприятностей. Однажды в сновидении меня окружили странные женщины, в них проявлялась энергия эмоций унижения, насмешки, ненависти и жестокости. Главная из них спросила меня: «Почему все посланные удары не задевают тебя?» Я молча выставляю перед ней висящие у меня на окне красные коралловые бусы и показываю, что в десятиниточной связке три нитки порваны. Бусы держу перед ней, как бы защищая свою голову. Она думает: «Все понятно». После этого сна я приняла меры защиты, но все-так и во мне уже присутствовал пробой тонкого тела. Я обратилась за помощью к Высшим Силам и запрограммировала сон на излечение. В сновидении меня успешно лечили целители, истинное желание которых было в бескорыстном лечении людей, и они даже ночью в своих тонких телах работали как целители. Иногда после того, как я попадала в неприятные ситуации в осознанном сновидении, у меня также возникала неслучайная мысль, что мое тонкое тело повреждено, но физически я этого еще не ощущала. Я программировала сон на излечение. Иногда меня во сне лечил какой-либо целитель, а иногда лечение проводили более высокие специалисты. Приведу пример. Я задала программу в сон, чтобы проверили состояние моего тонкого тела и в случае нарушений полечили его. В программируемом сне мне снится, что я где-то по городу иду в поликлинику, прихожу на прием к врачу, он мне говорит: «А, пришла, снова ничего не осознаешь». Я говорю: «Да, ничего не осознаю». Врач спрашивает: «Зачем пришла?» Я отвечаю: «Проверьте, есть ли у меня какие-либо повреждения?» Он мне отвечает: «Садись, посмотрим». Врач посмотрел не на меня, а в свой прибор и сказал: «Да, есть нарушение на уровне второй чакры Свадхистаны». Я, расстроенная, встаю и собираюсь уходить, но врач с юмором останавливает меня и говорит: «Подожди, садись, дай я еще посмотрю». Он смотрит в свой прибор и говорит: «Да, уже нарушений больше никаких нет, все в порядке». Я, обрадованная, поднимаюсь и ухожу, причем всю обратную дорогу до дома за мной следуют, как стражи, два молодых человека; я чувствую большой прилив энергии в себе, и они провожают меня до дома в целях безопасности, чтобы никто из астральных обитателей не напал на меня и не похитил этот запас энергии. Они проводили меня до подъезда, проверив, что там безопасно, ушли, а я, дойдя до тела, проснулась.

Одна из сновидящих мне рассказала, что когда-то упала и сломала ногу; прошло время, после лечения она вышла на работу. Но когда она ходила, то ощущала странный хруст, ей сделали рентген, оказалось, что нога не срослась, врач был очень удивлен тем, что она вообще смогла ходить. Ей предложили операцию, она расстроилась, ей не хотелось снова лежать целый месяц в кровати, да еще с подвешенной ногой. В сновидении она вышла из тела и увидела, что ее начала лечить целитель- ница. Через три дня сновидящая сделала повторный рентген, врачи не верили своим глазам, нога правильно срослась, операция была не нужна.

Другому сновидящему снился сон, в котором он встретился с большой кошкой. Кошка ему сказала, что раньше она была человеком, была близко знакома с ним, а сейчас у нее новое воплощение, за свои допущенные ошибки в предыдущей жизни она может родиться в земном мире кошкой. Ей очень не хотелось рождаться кошкой, она просила сновидящего изменить ее астральную форму, помочь ей превратиться в человека. Он попытался и сначала вытянул всю ее форму так, что кошка расстроилась, решив, что теперь она не сможет воплотиться даже кошкой. Сновидящий готов был расплакаться от своей неудачной помощи и еще раз попытался изменить астральную форму кошки, у него это получилось, и от уже удалявшейся человеческой фигуры он услышал: «Спасибо». Вероятно, в данном случае лечение - изменение формы - было кармическим долгом сновидящего.

Ошибка

«Всесильны Законы Природы, Жесток их неправильный выбор, Ошибка не бывает случайной…»

Д. Максин, «Любовь и сердце беспредельности»

Одна из позвонивших мне читательниц рассказала про себя печальную историю. Ее единственный сын заболел очень тяжелым заболеванием (воспаление серого вещества головного мозга), к которому он пришел постепенно - в четыре года переболел свинушным менингитом, а в четырнадцать лет гриппом, который дал незаметное осложнение на голову. Прошло много времени, болезнь прогрессировала, врачи не смогли остановить ее развитие, и в тридцать лет он облил себя керосином и поджег, оставив своей матери предсмертное письмо. Он умер, но в снах приходил к матери и просил о помощи. Она делала все, что могла. Всем сердцем желая ему помочь, ходила в церковь, молилась, просила Господа позаботиться о ее мальчике, просила его простить сына за совершенный поступок - тяжкий грех самоубийства, но в снах он продолжал приходить к ней и просить о помощи. Она позвонила мне в надежде как-то решить этот вопрос. Я чувствовала ее сильную привязанность к сыну, и первая мысль моя была такой, что она своей болью притягивает своего сына к земному плану и не дает ему перейти выше… Я спросила ее: «Если ваш сын скажет вам в сновидении, что он счас тлив, вы отпустите его своими мыслями?» - «Да, - ответила она. Я не буду привязывать его к земному плану, если буду уверенна в том, что он там, в ином мире, счастлив». Я спросила ее: «Вы хотите, чтобы я в сновидении вышла на вашего сына?» Она ответила, что не смеет меня просить об этом, только если во мне появится желание, тогда, конечно, она была бы рада узнать, что с ее сыном и почему в сновидениях он просит ее о помощи. «Хорошо, - сказала я. - Попробую помочь вам, если получится». На следующую ночь после принятого решения я собралась выйти на ее сына и в состоянии дремы программировала свое сновидение, но в момент программирования появились сущности, отвечающие за карму, и мысленно передали мне: «Его дух сам решил пройти этот негативный опыт. Не вмешивайся. Время осознания жизненного опыта еще не вышло». После полученной информации я переменила свое решение и подумала, что мне надо немного подождать.

Прошло время, я захотела встретиться с этой женщиной, чтобы узнать подробности ухода ее сына, так как по телефону она сказала мне странную фразу о том, что его увели с физического плана враги. Я подумала, что провидение ведет ее ко мне, чтобы я, как воин, получше разобралась в данном вопросе. В ночь перед запланированной встречей с этой женщиной я ощущала себя как бы боеспособной и готовой узнать все самой, чтобы при встрече у меня уже был бы результат, который я могла бы передать ей не по телефону. В состоянии дремы я подумала о ее сыне, во мне было желание понять причину его ухода из жизни. Сразу же в ответ на эти мысли в пространстве я увидела больших «насекомых», которые обладали громадным уровнем сознания. Мне подумалось о том, что для человека такой уровень ментала недосягаем, но их сознание как бы не обладало мудростью, в них не было духовности. То есть это был такой уровень сознания, в котором не было любви. Разумные «насекомые» сразу направили на меня непонятный прибор, луч которого прошелся по всем моим чакрам, начиная от Муладхары. Дойдя до Вишуд-хи, они остановились и, усилив луч, стали воздействовать на эту чакру. От неожиданности я растерялась, так как я еще не находилась в сновидении, а была только в состоянии дремы. Пытаясь защититься от неприятного воздействия луча, я инстинктивно положила свои физические руки на горло. Все происходило очень быстро, я не успела подумать о защите, о помощи. Воздействие направленного на меня луча усиливалось, мои мысли были медленными, по сравнению с сознанием «насекомых». Между волной мысли я ощущала пустое пространство, я не могла думать, мое сознание-казалось мне парализованным. Вдруг неожиданно появился образ человека, который ощущался мною могущественным и спокойным, внутри меня было знание, что он мне поможет. Я видела его со стороны спины, которую прикрывала длинная мантия. Встав между мной и аппаратом «насекомых», он поставил большой кристалл на луч, который стал отражаться. Я почувствовала облегчение, а он несколько секунд отражал удар. Потом он исчез, «насекомые» тоже, а я вышла из состояния дремы и мысленно поблагодарила неизвестного мне человека, который так вовремя помог. Если бы я знала заранее, что так случится, никогда бы не решилась вмешиваться в жизнь умершего человека. Я необдуманно коснулась неизведанного, я не представляла, в какой степени может быть заблокировано сознание человека помимо его воли.

В этом видении мое сознание выбрало из багажа человече ского восприятия мира определение неизвестных существ как «насекомых». Но в человеческом мире таких громадных и разумных «насекомых» не существует, так что это неизведанное «нечто» искажено чисто моим человеческим, к тому же субъективным, восприятием. Каждый человек может видеть по-своему, например: другая интерпретация видимого - не «насекомые», а «живая гора».

После данного опыта я потеряла прежнюю уверенность в себе и ясность видения. Я чувствовала энергетическое ослабление тонкого тела, нарушение работы чакры Вишудхи. После всего происшедшего я долго не могла уснуть, потом, когда пришло состояние дремы, я запрограммировала сон на исцеление, чтобы мне помогли астральные целители или более опытные космические существа. На эту программу сна пришел мысленный ответ: «Справляйся сама». Сначала я была в недоумении от такого ответа, но потом поняла: меня ведь предупреждали сущности кармы о том, чтобы я не вмешивалась. Вероятно, время кармического опыта данной жизни было еще не отработано в тот момент или что-то, еще мне неведомое, что нельзя было переступать, иначе моя просьба была бы удовлетворена - меня бы полечили. Поэтому, как я ни пыталась программировать и следующие сновидения на мое излечение, ничего не получалось. Небезупречность действий. А может, такова дорога воина? Победа и поражение всегда рядом. Но воин не ищет помощи и не жалуется. Но если я не могу удержать контроль над отрицательной ситуацией на тонких планах, я часто обращаюсь за помощью. Может быть, это неверно? Не хватает самостоятельности. Почему голос предвидения не предупредил меня в этот раз? Сомнения… В итоге я устала от поиска ответов на многие вопросы, которые появились после пройденной ситуации, устала от бесконечного потока мыслей и решила, что «утро вечера мудренее» и буду я спать дальше обыкновенным сном.

Вот с таким опытом я и встретилась на следующий день с матерью умершего сына. Она мне привезла фотографии сына, его предсмертное письмо и много рисунков, которые он начал рисовать в процессе его усиливавшегося заболевания мозга. Посмотрев на фотографии сына, я уловила одинаковые вибрации разумных «насекомых», которые усиливались в нем к концу его жизни, также у меня было ощущение, что я его знаю; вероятно, нас с ни м связывало одно из воплощений, поэтому мне так сразу же в первый наш разговор с его матерью по телефону захотелось ему помочь. Рисунки тоже несли определенную информацию. Вначале он рисовал задушевные, очень теплые картины нашей земной природы, далее картины его стали напоминать видения измененного состояния сознания, в них были отражены картины тонких планов, и в конце несколько рисунков мне опять напомнили разумных «насекомых». Мое видение совпадало с одним из рисунков наиболее полно. На рисунке было изображено что-то похожее на гору с вулканической ямой. Цвет горы был рыжим, виделась она сверху и сбоку. Вниз от центра горы спускались почти симметрично небольшие выступы, которые мне напомнили ноги «насекомых», а вулканическая яма была для меня туловищем. Цвет горы и видимых мною «насекомых» невероятно совпадал, потому что астральный цвет очень трудно передать на бумаге, в данном случае он был передан очень точно. А в предсмертном письме сын писал: «Мне кажется, что я попал к врагам… У меня внутри много голосов… Я говорил, что воспринимаю два мира: наш и еще один. Не могу жить со своей душой едино, чувс твую помощь Господа. Издеваются из соседнего мира… Все мои грехи из-за проклятой двойственности. Духу трудно справиться с телом. Душа сама показала свои потребности. Два мира объединяются… У меня сознание малого ребенка, чувствую гниль в области аппендицита. Душа пуста. Очень хочется жить, но все подвергается нападению врагов. Мои внутренние планы разрушают людей. Очень не хочу быть таким…» Благодаря такой полученной информации становилось понятно, что умерший молодой человек постепенно все более попадал под влияние этих разумных «насекомых». Конечно, ничто в судьбе не случайно, карма привела его к такому опыту. Его мать говорила, что он с детства был очень сенсетивным мальчиком, что иногда у него проявлялось ясновидение. По его рисункам я лучше поняла причину, по которой он приблизился к миру разумных «насекомых». Он очень тянулся ко всему красивому, красота его заворожила, но то, к чему он стремился, не было истинной красотой, красивый мир «насекомых» как бы не имел души. Вероятно, его сердце сразу не заметило этого, и он все больше погружался в их мир… Во время нашего общения с его матерью он все время ощущался рядом с нами. Он не был грустным, а, наоборот, улыбался и мысленно благодарил мать, что она встретилась со мной. Я спросила ее: «Вы чувствуете, что сейчас рядом присутствует ваш сын?» Она сказала, что очень взволнована разговором и что в таком неспокойном состоянии она ничего не может почувствовать. Я мысленно передала сыну, чтобы он пришел в сновидение к своей матери и сказал ей, что у него уже все хорошо, чтобы она больше не переживала за него. Я не услышала от него ответа и не знала, придет ли он к ней в сновидение. Но как-то она позвонила и сказала, что встретилась с ним во сне, что они сердечно обнялись и она поняла, что у сына теперь все хорошо.

«Прозрачность»

Но что сказать тебе, мой друг Елена.

Ты на пути. Идешь, и все становится яснее.

Сумей постичь ты отраженье, познай закон

прозрачности в себе. Не торопись…

Слова невидимого Учителя

Как-то меня пригласили к одной целительнице, которая жила далеко за городом и о которой писали в газетах, что она обладает необыкновенными способностями. Я подумала о том, что, может, она восстановит мою пятую чакру Вишудху и не случайно у меня появилось желание ее повидать. Меня позвала туда молодая женщина-сновидящая, у которой было несколько осознанных выходов из тела, и ее очень интересовала эта тема. Я познакомилась с ней и ее мужем - академиком, который являлся для нее учителем, - в их офисе. Мы долго говорили, и я сначала не могла понять, что внутри меня мешает мне с ними разговаривать. Было какое-то изменение в восприятии мною данной ситуации; позже я поняла, что во мне зарождалась новая степень состояния невозмутимого спокойствия - «прозрачность». Академик был как бы окружен энергией уважения, громадной самоуверенностью, внешним авторитетом. По вибрациям сознания он напомнил мне разумных «насекомых», а мне после моей явной неосторожности и мысленно не хотелось касаться этих странных существ, я не ощущала себя сильной и готовой к встрече с ними. Академик считал себя раджа-йогом, может быть, учителем, но я как учителя его не воспринимала, хотя его поле самоуверенности давило на меня, не давая сказать мне все, о чем я думала и с чем была не согласна. Мир воспринимался им как большая умная машина, а мысли были всего лишь механизмами этой машины, существ и сущностей для него как бы не существовало, они были деталью одной машины. Он задавался вопросом: «Кто создал Творца (машину)?» Я думаю, что на данном этапе развития человечество пока не может ответить на этот вопрос, загадка остается неразрешенной. Вернувшись из офиса, я долго думала о том, что в словах академика много неверного, но не могла переубедить его, благодаря его внутренней уверенности и непоколебимости. По своему опыту сновидений мир представлялся мне живым - не машиной… Во всем важна истина; возможно, разные точки зрения дополняют друг друга, но только опыт может подтвердить или опровергнуть то, что надуманно, нет теории без практики. Думая об академике, мне хотелось найти поддержку в своем мнении, его жена очень восторженно о нем отзывалась, и я начала сомневаться в правильности своих мыслей: «Может, мир действительно является машиной , биоэнергетическим компьютером?» В ответ на эти мысли мне попалась в руки биография Р. Штейнера, раздел под названием «Испытание души», в котором Францом Карлгреном было написано следующее: «С юности он (Р. Штейнер. - Е. М.) считал своим долгом приобрести глубокие познания в области материалистической науки, с тем чтобы преобразовать ее как бы «изнутри». Теперь же, продолжая свои занятия в этом направлении, он с большей определенностью, чем когда-либо, пережил, что мьшшение, взятое в своем сверхчувственном аспекте, есть общение с живыми существами, а не игра отвлеченными понятиями. И тогда в духовном мире он встретил «демонические силы», которые препятствуют тому, чтобы познание природы вело к духовному видению, и стремятся превратить мысли в бездушный механизм. «Для них истиной является то, что мир есть машина». Впоследствии эти силы Рудольф Штейнер назвал «ариманическими существами», «слугами Аримана». И он должен был вести с ними ту внутреннюю борьбу, цель которой он ясно осознавал: «Вопреки яростным бурям, бушующим в моей душе, я должен был в тот момент спасти свое ясновидение». (Люцифер - это сила , стремящаяся превратить человека в пылкое своенравное существо. Ариман - сила, стремящаяся сделать человека «душевно закоснелым, холодным, рассудочным существом».)

В итоге я не нашла с академиком ничего общего в восприятии мира, но мне было интересно узнать, какие у него сны и может ли он управлять своим сновидением. Оказалось, что спит он очень мало и практически без сновидений, и у него не было желания пытаться осознавать свои сновидения.

Академик и его жена хотели поехать к целительнице, чтобы она им разъяснила один вопрос, но академик не смог поехать, и я вместе с его женой и двумя молодыми людьми поехала туда. Мы ехали очень быстро, и молодой водитель постоянно, обгоняя другие машины, выезжал на встречную полосу, его друг обзывал и ругался с шоферами других машин, при этом они включили рок-музыку достаточно громко. Я не понимала, почему я оказалась в такой ситуации, вначале во мне возникло раздражение, но потом я поняла, что своим раздражением могу навлечь какую-нибудь беду. Музыка воспринималась болезненно, я вспомнила, что все предыдущие дни думала о том, что такое «прозрачность», то есть что это за состояние, когда ни от чего не защищаешься, а все принимаешь как есть, не заражаясь тяжелыми вибрациями, как бы все удары проходят сквозь тело, никак не влияя на него. Я постаралась отрешиться от ситуации, посозерцать ее. («Лично мне не нравится быть печальным. Поэтому, когда приходится сталкиваться с чем-то, что вызывает печаль, я смещаю глаза и начинаю видеть, вместо того чтобы смотреть». К. Кас-танеда.) Так я почувствовала, что еду не в простой машине, а как бы в упряжке черных сил, и если я возмущусь происходящим, то как бы спровоцирую эти черные силы к действию.

В конце концов мы приехали, и, посмотрев на це-лительницу, я не почувствовала в ее душе склонности к работе целителя. Здесь было что-то другое. Но что? Женщина обладала способностями легкого гипнотизирования выбранного ею человека. Она задавала ему вопросы (например, если потерялись деньги, то где они), и загипнотизированный ею человек автоматически писал верный ответ. Мне захотелось почувствовать энергию ее воздействия. Я предложила ей меня загипнотизировать, потому что в данный момент того человека, которого она вводила в состояние гипноза, не было, а кому-то из пришедших нужно было получить информацию от нее.

Целительница рассказала о себе, что однажды, когда она возвращалась домой, у калитки ее приподняло в воздух, а потом опустило, и после этого случая она почувствовала, что может гипнотизировать и лечить людей. Она говорила, что не знает, как это получается. Мне было интересно, получится ли у нее со мной, то есть смогу ли я под воздействием ее силы автоматически писать ответы на вопросы. Она сначала отказалась, а потом сказала: «Встань, я попробую». Я встала, она провела рукой сверху и, остановившись на уровне солнечного сплетения, потянула на себя. Я почувствовала ее большую силу, во мне завибрировала пятая чакра Вишудха. Она тянула рукой на себя, я чувствовала, что она увеличивает свою силу, но бессознательного желания потянуться к ее руке у меня так и не возникло. Ее воздействию я тоже не сопротивлялась, у меня просто вибрировала пятая чакра, ясно показывая мне, где у меня наибольший сбой в организме: Я как бы точнее после этой процедуры поставила себе диагноз. Также я поняла, что мне не нравится в целительнице, - она как бы играла с неизведанным, и в ней было неосознанное желание, чтобы ею восхищались окружающие. Пришедший к человеку дар всегда является испытанием. «Испытанием меры его нестяжательства, нетщеславия, невпадения в грех тайного, а то и явного любования собой… Восхищение и внимание становятся необходимы ему, как наркотик. И, как наркотик, дозы эти должны становиться все больше…» (А. А. Горбовский «Тайная власть, незримая сила»). Но мое состояние «прозрачности» несло ясность понимания того, что у каждого свой путь, свои ошибки на пути, свои недостатки, осуждение бессмысленно, не нужно критиковать и вмешиваться в жизнь целительницы даже своими мыслями. Важно понять свое восприятие данного человека, проанализировать, но осуждение бумерангом вернется обратно…

Жена академика тоже была испытана на гипнотическое влияние, в своем организме она ничего не почувствовала, кроме того, что кто-то как бы дотронулся до ее солнечного сплетения. Она оказалась негипнабельна…

Мы уехали домой. Может быть, небезупречно было садиться в машину с нетрезвым водителем, но было поздно, обратной дороги я не знала. Водитель снова выезжал на встречную полосу , его друг так же обругивал проходящие машины, в машине гремела рок-музыка. Начинался час пик, на предупреждение моей спутницы об осторожности, о том, что не надо ругаться в машине, водитель говорил, что очень хорошо чувствует дистанцию и ничего страшного в том, что его друг ругается. Несколько раз в машине кончался бензин, поэтому дорога наша удлинилась, к тому же все-таки он недосмотрел и съехал в кювет. Было совсем поздно, но я, к своему удивлению, была совершенно спокойной, отрешенной. Я не вмешивалась в ситуацию, ничего не говорила водителю, я видела темные силы, стоящие за данными обстоятельствами, и знала, что они меня испытывают. Как будто кто-то ждал: ну когда во мне появятся отрицательные эмоции - злость, раздражение, беспомощность и т. п.

Два раза с женой академика мы моделировали изменение ситуации, чтобы нас вытащили из кювета и дали бензин. Может быть, это действие было неправильным, но внутреннее ощущение покоя и отрешенности от ситуации, то, что я принимала все как есть, говорило о том, что моделирование возможно и оно не внесет отрицательные искажения в нашу карму. Для меня все кончилось благополучно, и поздно вечером я приехала домой, а у водителя через два дня угнали машину… Я навсегда запомнила это ощущение полной внутренней невозмутимости, которая не менялась при данных обстоятельствах. Вероятно, на все есть мера - иногда отражаешь нападение, а иногда все пропускаешь через себя, чувствуя свою «прозрачность»…

Сражения - отражения сути воина

«Зачем звезды светятся? Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог отыскать свою…»

А. Сент-Экзюпери, «Маленький принц»

«Балансируя свою энергию, вы можете достигнуть точки трансформации сознания. Глядя на парадокс жизни, вы должны, минуя старые шаблоны, найти путь в пространство, где рассвет следует за сумерками в предзнаменовании нового дня».

Адити А., Адити Б., «Руны»

Мы все пришли на Землю для проявления своей сути, выполнения своего предназначения. Сновидения могут вам помочь разобраться в вашей сути. Астральный мир отражает все негативное и позитивное в вас, а также в астрале идет обучение, специализированное по разному проявлению предназначения каждого человека. Если проявляется суть воина, то обучение его вдет в сражениях, встречах с мелкими и крупными силами противоположной стороны (врага). Выявление противника - первый шаг к осознанной битве. Если проявляется суть целительства, вы будете лечить и во сне и наяву; если поэта, писателя, то будет идти готовый текст в сновидениях; художник увидит картины, а музыкант услышит музыку; учитель в своих сновидениях по своему истинному желанию часто будет учить людей, и т. д. Смена рода деятельности возможна, все происходит соответственно вашему истинному желанию и выбору, возможна трансформация сути, воин может превратиться в философа, все это на определенном этапе ступеней познания, которые бесконечны.

Сначала, попадая в многочисленные сражения, я спрашивала себя: «Почему я оказываюсь в таких ситуациях, неужели я настолько плоха, что притягиваю к себе сущности подобного рода, может, во мне коренится жажда приключений?» Нет, ничего подобного я в себе не находила. Постепенно, анализируя происходящее днем, я поняла, что постоянно откликаюсь в сновидениях на неосознанные жалобы людей, которые были высказаны с глубокой сердечной болью на какого-то человека или группу людей. Например, женщина, специалист второй ступени рейки, сказала мне, что ходит еще в одну группу, не относящуюся к рейки. Сначала ей там нравилось, она очень любила руководительницу группы, но потом, когда ее очень сильно унизили там, ей захотелось в мыслях убить руководительницу, - такая боль сердца проявилась в этих словах, что они глубоко запали мне в душу. Также она мне сказала, что даже наяву подралась с членами группы. В своем ночном сновидении я вышла на эту группу. Руководительница группы в астрале выглядела руководителем. Он обучал свою группу правильному пению мантр, от него исходила сильная энергия власти, он был очень сосредоточен и не заметил моего присутствия. В следующем сне я встретилась с этой группой в странном деревянном доме, кто-то мне сказал, что в нем все сделано без гвоздей и там нет икон и крестов. Я в роли новичка-ученика наблюдаю за происходящим. Мы все садимся за общий стол и едим рис, среди членов группы присутствуют люди, не воплощенные в данный момент на Земле. Затем мы пьем какой-то галлюциногенный препарат, и группа делится на две части: одна часть отдает энергию, а другая принимает участие в эксперименте. Руководитель гипнотизирует ту, вторую часть группы, которая получает энергию. Он дает установку на полет как бы физического тела; ни у кого ничего не получается, только одна девушка взлетела метра на три и тут же очень резко упала; еще одна попытка, такая же неудачная. Я понимаю, что это может быть вредно для здоровья девушки, и я пытаюсь об этом сказать руководителю группы, но он занят, ему важен сам эксперимент, а не чье-то здоровье. Я думаю о том, что он не прав, хочу вмешаться, но меня будят, и я успеваю только мысленно передать кому-то, чтобы помогли девушке. В этом сне я просто не успела вступить в сражение.

Приведу еще пример. Ко мне в гости приходил родственник мужа - закодированный от алкоголя легкомысленный молодой человек. После его ухода я почувствовала, что нечто осталось в комнате, и вещи, к которым он прикасался, стали энергетически заразными, то есть, потрогав на столе книги Агни-йоги, он сказал: «Какая ерунда - и т. п. Пространство комнаты заразилось чем-то непонятным. Я не стала очищать комнату перед сном и ставить мысленную защиту. Я заснула обыкновенным сном. Мне снилось, что кто-то тянет меня к зеркалу. Я подхожу и смотрю на себя в зеркало. Смотрю все более пристально, все более внимательно и чувствую, что кто-то тянет меня внутрь зеркала, в Зазеркалье - параллельный мир. В этот момент во мне включается осознание, я твердо говорю: "Нет" - и упираюсь в рамки зеркала. Но неорганическому существу все равно удается меня перетянуть. Вижу серую пустоту пространства, ставлю на вход зеркала защитную пентаграмму и проговариваю молитву. Понимаю, что я своими действиями просто запечатала вход с другой стороны, но не вышла из Зазеркалья. Мне мешает зрение, решаю про себя ничего не видеть, мысленно говорю себе: "Спокойнее". Думаю: "Какже мне выбраться?" Мысленно говорю: "Ангел Михаил, приди", останавливаюсь и думаю, что я неточно и нечетко говорю, повторяю еще раз: "Архангел Михаил, приди на помощь". Сразу же кто-то невидимый мне помогает, я нахожусь над телом, включается зрение, вижу все четко, хорошо, реально, думаю: "Вот теперь я в полном осознании сна и могу делать что хочу. Что же я хочу?" Выявляется желание погрузиться в тело - храм души. Медленно погружаюсь, тело теплое, дорогое, родное, ощущаю радость погружения в свой дом-тело, просыпаюсь. Анализируя данный сон, я еще раз убедилась, насколько мои мысли и мысли людей пронизывают все вибрационные слои. Любая мысль энергетически остается в пространстве. Чем сильнее воля человека и его чувство, тем выше энергия мысли человека. Мысль, как стрела, пролетает до самых высших миров. Как-то ко мне во сне пришла та колдунья, которая раньше в моих сновидениях вызывала кошмары, описанные в 1-й части книги. Тогда мне помогла снови-дящая-целительница из Крыма. И вот теперь с этой колдуньей я встретилась снова. Она по моему ощущению не была воплощенным человеком, то есть не жила в данное время на Земле. В сновидении я увидела ее в темноте как разноцветный контур человека, это был черный контур с маленькими светящимися разноцветными пятнами. Глаза выделялись, они горели как два красных огонька. Когда я обратила внимание на глаза, они увеличили свой красный свет, стараясь вызвать во мне страх. Глаза всегда являются главнейшим проводником астрального света разных полюсов добра и зла в зависимости от осознанного или неосознанного желания. Я перестала смотреть на глаза, пытаясь получше увидеть ее саму - то, что было видимо. Она просто стояла и не подходила ко мне, ей что-то мешало в моем окружении. Я три раза перекрестила ее, проговаривая слова молитвы, но она не уходила, не исчезала, а продолжала упорно стоять, пытаясь как-то напугать меня. Так в реальной жизни, если вы перекрестите со словами молитвы стоящего рядом с вами неприятного человека, он не исчезнет от этого и никуда не уйдет. Так и в астрале для разных существ и сущностей могут быть свои методы защиты. Когда я поняла, что молитва мне не помогает, я очень спокойно и твердо сказала: "Я хочу, чтобы тебя не было". Колдунья исчезла, моя сила воли в сказанных словах реализовала это исчезновение. Я поняла, что она ко мне больше не придет.

Однажды меня остановила цыганка с вопросом: «Где поблизости находится столовая?» Я ответила, но она меня не отпустила, а оторвала волос. Несколько лет тому назад у моего мужа цыганка тоже оторвала волос и сказала похожие слова: «На тебе порча и сглаз, кто-то из знакомых тебе завидует, злая женщина взяла воду с покойника (землю с могилы покойника), положила под порог, а ты перешла порог…» Раньше я в таких случаях уходила от цыган и не слушала, что они мне говорили. В этот раз мне захотелось понять, насколько развита психическая сила цыганки. Она сказала, что волос мой через два часа станет кровавым, и его нужно выкупить, и что я всегда ее могу здесь отыскать. Я ответила, что у меня нет денег, тогда она сказала мне: «Сними кольцо и обкатай свой волос». Я ответила: «Не буду». Цыганка пригрозила: «Не выкупишь волос - тебе будет худо». Я повернулась и ушла. Мне было интересно узнать: изменятся ли мои сны, отразят ли они данную ситуацию. Через несколько дней в ночь на пятницу я увидела, как из всех углов моей комнаты, кроме того, где стоял иконостас, полезли котята. Они старались оцарапать меня, пищали, кусались, то есть были очень агре ссивными по отношению ко мне. Осознав сновидение, я перекрестила котят и каждый угол комнаты, мысленно проговорила молитву. Все котята быстро исчезли в углах, а я поняла, что цыганка получит свою отрицательную энергию обратно. И конечно, ничего плохого со мной не случится.

Несколько слов хочется написать о защите. В принципе защита не нужна, так как это мешает процессу обучения воина, который в основном идет в сражениях. Но необходимо знать способы защиты для того, чтобы вовремя их применить, защита является вашим щитом, и вовремя появившийся нужный щит является вашей победой. Можно придумать себе постоянных астральных защитников; если вы часто будете о них думать, то они все реальнее будут проявляться в астрале. Вы можете создать астральный блок защиты - мысленную установку, что вам никто и ничто не может причинить вреда, астральная сила этой установки зависит от того, насколько вы уверены в ней. Можно выбрать молитвы, которые вам покажутся особенно близкими, особенно родными. Крест Голгофы - христианский крест и равносторонний крест природы - тоже являются хорошей защитой. Можно обратиться к реально существующим в астрале Святым, которых вы сами выберете благодаря своей интуиции. На стены, окна и двери можно ставить защитные кресты с востока по часовой стрелке или пентаграммы. Но, если вы защиту превратите в привычку, она перестанет действовать, то есть ничего нельзя делать автоматически… У каждого человека есть свой астральный Учитель, и он будет подсказывать вам, что лучше всего подойдет в данный момент, надо просто быть внимательным к своим мыслям. В книгах Дион Форчун «Психическая защита» и В. Аверьянова «Астральное каратэ» подробно говорится о психических нападениях и о том, как лучше от них защищаться. Но самая главная ваша защита, данная вам от Творца, - это ваша любовь, вера и воля… (Дион Форчун в «Психической защите» предложила «старую монашескую формулу», которая защищает ауру человека: перекреститесь, стоя прямо и «коснувшись лба, груди, правого и левого плеча, говоря: "Силой Господа Христа внутри меня, которому я служу всем сердцем, всей душой и всеми силами (протяните ладони вперед как можно дальше на уровне солнечного сплетения, сомкнув кончики пальцев, затем отведите руки назад и снова соприкосните обе руки кончиками пальцев за спиной), я окружаю себя Кругом Его Божественной защиты, который не осмелится переступить ни один грех". Ее действие длится четыре часа.)

Астральная встреча с Учителем

«Сьш Земли, соразмеряй, проверяй свои силы, но не для того, чтобы отступать перед делом, а чтобы истребить все препятствия, подобно тому, как вода капля за каплей точит камень».

Папюс, «Цыганский Тарот».

Часто, просыпаясь утром, в последних картинках сновидения я видела прекрасные пейзажи природы, иногда такие, которые не существовали на Земле. Что мне снилось перед этими пейзажами, я никак не могла вспомнить, я только ощущала, что это было что-то важное. Картины природы всегда были разные, иногда застывшие, иногда я в них что-то меняла, дорисовывала, количество видимых картин тоже было разным. Одинаковым было лишь то, что было перед ними, я не могла вспомнить, но сохранялось ощущение важности чего-то только что узнанного. В итоге я поняла, что пейзажи являются блоком моего забывания сновидения, который кем-то во мне был поставлен. Однажды в сновидении я увидела в своей комнате разноцветный светящийся силуэт человека. Как старому знакомому, я сказала ему: «Здравствуй, Учитель». Он мысленно ответил мне, затем попросил повторить за ним формулу перехода на Божественный план. Я в полном осознании сна, радуюсь, что наконец-то общаюсь с Учителем в бодрствующем сознании. Он снова говорит мне формулу перехода, но я ему отвечаю, что не могу ее повторить, потому что у меня остались привязки к земному плану. Они высвети лись как серебряные нити на тех людей, которые мне были очень дороги. Учитель мысленно передает: «Твой выбор, но ты не запомнила формулу перехода». Он повторяет ее, но не успевает договорить ее до конца. Начало формулы такое: «Передаю себя в руки Божественной воле…» Она похожа на текст из Евангелия от Луки: «Не моя воля, но Твоя да будет». Видя мелькающие картины природы и слыша нарастающие крики соседей на улице, я просыпаюсь. Антимир не дремлет, помешал моему прямому контакту с Учителем, я не успела задать ему самые насущные вопросы. Передав ему их мысленно, когда уже проснулась, я ждала в надежде получить мысленные ответы, но их не последовало, потому что мне показалось, что Учитель ушел с ближайшего ко мне земного плана. В следующие разы я замечала, как срабатывает мой блок отключения, но я не сопротивлялась, потому что знала, что моя осознанная включенность в сновидении будет мешать мне свободно действовать в астрале, так как она параллельно напомнит мне о соответствующих земных привязках.

Прошло время, и я, думая о несостоявшемся разговоре с Учителем, сказала мысленно: «Я хочу познать Господа Бога…» После пришедшей мысли во мне что-то изменилось, как будто у меня открылся новый канал. Вечером, засыпая, в состоянии дремы я почувствовала, что на меня накладывается очень знакомая, бесконечно родная и хорошо меня знающая сущность, ощущение было такое, как будто я соединилась сама с собой. Я почувствовала прилив энергии и странный треск в районе третьего глаза, заснула, мне снилась моя комната. Я увидела во сне, что пол у нас не такой, как на самом деле, это позволило мне осознать, что я нахожусь в сновидении. Сразу же видение комнаты исчезло, но я точно знала, что нахожусь в комнате, но видеть я ничего не видела, вокруг меня была черная пустота. Я подняла руки и сказала формулу: «Мир и счастье существа и сущности». Это не просто формула, она отвечает внутреннему состоянию души. Если сказать ее без этого внутреннего состояния, она не будет ничего значить, останутся только красивые слова, в которых нет души, а значит, нет энергии. Мир откликнулся мне, как будто в ответ пришло такое же пожелание ото всех и мне. Я мысленно сказала: «Хочу познать Божественный план». Эта мысль вызвала во мне действие - я начала раскручив аться по часовой стрелке. Я поняла, что таким образом оставляю одну из своих оболочек и перехожу на другой уровень вибраций. В момент все большего ускорения вращения я подумала: «А смогу ли я оттуда вернуться обратно?» Эта мысль затормозила мое раскручивание, и я остановилась. Мне казалось странным, что я ничего не вижу, но не из-за того, что в комнате было темно, а потому, что вокруг меня была просто черная пустота. Я вгляделась в нее и увидела вокруг непонятные туманные знаки, которые шевелились и были мне совсем незнакомыми. Я решила переместиться к телу. Не почувствовав, как я пролетела через дверь, и ничего не видя, я знала, что нахожусь над тел ом. Я захотела соединиться с телом, почувствовала мягкое падение и сразу же проснулась. На улице светало, я думала о том, почему я ничего не видела. Вероятно, это совсем другой уровень вибраций и с этого уровня совершенно невозможно увидеть и понять реальный мир людей. Я думала о том, что во мне существует слишком сильное желание - привязанность к жизни на Земле, иначе не пришла бы в голову такая мысль, что я не смогу вернуться с Божественного плана обратно, а значит, ка к будто не доверяю Силе, ведущей меня, и в глубине души еще не могу сказать Всевышнему: «Не моя воля, но Твоя да будет». Эта же мысль, но в другой форме передается в книге К. Кастанеды: «Я уже отдан силе, что правит моей судьбой. У меня ничего нет, и мне нечего защищать. У меня нет желаний, и я ничего не боюсь. У меня нет мыслей, и я буду видеть».

Послания

«Необходимо такое качество сознания, которое во сне и наяву скажет одно… Часто сон искреннее бодрствования…»

«Живая Этика»

Однажды мне позвонила читательница и пригласила в свое сновидение; мне было странно это услышать, и я сказала ей: «Не знаю, захочу ли я». Прошло время, и мы с ней встретились. Она пришла ко мне с космическим посланием, которое получила ее духовная наставница для нее, но в части текста, вероятно, говорилось и обо мне. Я приведу часть ее послания: «Учитель явится во сне. Ее (при получении телепатического послания текст велели исправить: заменить слово "его" на "ее") сумей ты встретить и приветить. И книгу прочитай, и действуй, и цари во сне, и наяву царить ты станешь, коль ситуацию во сне предваряешь работою своей. А сомневаться ты не смей, ребенком будь, но воин ты отныне, один, и все зависит от тебя. Во снах твоих, что шли тебе доныне, так мало сделала, но это поняла. И ты твори, каналы все другие откроем постепенно, один и за другим. Ты будешь видеть все и слышать уж, и знать, коль будешь всем любви желать, да и себе отныне». После получения послания ей попалась моя 1-я часть, где ее привлекло два слова - «воин» и «сно-видящим». Она прочитала ее и, как говорится в послании, начала действовать, позвонила мне и пригласила в свое сновидение. Когда мы познакомились, мне показалось, что я ее знаю давно. Она не умела программировать сны, ее сновидения были неосознанными и неуправляемыми, то есть данный человек не обладал в этом плане никаким опытом. После ее первого звонка я увидела во сне странный знак, который не могла объяснить; только после послания я поняла, что это знак нашего объединения, то есть пришедшая ко мне молодая женщина относилась к восточному направлению энергии «ветров». А я, когда читала К. Кастанеду, поняла, что отношусь к южному направлению. Я никогда не считала себя последовательницей Кастанеды. Путь его группы для меня был просто нереален, потому что я не мыслила жить без своей семьи и, что самое главное, пока я не чувствовала в себе желания идти этим путем, может быть, потому, что еще многого не понимала. Мне казалось, что данный путь жесток, груб и что это значит - дорога в никуда. В традиционных духовных учениях каждый путь духовно развивающегося человека ведет к Творцу. А здесь к Свободе, но «я уже отдан силе, что правит моей судьбой». «Воин находится в руках силы, и его единственная свобода заключается в том, чтобы вести безупречную жизнь». Но вести безупречную жизнь - это и есть стремиться к Совершенству. Творец, Свобода, Сила - с одной стороны, это понятия разные, для каждого значимо что-то свое, благодаря сложившимся представлениям о мире, но с другой стороны, эти понятия так и остаются отвлеченными, непознанными… Также мне не хотелось себя ни в чем ограничивать, та дорога, по которой я шла, была моим «путем сердца», а на этом пути самоограничение невозможно, иначе путь не будет радостным. («Самоограничение - самый худший и злостный вид потакания себе. Поступая подобным образом, мы заставляем себя верить, что совершаем нечто значительное, чуть ли не подвиг, а в действительности только еще больше углубляемся в самолюбование, давая пищу самолюбию и чувству собственной важности». К. Кастанеда.) Несколько раз в сновидении через текст книги Фло-ринды Доннер «Шабано» я выходила на разговор с ней. Она меня спросила: «Почему я не хочу идти путем группы К. Кастанеды?» Я ей ответила так, как думала в то время: «Не лежит душа идти этим путем». Я почувствовала, что она посмотрела как бы в глубь меня и увидела там что-то из моего настоящего, ей стало все ясно, мне - нет… Мы мысленно разговаривали в черной пустоте, она сказала мне, что я и она много индуль-гируем, это наше препятствие, я спросила про Карлоса. Она ответила мне, что он гоняется за птицей свободы…

Однажды мне приснился сон, в котором я смотрела фильм о доне Хуане, я вошла в фильм, в то место, которое видела. ЭЙго были скалы, дон Хуан, я и еще одна женщина находились между скал. Появился ветер. Он был очень сильным, мне крикнули: «Прячься за выступ скалы, иначе снесет». Я спряталась, но ветер нашел меня там, горячим порывом он продул мне все легкие, все тело, ощущение было приятное, но меня разбудили, и я не продлила это ощущение, потому что быстро вышла из сновидения…

Одновременно с появлением женщины восточного направления появились и женщины, относящиеся к западному направлению «ветров» и к северному. «Северная» женщина только начинала проявлять интерес к области астральных проекций, ее астральный двойник был достаточно сильным, и она, не зная этого сама, иногда приходила ко мне в сновидение за помощью, когда это было действительно необходимо. Я даже сказала ей, что нам необязательно встречаться на физическом плане. Астральный двойник мудрее и лучше знает, куда ему идти и что делать. Но, несмотря на сильного астрального двойника, у нее не было того целеустремления, того желания вступить на дорогу сновидений. Она не была готова. Душа должна созреть для осознанных сновидений, должна с радостью выбрать свой новый путь, лучше понять все на внутреннем опыте, а не выслушивать бесконечные объяснения со стороны и все равно действовать по-своему. Жизнь нам дана для реализации наших желаний, а каковы они и что значит безупречная жизнь, каждому предстоит разбираться самому…

Женщине-«востоку» снился во сне эпизод - круг, поделенный на четыре части, в каждой из которой перемещалась определенная энергия. Она видела это как бы в абстрактном виде, а я увидела круг из четырех женщин, которые взялись за руки, их объединяло одно истинное для всех желание, они стояли в осеннем солнечном лесу. Все это я увидела в одной из медитаций и поняла, что нам необходимо собраться всем вместе и уехать в лес, а там в состоянии выключенного внутреннего диалога взяться за руки и мысленно проговорить текст, который мне тоже пришел во время медитации, и я автоматически его записала. В книге К. Кастанеды «Дар Орла» описывается, что только «в исключительных обстоятельствах эти четверо могут соединять свои руки, ибо их соприкосновение сливает их в единое существо и должно совершаться в случае крайней нужды или в момент покидания этого мира». Что-то мне говорило, что исключительные обстоятельства настали, время соответствует. Я повторно прочитала Кастанеду, то, что он пишет о женщинах-сновидящих, когда уже пришла ко мне данная информация и был определен мой выбор этих женщин-сновидящих. Книга только подтверждала мое действие. «Восток» определялся Кастанедой так: «Это порядок. Она оптимистична, беззаботна, обходительна, как устойчивый бриз». Все это соответствовало женщине, пришедшей ко мне с посланием. Другая, относящаяся к западу, была женой академика. В первый раз, когда я ее увидела, я обратила внимание на ее глаза, в которых таились безумство и печаль. Я почувствовала, что она энергетически заражена. Мне захотелось ей помочь, и я объяснила ей, как делать ритуал пентаграммы. Через несколько дней она ска зала мне, что почувствовала сильную боль в солнечном сплетении и увидела как бы экран, на котором уносились вдаль черные сгустки. После этого ей стало легче. Она выполняла раньше медитацию, и перед ней не очищала окружающее пространство, поэтому, вероятно, и заразилась чужеродной энергией. У Кастанеды написано: «Западные женщины временами были безумны, но в другое время представляли собой воплощение жестокости и целеустремленности». Эта женщина-«запад» очень стремилась к действию, ей хотелось выполнить тот обряд, который был дан мне во время медитации. Но ее противоположной стороне - «Востоку» - не хотелось спешить в этом деле, она сказала мне: «Ты подумай, ведь в лесу собираются ведьмы. Я тебя совсем не знаю, вижу только второй раз, и неизвестно, какая сила этого хочет». Было очень странно то, что она сомневалась, я решила подождать. Для меня лес был храмом, вибраций людских мыслей в нем было меньше, чем в городе, и я предлагала дневное время… Все свои интуитивно пришедшие мысли, видения я пыталась осознать, точно понять: что это и кто передает. Ответы приходили, но передать их «восточной» женщине я не могла, потому что считала, что к ней это тоже должно прийти лично, а не от меня. Тем более что она сомневалась. Я понимала, что здесь что-то не так, мне хотелось получше понять данную ситуацию, и я стала ходить по «кругу», пытаясь уловить саму суть - сердцевину «круга». Осознанные, а в большей степени неосознанные сомнения «восточной» женщины несли мне боль. Я не могла из-за этого выстроить ниточку связи в ее сновидение, чтобы лучше разобраться, в чем тут дело. Я объясняла ей больше, чем нужно, но понимание сокровенного оставалось как бы закрытым для нее. Приоткрывая сокровенное другому человеку, необходимо быть очень осторожным, я была неосторожна, поэтому после общения с «восточной» женщиной у меня внутри появлялась душевная боль. Она меня спрашивала: «Ты идешь к совершенству, а какому? Ты хочешь помочь Земле или человечеству? Тебе нравится серенький рассвет? Серенький?!» Во мне появлялась неуверенность оттого, что я вдруг не так что-нибудь скажу, не то слово. Можно много говорить, но, не пройдя опыт, разговоры останутся только разговорами, наше общение было на уровне слов. Я начала отражаться, то есть сомневаться в ней, в том, что она воин…

«Восточная» женщина пошла к своей наставнице и получила новое космическое послание, в котором было сказано обо мне следующее: «Так она открыта всему-всему, что нет барометра в ее душе такого, чтоб точно она отличала, откуда то идет. Уж слишком рада все новому тому, и этим ее увлекают в сети. У Бога тебе уготовлена дорога, была лишь та, и ты по ней идешь и изначально в ней два начала и теперь еще живут». Я задумалась, в душе я верила своим истинным стремлениям ко всему Светлому, я не могла стать игрушкой в руках темной силы, в этом я была глубоко уверена. Послание казалось мне не совсем верным, потому что именно сердце, являющееся главным барометром, не принимало этот текст. Но на все должна быть причина, мне хотелось понять, почему наставнице «восточной» женщины пришел такой текст. Возможны ли искажения? Во мне они или в данном послании? Я не понимала и в состоянии медитации еще раз, чтобы рассеять новые сомнения, спросила: «Какая сила предложила мне данный обряд?» Мне пришел достаточно убедительный ответ, я верила данной силе. Тогда я попросила, чтобы она сама передала женщине-«восток у» всю информацию. «Восток» много говорила о стремлении к Совершенству, и мне казалось странным, почему она сомневается во мне и не чувствует такого же доверия ко мне, которое возникает тогда, когда кажется, что человека знаешь очень давно и на бытовом уровне не нужно множество слов подтверждений этого знания. С каждым нашим длинным разговором мне казалось, что я убедила ее в том, что я стремлюсь к истинному Совершенству так же, как и она, но в ней все равно оставались сомнения. Время шло, когда за спиной ощущаешь «главного советника - смерть», оно особенно значимо, то есть даже время вечности может быть очень ценным, когда знаешь, что второго шанса судьба тебе может и не дать, потому что момент твоего выбора прошел… Я почувствовала, что время соответствия кончилось: «…Поединок темных с Иерархией есть лишь упущенный срок, так нужный для созидания» («Листы сада Мории»).

Во время полнолуния на меня, «западную» и «восточную» женщину было совершено астральное нападение. Мне снилось, что ко мне пришла соседка с незнакомыми людьми, и все они уверенно прошли мимо меня на кухню, а я у двери неожиданно почувствовала, что теряю сознание, я осознала сон и проснулась. К «Востоку» в сновидение домой пришла незнакомая женщина и сказала, что она от ее знакомой, потом она обняла ее и поцеловала в шею. «Восточная» женщина потеряла сознание. На следующий день у нее заболело горло. Днем «Западу» приснилось, что у нее в гостях две молодые женщины разговаривают с мужем в его кабинете. Она пришла в кабинет и старалась услышать их разговор, но голова ее падала, и она теряла сознание. Усилием воли она приподнимала голову, но та снова падала. Сновидящая очень старалась удержать свое сознание, но ситуация повторялась, как будто ей не хватало энергии. В это же время я, делая свои домашние дела, увидела «западную» женщину, и мне интуитивно захотелось мысленно окружить ее несколько раз огнем. Думаю, поэтому она все-таки не потеряла сознание во сне. Сопоставив эти сны, я поняла, что всех нас посетили темные сущности, но на то, что «Восток» потеряла сознание и не проснулась, я, к сожалению, не обратила внимания. Я попросила ее получить космическое послание у ее наставницы для меня, мысленно я просила, чтобы ответ послания был истинным, потому что в предыдущей информации я сомневалась. Сама я в состоянии медитации задала вопрос: «Кем является наставница "восточной" женщины?» Мне пришел ответ: «Служительница правды, просветления». Я спросила: «Мы связаны с ней в нынешней судьбе?» Автоматически я записала: «Незримы узы ваши, но не время, сказать тебе всего я не могу». Наставница «Востока» вызывала во мне доверие, но что-то было не так, потому что внутри меня нарастала непонятная боль. Боль является показателем, что зло находится рядом - внутри человека или вовне. Я пыталась разобраться, найти причину появления этой боли. Я думала, что, может быть, «восточная» женщина несет мне ее своими сомнениями. У меня возникали мысли расстаться с ней.

Прошло время, женщина-«восток» принесла мне космическое послание, полученное своей наставницей. Текст послания был такой: «Как много пламенного трепета в твоей душе, объять ты хочешь весь мир, и не один, но ты одна со своей душою ведешь нескорый разговор. Не споря, но очень часто, когда прекрасно уж на душе, подстерегают другие муки. Вот так в разлуке душа к душе, бывает, рвется, что остается на той стезе? Все потому, что на дороге Учителя твои стоят. А ты внимаешь и не внемлешь, о чем порою говорят они тебе. Они приходят к тебе убогим стариком, старухой грозною, девчонкой, мальчонкой дерзким и женой, что вроде бы тебе лишь внемлет, следит лишь взором за тобой. Учитель твой приходит мужем, что в трудную минуту нужен, а в радости тебе лишь быть одной твоя душа желает. Что же делать? Коль так бывает, слепа и зряча твоя душа. А как иначе прозреть должна? Внимай ты чаще голосу других, земные люди по крупице передадут ученье для души, переживаешь - не молчи, молчать ты хочешь, ответь себе - зачем, сказать ты хочешь, спроси себя - кому, почувствуй сердцем лизость ту. Ничто не прочно, не вечно, не случайно, лишь любовь, дари ее любому. Бывает, мыслей змей клубок, тебя ж они кусают, и может укусить одна змея другую, скорей ты на лету поймай греховну мысль, роптая. Вопрос тот, почему, почаще задавай и получай ответ, иди ты далее. Исправляя за шагом шаг и выверяя любовью лишь одной. Любовь - твое лишь сито, душа не грязное корыто, не нужно принимать в нее лишь все, а только то, что нужно. Не вовлекай в пустой затее людей душевно дорогах, бывают даже се ти на тропах золотых. Иди к Учителю прямой дорогой вверх, лети, не обернись ни разу, пусть гром и звуки, крики о мольбе, лети, перелетая через океан космической любви от фиолетового цвета через звезды, их такая густота, что вынырнешь в "раю", покажется бело, светло, кругом благоухает, благодать - и встретишься там с ним. Путеводитель будет голубь, лети за ним. В молитву ты оденься и в звездный верх лети. Откроется пусть истина тебе самой. А то ее приносят, бывает, те, кого не просят. До встречи. Путь - любви и нить твоя из сердца твоего к Творцу вдет, по ней иди и ты, и пусть душа твоя отринет то, что путало доныне». Прочитав послание, я заплакала, в мыслях благодаря и наставницу «Востока», и Высшие Силы за эту весть. Трудно выразить словами тот поток Космической Любви, который я ощутила, как будто душа от радости взлетала в небо, в неизмеримую чистоту света и тепла. К Учителю можно идти путем раскрытия сердца, душа - производная тела, дух - производная души. Душа идет к Учителю путем сердца. Один из Учителей - это собственный дух.

Через несколько дней после получения послания в дреме я запланировала выход из тела, вошла и подумала, что сейчас отправлюсь к Учителю, встречусь с ним, от этой мысли во мне возникло такое взбудораженное счастье, что вся моя энергия улетела на эту эмоцию, и я просто упала в тело, проснулась, думая о том, что надо быть более умеренной. Такая буйная радость мне только помешала, опять я не достаточно контролирую свои эмоции, в голове пронеслась мысль: «Еще не время…» После этого послания «восточная» женщина стала сомневаться в «западной». Я предложила ей, чтобы они встретились без меня, так как энергии их противоположны, они бы просто дополнили друг друга и лучше бы во всем разобрались. Но «Восток» не хотела встречаться с «западной» женщиной. «Западная» сновидящая попросила меня, чтобы я получила послание для нее, если это получится. В состоянии медитации я получила такой текст: «Тяжелые дороги кармы с печатью ведьмы пролегли…» Получив это послание, я потеряла листок, куда его записала. И когда «восточная» сновидящая спросила, что я получила о «западной», я сказала, что там были слова «с печатью ведьмы». Сомнения в «Востоке» увеличились, мне стало больно от ее недоверия, во мне опять появилась мы сль: «Может, мне лучше с ней расстаться? Почему она так осторожна, почему не хочет помочь "западной" женщине, почему боится опыта? Она совсем не похожа на воина, не готова». Как-то проснувшись рано утром, моя душа захотела написать ей письмо. В нем я писала о том, что в воине заложена сила победы, о том, что он не боится опыта, через опыт воин получает знания, что она промедлила в действии… Если опыт отрицателен, воин проходит через «распятие» и «жертву», таким образом, испытывая боль, аннигилирует зло, но награда высока. Новые знания и обретенная уверенность важнее сомнений, их не разрешить на уровне слов, их можно разрешить только на деле, испытывая данную ситуацию. Воин любит всех и может помочь всем и тем, кто имеет «печать ведьмы»… Все мы разные, но Космическая Любовь - громадный поток, который не может ничем загрязниться, Солнце светит для всех… «Лучше ошибайтесь в действии, нежели в бездействии. Дерзание в действии уже в самом себе содержит оправдание, нагнетая и тем умножая энергию. Разве огонь дыхания будет зажжен бездействием» («Листы сада Мории»). Отдав это письмо, я рассталась с «восточной» женщиной, мне хотелось, чтобы Высшие Силы дали подтверждение на общение с ней. Та Сила, к которой я обращалась, чтобы она напрямую передала ей всю информацию, передала ее снова через наставницу в виде рисунка - непонятных линий. Этот рисунок являлся дверью для нее, необходима была медитация на этот рисунок, но время шло, а рисунок оставался все также рисунком, а не дверью для нее. Я понимала, что любой момент времени неповторим и все сделанное вовремя несет суть данного момента времени. Придет другое время, и будет другая задача. Но та, что не сделана в нужный момент, остается кармическим вариантом, и, может быть, невыполненная задача реализуется в одном из параллельных миров теми же людьми-двойниками. Поэтому никогда не стоит сожалеть об упущенном моменте и винить себя или других за неготовность, на препятствиях и ошибках учимся… Мне не хотелось больше ждать, когда «восточная» женщина поймет истину, когда истина к ней придет не из послания, полученного ее наставницей, а собственный дух - дух воина - скажет ей об этом. Я решила отвернуться от этой ситуации, не вмешиваться в нее, а как бы поплыть дальше по течению с воей судьбы.

В одной из медитаций я спросила, что означала данная ситуация, происшедшая в наших отношениях с «восточной» женщиной, пришел такой ответ-послание: «Та женщина - цветок, бутон нераспустившийся - решала за тебя с позиции своей. А ты сама ее измерь - позицию ее. Так меру мер найдешь - вы не равны. Вибрации энергии души у вас не совпадают… А ты ошиблась, уровняв ребенка с воином, как ты, которого желала встретить. Несоответствия твои - твоя лишь тень. Жди снов… Ответы в них придут, и ты узнаешь, в чем истина была. Данное послание принесло мне понимание пройденной ситуации. В дальнейшем я не стала пытаться овладевать техникой автоматического письма, я поняла, что на это уходит много энергии…

Тем временем «западная» сновидящая, не дождавшись, когда я передам ей послание о ней, получила автоматическим письмом следующие ответы. Она сказала мне, что ее рука не могла не писать. Вопрос: «Что со мной происходит?» Ответ: «Ты жаждешь знаний, дочь моя. Ты их получишь, будь скромна. Твоя дорога нелегка, но сила жажды велика. И ты пройдешь ее сполна». Вопрос: «Кем является для меня мой муж?» - «Ты выбралась на этот путь, о слабости своей забудь. Он твой наставник, бич и друг, ты рядом с ним избавишься от пут. Будь терпелива и добра, огня стремленья не гаси, жди наставлений на пути». - «Мне очень одиноко». - «Ты не одна, ведь мы с тобой. Мы поведем тебя с собой. Отныне ты не будешь спать. Пред нами ты должна предстать». - «Это что, может, моя фантазия?» - «Сомнения свои смети, они мешают на пути». - «Я хочу познать истину». - «Еще не все ты в жертву принесла. У истины огромная цена. Для истины ты умереть должна». - «Как - физически?» - «О нет, ты прежняя умрешь и обновленная придешь. На этом мы закончим диалог, иди, ложись и принимай урок». Сновидящая «Запад» не успела спросить, кто ей отвечал на вопросы, но когда она заснула, то в сновидении увидела семь старцев…

Переплетения сновидений и действительности

«Мир магов - обманчивый мир, недостаточно понять его интуитивно. Каждому нужно усвоить его также интеллектуально. Вопреки тому, во что верят люди, маги не практикуют мрачные эзотерические ритуалы, но стоят впереди нашего времени. А суть нашего времени - это разум».

Флоринда Доннер, «Жизнь в сновидении»

Когда ко мне пришла первый раз «восточная» женщина с посланием, она мне снилась, и мне нравились те астральные места, где я ее видела. В одном из символических снов среди множества людей я вместе с тремя другими женщинами отделилась от общей массы. Это для меня было странным, мы сели за квадратный стол, по своим сторонам света, и нам другая женщина подавала еду. Эта другая женщина, вероятно, была духовной наставницей «восточной» сновидящей. Она меня очень внимательно рассматривала, оценивала, я ей позволяла просмотреть в себе все, то есть была полностью открыта для ее восприятия. Я была реальной - такой, какая есть и на физическом плане. Мне хотелось одного: чтобы меня оценили верно. Мы ели, в моей тарелке, кроме овощей, лежал кровавый кусок мяса (первое неверное послание), я не стала его есть. Считается, что, когда люди вместе едят за столом, их ауры объединяются, и все обмениваются энергией, становятся как бы друзьями.

Перед встречей на сновидящую «Запад» и ее мужа-академика я сделала запрос у карт «Таро», сновидящая несла значение - «рок», а ее муж - «разрушение». С этими значениями они выпадали несколь ко раз, и при встрече с ними я была достаточно осторожна, мне хотелось понять, что означает для меня в данных людях «рок» и «разрушение». Потом пришло послание со словами: «…Этим ее увлекают в сети». «Западная» сновидящая приходила ко мне в сон. Она переместилась через дверь и села в прихожей, я сразу почувствовала, что в доме кто-то появился, отошла от тела, представив себя одетой, пошла в прихожую (привычки в физическом мире проявляются в астральном автоматически). Она сидела там грустная, с поникшей головой. Увидев меня, предложила: «Пойдем в лес». Я ответила: «Ты что, хочешь ночью идти, прямо сейчас? Еще не время, нужны три условия…» В своем сне она не помнила, что приходила ко мне. Другой раз сон был аналогичен, только просьба была написать ей послание. То есть в этих двух случаях срабатывало ее сильное желание; вечером перед сном она думала о нем, поэтому один раз пришел ко мне в сон ее астральный двойник, а в другой раз ее мыслеформа. Как-то она мне рассказала, что побывала в прекрасном астральном мире цветов. Цветы были необыкновенно красивыми, таких ярких красок не существовало в природе на Земле. Я попросила ее, обращаясь к астральному двойнику сновидящей: «Возьми меня с собой в мир цветов». Через некоторое время у нее произошел выход на эфирно-астральный план. Она помнила о моей просьбе. В своем сновидении она видела меня, что я ее жду, но в ней возник страх, и она вошла в тело, прося меня подождать и не уходить. Снова вышла, снова появился страх, вошла в тело. Сновидящая видела меня, что я продолжаю ее терпеливо ждать. Новый выход, повторный страх, вход в тело. Я не помнила своего сновидения в тот день и сказала ей: «Может быть, это была не я, в астральном мире под видом кого угодно может прийти кто угодно». Она ответила, что я была очень спокойной и терпеливой, и она была уверена в своем сновидении, что это я. Я предложила ей в следующий раз, если это случится, спросить мое имя, у каждого человека есть свой вибрационный код - свое сокровенное имя.

Как-то снова днем, среди домашних дел я увидела «западную» сновидящую, душа ее вопила от страха. Я перекрестила ее, наложила на ее изображение крест и сказала: «Не бойся, ничего страшного нет». В следующую нашу встречу я спросила: «Что у тебя случилось?» Она сказала мне, что за снула днем и увидела себя в подвале своего дома, там шли какие-то люди, затем там шла женщина, одетая в белое, сопровождаемая стражей, она обернулась и увидела прячущуюся сновидящую. Женщина сказала: «А это что еще такое?» В этот момент сновидящую охватил неконтролируемый страх, который постепенно усилился, и она проснулась…

Однажды при общении с «восточной» сновидящей, ощущая в себе непонятную нарастающую боль, я в послании, полученном для нее, услышала слова, которые были значимы и для меня: «Береги свой канал от злых сил». Я подумала про себя: «…И так она открыта всему». Я поняла, что потеряла свою бдительность, и подумала о том, что надо беречь свой канал. На то, почему внутри у меня появилась такая боль, я думала, что отрабатываю свою карму, и страдаю заслуженно. Во сне я запрограммировала сон, чтобы узнать самый тяжелый свой поступок из прошлых воплощений. Я узнала его, и в нем я была связана «роковым» образом с «западной» сновидящей. Но мне казалось, что мера испытываемой мною душевной боли завышена, и я мысленно спрашивала Высшие Силы о том, что происходит со мной. После фразы - «береги свой канал» - я з ахотела проверить через сновидение, как обстоят дела с моим каналом.

В сновидении я вышла из тела в свою комнату и подошла к приемнику, в моей голове зазвучали незнакомые слова, как будто кто-то читал мантру для меня; я потрясла головой, желая выкинуть из головы не мой текст, но он оставался ясно слышимым и спокойным, то есть во мне как бы работало радио, которое не выключалось и полностью от меня не зависило. Осознав сновидение и то, что звучащая во мне мантра не мой придуманный образ сновидения, я сразу же мысленно выразила намерение - твердо повелела себе убрать это. влияние и почувствовала, как в моем теле сновидений с головы вверх уходит поток энергии. Я проснулась, чувствуя себя гораздо лучше. На следующую ночь я снова вышла в свою комнату и услышала у себя в голове как бы радиоспектакль, в этот раз речь была мне понятна, и я подумала, что мой муж смотрит телевизор и надо сказать ему, чтобы он сделал звук потише. (Снова в сновидении проявился мною выработанный стереотип восприятия физического мира, а не астрального.) Я проснулась, встала с кровати и с ясно слышимым звуком в голове прошла на кухню, где у нас стоит телевизор. Я была очень уверена в том, что телевизор работает, так как слышала его, уже проснувшись и идя на кухню. Но, оказывается, телевизор не работал и муж спокойно спал в комнате. Я опять мысленно выразила твердое намерение, то есть приказала невидимым «экспериментаторам» прекратить воздействие на меня. На следующую ночь я вышла из тела и подошла к нашему телефону; неожиданно я поняла, что теряю свою волю, что осознание сновидения начинает уплывать от меня не по собственной воле. Усилив осознание сновидения, я приказала себе убрать постороннее воздействие. Я увидела, как с моего тонкого тела в разные стороны посыпались маленькие яркие искры.

Так подряд три ночи в своих сновидениях я определяла невидимое вмешательство извне. («Дон Хуан особо подчеркнул, что внимание сновидения - ключ к любому движению в мире магов. Среди множества вещей, присутствующих в наших снах, имеются объекты, которые являются результатом энергетического вмешательства. Они внедрены в наши сны извне посторонними силами. В умении находить и отслеживать их и состоит искусство магии». К. Кастанеда.) На третий день после моих запрограммированных проверок я проснулась не усталой, а отдохнувшей. Мне было хорошо, непонятная боль исчезла.

Позже, чувствуя негативное чужое влияние, я научилась направлять ответный удар по этому же каналу воздействия на меня, который высвечивался как луч. Однажды, определив вмешательство извне, я попробовала сжечь того, кто воздействует на меня, и сразу же у слышала женский голос: «О, не надо кусаться». Я удивилась, подумав, что это бред, и все же усилила свое обратное воздействие. С тех пор я стала поступать так всегда, у меня не было больше сомнений и сожалений по этому поводу, во мне рождалось чувство безжалостности. В книге Д. Максина «Любовь и сердце беспредельности» очень верно описаны злые потоки: ощущение раздвоенности, дезинформация (ложный стыд), паралич воли (ложная совесть), страх (ложное мужество). Приведены знаки, которые уничтожают космозло. В дреме я просмотрела знаковые законы, они светились, перемещались, были как бы живыми, но использовать их мне не хотелось, потому что автор книги, на мой взгляд, передал очень сомнительную информацию о Ленине.

После того как я решила расстаться с « восточной» женщиной, мне захотелось проверить все-таки, почему «западная» и «восточная» женщины оказались не готовы к встрече с друг другом. Что на них влияет? Где мои «сети»? Я запрограммировала сначала сновидение на проверку «западной» женщины. Я пришла к ней в сон, ничто в ней не вызывало во мне внутреннего протеста, я решила проверить место, мужа рядом не было. Я в одежде легла рядом с ней спать и как бы провалилась в полную бессознательность. Когда я проснулась во сне в своем сновидении, то стала проверять, все ли в порядке с телом. Так я проверяю тело в состоянии дремы, когда просыпаюсь усталой и не помнящей свое сновидение. В данном сновидении я обнаружила в своем тонком теле вставленную пластину на уровне позвоночника от Свадхистаны до Анахаты. «Что это?» - мысленно спросила я и ощутила что-то чужеродное; мне захотелось избавиться от этого инородного предмета. Я проснулась и в состоянии дремы долго убирала из себя загадочную пластину, сначала у меня ничего не получалось, но я усиливала твердость своего намерения, и в итоге она растворилась. Когда я спросила «западную» сновидящую: «Что снилось тебе в ту ночь?» - Она ответила мне, что в эту ночь была одна дома и почему-то очень боялась спать.

На следующий день в программируемом сне я пришла в сновидение к «восточной» женщине. Я увидела ее на одной из лекций и села с ней рядом. Мы говорили с ней - ее астральным двойником - о ней же как о человеке; астральный двойник «восточной» женщины сказал мне: «Да, она как человек сомневается, но, может, ты попробуешь снова…» Я ответила, что, может быть, и буду общаться с ней через сны, если захочет этого моя душа. Мне хотелось говорить с астральным двойником «Востока» наедине, но в видимом мне сновидении сзади нас рядом сидели импозантные дяди-начальники и подслушивали. Я старалась говорить с женщиной как можно тише, приблизившись к ее уху, но неприятные дяди придвигались все ближе, и, когда астральный двойник сновидящей сказал мне, что у меня два пути, дяди придвинулись так близко, что все закружилось в вихре, и я проснулась. (Два пути есть у каждого человека, в своем эволюционном развитии мы все время выбираем свой путь эволюции или инволюции, ошибки приводят к повторному циклу, к временной деградации; умение понять суть ситуации и не зависеть от астральных эмоций, то есть выбор пути, «который имеет сердце», ведет к развитию человека, к переходу на новую ступень эволюции…)

Эти два сновидения показывали, что на двойников сновидящей, как и на меня, что-то влияет. Я подумала, что в данной ситуации необходима помощь оккультной полиции. Она не раз в сновидениях мне помогала, и я поверила в реальность ее действий, хотя конкретно не знала, что она из себя представляет. Для меня появление оккультной полиции всегда сопровождалось веселым юмором, который вызывал во мне моментальное изменение состояния. Даже упоминание другого слова - милиции - вызывало изменение сновидения. Кто-то невидимый появлялся и говорил мне, например: «Это ж надо, как тебя скрутило» - или что-то другое, но с такой же долей юмора. Моя паника, страх или злость, мое серьезное отношение к происходящему мгновенно исчезали. Дион Форчун в книге «Тайное без вымыслов» пишет об оккультной полиции как об «астральной скорой помощи»: «Их задача - сражаться с черным оккультизмом и оккультными способами справляться с тем злом, которое возникает из злоупотребления эзотерическими знаниями…»

В одном из снов, когда у меня не получилась встреча с Учителем и я всю энергию растратила на эмоцию радости, в дреме я попросила Высшие Силы помочь мне дойти до Учителя, так сказать, проложить дорогу. Мне приснилось, что я иду по дороге и ко мне поочередно подбегают странные молодые люди; ощущалось, что они очень выносливые и сильные. Почему-то по ходу сновидения во мне увеличивалось внутреннее недоверие в отношении к ним. Они читали мне строчку из стихотворения, она мне была настолько знакома, что я думала, что точно запомню ее, когда проснусь. Меня спрашивали: «Ты идешь к главному?» Я говорила, что иду к Учителю. Потом снова подбегал молодой человек и читал мне следующую строчку стихотворения, снова убегал, кто-то спрашивал про главного, я шла. В этот момент сна меня разбудил мой сын, и я думала, что сновидение не повторится, но в следующем сне меня опять спросили: «Ты идешь к главному?» Я ответила: «Да, - и подумала: "Почему все время говорят "к главному", может быть, Учителей много?" Так несколько раз мне диктовали строчку стихотворения странные молодые люди. Я дошла до непонятного помещения, мне предложили анкету, я должна была ответить правильно на все вопросы. Я стала отвечать, мои ответы были верными, наконец мне задали такой вопрос: "Можешь ли ты брать энергию у людей?" На физическом плане я никогда не брала ни у кого энергию, мне никогда не хотелось ни у кого ничего брать, я всегда считала, что в этом смысле лучше отдавать. Я знала, что космические потоки всегда восстановят потерянную энергию. А тут я ответила: "Да, могу взять энергию у человека, если у него будет избыток и он может заболеть от избытка своей энергии". Мне ответили: "Нельзя брать энергию у людей, ты заразишься, ты не прошла…" Помещение исчезло, на желтом фоне высветились черные буквы: "Тебе нужно…" В этот момент меня разбудили, мне надо было срочно вставать, а благодаря этому я не вошла в состояние дремы и не вспомнила все подробности своего сновидения. Снова много загадок осталось без ответа.

Однажды я почувствовала, что в моем тонком теле произошли какие-то непонятные мне изменения, перед этим я думала об академике, о том, что как человек он очень хороший. Я думала: почему в нем я ощутила вибрацию «насекомых», что означает для меня «разрушение»? У меня было множество дел, но делать я их не могла; мне казалось, что я заболела. Меня клонило в сон, и я решила лечь спать. Мои мысли возвращались к разумным «насекомым». Я не хотела о них думать, но не смогла в достаточной степени проконтролировать свои мысли. В состоянии дремы я увидела снова яркий рыжий цвет, надо мной появилось «насекомое». Из него ко мне тянулись три ноги, которые напоминали щупальца. Одна была соединена с моей головой, другая с шеей, третья соединялась с позвоночником на уровне сердца. Я очень быстро, почти одномоментно, образно поставила крест на видимое насекомое, затем пентаграмму, проговорила молитву, ничего не помогло. В испуге я стала звать на помощь, причем всех подряд: Учителя, оккультную полицию, Ангела-хранителя… потому что помнила о своем негативном опыте, когда произошла как бы парализация моего мыслительного процесса. Вдруг вокруг меня появились горящие огненным светом сущности. Я их не видела четко, они горели, как солнца. Все вокруг наполнилось светом, они как бы своим присутствием обеззаразили окружающее пространство. Я почувствовала, что насекомое мертво. «Кто вы?» - спросила я, во мне появилась мысль: «Серафимы?!» Я ощутила, что не выдерживаю их присутствия, начинаю терять сознание. Затем я почувствовала, что потеряла сознание, и в этот момент усилием воли вышла из состояния дремы. Себя я чувствовала усталой и разбитой, но дух и душа во мне радовались невидимому освобождению…

После сновидения я задумалась. Странно, почему ко мне пришла мысль, что это были Серафимы. То, что предстало передо мной, было чем-то таким, что я знала, что уже существовало в моем миропонимании. «…Пока это так, увидеть невозможно», - считает дон Хуан. Видеть - значит понять суть, видение всегда имеет голос. Тот ли это голос, который внутренне решил, что это Серафимы? Может быть, так прореагировал мой мозг в этом сновидении, потому что я как раз перед этим опытом прочитала религиозную книгу об Иерархии, в которой упоминались Серафимы. То есть это было лишь отраженным впечатлением, или нет? Действие контакта для меня было реальным, но с кем? После данного опыта я снова задумалась над тем, что в астральном мире является воображаемым, а что реально существует, независимо от меня, моего воображения. В каких случаях сознание придумывает подходящий установкам данного мира образ? Правильно ли мое видение, может быть, это всего лишь интерпретация содержащейся во мне информации? Почему я не увидела этого в виде энергетических полей, их взаимодействий? Какой уровень вибраций внутри меня создает видимость образов в одном случае, а в другом энергетических полей?.. Придуманные сознанием астральные образы быстро исчезают, они почти не имеют энергии. Реально существующие в астральном мире сущности и существа независимы, в них гораздо больше энергии. Но тогда какая мера этих энергий должна быть в человеке при тех или иных контактах с тонким миром? Так энергетически можно создать любое место в астральном мире, созданные образы могут стать сновидением. В такое созданное астральное место - сновидение - можно пригласить другого человека, и, если ему хватит энергии, он увидит придуманный другим человеком мир. Если придумывать будет не один человек, энергия места будет усиливаться, а значит, его легче будет увидеть и человеку, не обладающему достаточной энергией «тела сновидений»… Из астрально-эфирной материи можно многое создать, но нужно ли это? Созданные сновидения возможны и описаны в последних книгах группы К. Кастанеды. Обычный человек неосознанно создает свои сновидения силою своих привычек и выработанных представлений. Больше всего мне хотелось познать не придуманный мир мною или кем-то еще, а реальный астральный мир с независимо существующими в нем жителями. Я думала об образах женщины, приходившей ко мне в сновидения с детства, о видимом мною Ангеле-хранителе и других. Кем на самом дели они были? Не может быть, что это было просто плодом моего воображения, созданием подсознательного. Интерпретировать эти образы можно по-разному, по своей мере описания мира, но эти бездоказательные образы существовали для меня реально, хотя связь с ними была очень непрочной, случайной…

Первая встреча сновидящих

«Искренний и плодотворный союз невозможен там, где члены его не обладают полной свободой. Так, узы истинного братства оказываются крепче сил, поддерживающих целостность тирании. Но и свобода - в глубочайшем смысле этого слова - невозможна там, где "каждый тянет одеяло на себя". Так сохраняют четкую иерархию Светлые, оставаясь свободными, ибо сами выбирают свой путь».

А. Платов, «Руническая магия».

В один из дней я решила организовать встречу всех тех, кто умел контролировать себя в сновидении. Пришли пять человек. Каждый имел свой индивидуальный опыт осознанных и управляемых сновидений. Мне хотелось, чтобы все пришедшие познакомились друг с другом и поделились своим опытом. Перед приходом гостей я спросила руны: «Что означает данная встреча?» Выпавшая руна несла значение - дар, партнерство, священный союз. Объяснялось, что «действительное партнерство может существовать только между отделенными друг от друга и целостными личностями, которые не теряют своей обособленности даже в единстве и единении. Пусть между вами гуляет звездный ветер» (Ральф Блюм). «Эта руна индивидуалов, объединенных вместе для специальной задачи. Если вы позволите пространству света и ясности ("звездному ветру") быть с вами, станет возможным достижение вашей цели… сделает партнерство священным и вдохновенным» (А. Адити).

Цель у всех, кто пришел ко мне в гости, была понять свои сновидения, познать себя. У каждого на пути это понимание было индивидуальным, что-то совпадало, что-то нет. В некоторых вопросах возникали споры . Каждый понимал искусство сновидения по-своему, благодаря пройденному жизненному опыту.

Пришла женщина, которая вообще не хотела осознавать себя в сновидении, ее часто мучили кошмары, ей хотелось отречься от этих контролируемых сновидений, она искала помощи у церкви. Но сновидеть она не переставала. Другая женщина уже прошла в себе психологическую борьбу и поняла, что сновидеть - осознавать свой сон, летать во сне, контактировать с другими существами не является тяжким грехом… Эта женщина любила летать во сне и, как ребенок, не могла «наиграться» полетом. Когда она пролетала над местом, в ней появлялось знание, что это за место, какое время сейчас. Она видела другую эпоху, иногда у нее с теми людьми был контакт. Она переехала в Москву два года назад, но уже побывала здесь в снах до этого и, когда приехала в Москву, узнавала многое, уже видимое в сновидениях.

Другая пришедшая сновидящая обучалась сновидению, в основном практикуя метод К. Кастанеды, она ходила в московскую группу, где училась китайскому боевому искусству. Девушка осознавала себя в снах, она также летала, но специально не хотела летать, спу скалась, ей хотелось больше узнать мир не сверху, а вблизи, видеть предметы более четко. Например, она выразила намерение: «Хочу слышать голос эмиссара». Сновидя-щая его не услышала, но стала видеть более четко. К возникающим в сновидении контактам относилась очень осторожно, зная, что лазутчики из другого мира могут являться под видом кого угодно…

Один из гостей рассказал, что недавно побывал в очень неприятном мире. Там были люди с трупными пятнами, агрессивные. Сновидящий их испугался, он поставил на них крест, затем сделал пентаграмму, ничего не помогло. Он решил пустить энергию из рук, она была синего цвета и попала на неприятных людей. И они сначала удивились и растерялись, но потом опять стали агрессивными по отношению к сновидящему. Тогда он сказал: «Вас нет, вы же иллюзия». Они ответили: «Это тебя нет, сам ты иллюзия, ты находишься в нашем мире». Тогда ему пришла в голову мысль - изменить свое отношение к ним. Вместо страха он почувствовал жалость и отвращение к ним. Люди удивились. Это изменение эмоций как бы выпихнуло его из неприятного мира, и он оказался в нашем обычном мире. Он стоял на автобусной остановке… Другой сно-видящий рассказал, что он в осознаваемых снах пытался показывать на кого-то или что-то пальцем и говорил: «Хочу видеть энергию». Но он не видел энергию, просто происходило какое-то изменение действия. Например, тот человек, на которого он показывал, падал или исчезал вообще. В своих сновидениях он старался осознавать себя очень осторожно, потихонечку, чтобы не потерять весь запас энергии внимания. Он не понимал, почему люди пропадают и он не видит энергии. В итоге он решил, что, вероятно, это его придуманные образы. Во сне сновидящий часто встречался с умершим другом, причем перед встречей он засыпал во сне. Они разговаривали, но сновидящий все-таки сомневался в том, друг ли это: может быть, образ друга принял кто-то другой? Он не мог разобраться…

Позже к нам присоединился сновидящий, который занимался йогой-сновидений. В то время он в основном практиковал так называемые творческие сны. В сновидении он осознанно старался написать рассказ или визуализировал фильм, представляя себя кинорежиссером, который менял сценарий, менял актеров и место действия. Он мог потерять осознание во сне, а затем снова обрести его. Написав первые строчки рассказа, в следующем осознанном сновидении он возвращался к ним и писал продолжение. В общем, каждый сновидящий реализовывал во сне свои истинные желания. Опыта совместного сновидения ни у кого не было. Все проходили как бы ступень познания реальности других миров, реальности осознанного независимого существования в тонком теле.

Способ достижения осознанных и управляемых снов

«Состояние сновидения удобно тем, что функционирование астросома (средней величины души) не отягощается активной работой тела и можно сказать, что душа находится в плоскости своей материи».

Зор Алеф, «Крест посвященного».

Испытав спонтанные осознанные выходы из тела в сновидениях, я поняла, что их можно сделать не спонтанными, а преднамеренными. Я стала искать все существующие способы осознанного выхода в астрал с покиданием земной оболочки и полным переносом будничного сознания физического тела» тонкое. Узнав конкретные методы выхода из тела в книгах В.Аверьянова «Астральное каратэ» (Эзотерическое общество скрижали»), Р. А. Монро «Путешествия вне тела» (В. О. «Наука», Новосибирск, 1993 г.), В.Крахтовиля «Ясновидение» (Киев, 1991 г.), Т. Л. Рампы «Ты вечен» (София, 1993 г.), Эдварда Пича «Астральная проекция» (АО «Комплект», СПб, 1993 г.) и других, я поняла, что данные методы внутренне мне не подходят, попробовала и метод Всеслава Соло, автора книги «Астральное тело» (Москва, 1991 г.). Но все во мне стало сопротивляться, и я решилась отказаться от этого метода. Постепенно у меня сформировался и стал получаться свой метод осознанного выхода в астрал, который я вам и предлагаю.

Прежде чем описать вам свой метод, я хочу, чтобы вы поняли, что, если что-то не идет, не получается, не расстраивайтесь, не спешите в ожидании результата, не думайте о результате, не создавайте привязанности к результату. Пусть процесс приобретения опыта течет у вас спокойно и естественно. Не надо сильно желать, ускорять свой процесс, сравнивать себя с другими умеющими и ругать себя. Все должно получаться легко и свободно, а главное - вовремя. Если ваш дух готов к осознанному выходу из тела, то это произойдет независимо от того, знает ли человек какие-либо способы или нет. Ваше физическое тело и психика могут быть еще не готовы к осознанно'му и управляемому выходу из тела, а эгрегор зла может постараться, оперевшись на отрицательные стороны вашей души, ускорить процесс, а затем закабалить вас. Поэтому не торопитесь и будьте уверены: у чистой души все получится, когда в этом проявится ее истинное желание.

1. Проверьте истинность вашего желания, задайте себе множество вопросов, таких как - зачем мне это умение, что для меня главное в этой жизни, что главное на данном этапе и т. п. Можно спросить у рамочек или вашего индикатора, карт «Таро» или свой внутренний голос: «Нужно ли мне осваивать данный метод?» Если ответ «да», читайте следующий текст.

2. Создание формы астрального тела. Представьте себя, каким бы вы хотели быть в идеале. Представьте каждую деталь вашего тела, мысленно подвигайте руками, каждым пальцем, ногами вашего воображаемого тела, походите, поприкасайтесь к предметам, мысленно ощутите их, возьмите в руки, переместите. Попробуйте мысленно пройти сквозь предметы, стены, пол, потолок, попробуйте мысленно пробежать, взлететь и мягко приземлиться, полетайте. Чем сосредоточеннее вы будете это представлять, тем лучше будет ваше астральное тело в своих действиях в астрале.

3. Обязательная запись всех своих сновидений, анализ их, поиск соотношений между жизнью в действительности и деятельностью в сновидениях.

4. Постоянная медитация в жизни, то есть вы постоянно познаете и изучаете себя - свои эмоции (астрал), мысли (ментал), глубинные истинные желания, причины их возникновения (карма).

5. При засыпании необходимо научиться удерживать как можно дольше состояние дремы, при пробуждении тоже, если позволяет время. Дрема - это ваше пограничное состояние. 6. В состоянии дремы в воображении написать такой текст: «У меня осознанные и управляемые сны». Каждую ночь в дреме видеть эту фразу и вызывать в себе уверенность в своем умении осознания.

7. В состоянии дремы программировать любое выбранное вами действие в предстоящем сне, например: дать себе отчет, кто вы, где спите, как вас зовут, сколько лет, и т. п. Можно дать себе команду - проснуться во сне. Этот процесс может быть очень долгим, могут уйти годы на отработку этого пункта, важно не терять своего намерения и запастись терпением. (Например, можно помочь себе в программировании сновидения следующим образом: днем съесть что-либо соленое, но не запивать, а лечь спать с чувством жажды, но, перед тем как лечь, очень внимательно и медленно, концентрируясь на своем действии, поставить стакан воды и запомнить то место, куда вы поставили стакан с водой; ваше «тело сновидений» обязательно захочет пить, и вы во сне встанете и найдете этот стакан с водой, вам будет сниться, что вы пьете. Таким образом, ваша программа сновидения - выпить воды - исполнится, и дальше вы можете пытаться осознать этот момент во сне и проснуться, физически не просыпаясь.)

8. После того как вы научитесь программированию снов и использованию программы, - п роснуться во сне, то есть включить свое полное осознание во сне, старайтесь удержать управление сознанием и не проснуться от этого, так как вначале, как только вы научитесь пробуждаться во сне, вы будете ночью просто просыпаться.

9. Когда вы научитесь пробуждать свое осознание во сне, не просыпаясь в действительности, пробуйте менять все видимое вами, менять цвет и форму предмета, приближайте и отдаляйте его, смотрите, что в вашем сне не меняется благодаря вашей воле. Советую в начале управляемых снов не выходить далеко за пределы вашей спальни.

10. После того как вы освоитесь в астральном мире, научитесь управлять своими движениями, постарайтесь удержать контроль сознания при переходе из дремы в сон.

11. Дать себе последнюю программу, что начало вашего астрального путешествия будет в вашей комнате, где спит ваше физическое тело.

Желаю успеха.

Послесловие. Методы астрального выхода

Отрывки из книги Раокриом «Белая магия»

1. Китайская школа

Находите два чугунных шара. Рядом с вами садится приятель и начинает стучать через каждые (по выбору) 3, 5, 7, 9, 11 секунд. Вы закрываете глаза, изгоняете все мысли из головы и представляете, что вы - гром от этих шаров. Когда этот гром усилится настолько, что будет казаться неким сверхгромом, заполняющим всю Вселенную, - вы в астрале.

(Можно выйти из тела, необязательно слушая звук ударов шаров, можно выйти с помощью прекрасной, близкой вашей душе музыки, звука голоса, картины, предмета… Одна из сновидящих вышла на звуке храпа своего мужа.)

2.Общеизвестный способ

Лечь на спину головой на восток или сенер, закрыть глаза. Руки-ноги разомкнуты. Вдыхая воздух, представляете, как поток энергии поступает в левую пятку и далее устремляется по левой стороне в Лотос (Сахасра-ру). При выходе представляете, как энергия из Лотоса опускается по правой стороне и из правой ноги уходит прочь. Через некоторое время наступает тяжесть в теле, а затем - облегчение в душе. Вы видите себя качающимся на волнах океана. Над океаном звездное или голубое небо. Как только вы увидели небо - вы в астрале.

3.Опасный способ

Этот способ рекомендуется применять только в самых необходимых случаях и то лишь один-два раза в жизни. Человек быстро и углубленно дышит до затуманивания глаз. Затем он прекращает дышать, остановившись на вдохе. Далее он сам или кто-то рядом стоящий с силой нажимает на солнечное или сердечное сплетение. Если биение сердца резко остановилось и не возобновляется три минуты, необходимо немедленно применить массаж сердца и искусственное дыхание.

4.Способ Хатха-Йоги

Набираем в грудь воздух. Стоим, подогнув коленки. Закрываем глаза. Представляем, что с затылка на лоб перемещается поток энергии. Одновременно поток энергии перемещается с правого плеча вниз. Когда потоки четко ощутимы, начинаем глубоко и часто дышать, не упуская потоки энергии из-под контроля. Как только перед глазами встанут радужные нереальной яркости краски - вы в астрале.

Елена Мир

Заклинание на вещий сон

Заклинание можно прочитать на горящую свечу, воду, соль, серебро, камни (лучший - кварц) и положить или поставить рядом в изголовье кровати.

«Ложусь я спать на Сионских Горах, три ангела в головах: один видит, другой слышит, третий всю правду скажет. Коли я что найду, али куплю, али подарок приму, то сбудется, коли я что продам, али потеряю, али отдам, то не сбудется. Во веки веков. Аминь».

Часть 3.

Зов непознанного

«Воин всегда готов быть воином - это значит просто желать им быть. Это, скорее, бесконечная битва, которая будет длиться до последнего момента. Никто не рождается воином. Точно так же никто не рождается разумным существом. мы сами себя делаем тем и другим».

К. Кастанеда, «Сказки о силе»

«Когда ученик устанавливает контакт с эзотерическим орденом, это может быть для него правильным шагом, а может быть и ошибкой. Он (или она) руководствуется внутренним иррациональным импульсом найти что-то, чего, скорее всего, он не может определить или объяснить, или даже найти подтверждение его существованию. Это просто зов чего-то. В результате человек может переходить из группы в группу, часто просто одержимый оккультизмом, нигде не находя удовлетворения, пока не натолкнется на ту "правильную" группу, которая ему подходит. Именно эта стадия известна под названием "искатель".

Дион Форчун, «Источник силы»

Твоя судьба - твоя свобода,

Что светит всем огнем в пути.

Нам жизнь дана для перехода,

Чтоб тернии бед пройти в пути.

Прекрасна жизнь - молчание ада,

Высоких духов перелет,

И наше сердце - стук награды

Ведет на зов в незримый путь.

Введение

«Умение оставаться в сознании во время сна является частью программы, направленной на полное овладение собственным сознанием и приобретение способности постоянного самонаблюдения… Истинно свободный человек - это тот, кто достиг полного овладения собственным сознанием и способен мыслить во сне так же свободно, как и во время бодрствования».

Д. Рейнуотр

«Мы - люди, и наша судьба, наше предназначение - учиться ради открытия все новых и новых непостижимых миров» (дон Хуан).

К. Кастанеда, «Отдельная реальность»

Чем больше я узнаю, чем дальше уходят границы острова моего мира описания, тем больше я начинаю понимать, что ничего не знаю в этом мире, что человеческому восприятию недоступно понимание реальности, благодаря той программе восприятия, которая закладывается миром людей в сознание человека с рождения. Но все же я стараюсь рассмотреть свой личный опыт выхода из тела как можно более беспристрастно, с должным смирением перед неизведанным и непредвзято. Все три части книги написаны в разное время, и по мере описания своей истории я меняюсь, как будто что-то безвозвратно уходит от меня, и я настоящая становлюсь совсем другой - той, которая себя совсем не знает и живет в таком же загадочном мире. Все мы таинственные существа…

Многие живые Учителя советуют не рассказывать о своем личном опыте, так как это тормозит духовное развитие. «Чтобы дышать "космическим ветром" и не разлететься вдребезги, нужно стать по-настоящему "безымянным" ("Стереть личную историю")», - пишет А. Ксендзюк в книге «Тайна Карлоса Кастанеды». Может быть, мое описание является ошибкой ученика и в дальнейшем я изменюсь, но в данное время я считаю, что о своем пройденном опыте можно рассказывать, если в этом проявляется истинная склонность души. Для меня рассказ о своем опыте не является чем-то относящимся ко мне лично, я лишь отстраненный исследователь собственной жизни, выходов из тела, тонких планов множества миров. Мое истинное желание единственно - познать суть, истину, Свет, Свободу… (назвать это можно по-разному).

Некоторые читатели написали мне, что астрал является «последним прибежищем темных сил», что необходимо стремиться в более высокие области. Астрал - лишь отражение нашей развивающейся души в течение жизни. Если душа полна низких мыслей - естественно, она попадет в подобные области. Если в душе страх, так же естественно этот страх притянет соответственных обитателей астрального мира. Нельзя перескочить астральную область, не научившись управлять своими эмоциями, мыслями, привычками, желаниями. Л. Рампа пишет о том, что «если бы люди помнили великолепие астрального мира, они повалили бы туда толпами, они ни на минуту не захотели бы оставаться на этой Земле, всеми силами стремились бы уклониться от ее уроков». А Ч. Лидбитер считает, «что истинная цель нашего существования заключается в подготовке к духовной жизни, и недостаточность высшего развития будет гибельна для тех, кто пренебрег достижением астрального сознания, …астральный план, будучи к нам самым близким, - является местом производства первых внефизических опытов».

Эта часть написана благодаря осознанному сновидению, в котором мне передали, чтобы я продолжала писать. Перед этим сновидением у меня почти месяц не было осознанных снов после контакта с разумными «насекомыми». Потеря энергии тонкого тела мешала мне осознать себя во сне. Случайно я просмотрела начало мультфильма про Питера Пэна, в котором говорилось, что для того, чтобы летать во сне, мало только чистых и добрых побуждений, нужно немножко «звездной пыли». Это запало мне в душу, я вспомнила, что писал К. Каста-неда про темно-золотую пыль знания, которая покрывает крылья мистической бабочки. «Прекрасные сказки реальны», - подумала я и перед сном обратилась за помощью к бабочке - хранителю «золотой пыли вечности». Первое впечатление всегда обладает большой энергией внимания, поэтому я почувствовала, что на мою просьбу откликнулись. Я заснула, под утро проснулась, бил озноб, выпила горячего чаю, затем легла спать. В сновидении вижу бесконечные зеркальные поверхности, соединенные в виде гармошки, осознаю сон, слышу прекрасную музыку. Многоголосие звучания очень отчетливо. Я знаю каждую ноту, удивляюсь, думая, что на земном плане я не обладаю таким слухом. Кто-то из Зазеркалья говорит мне: «Продолжай писать». Я отвечаю, что не могу, что решила писать только после совместного осознанного сновидения, когда я и другой человек будут видеть один и тот же сюжет сновидения и осознавать себя в нем. Мне снова передают: «Пиши независимо от результатов». Я заинтересовалась, подумала: «Кто мне это говорит?» - пристально посмотрела на зеркала и на этом потеряла осознание в сновидении, проснулась, понимая что мне что-то не договорили. Снова ощутила поток тепла, медленно идущий вверх, почувствовала, что мне помогает очень знающее, уверенное, сильное существо, энергия мужская, дойдя до Вишудхи, пытается поднять энергию моего тонкого тела выше, но не получается, в этом месте у меня напряжение, ощущаю, что в это же время кто-то держит моего рядом спящего ребенка, чтобы он не шевелился и не разбудил меня. В ту ночь он спал со мной, потому что боялся спать один. Я старалась еще больше расслабиться, сердцем доверяя помогающему мне существу, позволяя ему вытягивать меня из тела. Но область Вишудхи оказалась так и не пройдена, кто-то, помогающий мне, устал, я мысленно поблагодарила его за помощь. На следующий день под утро в осознанном сновидении я решила посмотреть на свое спящее тело, так как давно этого не делала. Я увидела, что вокруг моей шеи находится странное студенистое вещество лимонного цвета. На мысленный вопрос: «Что это?» - пришел ответ: «Лекарство» - и что мне еще рано осознанно выходить из тела. Я соединилась с телом, проснулась и подумала, что это было лечение тех, кто помогал мне в предыдущую ночь в полном сознании выйти из тела.

Прошел год после данного случая, и я решила продолжить описание своего пути ученика и предлагаю вам вместе со мной пройти следующие ступени моего ученичества на бесконечной дороге познания.

Новый поворот

Бесконечны сны отражений…

Ветер шумит и воет…

Я одна иду по дороге

И не узнаю чужого.

В смерти глаза смотрю…

Чудесны орлиные крылья…

Я одна иду по дороге,

Призрачен путь в никуда.

Когда я решила собрать сновидящих, я не смогла позвать никого из женщин, которых я определила по направлениям «ветров» и описала во второй части «Сновидящие». Поэтому их не было на встрече. Вспоминая о женщинах сновидящих разных направлений «ветров», я думала, что не случайно все они появились в одно и то же время, но для того, чтобы реализовать задуманное, мне просто не хватило энергии. Мне казалось, что кто-то вмешивается в мои дела, но понять, кто конкретно, я так и не смогла…

После последней встречи с Учителем в сновидении я долгое время не могла с ним снова встретиться на тонком плане. В итоге это стало главным моим желанием. Когда я выходила из тела осознанно, то просто мысль, что я сейчас наконец-то смогу встретиться с Учителем, наполняла меня такой радостью, что я всю энергию теряла на эту эмоцию. Днем я внушала себе: «При любом эмоциональном состоянии будь спокойна», - но с положительными эмоциями справиться оказалось гораздо сложнее. Например, такое сновидение: осознаю сон, стараюсь не стереть видимое, то есть не оказаться просто в черной пустоте, трогаю видимые предметы, решаю призвать на этот план Учителя. Внутри появляется ощущение чего-то очень близкого, мне родного - с чем я совсем не хочу расставаться, ощущаю, что он где-то рядом, хотя я его не вижу. Я безумно радуюсь и думаю, что на этом теряю энергию осознания, затем плачу от нежелания расстаться с Учителем, чувствую его веселый юмор и отношение ко мне, как к малому ребенку, сознательно возвращаюсь в тело, зная, что эмоционально я не готова к встрече… После этого просыпаюсь, успокаиваюсь и думаю, что мне надо запастись терпением, научиться ждать, что Учитель сам решит, когда ему лучше прийти ко мне в осознанное сновидение.

Некоторые сновидящие мне рассказывали, что они в своих сновидениях видели или слышали Бога, они были полностью уверены, что это не ложный Бог, а истинный. Одна сновидящая не запомнила то, что ей сказал Творец, только помнила его мощный голос, громадный рост, другая кроме этого помнила то, что он сказал ей. Он спросил: «Кто трогал тебя до сотворения?» Ей был понятен этот вопрос, мне - нет. Возможно, это очень личный вопрос, касающийся только ее, ее кармы. Некоторые воспринимали Бога как энергию, свет. «Божественное может иметь для каждого человека свою форму; то, каким оно видится, может быть просто проекцией предубеждений человека» (С. Ламберж, X. Рейнгодд, «Исследование мира осознанных сновидений»).

В Индии Учителя, умеющие по желанию покидать тело, проверяли достоверность прихода Богов, кто ложен, а кто истинен. Из 100 проверенных случаев в 93 Боги были ложными, хотя видевшие юс были полностью уверены, что они истинные. Некоторые люди не верят, что они достойны такой встречи, поэтому крестят пришедшее Божество или Святого. Иногда пришедший действительно исчезает, но крест, молитва, как и пентаграмма, действуют не на все сущности тонких планов, которые также не являются для нас положительными. Когда-то в самом начале моих осознанных сновидений сила, которая вмешалась в мое сновидение и с уверенной легкостью возвратила обратно в тело, передала мне мысленно о том, чтобы я искала воплощенного человека, который будет так же, как и я, уметь выходить из тела, будет более знающим в этом умении и сможет стать для меня проводником на тонких планах. С тех пор я все время искала такого человека среди встречавшихся мне людей, но мои поиски в то вре мя так и не увенчались успехом. Я перестала искать живого человека, считая, что невоплощенный Учитель тонкого плана постепенно станет более явным для меня и именно он будет моим проводником в неизведанных мирах…

Благодаря моему сильному желанию встретиться с Учителем на тонком плане, а может быть, и благодаря моим невидимым помощникам, ко мне в сновидения стали приходить люди, которые считали себя Учителями, но я их как Учителей не воспринимала. Кто был Учителем по целителъству и пытался меня научить этому искусству, я диагностировала руками то или иное заболевание по ощущениям тепла или холода, исходящих от видимого в ночи человека, причем я так никогда не действовала на физическом плане, мне легче было видеть глазами темные или светлые участки тела. Один из Учителей преподавал восточное боевое искусство, пытаясь научить меня непонятным движениям, но это было мне совсем неинтересно. Некоторые пришедшие говорили мне, стараясь объяснить то, в чем они были очень уверены. Например: «Ты же русская, у нас прекрасные Учителя в России, не нужна ни Индия, ни Мексика, ищи здесь…» Одна женщина сказала мне: «Нет другого пути, как через Шамбалу», - и стала объяснять достоинства агни-йоги, потом она неожиданно спросила: «А почему ты так смотришь на меня левым глазом?» Я ответила: «Как я смотрю? Что в моем взгляде?» Она взволнованно и испуганно произнесла: «Там бездна». Я проснулась, пытаясь понять, что в ее понимании означало бездну. Один из пришедших сказал мне: «Ты смешанная». - «Не понимаю», - ответила я, он снова повторил мне те же слова, ничего не объясняя. Другой пришедший утверждал: «Ты очень сильная, рождена второй смертью. Верь себе». Просыпаясь, я думала: «Это, может, все и интересно, но совершенно мне непонятно, может, я говорю со своими мыслеобра-зами, забыла просмотреть энергию видимого. Мысле-образы исчезнут, а реальные сущности останутся. И у них я в следующий раз спрошу о том, что не только не знаю, но даже и предположить не могу, но смогу проверить». Но после принятия такого решения данные образы перестали приходить ко мне в сновидение.

В некоторых снах я осознавала себя только в минуты опасности, только в моменты начинающегося сражения, вся моя энергия осознания уходила на борьбу, после которой я стремительно возвращалась в тело. Пятая чакра Вишудха давно нормализовалась у меня, я стала более спокойной. И, как мне казалось, больше у меня не было достаточных причин, которые мешали бы мне реализовать исполнение желания - встречу с Учителем.

Иногда меня одолевали сомнения, я думала, что Учитель покинул меня навсегда. Я думала: «Истинен ли он, может, это неорганическое существо со мной играет в такие игры? А может, я что-то совершила не так?» Но устремление, желание встретиться с ним оставалось прежним - независимым от сомнений и веры, то есть я старалась быть воином… «Вопросы истины и лжи беспокоят обычного человека, ему важно знать, что правда, а что нет. Воину до этого ровным счетом нет никакого дела. Обычный человек по-разному действует в отношении того, что считает правдой, итого, что считает ложью. Ему говорят о чем-то: "Это правда". И он действует с верой в то, что делает. Ему говорят: "Это неправда". И он опускает руки, он не действует; или, если даже и действует, не верит в то, что делает, что не меняет сути. Воин действует в обоих случаях. Ему говорят: "Это правда". И он действует с полной ответственностью , и это - его делание. Ему говорят: "Это неправда". И он действует с полной ответственностью, и это - его неделание» (К. Кастанеда). Иногда, когда я была в слабом состоянии духа, я спрашивала руны. Они отвечали мне, что сейчас я прошу о недозволенном. Проходило время, и руны отвечали мне, что я должна понять, «что внешний враг - не более чем отражение врага внутреннего. Необходимо выделить и четко осознать его, чтобы победить. Скорее всего, это враг - наследие… прошлого, можно сломать его, сломав инерцию прошлого образа действия» (А. Платов, «Руническая магия»). При анализе ситуации, во время безмолвной медитации я также получала ответы на свои бесконечные вопросы. И один из ответов означал, что начался период моей самостоятельности, чтобы я больше не обращалась за помощью к Высшим Силам, а пыталась, что бы ни случалось, справляться сама. Я чувствовала, что меня как будто лишили прежней опеки. Но однажды во время медитации я услышала голос, который сказал мне, что скоро я встречусь с Учителем. Я часто слышала разные голоса во время медитаций, но не доверяла им. В этотраз я решила проверить услышанный мною голос и с просила: «Когда?» Впервые мне ответили точно, назвали дату. Я ждала приближения данного числа и думала, что, вероятно, встречусь с Учителем во сне. Но произошло не так, как я ожидала.

Мне позвонил один из читателей и сказал: «Я прочитал первую и вторую ваши части "Пути астрального воина". По-моему, вы мечетесь. Я хочу вам предложить почитать другие книги». Я сказала: «Скажите какие, и я куплю их в магазине». Он ответил, что их в данное время нет в продаже. Он назначил мне время встречи, которое совпадало со временем встречи с Учителем. Мы встретились, и, передавая книги, он показал мне четыре фотографии Учителей, сказав: «Живой Учитель ищет учеников». Я посмотрела на фотографию живого Учителя и не почувствовала в нем как бы родную душу. Перед встречей с читателем в медитации, думая об Учителе, я увидела совсем другое лицо, которое мне было гораздо ближе, то есть у меня было с чем сравнивать свои ощущения. Но книги, которые мне передали, очень заинтересовали меня. В них говорилось о Науке Духовного Развития, о учении живого Учителя и ему предшествовавших. «Ищущих Истину обучают искусству медитации, посредством кот орой они получают опыт внутреннего Света и Звука, выходят из физического тела, поднимаются на высшие духовные уровни и в конце пути достигают самопознания и Богореализации». В книгах излагались точки зрения, которые полностью совпадали с моими, - известные заповеди всех религий, а также вегетарианство - полный отказ от продуктов, содержащих мясо, рыбу, яйца, объединение всех религий и духовных учений. Также в данном учении не предлагали верить слепо, а наоборот, при посвящении пройти свой индивидуальный опыт - опыт выхода из тела и благодаря такому полученному опыту поверить живому Духовному Учителю. Посвящение означало связь через Учителя с Богом, давалось пять сокровенных, заряженных энергией Учителя имен, описывалось, что при выходе из тела человек видит звезды, далее одну звезду, затем луну, солнце и лучезарную форму Учителя, который сможет помочь достичь Творца. В книгах говорилось, что последователь данного учения «должен медитировать минимум два часа в день, адаптировать совершенные качества своего Мастера, научиться по собственной воле покидать свое физическое тело и в обществе Гуру Дев (астральной световой формы, или образа Мастера) пересекать все потусторонние миры. Пересечь высшие миры Света и Звука без помощи совершенного Мастера абсолютно невозможно». Я захотела принять посвящение - пройти через опыт. У меня появилась надежда, что, возможно, пришел конец моим поискам живого человека, осознанно к легко путешествующего по тонким планам. Я думала о том, что рядом мне не удалось его найти и, возможно, если позволят обстоятельства, я поеду в Индию. Также радовало бескорыстие самой организации, посвящение было бесплатным, духовные лекции-беседы, проводимые еженедельно, тоже были бесплатными, то есть данная организация не была коммерческой.

Поездка в Индию

«Только страстный человек может быть магом. А у страстного человека всегда есть земные чувства и то, что ему дорого; и если нет ничего другого, то хотя бы путь, по которому он идет».

К. Кастанеда, «Путешествие в Икстлан»

Однажды в одном из осознанных снов я попыталась пройти двери - звезду, луну, солнце, описанные в учении. Мне снилось, что кто-то тянет меня к потолку, я осознала сновидение и в этот раз решила не сопротивляться, а посмотреть, куда меня все-таки тащат. Мне показалось, что я могу не вернуться, а поэтому мысленно попрощалась со своими близкими. Мы медленно подтянулись к потолку, я подумала, что дальше должен быть чердак, но, пройдя потолок, я сразу же оказалась в какой-то комнате, очень отчетливо запомнила в этой комнате окна и двери. Того, кто меня тащил, я не видела, только ощущала его присутствие. В этот момент я обратилась к Всевышнему, сказав очень смиренно: «Не моя воля, но Твоя да будет». Я почувствовала злость и раздражение человека, притащившего меня в комнату, впоследствии этот человек больше не приходил в мои сновидения. Высказанная мысль перенесла меня из комнаты в космос, вокруг меня мерцали звезды. Я, согласно учению, выбрала самую крупную звезду, приблизилась к ней и вошла в видимый голубой свет звезды, дальше я, подумала: «Теперь должна появиться луна». Я увидела ее, приблизилась к ней, она раскололась пополам, я подумала о солнце, но в этот момент я сначала почувствовала, а потом увидела, как ко мне приближается яркая святящаяся точка. Когда она ко мне приблизилась, я ее рассмотрела, она имела яйцеобразную форму. Это очень ярко светящееся образование остановилось на расстоянии, я чувствовала, что это осознанное существо. Я мысленно спросила: «Почему оно не подходит ко мне ближе?» Оно не ответило мне, я выразила намерение, чтобы оно подошло ближе, но этого не произошло. Я задумалась: «Почему не реализуется мое намерение?» В итоге мое недоумение поглотило энергию осознания сновидения. Я проснулась и подумала, что, вероятно, не прошла двери, потому что не приняла посвящения и не знаю пяти сокровенных имен, которые являются паролем каждого уровня. Прошло время, однажды, я шла за ребенком в детский сад, настроение было радостное, в душе я пела мантру Серафимов: «Свят, свят Господь Воинств, вся Земля - полна славы его», - которую прочитала в одной из оккультных книг. Я так была сосредоточена на этом пении, что даже не поняла, как кто-то невидимый приблизился ко мне, к уровню третьего глаза, и просит внимания. Я очнулась и направила свое внимание на третий глаз, появился образ живого Учителя, он сказал: «Прими посвящение». Я подумала: «Странно, почему так быстро?» - но решила принять посвящение здесь в Москве до поездки в Индию. Его представитель в Москве сделал запрос по факсу - могу ли я принять посвящение? Ответ пришел положительный, и я приняла посвящение. Позже, зная сокровенные слова, в осознанном сновидении я снова попыталась пройти через двери, но это мне не удалось. Я не поняла - почему - и решила, что спрошу обо всем этом у самого Учителя в Индии. О нем с восторгом отзывались его московские ученики, говоря, что он ясновидящий и ответит на все мои вопросы. Я полетела прямым рейсом в Дели, ашрам находился в самом городе. В самолете я думала о послании: «…Лети к Учителю прямой дорогой…». Может, я действительно нашла своего Учителя?

Мы долго кружили по Дели на такси в поисках ашрама, наконец нашли. В ашраме нас очень радушно встретили. Мы приехали туда из России вдвоем, женщина, с которой я поехала, ездила в ашрам уже несколько лет. Она, в отличие от меня, очень хорошо говорила по-английски, а я языка не знала. В ашрам п риехало много иностранцев из разных частей света, но разговаривать с ними я не могла. Питание и проживание в ашраме было бесплатным, атмосфера царила веселая, шумная и доброжелательная, глаза людей светились счастьем. Мне казалось, что я попала в нереальный мир. Учитель должен был приехать из Европы через три дня. Это время ожидания мы проводили в медитационном зале, иногда нам показывали фильмы о живом Учителе и его предшественниках. В ашраме была большая библиотека, в которой существовал отдел книг на русском языке. В ней я готовила свои вопросы к Учителю. Иногда во время медитаций я слышала голос Учителя, который говорил мне с любовью: «Я хочу, чтобы тебе здесь было хорошо». В эти моменты меня охватывала глубокая печаль, я плакала, все больше радуясь и веря, что нашла своего Учителя. Но не только я ощущала эти волны любви, многие лица были мокрыми от слез, некоторые плакали навзрыд.

В эти же дни я с тремя другими иностранками решила пройтись по магазинам Дели. На обратном пути я увидела старика с длинными седыми волосами и бородой, рядом с ним был молодой человек с бритой головой. Они были в оранжевых одеян иях и садились на рикшу. Я подумала, что это Учитель с учеником из какого-то другого ашрама. Учитель, вероятно, ощутил внутренний импульс и стал искать глазами того, кто на него смотрел, остановил взгляд на мне, и я его узнала по медитации; глаза его сияли мудрым светом, он видел как бы глубину моей души, читая все то, о чем я думала. Мне никогда не забыть его чистый, строгий взгляд. Я не знала, что делать, все знаемые мной английские слова вылетели из головы, я перевела взор на своих сопровождающих иностранок, они ушли далеко вперед и готовы были скрыться за поворотом. Я в панике подумала, что могу потеряться в этом городе, где очень трудно найти данный ашрам среди множества других ашрамов, местные жители и полиция плохо его знали. Я побежала их догонять, а неизвестный Учитель с учеником уехали. Впереди меня ждала встреча с Учителем, к которому я приехала, и я надеялась, что его глаза будут мне также близки и созвучны. Ожидая приезда Учителя ночами, мне снились сны, в которых я шла к нему с полной верой в него, но меня не пропускали его охранники.

Учитель должен был приехать в два часа ночи. Его встречать собралась большая толпа. Нас всех рассадили длинными шеренгами прямо на улице. Мне сказали, что он приедет и обязательно обойдет всех гостей, каждому заглянув в глаза. Мы прождали часа два. Под бурное приветствие он появился на территории ашрама и через некоторое время действительно обошел всех гостей. Встретившись глазами с Учителем, я увидела в них только воспитанную любезность знатного раджи и больше ничего. Но я подумала, что он только что приехал, да еще так поздно, устал, поэтому взгляд его был таким - просто человечески любезным. Что же я еще хотела, чего, собственно, ждала моя важность? Я не хотела разочаровываться. В эту ночь приезда Учителя мне приснилось, что в мои руки вцепились два здоровенных кота, причем я отрывала от них свои руки, пытаясь их сбросить, но лапы и рты их так удлинялись, что оторваться от них у меня никак не получалось, но в конце концов я все-таки их сбросила и проснулась, думая: почему приснился такой кошмар?

На другой день состоялась лекция-беседа, на которой мне было разрешено задать три вопроса. Я спросила следующее: «Чем душа отличается от духа? Возможен ли выход из тела через другие чакры, не через третий глаз? Являются ли обыкновенные сновидения выходом из тела?» Ответы были длинными, объяснялось это не только мне, а всей публике. Нам объяснялось, что, когда мы медитируем, мы имеем опыт выхода из тела. Когда мы концентрируемся на Аджне, все соединяется в одной точке. Душа перед смертью покидает тело через третий глаз. Душа постепенно, энергетически меняясь, проходит астральный и ментальный планы. Далее она как бы утончается, становясь духом, поднимается в более высокие области. Другие способы выхода из тела возможны, но данный самый легкий из всех. Обыкновенные сновидения не являются выходами из тела, это очень сложно. У меня еще остались вопросы, доэтому позже была запланирована моя личная беседа с Учителем. С течением времени я стала разочаровываться в Учителе. Я видела кругом царящее раболепие, которое ему нравилось. В основном он был занят административными делами, а также рекламой… Конечно, он был гостеприимен, щедр и любезен, но мне нужно было совсем другое. У него были бесконечные посетители, и в итоге на разговор со мной у него нашлось только семь минут. Но к тому времени у меня по степенно пропало желание беседовать с ним. Я смотрела на жизнь людей в ашраме и не понимала, почему все так поклоняются Учителю. На лекциях-беседах, проводимых Учителем в ашраме, я видела, как потоки чистой нежной любви к Учителю его последователей наполняло его энергией. Я чувствовала, что его важность с удовольствием принимает эту любовь, мне даже казалось, что он увеличивается в размере тела. Я разговаривала через переводчика с психологом из Канады, с профессором музыки из Мексики, с врачом-педиатром из Франции и т. д. Все они были полны любви к Учителю и безгранично верили ему. А мне говорили: «Как ты не видишь? Не чувствуешь ничего?.. Это же Святой, великий Мастер…» Я чувствовала себя белой вороной среди фанатов, бесконечно себя спрашивающей: «Почему все видят одно, а я совсем другое, мне не дано?» Я думала: «Как хорошо в ашраме. Теплое февральское солнце Индии, можешь греться под ним сколько хочешь. На крыше отведено специальное место. Никто тебя ничего не заставляет делать, питание прекрасное - полно фруктов и овощей, люди приветливые, радостные. Что тебе еще, что ты ищешь? Здесь все условия для духовного развития, занимайся в зале медитаций…» Но мне, несмотря на все эти прекрасные условия, было нерадостно на душе, мне как будто не хватало свежего воздуха, я чувствовала себя как в загоне, из которого хотелось вырваться. Хорошо, что немного позже моего прибытия в ашрам в первый раз приехал еще один русский, который воспринимал все так же, как я, и тоже был неудовлетворен своим поиском. В это же время ночью мне приснился такой сон: я видела перед собой трубу, которая пыталась меня засосать внутрь, а я от нее убегала, далее я позвала на помощь мужа. Мы спаслись, я взлетела вверх, осознала сновидение, труба исчезла. Взлетая, я отцепилась от тел, которые меня держали. Я летала над территорией ашрама. В это же время мне пришла мысль: «Я вне тела, надо пойти к Учителю данного ашрама». Но, подумав о своем разочаровании в нем, я переменила решение и, радуясь ощущениям полета, налетавшись, соединилась с телом и проснулась. После этого сна я почувствовала в себе внутреннюю силу, самобичевание и неуверенность покинули меня.

В ашраме я присутствовала на двух праздниках: день рождения предыдущего Учителя (деда живого Учителя аш рама) и посвящение. Праздники были похожи на наши прошлые политические, торжественные собрания. На трибуне сидели разные знатные особы: члены правительства, представители других духовных учений, иностранные гости. Все последовательно восхваляли Учителей Науки Духовного Развития, я не знала, что говорят конкретно, но по пафосу звучащих слов и произносимых имен Учителей понимала, что говорят о их достоинствах. Некоторые местные выступающие явно лицемерили и льстили. Мне было тяжело на все это смотреть, хотелось удрать с праздника…

В Индии преклонение перед Учителем более естественно, чем в других странах. Некоторые последователи учения и в Москве и за границей высказывали такую мысль, что они счастливы, что нашли Учителя, и что скорей бы уйти из этой тяжелой жизни и достичь Бо-гореализации. Я не понимала желания людей - уйти из жизни, мне не хотелось уходить из жизни, а, наоборот, хотелось больше узнать и понять ее.

На следующем празднике - посвящении я надеялась познать опыт выхода из тела. В Москве на посвящении я не испытала этого опыта. Учитель в микрофон произносил пять заряженных его энергией сокровенных слов, многочисленные посвящаемые заучивали их, повторяя за ним, затем мы медитировали на эти слова, а Учитель всех обходил и касался рукой лба. Ко мне он тоже прикоснулся, но я ничего не почувствовала при этом и видела во всем только формальный обряд. Мне и в этом случае не удалось испытать опыт выхода из тела при посвящении, и, вероятно, такого опыта действительного выхода из тела не испытал никто. Я поняла, что опытом выхода здесь считается медитация - это и есть личный духовный опыт, который дается Учителем. После посвящения у меня испортилось настроение Я думала, как тяжела жизнь, как мне одиноко, нет смысла жить в этом мире и т. д., и вдруг поймала себя на том, что это вовсе не мои мысли, не мое настроение. Похоже на «ментальную обработку». Я усилием воли вышла из этого состояния, окончательно решив, что предстоящий разговор с Учителем мне ничего не даст и надо поискать другие ашрамы, узнать новых Учителей. В семиминутной беседе с Учителем, которую мне выделили, я спросила его о посвящении, о том, что не испытала опыт выхода из тела. О том, что раньше у меня это получалось самостоятельно в расслаблении перед сном, поэтому мне не хватает веры в него. Он ответил, что многие не испытывают при посвящении этот опыт, нужно время. Затем я задала ему такой вопрос: «Я не чувствую в Вас своего Учителя. Могу ли я попытаться его искать в других ашрамах? Может быть, Вы мне укажете его местонахождение или посоветуете, куда мне лучше всего отправиться?» Он ответил, что путей много, и я могу искать там, где хочу. Глаза его смотрели понимающе, мне это понравилось, и я решила спросить еще про выходы из тела: «Почему в одних случаях я сама выхожу из тела (описала подробно - как), а в других меня кто-то вытягивает и иногда я сражаюсь?» Он ответил, что Божественная Сила всегда вытягивает из тела, самому не выйти. Я подумала, что в этом ему, вероятно, помогают предыдущие Учителя. Также я спросила о том, что, когда поток тепла поднимается вверх, у меня иногда происходит торможение в Вишуд-хе, и я не могу выйти из тела. Он сказал, что я полностью должна сосредоточиться на Аджне, что мое внимание, следящее за потоком тепла, мне же и мешает. Я поняла: «Очень верно, как я раньше не додумалась до этого». На вопрос: «Какова страна астрального света?» - он ответил, что она имеет такие же формы строения и такие же образы людей, как и здесь на земле. У меня еще были вопросы, например: почему серебряный шнур в одних случаях соединен через солнечное сплетение, а иногда тянется из глубины мозга? Почему, когда я выхожу из тела, я в одних случаях являюсь светящейся точкой и соединяюсь с телом совершенно по-разному, а в других случаях я, как призрак, повторяю контуры своего тела? Но на эти вопросы времени не хватило. Я успела попросить его разрешить мне взять с собою в другие ашрамы в качестве переводчика женщину, приехавшую со мной, но она, переводя мои слова Учителю, в гневе сказала, что под расстрелом никуда ни на минуту не поедет от своего Учителя. Они друг другу улыбались, а я самонадеянно думала: «А как же помощь ближнему в его поисках? Она счастливая - нашла Учителя, но я нет…» После разговора щедрый Учитель подарил мне подарок - кашмирскую шаль, так было принято в этом ашраме - дарить подарки. Я чувствовала себя неблагодарным ребенком, и все-таки я проделала такой далекий путь в поисках знания, а здесь я его не находила и поэтому решила продолжить свой поиск, благо другой человек из России, воспринимающий все так же, как и я, решил мне помочь в этом.

Путешествуя в пределах Дели и имея ограниченное время до отъезда, мы побывали еще в четырех местах. Кстати, на многих храмах, в такси и даже на автобусе был нарисован знак перевернутой нацистской свастики. На автобусе он просто означал кольцевой маршрут. Странно мне было смотреть на этот знак, вспоминая информацию, приведенную Д. М. Крэга в «Современной магии» об этом знаке, о том, что этот символ «искажен Ложей Черной Магии в Германии, членом которой был Гитлер» и о истинной мистической свастике.

В поисках Учителя я побывала в другом ашраме, в нем веяло спокойствием и медитационной сосредоточенностью. Я разговаривала с седой женщиной - ученицей Учителя данного ашрама, который в это время отсутствовал. Мне запомнились ее умные, проницательные глаза, она показала фотографию своего Учителя, надеясь услышать, что я его узнала. Но нет, это был не мой Учитель. Она пыталась ответить на мои вопросы, но в итоге сказала, что является только студенткой и многого еще не знает. Мне понравился такой простой, откровенный отв ет без лишней важности…

Затем мы посетили одного необычного человека - тантрика. Он жил в маленькой лачуге, около нее висела большая вывеска: «Тантрический центр…». Хозяин лачуги светился радушием и гостеприимством. Мы спросили его, не может ли он мне помочь найти моего видимого в медитации Учителя. Он выяснил, когда я уезжаю, и, узнав срок, сказал, что если бы я уехала позже, он помог бы мне.

После знакомства с тантриком мы зашли в здание медитационного центра Индии, там тоже Учитель был в разъездах, и мы говорили с его учеником. Он, узнав, в чем дело, показал мне фотографию своего Учителя, но я сказала, что это не он. Я также попыталась задать ему свои вопросы, но он, выслушав их, посмотрел на меня с насмешливым высокомерием, думая, что нельзя об этом говорить со всеми, это неумно, сокровенными опытами делятся только с Учителем, и что я, вероятно, еще не получила достаточно шишек. Эти мысли я прочитала в его глазах, а отвечал он вполне вежливо. Мы поехали в другой ашрам к Мастеру по выходу из тела, которого случайно нашел мой спутник. Предшествующий Учитель у этого Мастера был тот же, что и у давшего мне посвящение. Увидев его, я также поняла, что это не мой Учитель, и, объяснив ситуацию, спросила: «Может, Вы знаете, где мне искать своего Учителя?» Мне ответили так: «Прими посвящение и ищи где хочешь». Еще мне сказали, что, вероятно, я в прошлых воплощениях много медитировала и поэтому так быстро в этой жизни достигла результатов. Я решила принять посвящение в надежде испытать более качественный духовный опыт. Данный человек мне показался более искусным Мастером. Учитель посадил меня, сел напротив и стал произносить пять заряженных слов. Я ему сказала, что в другом ашраме, у другого Учителя я уже учила эти слова. Он не был дружен с тем Учителем и продолжал произносить сокровенные слова. Он произносил их немного иначе. В его глазах я ощущала силу, которая передавалась мне через глаза, он также коснулся моего лба; далее я медитировала, пытаясь испытать опыт выхода из тела. В медитации я услышала звуки арфы и очень ярко и четко увидела древнего Учителя данного учения. Мне сказали, что все это очень хорошо. Но я и раньше испытывала разнообразный опыт видения и слышания при медитациях, мне хотелось большего, а главное, мне хоте лось более сердечной связи с Учителем, но я ее не почувствовала…

Затем мы, поблагодарив всех за гостеприимство, распрощались и уехали из ашрама. Приехав в свой ашрам, меня нашел профессор музыки из Мексики, ему передали о том, где я была, а он, оказывается, раньше был учеником этого Учителя и от него сбежал. Ко мне он обратился с вопросом: «Как там?» Я ответила: «Нормально, народу гораздо меньше, Учитель нашел время со мной поговорить». Я спросила, почему он ушел от него. Он сообщил мне о том, что сбежал оттуда, потому что увидел много неприятных сцен. Он рассказал про недостойное поведение Учителя в отношениях с женщинами. Например, одной, влюбленной в него, он велел привезти ему большую денежную сумму. Она все продала у себя на Родине, приехала к нему и отдала деньги, он взял их и при профессоре начал пересчитывать… Одна женщина кричала, потому что ее привязали для того, чтобы она медитировала больше, другие спали с Учителем, а потом делали аборты… В общем, всю эту грязь я выслушала, веря и не веря, это могло быть клеветой, но что-то внутри меня говорило, что это возможные ошибки прошлого и не клевета. Но своим Учи телем я его все равно не считала, зная, что вряд ли у меня возникнет желание снова встретиться с ним.

Летя по дороге в Москву, я думала о том, что все-таки не реализовалось мое желание - я не нашла своего живого Учителя. Так что же означала моя поездка? Испытание? Мне сказали последователи данного учения, что оно самое лучшее и некоторые люди возвращаются к нему, даже если проходит очень много времени. По их мнению, не найти более короткого пути к Богу, но я не чувствовала желания сердца идти этим определившимся путем и думала, хоть и призрачен мой путь, но он ближе моему сердцу, чем другой…

(Я не назвала имен Учителей, чтобы не задеть чувства многочисленных поклонников данного учения.)

Эгрегориальная зависимость

«Есть три рода плохих привычек, которыми мы пользуемся вновь и вновь, сталкиваясь с необычными жизненными ситуациями. Во-первых, мы можем отрицать очевидное и чувствовать себя при этом так, словно ничего не случилось. Это - путь фанатика. Второе - мы можем все принимать за чистую монету, как если бы мы знали, что происходит. Это - путь набожного человека. И третье - мы можем приходить в замешательство перед событием, когда мы или не можем ни искренне отбросить его, ни искренне принять. Это путь дурака. Есть четвертый, правильный - путь воина. Воин действует так, как если бы никогда ничего не случилось, потому что он ни во что не верит. И, однако же, он все принимает за чистую монету. Он принимает не принимая и отбрасывает не отбрасывая. Он никогда не чувствует себя знающим и в то же время никогда не чувствует себя так, как если бы ничего не случилось. Он действует так, как будто он в полном контроле, даже если у него, может быть, сердце в пятки ушло».

К. Кастанеда, «Сказки о силе»

Приехав в Москву, я много думала о данном учении, в медитации ко мне часто приходили образы четырех Учителей, фотографии которых показал мне когда-то читатель. Я говорила появляющимся образам: «Вы не мои Учителя. Почему вы возвращаетесь каждый раз?» Я звала своего истинного Учителя, но его образ перекрывался образами этих Учителей. Мне даже мысленно передали, что я, мол, должна быть наказана. Я не поверила сказанным словам и ответила: «Меня так ведет мое сердце, меня не за что наказывать». В общем, все это было странно, и я мысленно обратилась к оккультной полиции: «Что происходит, в чем я виновата?» Но в итоге как будто все уладилось, и эти образы оставили меня.

Однажды мне приснилось, что меня как бы отъединили от тела, и я понеслась, кем-то тащимая вниз, через землю, раньше обычно кто-то поднимал меня к потолку. Мир магии - веселый мир. Я оказалась в Индии, на природе, моей душе кто-то стал задавать вопросы, но сон был неосознанный, и я не запомнила вопросы и свои ответы на них. Мне показалось, что это духи - помощники тантрика вытащили меня, и он пытался так получить информацию обо мне, но она не оказалась для него интересной, и он не написал мне письмо, хотя я оставила ему свой адрес. И еще был один странный сон. Мне снилось, что я нахожусь в каком-то ашраме и человек в белой гаютяной одежде спрашивает меня: «Ты приедешь в Индию?» Он показывает мне мой проездной билет, который был похож на рецепт. Благодаря этому проявилась моя критическая способность, и я осознала сновидение и так в нем удивилась, что нахожусь в ашраме, что не вижу того, кто говорил мне про билет, при этом настолько все вижу отчетливо и реально, как в жизни, что сразу же попала в состояние каталепсии. Все мое тело стало неподвижным, рот остался открытым от удивления. Я почувствовала, что шнур за спиной моего тела медленно начинает тащить меня обратно в физическое тело. Так, неподвижно проплывая в воздухе территорию ашрама, я внимательно разглядывала ее. Светило яркое утреннее солнце. Очень медленно пролетая под круглыми воротами ашрама и из видимого мной положения, я очень хорошо запомнила каждую деталь на этих воротах. У ворот стоял ученик - китаец в темно-красной одежде. Он «видел» меня и удивленно смотрел в мою сторону, а я думала, как он может ме ня видеть при таком ярком дневном свете, я же должна быть прозрачной. Тело мое из горизонтального положения приняло вертикальное, и я с громадной скоростью и гулом в ушах приблизилась к своему спящему телу, оно лежало также в состоянии неподвижности с открытым ртом. Чувствуя легкое вибрационное соединение, я смогла пошевелиться и открыть глаза. «Просто фантастика. Может быть, это тот ашрам, который я не нашла, может, в нем и находится мой живой Учитель? Какая связь у меня с этим ашрамом?» - думала я, ответов никаких не приходило в голову. Но я все-таки решила и, мысленно сосредоточившись, передала: «Я больше не поеду в Индию в поисках живого Учителя». В дальнейшем снов, связанных с этим ашрамом, у меня не было.

В одном из не до конца осознанных сновидений мне снилось, что ко мне пришел мой Учитель и мы отправились в страну астрального света, о которой я спрашивала живого Учителя в ашраме. Пока мы шли, Учитель имел образ старика, затем превратился в юношу, а потом в худую индуску, одетую в черный пенджабский костюм. Мне было интересно смотреть на все эти его превращения. Достигнув границы, мы увидели стоящих на страже воинственных сикхов. Учитель прошел границу, а я застряла перед входом, потому что на меня напала большая черная собака, которую я в итоге убила палкой - и проснулась.

В дальнейшем Учитель стал приходить ко мне в осознанных снах, но во мне уже не было прежней привязанности, я не звала его и не ждала, то есть мысленно больше не беспокоила. Я решила потихонечку самостоятельно осваивать предстающий передо мной неизвестный астральный мир. Но приход Учителя всегда означал для меня освоение чего-то нового, что самостоятельно сделать мне было пока невозможно. Например, с помощью Учителя я меняла место сновидения, не раркручи-ваясь вокруг себя, как делала это иногда, а через щелчки, - вероятно, так сдвигалась моя точка сборки. Щелчок - и я оказывалась в новом сновидении, чувствуя спокойствие и поддержку Учителя, еще щелчок - и я в следующем сновидении и т. д. В другом сне Учитель учил мое тонкое тело с помощью выдоха покидать его. Я превращалась в световую точку и летала среди множества таких же разноцветно светящихся точек. Мы закручивались по спирали в воронку, которая являлась дверью и выводила в иное и змерение.

Был еще один странный сон, касающийся Индии: меня спрашивали о моей поездке, и я делилась своими впечатлениями, рисуя в воображении те места, где была. Проснувшись, я думала о том, кто же меня все-таки спрашивал. Может, меня так использует оккультная полиция, просто как средство информации, или совсем другая, более земная организация? Мне больше не хотелось, чтобы меня так использовали, я стремилась осознавать все свои действия. Я училась «верить не веря» приходящим «знакам» - они разные и передаются от разных источников. Например, неизвестно кто мне сказал в медитации: «Прими посвящение», - живой Учитель об этом ничего не знал. Я вспоминала текст давнего послания и думала: «Может быть, он истинен?» «…И нет в ее душе барометра такого, чтоб точно она определяла, откуда то идет…» Я стала еще более осторожной, стараясь определить источник передаваемых мне знаков. Я стала много думать о том, что так сильно влияет на людей, почему некоторые так легко становятся фанатиками. Я вспоминала друзей, знакомых, одна из них стала последовательницей системы П.К.Иванова, считая его Богом, не признавала больше ничего и никого. Другой целитель закончил медицинскую академию, лечил людей старинным методом прижигания полынными палочками, но после того, как его сын дважды чуть не погиб, стал ортодоксальным христианином, готовым за веру пойти в инквизиторский поход. Еще один человек, очень умный и щироко образованный, стал поклоняться Деве Марии и, мягко сказано, - ругать целителей, астрологов, ре-риховцев, йогов и т. д. Печальная картина осуждения того, что мы не понимаем, такие отношения приводят только к войнам - «кто не со мной, тот против меня»… Любое слово, мысль, действие, настроение имеет свое общее энергетическое поле, через слово можно связываться с этим полем, если произносить слово осознанно, медитативно. Например, слово «свет», абстрактное слово, если не иметь в виду освещение, соединяет с такими высокими энергетическими потоками, что дает поддержку любому человеку, который сможет настроиться на этот поток. Понятие «свет» будет существовать всегда, пока будут существовать солнце и человек, а понятия религиозного, идеологического плана, как и мода, могут приходить и уходить, их энергетические поля - эгрегоры будут возрождаться и умирать. В. Мор-щинин в «Энциклопедии йога, экстрасенса, контактера» дает такое определение эгрегора: «Эгрегоры - астральные существа, которые порождены мыслью и волей людей. Поначалу представляют из себя нечто вроде астрального клише магической цепи, то есть сообществом людей, объединенных одной волей. Постепенно, окрепнув, начинают жить самостоятельной жизнью по тем законам, которые его породили». Поэтому абстрактные слова имеют большую энергию, чем конкретные. Их поля как бы вибрационно тоньше. Я с уважением отношусь и к христианству, и к буддизму, и к кришнаизму и т. д. Но это слова менее абстрактные, более вещественно точные, эти духовные учения имеют большие эгрегоры, но вследствие определенного разъединения в более конкретных вещах, как обряды, молитвы и т. п., обладают более грубой энергетикой, чем отвлеченные понятия, допускаемые и принимаемые любым человеком. В медитациях верующий в Христа увидит снизошедшего к нему Христа, верующий в Будду увидит Будау, кришнаит увидит Кришну. То есть, чтобы получить энергию от религиозного эгрегора, необходимо быть искренне верующ им, тогда человек посылает свою индивидуальную энергию данному религиозному эгрегору, а эгрегор обратно качественно измененную энергию посылает человеку. Пока человек верит, происходит их взаимообмен энергиями, и, имея такой постоянный источник энергии в вере людей, эгрегор является далеко не иллюзорным и способен быть самостоятельно осознающей единицей. Но если его сравнивать с тем, что существует в реальности независимо от мыслей и воли людей, то есть то, что ими не создано, то данный религиозный эгрегор просто обладает слабой энергией и в сравнении с независимо осознающей энергией может быть принят как иллюзия. Так что понять свой мир описания - значит понять все свои иллюзорные зависимости, воздействия сложившихся эгрегоров. Один из преподавателей медитации написал мне в письме про «астральные тренажеры, в которых мы иногда остаемся и после покидания физического тела», они созданы нашим логическим умом. Иллюзорны ли они? Все, что не имеет энергии, иллюзорно. Реальный мир - «это мир, порождающий энергию; он представляет собой противоположность призрачного мира иллюзии, где ничто не порождает энергию, как бывает в большинстве наших снов, заполненных вещами без энергетического потенциала» (К. Кастанеда. Искусство сновидения). Сновидящий, стремящийся к трезвости видения, имеет дело с реальными областями, так как «верит» не «веря», и это не дает ему возможность увлечься видимым и блуждать в своей галлюцинации. Хотя опасности такого рода существуют, и Шри Ауробиндо описал это в «Беседах с Павитрой». В астральном плане мы можем иметь «дело с непроизвольным самообманом, ведь на витальном (астральном) плане видят то, что желают видеть ментально. Это сложное и чудесное царство, где истина и ложь безнадежно спутаны».

Пройдя первые врата сновидений, сновидящий начинает разбираться в том, что иллюзорно, а что нет. А. Арлашин (специалист по контролируемым сновидениям) говорил на своих лекциях о том, что свой эмоциональный центр в осознанных сновидениях необходимо научить видеть правду. Он предлагал, показывая на предмет, произносить следующие слова: «Хочу видеть правду». И сначала проделывать этот опыт с теми предметами, которые существуют в этом физическом мире и которые нетрудно найти. Например, вне тела отправиться к другу и найти в его доме то, что вы никогда не видели и не знали, а потом выяснить это у него. Благодаря нашим сложившимся представлениям мы даже можем не знать, что уже сотрудничаем с определенным эгрегором, но это незнание не освобождает нас от подобного влияния. Религиозные, духовные эг-регоры возрождались, имея источник энергии, даваемый высокоразвитой цивилизацией с целью улучшения жизни человечества, но с течением времени религия могла искажаться, и, видя такое искажение, «Садовники Земли» не поддерживали ее. Эгрегоры разнообразны по уровню составляющей их энергии, как маленькие и большие, объединяющиеся друг с другом и нет. Например, вы работаете на низкооплачиваемой работе и ищете другую - более высокооплачиваемую. Это у вас никак не получается, и вы часто жалуетесь друзьям и знакомым: «Денег на жизнь не хватает, мне не везет, я не могу себе найти подходящую работу». Эти слова и настроение обладают таким действием, что их энергия связывается с эгрегором «безденежья». Все жалующиеся питают его своей энергией, а он в свою очередь старается, чтобы вы не покинули его, то есть не нашли работу и продолжали жаловаться окружающим. Благодаря такому обмену энергией с эгрегором «безденежья» вам очень трудно найти работу. Поэтому надо постараться поменять свои мысли и перестать жаловаться, тогда вы соединитесь с эгрегором богатых людей, с эгрегором «имеющих деньги». Если вы поменяете свое настроение и будете искренне думать о том, что денег вам хватает, вы подключитесь к данному эгрегору, и он станет вашим союзником. Вы своими мыслями и настроением будете работать на него, он незримо будет помогать вам, и вы найдете лучшую работу, вас посетит удача. Но такое переключение сложно, вы можете легко вернуться к своим старым мыслям и потерять работу (борьба эг-регоров), но если вы будете бдительны и осторожны, будете сохранять контроль над своими мыслями и чувствами, то этого не случится.

Так же это происходит с эгрегором больных и здоровых людей. Если вы думаете о себе как о больном, немощном человеке, эгрегор больных людей очень рад, аптеки, больницы, поликлиники - все это поле его деятельности. А если заняться спортом, посещать спортивные залы, бассейны, ходить в походы и т. п., все это позволяет нам прикрепиться к эгрегору здоровых людей, и он начнет вам помогать. Можно рассмотреть эгрегор «страха». Сновидящему просто необходимо побороть в себе страх. Одна девушка мне сказала: «Как мы пойдем в лес только втроем, без мужчин? Страшно». А предлагалась всего лишь дневная прогулка. Черные маги бесстрашны, ходят на кладбища по ночам, ловят котов в полночь, гоняясь за ними по разным непроходимым местам, или, например, такой выход из тела, описанный Всеславом Соло в книге «Как стать магом или остаться в живых?», - ведьмой или колдуном выстраивалась «дорожка из ножей, воткнутых в землю, они-то, ножи, таким образом и вычерчивали контуры дорожки - воткнутые в ряд по ее бокам… И ведьма или колдун начинали кувыркаться в физическом теле своем (здоровые, физически выносливые люди!), и где-то посередине дорожки, продолжая кувыркаться в физическом теле, ведьма или колдун как бы раскручивались в астральном теле своем в обратную сторону от земного тела по дорожке из ножей и, таким образом, выкувыркивались из тела физического, которое потом оставалось лежать в конце дорожки из ножей, они выходили в самый нижний уров ень Астрала и шли делать свои проказы и злодеяния, предварительно производя вхождение в тело какого-нибудь животного - кошки, собаки, змеи и другого… Обычно подобные вхождения в тела животных делались через всасывание в пуповину животного или влагалище, реже через темечко». «Ну мы не ведьмы и колдуны, мы не черные маги», - подумаете вы, но белые маги должны быть тоже бесстрашны. Как преодолеть страх? У разведчиков есть, например, упражнение - падать спиной назад, сидя на крепком стуле. Вы успеете отклонить голову от удара и при этом испытать необычное ощущение. Я, отслеживая свой возникающий страх, старалась исследовать причины его появления, старалась понять, кого я боюсь и что при этом испытывает мое тело. Например, засиживаясь долго в гостях у себя в деревне и одна возвращаясь домой поздно ночью, я проходила мимо маленького болота. В этом месте у меня всегда возникало чувство страха, и я его проходила, проговаривая молитву, это был мой щит. Но страх изменял мое восприятие окружающего мира, мне чудились разнообразные тени, голоса, прикосновения, по моему телу пробегала дрожь, сердце начинало учащенно биться. Однажды ночью я решила пойти к болоту специально, чтобы повоевать со своим собственным страхом. Выйдя из дому, я направилась по тропинке к болоту. Я шла и думала о красивом звездном небе, о прекрасной теплой погоде, и вдруг в мои мысли вторглась такая фраза: «А куда это ты, Лена, направляешься?» Голос звучал извне и был веселым, доброжелательным. Я остановилась, обернулась, никого кругом не увидела. Но у меня возникли сомнения, я подумала, что, может, мне еще рано идти на болото, не случайно возник этот голос, я вернулась домой. Через несколько дней мне захотелось повторить свою попытку. Это был Ильин день, природа дышала гармонией, и я, стоя около болота, не чувствовала больше никакого страха. Я как будто приняла сердцем существование этого места, оно из мрачного и темного превратилось в сказочно прекрасное. Эта ночь принесла мне гармонию понимания, и я почувствовала, что не только на этом болоте, но и в любом другом уголке природы мне не будет страшно ночью одной… Ночное время изменяет восприятие, ночь открывает много нового, нереального, человек становится более чутким, он как бы начинает слышать голоса п тиц, ветра, звезд, ощущать незримое присутствие. Можно учиться не бояться животных, пробуя встречи с ними, но при таких встречах не должно быть и капли сомнения в себе…

Так мага культивируют положительные привычки. И еще приведу один случай. Однажды, стараясь контролировать свое поведение, настроение, мысли, слова, я ощутила, как на меня обрушилось неуправляемое, яростное раздражение. Как будто я неожиданно попала под ливень. Я не сумела погасить своего раздражения, а смогла только наблюдать за ним. Оценивая затем прошедшую ситуацию, которая разыгралась в бурный скандал, я никак не могла понять причины, почему это произошло. Рассказывая о данной ситуации другому сновидящему, я услышала от него такую фразу: «А ты что, не знаешь ничего про цепочку ведьм? В Москве полно черных школ, и некто, просто прочтя твою книгу, решил попробовать на тебе испытать свою силу». Я спросила у него про цепочку ведьм, он объяснил: «Допустим, один человек представит тебя, следующий представит кого-то из твоих близких, третий человек вообразит закипевшее в тебе раздражение, четвертый раздражение в близком тебе человеке, пятый о чень ясно увидит вашу ссору, шестой усилит эмоции ссоры и т. д. Цепочку замкнули, взявшись за руки, образовалось астральное клише, которое может уже действовать, влияя на воображаемого человека», В данном случае я оказалась слабее созданного клише, он подействовал на меня, личной силы мне не хватило. Но уроки не проходят даром, воин старается быть бдительным, старается не попадать под чужие влияния, благодаря отслеживанию своей жизни - «контролируемой глупости». Так слова, мысли, эмоции очень значимы и в каком-то смысле управляют нашим поведением и восприятием. «Известно, что рассерженный человек склонен везде видеть врагов. Робкий всегда преувеличивает опасность. Влюбленные, подогреваемые стремлением видеть предмет своего обожания, могут ошибочно принять за него постороннего человека» (С. Ламберж, X. Рейнголд. Исследование мира осознанных сновидений). В зависимости от веры оказывают на нас влияние и эгрегоры разных духовных учений. Хорошо бы в этом плане не перегибать палку, чтобы не было - «око за око, зуб за зуб». Может быть, лучше прикрепиться к эгрегору «свободы»? Бывает так, что наше прошлое воплощение уже имеет связь с определенным эгрегором, и в этой жизни он начинает влиять на нас. Так, однажды мне позвонила молодая девушка и рассказала про свои осознанные сны. До пятнадцати лет она была атеисткой, но неожиданно к ней в сон стали приходить Христос, Богородица и другие Святые. Она говорила мне, что она солдат и сражается с демонами. Вначале я ей даже не поверила. Она рассказывала мне о своей тяжелой жизни и о том, что эти сны несли ей радость и спокойствие, ей помогали Святые. Я спросила, что она узнала о своем прошлом воплощении, она ответила, что была монахом. Если принять установку дона Хуана, что кармы не существует, как и многочисленных воплощений, а тонкое энергетическое тело состоит из волокон, которые собраны от разных людей, живших когда-то, то эти волокна жизни других людей все равно могут оказывать влияние на теперешнюю жизнь данного человека… Но чтобы познать истинную реальность, лучше освободиться от всех эгрегориальных зависимостей, «стать текучим», «бесформенным» воином, понять то, что мы знаем, является лишь нашим сложившимся представлением о мире, нашим «тона-лем». Вот что написал по этому поводу А. Ксендзкж: «Если вы хотите познать подлинную Реальность, вам прежде всего потребуется дерзость. Дерзость подвергать сомнению все мифы, когда-либо сотворенные человеком. Вам потребуется мужество, чтобы отказаться от всех и всяческих утешений, от всех упований и надежд, от диктатуры массового сознания с его нетерпимостью к духовному диссидентству и его назойливостью моральных стереотипов, от идей мессианства и всеобщего спасения. С одной стороны, вам придется выкинуть из головы всю "достоверную" чепуху материализма, непререкаемость "очевидных фактов" о веществе, пространстве и времени, а с другой - позабыть популярные нынче легенды о карме, колесе перевоплощений, о "планах" бытия с его витальными, ментальными и еще бог знает с какими прослойками, про чакры и ту энергию, что их "раскрывает" с дивной последовательностью. Кроме того, вам придется махнуть рукой на все эти бесчисленные Братства, на "темных" и "светлых", а также на их мифическую войну, которая ведется с переменным успехом. Все это оставьте ревнивым блюстителям общечеловеческого тоналя - Абсолютное Добро, Абсолютное Зло, ангелов и бесов, сатанистов и экзорсистов. Позабудьте про Космический Разум и геенну огненную. Пусть фантомы блуждают в своем фантастическом мире - им радостно там быть, они восхищены высоким смыслом, размахом помыслов, масштабом борьбы…» Но, с другой стороны, познание любого учения на своем собственном опыте связывает человека с эгрегором этого учения. Такова реализация опыта. Например, я, решив углубиться в изучение магии дона Хуана, явно стала попадать под влияние эгрегора данного учения. Но насколько этот эгрегор иллюзорен, стоит ли за ним источник энергии, независимый от мыслей и чувств последователей учения, придется разбираться на опыте…

Группа

«Тому, кто в пути, еще далеко,

Тому, кто остался, уж нечего ждать.

А город молчит опять,

Привыкнув к беде давно.

Пусть в море шторм, пусть гроза -

Все ж корабли в порт придут.

А мне не вернуть свою мечту:

Часам не ходить назад.

Когда бы Земля нам домом была,

Тогда и идти нам было б куда.

А здесь что ни день, то война -

Где дым, там и жизнь моя.

А впереди все снег да туман

И золота россыпи на снегу,

А как войдешь в белую пургу:

Что было - что не было - одна пурга».

Г. Кинси. (Эту песню посвятила группе.)

Из всех прочитанных книг по сновидениям и выходам из тела самыми лучшими стали для меня книги К. Кастанеды. Один из молодых сновидящих высказал такое мнение: «Кастанеда обучался у дона Хуана в каких-то оранжерейных условиях. Не сказано ни о каком влиянии военных парапсихологов, ни о психотронных генераторах или влиянии на него других эзотерических школ». Кастанеда родился в 1925 году, сейчас ему семьдесят лет. Меняются поколения, в его время наука в плане психического оружия не была настолько развита, как в наше время. Эта тема не была для него такой актуальной, как сейчас…

Мне хотелось улучшить качество осознанных снов, увеличить их частоту и продолжительность, и я решила собрать группу людей, умеющих осознанно управлять сновидениями, чтобы помочь друг другу в развитии осознанных снов. Я решила, что «один ум - хорошо, а несколько - лучше», и если люди захотят с друг другом общаться, то для этого не надо будет прикладывать никаких усилий. Я столкнулась с проблемой, что некоторые сновидящие не захотели принять участие в группе, желая общаться только со мной лично. В итоге образовалась небольшая группа из семи человек. Все люди были очень разные, но увлеченные одной идеей. Мы выполняли упражнения, взятые из книг К. Каста-неды, то есть ходили индийским строем след в след, висели на деревьях, пробовали бег силы и т. д. Эти упражнения увеличивали энергию внимания сновидения, также сила намерения нескольких человек гораздо выше намерения одного человека, что делало упражнения более успешными. В книгах К. Кастанеды мне нравился безупречный образ жизни дона Хуана. «Путь дона Хуана ведет еще дальше: не просто "все сущее в основе" открывается на этой дороге, но вся человеческая личность, целостное существо "превосходит себя", становясь объективным воплощением истинного Бытия - потоком свободной самосознающей энергии, которой нет предела» (А. Ксендзюк. Тайна Карл оса Кастанеды). Некоторые известные мне кастанедовские группы положительно относятся к приему алкогольных напитков, высказывая мнение, что так они осуществляют контроль над своим состоянием и практикуют искусство сталкинга. По-моему, это искажение учения дона Хуана, могущее привести практиков к психическому помешательству. По книгам К. Кастанеды, дон Хуан не пил вина и «даже пива». «Бросить пить или курить - вообще дело плевое. Эти привычки - ерунда, ничто, если мы намерены от них отказаться». А. Ксендзюк пишет: «Карлос… не курит и не пьет спиртное, не употребляет марихуану и даже кофе не любит». Я считаю, прием алкогольных напитков, как и галлюциногенных препаратов, курение ослабляет тонкое энергетическое тело, а сновидящему это не нужно…

В группе мне хотелось попробовать опыт совместных сновидений. Выходя очень часто в осознанных снах в свою комнату, она стала как бы моим местом силы. Но для совместных сновидений нужно было другое место, которое подходило бы всем. Такое место мы стали искать в лесу. Я понимала, что очень трудно каждому сдвинуть точку сборки в одно и то же положение. Все мы путешествуем по разным мирам, и порою не знаем, какие глубинные желания души руководят нами. Я думала, что нужно время, чтобы все сдружились и захотели прийти друг к другу в сновидение. Мне также хотелось, чтобы все записывали свои сны, чтобы проверить приходы в сон пусть даже неосознанно тонких энергетических тел. Но мне привели пример из книги К. Кастанеды о том, что дон Хуан запретил Карлосу записывать свои сны: «Ты только отклоняешься от цели - сновидения, в котором присутствует контроль и сила». Так что мнения расходились. Рассказывая друг другу о своих управляемых сновидениях, мы столкнулись с проблемой того, что сновидения терялись, то есть терялась как бы часть личной силы рассказчика. Хотя все обладали приблизительно одинаковой степенью светимости, сновидения менялись после пересказа, и было принято решение рассказывать о них только по истечении девяти дней, как рекомендовано в книгах К. Кастанеды.

На одной из первых встреч группы, когда мы говорили о месте, где нам лучше собираться, я высказала предположение о том, что оно может быть одинаковым для всех и в сновидениях, то есть оно может каждому присниться. На следующую ночь мне приснилось, что я приехала в какой-то город на экскурсию. Город был очень красив и необычен, поэтому во мне проявилась критическая способность, и я осознала сновидение. Странный город был сделан из незнакомого мне материала, похожим на керамику и пластилин. Этот материал был очень яркий, богатый красочными оттенками, архитектура ослепляла разнообразием форм, украшенных большим количеством завитушек. Жилища были в половину человеческого роста. Я думала: «А где жители?» Стоя на большой площади города, я никого не видела, только ощущалось призрачное присутствие, как будто они знали обо мне. Я чувствовала в себе прилив энергии, место, где я стояла, как бы дышало силой, и я понимала, что могу здесь продлить энергию осознания до бесконечности. Я думала: «Очень странный город - город духов. Кто они?» Ответа внутри себя я не услышала, только ощутила, что за мной наблюдают. Как ни очаровательно было это место, но я решила - пора домой. Вероятно, духи хотели, чтобы я выбрала их место, но я поняла, что они плохо знают мир людей и их истинные желания. Другим сновидящим похожего места не приснилось.

Желание выполнить совместное сновидение приводило к следующим результатам. При встрече мы все договорились, что, если кто-нибудь пришел к другому в сон, надо сказать друг другу фразу: «Это сновидение». В первом моем таком опыте я вышла осознанно в сновидении в свою комнату, там появился один из снови-дящих и стал за мной наблюдать - что я делаю. А я подум ала, почему он мне не говорит: «Это сновидение», - и решила тоже не обращать на него внимания, а разыграть перед ним спектакль - какое-либо действия. Я переставила в углу комнаты иллюзорные предметы, а затем вышла из нее. При встрече я спросила его, приходил ли он ко мне осознанно. Выяснив, когда мне снилось данное сновидение, он сказал, что да, что-то происходило, но он плохо об этом помнит. Другой был вариант, когда девушка пришла ко мне осознанно в сновидение, но увидела, что я разговариваю с бухгалтером и на нее внимания не обращаю, она еле выговорила, назвав свое имя: «Это сновидение». Но я не реагировала на нее. В своем сновидении я ее не видела. В итоге после обсуждения этого сна мы решили, что она общалась с неорганическими существами, которые ее разыграли. В ответ я сделала попытку прийти к ней в сон. Выйдя в осознанное сновидение, я представила ее, выразив желание переместиться к ней. Но картина сновидения исчезла, и я оказалась просто в черной пустоте. Я ощущала себя энергетической точкой, которая зависла над телом девушки. Я стала мысленно ей передавать, что это я, что это сновидение. Причем слова вначале произносились с трудом, затем совсем легко. Потом я поняла, что все мои действия бесполезны, что она спит и находится в теле. Я отказалась от этих попыток и вернулась в свое тело. В дальнейшем она рассказала мне, что в своем сновидении она меня не чувствовала и не видела. Было очень много снов неосознанных, в которых мне снилась группа или член группы, которому я говорю: «Это сновидение», но такие сюжеты сна не совпадали со снами, снившимися другим одновременно.

В начале наших встреч мне приснился сон, в котором я осознанно позвала на помощь членов группы, назвав всех поименно. Я думала, что меня услышат, сработает хотя бы телепатия, потому что мой призыв был очень эмоционален. Но никто меня не услышал. Мне снилось моя комната, в ней я увидела двух появившихся людей, за мной как бы подглядывающих. Я осознала сновидение и посмотрела на мужчину, стоящего рядом со мной, его голова была обмотана тонкими золотыми цепями с разными символами. Во мне возникло ощущение, что он мне хочет навредить, а сила его проявляется в этих цепочках. Я энергично сорвала цепочки с его головы, он не сопротивлялся, безропотно позволяя мне разорвать его цепочки. Затем я обратила внимание на женщину, напротив меня сидящую и наблюдающую за мной. Я поняла, что она сильнее мужчины, и осознала, что она с помощью неизвестного мне колдовства пытается навредить мне. Я внимательно рассмотрела ее, пытаясь запомнить лицо, ощутила, что сила женщины заключена в розовых жемчужных бусах на ее шее. Я в ярости схватила этот предмет силы. Она испугалась. Во мне кипело сильное желание - разорвать эту женщину на кусочки, но внутри себя я услышала голос: «Человека не трогать, просмотреть силу, стоящую за человеком». Я успокоилась, рассыпала ее бусы, взяла в руки одну бусинку и стала демонстрировать ей свое умение - смотреть на нее через бусинку. Она обрадовалась, думая, что так я не справлюсь с силой, заключенной в бусах. Бусинка перенесла меня в другую комнату, которую я ошибочно приняла за свою. Я прошлась по комнате, попрыгала, проверяя возможности действия тела, закрыла глаза, желая ответить на один из вопросов читателя: «Видимы ли предметы сновидения, если смотреть на них закрытыми глазами?» Поняла, что при закрытых глазах я ничего не вижу, подумала: «Почему энергия осознания сновидения не теряется, хотя я уже долго нахожусь в комнате? Это для меня необычно. А не ловушка ли это? Где мое тело?» Где находится тело, не ощутила, внутри появилось знание: «Это западня, пора выбираться отсюда, комната не моя». Позвала на помощь сновидящих из группы, желая проверить, кто мне ближе всего, кто почувствует и откликнется. Но я не ощутила отклика, решила произнести: «Меч Силы мне». Начала вращение вокруг себя, сначала это получалось с трудом, движения тела были заторможенными. Но в итоге вместо меча в руках я стала ощущать прилив энергии, скорость вращения постепенно увеличилась, я почувствовала, что нахожусь на верном пути, остановив вращение, ощутила, что тело находится рядом, хотя ничего не видела, кругом меня была черная пустота. Я соединилась с телом и проснулась. Позже я встретила в книге С. Ламбержа и Х.Рейнголда «Исследование мира осознанных сновидений» информацию о вращении: «Вращайтесь при первых признаках исчезновения сна… Не важно, что это будет напоминать: пируэты, волчок, дервиша, ребенка или бутылку, главное, чтобы у вас было живое ощущение движения тела». Авторы считают, что вращение удлиняет осознанность сновидения, также мысль о расслаблении тонкого энергетического гела увеличивает осознанность сновидения. Мне вращение всегда помогало переместиться в нужное место. Проснувшись, я долго размышляла о сне, вспоминая текст книги К. Кастанеды: «Человек знания не может причинять вред окружающим людям… Никто ничего не может замышлять против безопасности и здоровья человека знания. Он видит и поэтому всегда сумеет избежать подобных вещей»..

На следующий день я в неосознанном сне увидела группу собравшихся людей. Мне снилось, что я принимаю участие в этой группе в образе совершенно незнакомой мне женщины. Глаза присутствующих светились непонятным желто-коричневым светом, я поняла, что передо мной собраны очень сильные сновидящие. Они разговаривали между собой о том, что выходят в осознанный сон каждый день, что я по сравнению с ними более слабая и что у меня так не получается. Я их спросила: «Зачем вы собрались здесь?» Они ответили, чтобы усилиться, один человек стал жаловаться, что ему пришлось для этого отпрашиваться с работы. Я спросила: «А для чего вам усили ваться?» Этим вопросом я как будто себя выдала, они внимательно посмотрели на меня, и я почувствовала, что они меня узнали. На вопрос мне ответили, что создался новый эгрегор слабых сновидящих. У меня в голове мысли стали путаться, и я спросила: «А зачем?» Мне сказали: «Вот ты ничего не умеешь, тебе надо было ту женщину превратить в таблетку и проглотить ее, а потом выплюнуть. Вот, каково бы ей было, а ты бусы разорвала». Я ответила: «Ну а как же моральная сторона дела, ее мог инфаркт хватить». Они засмеялись. Я осознала: «Так это не сон, это реальность, я говорю с двойниками. Но кого?» С этим вопросом я проснулась.

Через несколько дней мне приснился осознанный сон, в котором неизвестный мне сновидящий откликнулся на тот мой призыв о помощи. В этот день я интуитивно знала, что ночью у меня будет осознанный выход из тела. Это был сон во сне. Я ощутила гул в ушах и подъем тепла вверх, решила: «В этом сновидении я продержусь как можно дольше в полном состоянии сознания». Я вышла в свою комнату, голос видения мне подсказывал, что я попала в параллельный мир. Я подумала: «К кому в этом параллельном мире отправиться, есть ли здесь сновидящие моей группы?» Но неожиданно тело мое ощутило сигнал: «Меня кто-то ищет». Я вышла встречать, выбежала за дверь квартиры и увидела молодого человека высокого роста, худого, со светлыми, длинными, по шею, волосами, образ в темноте был неярким. Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Дай мне свои руки». Я протянула ему руки, почему-то правая двигалась с трудом, я подумала, сказать ли ему: «Это сновидение». Мы с ним не договаривались, поэтому поняла, что говорить ничего не нужно, ощутила от него исходящую энергию: желание помочь, пожертвовать - пусть даже если придет смерть. Во мне пробудился мгновенный отклик, такое же отношение к нему. Я почувствовала, что мы держим руки как бы над бездной миров, я осознала всю важность момента… Затем ощутила сигнал - мой сын просыпается, подумала: «Как вернуться из параллельного мира? Надо заснуть здесь», - пошла ложиться спать, по дороге увидела, что мой сын идет в туалет. Я спросила его: «Зажечь тебе свет?» Он ответил: «Не надо», - я легла спать, заснула. Пробудилась уже в своем мире, сын проснулся, и желание его было таким же. Проанализировав сон, я поняла, что таких чу вств при встрече с неизвестным сновидящим я еще не испытывала в этом мире. Странно все, но будущее само проявится там или здесь. Реализация мечты?

Совместное сновидение

«Сновидение есть искусство закалки энергетического тела, искусство придания ему гибкости и координации посредством постепенной тренировки. Практикуя сновидение, мы уплотняем энергетическое тело, пока оно не становится воспринимающей единицей».

К. Кастанеда, «Искусство сновидения»

Один из сновидяцих рассказал мне интересный случай своего совместного сновидения. У него была знакомая сновидящая, в снах которой присутствовало очень много маленьких человечков, которых она прозвала гномами. В сновидении они всячески мешали ей, и она с ними боролась, но ей не удавалось их победить. Женщина рассказала ему, что на ее работе присутствует много людей, занимающихся оккультными практиками и которые недоброжелательно к ней относятся. Сновидящий и сновидящая решили встретиться в осознанном сне. Держась за руки, они вышли в сновидение в ее комнату. Он сразу же увидел множество маленьких человечков, которых раньше никогдане видел. Затем он почувствовал, что соединился со сновидящей, превратившись в одно существо, и потерял контроль сновидения. А она, проснувшись, ему рассказала, что дальше во сне приобрела громадную силу и стала хватать видимых гномов и разрывать их на части, пока ей кто-то не сказал: «Остановись, что ты делаешь? Умерь свой пыл». На следующий день половина сотрудников не вышла на работу, с каждым приключился свой несчастный случай…

Совместное сновидение все-таки получилось у меня с одной девушкой - талантливой сновидящей. Может быть, в этом случае подействовало упражнение, которое мы выполняли накануне. Мы ходили по лесу индийским строем три часа. Я была первой, и, когда обернулась, никто еще не понял, что это остановка. Я посмотрела на идущих, и самая отрешенная из всех, с выключенным внутренним диалогом, была эта девушка. Ей удалось накопить энергию второго внимания - внимания сновидения и реализовать задуманное. Ночью в сновидении мы с ней встретились, причем она осознавала сон полностью, а я частично. Я приблизилась к ней издалека, видя ее как точку. Мы были где-то в лесу, она стояла ко мне очень близко и что-то от меня хотела. У меня даже появилось раздражение на ее навязчивость действий, мелькнула мысль: «Могу ударить». Но здесь проявилось ее чистое, доброе отношение ко мне, и я согласилась на действие. Она хотела, чтобы я что-то сделала руками. Я увидела, как ее руки подняты, но своих рук не почувствовала. Мы с ней пробыли вместе очень долго. Мне показалась, что она манипулирует своим намерением, то есть ночь превратилась в день, и лес то приближался, то отдалялся. Затем мы захотели пойти к другому сновидящему. Это моя интерпретация сновидения. Утром девушка позвонила мне и, выяснив, что я помню, рассказала свою интерпретацию видимого. Она встретила меня в лесу, сказала мне: «Это сновидение». Я ей ответила: «Это сновидение». Сновидя-щая захотела взять меня за руки, и ее желание исполнилось: мы соединили руки и подняли их. Она была со мной очень долго. Это был день. Она показывала мне, как своим намерением она создает и убирает лес. Потом мы решили отправиться к другому сновидящему, на этом ее энергия осознания сновидения кончилась.

Я не думаю, что это было случайным совпадением, встреча была реальной, и я в следующем своем осознанном сне попыталась закрепить этот опыт, то есть ветретиться с ней. Выйдя из тела, я очень твердо выразила намерение о том, что не проснусь, пока не встречусь осознанно с девушкой. Я настроилась на ее лицо и спросила, назвав по имени: «Где ты?» Меня перенесло в какое-то место, где я увидела ее прозрачный образ, но она исчезала, я снова спросила: «Где ты?» - увидела ее, но она опять ускользнула. Так мое энергетическое тело побывало в разнообразных местах, где появлялись очень красивые вещи, которые завораживали меня, и я могла потерять осознание сновидения. Но усилием воли я отрывала свое внимание от этого очарования и упорно искала сновидящую. Я так измоталась в этих поисках, что в итоге попала в какую-то незнакомую мне квартиру где спала неизвестная женщина. Мне запомнился пододеяльник на ее кровати, он был в зеленый горошек. Я заснула там, потеряв энергию осознания сновидения. Я бы, вероятно, не проснулась, благодаря высказанному намерению, но в сновидении я увидела, как моя кошка идет ко мне. Я подумала: «Откуда здесь кошка, она же на даче». Кошка подошла совсем близко к моему лицу и подняла лапу надо ртом. Мне не понравилось это действие, и я, переместившись в тонком теле, проснулась у себя дома. В первый раз в астральном мире мне помогла кошка, обычно эти животные проявлялись для меня отрицательно. Л. Рампа пишет о кошках, что когда-то в другой системе «существовала высокая кошачья цивилизация… Кошки - добрые создания и все очень хорошо понимают, и поэтому все кошачье племя и их Ману решили отправиться на планету, которую мы называем Земля. Они пришли наблюдать за людьми, чтобы сообщать в другие сферы о поведении человека… Кошки оказывают очень хорошее влияние на Землю. Они - продолжение Великого Высшего Я этого мира, источник информации там, где очень многая информация искажается существующими в этом мире условиями». Позже я поблагодарила свою кошку за помощь, но глаза ее отреагировали лениво и безразлично, мне показалось, что это была вовсе и не она… А девушке в ту ночь снился неосознанный сон, в котором она убегала от двух преследователей, спасая жизнь своего друга. Она сказала, что чувствовала чье-то внимание, но все свое сновидение она убегала от преследователей и в конце сна спряталась в одной из школ боевых искусств. В другом случае, когда девушки не было в Москве, я попробовала не искать в сновидении другую сновидя-щую, а попытаться перетащить ее к себе. Я представила ее образ и выразила желание, чтобы она приблизилась, при этом я сразу же почувствовала потерю энергии, во мне возникло напряжение, и я от усталости провалилась в свое физическое тело. Позже при встрече я спросила женщину, чувствовала ли она во сне мое действие. Она ответила, что не запомнила в ту ночь свое сновидение. Так как в группе возникли сложности в проведении совместных сновидений, каждый решил, что нужно более основательно пройти врата сновидений. Например, никто из сновидящих, кроме одной женщины, не видел своего спящего тела. Попытки в этом плане приводили к разнообразным результатам. Например, сно-видящий нашел свое спящее тело после долгих поисков, а это спящее тело проснулось и сказало ему: «А ты что сюда пришел, иди отсюда?!» В самом начале моих осознанных снов у меня не было проблем - посмотреть на свое спящее тело, но чем больше я углублялась в практику сновидений, тем больше меня заинтересовывали другие вещи, и я перестала смотреть на свое спящее тело, а когда решила вновь вернуться к этому процессу, то он оказался для меня не таким контролируемым, как я думала раньше.

Врата сновидений

«…Истинной целью сновидения является совершенствование энергетического тела. А совершенное энергетическое тело обладает, кроме всего прочего, настолько четким контролем над вниманием сновидения, что может остановиться по знаку последнего там, где это необходимо. Это и есть предохранительный клапан, который имеется в распоряжении сновидящих. И не важно, насколько глубоко погрузился сновидя-щий и в какой степени он индульгирует в данный конкретный момент, внимание сновидения должно выбросить его на поверхность, как только в этом возникает необходимость.

К. Кастанеда, «Искусство сновидения»

Мои осознанные сновидения начались очень давно, когда я еще не читала никаких книг в этой области. Тогда я думала, что это просто очень замечательные сновидения, что они являются лишь игрой бессознательного и нереальны. Но когда сновидения стали сбываться в ближайшем будущем, я изменила свое мнение и стала разбираться в своих снах и искать литературу о сновидениях. Гораздо позже мне попались ксерокопии книг К. Кастанеды; хотя данная литература казалась мне более художественной, чем научной, она поменяла мое представление о сновидениях. В других попадавшихся мне источниках информации не говорилось, что конкретно можно делать в осознанных снах, когда пройдены первые ступени управления сновидениями. К. Кастанеда описывает первые четыре врата сновидений из существующих семи. Также мнения по поводу опасности таких сновидений-путешествий разделяются в разных источниках. В «Сказках о силе» К. Кастанеда пишет: «Он (дон Хуан) предупредил меня, что даже начальный этап подготовительной работы, называемой им "настройка сновидения", - это смертельная игра, в которую разум человека играет сам с собой, и какая -то часть меня будет делать все возможное, чтобы воспрепятствовать выполнению этой задачи». Л.Рампа в книге «За пределами 1/10» пишет: «Астральные путешествия естественны. И абсолютно безопасны. Никто не завладеет вашим телом, никто не причинит вам вреда, но если вы испугаетесь, неприятные астральные сущности могут почувствовать запах или увидеть цвет вашего страха и, чтобы повеселиться, попытаются напугать вас еще сильнее. Они не могут нанести вам вреда, просто им доставит большое удовольствие испугать вас настолько, что вы ринетесь обратно в свою физическую оболочку». Разделяются мнения и о карме, о Боге, о выходе из тела (энергетического кокона) точки сборки, находящейся между лопаток, или с подъемом кундалини. Лично я доверяю своему опыту, но и он оставляет для меня много неразрешимых вопросов. Конечно, каждый сновидя-щий имеет свой способ сновидеть, и каждый попадает в свои астральные миры благодаря своим индивидуальным вибрациям, и для одних это, возможно, легко и безопасно, а для других совсем по-другому.

В начале своих осознанных снор я выходила часто в свою комнату, я не смотрела на руки, как рекомендовал дон Хуан, а изучала предметы комнаты, учась передвигаться в ней. Движения вначале были настолько неуклюжи и нелепы, что очень сложно было воспринимать их как реальные. Например, я почувствовала по вибрациям, что мое тонкое тело отделилось. Я подумала: «Сейчас я очень осторожно потрогаю пол, интересно, пройдет ли моя рука сквозь него». Мое намерение сработало, рука моя странно удлинилась, тело невероятно изогнулось, а подошвы ног тонкого тела, благодаря желаемой осторожности, остались соединены с подошвами ног физического тела. В общем, картина со стороны довольно нелепая для понимания разума. Или позже я выходила из тела, когда у меня в дреме появлялись картины сновидения, и я выбирала, в какую мне войти. Например, я очень ярко увидела стоящую на столе бутылку водки. «Странное видение, мне туда не нужно», - решила я, потом увидела незнакомую квартиру, нет, она мне тоже показалась подозрительной. В итоге я увидела прекрасный храм, территория храма как бы дышала высокой духовностью. Я прыгнула туда и услышала голос: «Ты не знаешь, как она сюда попала?» На этом вопросе я почувствовала легкий толчок и оказалась в своем физическом теле. Был и такой случай: я осознала себя уже в сновидении и решила посмотреть на руки, но их не было, мое тело было просто маленькой светящейся точкой, я снова приказала себе: «Хочу видеть свои руки». Но они так и не появились, а я стала входить в тело со стороны ног, что было в первый раз и для меня совсем невероятным.

Иногда я чувствовала, что мне кто-то помогает. В такие минуты во мне всегда было глубокое доверие к этим людям. Но наша связь была такой зыбкой, непрочной. Как будто я находилась за завесой плотного тумана, в котором тонули все звуки, а они с другой стороны тумана пытались что-то до меня донести. Я напряженно вглядывалась, вслушивалась, но не могла пройти эту стену тумана. Позже я поняла, что для того, чтобы до них добраться, надо стать более независимой, перестать надеяться на какую-либо помощь и рассчитывать только на свои внутренние силы. Наконец я окончательно осознала, что действительно начался новый период в моей практике сновидений - испытание самостоятельности…

Входы и выходы из тела были разнообразными, иногда вход и выход осуществлялся через макушку головы, иногда через третий глаз, иногда я просто падала в тело, ощущая вибрационное соединение, иногда вообще для меня непонятно как. Бывали случаи, когда вход и выход тонкого тела не совпадал. Иногда после определенных эмоционально сильных мыслей мне показывали другие миры, в которых я была наблюдателем со стороны. Например, думая о тяжелой жизни на Земле, я попала на другую планету, где жили люди и мутанты - люди-животные, а также разнообразные животные. Картина была ужасной. Люди сгруппировались в небольшом городке, рядом на окраине жили мутанты, которые были по человеческим качествам ближе человеку, но тела их были жутко уродливы. Например, большая голова передвигалась на небольшой шее, соединяясь с туловищем ящерицы. На этой планете люди боролись за свое выживание, но правители там были не люди, а разумные животные. В борьбе за власть там победили очень непривлекательные животные. Не буду описывать все подробности этого кошмарного мира, чтобы не передавать вам тяжелое настроение. Вернувшись на Землю, я долго радовалась, что здесь мы все люди, и за власть люди борются только между собой. Я поняла, насколько печален тот, другой, мир для человека. Или, например, в осознанном сне я увидела звезды, приблизила одну из них. Наблюдаю красивый рассвет необычного цвета на другой планете, но получаю сигнал, что около моего физического тела кто-то присутствует, мгновенно возвращаюсь в тело. Иногда при выходе из тела я чувствовала, что поток тепла дошел только до уровня третьего глаза, и я из глубины своего мозга, как в трубу, видя по бокам неровную поверхность органов головного мозга, смотрела на любую точку пространства. Видение было очень ярким, я разглядывала свою дачу или дом в Москве и замечала те вещи, на которые раньше не обращала внимания. Как-то я решила посмотреть на солнце, но в голову пришли мысли, что я увижу не просто солнце, а и солнечные сущности, и для меня это пока энергетически вредно. То есть я поняла, что моей энергии недостаточно для подобного видения.

Постепенно я становилась более уверенной в своих сновидениях, кошмары стали сниться мне очень редко, и я всегда знала причину их появления.

Я перестала стремительно возвращаться в тел о, когда чувствовала надвигающуюся опасность. Например, в одном из сновидений я попала в очень неприятное место. Энергия места излучалась насилием, обманом, страхом жителей. Это был неизвестный мне грязный город. Я решила: «Надо уходить из этого места. А полечу-ка я к свету». Я взлетела в небо над городом и подумала: «А здесь не так уж и страшно», - и стала танцевать, необычно передвигая ногами. Я почувствовала прилив энергии и только после этого возвратилась в тело. Днем я заучила странные движения своего ночного танца.

Также было много прекрасных, вдохновенных снов, где я бегала по золотисто-огненной траве или листьям, летала в ярко переливающихся потоках, слушала по-неземному красивую музыку. Но несмотря на такие разнообразные сновидения, мне хотелось улучшить свой опыт осознанных снов, иметь большую возможность в выборе путешествий в другие миры. Я решила целенаправленно и постепенно проходить врата, так конкретно и точно описанные К. Кастанедой. Даже в неосознанных снах я объясняла пришедшему ко мне человеку на вопрос: «Что делать в сновидениях?» - «Необходимо посмотреть на руки, они всегда с вами, затем перевести взгляд на какой-либо предмет из сновидения, затем перенести взгляд на руки, далее на новый предмет, ни на чем не задерживать взгляд, иначе предметы и руки начнут меняться, и так можно потерять энергию осознания сновидения». Причем, рассказывая, я показывала все это в действии, сама смотрела на руки, потом на предмет, затем снова на руки, дальше на другой предмет и т. д., пока не просыпалась. После таких сновидений я спрашивала себя: «Почему не сработала моя критическая способность, почему я сама полностью не осознала сон?»

В осознанных снах, когда я смотрела на руки, они менялись: пальцы удлинялись, руки могли потемнеть, на них появлялись красивые кольца, иногда оранжевая пыль, постепенно они стали более устойчивы. Благодаря такому упражнению я заметила, что мое энергетическое тело уплотнилось, из прозрачного превратилось в такое же, как в жизни. Мне не очень нравилось такое уплотнение тела, мне хотелось быть более невидимой, более незаметной. В книге К. Кастанеды «Огонь изнутри» сказано о том, что форма тела сновидящего зависит от сдвига точки сборки по краям человеческой полосы или посередине человеческой полосы: «Он (дон Хуан) объяснил, что во время обычно го сна точка сборки сдвигается вдоль одного из краев человеческой полосы. Такие сдвиги всегда сопряжены с дремотным состоянием. А в процессе практики точка сборки сдвигается вдоль среднего сечения человеческой полосы. Поэтому дремотного состояния не возникает, хотя сновидящий по-настоящему спит. Как раз на этой развилке и разошлись новые и древние видящие в своем походе за силой… Древних видящих интересовала копия тела, физически более сильная, чем само тело. Поэтому они использовали сдвиг вдоль правого края человеческой полосы. Чем глубже они уходили в этом направлении, тем более причудливым становилось их тело сновидения… Новые видящие поступили совсем иначе. Они старались удержать точку сборки посередине человеческой полосы. При поверхностном сдвиге такого рода… сновидящий практически ничем не отличается от любого другого человека на улице, разве что немного в большей степени подвержен воздействию эмоций, таких, как, скажем, сомнение и страх. Но стоит смещению точки сборки преодолеть определенный предел - и сновидящий, сдвиг точки сборки которого осуществляется в среднем сечении, превращается в сгусток света. Такой сгусток света и есть тело сновидения новых видящих. Он сказал также, что такое безличное тело сновидения в большей степени способствует пониманию и исследованию, являюшимся основой всего, что делают новые видящие. В значительной степени очеловеченное тело сновидения древних видящих заставило их искать такие же личностные, очеловеченные ответы». Но как управлять таким сдвигом точки сборки? В книге ясно дано указание - стараться удерживать переход в сновидение, не испытывая дремотного состояния. Пока я не встретила человека с такой способностью и думаю, что для того, чтобы научиться этому, понадобится очень много времени, потому что дремотное состояние при переходе в сон для человека более естественно…

Экспериментируя в снах с руками и предметами, мои сновидения стали еще более яркими, живыми. У некоторых сновидящих утренние сны являлись фальшивым пробуждением. Человек был уверен, что проснулся, встал, умылся, оделся и пошел на работу… затем снова проснулся в удивлении, что он вовсе не вставал. В таких случаях можно все время проверять, сон ли это, и делать то, что только возможно в сновидении. Например, дать себе команду: «Стена проходима, она лишь энергия, я прохожу сквозь нее», - и попытаться пройти сквозь стену. Получилось - вы в сновидении. Некоторые, пробуждаясь, думают, что они в сновидении. Так, одна девушка разбила форточку. Опасно возвращаться в реальность, окончательно не пробудившись, можно погибнуть, например, прыгнув с балкона, а в мыслях думая, что полетишь. Практика сновидений - «смертельная игра», кто готов к ней, получает свои уроки. В таких случаях надо быть в большей степени бдительным, постоянно стремиться к трезвости видения. Я описала первые врата сновидений.

Про вторые врата дон Хуан говорил Карлосу Каста-неде следующее: «Вторые врата сновидения достигаются тогда, когда ты "просыпаешься" из одного сна в другом сне. Ты можешь иметь столько параллельных сновидений, сколько захочешь. Или столько, сколько сможешь. Главное - в одинаковой степени все их контролировать и проснуться в одном из них, а не в нашем мире известного… Маги древности имели обыкновение так поступать. Они никогда не просыпались в этом мире известного. Так поступили и некоторые из магов моей линии. Конечно, это можно сделать, но я бы не советовал. Я хочу, чтобы по окончании практики сновидения ты проснулся самым обычным и естественным образом. Но вот во время практики тебе должно присниться, что ты проснулся в другом сне» (К. Кастанеда. Искусство сновидения). Такая практика переносит энергетическое тело из нашего мира в миры параллельные. Я иногда делала это: засыпая в сновидении, просыпалась в другом мире осознанно. Обычно вначале я программировала сон на определенные действия. Например, узнать что-то о человеке, не прийти к нему в сон, а узнать причину его неприятностей. Это бывало тогда, когда меня кто-либо очень просил помочь, и иногда я чувствовала в себе истинное желание помочь, может быть, благодаря кармической отдаче долгов или принимая несуществование кармы, просто подчиняясь зову силы намерения. Я получала такую информацию с переменным успехом в помощи. Например, ко мне обратилась одна женщина, ей было очень плохо. Ранее она пыталась лечиться у разных врачей, целителей, ездила в Загорск к старцу. Никто ей не смог помочь. Она говорила мне, что резко поправилась на двадцать килогра ммов, что у нее болит желудок и иногда идет кровь из горла. Она обвиняла во всем своих подруг, которые ей завидовали и навели на нее порчу… Я захотела ей помочь, запрограммировала сон на получение о ней информации. Заснула во сне, проснулась в странном месте, кругом меня были люди в белых одеждах, от них веяло глубокой мудростью, они что-то делали. Я подошла к одному из них. Перед ним в пространстве ярко светился контур треугольника, который символически означал жизнь женщины. Треугольник был заполнен черно-белыми пятнами, черных пятен было гораздо больше, чем белых. Я подумала о том, что же она такое натворила в жизни, что в ее треугольнике одни темные пятна. Мудрец обратился ко мне: «Раз ты просишь о ней, я сотру все это, пусть начнет жизнь заново». Я спросила: «Не отразится ли это действие на мне?» Он ответил: «Нет». Я увидела, как он провел рукой и обесцветил треугольник, а я провалилась в сон и проснулась во сне в своем мире. В сновидении я пошла к этой женщине рассказать о том, что произошло. В черной пустоте я говорила ей, что надо пересмотреть свою жизнь, свои мысли, что никакие черные маги не влияют на нее, толь ко она сама по желанию своего духа творит данную жизнь. Я долго пыталась ей это объяснить, но она во всем обвиняла только своих подруг и воздействие на нее черных магов. Я не убедила ее в своем сновидении и проснулась. Позже, разговаривая с ней по телефону, я и в этой реальности не смогла ее переубедить. Потом ей пытался помочь другой сновидящий. Он лечил ее мысленно на расстоянии и в итоге перенес на себя часть ее болезни, у него из горла пошла кровь, а женщина при этом твердила, что у нее никаких улучшений не произошло. А к сновидящему в осознанные сновидения стало приходить неприятное существо. Когда у сновидящего шло отделение от тела, это существо хватало его за «серебряный шнур», вызывая тем самым резкую боль в области живота. Он сражался с агрессивной сущностью как мог, в итоге победил, справился с ее воздействием. Она перестала появляться в его снах. Так он испытал свой негативный урок. Женщине сновидящий так и не помог, она продолжала жаловаться…

Еще по поводу правила вторых врат, которое дон Хуан описал «в терминах последовательности из трех шагов: первый - используя практику изменения сновидений, сновидящие открывают для себя лазутчиков; второй - следуя за ними, они попадают в другую подлинную вселенную; и третий - с помощью собственных действий сновидящие сами выясняют законы и правила, управляющие этой вселенной» (К. Кастанеда. Искусство сновидения).

В одном из снов мне снилось, что я нахожусь на вечере сбора одноклассников, момента засыпания во сне не было. Вечер был скучным, неинтересным, и вдруг один из присутствующих говорит: «Ты же маг, ты все можешь, включи хорошую музыку». И я как бы включила прекрасную музыку, которую мне дал послушать в предыдущий день один из сновидящих. Во мне зазвучал голос певицы, и, поднявшись в воздух, я начала качаться на волнах мелодии; Я осознала сон, музыка не исчезла, а продолжала звучать, и я полетела на манящие звуки чудесной музыки. Я увидела пустынное, красивое место. Там стояло древнее круглое строение с большими колоннами, окружающее пространство как бы дышало силой. Рядом слышался шум моря, я чувствовала морской запах. Мне не хотелось оттуда уходить. Золотистый песок сверкал в лучах заходящего солнца. Мне показалось, что я вижу призрачный образ певицы, она пела. Но прекрасный сон, увы, был прерван, я вернулась, меня разбудили…

Есть еще такая возможность в практике сновидений вторых врат - проснуться в сновидении в том месте, где не засыпал. Например, в главе «Видящий сон и видимый во сне» в «Сказках о силе» Кастанеда мог проснуться в месте силы или в доме дона Хуана, и то и другое было бы реальностью, такой загадочный феномен реальности. Кастанеда выбрал дом дона Хуана, что было для него более естественным. А, например, один сновидящии, выйдя в осознанное сновидение, походил по квартире, полетал, перенес с места на место ручку, лег на пол и решил: «А проснусь-ка я здесь на полу». То есть он выбрал другое место пробуждения. И проснулся, он лежал на полу, проверил местонахождение ручки - она тоже лежала в другом месте. Вероятно, медики объяснили бы это явление сомнамбулизмом (лат. слово - снохождение), но возможна другая версия объяснения: прохождение вторых врат сновидений. Но здесь есть своего рода опасность, можно проснуться в другом мире и забыть про наш мир.

Одна из сновидящих рассказала мне про такое сновидение, перед этим сном она на следующий день собирал ась поехать к другу в другой город. Ей снилось, что она приехала к нему. Сновидение было осознанным, девушка сказала во сне своему другу: «А зачем мне завтра к тебе ехать. Перетащу я сюда свое физическое тело». Она посмотрела на друга, и он показался ей совсем другим, глаза его смотрели внимательно и хитро, облик квартиры стал меняться, она поняла, что разговаривала с неорганическим существом, а город и квартира находились совсем в другом мире. Но если бы она не догадалась, игра лазутчика была бы более совершенной, и ей хватило бы энергии перетащить свое физическое тело. Я думаю, она могла бы остаться в том мире…

По поводу лазутчиков: они становятся видимы, когда сновидящий управляет своим сном, лазутчики всегда проявляются в наших снах в чем-то непохожими на существующие предметы в нашем мире: или цвет не тот, или форма, или что-то еще. Рассматривая предметы сновидения, обязательно натыкаешься на что-то необычное, и оно чаще всего на первых порах поглощает энергию осознанного внимания сновидящего. Если не терять осознания, то благодаря необычному виду предмета можно переместиться в другие измерения. «Мы отправляемся в другие миры только в качестве упражнения. Такие путешествия были уделом бывших магов. Мы занимаемся сновидением, как и маги древности, но в то же время мы исходим из совершенно инь принципов… Старые маги искали неизвестное для людей. Мы ищем сверхчеловеческое неизвестное» (К. Кастане-де. Искусство сновидения).

Про третьи врата дон Хуан говорит Карлосу следующее: «Ты достигаешь третьих врат сновидения, когда обнаруживаешь себя смотрящим на другого спящего человека. И когда этот другой спящий оказывается тобой. Для каждых врат сновидения существует два этапа прохождения через них… Первый, как ты уже знаешь, состоит в том, чтобы подойти к ним; второй - пересечь их. Если ты видишь во сне, что спишь, - ты подходишь к вратам. Второй этап состоит в том, чтобы, после того как ты увидел себя спящим, начать двигаться». Как я писала ранее, в самом начале моих осознанных снов у меня легко получалось увидеть себя спящей и уйти. Я не придавала этому никакого значения, но как только во мне появилась привязанность к постоянной практике данного опыта - такая способность пропала, и я соединялась с телом всегда, когда находила его или когда возникала просто мысль о теле. Рассматривая себя спящей, я иногда видела только часть себя, которая была огромна, или вообще не видела тела, а только пустое место, или вместо меня лежала незнакомая женщина. В некоторых случаях, глядя на тело, я погружалась в детали. Например, часть моей одежды вдруг начинала вызывать непонятный интерес, и внимание сновидения ускользало от меня. Опишу одно из таких сновидений более подробно.

Чаще всего мои осознанные сны случаются под утро. Обычно я просыпаюсь ночью, какое-то время не сплю, потом к утру впадаю в состояние дремы, но контроль сознания при этом не теряется. Я начинаю видеть перед глазами разнообразные картины, выбираю, останавливаясь на самой устойчивой картине, отключаю внутренний диалог, делаю небольшое волевое усилие - оказаться в видимой картине. В этот раз я очень ярко увидела свою комнату. Сделав усилие, села на кровати, что означало выход из тела. Решила посмотреть на руки, на ладони - они очень реальны, перевернула руки, смотрю с тыльной стороны. На руках возникли два очень изящных кольца, стараюсь не обращать на них внимания, чтобы не отвлечься от своего намерения - осознавать свой сон. Снова меняю положение рук, внимательно их разглядываю, появляются новые кольца, еще более красивые, также стараюсь не отвлечь на них свое внимание, решаю посмотреть на спящее тело. Поворачиваюсь, вижу пустую кровать. Тела нет! Приподнимаю одеяло, тела нет. Смотрю на свою комнату, ножки мебели поменяли цвет, стараюсь не реагировать на это, вижу новые растения в комнате, также стараюсь не привлекать к ним свое внимание сновидения. Решаю посмотреть на спящие тела мужа и ребенка. Думаю: «Интересно, их тела будут на месте?» Но отвлекаюсь от своего решения - слышу крик птицы, чувствую этот крик - зов мне знаком. Ощущаю, что птица не может до меня докричаться, лечу на зов птицы. Я в голубовато-фиолетовом пространстве. Оно мне знакомо и очень нравится. Ощущаю себя в нем легко. Но зов птицы исчез, ничего, кроме цвета окружающего пространства, не вижу. Вспоминаю о своем решении: посмотреть на спящие тела мужа и ребенка. Возвращаюсь в свою комнату, перехожу в другую, вижу спящих мужа и ребенка. Они спят, прижавшись к друг другу, лицом к лицу. Решаю проснуться и проверить, в каком положении они на самом деле спят. Чувствую, что я уже в теле, и пробуждаюсь, проснулась. Проверила положение спящих - они прижаты к друг другу спиной, то есть спят, развернувшись друг от друга. Думаю: «Несовпадение, значит, неправильное видение. Или они успели перевернуться?»

Все, что появлялось в моем сновидении и отвлекало внимание своей новизной или несовпадением с реальной действительностью, было проявлением энергии неизвестных миров. Постепенно в своих снах я стала постоянно отыскивать проявления другой энергии - энергии неорганических существ. Один из сновидящих рассказал мне, что долго в осознанных, сновидениях общался со своим умершим другом, но как только он понял, что общается не с умершим другом, а с неорганическим существом, это неорганическое существо почему-то сразу потеряло к нему всякий интерес.

Встреча с неорганическими существами. Союзник

«Невозможно сказать, чем в действительности является союзник. …Союзник - это сила, напряжение… узнать, что такое союзник, - значит воспринять его. …Твой разум не может принять саму возможность существования союзника. К счастью, совсем не разум собирает союзника вместе. Это делает тело. Ты воспринимал союзника много раз и в значительной степени. Каждое из этих восприятий откладывалось в твоем теле. Суммой всех этих кусочков и является союзник. Я не знаю никакого другого способа описать его».

К, Кастанеда, «Сказки о силе»

Постепенно осознанные сны стали регулярными, и в них наметился неожиданный для меня контакт. «Через посредство снов будущее общается с нами. И подчас ищет у нас совета, поддержки…» - написал Ю. Линник в своем произведении «Крита-йога. Майя». Эта фраза навела меня на мысль - я попросила «будущую я» прийти ко мне в сон. В ту ночь я проснулась, долго не могла заснуть, затем в шесть утра легла спать. Лежала в расслабленном состоянии, очень четко чувствуя постепенное передвижение точки сборки. В этом переходе, зная, что мое тело лежит на кровати, я ощутила, что со стороны юго-запада ко мне приблизилось агрессивное существо. Мгновенно мое тонкое тело отделилось от физического, резко развернулось, мысленно выразив намерение: «Меч мне», - проткнуло появившимся мечом агрессивное пространство. Далее я решила посмотреть на руки, долго разглядывала их, меняя положение рук. На указательном пальце увидела странное голубое кольцо с ярким и непонятным символом на нем, затем решила посмотреть на себя и в это же мгновение перед собой увидела точную копию самой себя. Только эта копия была лет на тридцать меня старше, и гла за у нее были обведены яркими бело-фиолетовыми линиями. Мы смотрели друг другу в глаза. Я улыбалась ей, она улыбалась мне. «Наконец ко мне пришел мой двойник!» - радовалась я. Потом подумала: «А может, это и не "я из будущего", не мой двойник?» Взгляд мой стал жестким, взгляд женщины тоже изменился и стал жестким. Я взяла ее за плечи и спросила: «Кто я?» Она изменила свой облик, превратившись в другую женщину, по ее глазам я поняла, что это опять я. Я снова задала вопрос: «Кто я?» Облик женщины вновь поменялся, рост тоже изменился, но по глазам я опять поняла, что это я. Дело кончилось тем, что я стала трясти ее за плечи и повторять: «Кто я, кто я, кто я?..» Женщина передо мной стала быстро меняться, в видимом мной сновидении проносилась вереница обликов, и все время по глазам я узнавала саму себя. В итоге я потеряла энергию осознания сновидения и проснулась.

Оценивая сон, я удивлялась своему поведению. И что на меня нашло? Что я спрашивала? Вопрос был совсем неясный. Что я хотела узнать? Думаю, что так мне были показаны образы моих воплощений или из каких образов жизней состоит мой энергетический кокон. В данном случае я чувствовала, что могу получить вполне понятный для себя ответ. Мыслеобразы осознанного сновидения не отвечают на вопросы, им не хватает энергии для ответа. Реальные существа и сущности обычно отвечают. Но так как в моем случае это было не совсем человеческим ответом, я поняла, что ко мне приходило неорганическое существо. Конечно, я и раньше задавала вопросы видимым образам сновидения, и другие сновидящие, например, спрашивали: «Ты астральный двойник?» или: «Какое место я занимаю в группе нагваля? Где здесь астральная школа каратэ? Кто вы?» Но ответы были разными: образ не отвечал, или не понимал, о чем спрашивают, или отвечал что-то совсем загадочное. Например, на вопрос девушки: «Какое место я занимаю в группе нагваля?» - ей ответили: «Ты си-пэ». Она пересмотрела множество книг, пытаясь узнать нужную информацию, что это значит, но так и не нашла ее.

В астральном мире присутствуют такие же люди, как и здесь, в физическом мире. Человек, который только начинает практиковать осознанные сны, вначале думает, что в сновидении он может получить ответ на любой вопрос. Но это не совсем верно. Сновидящий, попадая на тонкий план, находится в неизвестной стране. И если у любого встречного там спросить: «Ты астральный двойник?» встречный человек, может быть, никогда не слышал о таком понятии, и поэтому он не сможет ответить на вопрос. Или, допустим, вы спросили китайского философа, который не читал Кастанеду, про группу нагваля, он ответит, но только то, что ему будет понятно…

После контакта с неизвестным мне существом я стала в дреме часто видеть много разнообразных глаз. Я понимала, что это другая форма жизни. Глаза были красивы и как бы старались меня заинтересовать, я прозвала их «глазастиками». Выйдя в следующий раз в осознанное сновидение в свою комнату, я стала искать необычный предмет и увидела неподвижно стоящую около моей кровати большую плюшевую игрушку. У меня такой в доме не было. Игрушка имела образ ослика с красивыми большими полуприкрытыми глазами. Я схватила в руки эту игрушку и обняла ее, мысленно ей передавая, что рада ее приходу. В ответ она открыла и закрыла глаза. Я ощущала ее поле упругим, как будто держала в руках пузырь. Рядом с этой игрушкой я увидела другую, поменьше, она меня заинтересовала, и я потеряла контроль над сновидением. («А что делают с неорганическими существами маги? - Сливаются с ними. Превращают их в своих союзников. Образуют сообщества. Иногда их контакты выливаются в необычайную дружбу. Я называю такие отношения сотрудничеством без границ. Главнейшую роль в них играет восприятие. Ведь мы - существа общественные и неизбежно ищем компании других созданий». - К.Каста-неда. Искусство сновидения).

Мне хотелось подружиться с существом из другого мира, но, как мне показалось, оно стало прятаться от меня, вероятно, мои действия были слишком энергичными для него. Правда, такое объятие неорганического существа вызвало во мне небольшое изменение. Несколько дней после этого контакта меня бил озноб, и я каждые два часа купалась в ванне, причем эффект самочувствия был лучше, когда я при этом мочила голову. Затем такое состояние прошло.

В следующем сновидении я осознала сон, находясь в своем будущем, которое впоследствии начало сбываться. Я искала среди видимых мной предметов что-то необычное, решила, что это сухие цветы, которые стояли на столе. Я указала на них пальцем и сказала: «Хочу видеть энергию». Цветы не исчезли, но как бы окружились видимым полем, мне стало понятно, что это предмет нашего физического мира. Все предметы в видимом сне были настолько неотличимы от реальных, что я не знала, на кого указать во второй раз. В этот момент я почувствовала, как на лоб моего физического тела села муха, я проснулась, прогнала ее из-под полога кровати и заснула снова. Осознанное сновидение продолжалось. Я оказалась снова в том же месте и продолжила разглядывать предметы, посмотрела на свои руки, они были точно такими же, как в жизни, и, к моему удивлению, не менялись. Стараясь сохранить осознание сна, я прижала язык к нёбу, как советовал дон Хуан, но это ничего не изменило в моем восприятии. Затем я увидела своих родственников и решила сказать им, что они спят, что это сновидение. Но они не поняли меня. Наконец, обернувшись, я заметила: экран телевизора имеет странное изображение: цвет видимых вертикальных полосок нереален. Я нашла! А может быть, в будущем такого цвета станет изображение? Маловероятно. Я задумалась и решила показать на него пальцем, чтобы увидеть энергию. Но вместо этого у меня началось соеди нение с физическим телом. Я почувствовала, что оно как-то перекручено у меня, тогдаядала себе команду полностью расслабиться. Тонкое энергетическое тело плавно перевернулось в воздухе и соединилось с физическим. Анализируя сон, я поняла, что теперь неорганическое существо старается спрятаться от меня: я действительно пугаю его своей энергией.

После данного случая я решила выполнить упражнение, предложенное доном Хуаном Карлосу Кастанеде перед встречей с союзником. Упражнение заключалось в том, чтобы два месяца стараться прислушиваться к звукам мира, при этом не смотреть в глаза людям и по возможности стараться не фокусировать взгляд ни на чем. «Слушать и не смотреть было мучительно трудно», - пишет К. Кастанеда в «Отдельной реальности». Мне не хотелось исполнять и остальные рекомендации дона Хуана, то есть бегать по лесу в поисках союзника. Но однажды союзник пришел ко мне сам. Я проснулась ночью, решила выпить чаю, затем легла спать и, прислушиваясь к звукам мира, почувствовала, что около меня кто-то ходит. Я стала себя убеждать, что мне это только кажется, мало ли что может в доме издавать свои звуки. Но вдруг кто-то стал трогать мои волосы, я решила, что в них попало какое-то насекомое. Я перетрясла постельное белье, расчесала волосы, легла спать и - о ужас! - волосы продолжал кто-то трогать. Я опять встала, взяла мелкую расческу и перечесала их. В надежде, что теперь наконец все кончится, снова легла спать и вдруг почувствовала мягкое прикосновение к своей шее, еще раз, потом еще раз. «Нет, это не кажется мне. Может, это действие союзника!?» - подумала я. Цепляясь за смысл происходящего, я осознала, что не готова к встрече с союзником в этом физическом мире, и поэтому мысленно передала ему, что хочу заснуть и встретиться с ним в сновидении. Мне удалось перейти в осознанный сон, но увидеть его я так и не смогла. Я не нашла его в своем сне.

Одиночество

«Одиночество воина является от природы отличным от одиночества обычного человека. Это не боль и не нехватка. Это - тайная радость, позволяющая ему интенсивно любить все то, что он трогает, видит или чувствует, потому что знает о мимолетности жизни».

В. Санчес, «Учение дона Карлоса»

В долгих поисках единомышленников я поняла, насколько сложен этот процесс. Люди появлялись и были моими спутниками какую-то часть пути, как будто они заходили в вагон и проезжали со мной несколько станций, а потом выходили - исчезали, благодаря сложившимся обстоятельствам жизни или возникающим разногласиям. А может быть, общение нам дарила сила, и оно было всего лишь волной времени нашей жизни. Вместо ушедшего человека появлялся новый, оправдывая закон: «природа не терпит пустоты». Всегда общение с единомышленниками было интересным, часто для меня это было открытием нового опыта, но потом память о них стиралась, и мои временные спутники превращались просто в призраков на дороге. Я думаю, чувство одиночества всегда сопровождает период становления самостоятельности воина. Найдет ли он свою группу или нет - неизвестно. Кто знает? Практикуя упражнения по стиранию личной истории, отслеживая свое поведение, выполняя действие ради действия, останавливая внутренний диалог, стараясь вести безупречный образ жизни, выполняя и другие практики учения дона Хуана, воин по-новому начинает воспринимать обыденную житейскую жизнь. Многое перестает для него быть таким важным, что значимо для обыкновенного человека. Такое одиночество возникает тогда, когда человек начинает чувствовать зов - зов непознанного, он неодинаков для каждого, каждый ищет то, что ему всего ближе, что является частичками его пути сердца. Зов в неизвестность, которую нельзя объяснить умом, толкает его на непонятные для окружающих действия. Идя на зов, человек полностью берет на себя ответственность за свои поступки, за свою судьбу, бросая ей неумолимый вызов. Зов неизвестных миров, где жизнь и смерть рядом, где помощи может и не быть, где рассчитывать приходится только на себя, на свою силу духа, необратимо изменяет воина, и человек понимает и принимает «пять символических условий» для одинокой птицы:

«Первое: до высшей точки она долетает. Второе: по компании она не страдает, даже таких птиц, как она. Третье: клюв ее направлен в небо. Четвертое: нет у нее окраски определенной. Пятое: и поет она очень тихо».

(Сан Хуан де ла Крус, «Беседы о свете и любви»)

Послесловие

«Сны - это хранилища опыта и знания, но их пока еще недооценивают как способ постижения реальности».

Тартанг Тулку

Я прощаюсь с тобой, мой дорогой читатель. Желаю удачи тебе на твоей дороге познания, пусть сбудутся самые прекрасные мечты в твоих осознанных снах. Да будет так. «Одно из основных восхитительных свойств осознанных сновидений - это огромная, ни с чем не сравнимая свобода. Человек, осознав, что спит, зачастую впервые в жизни неожиданно чувствует, что он ничем не ограничен. Он может делать или ощущать все, что хочет» (С. Лаберж, X. Рейнгодд. Исследование мира осознанных сновидений). Иногда, читая книги по психологии, у меня возникает вопрос: «Когда психологи начнут сотрудничать с оккультистами?» Для психологов осознанные сны лишь отражение подсознательных процессов, и все, что в них присутствует, - иллюзия. Но мы не одни разумны в этом огромном мире, человек не вершина развития природы, а лишь часть ее эволюционного прогресса. И сновидяший - творец своих снов - не всегда имеет дело только с иллюзией и со своими подсознательными комплексами… Существует такое изречение: «Не знаю ни сном, ни духом». А может быть, попытаться познавать что-то сном, а значит, и духом, познавать то, что индивидуально важно и нужно для каждого. Л. Рампа предлагает сказать себе перед сном такую фразу: «Я буду крепко спать и хорошо отдохну, а утром я буду знать обо всем, что я делал в астрале». Единственно, вы не должны впадать в крайность - ухода от реальности физического мира в мир сновидений. Астральный мир обворожителен, но наш реальный мир не менее прекрасен, и здесь на Земле мы должны справиться с той задачей, которую передает «живой усопший» в книге Э. Баркер «Письма живого усопшего»: «Жизнь есть сражение. Мы облекаемся в материю, чтобы победить ее, - иначе она победит нас». Также он считает, что «сила творческого воображения сильнее в людях, облеченных в физические тела, чем в людях-духах, сбросивших эти тела»…

Надеюсь, что эта книга попадет только к тем, кому она действительно необходима.

ТЕБЕ

Да будет свет в твоем окне,

Да будет мир в твоей душе.

Пусть радость жизни без границ

Сияет солнцем каждый миг.

Подарки неба, звезд, земли…

Прими всем сердцем их дары.

И слушай голоса веков,

Их песнь звучит сквозь шум ветров.

В огромном мире жизнь бурлит,

Но твой поток незрим и тих.

Его узнаешь ты всегда В молчании ночи, свете дня.

Услышишь звук, зовущий вдаль,

Тот голос вызовет печаль.

Но дух ведет тебя на зов.

Прощаясь с прошлым, ты готов?

Желающие связаться со мной, рассказать о своих снах могут позвонить по тел./факс (095) 129-80-56. Мой адрес: 117292 Москва, а/я 444.

Стихи и песни

«Дар поэта, приводящий дух в движение, - это особая способность изменять и контролировать положение собственной точки сборки и магическим образом выражать его в словах, становящихся носителями личной силы поэта».

А. Платов. «Руническая магия»

Жила я в Солнце,

В небесном мире,

А к людям страшно -

К ним как в пустыню.

Мой черный Ангел

Кружил, смеялся.

За мною следом

Он вниз спускался.

Но голубые картинки-души

Милее стали и звуки лучше.

Так чистота пришла на помощь,

Любовью сделав все земное.

ОСЕНЬ

Боже мой, как ты красива,

Осень. Становлюсь сумасшедшей от мысли,

что вижу,

Осень, как ты красива.

Я с тобой и умней и богаче,

Отдаю тебе сумерки прошлого,

Пью любовь твою из настоящего,

Милая, славная, добрая Осень.

ГНОМ

Ко мне ночью

Пришел гном,

Попросил защиты.

Был больным

И старым он,

Жалким и избитым.

Отдать Вам сердце -

Буду рада,

Огонь к огню -

Какая сила,

Но если слабы Вы -

Не надо брать, горячо -

Сожжете руки.

Ты на моей ладони лежишь,

Закрываешь глаза, но не спишь.

В ночь звенящих дождей ты не сон,

Мы с тобой говорим и поем.

Уносит тебя течение жизни.

Успею сказать ли, что главное было.

Слова не вдогонку, а может быть, поздно.

Стирается свет, и уже невозможно.

Ужасные шаги навстречу,

Я больше не могу идти.

Печальное лицо, тоскливы встречи.

Прошу тебя, не думая, прости.

Как все пройти, не потеряв пути,

Надеясь, веря, узнавая…

Я вижу доброе желание,

Но руку ты мне не протянешь.

Меж нами пропасть пролегла,

Кто виноват, не знаю я.

Совесть мучает меня:

Я права иль не права.

Глупый цикл, одно и то же

Прохожу я без конца.

Я думала, когда-нибудь поймешь,

Что грустно мне от холода такого

И хочется тепла земного,

Простой улыбки, старых песен,

Но мир, увы, безумно «тесен»

И тесны желания…

Бегу навстречу с открытой душой,

Ловлю слова, движение, взгляд,

Но круг мне данный роковой,

Я вижу тот же маскарад.

РОБОТ

Сотни раз ты видел зло,

Пил не горькое вино.

Зло не зло, не все ль равно,

Было б нам спокойно.

В жизнь стучится серый мрак,

Это горя тайный знак.

Робот взял и сделал так,

Было б нам спокойно.

Сотни раз ты слышал ложь,

В мире горести живешь.

Подлость, ложь, не все ль равно,

Было б нам спокойно.

Я хитрость отлично вижу,

Порою читаю мысли,

Хвалю тебя за молчание,

Но, может, оно от незнания.

Знаешь, быть тонким можно

В любом окруженье суровом.

Дела и еда - все неважно.

Мечты изменяют мир.

МЕРТВЕЦЫ

И мертвецы мне говорят:

«Не бойся, не держись, ты с нами.

А он не любит, все забудет.

Ведь ты страдаешь - это ад.

Ему милы тщеславные ужимки,

И неба чистоты не видит он.

А мы тебя зовем, зовем…»

УМИРАЮ

Я умираю - традиционно?

Я умираю - банально?

Жизнь и смерть едины,

Я умираю однажды.

Каждую ночь рыдая,

Мечту свою искореняя,

Черствость твою понимая,

Я умираю, прощая.

Но умирать живой больно,

Что же делать - не слышишь,

Твоя наука сурова,

Другого пути ты не ищешь.

Раньше в любви моей только

Эмоции ад приносили,

Теперь сознание рушит

Остатки живительной силы.

Скажешь мне, что больна я -

Вечно вижу плохое,

Что мечта - нереальность,

Все желания - пустое.

Мы их придумали сами,

Чтобы болеть напрасно.

Все, происшедшее с нами,

Было совсем не ужасно.

Скажешь - надо меняться,

И будет грязное - чистым,

В бездну прыжок - потеряться,

И станет путь мой счастливым.

Да, но что делать, если

Все внутри говорит - умираю.

И бессмысленны, мрачны надежды,

Я учение твое отвергаю.

Растерзайте меня, сомнения,

Отрави до конца, моя боль,

И с отчаянья, с изнеможения

Раствори в этом мраке пустом.

Тонко линии построены,

Глубиной своей богаты.

Что мечта - мы так устроены

И вот в этом виноваты.

Мои стихи, увы, убоги,

Но плюс один в них - откровенность

И, может быть, еще мгновенность.

А сколько эгоизма и болезни!

Что показать другим непросто,

Но не писать я не могу.

Пишу, не исправляя строчки.

И сколько радости я нахожу

В таком безудержном потоке,

Что груз метаний отдаю

На волю слова и свободы.

Прислушиваюсь к чуткому суду,

Который правит миром,

Где милые кумиры наравне…

ДРУЖБА

Все поменялось - Марина, Галя.

В сомнениях дружбы я не устала.

Иду спокойно, увы, не прямо.

А раньше сил на все хватало.

И став взрослее,

Исчезла честность,

Святая нежность,

Слепая верность.

И говорит рассудок ясно:

«Зачем тебе страдать напрасно?

Ведь так не хватит и жизни целой».

Но я живу в немой надежде,

Что дух свой сильный

Верну я скоро.

И станет снова

Прямой дорога.

И буду вновь я бескомпромиссно

Искать и верить в Звезду Всевышнего.

МАРИНЕ

Несложен вздох,

Наивен взгляд,

А сколько гордости

В немых упреках!

И руки нервные дрожат.

О пощади, не будь жестокой!

Скажи мне слово тихо, нежно,

Неотвратимо, безмятежно.

Все в нем, в неповторимости мгновения

И в звуках робких, сокровенных…

Свершилось чудо из чудес,

Я, кажется, совсем воскрес.

Испепеленный, мрачный, странный,

Я говорю с тобой как равный.

Изнеженная тонкость не нужна,

И грубость - это больно очень,

Но чистота яснее, мысль важна.

Ты, как слепой котенок, мечешься.

Не знаешь, да или не да.

Роняю капли, слезы как вода.

СОН

Я живу в очень странном сне,

Ты хоть умер, но как живой,

Темной ночью приходишь ко мне,

Говоришь о любви своей.

И зовешь меня в мир иной,

Где никто не бывал из живых,

Ты реален в ночи большой

И глядишь глазами тоски.

Жизнь угасла твоя давно,

Ты меня не зови, подожди.

Темной ночью не приходи,

О любви своей не говори.

Я живая и жить хочу,

Наша встреча недалека,

Пусть разлука сейчас трудна,

Но уйти не могу пока.

Магический Дух

В миллиардах вселенных

Играет на струнах

Блуждающих душ.

Искатели вечны,

Они неизменно

Находят его,

Чтоб урок свой постичь.

У тайны есть тайна. Ее откроя,

Мы сможем достигнуть

Вершины покоя.

Ты меня не коснешься,

Я по огненной речке

Вдаль убегаю к своим берегам.

И лишь на мгновенье

Дар встречи нам время

Дает, чтоб узнали, простили, забыли,

Узлы развязали для лучших времен.

ПРЕПЯТСТВИЯ

Бездумное безумство безутешно,

И блики лжи горят своим огнем.

Безумство ищет, глупость безутешна,

Сомненья, но я зажгу живой огонь.

Как веру обрести опять,

Из хаоса материи подняться.

Настал черед, душа моя зажглась,

Пришло ей время пробуждаться.

Безумный лекарь вылечил меня,

Вернув мне веру в огненную душу.

И лекаря я вылечу сама,

Пространства засоренные очищу.

Препятствия заставили проснуться,

Воспламенили веру и любовь.

Препятствия пути - то знаки духа,

Они помощники в развитии души.

ЛЕС

Прекрасен лес,

Особенно дремучий,

Неведомый людям.

И чтоб познать его,

Ты должен в лес войти,

Иначе не узнаешь

Всей красоты,

Хранимой лесом для тебя.

ЗВЕЗДА

Над каждою Звездой,

Что мне дана и снится,

Есть власть одна - любовь.

И вот ее границы

Не таковы, чтоб управлять,

Тираном быть.

И каждая Звезда

Угаснет без сомнения,

И вот ее решение

Вам по душе, пока

Прощать Вы можете,

любить, грустить…

КАПЛЯ

Это капля последняя

Или только начало.

В молчании не могу разобрать -

Кто ты, с другими яснее;

Совсем ухожу, но мешает вопрос.

Снова я возвращаюсь. Светает.

Я тебя не коснусь.

Что-то в тебе мне не по нраву,

Но то, что не знаешь ты сам,

Вижу в тебе.

Огонь все сжигает.

Вижу твою высоту

И не верю глазам.

Неужели сможешь дойти.

Кто-то поможет?

Ведь сам ты не знаешь своей высоты

И не знаешь подножия,

Где начало пути.

ПРОШЕНИЕ

Еще одно прошу,

Я много знаю,

Но передать кому - не вижу.

Ищу, боюсь, что поздно будет.

Сильнее мысль через глаза звучит,

Оставить символы несложно,

Но их понять кто сможет без меня.

Ищу и открываю, что заговорено,

И тайна - это ноша,

Которую отнять пытаются, губя в округе все.

Не вижу сильного, кто сможет выдержать.

Огонь бесстрашия и дерзания здесь нужен.

Но где найти тебя, мой друг, чтоб передать,

Боюсь, не хватит времени земного.

В ПУТИ

Я знаю путь нелегкий,

Чем выше Высота,

И на пути так много неизведанного.

Когда один и без оружия

Ты встретишься с сильнейшим из врагов,

Не знаешь еще, враг ли это.

Нет у тебя врагов,

И нет опоры под ногами.

Друзья воюют где-то вдалеке,

Зовут на помощь.

А враг смеется, ты один,

И делает, что хочет.

И знаешь ты, что здесь ты нужен,

Держась за тоненькую нить,

Ты видишь свет и знающих тебя,

Пославших и доверивших решать тебе -

Оставить жизнь или идти все выше;

В пути тебя спасти никто не сможет.

Ошибка, и сметет тебя поток,

И не спасешь себя ты сам…

Подумай, хватит силы…

* * *

Я знаю,

Вы ко мне подходили,

Но я была не одна.

О, сколько потеряла я,

Доверясь внешнему блаженству.

Казню себя за слабость воли.

Все, что разъединилось,

Я соединила большим усилием воли и любви:

Душа и разум, сердце, тело,

Великой сущности Учитель,

Дух - все вместе, в единении

Сверкают в новой чистоте,

И снова ясность просветления.

Еще одна ступень была:

«Учась у всех, Учитель вырастает».

Не каждому дано

Испить подобну чашу.

Так радуйся, ловец,

Добыче этой нашей И выбором своим.

Ты сам решил

Про данные ступени,

Где повороты неизбежны,

Ошибки, странные сомнения…

Все на пути твоем.

Миг ликования, просветления

И крик безвыходной тоски.

Все вовремя и планомерно…

ВЕДАЮ

Я знала, что сегодня придут.

Но кто - свои, чужие, далекие, близкие?

Я ждала. Что хотят и зачем, я не знала.

Пришли из мрака, знали, что расту и мешаю им

творить свое.

Увидели, что наступило время для борьбы,

Проверили все стороны моей души,

Места больные лучше знают, чем я сама,

Готовы нанести удар, но что-то медлят.

Готовятся, а я жду, я радуюсь…

Не знаю - в будущем,

Возможно, оставят форму,

Но вычистят все мысли

И сердце поменяют.

Но ты, мой друг, что взял огонь,

Ты сможешь лишь один

Зажечь и дать мне вспомнить,

Кем была, что знала, что творила,

Вернуть меня, так береги огонь.

Избыток радости во мне,

Ликую, мир в моих объятиях,

Я счастье бедным раздаю

Возьмите, милые, до капли.

Я так бездонна, безгранична,

Что вам жалеть меня не надо,

И благодати данной свыше

Я благодатью этой стала.

ТЫ ЕСТЬ

Я знаю, уже просто мысль меня остановит,

Ни слово, ни дело, ни взгляд,

Просто мысль, и я отрекусь.

Тоньше, светлее, прекрасней день зазвучит,

Глубже наполнится смыслом.

Но что гложет - одна, и все больше моих

отречений.

Или я не права - это ложь.

Сантана, ты знаешь ответ,

Ты ведешь, я ведома.

Пусть мирские уколы

Мутят сердце мое иногда,

Но ведь так оставляю болезни

И знаю, ты есть, только знак иногда

твой неясен.

ЕЩЕ ОДНО РОЖДЕНИЕ

В страшных муках рождаюсь заново,

Мечется дико душа,

Мысль о смерти сладка,

Сколько можно терпеть,

Трепетать и гореть,

Я жива, но зачем?

Полный хаос вокруг.

Выше вверх, ниже вниз,

В высоте только «плюс»,

Но безумие сейчас и тоска…

Еще поговорим о справедливости

Законов во Вселенной.

Я умираю, чтобы вновь рождаться,

И, опыт накопив для духа,

Снова умираю.]

Пока не стану совершенным,

А дальше Абсолют, ну а затем?

И снова вниз, и снова вверх, зачем?

А равноправие начал.

В начале циклов мы едины все,

Ну а потом страдаем почему-то

В разной мере, умнеем так,

Сантана - перевод с санскрита - поток.

И что же сделать - вызов Богу.

Поспорить?! Силы не равны.

В окно я вылечу - и к Солнцу,

Пусть жжет мне крылья,

Уж лучше умереть в желаемом стремлении

к совершенству,

Раз предопределено, кощунствую, увы.

Раскаиваюсь, если не права…

МЯСОРУБКА

Стою перед входом в мясорубку,

Раздумываю, собираюсь с силами.

Что я не сделала и что еще должна была

понять.

С каждым новым ударом

Сильнее любовь к миру,

Ко всему, что истинно.

Мясорубка - это для меня очищение,

стирание боли,

Забвение, которое превращается в любовь

и радость.

Это длится недолго, главное - решить твердо,

Но что не знаю снова, Надо ли мне забывать тебя,

Рассудок - да, а сердце - нет,

возможно, что-то упущено…

Но нет ничего такого, что мы не могли бы

приобрести вновь.

БЕЗЛИЧИЕ

Что мне несет волна?

Безличие опять,

Чтоб только не искать,

Не верить и не ждать.

Забытые слова,

Исчезли слезы боли.

Раздумье в нем ответ -

«Ты говоришь с природой.

Но если повернуть

Ты хочешь, значит, можешь».

Да только вот поток

Несет своей дорогой…

Как чисто стерлись краски,

Да так, что не жалею.

Не сберегла друзей я,

Да будет мне больнее.

Но почему несет волна

Безличие опять?

Мне рано умирать?

И рано воскресать?

ВОЛЯ

Мне б эту форму сбросить

И бежать так, чтоб взлететь

И, одолев громадные пространства,

Приветствовать своих собратьев духа.

Чудовищный эксперимент с согласия моего

Мне жизнью дан, и вот теперь

Любовь и красота Земли

Меня уже не держат,

И ждать бессмысленно.

Другое время здесь и карма…

Нет, не в привязанности дело,

Свободу форма забрала.

Уроков хватит, я решаю

И, волю проявив свою,

Сама себя на волю отпускаю.

Что смерть или болезнь,

Все это меркнет по сравнению

С желанием узнать единый свет.

И все же есть тоска,

Что в мыслях я одна,

Хоть узы те, что без иллюзий,

Вполне реальны,

И мы с тобой давно уже вдвоем,

Хотя не знаем это сами,

И все живем, живем, уча уроки,

Где ответ - не думать.

На берег выйду вольно-вольно,

Вздохну свободно и спокойно

И с радостью оставлю жизнь. С

веркают символы - «готова,

Сама вершит свою судьбу»,

А вечность рядом - у порога,

Мне силы светлые даны.

Исполнив все предназначения

И мрачные штрихи судьбы,

Я, став мудрее и сильнее,

С бессмертием уже на ты.

ТЕБЕ

Хочу позвать тебя в дорогу,

Опасны красота ее и знание,

Не верю, что готов идти,

Но знак подать хочу.

Земное время разрешит

Проблему твоего начала.

НЕЛЬЗЯ УЙТИ

Если удар судьбы

Все в тебе изменил,

Если о смерти

Молишь как о счастье.

Если совсем один

И так устал - нет сил,

Тихо, мгновенье, замри.

Припев.

Нельзя уйти,

Когда боль в груди.

Нельзя уйти,

Думай о мире.

Все, что дано,

Надо пройти,

Не потеряв любви.

Жизнь, что тебе дана

Как бесконечный дар,

Мудрость любви

Бесценного урока.

Если дошел до дна,

Ты оглянись назад -

Радость сияет высоко.

Припев.

Хранят меня духи.

Но чем заслужила?

И где мои братья?

Я вижу пустыню.

Вы, звездные люди,

Приходите с даром.

А я от подарка

Опять отказалась.

НЕСУЩАЯ СВЕТ

Несущая свет,

Подари мне немножко тепла.

Мечта высока,

И она далека, как звезда.

Припев.

Не сломаны крылья,

Но раны мои глубоки.

Тяжелые думы печально

На сердце легли.

Несущая свет,

Дай мне силы понять, почему

Я долго иду,

Но встречаю одну лишь беду.

Припев.

Не сломаны крылья,

Но к свету лететь устаю.

Несущая свет,

Помоги мне, я очень прошу.

ЗВЕЗДА

День и ночь,

Свет и тьма,

Земля в космосе любви.

Светится звезда,

Яркая звезда,

Жизни твоей свобода.

Припев.

Путь по тонкой нити

В звездную обитель,

Дома твоего тепло -

Это все твое.

Жизнь и смерть,

Вечный свет,

Раскройся для любви потока.

Светится звезда,

Яркая звезда

Жизни твоей свобода.

Припев.

ЖЕРТВА

Мне ваша жертва не нужна,

И сердце жертв не принимает.

Идет путем любви и доброты

В мир огненного

Солнца изначально.

И что такое жертва, если нет любви.

Умом придуманное слово,

Несчастье с радостью соединяя,

Для сердца это просто жизнь.

ВСТРЕЧА

Раскрылся лотос сердца моего,

Огонь любви сияющих вершин.

Дорога длинная у нас с тобой

В мир красоты, гармонии, любви,

счастья и здоровья.

Спасибо жизни и судьбе за то,

Что нам Учитель встретиться помог.

Раскрылся лотос сердца твоего,

И солнца луч смеется и поет:

«С нами свет Учителя».

Учитель нас благословляет в путь,

Где будет все, что в мире есть большом.

Природа силы нам дает идти,

И лотос сердца принимает все - доброе и злое.

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Горы. Свет вдали.

Час любви приходит к нам.

Припев.

И огонь, что сила мира

Возрождает к новой жизни.

Сохрани сердца огонь,

Не забудь час любви.

Припев.

Чистота твоей дороги

К новому ведет пути.

Свет вдали, мира тепло

Принесет ветер мечты.

Ты прыгаешь в пропасть

Или улетишь в невидимые зеркала миров.

Из пропасти шаг в вечность

совершишь. Ты на краю.

Готов иль не готов?

ЗВЕЗДНЫЙ АНГЕЛ

Мой звездный Ангел,

Светлый след оставил

ты в душе навек.

И я лечу с тобою в мир иной.

Прекрасный мир волшебных снов,

Где нить плетет судьба веков,

Единый Свет один там господин.

Реальный мир - мечты людей,

Гармонии святых идей,

Вершины духа, мира торжество.

Ты, звездный Ангел, свет в ночи,

Не покидай меня в пути.

Я в бездну прыгну, долечу до звезд.

Тот звездный Ангел есть у всех,

Посланник он святых небес

Ведет он каждого, кто выбрал путь…

УЧИТЕЛЬ

Учитель мой, суров твой лик.

Ты, праведник с душой аскета,

Ведешь меня в далекий путь.

Я упираюсь и не внемлю.

Ты знаешь все и видишь все -

Соблазны на пути, мои огрехи.

Но шаг твой тверд и взгляд твой строг,

Я каюсь, что несовершенна.

Ты не свернешь, не упадешь,

Опора мне, посланник Света.

Твой голос ввысь меня зовет,

И я лечу к вершинам Света.

ПУТНИК

Ты со Звездой соприкасаешься.

Та грань невидимо тонка.

Нарушь покой в ее мерцании,

И будет жизнь вовлечена

В работу исправления ошибок,

Что совершил ты незаметно для себя.

Остановись, мой путник, и подумай,

Не совершай оплошности такой.

«Врата» открыты пред тобой,

Но нужно ли тебе входить?

Достоин ли и что ты жаждешь,

Зачем идешь ты в мир Звезды?..

КРАСИВЫЕ СЛОВА

Пришла ко мне с посланием готовым.

Я думала, действительны слова,

А оказалось, нет, нить связи была ложной

Красивые слова, та ложна красота.

Как много слов мы говорили.

Я убеждала как могла,

Но сокровенное умом непостижимо,

А сердцем, к сожалению, ты не приняла.

Я виновата, что не разглядела,

Заслушалась… Красивые слова.

А ты сомнением засорить успела

Источник тот, где красота верна.

Пусть время все нам расстановит,

Узлы и ниточки распределит.

Кто прав, кто виноват рассудит

Тот Высший Суд, что временно молчит.

ПОМОЩЬ

Учителя, ваш дивный Свет

Струится помощью ко мне.

Любовь, когда слабеет воля,

Лавиной льется помощью ко мне.

Вершины гор, их белый цвет,

Сияет помощью во мне.

И празднует душа,

Принявшая дары,

От радости трепеща

В безмолвии потока узнавания.

ТАНЕ

Как я могу тебя взять в свой поток?

Попробуй, прыгни, понесемся.

Но выдержишь ли ты водоворот?

А я смогу ли вовремя помочь

И вытащить из водоворота?

Нет, рисковать я не хочу,

Твоя судьба - твоя свобода.

Созвучье душ, но нам не по пути.

Прощай, мой друг, у каждого своя дорога.

Я вспоминаю мой неосознанный росток любви

В суровой юности далекой.

Плясали тени, звуки, краски,

И билось сердце, пытаясь достучаться.

Но тщетно, лишь двадцать лет спустя

Я замечаю ваш интерес…

Так что же это было:

Дань карме, тень или любовь

К холодному бездушному пространству,

В котором жили вы? Или…

Деревня старых ведьм,

Творивших «покрывала зла»,

Мешала разобраться мне,

ПРИШЕЛЕЦ

Здравствуй, Земля,

Я долго шел к тебе.

Здравствуй, Земля,

Красивая моя.

Любовь твою как дар

Я принял и несу,

Вот только очень жаль,

Что срок мой здесь кончается.

Но если в Вечность заглянуть,

Со временем шутя поспорить,

Отвоевать еще чуть-чуть

Земного времени пути.

Цветы, что распускают лепестки

на рассвете.

Звезды, что таят в тумане ночном.

Горы, звенящие песней.

Земной красоты покой…

Годы странствий пронеслись,

И огонь мой догорает,

Землю солнечного сердца

Оставляю, оставляю…

И множество странных миров,

И множество разных планет

Подарят мне радость огня,

И вечное к вечному сбудется.

ВСТРЕЧА

Я узнаю тебя в ночи

В безвременном пространстве,

Твои лучи - мои лучи,

И в этой сути постоянство.

Стихи - вибрации души

И откровения духа.

Рождаются они

Влиянием миров,

Потоком неба,

Музыкой души.

И на Земле Вибрации души

Своих собратьев узнают.

Огонь Земли,

Любовь Планеты

Несут собратья, зажигая Свет.

Все больше Огоньков Любви.

Планета светится в «ночи»

Энергией своих собратьев Духа.

Они горят и зажигают

Пространства темные, пустые.

И в них рождаются огни,

Любовью освещая новые пути…

Я принесла улыбку ветра,

И капли солнца на ладонях,

И радость жизни бесконечной,

Возьми, мой друг, с собой в дорогу.

Ты это чудо не растратишь,

Не разобьёешь, не потеряешь.

О-Н-О в тебе огнём зажжётся,

Как дар дороги - жизнь прекрасна!

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Абеляр Т. Магический переход. Киев. София, 1994.

2. Аверьянов В. Астральное каратэ. Скрижали, 1993.

3. Адити А., Адити Е. Руны. Санкт-Петербург, 1993.

4. Алеф 3. Крест посвященного, Москва. Руссико, 1993.

5. Аргуэльес X. Фактор Майя. Томск. Зодиак, 1994.

6. Баркер Э. Письма живого усопшего. Москва, 1993.

7. Бейли А. Трактат о белой магии. Йошкар-Ола. ОСА, 1992.

8. Боснарк Р. В мире сновидений. Москва. Древо жизни, 1991.

9. Винокуров И., Гуртова Г. Психотронная война. М., 1993.

10. Глоба П., Глоба Т., О чем молчит Луна. Ленинград. ИМА-Пресс-Реклама, 1991.

11. Гарфильд П. Ринпоче Т. Управление сновидениями. Москва. Беловодье, 1994.

12. Доннер Ф. Шабано. Жизнь в сновидении. Киев. София, 1993, 1994.

13. Йоганда. Путь йогина. Москва, 1993.

14. Кастанеда К. Кн. 1-9. Киев. София, 1992-1993.

15. Каггген Ю. Исцеление через медитацию. Санкт-Петербург, 1994.

16. Крахтовиль В. Ясновидение. Киев, 1994.

17. Ксендзюк А. Тайна Карлоса Кастенды. Одесса. Весть, 1995.

18. Ключников С. Психоэнергетическая защита. Москва. Беловодье, 1995.

19. Крэг Д. Современная магия. С. - Петербург. Китис, 1991.

20. Курс осознанного сновидения. ТЬе Ьис1ё11у швиЧи1е, 1993.

21. Трансперсональный институт, 1995.

22. Л амберж С. Рейнгольд X. Исследование мира осознанных сновидений. Москва. Трансперсональный институт, 1995.

23. Ледбитор. Астральный план. Ментальный план. Ясновидение. Москва. Кокон, 1991.

24. Максинд Д. Любовь и сердце беспредельности. Красноярск. Витал, 1992. 25. Меррел-Вольф Ф. Пути в иные измерения. Киев. София, 1993.

26. Моносов Б. Искусство быть магом. Бешеная скачка на бледном коне, или По ту сторону магии. Ленинград. ИКАМ, 1991-1992.

27. Монро М. Путешествие вне тела. Киев. Гарт, 1994.

28. Морщинин В. Энциклопедия йога, экстрасенса, контактера. Москва, ЗАО НИПА, 1991.

29. Мульдон С. Проекция астрального тела. Москва. Гелиос, 1993.

30. Некрасов М. Ансамбль универсальных миров. Москва. ИНСАН, 1992.

31. Папюсъ. Каббала. Санкт-Петербург, 1910.

32. Папюсъ. Предсказательное таро. Санкт-Петербург, 1910.

33. Платов А. Руническая магия. Москва. Менеджер, 1994.

34. Рампа Т. Ты вечен. За пределами 1/10. Киев. София, 1995.

35. Санчес В. Учение дона Карлоса. Москва. Ось-89, 1995.

36. Соло В. Астральное тело. Москва. Инкоцентр, 1991.

37. Соло В. Как стать магом или остаться в живых. Москва. Победитель мира, 1995.

38. Уильяме Д. Пересекая границу. Воронеж. НПО МОД ЭК, 1994.

39. Уолкер Б. За пределами тела. Харьков. Прогресс, 1993.

40. Файдыш Е. Сверхсознание. Москва. НПБО Фонд археологии, 1993.

41. Форчун Д. Психическая защита. Москва. Двойная звезда, 1993.

42. Форчун Д. Тайное без вымыслов. Москва, 1994.

43. Харнер М. Путь шамана. Москва. Палантир, 1994.

44. Цветков Е. Счастливые сны. Москва. Макет рынка, 1993.

45. Штейнер Р. Как достигнуть познания высших миров. Ереван. Ной, 1992.

46. Эзотерическое наследие славян. Харьков. Белее, 1993.

]]>
Осознанные сновидения и астральный опыт Fri, 19 Dec 2008 10:18:05 +0000
Денежное дерево (черная магия Шумер) http://aurabliss.ru/magics/magic/60-moneytree1.html Источники:
http://www.sunhome.ru/

Денежное дерево (черная магия Шумер)

Одной, из наиболее наболевших проблем, в нашей обыденной жизни – является проблема постоянной нехватки денежных средств на удовлетворение насущных потребностей и воплощение заветных желаний.

Многие слышали такое выражение – вырастить денежное дерево. В данный момент, очень популярны всевозможные монетные деревья, которые по сути, являются обычными комнатными растениями, не несущими никакой магической нагрузки. Я не хочу критиковать их действие и эффективность. Но в этом случае – работает не растение, а энергетика его хозяина. Если человек настроил себя на прорыв и свято верит, в волшебные свойства цветка, то 50% успеха – ему обеспечено. Это, своего рода, самогипноз и кодирование пространства на обязательное благополучие. Ну а людям со слабой энергетикой, такой способ увеличения дохода – может быть абсолютно бесполезен.

Существуют различные техники взращивания денежного дерева. И каждая из них, подразумевает работу с определенным растением. Наиболее простой способ – это работа с пшеничным колосом. Более того, он очень близок славянам. В глубокой древности, люди приносили в дом связанные пшеничные колосья, которые ставили на стол, подвешивали под потолком или вшивали в перины. Как этот обряд зародился на Руси – мне не известно. Но то, что древние Египтяне в своем оккультном арсенале использовали подобные техники – это доказанный факт.

В Египте, для подобных ритуалов применялась, распространенная по всей дельте Нила, дикая пшеница Эммер, из которой по прошествии времени египетские земледельцы, вывели несколько различных сортов хлебного злака. Для достижения наилучшего результата, я бы рекомендовал зерна твердых сортов пшеницы, которые довольно неприхотливы и имеют большой процент всходов.

Приобретите новый цветочный горшок светлых тонов, объемом – не менее литра. Предварительно, необходимо набрать земли с пшеничного поля. В больших городах это может вызвать определенные затруднения. Поэтому, на крайний случай, подойдет земля с большой и ухоженной цветочной клумбы, основными насаждениями которой, будут растения с белыми цветами. Цветения красных, бордовых и фиолетовых оттенков, несут неблагоприятную, для нашего процесса энергетику, поэтому их следует избегать.

Перед тем, как засыпать землю в горшок, смешайте ее с монетами желтого цвета. Количество монет – двадцать четыре. Общая номинальная сумма – должна быть четной. После того, как Вы засыплете этот коктейль в горшок, приступайте к посеву. Вам понадобится шесть зерен. Каждое зернышко необходимо высаживать отдельно, левой рукой, на глубину двух-трех сантиметров. Все зерна должны быть посажены близко друг к другу, практически в одном месте, чтобы при всходах, они образовали один массивный ствол.

После посева, необходимо полить землю. Для этого, воду нужно настаивать отдельно. Идеальным вариантом является дождевая вода, смешанная с утренней росой. На стакан воды, достаточно несколько капель росы, чтобы превратить дождь, в чудодейственный нектар. Поливку осуществляйте один раз в три дня.

Когда пшеница прорастет, разговаривайте с нею. Наполняйте ее энергией своих желаний. Любите ее, чтобы она чувствовала Вашу заботу и тепло. Поместите горшок в своей спальне, на окне, чтобы растение купалось в солнечных лучах. По возможности, оградите свое дерево от посторонних глаз и никогда не давайте чужим рукам, прикасаться к нему.

Как только ростки поднимутся на пятнадцать сантиметров, поместите на дно сосуда, в котором Вы отстаиваете поливочную воду, шесть монет желтого цвета. Пусть они находятся в нем постоянно, до окончания всего процесса. Это послужит своеобразным удобрением, для Вашего денежного дерева.

Пройдя полный цикл, пшеничка вырастет и созреет. Извлеките ее из горшка, вместе с корневой системой. Свяжите стебли вместе, тонкой золотой цепочкой и поставьте в вазу без воды, на дне которой, должны находится монеты, с четной номинальной суммой.

Первые шесть зерен, упавшие с колосьев, Вы можете использовать для выращивания следующего дерева. Такую процедуру, я рекомендую проводить раз в год. Наиболее благоприятное время – это весна, но это не является жестким правилом. Главным условием является Ваше желание и Ваша душа, которую Вы должны вложить в этот процесс и тогда, результат не заставит себя долго ждать.

]]>
Практическая магия Fri, 26 Dec 2008 12:47:12 +0000
Грасиела Корвалан - Интервью с Карлосом Кастанедой http://aurabliss.ru/magics/castaneda/77-kkinterview1.html Грасиела Корвалан
Интервью с Карлосом Кастанедой
1980 - 1981 год
Источники:
http://lib.ru/KASTANEDA/intkorw.txt
http://www.castanedadzr.ru/cc/inter/inter1.htm
http://www.pajed.com/interviews/interview4-1.php

Грасиела Корвалан: интервью с Карлосом Кастанедой

Карлос Кастанеда известен всему миру, он автор семи бестселлеров, в которых он рассказывает о Тольтекской магии. Некоторые считают, что он является главным катализатором основного направления в метафизике, которое появилось в последнее десятилетие. Грасиела Корвалан является профессором испанского языка в Вебстерском колледже в Сент-Луисе, штат Миссури. В настоящее время Грасиела работает над книгой, которая состоит из серии интервью с мистическими мыслителями Америки. Однажды она написала письмо Карлосу Кастанеде с просьбой дать ей интервью. Одним вечером Карлос позвонил ей и сказал, что принимает ее просьбу. Он также объяснил, что у него есть друг, который собирает для него почту, пока он путешествует. Когда он возвращается, то обычно достает из кипы писем два письма, на которые отвечает, ее письмо оказалось как раз одним из них. Он обзяснил также, что он обрадовался возможности дать ей интервью, потому что она не имела отношения к официальной прессе. Он назначил Грасиеле встречу в Калифорнии на территории колледжа УКЛА. Он попросил также, чтобы интервью было сначала опубликовано на испанском языке, впервые Грасиела опубликовала его в Аргентинском журнале "Mutantian".

Начало интервью:

Около часу дня я и мой друг приехали в колледж УКЛА. До этого мы были в пути около двух часов. Следуя указаниям Кастанеды, мы подъехали к будке охранника, около автомобильной стоянки рядом с колледжем. Было около пятнадцати минут четвертого. Мы нашли более или менее тенистое место и остановились там.

Примерно в четыре часа я оглянулась и увидела, что он идет по направлению к машине. Кастанеда был одет в синие джинсы и розовую куртку с открытым воротом. После взаимных приветствий, я спросила его, можно ли мне во время нашей беседы использовать магнитофон. У нас был магнитофон в машине, мы взяли его на тот случай, если он нам разрешит. - Нет, лучше не надо, - сказал он, пожав плечами. Мы подошли к машине, чтобы взять с собой наши блокноты и книги.

Так как мы были очень заняты нашими бумагами, то мы попросили его вести машину. Он хорошо знал эту дорогу. - Вон там очень красивые берега реки, - сказал он, показав рукой
куда-то в сторону.

С самого начала Кастанеда задал тон и тему нашей беседы. Также оказалось, что все вопросы, которые я с таким усердием готовила, оказались мне не нужны. В ходе нашего телефонного разговора он предупредил меня, что хотел бы поговорить с нами о том проекте, в котором он принимает участие, и о серьезности и важности его исследований. Мы разговаривали на испанском, которым он владеет очень живо и с большим чувством юмора. Кастанеда настоящий мастер искусства разговора. Мы разговаривали с ним семь часов, и за это время ни его энтузиазм, ни наше внимание ничуть не ослабли. Часто он начинал употреблять типичные аргентинские выражения, что можно было расценить как дружеский жест по отношению к нам, ведь мы были аргентинцами.

В этот вечер Кастанеда старался вести разговор на уровне, который трудно назвать интеллектуальным в общем смысле этого слова. Хотя он очевидно много читает и знаком с разными течениями современной мысли, он ни разу не привел никаких сравнений с другими традициями прошлого и настоящего. Он передает нам "учение тольтеков" посредством конкретных образов, которые теряют свое значение, если пытаться трактовать их умозрительно. Таким образом Кастанеда не только послушен своим учителям, но и полностью верен тому пути, который он выбрал, он не хочет загрязнять свое учение какими либо чуждыми идеями.

Он спросил нас о причинах, которые вызвали у нас интерес к нему. Он уже знал о моих планах и проекте книги, которая должна была содержать в себе интервью. Помимо всех этих деловых соображений, мы считали, что его книги, которые повлияли так сильно на нас и на многих других, имеют большое значение. Нас очень интересовало, что же было источником его учения.

Тем временем, мы приехали на берег реки и расположились в тени деревьев. - Дон Хуан дал мне все, - начал говорить он, - Когда я встретил его, меня не интересовало ничего, кроме антропологии, но встреча с ним изменила меня. И то, что произошло со мной я не променяю ни на что.

Дон Хуан присутствовал с нами. Мы чувствовали это каждый раз, когда Кастанеда упоминал или вспоминал его. Он сказал нам, что дон Хуан учил его, что существует целостная совершенная энергия, которая позволяет отдавать себя всего каждый настоящий момент. - Отдавать себя всего в каждый момент - это его принцип, его правило, - сказал он. - То, что представляет собой дон Хуан, нельзя объяснить или понять, "это просто есть".

В книге "Второе кольцо силы" Кастанеда дает одну особую характеристику дона Хуана и дона Хенаро. - Никто из нас не обладает тем безраздельным вниманием, каким обладали дон Хуан и дон Хенаро.

Книга "Второе кольцо силы" очень меня заинтересовала, особенно после второго прочтения, и вызвала у меня много вопросов, но также я слышала и много неблагоприятных отзывов о ней. У меня тоже возникли некоторые сомнения. Я сказала ему, что мне больше нравится "Путь в Икстлан", хотя я и не знаю почему. Кастанеда выслушал меня и ответил на мои слова жестом, который казалось означал: - А что мне делать со вкусами всех остальных людей? - Я попыталась объяснить свою мысль, - Может быть то, что мне нравится именно эта книга, связано с любовью, которую я тогда чувствовала. - Кастанеда скривил лицо. Ему не понравилось слово любовь. Возможно, что для него оно означало романтическую любовь, сентиментальность или даже слабость. Пытаясь как-то оправдать свои слова, я сказала что финальная сцена "Пути в Икстлан" наполнена энергией. - Да, энергия - это подходящее слово, - сказал он на это.

Продолжив разговор об этой книге, я сказала ему, что некоторые сцены мне показались очень гротескными, и я не могла понять этого. Кастанеда согласился со мной. - Да, поведение этих женщин действительно гротескно и ужасно, но это было необходимо, чтобы вступить с ними во взаимодействие. - Кастанеда нуждался в таком шоке.

- Без противника мы ничто, - продолжал он. -Противник должен быть человеком, жизнь - это война, мир - это аномалия. - Говоря о пацифизме, он назвал его "абсурдным", по его мнению человек предназначен для "успехов и сражений".

Не сдержавшись, я сказала ему, что не могу согласиться с тем, что пацифизм абсурден. - Как насчет Ганди, что вы думаете о нем? - спросила я.

- Ганди не пацифист, а один из самых великих воинов, которые когда-либо существовали, и какой воин!

Я поняла, что Кастанеда придает словам особое значение, пацифизм, который он имел в виду, не мог быть пацифизмом слабых, тех, у которых кишка тонка, чтобы быть, и поэтому занимающихся чем-то еще, тех кто ничего не делает, потому что у них нет цели или жизненной энергии, такой пацифизм предполагает полное самооправдание и гедонистическое отношение к жизни. - Да, напичканные наркотиками гедонисты! -сказал он, имея в виду наше общество, в котором так мало ценностей, воли и энергии.

Кастанеда не стал более углубляться в разговор на эти темы, и мы не стали просить его об этом.

Я поняла, что цель воина состоит в том, чтобы освободить себя от человеческой природы, но необычные суждения Кастанеды смутили меня. Тем не менее, мало помалу, я начинала понимать, что человек успехов и сражений, это только начальный уровень. - Нельзя перейти на другую сторону, не потеряв человеческую форму, - говорит Кастанеда.

Меня интересовали некоторые не до конца понятные мне аспекты его книг, и я спросила его о тех пустотах, которые возникают в людях, у которых родились дети.

-Да, есть разница между людьми, у которых есть дети, и теми у кого их нет, - сказал Кастанеда. - Чтобы пройти на цыпочках мимо Орла, человек должен быть полным. Человек, у которого есть пустоты, не может избежать Орла.

Метафору, описывающую Орла, он объяснил нам немного позже. В этот момент я пропустила мимо ушей его слова об Орле, потому что все мое внимание было приковано к другой теме.

- Что вы можете сказать об отношении Доньи Соледад и Ла Горды к своим дочерям? - спросила я его. Я не могла понять, что это значит, забрать у детей то острие, которое они взяли у родителей при рождении.

Кастанеда сказал, что он сам еще не до конца все это понял. Тем не менее, он настаивает на том, что существует определенная разница между людьми у которых есть дети, и теми у кого их нет.

- Дон Хенаро - просто сумасшедший! В отличие от него дон Хуан - это серьезный сумасшедший, который продвигается медленно, но достигает цели. В конце концов оба они достигли цели... - говорит он.

- Как и у дона Хуана, у меня раньше тоже были дыры, мне нужно было следовать пути. У Хенарос была совсем другая ситуация. Хенорос более нервные и быстрые, у них есть та особая острота, которой нет у нас, они очень непостоянны, ничто не может их удержать.

- У тех же, у кого как у меня или Ла Горды есть дети, есть другие качества, которые компенсируют недостатки. Такие люди более устойчивы, и несмотря на то, что их путь очень длинный и трудный, они тоже в конце концов прибывают к цели. Вообще говоря, тот человек у которого были дети, знает как заботиться об окружающих. Это не значит конечно, что человек, у которого не было детей, не знает как заботиться о других, просто есть некоторая разница...

- В общем никто не знает, что он делает, никто не сознает своих действий, и потом он за это расплачивается. И я тоже не знал, что я делаю, - воскликнул Кастанеда, без сожаления говоря о своей личной жизни.

- Когда я родился, то я все взял у своих родителей. Они многое потеряли из за этого. Для них было бы очень хорошо, если бы я вернул им ту остроту, которую я взял у них. Теперь уже мне нужно вернуть ту остроту, которую я потерял, - объясняет он.

Мы спросили его, является ли наличие пустот чем-то непоправимым. - Нет, это можно исправить, в жизни нет ничего бесповоротного. Всегда можно вернуть то, что нам не принадлежит и восстановить то, что нам необходимо, - сказал он.

Идея восстановления целостности связана с продвижением по "Пути знания", на котором недостаточно знать или практиковать одну или большее число техник, а необходима индивидуальная и полная трансформация человека. С этой точки зрения жизнь человека выглядит как всеохватывающий и последовательный образ жизни, подчиненной конкретной и четкой цели.

После небольшой паузы, я спросила его, была ли его книга "Второе кольцо силы" переведена на испанский язык. Кастанеда ответил, что у одного испанского издательства есть права на издание этой книги, но он не уверен, вышла ли эта книга в свет.

- Перевод на испанский сделал мой друг, которого зовут Хуан Товар. Он использовал мои записи на испанском, которые я ему предоставил, те самые записи, относительно которых у многих критиков возникали сомнения.

- Мне кажется, что перевод на португальский очень хорошо выполнен, - сказала я.

- Да, - сказал Кастанеда. - Он сделан на основе французского перевода, действительно, он очень хорошо сделан.

В Аргентине две его первые книги были запрещены. Мне показалось, что причиной послужило упоминание наркотиков. Кастанеда не знает причины запрета.

- Мне кажется, что это работа Матери Церкви, - сказал он.

В самом начале нашей беседы он сказал что-то о тольтекском знании. В книге "Второе кольцо силы" также говорится о тольтеках и о том как "быть тольтеком". - Что это значит - быть тольтеком? - спросила я его.

Кастанеда объяснил, что слово тольтек имеет широкое значение. Можно сказать о ком-то, что он тольтек, так же как о некоторых говорят, что он демократ или философ. Тот контекст, в каком он использует это слово, не имеет ничего общего с его антропологическим значением. С точки зрения антропологии, это слово означает индейскую культуру севера и юга Мексики, которая переживала период упадка в момент покорения и колонизации Америки Испанией.

- Тольтеками называют тех, кто знает тайну созерцания и сновидения. Тольтеки также представляют собой небольшую группу, которая знает, как поддерживать живой традицию, насчитывающую 3000 лет.

Так как моя работа была связана с изучением мистических идей, меня в частности всегда интересовало происхождение любой традиции, я спросила его,

- Верите ли вы, что тольтекская традиция содержит в себе учение, которое характерно именно для Америки?

- Тольтеки поддерживают живой традицию, которая без сомнения, характерна для Америки. Хотя, возможно, древние американцы и могли что-то вынести за пределы Америки, пересекая Берингов пролив, но это было много тысяч лет назад и теперь это только теория и ничего больше.

В книге "Сказки о силе" дон Хуан рассказывает Кастанеде о "магах", о тех "людях знания", которых во времена конкисты белые люди не смогли уничтожить, потому что не знали о их существовании и не могли заметить все непостижимые идеи их мира.

- Кто принадлежит к нации тольтеков? Работают ли они вместе и где? - спросила я.

Кастанеда сказал, что сейчас он отвечает за группу молодых людей, которые живут в районе Чайпас на юге Мексики. Они все переехали туда, потому что именно там живет женщина, которая их учит.

- Когда вы вернулись? - Я почувствовала, что мне хочется спросить его об этом, когда я вспомнила последний разговор между Кастанедой и сестричками в самом конце книги "Второе кольцо Силы". - Вы вернулись сразу же, как вас просила об этом Горда? - спросила я.

- Нет, я не вернулся сразу же, но я вернулся, - смеясь, ответил он. Я вернулся, чтобы выполнить до конца задание, от которого не могу отказаться. Группа состоит из 14 человек. Хотя основное ядро составляют 8 или 9 человек, все они необходимы для выполнения тех задач, которые возложены на каждого. Если каждый из них будет достаточно безупречен, то можно помочь очень многим людям.

- Восемь - это магическое число, - сказал он. Также он утверждает, что тольтек не может добиться свободы в одиночку, а уходит вместе с основным ядром. Необходимо также, чтобы кто-то остался, для того, чтобы поддерживать традицию живой. Группа не обязательно должна быть большой, но каждый из тех кто в ней состоит, необходим для выполнения главной задачи.

- Ла Горда и я ответственны за достижение цели. Ну, на самом деле ответственен я, но она много мне помогает, - обьяснил Кастанеда.

Позже он рассказал нам о членах своей группы, о которых мы знали из его книг. Он сказал нам, что дон Хуан был индейцем Яки из штата Сонора, Паблито был индейцем племени Михтеко, Нестор был Масатеком (из Масатлана, провинции Синалеа), и Бениньо был из племени Цоцилей. Он особо подчеркнул, что Хосефина была мексиканкой, а не индеанкой, и что один из ее дедушек был французом. Ла Горда, так же как Дон Хенаро и Нестор, была из племени Масатек.

- Когда я впервые встретил Ла Горду, она была необъятной толстухой, которую жизнь довела почти до животного состояния, - сказал он. - Те, кто знаком с ней теперь, не могут даже представить, что она та же, что и раньше.

Мы хотели узнать, на каком языке он разговаривает с людьми из своей группы, и на каком языке они чаще всего разговаривают между собой. Я напомнила ему, что в некоторых его книгах есть ссылки на некоторые индейские языки.

- Мы разговариваем между собой по-испански, - сказал он. - Кроме того Хосефина и женщина-тольтек не индеанки. Я очень плохо говорю по индейски, разве что могу сказать отдельные фразы, вроде приветствий и других выражений. Я знаю слишком мало, чтобы поддерживать разговор. - Я воспользовалась паузой в разговоре и спросила его, доступна ли та задача, которую они выполняют всем людям, или с ней имеют дело только избранные. Уместно ли учение тольтеков, и имеет ли ценность опыт его группы для всего человечества? Кастанеда объяснил нам, что каждый из членов группы выполняет свою особую задачу, как в районе Юкатана, так и в других районах Мексики.

Когда кто-либо выполняет задание, он многому учится, открывает для себя много вещей, применимых к ситуациям повседневной жизни.

- Например, Хенарос играют в музыкальной группе, с которой они гастролируют вдоль границы. Вы понимаете, что они видят очень много людей и с многими общаются. Всегда есть возможность передать знание. Всегда можно помочь одним словом, одним небольшим намеком, каждый, кто честно выполняет свою задачу, делает это. Все люди могут учиться. У каждого есть возможность стать воином.

- Каждый может принять решение стать воином. Единственное, что для этого нужно - это непоколебимо желать этого. Можно сказать, что нужно иметь непоколебимое желание быть свободным. Это не просто. Мы постоянно ищем оправданий и пытаемся избежать свободы. Разуму это удается, но тело чувствует все, тело учится быстро и легко, - сказал он.

- Тольтек не может тратить свою энергию на глупости, - продолжал он. - Я был одним из тех, кто не может жить без друзей. Я даже в кино не мог пойти один. - Дон Хуан однажды сказал ему, что он должен расстаться со всеми кого он знает, и в частности с теми друзьями, с которыми у него теперь не может быть ничего общего. Долгое время он никак не мог согласиться с этим, пока наконец не реализовал это на практике.

- Однажды, вернувшись в Лос-Анджелес, я остановился за квартал до своего дома и позвонил. В этот день, как обычно, в моем доме было полно народу. Я попросил одного из моих друзей набрать в сумку некоторые вещи и принести их мне. Также я сказал им, что остальные вещи - пластинки, книги и другие вещи, они могут взять себе. Конечно мои друзья мне не поверили и взяли все как бы взаймы, - пояснил Кастанеда.

Расставание со своей библиотекой и пластинками - это разрыв со своим прошлым, целым миром идей и эмоций.

- Мои друзья решили, что я сошел с ума и надеялись, что однажды мое безумие окончится и я "вернусь". Через двенадцать лет Кастанеда снова встретился с ними. Он нашел сначала одного из своих старых друзей, и через него вышел на остальных. Они встретились все вместе, чтобы вместе поужинать. Они очень хорошо провели этот день, много сьели и много выпили. - Снова оказаться рядом с ними спустя много лет было способом высказать мою благодарность за их дружбу, которую они мне предлагали раньше, - сказал Кастанеда. - Теперь они все взрослые, у них у всех семьи, дети... Но я должен был обязательно поблагодарить их. Только так я мог кончательно расстаться с ними и закончить эту стадию моей жизни.

Возможно, друзья Кастанеды не поняли того, что он сделал, но то, что он хотел их поблагодарить, было просто замечательно. Кастанеда не притворялся, а искренне поблагодарил их за дружбу и, сделав это, внутренне освободился от своего прошлого.

Затем мы стали говорить про любовь, про то что часто имеют в виду под этим словом. Он рассказал нам несколько анекдотов из жизни своего дедушки-итальянца и о своем отце - "таком типичном Богемце". - О, любовь, любовь! -повторил он несколько раз. Все его комментарии развенчивали те представления о любви, которые обычно так распространены.

- Я дорого заплатил за то, чему научился. Я тоже томился от любви. Дону Хуану пришлось изрядно потрудиться, чтобы дать мне понять, что нужно разорвать некоторые связи. Я расстался со своей девушкой следующим образом. Я пригласил ее пообедать со мной в ресторане. Во время обеда произошло то же, что и всегда, она стала кричать на меня и всячески меня оскорблять. Я воспользовался случаем и под тем предлогом, что мне нужно что-то взять в машине, ушел и не вернулся. Перед тем как уйти, я спросил ее, есть ли у нее деньги, я хотел убедиться, что она сможет расплатиться и вернуться домой на такси. С тех пор я ее не видел, - сказал он.

- Вы можете мне не верить, но тольтеки очень аскетичны, - сказал он.

Не подвергая его слова сомнению, я тем не менее сказала, что если судить об этом по книге "Второе кольцо силы", то это вовсе не очевидно. - Более того, - сказала я. - Я считаю что в ваших книгах многие сцены и взаимоотношения вызывают смущение.

- Как по вашему я могу выразиться яснее? - спросил он меня. - Я не мог сказать, что взаимоотношения между нами были безупречны, потому что никто бы не только не поверил мне, но и не понял бы, что я имею в виду.

Кастанеда считает, что мы живем в "обанкротившемся" обществе. То, о чем мы разговаривали в этот вечер, большинство не понимает. Поэтому Кастанеде приходится прислушиваться к просьбам издателей, которые, в свою очередь стараются следовать вкусам своих читателей.

- Людей интересуют другие вещи, - продолжал Кастанеда. - Однажды, например, я зашел в книжный магазин в Лос-Анджелесе и стал листать журналы, лежащие в углу. Я обнаружил в них большое число фотографий с обнаженными женщинами... и мужчинами. Я даже не знаю что сказать. На одной из фотографий был мужчина, который натягивал провода, стоя на лестнице. На нем был одет защитный шлем и пояс с инструментами, больше на нем ничего не было. Ужас! Такие вещи просто не должны существовать! Женщины прекрасны... но мужчины! У женщин есть соответствующий опыт в такого рода вещах. Такая роль не оставляет ни малейшей возможности к импровизации.

- В первый раз я слышу, что поведение женщин не допускает импровизации, для меня это что-то совсем новое, - сказала я.

Кастанеда объяснил нам, что тольтеки считают секс огромной тратой энергии, которая необходима для других целей. С этой точки зрения становятся понятными его утверждения об
аскетических отношениях между членами группы.

- С мирской точки зрения, жизнь которой живет группа и взаимоотношения между ее членами - это что-то неслыханное и неприемлемое. Я тоже никак не мог в это поверить. У меня ушло много времени на то, чтобы все это понять, но в конце концов я согласился с этим, - сказал Кастанеда.

Кастанеда уже говорил нам до этого, что человек, у которого появляются дети, теряет особую остроту. Это происходит потому, что "острота" - это особая сила, которую дети забирают у своих родителей, просто родившись на свет. Эта пустота, которая образуется в человеке, должна быть заполнена или восстановлена. Необходимо восстановить ту силу, которую вы потеряли. Он также дал нам понять, что длительные сексуальные взаимоотношения партнеров приводят к энергетическому истощению. При взаимоотношениях всплывает разница между партнерами, это приводит к тому, что некоторые качества партнера отвергаются. Поэтому, когда рождается ребенок, то каждый партнер инстинктивно выбирает для него то, что ему больше нравится у другого, но нет никакой гарантии, что выбор будет действительно правильным. - С точки зрения рождения ребенка лучше случайность, - считает Кастанеда. Он попытался объяснить нам это еще более подробно, но снова предупредил, что ему самому многое в этом не понятно.

Кастанеда описал нам группу людей, образ жизни которых для любого среднего человека показался бы крайностью. Нас очень интересовало происхождение этого знания. - Какова главная цель тольтеков? Какую цель преследуете лично вы? - Спросили мы его, нам было интересно почувствовать здравый смысл в том, что он говорит.

- Цель состоит в том, чтобы покинуть этот мир, взяв с собой то, чем вы являетесь и не взять с собой ничего большего, чем то, чем вы являетесь. Вопрос не в том, чтобы взять что-либо или оставить что-либо. Дон Хуан полностью покинул этот мир. Он не умер, потому что тольтеки не умирают. - В книге "Второе кольцо силы" Ла Горда обзясняет Кастанеде деление мира на две части "тональ" и "нагуаль". Воин достигает сферы второго внимания в тот момент, когда он "сметает все с поверхности стола". Второе внимание объединяет два внимания в одно целое, и это единство называется целостностью самого себя. В той же книге Ла Горда говорит Кастанеде - Когда маги учатся "сновидеть", то они сливают воедино оба своих внимания, нет необходимости в том, чтобы отдавать предпочтение одному из них... маги не умирают... Я не говорю, что мы не умрем, мы ничто, мы глупцы, мы простофили, мы ни здесь ни там. У магов же внимания слиты настолько тесно, что возможно они никогда не умрут.

Согласно Кастанеде, точка зрения, что мы свободны - это иллюзия и абсурд. Он постарался объяснить нам, что наше обычное восприятие нас обманывает и дает нам увидеть только часть того, что происходит на самом деле.

- Обычное восприятие не позволяет нам видеть правду. Должно быть что-то большее, чем просто гулять по Земле, есть и размножаться, - сказал Кастанеда. -Что означает все то, что
нас сейчас окружает? - спросил он нас. Я поняла его слова, как намек на всеобщую бесчувственность и скуку повседневной жизни. Наши обычные ощущения представляют собой некоторое соглашение, к которому мы приходим в ходе длительного процесса обучения, который заставляет нас поверить, что обычное восприятие - это единственная правда.

- Искусство мага состоит в том, чтобы научиться обнаруживать и разрушать эти стереотипы восприятия, - сказал он.

Кастанеда считает, что Эдмунд Гуссерль был первым западным ученым, который понял, что существует возможность "откладывания суждений". В своей книге "Идеи чистой феноменологии и феноменологической философии" (1913) Гуссерль изучает вопросы "феноменологической редукции". Феноменологический метод дает представление о тех элементах, которые поддерживают наше обычное восприятие.

Кастанеда считает, что феноменология дала ему хорошее теоретическое и методологическое обрамление для восприятия учения дона Хуана. В феноменологии, акт познания зависит не от восприятия, а от намерения воспринимающего. Восприятие всегда меняется в зависимости от истории или от приобретенных знаний субъекта и всегда входит в определенное русло. "К самим предметам!" - так звучит главное правило феноменологического метода.

- Задача дона Хуана по отношению ко мне, состояла в том, чтобы мало-помалу разрушить мои предрассудки восприятия, достигнув тем самым полного разрыва. - Феноменология откладывает в сторону "суждения" и ограничивает все простым актом намерения. - Так, например, я создаю такой объект как дом. Влияние феноменологии при этом минимально. "Намерение" - это то, что трансформирует мое отношение в нечто совершенно конкретное и исключительное.

Кастанеда считает, что феноменология, бесспорно, имеет малую методологическую ценность. Гуссерль не смог превзойти уровень теории, и как следствие этого мало соприкасался с людьми в своей повседневной жизни.

Кастанеда считает, что в настоящее время большинство людей на Западе являются людьми политики. "Человек политики" представляет собой нашу цивилизацию в миниатюре. - Учение дона Хуана открывает дверь для более интересного человека, человека, который все еще живет в магическом мире вселенной.

Размышляя позже над его определением "человека политики", я вспомнила книгу Эдуарда Шпрангера "Формы жизни", в которой он говорит, что жизнь "человека политики" состоит из взаимоотношений, основанных на силе и соперничестве. Человек политики - это человек власти, чья сила держит под своим контролем столько конкретной реальности, сколько живых существ ее населяет.

С другой стороны мир дона Хуана - это магический мир, населенный сущностями и силами.

- Вызывает восхищение то, - сказал Кастанеда. - Что хотя с точки зрения повседневного мира дон Хуан был сумасшедшим, никто не мог этого заметить. Дон Хуан выглядел всегда очень по мирски... в течении часа, в течении месяца, в течении 60 лет. Никто не мог застать его врасплох! Дон Хуан был безупречен, потому что он знал, что все преходяще, и что в конце концов все проходит, и остается только красота. Дон Хуан и дон Хенаро очень любили красоту.

Восприятие и концепции реальности и времени, которые были у дона Хуана несомненно сильно отличались от наших обычных представлений. Дон Хуан безупречен, но это не мешает ему говорить, что с "этой стороны" все очень мимолетно.

Кастанеда описывает вселенную разделенной на две части: правую и левую стороны. Правая относится к тоналю, левая к нагуалю.

В "Сказках о силе" дон Хуан пространно объясняет Кастанеде существование двух половин "пузыря восприятия". Он говорит, что долг учителя состоит в том, чтобы тщательно очистить правую сторону "пузыря", а затем перевести "все, что там осталось" на другую сторону. Другая сторона, которая остается свободной, может быть заполнена тем, что маги называют волей. Все это очень трудно объяснить, потому что слова теряют свою адекватность, когда мы сталкиваемся с этими понятиями. Левая часть вселенной предполагает отсутствие слов, а без слов мы не можем думать, остаются только действия. - В другом мире действует тело, - говорит Кастанеда. - Телу не нужны слова, чтобы понимать.

В магической вселенной Дона Хуана обитают сущности, которых называют "союзники", или "теневые существа", которых можно захватывать. Можно придумать много объяснений этому явлению, Кастанеда считает, что это связано со строением человека. Важно понять, что возможен целый диапазон объяснений, которые могут обосновать существование этих "теневых существ". Потом я спросила его, что такое познание при помощи тела, о котором он писал в своих книгах. - Для вас тело - это инструмент познания?

- Да, конечно! Тело многое знает, - ответил Кастанеда. Он рассказал нам, что часть ноги, от колена до лодыжки, содержит в себе особый центр памяти. Можно также научиться использовать свое тело для того чтобы захватывать союзников.

- Учение дона Хуана превращает тело в электронный "сканнер", - сказал он, пытаясь найти подходящее слово на испанском, чтобы сравнить тело с электронным телескопом. Тело может воспринимать реальность на разных уровнях, которые в свою очередь открывают нам другие формы материального мира. Очевидно, что в представлении Кастанеды, тело обладает возможностями восприятия и движения, которые для нас являются необычными. Стоя перед нами, он показал рукой на свою ногу и лодыжку, и рассказал нам о возможностях этой части тела и о том, сколь мало мы имеем об этом представления.

- В Тольтекской традиции ученик старается развить в себе эти способности, дон Хуан начинал свою работу именно с этого, - сказал он.

Размышляя над его словами, я стала проводить параллели между Тантрической Йогой и "чакрами", которые необходимо пробуждать путем специальных ритуалов. В книге Мигуэля Серрано "Герметический Центр" можно прочитать, что чакры - это центры сознания. В той же книге, Карл Юнг упоминает рассказ Серрано о его беседе с вождем племени Пуэбло, по имени Оквиан Биано (Горное озеро). Он сказал, что по его мнению белые люди всегда чем-то взволнованы, всегда чего-то ищут, чего-то хотят. Оквиан Биано считал белых сумасшедшими, потому что только сумасшедшие люди могут считать, что они думают головой. Эти слова
индейского вождя сильно удивили Мигуэля, и он спросил его, чем Оквиан думает сам. Он сказал, что думает сердцем.

Путь воина очень длинный и требует от него полной самоотдачи. У воина четкие цели и чистые побуждения.

- Какова ваша цель? - спросила я.

- Похоже, что цель состоит в переходе на другую сторону, на левую половину вселенной. Нужно попытаться приблизиться к Орлу и постараться избежать его, не позволив ему поглотить нас. Цель состоит в том, чтобы прокрасться на цыпочках с левой стороны Орла.

- Знаете ли вы, - продолжал он, пытаясь обзяснить нам образ Орла, - Что есть сущность, которую тольтеки называют Орлом. Видящие смогли увидеть его как огромный черный предмет, уходящий в бесконечность, который пересечен линиями света. У него черные крылья и светящаяся грудь, поэтому его назвали Орлом.

- Также они увидели огромный нечеловеческий глаз Орла. Орел не испытывает жалости, все живое представлено в Орле. Эта сущность содержит в себе всю красоту, которую может создать человек, и все то безобразное, что по правде говоря, не относится к человеку. Орел невероятно массивен, черен и объемен по сравнению с той небольшой частью, которая присутствует в человеческом существе. То в Орле, чему соответствует человек, слишком ничтожно по сравнению со всем остальным.

- Орел притягивает всю жизненную силу, которая готова исчезнуть, потому что он питается этой энергией, - сказал он. Орел подобен огромному магниту, который собирает все частицы света, которые представляют собой жизненную энергию всего, что умирает.

В то время, когда Кастанеда рассказывал об Орле, он имитировал пальцами голову Орла, который с невероятным аппетитом клюет пространство прямо перед собой. - Я всего лишь повторяю вам то, что рассказали мне дон Хуан и другие маги и ведьмы! - воскликнул он. - Они используют метафору, которая для меня непостижима.

- Кто такой хозяин человека? Что это такое, что имеет над нами власть? -спросил он нас. Я перестала говорить и стала внимательно его слушать, потому что мы стали говорить на тему, по которой мы могли задавать вопросы.

- Наш хозяин не может быть человеком, - сказал он. Похоже, что тольтеки называют хозяина человека "человеческим шаблоном". - Все на этой земле -растения, животные и люди, имеют свой шаблон. "Человеческий шаблон" одинаков для всех людей, мой и ваш шаблоны одинаковы, - продолжал объяснять он. - Но у каждого он проявляется и действует по разному в зависимости от развития человека.

Хотя это и расходится со словами Кастанеды, мы интерпретировали человеческий шаблон, как нечто, что объединяет жизненные силы. Возможно именно "человеческая форма" и есть то, что не дает увидеть шаблон. Кажется, что пока не потеряна человеческая форма, мы есть, и это препятствует каким либо изменениям.

В книге "Второе кольцо силы" Ла Горда рассказывает Кастанеде о "человеческой форме" и "человеческом шаблоне". В этой книге человеческий шаблон описывается как светящаяся сущность и Кастанеда вспоминает, что дон Хуан говорил о ней, как об "источнике и происхождении человека". Ла Горда вспоминает, как Дон Хуан объяснял ей, что "даже не будучи магом, человек, который накопил достаточно личной силы, может увидеть шаблон, и то, что он при этом видит, он называет богом". Это не совсем правильно, потому что на самом деле "Бог - это человеческий шаблон".

Много раз в течении этого вечера мы возвращались к теме человеческой формы и шаблона. С разных сторон изучая этот вопрос, мы все больше понимали, что "человеческая форма" похожа на тяжелый панцирь, покрывающий человека.

- Человеческая форма выглядит как полотенце, которое закрывает человека с головы до ног. За этим полотенцем находится нечто похожее на яркую свечу, которая постоянно расходуется. Когда она сгорает полностью, то человек умирает. Затем появляется Орел и пожирает человека, - сказал Кастанеда.

- Видящими называют тех, кто может видеть человека как светящееся яйцо. Внутри этой светящейся сферы находится что-то наподобие свечи. Если видящий видит, что свеча небольшого размера, значит жизнь человека близка к своему концу, даже если он выглядит очень сильным, - добавил он.

До этого Кастанеда уже говорил нам, что тольтеки не умирают, потому что для того чтобы стать тольтеком, нужно потерять человеческую форму. Только теперь мы поняли, о чем идет речь. Если тольтек потерял человеческую форму, то Орлу становится нечего есть. Кастанеда не разрешил наших вопросов относительно того, относятся ли "человеческий шаблон" и образ Орла к одной и той же сущности, или это разные вещи. Через несколько часов, когда мы уже сидели в кафе на углу бульвара Вествуд и какой-то еще улицы, название которой я не запомнила и ели гамбургеры, Кастанеда рассказал нам о своем личном опыте потери человеческой формы. Он не испытывал таких сильных ощущений как Ла Горда (В книге "Второе кольцо силы" Ла Горда рассказывает, что когда она потеряла человеческую форму, то она стала все время видеть перед собой глаз. Этот глаз она видела все время и он почти свел ее с ума. Постепенно она привыкла к нему, пока он в конце концов не стал частью ее самой. - Однажды я стала существом без какой-либо формы, и я больше никогда не видела этот глаз, он стал частью меня.)

- Когда это случилось со мной, то я почувствовал приступ гипервентиляции. Я почувствовал сильное давление, поток энергии прошел сквозь мою голову, грудную клетку, желудок и прошел сквозь ноги, пока не исчез в левой ноге. И все.

- Чтобы успокоить самого себя, я сходил к доктору, но он ничего не нашел. Он только посоветовал при повторении приступа гипервентиляции дышать в бумажный мешок, чтобы
уменьшить количество кислорода в крови.

Тольтеки считают, что нужно некоторым образом заплатить Орлу или, иначе говоря, вернуть ему то, что ему принадлежит. Кастанеда уже говорил нам, что человек принадлежит Орлу и что Орел - это источник всей красоты и всего ужаса, который нас окружает. Человек принадлежит Орлу, потому что Орел питается жизнью, той жизненной энергией, которая теряется, когда живое умирает. И он опять повторил жест, изображающий Орла клюющего пространство и сказал, - Вот так! Он пожирает все!

- Единственный способ избежать этой прожорливой смерти - это предпринять некоторые определенные действия, такие как например перепросмотр.

- В чем заключаются эти действия, как лично вы делали перепросмотр? - спросила его я.

- Во первых нужно составить список людей, с которыми вы были знакомы и всех кого вы знали в течении вашей жизни, список всех тех, кто тем или иным образом помогал вам создавать свое эго (центр всего нашего роста, который похож на монстра с 3000 голов). Мы должны также обязательно вспомнить всех тех, с кем вы играли в игру "я им нравлюсь или я им не нравлюсь". Игра, которая заставляет нас чувствовать одно расстройство от нашей жизни. Нужно зализать свои старые раны! - сказал он.

- Перепросмотр должен быть тотальным, от А до Я, он должен начинаться с настоящего момента до раннего детства, до двух или трехлетнего возраста, и даже раньше, если это возможно.

Начиная с того момента как мы родились, наше тело запоминало все. Перепросмотр требует от нашего ума большой тренированности.

- Как вы делали перепросмотр? - спросила я.

- Нужно воссоздать в памяти какое-то событие, представить его прямо перед собой. Затем, при движении головы справа налево, каждый из образов словно сдувается прочь, как будто бы мы сметали его прочь из нашего поля зрения... Дыхание - это магический процесс, - добавил он.

С окончанием перепросмотра заканчиваются также и все наши трюки, игры и чувства. Кажется, что в конце перепросмотра мы начинаем осознавать все наши уловки, и нет больше никакой возможности выпячивать наше эго, потому что нам становятся видны все его претензии. И тогда остается только задача, ясная и простая.

- Перепросмотр может сделать любой человек, но он должен обладать несгибаемой волей. Если вы колеблетесь, то вы пропали, Орел съест вас. В этой работе не должно быть места для сомнений, - сказал Кастанеда.

В книге "Учение дона Хуана" говорится; - Ты должен научиться тому, как достичь трещины между мирами и пройти сквозь нее в другой мир, есть место, в котором два мира тесно соприкасаются друг с другом. Трещина находится там. Она открывается и закрывается как дверь на ветру. Чтобы достичь ее, человек должен задействовать свою волю, развить в себе неукротимое желание, отдать себя всего этой идее, но он должен сделать это сам, без помощи посторонних сил или других людей...

- Я не знаю, как все это объяснить, но выполнение задачи предполагает, что вы должны ко многому себя принуждать, хотя на самом деле никакого принуждения нет, потому что тольтеки - это свободные существа. Задача требует от человека полной самоотдачи, и в то же время это его освобождает. Вы можете это понять? Если это трудно понять, то только потому, что в основе этой идеи лежит парадокс.

- Что касается перепросмотра, - добавил Кастанеда. -То вы всегда можете придать ему несколько пикантный оттенок. Дон Хуан и его товарищи были очень непостоянными людьми. Дон Хуан излечил меня от того, чтобы всегда быть утомительным. В нем не было никакой важности и ничего нормального.

Несмотря на всю серьезность того дела, которым они заняты, они всегда находили время и место для шуток.

Кастанеда рассказал нам очень интересный эпизод, чтобы на конкретном примере показать, как дон Хуан учил его. Раньше он очень много курил, и дон Хуан решил отучить его от этой привычки. - Я курил три пачки в день. Одну за другой! Я не мог обойтись без сигарет. Видите, у меня теперь нет карманов, - сказал он, показывая на куртку. - Я зашил их, чтобы мое тело не могло вспомнить об этой привычке, почувствовав что-либо в кармане. Зашив их, я также избавился от физической привычки держать руки в карманах при ходьбе.

- Однажды дон Хуан сказал мне, что мы должны будем провести несколько дней среди холмов Чихуахуа. Я помню, что он настоятельно советовал мне не забыть взять с собой сигареты. Он также посоветовал взять с собой провизии на два дня. Я купил 2 блока сигарет и обернул каждую пачку алюминиевой фольгой, чтобы защитить их от дождя и животных.

- Хорошо снаряженный в дорогу, с рюкзаком на плечах, я шел вслед за доном Хуаном среди холмов. Я курил сигарету за сигаретой, пытаясь не сбиться с дыхания. Дон Хуан был очень терпелив. Он ждал меня, глядя на то как я курю и пытаюсь не отстать от него среди холмов. У меня не может быть столько терпения, сколько было у него по отношению ко мне! -воскликнул он. - Наконец мы добрались до очень красивого плато, окруженного скалами и крутыми склонами. Дон Хуан предложил мне спуститься вниз. Долгое время я ходил от одной стороны плато к другой. Я явно был неспособен это сделать.

В таком духе все продолжалось несколько дней, пока однажды утром я не проснулся и стал первым делом искать сигареты. Где же были мои замечательные упаковки? Я искал их и никак не мог найти. Потом проснулся дон Хуан. Я хотел знать, что со мной случилось.

Дон Хуан сказал мне, - Не беспокойся, наверное их утащил койот, но он наверняка не успел унести их слишком далеко. Вот смотри, следы койота!

Мы провели весь день идя по следу койота и в поисках сигарет. Потом вдруг дон Хуан сел на землю, и притворяясь очень старым маленьким человеком, стал жаловаться, - На этот раз я действительно заблудился... Я стар... Я больше не могу... - Сказав это, он обхватил голову руками и глубоко вздохнул.

Кастанеда рассказывал нам эту историю имитируя интонации и жесты дона Хуана. Смотреть на него в этот момент, было все равно что смотреть спектакль. Позже он рассказал нам, что дон Хуан часто пользовался своими актерскими способностями.

- Пока мы бродили взад-вперед по холмам, - продолжал рассказывать он. -Прошло десять или двенадцать дней. Я уже и не думал о том чтобы покурить. Мы как черти носились среди холмов. Потом выяснилось, что дон Хуан прекрасно знал дорогу. Мы пришли прямо в город. Так я потерял всякое желание курить, и мне больше не нужно было покупать сигареты. С тех пор прошло пятнадцать лет, - в его голосе промелькнули ностальгические интонации.

- Неделание - это полная противоположность той рутинной деятельности, в которую мы погружены. Привычки, такие, как например, курение - это то, что связывает нас, неделание делает для нас возможным любой путь.

Некоторое время мы молчали. Наконец я нарушила молчание, спросив его о донье Соледад. Я сказала, что она производит очень гротескное впечатление, она действительно похожа на ведьму.

- Донья Соледад - индеанка, - ответил Кастанеда. -Ее трансформация - это действительно нечто невероятное. Она вложила столько силы воли в свою трансформацию, что в конце концов добилась ее. Она развила свою волю так сильно, что из за этого у нее появилось слишком много гордости за себя. Поэтому я не верю, что ей удастся прокрасться на цыпочках мимо Орла.

- С другой стороны, то, что ей удалось сделать с собой, это просто фантастика. Я не знаю, помните ли вы, кем она была раньше... Она была "мамочкой" Паблито. Она всегда стирала, гладила, мыла посуду... предлагала еду всем и каждому.

Рассказывая нам это, Кастанеда имитировал жесты и поведение маленькой старушки. - Видели бы вы ее сейчас, - сказал он. - Донья Соледад - это молодая сильная женщина. Теперь ее нужно бояться!

Перепросмотр доньи Соледад занял семь лет ее жизни. Она жила в пещере и не выходила оттуда, пока не закончила его. Семь лет она занималась только этим. Хотя она не смогла вместе со всеми проскользнуть мимо Орла, тем не менее она уже никогда больше не станет той несчастной старой женщиной, какой она была раньше, - с восхищением сказал Кастанеда.

После паузы, Кастанеда напомнил нам, что с ними теперь нет дона Хенаро и дона Хуана. - С нами осталась женщина-тольтек, под ее руководством мы выполняем разные задачи в разных местах.

Дон Хуан говорил, что женщины более талантливы чем мужчины. Женщины более восприимчивы. Более того, в жизни они устают меньше и более терпеливы чем мужчины. Именно по этой причине дон Хуан отдал меня в руки женщин: сестричек и Ла Горды.

- У женщины, которая учит нас теперь, нет имени (некоторое время спустя после этого интервью, Ла Горда (Мария Тена) позвонила мне, чтобы передать сообщение от Кастанеды. В разговоре она упомянула женщину-тольтека, и сказала что ее зовут донья Флоринда, она очень подвижная и элегантная женщина, ей примерно пятьдесят лет) теперь нас учит женщина-тольтек, именно она теперь ответственна за все. Остальные, Ла Горда и я, ничто по сравнению с ней.

Нам стало интересно, знала ли она о том, что он с нами встретится и знает ли она о других его планах.

- Женщина-тольтек знает все. Это она послала меня в Лос-Анджелес, чтобы поговорить с вами, - сказал он. - Она знает о всех моих планах, и о том что я собираюсь ехать в Нью-Йорк.

Мы захотели узнать, как она выглядит, мы спросили его, старая она или молодая?

- Женщина-тольтек очень сильная, у нее очень сильные мышцы. Она пожилая, но выглядит словно молодая женщина, которая загримирована, чтобы выглядеть старше своих лет.

Ему было трудно обзяснить нам как она выглядит. Он напомнил нам фильм "Гиганты" с Джеймсом Дином и Элизабет Тейлор.

- Помните этот фильм? - спросил он нас. - В нем Тейлор играет взрослую женщину, хотя на самом деле тогда она была очень молода. Женщина-тольтек производит то же впечатление, молодое тело и грим пожилой женщины на молодом лице. Но ведет она себя как взрослая женщина.

- Знаете ли вы такой журнал, он называется Нэшнл Энквайр, - неожиданно спросил он нас, - У меня в Лос-Анджелесе есть друг, который собирает эти журналы специально для меня, и каждый раз когда я приезжаю в Лос-Анджелес, я их внимательно читаю. Это единственное, что я читаю когда приезжаю сюда. Именно в этой газете я видел фотографии Элизабет Тейлор - теперь она конечно стала очень толстой!

Что этим хотел сказать Кастанеда, говоря что единственное, что он читает - это Нэшнл Энквайр? Трудно представить что газета, в которой речь идет в основном только о сенсациях, может быть для него единственным источником информации.

Это высказывание может в какой-то степени объяснить его отношение к тому огромному количеству новостей, которое характерно для нашей эпохи, и ценностям нашей современной западной культуры, все на уровне Нэшнл Энквайр.

Кастанеда сказал нам, что скоро женщина-тольтек должна будет их покинуть.

- Она сказала, что ее заменят две другие женщины, вообще говоря женщина-тольтек очень строгая, ее требования очень суровы. Хотя ее можно назвать просто неистовой, те двое, что приедут ей на смену будут еще ужасней! Будем надеяться, что она нас покинет не слишком скоро! Никто не может приказать телу перестать бояться, когда оно видит всю сложность поставленной перед ним задачи... Однако нельзя избежать своей судьбы, и я уже пойман ею.

- У меня нет большей свободы, чем моя безупречность, - продолжал он. - Потому что только если я буду безупречен, я смогу изменить свою судьбу и смогу проскользнуть мимо Орла. Если же я не буду безупречен, моя судьба не изменится и Орел поглотит меня.

- Нагваль Хуан Матус - это свободный человек. Он свободен, следуя своей судьбе. Вы понимаете меня? Я не уверен, поняли ли вы то, что я сказал, - произнес он беспокойным тоном.

- Конечно мы поняли, - сказали мы. - Мы видим большое сходство между тем, как мы живем и что мы чувствуем и тем, о чем вы говорили сейчас и в течении всего этого вечера.

- Дон Хуан свободный человек, - продолжал он. - Он ищет свободу, его дух ищет ее. Дон Хуан свободен от тех основных предубеждений восприятия, которые не дают нам смотреть на реальный мир.

Мы заговорили на важную тему, потому что речь шла о возможности разрушить порочный круг привычной деятельности. Дон Хуан заставлял его выполнять многочисленные упражнения, такие как "бег в темноте" и "походка силы", чтобы он мог осознать свои привычки.

Как разорвать порочный круг рутины, как разрушить то восприятие, которое привязывает нас к обычному видению реальности? Привычки повседневной жизни помогают поддерживать это обычное восприятие - это то, что Кастанеда называет "вниманием тоналя" или "первым кольцом силы".

- Разрушить это восприятие нелегко, на это могут уйти годы. Сложности в моем случае возникали из за того, что я был очень упрям, - сказал он, смеясь. - Я был довольно таки нерасположен к тому, чтобы учиться: поэтому дону Хуану пришлось применить наркотики...

- Можно уничтожить рутину и стать сознательным при помощи неделания, -объяснил он. Сказав это, он встал и стал ходить перед нами задом наперед, этой технике его учил дон Хуан - нужно ходить задом наперед при помощи зеркал. Кастанеда рассказал нам, что когда он выполнял эту технику, то он сконструировал специальный обруч, который как корону одевал на голову, и к которому он прикреплял зеркало. Так он мог практиковать это упражнение со свободными руками. Также в качестве неделания можно носить ремень задом наперед или одевать ботинки на неправильную ногу. Все эти техники имеют своей целью сделать человека более сознательным в каждый момент времени. - Уничтожая шаблонное поведение вы доводите до тела новые ощущения. Тело знает многое...

Неожиданно Кастанеда вспомнил игру, в которую молодые тольтеки играли часами, - Это игры неделания, - пояснил он. - Игры, в которых нет установленных правил, а приходится вырабатывать их уже во время игры. Поскольку в такой игре нет четких правил, то поведение игроков непредсказуемо, и им нужно быть очень внимательными. Одна из таких игр состоит в том, что нужно подавать противнику ложные сигналы. Это что-то наподобие игры в перетягивание каната.

В такую игру играют три человека, для этого необходима веревка и две подвески. Один из участников привязывается веревкой и подвешивается на подвесках. Два других игрока должны тянуть за веревку и подавать различные обманные знаки. Все должны быть очень внимательны, если один из игроков тянет веревку, то второй тоже начинает это делать, и тот кто висит посередине пытается перетянуть их обоих.

Техники и игры неделания развивают внимание, можно сказать, что это упражнение на концентрацию, так как они требуют от того кто их выполняет полной сознательности. Кастанеда сказал, что старый мир после этого кажется заключенным в совершенный круг рутинной деятельности.

- Женщина-тольтек помещает нас в разные ситуации обычной жизни, это ее метод обучения. Я считаю, что это самый лучший метод, потому что в этих ситуациях мы осознаем, что мы ничто, это нечто совсем противоположное чувству собственной важности или самолюбованию. В обычной жизни мы внимательно, словно сыщики, наблюдаем за тем, что с нами происходит, что нас оскорбляет. Да, мы ведем себя как сыщики! Мы все время ищем проявлений любви: любят они меня или не любят. Поэтому, так как мы находимся полностью в нашем эго, мы не можем ничего больше делать, кроме как все время укреплять его. Женщина-тольтек говорит, что лучше уж заранее думать, что нас никто не любит.

Кастанеда сказал нам, что дон Хуан называл чувство собственной важности монстром с тремя тысячами голов. Можно отрубить несколько из них, но остальные тут же встанут на его место. Именно оно выделывает все эти фокусы, которыми мы дурачим самих себя и заставляем себя верить, что мы из себя что-то представляем.

Я напомнила ему образ кроликов, пойманных в ловушку, что по моему мнению символизировало выслеживание собственных слабостей. - Да, нужно всегда быть начеку, - сказал он.

Затем Кастанеда рассказал нам, чем он занимался последние три года.

- Одно из заданий было в том, чтобы работать поваром в одном из придорожных кафе. Ла Горда работала там официанткой. Больше года мы жили там, как Джо Кордоба и его жена! Мое полное имя - Джо Луис Кордоба, к вашим услугам, - сказал он с почтительным поклоном. Без всяких сомнений, очень многие люди знают меня под именем Джо Кордобы. - Кастанеда не сказал нам в каком городе они жили, возможно, что они жили в самых разных местах. В самом начале они приехали в какой-то город вместе с Ла Гордой и женщиной-тольтеком, которая помогала им на первых порах. Первое, что они должны были сделать - это найти жилье и работу для Джо Кордобы, его жены и его тещи. - Так мы представлялись всем окружающим, иначе никто бы ничего не понял, - объяснил Кастанеда.

Они долго искали работу, пока наконец не нашли ее в придорожном кафе. - На этой работе нужно было начинать в пять утра, - сказал он.

Кастанеда со смехом сказал нам, что первое, о чем его там спросили: умеет ли он готовить яйца? - Он не сразу понял, что они имеют в виду разные способы приготовления яиц для завтрака. В ресторанах и кафе для водителей грузовиков очень важно уметь "готовить яйца".

Они работали там в течении года. - Теперь я знаю как готовить яйца, - со смехом сказал он. - Любое блюдо, какое только захотите! - Ла Горда работала вместе с ним. Она была очень хорошей официанткой, а также помогала всем девушкам, которые там работали. Когда в конце этого года женщина-тольтек сказала им, - Достаточно, ваше задание здесь выполнено, - то владелец кафе не хотел их отпускать. На самом деле мы там очень много работали. Очень много, с утра до вечера.

В этом году у них была очень знаменательная встреча. В кафе пришла девушка по имени Терри и попросилась на работу официанткой. К тому времени Джо Кордоба уже заслужил полное доверие владельца кафе, отвечал за прием новых людей на работу и следил за порядком. Терри сказала им, что она ищет Карлоса Кастанеду. Карлос не мог понять, как она могла узнать, что они работают именно там. - Эта девушка, Терри, была одна из тех пресловутых хиппи, которые принимают наркотики... и живут кошмарной жизнью, - с грустью в голосе сказал Кастанеда. Он также сказал нам, что она выглядела очень грязной и неряшливой. Хотя Кастанеда так никогда и не сказал Терри, кто он такой, тем не менее Джо Кордоба и его жена много помогали ей в течении тех месяцев, которые она провела вместе с ними. Однажды она прибежала с улицы очень взволнованная, она только что видела Кастанеду в кадиллаке, припаркованном напротив кафе. - Он там, - закричала она нам. - Он в машине, что-то пишет!

- Ты уверена что это он? Как ты можешь быть так уверена в этом? - спросил я ее. Но она продолжала кричать, - Да, это он. Я уверена... - Тогда я предложил ей сходить к машине и спросить его. Нужно было, чтобы она избавилась от своего заблуждения. - Скорее, скорее, - торопил ее я. Она боялась говорить с ним, потому что он выглядел очень толстым и противным. Я придал ей смелости, сказав, - Но ты же прекрасно выглядишь, скорей! - Наконец она вышла, но вскоре вернулась вся в слезах. Похоже, что человек в кадиллаке даже не посмотрел на нее и прогнал ее, сказав ей, чтобы она ему не мешала. - Можете себе представить, как я пытался ее утешить, - сказал Кастанеда. - Эта история причинила мне такую боль, что я уже почти сказал ей кто я. Но Ла Горда пришла мне на помощь и не позволила мне этого сделать. - На самом деле он ничего не мог ей сказать, потому что он выполнял задачу, во время которой он был Джо Кордобой, а не Карлосом Кастанедой. Он не мог не подчиниться.

Кастанеда рассказал нам, что поначалу Терри была плохой официанткой, но в течение нескольких месяцев, они научили ее быть хорошей, опрятной и старательной. Ла Горда дала Терри много советов, и мы много о ней заботилась. Терри даже не могла себе представить, с кем рядом она находилась все это время.

За эти годы они много раз испытывали невероятные лишения, люди часто оскорбляли их и плохо с ними обращались. Много раз он был на грани того, чтобы раскрыть тайну и сказать кто он такой, но... - Кто бы мне поверил! - сказал он. - Кроме того, все решала женщина-тольтек.

- В эти годы были такие моменты, когда нам приходилось спать на земле и есть один раз в день, - сказал он.

Услышав это мы захотели узнать, что едят тольтеки. Кастанеда сказал, что тольтеки едят какое-то одно блюдо, но едят его в течении всего дня. - Тольтеки едят целый день, -
небрежно сказал он. (В этих словах Кастанеды можно увидеть желание разрушить тот образ мага, который существует в воображении людей, что маг - это существо, которое владеет особыми силами и не нуждается в том же, что и простые смертные. Тем самым он объединил их с остальным человечеством.)

Кастанеда считает, что очень вредно для здоровья смешивать еду, например есть мясо с помидорами или другими овощами. - Привычка смешивать продукты появилась сравнительно недавно, - сказал он. - Если человек ест один тип еды, то это способствует пищеварению и гораздо полезнее для организма.

- Однажды дон Хуан обвинил меня в том, что я всегда чувствую себя слабым. Вы можете себе представить, как я защищал себя. Тем не менее, потом я понял, что он был прав, и я узнал, как можно изменить это положение вещей. Теперь я чувствую себя хорошо, сильным и здоровым.

Тольтеки спят иначе, чем это делаем мы. Важно понять, что можно спать разными способами. Кастанеда считает, что мы научились ложиться спать и просыпаться в определенное время, потому что от нас этого требует общество. - Так например
родители укладывают детей спать, чтобы отделаться от них. - Мы засмеялись, потому что в его замечании была большая доля правды.

- Я сплю и днем и ночью, но если сложить вместе все часы и минуты, то я думаю, что получится не больше пяти часов в день. Чтобы спать таким образом, нужно уметь сразу проваливаться в глубокий сон.

Кастанеда вернулся к рассказу о Джо Кордобе и его жене. Однажды к ним пришла женщина-тольтек и сказала им, что они работают недостаточно много. - Она приказала нам открыть свой бизнес. Мы должны были благоустраивать местность, сажать сады.

- Это задание отнюдь не показалось нам легким. Нам нужно было нанять людей, чтобы они помогали нам работать в течении недели, в то время когда мы работали в кафе. В выходные дни мы занимались исключительно садами. На нашу долю выпал большой успех. Ла Горда очень предприимчива. В этот год мы действительно очень тяжело работали. Всю неделю мы работали в кафе, а в выходные дни ездили на грузовике и подрезали деревья. У женщины-тольтек очень большие требования по отношению к работе.

- Я помню, как однажды мы гостили в доме нашего друга, и вдруг приехали репортеры, которые искали Карлоса Кастанеду. Среди них были репортеры из Нью-Йорк Таймс. Чтобы нас не заметили, я и Ла Горда отправились в сад, сажать деревья. На расстоянии мы хорошо видели, как они входят и выходят из дома. Как раз в этот момент наш друг кричал на нас и всячески нами помыкал, прямо на глазах у репортеров. Казалось, что на Джо Кордобу и его жену можно кричать совершенно безнаказанно. Никто из присутствующих не вступился за нас, да и кто мы были такие? Они видели только каких-то бедных людей, работающих под жарким солнцем.

- Так мы и наш друг одурачили репортеров. Тем не менее я не мог одурачить свое тело. В течение трех лет мы выполняли различные задания, чтобы наши тела смогли почувствовать и осознать, что на самом деле мы ничто. По правде говоря страдало не только тело, наше сознание ведь тоже приучено к постоянной реакции на внешние влияния. Тем не менее на воина не влияют внешние воздействия. Лучше всего там, где мы находимся в данный момент. Здесь никто так не думает!

Кастанеда, продолжая описывать нам свои приключения, сказал нам, что его и Ла Горду много раз просто выбрасывали на улицу. - Много раз, когда мы ездили на грузовике по шоссе, нас прижимали к обочине. Ну и какой выбор у нас оставался? Лучше было пропустить их вперед!

Из того что нам рассказал Кастанеда следовало, что их задание состояло в том, чтобы "научиться выживать в неблагоприятных условиях" и "ощутить на себе опыт дискриминации". Про дискриминацию Кастанеда с огромным спокойствием сказал, что ее очень трудно выдержать, но этот опыт очень поучителен.

Цель задания состоит в том, чтобы отделить себя от того эмоционального всплеска, который провоцирует дискриминация. Важно не реагировать, не злиться. Тот кто реагирует - проигрывает. - Никто не обидится на тигра, если он бросится на вас, вы просто отходите в сторону и позволяете ему промахнуться, - говорит он.

- Однажды Ла Горда и я устроились работать в одном доме, она была служанкой, а я лакеем. Вы не представляете себе, чем это все закончилось. Они вышвырнули нас на улицу, ничего не заплатив. Более того! Чтобы защитить себя от нас на тот случай, если мы будем протестовать, они вызвали полицию. Нас ни за что посадили в участок.

В этом году Ла Горда и я, много работали и претерпевали большую нужду. Часто бывает так, что нам бывает нечего есть. Самое ужасное, что мы не можем получить никакой поддержки от других членов нашей группы. Это задание мы должны были выполнять в полном одиночестве, и мы никак не могли от него отказаться. Если бы мы даже могли сказать, кто мы такие на самом деле, никто бы нам не поверил. Задание всегда требует полной самоотдачи. На самом деле я и есть Джо Кордоба, - продолжал Кастанеда. - И это просто великолепно, потому что трудно пасть ниже. Я уже нахожусь на самом дне, так низко, как это только возможно. Это все, что я есть, - Говоря это, он дотронулся до земли.

- Как я уже вам рассказывал, каждый из нас выполняет разные задания. У Хенарос дела идут довольно успешно. Бениньо сейчас находится в Чайпасе и играет в музыкальной группе. Бениньо обладает великолепным даром подражания, он имитирует Тома Джонса и многих других. Паблито такой же как всегда - он очень ленив. Бениньо издает много шума, а Паблито это приветствует. Бениньо работает, а Паблито срывает все аплодисменты.

Теперь мы закончили все наши задания, и готовимся к новым. Нас направляет женщина-тольтек.

История Джо Кордобы и его жены произвела на нас глубокое впечатление. Она сильно отличалась от того, о чем он писал в своих книгах. Нас заинтересовало, напишет ли он что нибудь о Джо Кордобе.

- Я знаю теперь, что Джо Кордоба существовал, -сказала я. - Почему вы не напишете о нем? История Джо Кордобы и его жены потрясла нас больше всего из того, что вы рассказали нам сегодня.

- Я уже отдал издателям свою новую рукопись, -ответил мне Кастанеда. - В ней я рассказываю о том, как меня обучала женщина-тольтек. Иначе и быть не могло. Возможно она будет называться "Сталкинг, или искусство находиться в мире". (Эта книга вышла в 1981 году, под названием Дар Орла.) Там изложено все ее учение. Именно она ответственна за эту рукопись. Только женщина может обучать искусству сталкинга. Женщины прекрасно владеют этим искусством, потому что они живут в мире, который враждебен по отношению к ним, и они должны, так сказать, постоянно держаться начеку в мире мужчин. Поэтому у женщин есть огромный опыт в этом искусстве. Именно женщина-тольтек давала мне принципы сталкинга.

- Тем не менее в этой последней рукописи не рассказывается ничего конкретного о жизни Джо Кордобы и его жены. Я не могу писать об этом опыте, потому что никто не поймет этого и не поверит в это. Я могу только говорить об этом, да и то лишь с очень немногими людьми. Но в этой книге содержится суть моего трехлетнего опыта.

Также Кастанеда сказал нам, что женщина-тольтек очень отличается от дона Хуана. - Она меня не любит, - сказал он. - Но с другой стороны, она любит Ла Горду! Женщину-тольтек трудно о чем-то спрашивать, до того как вы спросите, она уже знает, что ей нужно сказать. Кроме того ее нужно опасаться, потому что если она рассердится, то она может ударить, - сказал он, сопровождая свой рассказ забавными жестами, которыми он хотел показать, как он ее боится.

Мы помолчали некоторое время. Солнце уже садилось. Мне показалось, что я немного замерзла. Было около семи часов вечера.

Кастанеда похоже тоже забеспокоился о времени. - Уже поздно, - сказал он. -Как насчет того чтобы поесть? Я вас приглашаю.

Мы встали и пошли. С иронией взглянув на меня, Кастанеда взял кипу моих блокнотов и книг и помог мне их донести до машины, их явно было лучше оставить в ней, что мы и сделали. Освободившись от нашей ноши, мы прошли несколько кварталов, оживленно разговаривая.

То, чего они достигли, потребовало от них нескольких лет подготовки и практики. Одним из примеров такой практики является сновидение. - Это может показаться глупостью, но на самом деле этого очень трудно добиться, - сказал Кастанеда.

- Задача в том, чтобы научиться сновидеть по своей воле и делать это систематически. Вы начинаете с того, что пытаетесь добиться, чтобы вам приснилась ваша рука в вашем поле зрения. Затем все ваше тело. Вы продолжаете до тех пор, пока вы не сможете увидеть во сне самого себя. Следующий шаг в том, чтобы научиться использовать сны. Если вам удалось добиться контроля над сном, то вы должны научиться действовать в нем.

- Например, вам снится, что вы покидаете свое тело, открываете дверь и выходите на улицу. Улица отвратительна! Что-то покидает вас, вы добиваетесь этого усилием воли.

Кастанеда говорит, что сновидение не занимает много времени. Можно сказать, что сновидение происходит вне нашего времени. Время сновидения очень сжато.

Кастанеда дал нам понять, что сновидение вызывает сильное физическое истощение. - В сновидении мы можем находиться довольно долго, но нашему телу это не нравится, - говорит он. - Мое тело это чувствует. После сновидения я чувствую себя так, словно по мне проехал грузовик!

Касаясь в нашем разговоре темы сновидений, Кастанеда несколько раз сказал нам, что их занятия сновидением имеют и практическую ценность. В книге "Сказки о силе" можно прочитать, что опыт сновидения имеет для магов ту же практическую ценность, что и опыт жизни в бодрствующем состоянии, и критерий отличия сна от реальности для них становится недейственным.

Нас очень заинтересовал этот опыт путешествий вне тела, и мы захотели об этом узнать побольше. Кастанеда объяснил нам, что у каждого из них был свой опыт сновидения. - Например, я и Ла Горда сновидели вместе. Она брала меня во сне за руку, и мы отправлялись вперед.

Также он рассказал нам, что участники его группы предпринимали также и совместные путешествия. Их целью было научиться быть "свидетелями". - "Стать свидетелем", означает то, что вы не можете больше выносить суждения, - говорит Кастанеда. - Можно сказать, что у вас развивается внутреннее зрение, это равнозначно тому, что у вас больше нет предубеждений.

Хосефина обладает большими способностями к путешествиям в теле сновидения. Она всегда старается отвести нас туда, где она побывала и пытается рассказать об удивительных вещах. Ла Горда ей в этом помогает.

- У Хосефины есть великолепная способность отбрасывать в сторону все сомнения. Она просто сумасшедшая! - воскликнул он.

- Хосефина уходит очень далеко, но она не хочет оставаться там одна и поэтому всегда возвращается. Она возвращается и ищет меня, чтобы рассказать о тех удивительных вещах, которые она видела.

Кастанеда говорит, что Хосефина принадлежит к числу тех, кто не может действовать в этом мире. - Здесь она закончила бы свой путь в каком-нибудь соответствующем заведении, - сказал он.

Хосефина не может быть привязана ни к чему конкретному, она эфирное создание, она может покинуть вас в любой момент. Ла Горда и другие, более осторожны в своих "полетах". В частности Ла Горда, обладает тем равновесием и уверенностью, которых иногда ему не хватает.

После некоторой паузы я напомнила ему о том видении огромного купола, который в книге "Второе кольцо силы" описывается как место, где дон Хуан и дон Хенаро будут ждать его.

- У Ла Горды было то же видение, - сказал он. - То, что мы видели, было не земным горизонтом. Мы видели какую-то гладкую и ровную поверхность, на краю которой был огромный купол, который покрывает собой все, и его вершина находится в зените. В зените видно ослепительное сияние. Можно сказать, что это похоже на купол, который излучает янтарный свет.

Мы стали задавать ему вопросы, чтобы побольше узнать об этом куполе, - Что это такое? Где это находится? - спросили мы.

Кастанеда ответил нам, что судя по размерам того, что они видели, это могло оказаться даже планетой. - Там, в зените, словно бушует чудовищный ветер. - сказал он.

Его ответ был кратким, и мы поняли, что Кастанеда не хочет много говорить об этом. Возможно, что он просто не может найти подходящих слов для того, чтобы выразить то, что они видели. Как бы там ни было, очевидно, что эти видения, эти полеты вне тела, сновидения - это постоянная подготовка к тому финальному путешествию, к тому, чтобы прокрасться на цыпочках мимо Орла слева от него, к тому последнему прыжку, который мы называем смертью, к тому, чтобы закончить перепросмотр, к тому, чтобы человек мог сказать "я готов", и взять с собой все то, чем он является и ничего больше, чем то, что он есть.

- Женщина-тольтек считает, что эти мои видения - это мои заблуждения, - сказал он. - Она считает, что таким образом я бессознательно пытаюсь прекратить свои действия, можно сказать, что таким образом я заявляю, что не хочу покидать мир. Женщина-тольтек также считает, что мое отношение к делу мешает Ла Горде совершать более насыщенные и продуктивные сновидения.

Дон Хуан и дон Хенаро были великими сновидящими, они в совершенстве владели этим искусством. - Я удивлен тем, что никто не замечает, что дон Хуан - это выдающийся сновидящий, - неожиданно воскликнул Кастанеда. - То же самое можно сказать и о доне Хенаро. Он мог существовать в своем теле сновидения в повседневной жизни. - (Во всех своих книгах Кастанеда рассказывает о том, как "быть незаметным", как "оставаться незамеченным". Нестор также говорил, что дон Хуан и дон Хенаро всегда оставались незаметными в любой ситуации. Эти двое были непревзойденными мастерами искусства сталкинга. Ла Горда говорит о доне Хенаро, что большую часть времени он существовал в своем теле сновидения.) - Все что они делали, достойно похвалы, - с энтузиазмом продолжал он. - Я восхищаюсь тем самообладанием, контролем и спокойствием, которыми обладал дон Хуан.

Про дона Хуана никогда нельзя было сказать, что он старый и дряхлый человек. Он не был похож на других людей. Здесь в колледже есть один старый профессор, который во времена своей молодости был уже знаменит и находился в расцвете своих физических и интеллектуальных сил. Теперь он дряхлый старик и еле ворочает языком. Про дона Хуана так никогда нельзя было сказать. По сравнению со мной он обладал огромными возможностями.

В интервью с Сэмом Кином Кастанеда рассказал, что однажды дон Хуан спросил его, считает ли он себя равным ему. Хотя на самом деле он никогда об этом не задумывался, он снисходительным тоном сказал, - Да. - Дон Хуан с ним не согласился. - Я думаю, что мы не равны, - сказал он. - Потому что я охотник и воин, а ты больше похож на сводника. Я готов в любой момент подвести итог своей жизни. Твой маленький мир печали и нерешительности никогда не будет равен моему (Sam Keen. Voices and visions. стр. 122 (New York: Harper and Row, 1976)).

Все то, о чем нам рассказывал Кастанеда, имеет параллели и в других мистических учениях и традициях. В его собственных книгах упоминаются "Египетская книга мертвых", "Трактат" Витгенштейна, испанские поэты, такие как, Сан Хуан Де Ла Крус и Хуан Рамон Хименес, а также атиноамериканский писатель Сесар Вальехо.

- Да, - сказал он. - В моей машине всегда много книг. - Некоторые из этих книг он читал дону Хуану. - Он любил поэзию. Но ему нравились только первые четыре строчки. Он считал, что то, что следует за ними дальше - это идиотизм. Он говорил также, что дальше стихотворение теряет свою силу, что после первой строфы идет простое повторение.

Мы спросили его, знает ли он йогические техники, или может быть он читал о них, а также, известны ли ему описания других планов реальности, которые предлагают священные книги Индии.

- Все это удивительные вещи, - ответил он. - Более того, у меня были тесные контакты с людьми, занимающимися Хатха-йогой.

- В 1976 году мой друг Клаудио Нараньйо познакомил меня с учителем йоги. Мы посетили его в его "ашраме", здесь в Калифорнии. Мы общались при помощи профессора, который выполнял роль переводчика. В этом разговоре я пытался найти какие-то параллели со своим опытом путешествий вне тела. Тем не менее, он не сказал ничего особенно важного. Там было много церемоний и прочего шоу, но он ничего не сказал. В конце нашего разговора этот человек взял какую-то металлическую чашку с жидкостью, цвет которой мне очень не понравился, и стал брызгать из нее на меня. Пока он не успел уйти, я спросил его, что это значит? Кто-то из тех, кто находился рядом, обзяснил мне, что я должен быть очень счастлив, потому что он дал мне свое благословение. Я настаивал на том, чтобы мне сказали, каково же было содержимое этой чашки. В конце концов мне сказали, что в ней хранятся все секреции учителя, - Все что исходит из него - священно.

- Представьте себе, - сказал он шутливо. - Что на этом наша беседа с мастером йоги подошла к концу.

Год спустя, у Кастанеды была похожая встреча с одним из последователей Гурджиева. Он встретился с ним в Лос-Анджелесе, по просьбе одного из своих друзей. -Было похоже, что этот человек решил копировать Гурджиева во всем, у него была выбрита голова и он носил густые усы, - сказал Кастанеда, пытаясь руками изобразить размер этих самых усов. - Мы пришли к нему, и он очень энергично схватил меня за горло и несколько раз сильно стукнул. Сразу после этого он призвал меня покинуть своего учителя, потому что с ним я лишь зря теряю время. Он сказал, что за восемь или девять классов обучения, он может обучить меня всему, что я должен знать. Можете вы это себе представить? В нескольких классах он мог обучить меня всему.

Кастанеда также сказал, что этот последователь Гурджиева говорил об использовании наркотиков для ускорения учебного процесса. Их встреча длилась не слишком долго. Похоже что друг Кастанеды понял всю смехотворность ситуации и всю глубину своей ошибки. Его друг настаивал на этой встрече, потому что он был убежден, что Кастанеде нужен более серьезный учитель, чем дон Хуан. Когда их встреча закончилась, его друг почувствовал, что ему очень стыдно.

Мы прошли шесть или семь кварталов. Пока мы разговаривали о разных вещах, я вдруг вспомнила, что я читала статью Хуана Товара, в которой он упоминал о возможной экранизации книг Кастанеды.

- Да, - сказал он. - Однажды такая возможность рассматривалась. Он рассказал нам о своей встрече с продюсером Джозефом Левиным, тот произвел на него устрашающее впечатление, так как он сидел на другом конце огромного стола. Величина стола и слова продюсера, которые было довольно трудно понять, потому что он держал во рту огромную сигару, произвели на Кастанеду самое сильное впечатление. - Он сидел за этим столом как на помосте, и я был где-то внизу и казался очень маленьким. Величественное зрелище! Помню, что его пальцы были унизаны большим количеством колец с огромными камнями.

Кастанеда сказал Хуану Товару, что ему вряд ли хотелось бы видеть Энтони Квина в роли дона Хуана. Кажется, что кто-то даже предложил Миа Фэрроу на одну из ролей. Трудно представить себе такое кино. Это ведь не приключения и не этнография. В конце концов проект развалился. Маг дон Хуан Матус сказал мне, что это будет невозможно сделать.

Примерно тогда же его пригласили участвовать в шоу Джонни Карсона и Дика Кэветта. Я не мог принять этого приглашения. Что я мог сказать Джонни Карсону, если бы он спросил бы меня, правда ли что я разговаривал с койотом? Что я мог ему ответить? Да и что было бы потом? Очевидно, все это выглядело бы просто смешно.

- Дон Хуан поручил мне давать миру сведения об этой традиции, - сказал Кастанеда. - Он сам настаивал том, чтобы я давал интервью и проводил конференции для того, чтобы сделать книги более популярными. Потом он велел мне все это прекратить, потому что это требовало слишком большого расхода энергии. Если вы занимаетесь этим, то вам приходится вкладывать в это свою силу.

Кастанеда совершенно ясно дал понять, что доходы от книг дают ему возможность заботиться о расходах всей группы. Кастанеда хочет, чтобы всем им было на что есть.

- Дон Хуан дал мне задание писать обо всем, что рассказывают маги. Моя задача состоит в том, чтобы писать до тех пор, пока они не скажут, - Достаточно, пора остановиться. - Я не знаю какое воздействие оказывают мои книги, потому что меня это не интересует. Раньше весь материал этих книг принадлежал дону Хуану, теперь он принадлежит женщине-тольтеку. Они ответственны за все то, о чем в них идет речь.

Мы поняли, что в этой области Кастанеда действует не самостоятельно. Его цель в том, чтобы быть безупречным в восприятии и передаче этой традиции и учения.

- Я лично, - продолжил говорить он, после небольшой паузы. - Работаю над чем-то вроде журнала, это что-то вроде учебника. Я ответственен за эту работу. Мне хотелось бы найти серьезного издателя, чтобы опубликовать его и участвовать в его распространении среди тех, кто им заинтересуется, а также учебными заведениями.

Он сказал нам, что этот журнал состоит из 18 частей, в которых он обобщил все учение Тольтеков. Для того, чтобы сделать эту работу понятной и создать теоретическое обоснование, он использовал феноменологию Гуссерля.

- На прошлой неделе я был в Нью Йорке, - сказал он. - Я пришел с этим проектом к Саймону и Шустеру, но получил отказ. Похоже, что они испугались. Это такое произведение, что оно вряд ли будет иметь успех.

- Только я один несу ответственность за то, что написано в этих 18 частях, и как видите, я потерпел неудачу. Словно 18 раз я упал и ударился головой. Я согласился с издателями, что это действительно тяжело читать. Дон Хуан, дон Хенаро и остальные, они совсем другие чем я. Они так непостоянны! - (Позже, в телефонном разговоре Кастанеда сказал, что Саймон и Шустер в конце концов решили принять проект журнала, о котором он так беспокоился).

- Я называю эти части журнала элементами, потому что каждая из них показывает, как разрушить элементы обыденности. Наше единственное восприятие может быть нарушено множеством способов.

Чтобы лучше объяснить нам, что он имеет в виду, Кастанеда привел нам пример карты. Если мы хотим куда-то добраться, то нам нужна карта, на которой все четко обозначено. - Мы ничего не сможем найти без карты, - сказал он. - В конце концов получается так, что карта - это единственное на что мы смотрим. Вместо того, чтобы смотреть вокруг мы смотрим на карту, которая находится внутри нас. Основной смысл учения дона Хуана состоит в том, чтобы разбить зеркало саморефлексии и постоянно разрывать те оковы, которые привязывают нас к
привычным точкам зрения.

Много раз за этот вечер Кастанеда сказал, что он является "связующим звеном с миром". Знание, о котором он рассказывает в своих книгах, полностью принадлежит тольтекам. Я не могла не отреагировать на эти слова и сказала, что создание понятной и согласованной книги - это огромный труд.

- Нет, - сказал мне Кастанеда. - Моя задача состоит в том, чтобы копировать те страницы, которые приходят ко мне в сновидении.

Кастанеда считает, что нельзя создать что-то из ничего. Чтобы лучше обзяснить нам свою мысль, он рассказал нам историю из жизни своего отца.

- Однажды мой отец решил стать великим писателем. Для этого он решил сделать себе кабинет. Ему нужен был идеальный кабинет. Он продумал все, вплоть до мельчайших подробностей, начиная от украшений на стене и заканчивая лампой на своем столе. Когда комната была готова, он потратил уйму времени на то, чтобы найти подходящий стол. Стол должен был быть определенного размера, из определенной породы дерева, определенного цвета и.т.д. Те же проблемы возникли и при выборе кресла, на котором он хотел сидеть. Потом он стал искать подходящее покрытие для того, чтобы не поцарапать стол. На это покрытие мой отец собирался положить бумагу, на которой он хотел писать свой труд. Потом, сидя в кресле напротив чистого листа бумаги, он не знал, что ему написать. Такой у меня был отец. Он хотел для начала написать совершенную фразу. Конечно, так нельзя ничего написать! Нужно быть инструментом, посредником. Я вижу каждую страницу во сне, и все зависит от того с какой степенью точности я могу их скопировать. Поэтому та страница, которая оказывает большее воздействие или наиболее всех впечатляет, это именно та, которую мне удается скопировать наиболее точно.

Эти комментарии Кастанеды открывают новую теорию познания, интеллектуального и художественного творчества. ( Я тут же сразу подумала о Плато и Святом Августине с его образом "внутреннего учителя". Познать - значит открыть и творить -означает копировать. Ни творчество, ни знание не могут быть делом нашей "личной природы".)

За ужином я сказала ему, что читала несколько интервью с ним. Я сказала ему, что мне очень понравилось интервью с Сэмом Кином, которое впервые было опубликовано в журнале Psychology Today". Кастанеде тоже нравится это интервью, и он очень хорошо отзывался о Сэме Кине. - За эти годы, я узнал много людей, с которыми я хотел бы оставаться друзьями, один из них - это теолог Сэм Кин. Тем не менее дон Хуан сказал мне, - Хватит.

Что касается его интервью журналу Тайм, то Кастанеда сказал нам, что сначала к нему приехал мужчина-репортер, чтобы встретиться с ним в Лос-Анджелесе. У него ничего не вышло (тут он использовал аргентинский жаргон) и он уехал. Тогда они прислали одну из тех девушек, которым невозможно отказать, - сказал он с улыбкой. Интервью прошло очень хорошо, и они прекрасно поняли друг друга. У Кастанеды сложилось впечатление, что она поняла о чем идет речь. Тем не менее писала статью не она. Записи, которые она сделала, взял другой репортер, про которого Кастанеда сказал, -Я думаю, что теперь он в Австралии. - Похоже, что этот репортер сделал с этими записями все, что ему заблагорассудилось.

Каждый раз, когда по той или иной причине мы упоминали статью в Тайм, то его досада становилась очевидной. Он сказал дону Хуану, что Тайм - это влиятельный и серьезный журнал. С другой стороны именно дон Хуан настаивал на этом интервью.

- Интервью было сделано на всякий случай, - сказал он, снова употребив ругательство, свойственное аргентинским портовым грузчикам.

Мы также заговорили о критике и о том, что было написано о нем и его книгах. Я упомянула Ричарда де Милля и других критиков, которые оспаривали достоверность его книг, а также их антропологическую ценность.

- То, чем я занимаюсь, - сказал Кастанеда. - Свободно от любой критики. Моя задача состоит в том, чтобы наилучшим путем представить это знание. То, что обо мне говорят критики, не имеет для меня никакого значения, потому что я больше не являюсь писателем Карлосом Кастанедой. Я не писатель, не мыслитель, не философ, и поэтому меня не достигают их атаки. Теперь, когда я знаю, что я ничто, никто не может от меня ничего добиться, потому что Джо Кордоба - это никто. Во всем этом нет никакой личной гордости.

- Мы живем даже хуже чем мексиканские крестьяне, мы касаемся земли и не можем пасть ниже. Разница между нами и крестьянами состоит в том, что крестьянин надеется, желает разные вещи, и работает для того, чтобы завтра у него было больше чем сейчас. Мы же ничего не имеем, а наоборот, только теряем. Можете ли вы это себе представить? Поэтому критика не может поразить свою мишень.

- Никогда я не чувствовал себя более целостным, чем в те моменты, когда я -это Джо Кордоба! - воскликнул он и широко развел руками. - Джо Кордоба, который целый день готовит гамбургеры, и его глаза полны дыма, вы понимаете меня?

Не все критики высказывали отрицательное мнение, например, Октавио Пас написал очень хорошее предисловие к испанскому изданию книги "Учение дона Хуана..." - Мне это предисловие очень понравилось, - сказал Кастанеда. - Это замечательное предисловие. Октавио Пас - это настоящий джентельмен, может быть последний из тех, что еще остались.

- Ну, возможно, осталось еще два джентельмена, - добавил он, чтобы смягчить свои слова. Второй джентельмен - это его друг, мексиканский историк, имя которого было нам незнакомо. Он рассказал нам несколько анекдотов из его жизни и описал его, как очень интеллектуального и физически сильного человека.

Потом Кастанеда спросил меня, хочу ли я узнать, как он выбирает письма, на которые отвечает, и как он поступил с моим письмом.

Он рассказал нам, что у него есть друг, который получает его письма, собирает их в мешок и держит их там, пока Кастанеда не приедет в Лос-Анджелес. Кастанеда всегда сначала вываливает их в большую коробку и только потом достает оттуда одно письмо, на которое обычно и отвечает. Но он никогда не отвечает письменно, он не оставляет следов.

- Как-то раз я достал из коробки ваше письмо, потом я нашел еще одно. Вы не можете себе представить, с каким трудом я нашел ваш номер телефона! Когда я уже совсем было отчаялся его найти, мне неожиданно помог университет. Я уже было думал, что мне не удастся с вами поговорить.

Я была очень удивлена, узнав с какими неудобствами ему пришлось столкнуться, прежде чем ему удалось со мной встретится. Получалось так, что если уж он взял мое письмо в руки, то он должен был испробовать все возможные варианты. В магической вселенной большое значение имеют знаки.

- Здесь, в Лос-Анджелесе, у меня есть друг, который мне часто пишет. Каждый раз, когда я возвращаюсь в Лос-Анджелес, я читаю все его письма, одно за другим, как дневник. Однажды среди его писем я наткнулся на другое письмо, и не поняв этого, вскрыл его. Хотя я тут же понял свою ошибку, я его прочитал. То, что оно оказалось в этой пачке писем, было для меня знаком.

Письмо связало его с двумя людьми, которые рассказали ему об очень интересном происшествии. Однажды ночью им нужно было выехать на шоссе Сан-Бернардино. Они знали, что попадут на него, если будут ехать прямо по улице. Потом им нужно было повернуть налево и ехать прямо, пока они не оказались бы на шоссе. Так они и сделали, но через 20 минут они поняли, что оказались в каком-то странном месте. Это не было шоссе Сан-Бернардино. Они вышли из машины, чтобы спросить кого-нибудь, но вокруг никого не было. Когда они постучались в один из домов, то услышали в ответ пронзительный вопль.

Кастанеда сказал, что эти два друга вернулись обратно по дороге и доехали до станции техобслуживания, где спросили как им проехать до шоссе. Там им сказали то, что они и так уже знали. Поэтому они повторили ту же последовательность действий и без проблем доехали до шоссе.

Кастанеда встретился с ними. Казалось, что только один из них действительно интересовался разгадкой этого происшествия.

- На Земле есть особые места, сквозь которые можно пройти в нечто совсем иное. - Тут он остановился и пригласил нас посетить одно такое место. - Тут, в ЛосАнджелесе, совсем недалеко есть одно такое место... Если хотите, я могу показать его вам, - сказал он.

- Земля - это живое существо. Эти места - это ворота, через которые она периодически получает энергию из космоса. Это как раз та энергия, которую должен накапливать воин. Может быть, если я буду абсолютно безупречен, то мне удастся приблизиться к Орлу. Может быть!

- Каждые 18 дней на Землю падает волна энергии, попробуйте подсчитать, -предложил он нам. - Следующий раз будет третьего августа. Вы сможете почувствовать это. Эта волна энергии может быть большой или маленькой, это зависит от обстоятельств. Если Земля получает большое количество энергии, то эта энергия вас достигнет, где бы вы не находились. По сравнению с величиной этой силы, Земля очень мала, и поэтому энергия достигает всех ее частей.

Мы все еще оживленно разговаривали, когда к нам подошла официантка и резким тоном спросила нас, собираемся ли мы что-нибудь заказывать. Так как никто не захотел ни кофе, ни десерта, то нам пришлось собираться. Когда официантка ушла, Кастанеда сказал, - Похоже, что нас выгоняют прочь.

Да, нас действительно выгнали и наверное не без причины, ведь было уже совсем поздно. Мы удивлялись тому, что не заметили хода времени. Мы пошли по улице.

Кастанеда сказал, что собирается съездить в Аргентину. - Для меня очень важно снова сзездить в Аргентину, так закончится целый период моей жизни. Я еще не знаю, когда я поеду туда, но я обязательно это сделаю. Теперь у меня есть там дела. В августе закончатся эти три года, посвященные выполнению заданий, и возможно мне удастся туда съездить.

В этот вечер Кастанеда много говорил с нами о Буэнос-Айресе, о его улицах, окрестностях и спортивных клубах. Он с ностальгией вспоминал Флорида-Стрит с ее роскошными магазинами и огромными толпами.

Кастанеда жил в Буэнос-Айресе в детстве. Похоже, что он учился в одной из школ в деловой части города. Эту пору он вспоминает с некоторой грустью, тогда про него говорили, что в ширину он больше чем в высоту, такие слова очень ранят ребенка.

- Я всегда с завистью смотрел на аргентинцев, они такие высокие и статные, - сказал он.

- Вы знаете, что в Буэнос-Айресе вы должны обязательно состоять членом какого-либо клуба, - продолжал Кастанеда. - Я был в клубе Чакарита, в одном из самых худших. - В те времена Кастанеда принадлежал к числу отстающих.

- Ла Горда наверняка поедет вместе со мной. Она хочет путешествовать, она хочет съездить в Париж. Она покупает очень элегантную одежду от Гуччи и хочет поехать в Париж. Я всегда говорю ей, - Ла Горда, почему ты хочешь ехать в Париж? Там же ничего нет. - У нее просто есть некоторая навязчивая идея по поводу Парижа, "город света", вы понимаете.

За этот вечер имя Ла Горды прозвучало много раз. Кастанеда представил ее нам как выдающуюся личность, без сомнения, он испытывает к ней огромное уважение и восхищается ей. Я думаю, что Кастанеда говорил нам о ней, а также приводил разные факты из их жизни, вроде того, как тольтеки спят или едят для того, чтобы у нас не сложилось о них превратное впечатление. Они занимаются очень серьезным делом, ведут аскетический образ жизни, и их невозможно втиснуть в рамки представлений обыденной жизни. Важно освободиться от схем, не заменяя их новыми.

Кастанеда дал нам понять, что кроме Мексики, он совсем немного путешествовал по Латинской Америке. - Я был в Венесуэле, - говорит он. - Как я уже вам говорил, я собираюсь в Аргентину. Так закончится этот период. После этого я смогу оставить ее. По правде говоря, я не знаю, хочу ли я оставлять Аргентину. - Сказал он с улыбкой. - У кого нет вещей, которые его удерживают?

Он несколько раз путешествовал по Европе в связи с бизнесом, связанным с его книгами.

- В 1973 году дон Хуан послал меня в Италию. Моя задача состояла в том, чтобы добиться аудиенции у римского папы. Я не смог добиться частной аудиенции, но смог побывать на одной из встреч, которые проводятся для большого числа людей. Все что мне нужно было сделать на этой аудиенции - это поцеловать руку римского папы.

Это была одна из тех аудиенций по средам, когда папа совершает богослужение на площади Сан Педро. - Они дали мне аудиенцию, но я не смог подойти, - сказал он. - Я даже до двери не добрался, - сказал он.

В этот вечер Кастанеда несколько раз вспоминал свою семью и говорил, что он получил типичное либеральное и откровенно антиклерикальное образование. В книге "Второе кольцо Силы" Кастанеда также говорит о своих антиклерикальных взглядах, которые он получил по наследству. Дон Хуан, который казалось не одобрял его предубеждений и нападок на католическую церковь, говорил ему, - Чтобы победить свою собственную глупость, нужно задействовать наше время и энергию. Это единственное, что имеет значение. Все, что твой дед или отец говорили о церкви, не сделало их счастливее. С другой стороны, если ты будешь безупречным воином, то ты получишь силу, молодость и энергию. Самое главное для тебя - это знать, что выбрать.

Кастанеда не пускается в теоретические рассуждения на эти темы. Рассказав нам о понятиях клерикализма и антиклерикализма, он просто хотел привести пример того, чему его учили. Иначе говоря, он дал понять, как трудно иной раз отказаться от тех представлений, которые сформировались у нас в юности.

"Работа, которую я должен делать, - заверил Кастанеда, -свободна от того, что могут сказать критики, мое задание состоит в том, чтобы представить знание самым наилучшим образом. Ничто из того, что они могут сказать, не имеет для меня значения, поскольку я больше не являюсь писателем "Карлосом Кастанедой", я не писатель, не мыслитель, не философ, следовательно, их нападки не достигают меня. Сейчас я знаю, что я ничто, никто не может У меня ничего отнять, потому что Джо Кордоба ничто, в этом нет никакой личной гордости".

Он продолжал: "Уровень нашей жизни был ниже, чем у мексиканских крестьян, это уже говорит о многом. Мы достигли земли и уже не можем упасть ниже, разница между нами и крестьянами была в том, что крестьянин имеет надежду. Он хочет вещей, работы, чтобы однажды иметь больше, чем у него есть сегодня, мы же, с другой стороны, не имеем ничего. И с каждым мгновением мы будем иметь все меньше и меньше, можете вы себе это представить? Критика не может попасть в цель".

"Никогда я не чувствую себя более наполненным, чем когда я являюсь Джо Кордобой, - горячо воскликнул он, вставая и раскрывая руки в жесте полноты и изобилия. - Джо Кордобой, который жарил гамбургеры целый день, с глазами, слезящимися от дыма, вы меня понимаете?"

]]>
Карлос Кастанеда Mon, 19 Jan 2009 12:51:33 +0000
Карлос Кастанеда. Книга 1, «Учение дона Хуана» http://aurabliss.ru/magics/castaneda/12-book1.html

Информация о материале

Карлос Кастанеда
Книга 1, «Учение дона Хуана», 1968 год

Перевод от 2003 года

Источники:
    http://lib.ru/KASTANEDA/kastan1.txt
    http://chugreev.ru/s-castaneda.html

Карлос КАСТАНЕДА

КНИГА 1, "Учение дона Хуана"

Введение

Летом 1960 года я, в ту пору студент факультета антропологии при Калифорнийском университете в Лос-Анжелесе, предпринял несколько поездок на Юго-Запад с целью сбора информации о лекарственных растениях используемых местными индейцами. К одной из этих поездок относится начало описываемых здесь событий.

Я ожидал автобуса на станции в приграничном городишке, болтая с приятелем, который сопровождал меня в качестве гида и помощника. Вдруг он наклонился ко мне и прошептал, что вон тот старый седой индеец, который сидит у окна, здорово разбирается в растениях, а в пейоте особенно. Я попросил нас познакомить.

Приятель окликнул старика, потом подошел к нему и пожал руку. Поговорив с минуту, он жестом подозвал меня и исчез, предоставив мне самому выпутываться из положения. Старик остался невозмутимым. Я представился; он сказал, что зовут его Хуан и что он к моим услугам. По-испански это было сказано с отменной учтивостью. Мы обменялись по моей инициативе рукопожатием и оба замолчали. Это молчание, однако, нельзя было назвать натянутым, оно было спокойным и естественным.

Хотя морщины, покрывавшие его смуглое лицо и шею, свидетельствовали о почтенном возрасте, меня поразило его тело - поджарое и мускулистое. Я сообщил ему, что собираю сведения о лекарственных растениях. По совести, я почти ничего не знал о пейоте, однако получилось так, будто я дал понять, что в пейоте я просто дока и что ему вообще стоит сойтись со мной поближе.

Пока я нес эту ахинею, он медленно кивнул и взглянул на меня, не говоря ни слова. Я невольно отвел глаза, и сцена закончилась гробовым молчанием. Наконец, после нестерпимо затянувшейся паузы, дон Хуан поднялся и выглянул в окно. Подошел его автобус. Он попрощался и уехал.

Я был раздражен своей дурацкой болтовней под его необычным взглядом, который, казалось, читал меня насквозь.

Вернувшийся приятель, узнав о моей неудачной попытке выведать что-нибудь от дона Хуана, постарался меня утешить, - старик, мол, вообще неразговорчив и замкнут. Однако тягостное впечатление от этой первой встречи было не так-то легко рассеять.

Я приложил усилия, чтобы разузнать, где живет дон Хуан, и после не раз приезжал к нему в гости. При каждой встрече я пытался навести разговор на тему пейота, но безуспешно. Мы, тем не менее, стали хорошими друзьями, и со временем мои научные изыскания были позабыты или, во всяком случае, приобрели совершенно новое направление, о котором я вначале не мог и подозревать.

Приятель, который нас познакомил, после разъяснил, что дон Хуан не был уроженцем Аризоны, где мы встретились: он родился в мексиканском штате Сонора, в племени индейцев яки.

Поначалу дон Хуан был для меня попросту занятным стариком, который очень хорошо говорит по-испански и превосходно разбирается в пейоте. Однако знавшие его утверждали, что он "брухо" - целитель, знахарь, колдун, маг.

Прошел целый год, прежде чем он начал мне доверять. В один прекрасный день он сообщил, что обладает особыми знаниями, которые передал ему "бенефактор", - так он называл своего учителя. Теперь дон Хуан, в свою очередь, избрал меня своим учеником и предупредил, что мне предстоит сделать очень серьезный выбор, так как обучение будет долгим и трудным.

Рассказывая о своем учителе, дон Хуан часто употреблял слово "диаблеро". Этим словом, которым, кстати, пользуются только индейцы Соноры, называют оборотня, который занимается черной магией и способен превращаться в животных - птицу, собаку, койота или любое другое существо.

Как-то раз, во время очередной поездки в Сонору, со мной произошло любопытное приключение, иллюстрирующее отношение индейцев к "диаблеро". Я вел машину ночью, в компании двух друзей-индейцев. Вдруг дорогу пересекло животное, похожее на собаку. Один из моих попутчиков предположил, что это громадный койот. Я притормозил и свернул к обочине, чтобы получше рассмотреть странное существо. Еще несколько секунд оно стояло в лучах фар, а затем скрылось в кустарнике. Это был без сомнения койот, только вдвое больше обычного. Под конец возбужденной перепалки мои друзья сошлись на том, что животное было во всяком случае очень необычное, а один из них высказал предположение, что это был диаблеро. Я решил воспользоваться этим случаем и расспросить местных индейцев об их поверьях, связанных с диаблеро. Я рассказывал эту историю многим, выспрашивая, что они об этом думают. Привожу три разговора, которые иллюстрируют их мнение на этот счет.

- Как ты думаешь, Чой, это был койот? - спросил я выслушавшего историю молодого индейца.

- Кто его знает. Да нет, собака, конечно. Койот поменьше.

- А может, это был диаблеро?

- Ну вот еще. Такого не бывает.

- А почему ты так считаешь, Чой?

- Люди воображают всякое. Бьюсь об заклад, поймай ты это животное - и оказалась бы простая собака. Были у меня как-то дела в другом городе, встал я до рассвета, лошадь оседлал. Выезжаю - вижу, на дороге черная тень, точно большая зверюга. Лошадь встала на дыбы, выбросила меня из седла, да и сам я порядком струхнул. А оказалось - это соседка, тоже в город направилась.

- Ты хочешь сказать, Чой, что не веришь в существование диаблеро?

- Диаблеро? А что это такое? Скажи-ка мне, что такое диаблеро!

- Да не знаю, Чой. Мануэль, который с нами тогда ехал, сказал, что это мог быть диаблеро, а не койот. Может, ты мне скажешь, что такое диаблеро?

- Ну, говорят, что диаблеро - это брухо, который во что захочет, в то и превратится. Так ведь каждый знает, что это враки. Старики здесь напичканы историями про диаблеро. Но от нас, от молодых, ты этих глупостей не услышишь.

- Что это было за животное, как ты думаешь, донья Лус? - спросил я женщину преклонных лет.

- Точно все знает один Господь, но я так думаю, что это был не койот. Бывает такое, что посмотришь - койот, а на самом деле вовсе не койот. Скажи, бежал он просто или что-нибудь нес в зубах?

- По большей части стоял на месте, но в тот момент, когда я его увидел, мне показалось, что он что-то ест.

- А ты уверен, что он ничего не нес в зубах?

- Трудно сказать. А что, тут есть какая-то разница?

- Да, разница есть. Если он что-то нес в зубах, то это был не койот.

- Тогда что же?

- Мужчина или женщина.

- А как они у вас называются, донья Лус? Она не ответила. Я выспрашивал и так и сяк, но безуспешно. Наконец она сказала: "Не знаю". Я спросил, не их ли называют диаблеро. Да, ответила она, есть и такое название.

- А ты сама не знаешь какого-нибудь диаблеро?

- Знала я одну женщину. Ее убили. Я тогда была еще ребенком. Женщина, говорили, превращалась в суку, и как-то ночью забежала в дом белого, хотела стащить сыр. Белый ее застрелил из двустволки, и как раз тогда, когда сука сдохла в доме белого, женщина умерла у себя в хижине. Собрались ее родственники, пришли к белому и потребовали выкуп. За ее убийство белый выложил много денег.

- Как же они могли требовать выкуп, если белый убил всего лишь собаку?

- А они сказали, что белый знал, что это не собака, ведь с ним были еще люди, и все они видели, как собака встала на задние лапы и, совсем как человек, потянулась к сыру, который лежал на подносе, а поднос был подвешен к кровле. Они тогда ждали вора, потому что сыр того белого каждую ночь исчезал. Так что белый убил вора, зная, что это не собака.

- А теперь есть диаблеро, донья Лус?

- Такие вещи под большим секретом. Говорят, что их уже нет, но я сомневаюсь, потому что кто-то из семьи диаблеро должен получить его знание. У них свои законы, и один из них в том и состоит, что диаблеро должен кому-то из своего рода передать свои тайны.

- Как ты думаешь, Хенаро, что это было за животное? - задал я вопрос древнему старику.

- Собака с какого-нибудь местного ранчо, что же еще?

- А мог это быть диаблеро?

- Диаблеро? Ты ненормальный. Они не существуют.

- Ты хочешь сказать, что теперь не существуют или вообще не существуют?

- Когда-то существовали, это да. Это всем известно. Кто ж этого не знает. Но люди их очень боялись и всех поубивали.

- Кто же их убил, Хенаро?

- Да все племя. Последний диаблеро, которого я знал, был С-. Он своим колдовством извел десятки, если не сотни людей. Терпение наше кончилось, как-то ночью мы собрались все вместе и взяли его врасплох, да и сожгли живьем.

- А давно это было?

- Году в сорок втором.

- Ты что, сам это видел?

- Да нет, но люди до сих пор об этом говорят. Говорят, от него даже золы не осталось, а ведь дрова для костра специально были сырые. Все, что осталось под конец, так это большая лужа жира.

Хотя дон Хуан сказал, что его учитель был диаблеро, он никогда не говорил, где получил от него знания и никогда не упоминал его имени. О себе самом дон Хуан не рассказывал почти ничего. Все, что я смог из него вытянуть, это то, что он родился на Юго-Западе в 1891-м, почти всю жизнь прожил в Мексике; в 1900-м его семью вместе с тысячами других индейцев Соноры мексиканские власти выселили в Центральную Мексику; в общей сложности в Центральной и Южной Мексике он прожил до 1940-го. Таким образом, поскольку он много путешествовал, его знания сложились в результате многих влияний. И хотя сам он считал себя индейцем Соноры, я сомневаюсь, укладываются ли его познания в круг традиционных представлений сонорских индейцев. Впрочем, здесь я не собираюсь заниматься определением истоков его культуры.

Мое ученичество у дона Хуана началось в июне 1961-го. До этих пор, как бы ни проходили наши встречи, я неизменно воспринимал его с позиции наблюдателя-антрополога. Во время этих первых бесед я втайне делал заметки, чтобы потом с их помощью восстановить по памяти весь разговор. Но когда началось обучение, этот метод оказался малопродуктивным, поскольку разговор всякий раз касался слишком многих вещей, зачастую самых неожиданных. Со временем, после упорных протестов, дон Хуан все же разрешил мне вести записи в открытую. Я хотел вообще все что можно фотографировать и записывать на диктофон, но тут уж пришлось отступиться.

Вначале ученичество проходило в Аризоне, а потом, когда дон Хуан перебрался в Мексику, у него в Соноре. Распорядок встреч установился сам собой - я попросту приезжал на несколько дней при каждом удобном случае. Летом 1963 и 1964 гг. мои посещения были особенно частыми и продолжительными. Теперь я вынужден признать, что такой режим был малоэффективным, поскольку уводил меня из-под безраздельного контроля со стороны учителя, а ведь в магии это главное условие успеха. С другой стороны, я думаю, в этом было и определенное преимущество, поскольку я оставался сравнительно свободным, а это, в свою очередь, стимулировало критичность оценки, что было бы невозможно в случае безусловного и всепоглощающего подчинения. В сентябре 1965 г. от дальнейшего обучения я отказался.

Спустя несколько месяцев я вернулся к своим записям и оказался перед проблемой, как их упорядочить и свести в какое-то внятное целое. Поскольку собранный материал был почти необозрим и перегружен всяким хламом, я для начала попытался выработать какую-то систему классификации. Я разделил материал по темам и расположил по иерархии субъективной значимости, а именно по степени воздействия лично на меня. Постепенно вырисовалась следующая структура: использование галлюциногенных растений; используемые в магии рецепты и процедуры; приобретение "предметов силы" и обращение с ними; использование лекарственных растений; песни и легенды (фольклор).

Однако общий критический обзор зафиксированного мной опыта привел меня к выводу, что всякие попытки классификации не дают ничего, кроме измышления новых категорий, поэтому любые усилия рационализировать эту схему закончатся лишь еще более доморощенным изобретательством. Мне это было совершенно ни к чему. Попытка уяснить все, что я испытал, означала необходимость осмыслить стройную систему подтвержденных опытом конкретных представлений. Уже после первой пейотной церемонии ("сессии"), в которой я принимал участие, для меня стало очевидным, что в учении дона Хуана есть внутренняя логика. Решившись однажды меня обучать, он затем передавал мне свои знания в неукоснительном порядке, в строгой последовательности. Именно этот порядок был для меня непостижим.

Этим, по-моему, объясняется то, что даже через четыре года обучения я все еще оставался начинающим. Я понимал только, что знание дона Хуана и метод его передачи были те же, что у его "бенефактора", поэтому и трудности в моем понимании учения были, по всей вероятности, те же, с которыми в свое время столкнулся дон Хуан. Он сам отметил однажды наше сходство в качестве начинающих и несколько раз проронил, что тоже был не в состоянии понять своего учителя. Поэтому я пришел к выводу, что для любого начинающего, будь он индеец или кто угодно, магическое знание представляется непостижимым благодаря необычайному характеру испытываемых явлений. Лично для меня, как для человека западной культуры, они были столь ошеломляющими, что истолковать их в привычных терминах повседневной жизни было заведомо невозможно, и это означало, что обреченной будет также любая попытка их классификации.

Так для меня стало очевидным, что знание дона Хуана имеет смысл рассматривать лишь с его собственной точки зрения; лишь в этом случае будет достоверным и убедительным. В попытках согласовать наши представления я пришел к выводу, что всякий раз, пытаясь разъяснить мне свое знание, он с необходимостью использовал собственные понятия. Поскольку для меня эти понятия и концепции были изначально чуждыми, усилия увидеть его мир его глазами ставили меня в нелепое положение. Поэтому первой задачей было определить его систему концептуализации. Работая в этом направлении, я заметил, что сам дон Хуан особую роль отводил использованию галлюциногенных растений. Именно это я положил в основание собственной систематизации магического опыта.

Дон Хуан использовал три вида галлюциногенных растений, каждый в отдельности и в зависимости от обстоятельств: пейот (lophophora willamsii), дурман (datura inoxia, или d. meteloides) и гриб (по всей вероятности, psilocybe mexicana). Галлюциногенные свойства этих растений были известны индейцам задолго до появления европейцев. У индейцев они находят, сообразно свойствам, различное применение: их используют при лечении, при колдовстве, для достижения экстатических состоянии или, скажем, просто ради удовольствия. В контексте же учения дона Хуана употребление дурмана и гриба связывается с приобретением особой силы, мудрости, или, проще говоря, знания того, как следует жить.

Для дона Хуана ценность растений определялась их способностью вызывать поток необычного восприятия. С их помощью он вводил меня в переживание этого потока с целью раскрытия мира магии, удостоверения его реальности и адекватной его оценки. Я назвал этот поток переживаний "состояниями необычной реальности", т.е. такой реальности, которая отличается от повседневной. Их различие определяется самой природой этих состояний, которые в контексте учения дона Хуана расцениваются как соответствующие реальности, хотя их реальность крайне далека от обычной.

Дон Хуан считал, что переживание необычной реальности - единственный способ практического освоения магии и приобретения силы. По его убеждению, именно этой главной цели подчинены все прочие компоненты учения.

Этим, кстати, определялось его отношение ко всему, что не было с нею непосредственно связано. В моих записях полно его замечаний по самому разному поводу. К примеру, как-то он заметил, что некоторые предметы несут в себе определенное количество силы. Сам он не испытывал к предметам силы особого почтения, но сказал, что к их помощи нередко прибегают слабые брухо. Я то и дело выспрашивал его о таких вещах, но его они, казалось, совершенно не интересуют. Однако на этот раз он неожиданно разговорился.

- Существуют определенные предметы, которые наделены силой, - сказал он. - Таких предметов, которыми с помощью дружественных духов пользуются маги, множество. Эти предметы - орудия, не просто орудия, а орудия смерти. И все же это только орудия. От них нельзя чему-либо научиться. Собственно говоря, они относятся к разряду предметов войны и предназначены для сражения. Ими орудуют для убийства.

- Что это за предметы, дон Хуан?

- Это не предметы в обычном смысле слова, скорее разновидности силы.

- А как заполучить эти разновидности силы?

- Это зависит от того, какого рода предмет тебе нужен.

- А какие имеются?

- Я уже сказал - множество. Предметом силы может быть что угодно.

- Ну, а какие в таком случае обладают наибольшей силой?

- Сила предмета зависит от его хозяина, от того, кто он на самом деле такой. Предмет силы, которым пользуется слабый брухо, - почти шутка; и наоборот, орудия сильного брухо получают от него свою силу.

- Ну хорошо, а какие предметы силы самые простые? Какие обычно предпочитают брухо?

- Тут не может быть "предпочтения". Все это предметы силы, все до одного.

- А у тебя самого есть какие-нибудь, дон Хуан?

Он не ответил, только взглянул на меня и рассмеялся. Потом надолго замолчал, и я подумал, что мои вопросы, должно быть, его раздражают.

- Для этих разновидностей силы существуют ограничения, - вновь заговорил он. - Но мое уточнение, я уверен, для тебя пустой звук. У меня самого, можно сказать, жизнь ушла на то, чтобы понять, что один "союзник" стоит всех предметов силы с их детскими тайнами. Такие штуки я имел, когда был мальчишкой.

- Что же они из себя представляли?

- "Маис-пинто", кристаллы и перья.

- Что такое "маис-пинто", дон Хуан?

- Маисовое зерно с красной прожилкой посредине.

- Всего лишь одно зерно?

- Нет, у брухо их сорок восемь.

- Ну, и что же это зерно?

- Каждое может убить человека, если попадет ему внутрь.

- Ну и что тогда?

- Зерно погружается в тело, а потом оседает в груди или в кишках. Человек заболевает и, если только брухо, который взялся его лечить, не окажется сильней его врага, через три месяца умрет.

- А можно его как-нибудь вылечить?

- Единственный способ - высосать зерно, но редкий брухо на это отважится. Конечно, брухо может в конце концов высосать зерно, но если у него не хватит силы его извергнуть, оно убьет его самого.

- Но каким вообще образом зерно умудряется проникнуть в тело?

- Ты не поймешь этого, если не знаешь колдовства с маисом, которое одно из самых сильных, какие мне известны. Его делают при помощи двух вроде разных зерен. Сначала зерно прячут в чашечке только что срезанного желтого цветка, затем, чтобы оно вошло в контакт с врагом, нужно приладить его где-нибудь, где тот бывает, - скажем, на тропинке, где он ходит каждый день. Как только жертва наступит на зерно или как-нибудь его коснется - колдовство совершилось. Зерно погружается в тело.

- А что с этим зерном потом происходит?

- Вся его сила уходит в человека, и зерно свободно. Теперь это совсем другое зерно. Оно может оставаться там же, где произошло колдовство, или попасть куда угодно, - это уже не имеет значения. Лучше замести его под кусты, где его склюет какая-нибудь птица.

- А может птица склевать зерно прежде, чем его коснется человек?

- Таких глупых птиц нет, уверяю тебя. Птицы держатся от него подальше.

Затем дон Хуан описал довольно сложную процедуру, посредством которой получаются такие зерна.

- Запомни одно: "маис-пинто" - это всего лишь орудие, это не "союзник", - сказал он. - Уясни себе эту разницу - и твои дурацкие проблемы исчезнут. Но если ты думаешь достичь совершенства посредством таких штуковин, ты просто дурак.

- Что, "союзник" такой же сильный, как предметы силы?

Он презрительно фыркнул. Я видел, что испытываю его терпение.

- "Маис-пинто", кристаллы, перья - все это игрушки по сравнению с "союзником", - сказал он. - Они нужны лишь тогда, когда нет "союзника". Искать их - пустая трата времени, для тебя особенно. Что для тебя действительно необходимо - это постараться заполучить "союзника". И вот когда это тебе удастся, тогда ты поймешь то, что я говорю сейчас. Предметы силы - это детские забавы.

- Пойми меня правильно, дон Хуан, - запротестовал я. - Конечно, я не прочь заполучить "союзника", но мне хотелось бы вообще знать побольше. Ты ведь сам говорил, что знание - это сила.

- Нет, - отрезал он. - Сила зависит от знания, которым ты владеешь. Какой смысл знать то, что бесполезно?

В системе представлений дона Хуана процесс приобретения "союзника" означал главным образом использование состояний необычной реальности, которые он во мне вызывал с помощью галлюциногенных растений. Он считал, что, фокусируя внимание на этих состояниях и подчиняя этому прочие аспекты знания, которое я от него получал, я приду к адекватному восприятию магической реальности.

Книга, таким образом, содержит наиболее важные фрагменты моих полевых записей, где речь идет об испытываемых мною в процессе обучения состояниях необычной реальности. Порядок подачи фрагментов не всегда хронологический, поскольку я следовал логике развертывания учения. Я никогда не записывал свои впечатления прежде, чем они улягутся и я смогу осмыслить их сравнительно беспристрастно. Однако комментарии дона Хуана к испытанному мною в очередной раз я записывал немедленно, поэтому подчас они опережают описание самого опыта.

Мои полевые записи представляют субъективную интерпретацию того, что я испытывал непосредственно во время опыта. Эта интерпретация воспроизводится здесь в точном соответствии с моим изложением испытанного дону Хуану, который требовал исчерпывающего и точного воспроизведения каждой детали и подробнейшего пересказа каждого переживания.

При записи я добавлял для полноты картины некоторые бытовые детали. Кроме того, в записках содержатся также попытки толкования мировоззрения дона Хуана.

Чтобы избежать повторений, я упростил наши диалоги и убрал все второстепенное. Однако, чтобы передать все же общую атмосферу, мои правки коснулись лишь тех диалогов, в которых не содержалось ничего нового, что способствовало бы моему постижению этого пути. Информация от дона Хуана всегда была спорадической, и подчас малейшее его замечание вызывало целую лавину расспросов, которые длились часами. С другой стороны, было множество случаев, когда он все рассказывал сам.


Глава 1

Мои заметки о встречах с доном Хуаном начинаются 23 июня 1961 года. С этого дня началось мое обучение. До этого я встречался с ним лишь в качестве наблюдателя. При всяком удобном случае я просил рассказать мне, что он знает о пейоте. Каждый раз это кончалось ничем, и все же, судя по его колебаниям, какая-то надежда оставалась.

И вот на этот раз он дал понять, что может снизойти к моим просьбам - при условии, что я обрету ясность мышления, буду точно знать, о чем прошу. Это условие было для меня непонятным, поскольку моя просьба относительно пейота была, собственно, предлогом установить с ним более тесный контакт. Я рассчитывал, что моя ссылка на его особые знания вызовет его на большую откровенность - и я, таким образом, смогу без особых препятствий узнать все, что он вообще знает о растениях. Однако он истолковал мою просьбу банально - а именно как желание получить знания о пейоте.

 

Пятница, 23 июня 1961

- Ты научишь меня тому, что знаешь о пейоте, дон Хуан?

- Это зачем еще тебе понадобилось?

- Ну, хотелось бы на этот счет знать побольше. Разве сама по себе тяга к познанию - не достаточная причина?

- Нет! Ты должен спросить в самом своем сердце, чего ради тебе, зеленому юнцу, вздумалось связываться со столь серьезными вещами.

- А сам ты чего ради этому учился?

- Ты почему об этом спрашиваешь?

- А может, у меня такая же причина.

- Сомневаюсь! Я - индеец. У нас разные пути.

- Если серьезно, моя причина - просто сильное желание этому учиться, просто я хочу знать чтобы знать. Но у меня нет плохих намерений, честное слово.

- Верю. Я курил тебя.

- А?..

- Неважно. Мне известны твои намерения.

- Ты что, хочешь сказать, что видел меня насквозь?

- Назови как угодно.

- Так, может, ты все-таки будешь меня учить?

- Нет!

- Потому что я не индеец?

- Нет. Потому что ты не знаешь своего сердца. Что по-настоящему важно - это чтобы ты точно знал, почему тебе так позарез этого хочется. Учение о Мескалито - вещь крайне серьезная. Будь ты индейцем - одного твоего желания в самом деле было бы достаточно. Но лишь у очень немногих индейцев может появиться такое желание.

 

Воскресенье, 25 июня 1961

В пятницу я весь день был у дона Хуана. Я рассчитывал уехать часов в семь вечера. Мы сидели у него на веранде, и я решился еще раз спросить насчет обучения. Затея казалась безнадежной, и я заранее смирился с отказом. На этот раз я спросил его - может быть, существует способ, при котором мое желание выглядело бы так, как если бы я был индейцем. Он долго молчал, а я все ждал ответа, поскольку казалось, он что-то мысленно взвешивает.

Наконец он сказал - есть вообще один способ, собственно вот какой. Прежде всего он обратил внимание на тот факт, что я очень устаю, сидя на полу, и для начала следует найти на полу "пятно", как он выразился, где я мог бы сидеть без устали сколько угодно.

До этого я сидел обхватив руками щиколотки и прижав колени к подбородку. Едва он сказал это, как я почувствовал, что совершенно выдохся и спину у меня ломит от усталости.

Я ожидал объяснений, что это за "пятно", но он и не подумал ничего объяснять. Я решил, что, может быть, он имеет в виду, что мне надо пересесть, поэтому поднялся и сел к нему поближе. Он возмутился и принялся втолковывать, упирая на каждом слове, что "пятно" - это место, где ты чувствуешь себя самим собой - сильным и счастливым. Он похлопал рукой по тому месту на веранде, где сидел, и сказал - вот, к примеру, мое собственное место: затем добавил, что эту задачу я должен решить самостоятельно, причем не откладывая.

Для меня такая задача была попросту загадкой. Я понятия не имел, с чего начать, да и вообще - что именно. Несколько раз я просил дать мне какой-нибудь ключ или хотя бы подсказку насчет того, как приступить к поискам этого самого места, где я буду чувствовать себя сильным и счастливым. Я стоял на своем и доказывал, что совершенно не представляю себе, что же имеется в виду, да и как подойти к решению этой задачи. Он предложил мне походить по веранде, - может статься, я найду "пятно".

Я встал и начал выхаживать взад-вперед; наконец почувствовал, до чего это глупо, и сел перед ним.

Его охватил гнев, и он заявил, что я ничего не желаю слушать и вообще, похоже, не собираюсь учиться. Потом успокоился и вновь начал втолковывать, что отнюдь не на каждом месте можно сидеть или вообще на нем находиться, и что в пределах веранды есть одно особое место, "пятно", на котором мне будет лучше всего. Моя задача - найти его среди всех остальных. Если угодно, это можно понимать так, что я должен "прочувствовать" все здесь пятна, пока без всяких сомнений смогу определить то, которое мне подходит.

Я возразил, что хотя веранда и не очень велика (восемь футов на двенадцать), возможных пятен на ней множество, и понадобится уйма времени, чтобы проверить каждое; а кроме того, если учесть, что он не указал мне размеров пятна, их количество вообще возрастает до бесконечности. Но спорить было бесполезно. Он встал и очень жестко предупредил, что на поиски у меня может уйти хоть неделя, и если это меня не устраивает, то я могу уезжать хоть сейчас, говорить больше не о чем. Он подчеркнул, что самому-то ему отлично известно, где мое пятно, поэтому я не смогу его обмануть. Это единственный способ, сказал дон Хуан, засчитать в качестве достаточной причины одно лишь мое желание учиться знанию о Мескалито. В его мире, добавил он напоследок, ничто не дается даром, а уж знание и подавно.

Он пошел в кусты за домом помочиться, а потом прямо оттуда вернулся в дом.

Я подумал, что задание найти это самое пятно счастья - попросту предлог, чтобы от меня отделаться, но все же встал и вновь принялся выхаживать по веранде. Небо было безоблачным, и на веранде и вокруг было хорошо видно. Расхаживал я, должно быть, примерно час или больше, но не произошло ничего такого, что указало бы местонахождение пятна. Я устал и сел на пол; через несколько минут пересел на другое место, пока с помощью такой, с позволения сказать, системы не проверил всю веранду. Я честно старался "почувствовать" между местами разницу, но ее критерий был для меня недостижим. Я чувствовал только, до чего это безнадежно, и все же не уходил. В конце концов, не для того я за тридевять земель сюда тащился, чтобы уехать ни с чем.

Я лег на спину и заложил руки под голову. Затем перевернулся и немного полежал на животе. Такой маневр я повторил по всему полу. Впервые, похоже, я наткнулся хоть на какой-то критерий. Лежать на спине было теплее.

Я снова начал кататься по полу, теперь в обратную сторону, и снова проверил весь пол. На этот раз укладываясь ничком там, где прежде ложился навзничь. Ощущения тепла или холода были неизменными - в зависимости от моего положения, но разницы между местами не было.

Тут меня осенило: место дона Хуана! Я сел на его место, потом лег, сначала на живот, потом на спину, но и здесь не было ровно ничего примечательного. Я встал: я был сыт по горло. Нужно попрощаться с доном Хуаном, вот только не хотелось его будить. Я взглянул на часы. Два часа ночи! Я прокатался по полу шесть часов.

В этот момент на веранду вышел дон Хуан и снова направился вокруг дома в кусты. Потом вернулся и остановился в двери. Я чувствовал отчаяние, мне хотелось сказать ему напоследок что-нибудь оскорбительное и уехать. Но тут я подумал, что это ведь не его вина: в конце концов я сам напросился на эту комедию. Я сказал - сдаюсь: я как идиот всю ночь катался по полу, и все еще не вижу никакого смысла в его загадке.

Он рассмеялся и сказал, что ничего удивительного, ведь я не пользовался глазами. И в самом деле, этого я не сообразил, поскольку сразу понял с его слов именно так, что разницу нужно "почувствовать". Я начал было опять спорить, но он меня прервал, заявив, что глазами тоже можно чувствовать, если не смотреть на вещи в упор. Если уж я за это взялся, то, может быть, стоит попробовать то, что у меня осталось, - мои глаза.

Он закрыл за собой дверь. Я был уверен, что все это время он исподтишка наблюдал за мной, - потому что как иначе он мог знать, что я не пользовался глазами.

Я снова начал валяться по полу, поскольку это было проще всего. Теперь, однако, лежа на животе, я клал на руки подбородок и всматривался в каждую деталь.

Немного погодя темнота вокруг изменилась. Стоило мне уставиться прямо перед собой, как вся периферия поля зрения приобретала яркий однородный зеленовато-желтый цвет. Эффект был поразительным. По-прежнему уставясь перед собой и стараясь не сбить фокус, я пополз боком, передвигаясь каждый раз на фут.

Вдруг в точке примерно посреди веранды я заметил смену оттенка. Справа на периферии поля зрения зеленовато-желтый цвет превратился в ярко-пурпурный. Я сконцентрировал на нем внимание. Пурпурный цвет посветлел, не убывая в яркости, и таким и оставался, пока я удерживал его боковым зрением.

Я накрыл это место курткой и позвал дона Хуана. Он вышел на веранду. Про себя я торжествовал: я в самом деле видел смену оттенков. На него это, однако, не произвело особого впечатления, но он предложил мне сесть на это место и описать свои ощущения.

Я сел на пол; потом лег на спину. Он стоял рядом и то и дело спрашивал, как я себя чувствую; но я не чувствовал в себе каких-то изменений. Минут пятнадцать я старался почувствовать или увидеть, что ли, какую-то разницу, а рядом терпеливо ждал дон Хуан. Наконец я почувствовал, до чего мне все это опротивело. Во рту был металлический привкус. Неожиданно разболелась голова. Похоже было, я вот-вот заболею. Мысль о бесплодности любых моих усилий привела меня в ярость. Я встал.

Дон Хуан, должно быть, заметил, как я расстроен. На этот раз он был очень серьезен и внушительным тоном сказал, что если я в самом деле хочу учиться, то мне придется в отношении самого себя быть непреклонным. Для тебя, сказал он, существует лишь один выбор: либо сдаться и уехать, распрощавшись со своей мечтой, либо разгадать загадку.

Он скрылся за дверью. Я хотел уехать немедленно, но слишком устал. К тому же смена оттенков была столь очевидной, что здесь попросту не мог не скрываться какой-то критерий, а кроме того, не исключено ведь, что существуют еще какие-то признаки. Да и уезжать сейчас было уже поздно. Я сел, вытянул ноги и начал все сначала.

На этот раз, миновав пятно дона Хуана, я быстро добрался с места на место до конца пола, затем развернулся, чтобы захватить внешний край веранды. Дойдя до центра, я зафиксировал еще одно изменение в окраске, опять на периферии поля зрения. Разлитый повсюду однородный зеленовато-желтый цвет в одном месте, справа от меня, превратился в яркий серо-зеленый. Какое-то время этот оттенок держался, затем вдруг перешел в новый, не тот, который был раньше. Я снял ботинок, отметил эту точку и вновь начал кататься, пока не покрыл пол во всех возможных направлениях. Больше никаких изменений в оттенках не было.

Я вернулся к точке, отмеченной ботинком, и тщательно ее осмотрел. Она находилась в шести футах на юго-восток от той, что была отмечена курткой. Рядом лежал валун. Я присед на него передохнуть, пытаясь найти ключ и всматриваясь в каждую деталь, но по-прежнему не чувствовал никакой разницы.

Я решил попробовать с другой точкой. Опустившись на колени, я собрался уже лечь на куртку, когда вдруг почувствовал что-то совершенно необычное. Более всего это напоминало физическое ощущение, как будто что-то буквально давит на мой желудок. Я моментально отскочил. Волосы на затылке встали дыбом. Ноги согнулись, туловище наклонилось, а руки со скрюченными как когти пальцами были выброшены вперед на уровне груди. Я поймал себя на этой странной позе и еще больше испугался.

Я невольно попятился и, наткнувшись на валун, сполз на пол рядом с ботинком. Я пытался сообразить, что же меня так напутало. Может быть, я перестарался и слишком устал. Уже давно рассвело. Я чувствовал, что ум заходит за разум и что я совершенно разбит. Но это еще не объясняло мой внезапный страх; кроме того, я по-прежнему не мог понять, чего в конце концов хочет от меня дон Хуан.

Я решил сделать последнюю попытку. Я поднялся и медленно приблизился к месту, отмеченному курткой, и вновь почувствовал невыносимое давление в области желудка. На этот раз я решил ни за что не отступать. Я уселся, потом встал на колени, чтобы лечь на живот, но никак не мог этого сделать, несмотря на отчаянные усилия. Я уперся ладонями перед собой в пол веранды. Дыхание участилось, желудок забунтовал. Меня охватила неодолимая паника, я изо всех сил боролся с желанием удрать. Тут я вспомнил, что дон Хуан, наверное, за мной наблюдает. Я медленно отполз к ботинку и прислонился спиной к валуну. Я хотел передохнуть и собраться с мыслями, но заснул.

Я услышал над собой голос и смех дона Хуана и проснулся.

- Ты нашел его, - говорил он.

Я не сразу понял, и он вновь подтвердил, что мое пятно и есть то самое место, где я заснул. Он опять спросил, как я себя на нем чувствую. Я ответил, что вроде никакой разницы.

Он предложил мне сравнить свои нынешние ощущения с тем, что я испытывал на прежнем пятне. Впервые до меня дошло, что я, пожалуй, не смогу объяснить все свои ощущения этой ночью. Он с вызовом приказал мне сесть на прежнее пятно. Но это место по какой-то необъяснимой причине наводило на меня страх, и я решительно отказался. Он заключил, что только дурак не увидит разницы.

Я спросил, имеется ли у этих двух пятен название. Хорошее пятно, сказал он, называется "sitio", плохое - "врагом". Эти два пятна - ключ к самочувствию человека, в особенности того, кто ищет знание. Просто сидеть на своем месте значит уже создавать в себе высшую силу; и наоборот, "враг"

ослабляет человека и может даже быть причиной его смерти. Он сказал, что всю свою энергию, которую я столь щедро растратил за ночь, я восполнил только тем, что задремал на собственном месте.

Еще он сказал, что разные цвета, которые я видел на разных пятнах, обладают таким же неизменным эффектом, умножая или отбирая силу.

Я спросил, нет ли еще каких-нибудь касающихся меня пятен, и как их разыскать. Он ответил, что мест, сходных с этими, в мире множество, и находить их проще всего по соответствующим цветам.

Для меня все-таки оставалось неясным, решил ли я в конце концов эту проблему и вообще - существовала ли она на самом деле. Я был уверен, что дон Хуан всю ночь за мной подсматривал, а потом решил меня подбодрить и свел все к шутке, объявив, что я, мол, уснул как раз где надо. И все же это было как-то малоубедительно, а когда он потребовал для пробы сесть на другое пятно, я ни за что не мог себя заставить. Существовало странное несоответствие между моими логическими выкладками и несомненным опытом страха перед этим другим пятном.

Дон Хуан, в свою очередь, был совершенно убежден в моем успехе и, выполняя уговор, заявил, что теперь будет учить меня тому, что знает о пейоте.

- Ты просил меня научить тебя тому, что я знаю о Мескалито, - сказал он. - Я хотел проверить, устоишь литы, когда встретишься с ним лицом к лицу. Мескалито - дело более чем серьезное. Тебе придется взвесить и призвать все свои силы. Теперь я вправе засчитать одно лишь твое желание учиться в качестве достаточной причины, чтобы взять тебя в ученики.

- Ты в самом деле будешь учить меня тому, что знаешь о пейоте?

- Я зову его Мескалито, и тебе очень советую.

- Когда мы приступим?

- Угомонись. Сначала ты должен быть готов.

- А я готов!

- Шутки свои оставь при себе. Тебе придется подождать, пока у тебя не останется сомнений, и тогда ты с ним, может быть, встретишься. - Мне что, нужно подготовиться?

- Нет. Просто ждать. Ты еще очень даже можешь передумать. Ты быстро устаешь. Этой ночью ты готов был все бросить, едва лишь столкнулся с первыми трудностями. Мескалито требует твердости несравненно большей.


Глава 2

Понедельник, 7 августа 1961

Я прибыл в дом дона Хуана в Аризоне в пятницу, часам к семи вечера. С ним на веранде сидело еще пятеро индейцев. Я поздоровался с доном Хуаном и в ожидании сел. После солидной паузы один из них встал, подошел ко мне и сказал по-испански: "Buenas noches". Я тоже встал и сказал: "Buenas noches". Потом все они по очереди повторили церемонию, пробормотав "Buenas noches" и обменявшись со мной рукопожатием, точнее, просто коснувшись пальцами моих и тотчас отдернув руку.

Мы опять уселись. Казалось, они просто стесняются, точно не знают что сказать, хотя все говорили по-испански.

Было, наверное, около половины восьмого, когда вдруг все встали и, по-прежнему не произнося ни звука, направились за дом. Дон Хуан сделал мне знак следовать за ними, и мы забрались в стоявший за домом старенький грузовик-пикап. Я сел сзади с доном Хуаном и двумя индейцами помоложе. Никаких сидений или скамеек не было, и пришлось усесться прямо на металлический пол, который оказался ужасно твердым, особенно когда машина свернула с шоссе на грунтовую дорогу. Дон Хуан сказал мне на ухо, что мы едем к одному из его друзей, у которого имеется для меня семь Мескалито.

- А у тебя самого разве нет, дон Хуан? - спросил я.

- Найдется. Да только не для тебя. Видишь ли, свести тебя с Мескалито должен кто-то другой.

- Можно узнать почему?

- Может быть, ты ему не понравишься и он тебя отвергнет, тогда ты никогда не сможешь познакомиться с ним как следует и полюбить его, и значит придет конец нашей дружбе.

- Почему это я ему не понравлюсь? Я же ему ничего такого не сделал.

- А вовсе не обязательно что-нибудь "делать", чтобы понравиться или не понравиться. Он либо принимает тебя, либо сметает прочь.

- Но если я ему, положим, не понравлюсь, так, может, я могу сделать что-нибудь, чтобы понравиться?

Двое индейцев, наверное, услышали мой вопрос и засмеялись.

- Нет! - сказал дон Хуан, - Тогда уж никто ничего не сможет сделать.

Он отвернулся и, казалось, забыл обо мне.

Мы добирались, наверное, не меньше часа, пока остановились наконец у небольшого дома. Уже совсем стемнело, и когда водитель выключил фары, я смог разобрать лишь смутный контур постройки.

Молодая женщина - судя по акценту, мексиканка - пыталась успокоить без конца лаявшую собаку. Мы вылезли из машины и пошли к дому. Мужчины вполголоса поздоровались с мексиканкой и вошли внутрь дома, а она все пыталась криком унять собаку.

Комната была просторная, но вся забита рухлядью. Маленькая тусклая лампочка едва рассеивала полумрак. У стены стояло несколько стульев со сломанными ножками и продавленными сиденьями. Трое индейцев уселись на красный диван, продавленный почти до самого пола, старый и грязный, который однако среди прочего хлама выглядел наиболее респектабельно. Остальным достались стулья. Долгое время все сидели молча.

Вдруг один из мужчин встал и вышел в соседнюю комнату. Это был индеец лет пятидесяти, высокий и смуглый. Через минуту он вернулся с жестянкой из-под кофе. Он снял крышку и вручил банку мне. В ней было семь каких-то странных предметов, разных по форме и размеру - одни почти круглые, другие продолговатые. На ощупь они напоминали ядро ореха или поверхность пробки, на вид - темную ореховую скорлупу. Довольно долго я вертел их в руках, потирая и поглаживая.

- Это жуют, - сказал дон Хуан вполголоса. До этого я не замечал, что он сидит рядом. Я взглянул на остальных, но никто не смотрел в мою сторону, они о чем-то очень тихо переговаривались. Тут меня охватила тревога и сильный страх. Я почти потерял над собой контроль.

- Мне нужно выйти в туалет, - сказал я дону Хуану. - Я немного пройдусь.

Он протянул мне банку, и я положил бутоны пейота обратно. Я направился к двери, когда мужчина, вручивший мне банку, встал, подошел ко мне и сказал, что туалет в соседней комнате.

Дверь туалета оказалась почти напротив. Рядом, вплотную к двери, стояла большая кровать, занимавшая едва не всю комнату. На ней спала молодая мексиканка. Я постоял у двери, а потом вернулся.

Хозяин дома обратился ко мне по-английски.

- Дон Хуан говорит, что ты из Южной Америки. Водится у вас там Мескалито?

Нет, сказал я, такого я что-то не слышал.

Их вроде заинтересовала тема Южной Америки, и мы немного поговорили об индейцах. Потом один из них спросил, зачем я собираюсь есть пейот. Я ответил - хотелось бы узнать, что это такое. Они сдержанно засмеялись.

Дон Хуан мягко подтолкнул меня: "Давай жуй, жуй".

Ладони у меня вспотели, желудок свело. Банка с бутонами пейота стояла на полу возле стула. Я нагнулся, взял первый попавшийся и положил в рот. Привкус был затхлый. Я откусил половину и принялся жевать. Рот наполнился сильной вяжущей горечью и моментально онемел. По мере того, как я жевал, горечь усиливалась, вызывая невероятное обилие слюны. Ощущение в деснах и небе было такое, точно я ем солонину или воблу, от чего жевать приходилось еще усердней. Потом я сжевал вторую половину, и рот настолько онемел, что я уже не чувствовал горечи. То, что я жевал, было теперь комком волокон, вроде сахарного тростника или пережеванных долек апельсина, и я не знал, проглотить их или выплюнуть. В эту минуту хозяин встал и пригласил всех на веранду.

Мы вышли и расселись на темной веранде. Сидеть здесь было очень удобно, и хозяин принес бутылку текильи.

Мужчины сидели в ряд, прислонившись к стене. Я сидел крайним справа. Дон Хуан, сидевший рядом, поставил банку с пейотом у меня между ног. Потом он вручил мне бутылку, которую пустили по кругу, и велел отхлебнуть немного, чтобы смыть горечь.

Я выплюнул то, что осталось от первого бутона, и отхлебнул. Он приказал не глотать, а только прополоскать рот текильей, чтобы остановить слюну. Со слюной это мало помогло, но хоть убавило горечь.

Дон Хуан дал мне сушеный абрикос или смокву - в темноте я не разобрал, как, впрочем, и самого вкуса, - и велел жевать не спеша и как можно тщательней. Проглотить то, что я жевал, было заведомо невозможно - я был уверен, что оно сразу застрянет в пищеводе.

Немного погодя бутылка вновь пошла по кругу. Дон Хуан сунул мне кусок жесткого вяленого мяса. Я сказал, что не хочу есть.

- Это не еда, - веско произнес он.

Процедура повторилась шесть раз. Я помню, что сжевал уже шестой бутон, когда разговор стал очень оживленным; хотя я не мог понять, на каком языке говорят, сама тема разговора, в котором участвовали все сидевшие на веранде, была чрезвычайно интересной, и я старался не пропустить ни слова, чтобы при случае и самому что-нибудь вставить. Но когда я попытался что-то сказать, то обнаружил, что это невозможно; слова бесцельно кружились у меня в голове.

Я сидел, прислонившись к стене, и слушал, что говорят мужчины. Они говорили по-итальянски, и без конца повторялась фраза о том, до чего глупы акулы. Как-то я говорил дону Хуану, что первые попавшие в Америку испанцы называли реку Колорадо в Аризоне "El rio de los tizones (река головешек)", а потом кто-то переврал "tizones", и получилось "Еl rio de los tiburones (река акул)". Я был уверен, что именно эту историю обсуждают сейчас, и мне и в голову не приходило, что никто из присутствующих не знает итальянского.

У меня начались сильные позывы к рвоте, но не помню, рвало ли меня на самом деле. Я попросил кого-нибудь принести воды; меня мучила невыносимая жажда. Дон Хуан принес и поставил у стены большую кастрюлю, а с ней приспособленную из жестянки маленькую кружку. Он зачерпнул из кастрюли, протянул мне кружку и сказал, чтобы я не пил, а только прополоскал рот.

Вода выглядела странно - она была сверкающей и глянцевой, как глазурь. Я хотел спросить дона Хуана, что бы это значило, и собрался с силами, чтобы выговорить свои мысли по-английски, но тут вспомнил, что он не знает английского. Я испытал настоящий шок, а затем окончательно понял, что хотя мысли совершенно ясные, говорить не получается. Я хотел рассказать об этом странном превращении с водой, но то, что последовало, не было речью; это было такое ощущение, как будто мои не поддающиеся выговариванию мысли свободно, как жидкость, выливаются изо рта. Это было как непосредственное ощущение рвоты без усилий и без спазмов диафрагмы. Это был приятный поток жидких слов.

Я выпил воды. Чувство рвоты прекратилось. К этому времени исчезли все звуки, и я обнаружил, что мне трудно фокусировать глаза. Я хотел найти дона Хуана, и когда повернул голову, заметил, что поле зрения сократилось до круглого участка перед глазами. Ощущение не было пугающим или неприятным, - напротив, это было что-то новое: я мог буквально, так сказать, подметать землю, фокусируя глаза на узком участке и затем медленно поворачивая голову в любом направлении. Когда я вышел со всеми на веранду, уже совсем стемнело, виднелось только далекое зарево от городских огней. И все же в кругу моего зрения все было прекрасно видно. Я совершенно забыл про дона Хуана, про всех остальных, вообще зачем здесь нахожусь, и с головой ушел в обследование всего, что попадется, своим сузившимся и обострившимся зрением.

Мой взор упал на шов между полом веранды и стеной дома. Следуя взглядом за поверхностью стены, я медленно повернул голову и увидел сидевшего у стены дона Хуана. Я сдвинул голову влево, чтобы взглянуть на воду. Я увидел дно кастрюли; я медленно поднял голову и увидел приближавшегося к воде обычного черного пса. Он приблизился и начал лакать воду. Я поднял руку, чтобы его отогнать; для этого пришлось сфокусировать на нем глаза, и тут я увидел, что он прозрачный. Вода была сверкающей тягучей жидкостью. Я увидел, как она входит в тело собаки по ее горлу; я видел, как вода разливается равномерно по всему телу и затем истекает через каждый волосок. Я видел, как светящаяся жидкость движется по каждому волоску и затем изливается наружу, образуя длинную светящуюся шелковистую гриву.

В этот момент я ощутил сильные судороги, и через пару секунд вокруг меня образовался очень низкий и узкий туннель, твердый и удивительно холодный. На ощупь он был как из толстой фольги. Я обнаружил, что сижу на полу туннеля.

Я попытался встать, но ушибся головой о железный потолок, а туннель стал сжиматься, пока не начал душить меня. Я помню, что пополз к круглому отверстию, где кончался туннель: когда я добрался до выхода (если вообще добрался), то уже все забыл - собаку, дона Хуана, себя самого. Я задыхался от усталости; одежда вся была пропитана холодной липкой жидкостью. Я катался взад-вперед, пытаясь найти положение, в котором можно отдохнуть, в котором хоть не так страшно будет колотиться сердце. При одном из этих движений я вновь увидел собаку.

Я сразу все вспомнил, и в голове прояснилось. Я обернулся, чтобы найти дона Хуана, но не увидел никого и ничего. Видеть я мог только собаку, которая светилась все ярче. Ее тело испускало сияние. Я вновь увидел, как по нему течет вода, озаряя все изнутри, как костер. Я добрался до воды, погрузил лицо в кастрюлю и пил вместе с собакой. Руками я упирался в землю перед собой, и когда я пил, я видел, как жидкость течет по моим венам, переливаясь красным, желтым и зеленым. Я пил без конца. Я пил, пока не начал полыхать; я весь горел и светился. Я пил, пока жидкость не начала изливаться из моего тела через каждую пору и через каждый волосок, подобно шелковым волокнам, так что теперь и у меня был большой светящийся радужный ореол. Я взглянул на собаку - у нее был такой же. Все мое тело наполнилось высшей радостью, и мы вдвоем побежали в направлении какого-то желтого тепла, исходившего из какого-то непонятного источника. И там мы стали играть. Мы играли и боролись, пока я не узнал все его желания, а он все мои. Мы по очереди манипулировали друг другом, как в кукольном театре. Я двигал его ногами, вращая носками своих, и каждый раз, когда он кивал головой, мне неудержимо хотелось скакать от счастья. Но самый коронный номер был у него, когда он заставлял меня сидя чесать ногой голову, - делал он это, мотнув головой и хлопая ушами. Это был просто верх совершенства, это было что-то невыносимо забавное. Такой штрих грации и иронии, думал я, такое мастерство. Меня охватила неописуемая эйфория. Я смеялся до тех пор, пока из легких не ушел весь воздух.

У меня было ясное ощущение, что я не могу открыть глаза. Я глядел сквозь толщу воды. Это было длительное, очень болезненное и тревожное состояние, будто уже проснулся, но никак не можешь пробудиться окончательно. Затем постепенно мир приобрел ясность и вошел в фокус. Поле зрения вновь стало круглым и широким, и первым пришло обычное сознательное действие - оглянуться и отыскать это чудесное существо. И здесь я испытал самую трудную фазу. Переход от моего нормального состояния прошел почти незаметно: я оставался в сознании, чувства и мысли были его результатом и критерием, и сам переход был гладким и ясным. Но эта вторая фаза - пробуждение к привычному трезвому сознанию - была поистине потрясающей. Я забыл, что я человек! От безнадежности меня охватила такая печаль, что я заплакал.

 

Суббота, 5 августа 1961

Позже утром, после завтрака, хозяин дома, дон Хуан и я поехали обратно. Хотя я валился с ног от усталости, но в машине уснуть не мог. Я уснул на веранде у дона Хуана только когда отъехал пикап.

Когда я проснулся, было темно; дон Хуан накрыл меня одеялом. В доме его не было. Он пришел позже и принес горшок тушеных бобов и стопку лепешек. Я невероятно проголодался. После ужина, когда мы легли отдыхать, он велел рассказать все, что со мной было минувшей ночью. Я пересказал, что помнил, со всеми подробностями и как можно тщательней. Когда я закончил, он кивнул и сказал:

- Ну что ж, похоже, все в порядке. Сейчас мне это трудно объяснить. Но я думаю, у тебя все обошлось благополучно. Понимаешь, подчас он игрив как ребенок, а бывает попросту ужасен, устрашающ. Он либо резвится, либо предельно серьезен. Невозможно предугадать, каким он будет с тем или иным человеком, - хотя, впрочем, иногда, если хорошо знаешь этого человека, предсказать можно. Этой ночью ты с ним играл. Из всех, кого я знаю, ты единственный, у кого получилась такая встреча.

- Чем же то, что я испытал, отличается от того, что испытали другие?

- Ты не индеец, поэтому мне трудно тебе растолковать, что к чему: но я знаю точно, что если он не принимает человека, то его отвергает, будь то индеец или кто угодно. Это мне известно. Таких я видел множество. Мне известно также, что он шутник и многих заставляет смеяться, но чтобы он с кем-нибудь играл - такого я еще не видел.

- Не скажешь ли ты мне теперь, каким образом пейот защищает…

Он тут же толкнул меня в плечо:

- Я тебе что говорил - не смей его так называть. Ты ещё недостаточно с ним знаком, чтобы быть запанибрата.

- … каким образом Мескалито защищает людей?

- Он советует. Он отвечает на любой вопрос.

- Значит, Мескалито реален? Я имею в виду - он что-то такое, что можно видеть?

Похоже было, мой вопрос его просто ошарашил. Он растерянно посмотрел на меня, в его взгляде было искреннее недоумение.

- Я хочу сказать, что Мескалито…

- Я слышал. Разве ты не видел его прошлой ночью?

Я хотел сказать, что видел только собаку, но меня остановил его озадаченный взгляд.

- Так ты думаешь, что то, что я видел прошлой ночью, это и был он?

В его взгляде отразилось участие, потом он усмехнулся, точно не мог поверить, и очень проникновенным тоном сказал.

- Не хочешь же ты сказать, что это была… твоя мать?

Перед словом "мать" он сделал паузу, как будто хотел сказать "tu chingada madre" - идиома, которая содержит оскорбительный для собеседника намек. Слово "мать" было настолько неожиданным, что оба мы долго смеялись. Затем я обнаружил, что он уже спит и ничего не слышит.

 

Воскресенье, 6 августа 1961

Я поехал с доном Хуаном в тот дом, где принимал пейот. По дороге он сказал мне, что человека, который "представил меня Мескалито", зовут Джон. Подъехав к дому, мы увидели Джона на веранде с двумя молодыми людьми. Все они были в прекрасном настроении. Они смеялись и непринужденно болтали. Все трое хорошо говорили по-английски. Я сказал Джону, что приехал поблагодарить за оказанную помощь.

Мне хотелось узнать от них, что я делал во время галлюциногенного опыта, и я сказал, что как ни пытаюсь вспомнить, что вытворял, ничего не получается. Они смеялись и отвечать отказывались. Похоже, их сдерживало присутствие дона Хуана: они все поглядывали на него, как бы ожидая сигнала, разрешающего говорить. Видимо, дон Хуан дал такой сигнал, хотя я ничего не заметил, и Джон начал рассказывать.

Я понял, что ты "готов", сказал он, когда услышал, как ты пукнул. По словам Джона, пухнул я раз тридцать. Да нет, заметил дон Хуан, не больше десяти.

Джон продолжал:

- Ну, мы все тогда к тебе подвинулись. Ты застыл, и у тебя начались конвульсии. Очень долго ты лежал на спине и двигал ртом, как будто говоришь. Затем начал биться головой об пол, тогда дон Хуан напялил на тебя старую шляпу, и ты это прекратил. Ты трясся и вздрагивал, лежа на полу, и так очень долго. Помню, все уже заснули, я только слышал сквозь сон, как ты пыхтишь и стонешь. Потом ты заорал, и я проснулся. Вижу - ты орешь и подпрыгиваешь. Ты бросился к воде, перевернул посудину и стал барахтаться в луже. Дон Хуан принес тебе еще воды. Ты сидел спокойно перед кастрюлей, когда вдруг вскочил и стащил с себя всю одежду, встал перед кастрюлей на четвереньки и начал пить как не в себя. Потом уселся и просто сидел, уставясь в пространство. Похоже было, что ты собрался так сидеть до самой смерти. Ну, мы все опять заснули, и дон Хуан тоже, когда ты опять вскочил, завыл и погнался за собакой. Собака перепугалась, тоже завыла и рванула вокруг дома. Тут уж всем стало не до сна. Мы вскочили, видим - ты возвращаешься с другой стороны дома, собака мчится перед тобой, лает и воет, а ты за ней гонишься. Ты, я думаю, раз двадцать обежал вокруг дома, лая по-собачьи. Я боялся, ты разбудишь всю округу.

Вблизи здесь соседей нет, но твой вой можно было услышать за мили отсюда.

Один из молодых людей вставил:

- Ты поймал собаку и на руках притащил ее на веранду.

- Ага, и начал с ней играть. Ты с ней боролся, вы скакали и кусались. Да уж, было на что посмотреть. Моя собака вообще-то не очень игривая, но тогда вы просто катались и ездили друг на друге как ненормальные.

- Потом вы побежали к кастрюле и принялись лакать, - сказал молодой человек. - Ты вообще бегал с собакой к воде раз пять или шесть.

- Сколько это продолжалось? - спросил я.

- Без конца, - сказал Джон. - Один раз мы потеряли вас из виду. Наверное, вы побежали за дом. Слышно было только, как вы там лаете и рычите. Лаял ты до того похоже на собаку, что вас невозможно было различить.

- Может, это была одна собака? - сказал я.

Они засмеялись, и Джон сказал: - Да нет, парень, ты лаял, и еще как.

- А потом что было?

Все трое посмотрели друг на друга как бы в замешательстве. Наконец ответил, глядя на Джона, молодой человек, который до этого все время молчал:

- Он поперхнулся.

- Ага, точно, ты вроде задохнулся и начал очень странно плакать, а потом упал на пол. Мы боялись, что ты откусишь себе язык; дон Хуан разжал тебе челюсти и плеснул в лицо воды. Тогда ты начал дрожать, и по всему телу у тебя опять пошли конвульсии. Потом ты затих. Дон Хуан сказал, что все закончилось. Было уже утро. Мы укрыли тебя одеялом и оставили спать на веранде.

Тут он взглянул на остальных, которые, видно было, удерживаются от смеха. Он повернулся к дону Хуану и что-то спросил. Дон Хуан усмехнулся и что-то ответил. Джон повернулся ко мне и сказал:

- На веранде мы тебя оставили потому, что боялись, как бы ты мне весь дом не обписял.

Все разразились хохотом.

- Что такое? - сказал я. - Неужели я…

- "Неужели ты"? - передразнил Джон. - Мы не хотели тебе говорить, но дон Хуан сказал, что можно. Ты обписял мою собаку с ног до головы!

- Что-что?

- Ну ты же не думаешь, что собака удирала от тебя потому, что тебя боялась? Собака удирала потому, что ты ее поливал.

Все покатились со смеху. Я попытался задать вопрос одному из молодых людей, но за общим хохотом ничего не было слышно.

Джон продолжал:

- Ну, мой пес в долгу не остался. Он тебя тоже обписял как мог.

Тут уж все просто завыли от смеха, засмеялся и дон Хуан. Когда они как-то успокоились, я растерянно спросил:

- Что, неужели это правда? Все это в самом деле было?

Джон ответил, все еще посмеиваясь:

- Клянусь: моя собака в самом деле на тебя мочилась.

На обратном пути я спросил дона Хуана:

- Неужели все, что они рассказывали, правда?

- Правда, - ответил дон Хуан. - Только они не видели того, что видел ты. Они не понимают, что ты играл с ним. Поэтому я не вмешивался.

- Но неужели весь этот спектакль со мной и собакой и как мы мочились друг на друга - правда?

- Это была не собака! Сколько тебе повторять? Только так можно понять то, что с тобой было. Только так! С тобой играл именно он.

- А ты знал о том, что со мной было, до того, как я тебе рассказал?

Он на секунду задумался.

- Нет, просто я вспомнил после твоего рассказа, какой у тебя был странный вид. По тому, что ты не был испуган, я понял, что с тобой все в порядке.

- И что, все это в самом деле выглядело так, как они рассказывали, - что я играл с собакой и все такое?

- Проклятье! Это была не собака!

 

Четверг, 17 августа 1961

Я сказал дону Хуану, что я думаю по поводу моего опыта. По сравнению с тем, как я себе рисовал обучение, событие было катастрофическим. Я сказал, что с меня хватит одной встречи. Я признал, что все это, конечно, более чем интересно, но вновь искать подобных встреч я не намерен. Для меня совершенно ясно, что такие истории не по мне. Одним из побочных следствий употребления пейота было странное недомогание - какой-то непонятный страх, какая-то тревога или меланхолия, не поддающаяся точному определению. И я в этом не находил ничего замечательного.

Дон Хуан рассмеялся и сказал:

- Ну вот, ты начинаешь учиться.

- Хорошенькое обучение! Пусть себе учится кто-нибудь другой.

- Любишь ты преувеличивать.

- Да ничего я не преувеличиваю!

- А то как же. Плохо только, что преувеличиваешь ты одно плохое.

- Для меня, я так понимаю, здесь вообще нет ничего хорошего. Мне страшно, а остальное меня не интересует.

- Ну и что, что тебе страшно. Когда тебе страшно, ты видишь все по-новому.

- А мне это безразлично. Оставлю-ка я лучше Мескалито в покое. Он меня просто подавляет, что уж тут хорошего.

- Хорошего, положим, в самом деле мало, для меня в том числе. Не ты один сбит с толку.

- Ты-то здесь при чем?

- Я думал о том, что ты видел прошлой ночью. Без сомнения, Мескалито играл с тобой, вот в чем штука. Это был явный знак.

- Что еще за знак, дон Хуан?

- Мескалито указывал мне на тебя.

- Указывал что?

- Поначалу мне было неясно, а теперь я, кажется, понимаю. Он сказал, что ты "избранный" (escogido). Мескалито указал мне на тебя и дал знать, что ты избранный.

- Я что, избран для какой-то цели, или как это понимать?

- Это нужно так понимать, что Мескалито сказал мне, что ты можешь оказаться тем человеком, которого я ищу.

- Когда же он тебе это сказал, дон Хуан?

- Он сказал мне это тем, что играл с тобой. Это и значит, что ты избранный; ты избран для меня.

- А что это значит - быть избранным?

- Я знаю некоторые тайны (tengo secretos). Среди них есть такие, которые я могу открыть только избранному. И вот я вижу, как ты играешь с Мескалито: той самой ночью мне стало ясно, что ты и есть такой человек. Но при этом ты не индеец. Вот история!

- Ну а для меня - что это значит, дон Хуан! Что мне надо делать?

- Я принял решение и буду учить тебя тем тайным вещам, которые составляют судьбу человека знания.

- Ты имеешь в виду тайны, связанные с Мескалито?

- Да. Но это еще не все, что я знаю. Есть тайны иного рода, которые мне нужно кому-нибудь передать. У меня у самого был учитель, бенефактор, и я также после определенных испытаний стал его избранным учеником. Всему, что я знаю, я научился от него.

Я опять спросил, что же потребуется от меня в этой роли: он сказал, что потребуется только одно - учиться, учиться в том смысле, который мне начал открываться с недавнего времени.

Дело, таким образом, поворачивалось неожиданной стороной. Только я собрался известить дона Хуана о своем решении оставить затею с пейотом, как он сам предложил мне у него по-настоящему учиться - учиться его знанию. Я не вполне понимал, что он имеет в виду, но ясно было, что нечто достаточно серьезное.

Я принялся отпираться, ссылаясь на то, что к этому совершенно не готов - понятно ведь, что для такой задачи потребуется редкое мужество, которого у меня нет и в помине. Я говорил ему, что в таких делах предпочитаю уступать другим и просто наблюдать со стороны. Я хотел бы просто выслушивать его оценки и высказывания по разному поводу. Я сказал - как я был бы счастлив просто сидеть здесь и без конца его слушать. Вот это обучение, я понимаю.

Он терпеливо ждал, когда я закончу. Когда я наконец выдохся, он сказал:

- Ну, все понятно. Страх - первый неизбежный враг, которого человек долен победить на пути к знанию. А ты, помимо прочего, любопытен. Это и значит, что ты будешь учиться вопреки себе самому; таков закон.

Я еще немного потрепыхался, пытаясь его разубедить, но он, похоже, и не представлял себе иного для меня выхода.

- Ты думаешь не о том и вообще не так, как следует, - сказал он. - Мескалито в самом деле играл с тобой. Вот об этом бы тебе следовало подумать, а не цепляться за свой страх.

- Неужели это было так необычно?

- Сколько я себя помню, я видел лишь одного человека с которым Мескалито играл, - это тебя. Понятно, что такая жизнь для тебя полнейшая неожиданность; потому от тебя и ускользают совершенно ясные знаки. Ты в общем человек серьезный, только твоя серьезность направлена на то, что тебя занимает, а не на то, что стоит внимания. Ты слишком занят собой. В этом вся беда. Отсюда твоя ужасная усталость.

- А как же должно быть иначе, дон Хуан?

- Нужно искать и видеть чудеса, которых полно вокруг тебя. Ты умрешь от усталости, не интересуясь ничем, кроме себя самого; от этой-то усталости ты глух и слеп ко всему остальному.

- Это, пожалуй, точно, дон Хуан. Но как мне перемениться?

- Подумай хотя бы о том, какое это чудо - Мескалито играл с тобой. О чем тут еще думать? Остальное само придет.

 

Воскресенье, 20 августа 1961

Вчера вечером дон Хуан приступил к моему обучению. Мы сидели в темноте на веранде. Он сказал, что собирается дать мне некое наставление - в том же виде, в котором сам его получил от своего бенефактора в первый день ученичества. Дон Хуан, видимо, запомнил формулу наизусть, поскольку повторил ее несколько раз для полной уверенности, что я не пропущу ни слова.

- Человек идет к знанию так же, как он идет на войну - полностью пробужденный, полный страха, благоговения и безусловной решимости. Любое отступление от этого правила - роковая ошибка, и тот, кто ее совершает, непременно доживет до того дня, когда горько пожалеет об этом.

На мой вопрос, почему так, он ответил, что только выполняющий эти условия застрахован от ошибок, за которые придется платить; лишь при этих условиях он не будет действовать наобум. Если такой человек и терпит поражение, то он проигрывает только битву, а об этом не стоит слишком сожалеть.

Затем он сказал, что будет давать мне знание о "союзнике" в точности так же, как его самого учил бенефактор. Слова "в точности так же" он особенно подчеркнул, повторив их несколько раз.

Союзник, сказал он, это сила, которую человек может ввести в свою жизнь как советника, как источник помощи и сил, необходимых для совершения разных поступков - больших или малых, правильных или неправильных. Союзник необходим, чтобы улучшить и укрепить жизнь человека, чтобы направлять его действия и пополнять его знания. Союзник, в сущности, - неоценимая помощь в познании. Все это дон Хуан сказал с силой абсолютной убежденности. Видно было, что он тщательно взвешивает слова. Следующую фразу он повторил четырежды:

- С помощью союзника ты увидишь и поймешь такие вещи, о которых вряд ли еще от кого-нибудь узнаешь.

- Союзник - это что-то вроде сторожевого духа?

- Нет, это не сторож и не дух. Это помощь.

- Твой союзник - Мескалито?

- Нет. Мескалито - совсем иная сила. Несравненная сила! Он - защитник. Он - учитель.

- Чем же он отличается от союзника?

- Союзника можно приручить и использовать. Мескалито - нет. Он вне кого угодно и ни от кого не зависит. Он по собственному желанию являет себя в каком захочет виде тому, кто предстал пред ним, будь это кто угодно - брухо или обыкновенный пастух.

Дон Хуан с большим пылом заговорил о Мескалито как о наставнике, учителе того, как следует жить. Я спросил, каким же образом учит Мескалито "как следует жить", и дон Хуан ответил - он показывает как жить.

- Как показывает?

- Способов множество. Он может показать это у себя на ладони, или на скалах, или на деревьях, или просто прямо перед тобой.

- Это что - картина перед тобой?

- Нет. Это учение перед тобой.

- Он что-то говорит?

- Говорит. Но не словами.

- А как же тогда?

- Каждому по-разному.

Я почувствовал, что мои расспросы опять его раздражают, и больше не прерывал. Он вновь принялся разъяснять, что для познания Мескалито не существует общеобязательных предписаний: учить знанию о Мескалито не может никто, кроме него самого. Потому он особая сила; для каждого он неповторим.

Напротив, чтобы заполучить союзника, в обучении требуется строжайшая последовательность, не допускающая ни малейших отклонений. В мире много таких союзных сил, сказал дон Хуан, но сам он знаком лишь с двумя из них. Именно с ними и с их тайнами он намеревался меня познакомить; однако выбирать между союзниками придется мне самому, поскольку я могу иметь лишь одного. У его бенефактора союзником была "трава дьявола" (la yerba del diablo). Но самому дону Хуану она пришлась не очень по душе, хотя он и узнал от бенефактора все ее тайны. Мой личный союзник - "дымок" (humito), сказал дон Хуан, но в дальнейшие детали не вдавался.

Я все же спросил его, что это такое. Он не ответил. После долгой паузы я спросил:

- Какого рода сила союзника?

- Я уже говорил - это помощь.

- В чем она состоит?

- Союзник - это сила, которая способна увести человека за его границы. Именно таким образом союзник открывает то, что никому не известно.

- Но и Мескалито тоже уводит тебя за твои границы. Разве это не делает его союзником?

- Нет. Мескалито уводит тебя за твои границы для того, чтобы учить: союзник - для того, чтобы дать тебе силу.

Я попросил остановиться на этом более детально или хотя бы растолковать разницу в их действии. Он только посмотрел на меня, потом расхохотался и сказал, что обучение посредством разговоров не только пустая трата времени, но и редкая глупость, потому что обучение - труднейшая из всех задач, с которыми человек может столкнуться. Он спросил, помню ли я, как пытался найти свое пятно, желая при этом обойтись без всяких усилий и втайне рассчитывая, что он подаст мне на тарелочке всю информацию. Если бы я так поступил, сказал он, ты бы никогда ничему не научился. Напротив, именно узнав на своей шкуре, как трудно найти пятно, а самое главное - убедившись, что оно в самом деле существует, я получил такое чувство уверенности, какое невозможно получить никаким иным образом. Он сказал, что пока я сижу, прикипев к своему "благоприятному пятну", никакая сила в мире не способна нанести мне вред именно по причине моей уверенности, что на этом месте это невозможно. На этом месте я могу отразить нападение любого врага. Если же, допустим, он открыл бы мне, где находится это место, я никогда бы не имел той уверенности, которая является единственным критерием моего знания как подлинного. Это и значит: знание - сила.

Затем дон Хуан сказал, что любому, кто приступает к учению, приходится выкладываться совершенно так же, как выкладывался я в поисках своего "пятна", и что границы обучения определяются самой природой ученика. Именно поэтому разговоры на предмет обучения лишены всякого смысла. Некоторые виды знания попросту не по моим силам и способны меня уничтожить. Он поднялся, явно давая знать, что тема исчерпана, и направился к двери. Я сказал, что все это просто пугающе и совсем не то, что я себе представлял.

В ответ он сказал, что страхи - дело обычное; все мы им подвержены, и тут ничего не поделаешь. Однако каким бы устрашающим ни было учение, еще страшней представить себе человека, у которого нет союзника и нет знания.


Глава 3

Прошло два года с тех пор, как дон Хуан принялся обучать меня насчет союзных сил, пока наконец однажды, видимо, решил, что я созрел к их освоению в той практической форме непосредственной вовлеченности, которую он единственную признавал как настоящее обучение. За два года он подвел меня к неизбежному результату всех бесед и к завершающей интеграции всего учения - к состояниям необычной реальности. Вначале он говорил о союзных силах очень редко и лишь при случае. В моих записях первые упоминания о них разбросаны среди бесед на другие темы.

 

Среда, 23 августа 1961

- "Трава дьявола" была союзником моего бенефактора. Я мог бы и себе выбрать ее в союзники, но мне она не понравилась.

- Почему же она тебе не понравилась?

- Есть у нее один серьезный недостаток.

- Она что, уступает другим союзникам?

- Не передергивай. Она могущественна не менее, чем самые могущественные союзники, но в ней есть нечто, что лично мне не по душе.

- Что именно, можно узнать?

- Она ослепляет людей. Она дает человеку вкус к силе слишком рано, не укрепив его сердце, и делает его одержимым. Благодаря ей он уязвим в самом центре полученной от нее невероятной силы.

- А можно этого как-нибудь избежать?

- Можно преодолеть, избежать нельзя. Всякий, кто берет ее себе в союзники, должен заплатить эту цену.

- Как же это преодолеть, дон Хуан?

- У "травы дьявола" четыре головы: корень, стебель с листьями, цветы и семена. Каждая голова особенная, и именно в этом порядке должен узнавать ее каждый, чьим союзником она становится. Самая важная голова - это корни.

Через корни покоряется сила "травы дьявола". Стебель и листья - это голова, которая лечит болезни; если знать, как ею пользоваться, это будет просто подарок человечеству. Третья голова - цветы; с ее помощью можно сводить людей с ума, или делать их рабами, или убивать их. Тот, у кого в союзниках "трава дьявола", сам никогда не пользуется ее цветами; по этой же причине он не употребляет стебель и листья, разве что в тех случаях, когда сам чем-нибудь болен: но вот корни и семена идут в дело всегда, семена особенно: они - ее четвертая голова и самая могущественная.

Мой бенефактор говорил, что семена - это "трезвая голова", единственная часть, которая укрепляет человеческое сердце. Тот, кому покровительствует "трава дьявола", говорил он, должен быть с нею постоянно начеку, иначе она убьет его прежде, чем он доберется до секретов "трезвой головы", что ей обычно и удается. Существуют, впрочем, рассказы о таких, которые выведали у "трезвой головы" все ее тайны. Достойный вызов человеку знания!

- Твой бенефактор разгадал эти тайны?

- Нет.

- А ты сам кого-нибудь встречал, у кого это получалось?

- Нет. Но такие люди были в те времена, когда ценилось такое знание.

- Может, ты знаешь тех, кто встречал таких людей?

- Нет, не знаю.

- Может, твой бенефактор знал из них кого-нибудь?

- Да, бенефактор знал.

- Почему же сам он не добрался до секретов "трезвой головы"?

- Приручить "траву дьявола" и сделать своим союзником - задача из труднейших. Со мной, например, она никогда не становилась одним целым, - возможно, потому, что я никогда не был особым ее поклонником.

- И все же, хотя она тебе не нравится, ты до сих пор можешь использовать ее как союзника?

- Могу. Но лучше этого не делать. Возможно, у тебя будет иначе.

- Почему ее так называют?

Дон Хуан сделал неопределенный жест и пожал плечами; потом сказал, что это ее временное имя (su nombre de leche). Есть и другие, но они под запретом, потому что в данном случае произнести имя - значит идти на серьезный риск, особенно если речь идет ни много ни мало о приручении союзника. Я спросил, почему произнесение имени - дело столь серьезное. Он сказал, что имена хранятся в тайне, на тот крайний случай, когда придется призывать помощь, в минуты крайнего потрясения или жестокой нужды, и кстати заверил меня, что рано или поздно такое случается в жизни каждого, кто ищет знание.

 

Воскресенье, 3 сентября 1961

Сегодня во второй половине дня дон Хуан принес домой два свежевыкопанных растения datura.

Началось все с того, что он неожиданно перевел разговор на "траву дьявола" и заявил, что мы отправляемся в горы на ее поиски.

Мы поехали в ближние горы. Там я достал из багажника лопату и отправился за доном Хуаном в один из каньонов. Довольно долго мы пробирались сквозь кустарник, густо разросшийся на мягком песчаном грунте. Дон Хуан остановился у небольшого растения с темно-зелеными листьями и цветами в виде больших белесоватых колокольчиков.

- Вот, - сказал дон Хуан.

Он сразу же принялся копать. Я хотел помочь, но он яростно мотнул головой, чтобы я не мешал, и продолжал окапывать растение по кругу, так что получилась яма в виде конуса, отвесная по внешнему краю и горкой поднимающаяся к центру. Выкопав яму, он опустился перед стеблем на колени и пальцами обмел у комля мягкую землю, обнажив примерно четыре дюйма большого раздвоенного корневого клубня, по сравнению с которым стебель был значительно тоньше.

Дон Хуан взглянул на меня и сказал, что растение - мужская особь, так как корень раздваивается как раз в том месте, где соединяется со стеблем. Затем он поднялся и пошел что-то искать.

- Что ты ищешь, дон Хуан?

- Нужно найти палку.

Я начал осматриваться, но он меня остановил.

- Не ты! Ты садись вон там, - он указал на груду камней футах в двадцати отсюда. - Я сам найду.

Вскоре он вернулся с длинной сухой веткой и, пользуясь ею как палкой, осторожно расчистил землю вокруг раздвоенного корня, обнажив его на глубину примерно двух футов. По мере того, как он копал, почва становилась все плотнее так что под конец уже не поддавалась.

Он сел передохнуть. Я подошел к нему. Мы долго молчали.

- Почему ты не выкопаешь лопатой? - спросил я.

- Лопатой можно поранить растение. Пришлось поискать здесь палку, чтобы в случае, если я ударю корень, вред не был бы таким, как от лопаты или вообще чужого предмета.

- А что это за палка?

- Годится любая сухая ветка дерева паловерд (paloverde). Если не найдется сухой, придется срезать свежую.

- Другие деревья не подходят?

- Я ясно сказал - только паловерд и никакое другое.

- Почему, дон Хуан?

- Потому что у "травы дьявола" очень мало друзей, и в этой местности паловерд - единственное дерево, которое с ней в согласии. Если она с кем и уживается, так это разве с ним одним. Случись тебе поранить корень лопатой - и "трава дьявола" для тебя не вырастет, сколько ее ни сажай, но если ты ударишь корень такой палкой, то вполне возможно, что растение ничего не заметит.

- А что теперь с корнем?

- Его нужно срезать. И делать я это буду без тебя. Ступай разыщи другое растение и жди, когда я тебя позову.

- Моя помощь не требуется?

- Помогать будешь, когда я велю.

Я отошел и стал высматривать другое такое растение, борясь с искушением тихонько вернуться и подсмотреть. Немного погодя он пришел ко мне.

- Теперь поищем даму, - сказал он.

- Как ты их различаешь?

- Женская особь выше и больше выдается над землей, так что похожа на небольшое деревцо. Мужская шире, разрастается у самой земли и напоминает куст с густой листвой. Когда мы выкопаем даму, ты увидишь, что у нее корневище раздваивается довольно далеко от стебля - в отличие от мужской особи, где вилка начинается сразу.

Мы довольно долго искали, пока он наконец сказал:

- Вот она.

Затем он повторил всю процедуру выкапывания, и когда очистил корень, я убедился, что все так и есть. Пока он резал корень, пришлось снова куда-нибудь отойти.

Когда мы вернулись домой, он развязал узел и достал то, что выкопал. Сначала он взял растение более крупное - мужское - и обмыл его в железном лотке. С крайней осторожностью он очистил от грязи корень, стебель и листья, а потом отделил корень от стебля, разломив их там, где они соединялись, по круговому надрезу, сделанному ножом с зубчатым лезвием. Он взял стебель и разложил на отдельные кучки все его части - листья, цветы и усеянные шипами семенные коробочки. Все, что было засохшим или испорченным червями, он отбрасывал. Связав двумя бечевками две ветви корня в одну, он сломал их пополам, сделав сперва такой же надрез в месте соединения, и получилось два куска корня одинаковой длины.

Потом он взял кусок дерюги и положил на него сначала два связанных вместе куска корня, сверху - аккуратно сложенные листья, потом цветы, потом семена, потом стебель. Он сложил дерюгу и концы связал узлом.

Ту же процедуру он повторил со вторым растением, женским, только на этот раз, когда черед дошел до корня, он не разломил его пополам, а оставил целой вилку, напоминавшую перевернутую букву игрек. Потом он сложил все части в другой кусок дерюги. Когда он закончил, было уже темно.

 

Среда, 6 сентября 1961

Сегодня к вечеру мы вернулись к теме "травы дьявола".

- Я думаю, пора нам за нее взяться, - вдруг сказал дон Хуан.

После вежливой паузы я спросил:

- Что ты намерен с ней делать?

- Растения, которые я выкопал и срезал, - мои, - сказал он, - Это все равно как если бы они были мной; вот с их-то помощью я и буду учить тебя, как приручить "траву дьявола".

- Ну и как же это будет?

- Ее делят на порции; каждая порция различна; у каждой свое особое действие, поэтому каждая требует особого подхода.

Раскрытой левой ладонью он отмерил на полу расстояние между большим пальцем и безымянным.

- Это моя порция. Твоя порция - то, что ты отмеришь собственной рукой. Теперь, приступая к завоеванию травы, ты должен начать с первой порции корня. Однако поскольку к траве привел тебя я, первая порция будет от моего растения. Отмерена она для тебя мной, поэтому порцию ты будешь вначале принимать именно мою.

Он вошел внутрь дома, принес один из свертков, сел и его развязал. Я заметил, что это мужская особь. Еще я заметил, что там только один кусок корня вместо тех двух, которые были вначале. Он взял его и поднес его к моим глазам.

- Вот твоя первая порция, - сказал он. - Я - даю - ее - тебе. Я для тебя ее отрезал: я отмерил ее как мою собственную; теперь даю ее тебе.

У меня мелькнула было мысль, что вот сейчас придется грызть этот кусок корня как морковку, но он упаковал его в белый хлопчатобумажный мешочек.

Он пошел на задний двор, там сел по-турецки и круглым камнем принялся толочь корень в мешочке. Вместо ступки был приспособлен плоский камень. Время от времени он мыл оба камня, а воду собирал в небольшую деревянную миску. Размалывая корень, он непрестанно что-то напевал, тихо и монотонно. Когда корень в мешочке был истолчен в однородную массу, он положил мешочек в миску с водой, туда же положил каменные ступку и пестик, долил воды и отнес к забору, где оставил в деревянном корыте.

Он сказал, что корень должен мокнуть всю ночь, оставаясь снаружи, чтобы напитаться воздухом ночи (el sereno).

- Если завтра будет ясный солнечный день, - сказал он, - это будет превосходный знак.

 

Воскресенье, 10 сентября 1961

Четверг 7 сентября выдался очень ясным и солнечным. Дон Хуан был очень доволен хорошим знаком; несколько раз он повторил, что "траве дьявола" я, видно, понравился. Корень мок всю ночь, и около десяти утра мы пошли на задний двор. Он взял миску из корыта, поставил ее на землю и сел перед ней. Взявшись за мешочек, он потер его о дно миски, потом вытащил из воды, отжал все содержимое и вновь сунул в воду. Процедура повторилась еще трижды. Затем он в последний раз тщательно отжал мешочек, отряхнул его и оставил миску в корыте на солнцепеке.

Мы вернулись через два часа. Он принес с собой кухонный чайник с кипятком желтоватого цвета. Осторожно наклонив миску, он слил верхнюю воду с оставшегося на дне густого осадка, залил его кипятком и вновь выставил на солнце.

Эта процедура повторилась тоже трижды, с интервалами больше часа. Наконец он слил всю воду и поставил миску под таким углом, чтобы дно освещалось вечерним солнцем.

Когда через несколько часов мы вернулись, уже стемнело. На дне миски был слой клейкой субстанции, напоминавшей недоваренный крахмал, белесый или светло-серый. Ее набралось бы с чайную ложку. Я выбрал крупицы земли, которые ветер набросал на осадок. Он засмеялся:

- Земля здесь не может повредить.

Когда вода закипела, он налил около стакана в миску. Это была та же вода с желтоватым оттенком. Из осадка образовался похожий на молоко раствор.

- Что это за вода, дон Хуан?

- Отвар плодов и цветов из каньона.

Он вылил то, что было в миске, в старую глиняную чашку, похожую на цветочный горшок. Питье было еще очень горячим, поэтому он сперва на него подул и попробовал на вкус, а затем протянул мне:

- Теперь пей.

Я механически взял чашку и залпом выпил. На вкус питье слегка отдавало горечью. Примечательным был запах: пахло тараканами.

Почти сразу я начал потеть. По телу разлился жар, кровь прилила к ушам. Перед глазами появилось красное пятно, и мышцы живота стали судорожно сокращаться. Немного погодя, хотя я уже совсем не чувствовал боли, стало холодно, и я буквально обливался потом.

Дон Хуан спросил, нет ли у меня перед глазами черноты или черных пятен. Я ответил, что вижу все красным.

Я стучал зубами от приступов накатывавшей волнами неконтролируемой нервной дрожи, исходившей откуда-то из центра груди.

Потом он спросил, не страшно ли мне. Его вопросы показались мне бессмысленными. Я сказал, что конечно страшно. Но он опять спросил, боюсь ли я "травы дьявола". Я не понял, о чем он говорит, и ответил "да". Он засмеялся и сказал, что ничего я не боюсь. Он спросил, все ли еще я вижу красное. Я только и видел стоявшее перед глазами громадное красное пятно.

Немного погодя мне стало лучше. Нервные судороги постепенно прошли, оставив лишь чувство приятной разбитости и невероятную сонливость. Глаза слипались, хотя издалека все еще доносился голос дона Хуана. Я заснул, но всю ночь чувствовал себя погруженным в глубокий красный цвет. Даже сны были красные.

Проснулся я в субботу около трех пополудни. Я проспал почти двое суток. Все было как при обычном пробуждении, если не считать того, что слегка болела голова, был расстроен желудок и я чувствовал острые мигрирующие боли в кишечнике. Дон Хуан дремал на веранде, и я его разбудил. Он мне улыбнулся.

- Все в порядке, - сказал он. - Единственное, что имеет значение, это то, что ты видел все в красном.

- А если бы не в красном?

- Тогда ты бы видел черное, а это плохой знак.

- Почему плохой?

- Когда человек видит черное, это значит, что он не создан для "травы дьявола". Его будет рвать зеленым и черным, пока не вывернет наизнанку.

- Он умрет?

- Не обязательно, но болеть будет долго.

- А что с теми, кто видит красное?

- Их не рвет, и корень дает им ощущение удовольствия, а это означает, что они сильны и вообще их натура склонна к насилию - как раз то, что любит "трава дьявола". Именно этим она соблазняет и увлекает. Плохо только то, что под конец, в обмен на силу, которую она дает, они становятся ее рабами. Но это уже не в нашей власти. Человек живет только затем, чтобы учиться, а уж учится ли он хорошему или плохому - зависит лишь от природы его судьбы.

- А теперь что я должен делать, дон Хуан?

- Ты должен посадить саженец (brote) из второй половины первой порции корня. Половину ты принял в прошлый раз, и теперь вторую нужно посадить в землю, чтобы она выросла и созрела прежде, чем ты всерьез возьмешься приручать "траву дьявола".

- Как именно?

- Ее приручают через корень. Тебе нужно будет шаг за шагом изучить все тайны корня, каждой его порции. Эти порции ты и будешь принимать, чтобы изучить тайны "травы дьявола" и завоевать ее силу.

- Что, каждая порция готовится так же, как ты готовил первую?

- Нет, каждая по-своему.

- Как действуют порции?

Я уже говорил, каждая учит особому виду силы. То, что ты принял позавчера, еще ничего не значит. Это может каждый. Но только брухо готов к порциям более серьезным. Я не могу сказать тебе, как они действуют и что при этом происходит, потому что еще не знаю, примет ли она тебя. Нужно подождать.

- А когда я об этом узнаю?

- Как только вырастет и созреет твое растение.

- Если первую порцию может принимать кто угодно, то для чего же она используется?

- В разбавленном виде она годится для всяких человеческих дел: для стариков, которые совсем обессилели, для молодых людей, которые ищут приключений, или, скажем, для женщин, которые хотят страсти.

- Ты ведь говорил, что корень используется только для обретения силы, а выходит, что и для других целей. Или как?

Он пристально посмотрел на меня, и под этим взглядом мне стало неуютно. Ясно было, что он рассердился, но я не понимал почему.

- "Трава дьявола" используется только для обретения силы, - сухо сказал он наконец. - Старик, который хочет вернуть себе молодость, человек, который хочет убить другого человека, молодежь, которая ищет испытаний, голода и усталости, женщина, которая хочет разгореться страстью, - все они мечтают о силе. И эту силу им даст "трава дьявола". Ну как, нравится она тебе? - спросил он после паузы.

- У меня странный прилив сил, - сказал я. Я заметил это еще при пробуждении, и до сих пор ничего не изменилось. Это было очень необычное ощущение неудобства, какой-то неусидчивости: все тело двигалось и вытягивалось с необычной легкостью и силой. Руки и ноги чесались, плечи вроде раздались, мышцы спины и шеи распирало, хотелось потереться или потолкаться о деревья. Я чувствовал, что если ударю в стену, она обвалится.

Мы больше ни о чем не говорили, просто сидели на веранде. Я заметил, что дон Хуан засыпает. Он пару раз клюнул носом, затем просто вытянул ноги, лег на пол, подложил руки под голову и заснул. Я встал и пошел за дом, где сжег избыток энергии, очистив двор от мусора. Когда-то дон Хуан вскользь заметил, что неплохо бы убрать мусор за домом.

Позже, когда он проснулся и пришел на задний двор, я был уже в сравнительной норме.

Мы сели ужинать, и за столом он раза три спросил меня, как я себя чувствую. Поскольку это было редкостью, я наконец не выдержал:

- С чего это тебя так волнует мое самочувствие, дон Хуан? Может быть, ты ждешь, когда же я от твоего питья наконец подохну?

Он засмеялся и стал еще больше похож на зловредного мальчишку, который подстроил какой-то подвох и про себя ждет не дождется, когда он сработает. Со смехом он сказал:

- Да нет, не очень-то ты похож на больного. Ты вон мне даже хамишь.

- Ничего подобного, - возмутился я. - Я вообще не помню случая, чтобы я с тобой говорил грубо.

Я возмутился совершенно искренне, потому что в самом деле и в мыслях себе никогда такого не мог позволить.

- Ну вот, ты уже ее защищаешь, - сказал он.

- Кого это?

- "Траву дьявола", кого же еще. Ты говоришь как влюбленный.

Я хотел вообще встать из-за стола, но тут опомнился.

- Смотри-ка, я и не заметил, что в самом деле ее защищал.

- Ясное дело. Ты даже не помнишь того, что говорил, верно?

- Д-да, признаться…

- Вот такая она и есть - "трава дьявола". Она подкрадывается к тебе как женщина, а ты ничего не замечаешь. Ты весь поглощен только тем, что благодаря ей чувствуешь себя прекрасно и полон сил: мышцы налиты энергией, кулаки чешутся, подошвы горят желанием кого-нибудь растоптать. Когда человек становится с нею близок, его действительно переполняют неистовые желания. Мой бенефактор говорил, что "трава дьявола" опутывает тех, которые ищут силы, и губит тех, кто не умеет совладать с нею. Однако в те времена сила была всем известна; ее искали куда упорней. Мой бенефактор был могущественным человеком, а его бенефактор был, по его словам, еще более одержим поиском и накоплением силы. Но в те дни это имело смысл.

- А сегодня, по-твоему, смысла нет?

- Сила - это как раз то, что тебе сейчас нужно. Ты молод; ты не индеец: стало быть, "трава дьявола", возможно, попадет в хорошие руки. Да и тебе самому она как будто по вкусу. Ты буквально чувствуешь, как она наполняет тебя силой. Все это я испытал на себе. И все же она пришлась мне не по нутру.

- Можно узнать почему, дон Хуан?

- Не нравится мне ее сила! От нее мало проку. Раньше, положим, как мне рассказывал бенефактор, в самом деле имело смысл ее искать. Люди совершали неслыханные дела, их почитали за их силу, боялись и уважали за их знание. От бенефактора я слышал о делах поистине невероятных, которые случались в старину. Но теперь мы, индейцы, больше ее не ищем. В наше время индейцы используют "траву дьявола" разве что для притираний. Листья и цветы идут вообще неизвестно на что. Говорят, к примеру, прекрасное средство от нарывов. Самой же силы больше не ищут - той самой силы, которая действует как магнит, тем более мощный и опасный в обращении, чем глубже ее корень уходит в землю. Когда доходишь до глубины в четыре ярда - а говорят, такое случалось, - то находишь основание и источник силы неисчерпаемой, бесконечной. Очень немногим это удавалось в прошлом, сегодня - никому. Видишь ли, сила "травы дьявола" больше не нужна нам, индейцам. Незаметно мы потеряли к ней интерес, и теперь сила больше не имеет значения. Я и сам не ищу ее, но когда-то, когда я был молод как ты, я тоже чувствовал, как меня от нее просто распирает. Я чувствовал себя как ты сегодня, только в пятьсот раз сильнее. Ударом руки я убил человека. Я мог швырять валуны, огромные валуны, которые двадцать человек не могли сдвинуть с места. Однажды я подпрыгнул так высоко, что сорвал верхние листья с верхушек самых высоких деревьев. Но все это было ни к чему. Разве что на индейцев страх наводить. Остальные, которые ничего про это не знали, отказывались верить. Они видели только сумасшедшего индейца или как что-то скачет по верхушкам деревьев.

Мы долго молчали. Нужно было что-то ему сказать.

- Было совсем иначе, когда в мире еще были люди, - заговорил он, - люди, для которых не было ничего удивительного в том, что человек может превратиться в горного льва или птицу, или просто летать. Так что я больше не пользуюсь "травой дьявола". Зачем? Чтобы пугать индейцев?

И я увидел его печаль, и почувствовал глубокое сострадание. Мне хотелось что-нибудь сказать ему, пусть даже банальность.

- Может быть, дон Хуан, это участь всех, кто ищет знание.

- Может быть, - спокойно сказал он.

 

Четверг, 23 ноября 1961

Подъехав к дому дона Хуана, я не увидел его на веранде. Это было странно. Я громко кликнул его, и из дому вышла его невестка.

- Заходи, - сказала он.

Оказалось, что две-три недели назад он вывихнул лодыжку. Он сам сделал себе гипсовую повязку, пропитав полосы из тряпок в кашице, изготовленной из кактусов и толченой кости. Материя, туго обернутая вокруг щиколотки, высохнув, превратилась в легкий и гладкий панцирь. Повязка получилась твердой как гипсовая, но гораздо удобнее и не такая громоздкая.

- Как это произошло? - спросил я.

Ответила его невестка, мексиканка из Юкатана, которая за ним ухаживала:

- Да просто случайность. Он упал и чуть не сломал себе ногу.

Дон Хуан засмеялся, затем подождал, пока она ушла, и сказал:

- Случайность, как бы не так! У меня есть враг поблизости. Женщина, зовут Ла Каталина. Она улучила мгновение и меня толкнула. Я и упал.

- Зачем это ей понадобилось?

- Убить меня хотела, вот и все.

- Она была у тебя в доме?

- Ага.

- Как же ты ей позволил войти?

- Ничего я ей не позволял. Она сама влетела.

- Как это?

- Она - черный дрозд. И надо признать, у нее это здорово получается.

Я опешил.

- Она уже давно и не раз пыталась со мной покончить. И на этот раз едва не получилось.

- Ты сказал, она - черный дрозд? То есть она что птица?

- Опять ты со своими вопросами. Она - черный дрозд. Точно так же, как я - ворона. Кто я - человек или птица? Я - человек, который знает, как становиться птицей. Касательно же Ла Каталины, так это просто исчадие ада. До того ей не терпится меня убить, что все труднее от нее отбиваться. Птица ворвалась прямо в дом, и я ничего не мог поделать.

- Ты можешь становиться птицей, дон Хуан?

- Могу. Но об этом как-нибудь в другой раз.

- Почему она хочет тебя убить?

- Это старая история. Теперь она подошла к развязке, и похоже, придется с нею покончить, пока она меня не прикончила.

- Ты собираешься прибегнуть к колдовству? - спросил я с надеждой.

- Тьфу, дурень. Какое тут колдовство поможет? У меня другие планы. Когда-нибудь, может, я ими с тобой поделюсь.

- А что, твой союзник не может тебя от нее защитить?

- Нет, дымок только говорит мне, что делать. Защищать себя я должен сам.

- Ну, а Мескалито? Может быть, прибегнуть к его защите?

- Нет. Мескалито - учитель, а не сила, которую можно использовать как заблагорассудится.

- А "трава дьявола"?

- Говорю тебе, я должен защищать себя сам, следуя при этом лишь указаниям дымка, моего союзника. И в этом смысле, насколько мне известно, дымок может многое. Какие бы проблемы ни возникли, дымок тебе все расскажет, и при этом укажет не только что делать, но и как. Из всех доступных человеку это самый замечательный союзник.

Лучший союзник для каждого?

- С каждым у него по-своему. Многие его боятся и ни за что не станут к нему прикасаться, и вообще предпочитают не связываться. Дымок не для всех, как и все остальное.

- Что же он такое?

Дымок - это дым предсказателей!

В его голосе явственно прозвучало благоговение, чего я до сих пор за ним не замечал.

- Для начала приведу слова моего бенефактора, когда он начал учить меня этим вещам, - хотя в то время я, так же как ты сейчас, не мог его понять по-настоящему. "Трава дьявола" - для тех, кто жаждет обладания силой. Дымок - для тех, кто стремится прежде всего наблюдать и видеть. И я считаю, что в этом дымок не знает себе равных. Как только человек вошел в его владения, ему подвластна любая другая сила. Это великолепно! Разумеется, за это нужно по-настоящему платить. Годы потребуются только на то, чтобы узнать как следует две его главные части: трубку и курительную смесь. Трубку я получил от моего бенефактора, и за долгие годы общения с трубкой я с нею сросся. Она вросла в мои руки. Вручить ее, например, тебе, будет серьезной задачей для меня и большим достижением для тебя - если, конечно, у нас что-то получится. Трубка будет в напряжении от того, что ее держит кто-то другой; и если один из нас сделает ошибку, то она с роковой неизбежностью сама расколется, или, скажем, случайно выскользнет из рук и разобьется, даже если упадет на кучу соломы. Если это когда-нибудь случится, то, значит, конец нам обоим, о себе не говорю. Непостижимым образом дымок обратится против меня.

- Как он может обратиться против тебя, если он твой союзник?

Мой вопрос, видимо, прервал поток его мыслей. Он долго молчал.

- Благодаря сложности состава курительная смесь - опаснейшее вещество из всех, которые мне известны. Без нужной подготовки ее не может сделать никто. Она смертельно опасна для всякого, кроме того, кому покровительствует дымок. Трубка и смесь требуют любовнейшего отношения, и тот, кто намерен с ними учиться, должен подготовить себя, ведя строгую и скромную жизнь. Действие дымка столь устрашающе, что лишь очень сильный человек способен устоять даже против слабой затяжки. Вначале все представляется пугающим и запутанным, зато каждая следующая затяжка проясняет все вокруг и вносит все большую ясность. И внезапно мир открывается заново. Это поразительно! Когда это происходит, дымок становится союзником этого человека и открывает путь в незримые чудесные миры. Это главное в дымке, его величайший подарок. И делает он это, не принося ни малейшего вреда. Вот это - настоящий союзник.

Мы, как обычно, сидели на веранде, на хорошо утрамбованном и тщательно подметенном земляном полу. Вдруг он встал и направился в дом. Вскоре он вернулся с узким свертком и вновь уселся.

- Это моя трубка, - сказал он. Он наклонился ко мне и показал трубку, которую вытащил из чехла зеленой парусины. Длиной она была дюймов девять-десять. Черенок был из красноватого дерева, гладкий, без резьбы. Чубук был тоже из дерева, но в сравнении с черенком выглядел значительно более массивным - отполированный до блеска, темно-серого цвета, почти как кусок угля.

Он поднес трубку к моим глазам. Я подумал, что он протягивает ее мне, и хотел было ее взять, но он мгновенно отдернул руку.

- Эту трубку дал мне мой бенефактор, - сказал он. - В свою очередь я передам ее тебе. Но сначала ты должен сойтись с нею поближе. Каждый раз, как ты будешь сюда приезжать, я буду давать ее тебе. Начнешь с прикосновения к ней. Держать ее будешь вначале очень недолго, пока вы не привыкнете друг к другу. Затем ты положишь ее к себе в карман или, скажем, за пазуху, и только со временем можно будет поднести ее ко рту. Все это нужно делать постепенно, очень медленно и осторожно. Когда между вами установится более прочная связь, ты начнешь ее курить. Если ты последуешь моему совету и не будешь торопиться, то дымок, возможно, станет и твоим любимым союзником.

Он подал мне трубку, не выпуская из рук. Я протянул к ней правую руку.

- Обеими, - сказал он.

Я обеими руками на очень короткое мгновение коснулся трубки. Он ее не выпускал, так что я не мог ее ухватить, а мог лишь коснуться трубки. Затем он сунул трубку в чехол.

- Первый шаг - полюбить трубку. На это нужно время.

- А она - может меня невзлюбить?

- Нет, трубка не может тебя невзлюбить, но ты должен научиться любить ее, чтобы к тому времени, когда начнешь курить, трубка вселяла в тебя бесстрашие.

- Что ты куришь, дон Хуан?

- Вот это.

Он расстегнул воротник и показал скрытый за пазухой небольшой мешочек, висевший на шее на манер медальона. Он вынул кисет, развязал и очень осторожно отсыпал себе на ладонь немного содержимого.

Смесь по виду напоминала мелко истертые чайные листья разной окраски - от темно-коричневой до светло-зеленой, с несколькими крупицами ярко-желтого цвета.

Он всыпал смесь в кисет, завязал его, затянул ремешком и спрятал за пазуху.

- Что это за смесь?

- Там много всякого. Добыть все составляющие - предприятие очень нелегкое. Приходится отправляться очень далеко. Грибочки (los honguitos), необходимые для приготовления смеси, растут только в определенное время года и только в определенных местах.

- Эти смеси разные в зависимости от того, какая нужна помощь?

- Нет, существует только один дымок, и нет никакого другого.

Он ткнул пальцем в мешочек за пазухой и поднял трубку, которая была зажата у него между колен:

- Эти двое - одно. Одного нет без другого. Трубку и секрет смеси я получил от моего бенефактора. Они были переданы ему точно так же, как он передал их мне. Смесь трудно приготовить, но легко восполнить. Ее секрет - в ее составляющих, в способе их сбора, обработки и самого смешивания. Трубка же - на всю жизнь. Она требует самого тщательного ухода. Она прочная и крепкая, но ее следует всегда беречь от малейшего удара и сотрясения. Держать трубку надо только в сухих руках и никогда не браться потными, а курить лишь в совершенном одиночестве. И никто, ни один человек на свете никогда не должен ее видеть, разве что ты сам намерен ему ее передать. Вот чему учил меня мой бенефактор. И именно так, сколько себя помню, я обращаюсь с трубкой.

- А что случилось бы, если бы ты ее потерял или сломал?

Он очень медленно покачал головой и взглянул на меня:

- Я бы умер.

- У всех магов такие трубки?

- Не у всех такие, как у меня, но я знаю некоторых, у кого не хуже.

- А ты сам можешь сделать такую же, дон Хуан? - допытывался я. - Предположим, у тебя бы ее не было. Как бы тогда ты передал мне трубку, если бы в этом возникла необходимость?

- Если бы у меня не было трубки, то я не мог бы ее тебе передать, даже если, положим, захотел бы. Я дал бы тебе что-нибудь другое.

Видно было, что он чем-то недоволен. Он очень осторожно положил трубку в чехол, внутри которого, вероятно, был вкладыш из мягкой материи, потому что трубка, едва его коснувшись, мгновенно скользнула внутрь. Он направился в дом ее спрятать.

- Ты на меня не сердишься, а, дон Хуан? - спросил я, когда он вернулся. Он, казалось, удивился.

- Нет. Я никогда ни на кого не сержусь. Ни один человек не может сделать ничего, что этого бы заслуживало. На людей сердишься, когда чувствуешь, что их поступки важны. Ничего подобного я давно не чувствую.

 

Вторник, 26 декабря 1961

Пересадка "саженца", как называл корень дон Хуан, не требовала специальной даты, хотя предполагалось, что в освоении "травы дьявола" это будет следующий этап.

Я прибыл к дону Хуану в субботу, 23 декабря, сразу после обеда. Как обычно, мы некоторое время сидели в молчании. День был теплый и пасмурный. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он дал мне первую порцию.

- Время вернуть "траву дьявола" земле, - вдруг сказал он. - Но сначала нужно установить для тебя защиту. Ты будешь хранить и защищать ее. И никто, кроме тебя, не должен ее видеть. Поскольку устанавливать защиту буду я, я тоже буду видеть твою "траву дьявола". Хорошего в этом мало, поскольку, я уже говорил, я не поклонник "травы дьявола". Не получается у нас идиллии. Но моя память проживет недолго, я слишком стар. А вот ты должен беречь ее от чужих глаз, поскольку до тех пор, пока кто-то будет помнить об увиденном, сила защиты сомнительна.

Он пошел к себе в комнату и вытащил из-под старой циновки три узла из дерюги. Потом вернулся и сел на веранде.

После долгого молчания он развязал один узел. Это была женская особь datura из тех, которые он тогда выкопал. Все сложенные им листья, цветы и семенные коробочки высохли. Он взял длинный кусок корня в виде буквы игрек и завязал узел.

Корень высох и сморщился, резко обозначились складки коры. Он положил его на колени, открыл свою кожаную сумку, вытащил нож и поднес корень к моим глазам.

- Эта часть - для головы, - сказал он и сделал первый надрез на нижнем конце "игрека", который в перевернутом виде напоминал человечка с расставленными ногами.

- Эта - для сердца, - Сказал он и сделал надрез в развилке. Затем он обрезал концы корня, оставив примерно по три дюйма на каждом. Потом медленно и кропотливо он вырезал фигурку человека.

Корень был сухой и волокнистый. Прежде чем приступить к самой резьбе, дон Хуан сделал два предварительных надреза, для чего ему пришлось растеребить и вдавить волокна вглубь канавок. Однако когда он перешел к деталям, то орудовал ножом прямо по дереву, как при отделке рук и ног. Под конец получилась фигурка человека со сложенными на груди руками и сплетенными в замок кистями рук.

Дон Хуан встал и направился к синей агаве, росшей рядом с верандой. Ухватившись за твердый шип одного из самых мясистых листьев, он нагнул его и несколько раз повернул вокруг оси. Шип почти отделился от листа и повис; дон Хуан ухватился за него зубами и выдернул. Шип вышел из мякоти листа, за ним тащился хвост белых нитевидных волокон длиною в два фута. Все еще держа шип в зубах, дон Хуан скрутил из волокон шнур, которым обвил ноги фигурки, словно для того, чтобы свести их вместе. Он обмотал всю нижнюю часть фигурки; на это ушел весь шнур. Затем он искусно приделал шип в виде копья к передней части фигурки, под сложенными руками, так что оно торчало острием из-под сцепленных ладоней. Он вновь ухватился за шип зубами и, осторожно потянув, вытащил почти до конца. Теперь шип выглядел как длинное копье, выступающее из груди человечка. Закончив с фигуркой, дон Хуан сунул ее в кожаную сумку. Я видел, что он сильно устал. Он лег на пол веранды и уснул.

Когда он проснулся, было уже темно. Мы поели из тех консервов, которые я ему привез, и еще немного посидели на веранде. Затем дон Хуан взял три узла и пошел за дом. Там он нарубил веток и сухих сучьев и развел костер. Мы уселись у костра поудобнее, и он развязал все три узла. В первом были сухие части женского растения, во втором все, что осталось от мужского, а из третьего, самого внушительного, он вытащил зеленые свежесрезанные части datura.

Дон Хуан пошел к корыту и вернулся с каменной ступкой, очень глубокой, напоминавшей скорее горшок с закругленным дном. Он сделал в земле ямку и в ней прочно установил ступку. Он подбросил сучьев в костер, затем взял два узла с сухими частями мужской и женской особи и все это высыпал в ступку, напоследок встряхнув дерюгу, чтобы убедиться, что там ничего не осталось. Из третьего узла он вытащил два свежих куска корня.

- Я буду готовить их специально для тебя, - сказал он.

- Как именно готовить, дон Хуан?

- Этот кусок - от женской особи, этот - от мужской. Сейчас тот редкий случай, когда кавалер и дама кладутся вместе. Оба куска с глубины в один ярд.

Он принялся толочь их в ступке равномерными ударами пестика, тихо напевая при этом что-то, звучавшее как лишенный ритма монотонный гул. Слов я не мог разобрать. Он весь ушел в работу.

Когда корни были истерты в порошок, он вынул из свертка несколько листьев, чистых и свежесрезанных, без единой червоточины или следа гусеницы, и неторопливо по одному бросил их в ступку. Потом взял горсть цветов и по одному бросил туда же. Всего я их насчитал четырнадцать. Затем он достал зеленые семенные коробочки, усеянные шипами и еще не раскрывшиеся. Их я сосчитать не мог - он бросил в ступку всю горсть, - но кажется, их тоже было четырнадцать. Он добавил три стебля без листьев - темно-красного цвета, тоже без червоточин. Судя по многочисленным на них срезам, это были стебли больших растений.

Положив в ступку, он мерными ударами растолок все это в кашу, наконец опрокинул ступку на ладонь и переложил смесь в старый горшок. Он протянул мне руку, и я подумал, что ее нужно вытереть. Но он, схватив мою левую руку и молниеносным движением растопырив средний и безымянный пальцы, воткнул, не успел я опомниться, между ними острие ножа и разрезал кожу вниз по безымянному пальцу. Действовал он с такой быстротой и ловкостью, что когда я отдернул руку, кровь уже лилась ручьем из глубокого пореза. Он опять схватил мою руку, поднес к горшку и выжал в него побольше крови.

Рука онемела. Я был в состоянии шока, в странном холодном жестком напряжении, с ощущением давления в груди и в ушах. Я чувствовал, что куда-то соскальзываю. Я был близок к обмороку. Он отпустил мою руку и помешал в горшке. Когда я очнулся, то был здорово на него сердит. Понадобилось довольно много времени, чтобы я полностью пришел в себя.

Он разложил вокруг костра три камня и поставил на них горшок. Ко всей смеси в горшке он добавил еще что-то вроде большого куска столярного клея, влил большой ковш воды и оставил все это кипеть. Дурман сам по себе пахнет весьма специфически, в соединении же со столярным клеем, который, угодив в закипавшую смесь, тотчас дал о себе знать, получилась такая вонь, что я с трудом удерживался от рвоты.

Смесь долго кипела, а мы все это время неподвижно сидели у костра. Время от времени, когда ветер гнал испарения в мою сторону, меня обволакивало вонью, и я старался не дышать.

Открыв кожаную сумку, дон Хуан вытащил человечка, бережно передал фигурку мне и велел сунуть в горшок, только осторожно, чтобы не обжечься. Фигурка беззвучно скользнула в кипящее варево. Он вынул нож, и у меня мелькнула мысль, что сейчас он опять будет меня резать, но он просто подтолкнул острием фигурку и утопил ее окончательно.

Он еще немного понаблюдал, как кипит варево, а затем принялся чистить ступку. Я помогал. Когда мы закончили, он сложил ступку и пестик у забора. Мы вошли в дом, а горшок оставался на камнях всю ночь.

На рассвете дон Хуан велел мне вытащить фигурку из клея и подвесить к кровле, лицом на восток, сохнуть на солнце. К полудню она стала твердой как проволока. Клей затвердел и стал зеленым от брошенных в варево листьев. Фигурка отливала сверхъестественным глянцем.

Дон Хуан велел снять фигурку и дал мне сумку из старой замшевой куртки, которую я ему когда-то привез. Выглядела сумка точно так же, как его собственная, разве что та была из мягкой желтой кожи.

- Положи свой "портрет" в сумку и закрой ее, - сказал он.

Он демонстративно отвернулся и на меня не смотрел. Когда я спрятал фигурку, он дал мне сетку и велел положить в нее глиняный горшок.

Он подошел к моей машине, взял у меня из рук сетку и прицепил ее к открытой дверце бардачка.

- Ступай-ка за мной, - приказал он.

Он обошел вокруг дома, сделав полный оборот по часовой стрелке. Постояв на веранде, он еще раз обошел вокруг дома, на этот раз против часовой стрелки, и опять вернулся на веранду. Какое-то время он стоял неподвижно, потом сел.

Я уже привык считать, что во всем, что бы он ни делал, есть какой-то особый смысл. Я гадал о том, что бы означали эти эволюции вокруг дома, когда он воскликнул:

- Вот те на! Куда ж я его девал?

Я спросил, что он ищет. Оказалось - саженец, который я должен пересадить. Мы еще раз обошли вокруг дома, пока он наконец вспомнил.

Он подвел меня к полочке под крышей; на полочке стояла небольшая стеклянная банка, в ней была вторая половина первой порции корня. Сверху уже пробились ростки. На дне оставалось немного воды, но земли не было.

- А почему там нет земли? - спросил я.

- Каждая почва своеобразна, а "трава дьявола" должна знать только ту землю, на которой будет расти. Сейчас самое время вернуть ее земле, пока не завелись черви.

- Мы посадим ее здесь, возле дома? - спросил я.

- Ни в косм случае! Вернуть земле ее нужно только в том месте, которое тебе нравится.

- А где же оно, это место, которое мне нравится?

- Нужна тебе сила - придется попотеть. Другого выхода нет.

- Может, ты за ней присмотришь, пока я буду отсутствовать, а, дон Хуан?

- Ты издеваешься! Каждый должен сам растить свой саженец. У меня есть свой. Теперь ты должен иметь свой. И считать себя готовым к учению можешь не ранее, чем получишь семена от своего саженца.

- А ты мне не подскажешь, где его сажать?

- Это уж ты сам решай. Но место это не открывай никому, даже мне. Только так сажают "траву дьявола". Никто, ни одна душа не должна знать твое место. Если за тобой шел и видел тебя незнакомец, хватай саженец и беги в другое место. Тот, кто тебя видел, может нанести тебе невообразимый вред, манипулируя твоим растением. Он может искалечить или убить тебя. Вот почему даже я не должен знать, где оно находится.

Он протянул мне банку с куском корня:

- Теперь возьми его.

Я взял банку, и он почти потащил меня к машине.

- Теперь уезжай. Ступай и подбери место, где ты его посадишь. Вырой яму в мягкой почве, невдалеке от воды. Помни - чтобы вырасти как следует, вода должна быть где-нибудь рядом. Яму копай только руками, пусть хоть поранишь их до крови. Корень посадишь в центре ямы, и сделай вокруг него насыпь. Затем польешь водой. Когда вода впитается, засыпь яму мягкой землей. Потом выберешь место в двух шагах на юго-восток от саженца. Там выкопаешь еще одну яму поглубже, тоже собственными руками, и выльешь в нее все, что осталось в горшке. Затем разбей горшок и черепки закопай поглубже где-нибудь подальше от саженца. Когда закопаешь черепки, вернешься к своему саженцу и еще раз его польешь. Затем достань свой "портрет", сунь его между пальцами там, где порез, и, стоя на том месте, где ты закопал варево, слегка дотронься до саженца иглой. Обойди его четырежды, при обходе останавливаясь всякий раз на том же месте, чтобы коснуться саженца.

- В каком направлении двигаться, обходя саженец?

- В каком хочешь. Но ты должен постоянно помнить, где закопал месиво из горшка и в каком направлении ты двигался вокруг саженца. При обходе всякий раз касайся его острием лишь слегка, и только напоследок уколешь поглубже. Делай это осторожно: стань на колени, чтобы рука случайно не дрогнула, потому что ни в коем случае нельзя сломать острие, чтобы оно не осталось в растении. Сломаешь острие - все пропало; корень тебе больше не понадобится.

- Нужно ли при обходе что-нибудь говорить?

- Нет. Я сделаю это вместо тебя.

 

Суббота. 27 января 1962

Сегодня утром, как только я приехал, дон Хуан сказал, что покажет приготовление курительной смеси. Мы отправились в горы, далеко в глубь одного из каньонов. Дон Хуан остановился у высокого стройного куста, который по цвету заметно выделялся на фоне прочей растительности. Заросли вокруг куста были желтоватыми, тогда как сам куст - ярко-зеленым.

- Ты должен собрать с него листья и цветы, - сказал он. - Сегодня как раз подходящее время: День Всех Душ (El Dia De Las Animas).

Он вынул нож и срезал конец тонкой ветки, выбрал другую такую же и тоже срезал у нее верхушку, - и так до тех пор, пока в руках у него не оказалась горсть срезанных верхушек тонких веточек. Затем он сел на землю.

- Смотри сюда, - сказал он, - все эти ветки я срезал выше развилки между стеблем и двумя или более листьями. Видишь? Они все одинаковы. От каждой ветки я взял только верхушку, где листья свежие и нежные. Теперь нужно найти тенистое место.

Шли мы довольно долго, пока он нашел то, что искал. Он вытащил из кармана длинный шнурок и привязал его одним концом к стволу, другим - к нижним ветвям двух кустов, протянув между ними таким образом что-то вроде бельевой веревки, на которой развесил вверх ногами срезанные веточки. Он равномерно расположил их вдоль шнурка; подвешенные за развилки, они напоминали кавалькаду всадников в зеленых плащах.

- Нужно следить, чтобы листья сохли в тени, - сказал он. - Место должно быть укромным и труднодоступным. Это для них защита. Сушить нужно в таком месте, где их почти невозможно найти. Когда листья высохнут, их нужно сложить в пакет и запечатать.

Он снял веточки со шнурка и забросил в кустарник. Очевидно, он хотел только показать мне процедуру.

По пути он сорвал три разных цветка, сказав, что они также входят в смесь и собирать их следует в то же время, но складывать в отдельные глиняные горшки и сушить в темноте. Каждый горшок должен быть запечатан и плотно закрыт, чтобы цветы покрылись плесенью. Листья и цветы добавляют в смесь, чтобы ее смягчить.

Из каньона мы вышли по руслу реки и, сделав большой крюк, вернулись к его дому. Поздно вечером мы уселись в его комнате, что было редкостью, и он рассказал о последней составляющей - грибах.

- В грибах - подлинная тайна смеси, - сказал он. - Их труднее всего раздобыть. Путешествие к местам, где они растут, трудное и небезопасное, а собрать именно те грибы, которые годятся, еще более рискованно. Помимо прочего, их можно спутать с другими, которые там растут и от которых больше вреда, чем пользы. Они только испортят хорошие грибы, если будут сушиться вместе. Чтобы не натворить ошибок и как научиться разбираться в грибах, требуется время. Использование не тех грибов может нанести серьезный вред - и человеку, и трубке. Я знал людей, которые умерли на месте от того лишь, что были небрежны со смесью.

Когда грибы собраны, их укладывают в бутыль из тыквы, поэтому их после нельзя перебрать. Дело в том, что грибы приходится вначале искрошить, чтобы протолкнуть через узкое горлышко бутыли.

- Сколько им там находиться?

- Год. Все остальные составляющие также запечатываются на год. Затем их отмеряют в нужной пропорции и по очереди размалывают в мелкий порошок. Грибочки размалывать нет нужды, потому что за год они сами превратятся в пыль; достаточно лишь раздавить комья. К четырем частям грибов добавляют одну часть смеси из прочих составляющих. Все это хорошенько перемешивают и ссыпают в мешочек вроде моего.

Он ткнул пальцем в кисет под рубашкой.

- Потом все составляющие опять собираются вместе, и только после того, как они убраны сушиться, смесь, которую ты приготовил, можно курить. В твоем случае это будет в следующем году. А еще через год смесь будет в твоем полном распоряжении, потому что будет собрана тобой. Когда будешь курить в первый раз, я сам зажгу для тебя трубку. Ты выкуришь всю трубку и будешь ждать. Дымок придет, ты его почувствуешь. Он даст тебе свободу видеть все, что ты захочешь. Это в самом деле непревзойденный союзник. Но всякий, кто его ищет, должен обладать непреклонной волей и устремленностью, во-первых, потому, что он должен рассчитывать вернуться и желать возвращения, иначе дымок его не отпустит; во-вторых, он должен рассчитывать и стремиться запомнить все, что даст ему увидеть дымок, иначе в голове останутся просто обрывки тумана.

 

Суббота, 8 апреля 1962

В беседах дон Хуан периодически использовал выражение "человек знания", но ни разу не объяснил, что это значит. Я попросил его объяснить.

- Человек знания - это тот, кто добросовестно и с верой переносит лишения и тяготы обучения, - сказал он. - Тот, кто без спешки, но и без промедления отправился в полный опасностей путь, чтобы разгадать, насколько это ему удастся, тайны знания и силы.

- Может ли быть человеком знания каждый?

- Нет, далеко не каждый.

- Что же тогда для этого нужно?

- Человек должен бросить вызов своим четырем извечным врагам и сразить их.

- И после победи над ними он будет человеком знания?

- Да, человек имеет право назвать себя человеком знания лишь если победит всех четырех.

- Тогда может ли любой, кто победит этих врагов, быть человеком знания?

- Любой, кто победит их, становится человеком знания.

- Но существуют ли какие-то особые требования, которым должен соответствовать человек прежде, чем начать битву со своими врагами?

- Нет. Стать человеком знания может пытаться любой, хотя очень немногие преуспевают в этом; но это естественно. Враги, которых встречает человек на пути к знанию, - в самом деле грозные враги. Большинство людей перед ними отступают и сдаются.

- Что же это за враги, дон Хуан?

На этот вопрос он отвечать оказался, сказав лишь, что должно пройти много времени прежде, чем эта тема будет иметь для меня какой-то смысл. Я все же попытался ее удержать и спросил, могу ли стать человеком знания, например, я. Он ответил, что этого, пожалуй, никто не может сказать наверняка. Но мне хотелось точно знать, нет ли какого-нибудь способа определить, есть ли у меня шанс. Он сказал, что это решит моя битва против четырех врагов: я выйду либо победителем, либо побежденным, но исход битвы предсказать невозможно.

Я спросил, не может ли он прибегнуть к колдовству или гаданию, чтобы увидеть исход. Он ответил совершенно безапелляционно, что результат битвы нельзя предвидеть никоим образом, поскольку быть человеком знания - вещь преходящая. Когда я попросил это растолковать, он ответил:

- Быть человеком знания - не навсегда: это непостоянно. Никто в действительности не является безусловно человеком знания. Скорее, человеком знания становятся лишь на краткое время после победы.

- Скажи мне, что это за враги.

Он не ответил. Я пытался настаивать, но он оборвал эту тему и заговорил о другом.

 

Воскресенье, 15 апреля 1962

Готовясь к отъезду, я решил еще раз спросить его насчет врагов человека знания. Я всячески отстаивал свои доводы, убеждая его, что меня здесь долго не будет, и потому неплохо бы записать все, что он мне скажет, чтобы потом на досуге над этим поразмыслить.

Поколебавшись, он все же заговорил.

- Когда человек начинает учиться, он никогда не имеет четкого представления о препятствиях. Его цель расплывчата и иллюзорна; его устремленность неустойчива. Он ожидает вознаграждения, которого никогда не получит, потому что еще не подозревает о предстоящих испытаниях.

Постепенно он начинает учиться - сначала понемногу, затем все успешней. И вскоре он приходит в смятение. То, что он узнает, никогда не совпадает с тем, что он себе рисовал, и его охватывает страх. Учение оказывается всегда не тем, что от него ожидают. Каждый шаг - это новая задача, и страх, который человек испытывает, растет безжалостно и неуклонно. Его цель оказывается полем битвы.

И таким образом перед ним появляется его первый извечный враг: Страх! Ужасный враг, коварный и неумолимый. Он таится за каждым поворотом, подкрадываясь и выжидая. И если человек, дрогнув перед его лицом, обратится в бегство, его враг положит конец его поискам.

- Что же с этим человеком происходит?

- Ничего особенного, кроме разве того, что он никогда не научится. Он никогда не станет человеком знания. Он может стать пустомелей или безвредным напуганным человечком: но во всяком случае он будет побежденным. Первый враг поставил его на место.

- А что нужно делать, чтобы одолеть страх?

- Ответ очень прост: не убегать. Человек должен победить свой страх и вопреки ему сделать следующий шаг в обучении, и еще шаг, и еще. Он должен быть полностью устрашенным, и однако не должен останавливаться. Таков закон. И наступит день, когда его первый враг отступит. Человек почувствует уверенность в себе. Его устремленность крепнет. Обучение больше не будет пугающей задачей. Когда придет этот счастливый день, человек может сказать не колеблясь, что победил своего первого извечного врага.

- Это происходит сразу или постепенно?

- Постепенно, и все же страх исчезает внезапно и тотчас.

- А может человек вновь испытать его, если с ним случится что-нибудь непредвиденное?

- Нет. Тот, кто однажды преодолел страх, свободен от него до конца своих дней, потому что вместо страха приходит ясность, которая рассеивает страх. К этому времени человек знает все свои желания и знает, что с ними делать; он может открывать для себя или предпринимать новые шаги в обучении, и все пронизывает острая ясность. Человек чувствует что для него не существует тайн.

И так он встречает второго врага: Ясность! Эта ясность, столь труднодостижимая, рассеивает страх, но она же и ослепляет.

Она заставляет человека никогда не сомневаться в себе. Она дает уверенность, что он ясно видит все насквозь. Да он и мужествен благодаря ясности и не остановится ни перед чем. Но все это - заблуждение: здесь что-то не то… Если человек поддастся своему мнимому могуществу, значит, он побежден вторым врагом и будет в обучении топтаться на месте. Он будет бросаться вперед, когда надо выжидать, или он будет выжидать, когда нельзя медлить. И так он будет топтаться, пока не выдохнется и потеряет способность еще чему-либо научиться.

- Что случается с ним после такого поражения? Он что, в результате умрет?

- Нет, не умрет. Просто второй враг перекрыл ему путь; и вместо человека знания он может стать веселым и отважным воином или, скажем, скоморохом. Однако ясность, за которую он так дорого заплатил, никогда не сменится вновь тьмой и страхом. Все будет навсегда для него ясным, только он никогда больше ничему не научится и ни к чему не будет стремиться.

- Что же ему делать, чтобы избежать поражения?

- То же, что со страхом: победить ясность и пользоваться ею лишь для того, чтобы видеть, и терпеливо ждать, и перед каждым новым шагом тщательно все взвешивать; а прежде всего - знать, что его ясность в сущности иллюзорна. И однажды он увидит, что ясность была лишь точкой перед глазами. Только так он сможет одолеть своего второго извечного врага и достичь такого положения, в котором ему уже ничего не сможет повредить. И это не будет заблуждением, всего лишь точкой перед глазами. Это будет подлинная сила.

На этом этапе ему станет ясно, что сила, за которой он так долго гонялся, наконец принадлежит ему. Он может делать с нею все что захочет. Его союзник в его распоряжении. Его желание - закон. Он видит насквозь все вокруг. Это и значит, что перед ним третий враг: Сила!

Это - самый грозный враг. И конечно, легче всего - просто сдаться: ведь в конце концов ее обладатель действительно непобедим. Он хозяин, который вначале идет на обдуманный риск, а кончает тем, что устанавливает закон, потому что он - хозяин.

Здесь человек редко замечает третьего врага, который уже навис над ним. И он не подозревает, что битва уже проиграна. Он превращен своим врагом в жестокого, капризного человека.

- Он потеряет свою силу?

- Нет; ни ясности, ни силы он не потеряет никогда.

- Чем же он тогда будет отличаться от человека знания?

- Человек, побежденный собственной силой, умирает, так и не узнав в действительности, что с нею делать. Сила - лишь бремя в его судьбе. Такой человек не властен над самим собой и не может сказать, когда и как использовать свою силу.

- Является ли поражение от какого-нибудь из этих врагов окончательным?

- Разумеется. Раз уж человек однажды побежден, он ничего не может поделать.

- А может ли, например, тот, кто побежден силой, увидеть свою ошибку и ее исправить?

- Нет. Если человек сдался, с ним покончено.

- Но что если он лишь временно был ослеплен силой, а тут от нее откажется?

- Ну, значит не все потеряно; значит он все еще пытается стать человеком знания. Человек побежден лишь тогда, когда он оставил всякие попытки и отрекся от самого себя.

- Но в таком случае получается, что человек может отречься от себя и испытывать страх целые годы, но в конце концов победит его.

- Нет, это не так. Если он поддался страху, то никогда его не победит, потому что будет избегать учения и никогда не отважится на новую попытку. Но если в течение многих лет он даже в центре своего страха не оставит попыток учиться, тогда он рано или поздно победит страх, потому что фактически никогда ему не поддавался.

- Как победить третьего врага, дон Хуан?

- Попросту победить, во что бы то ни стало. Человек должен прийти к пониманию того, что сила, которую он якобы покорил, в действительности ему не принадлежит и принадлежать никогда не может. Он должен утвердиться в неизменном самообладании, трезво и бескорыстно пользуясь всем, что узнал. Если он способен увидеть, что без самообладания ясность и сила хуже иллюзии, он достигнет такой точки, где все будет в его подчинении. Тогда он узнает, когда и как использовать свою силу. Это и будет означать, что он победил третьего врага и пришел к концу своего странствия в обучении.

И вот тут без всякого предупреждения его настигает последний враг: Старость! Это самый жестокий враг, которого нельзя победить, можно лишь оттянуть свое поражение.

Это пора, когда человек избавился от страхов, от безудержной и ненасытной ясности, пора, когда вся его сила в его распоряжении, но и пора, когда им овладевает неодолимое желание отдохнуть, лечь, забыться. Если он даст ему волю, если он убаюкает себя усталостью, то упустит свою последнюю схватку, и подкравшийся враг сразит его, превратив в старое ничтожное существо. Желание отступить затмит его ясность, перечеркнет всю его силу и все его знание.

Но если человек стряхнет усталость и проживет свою судьбу до конца, тогда его в самом деле можно назвать человеком знания, пусть ненадолго, пусть лишь на тот краткий миг, когда ему удастся отогнать последнего и непобедимого врага. Одного лишь этого мгновения ясности, силы и знания уже достаточно.


Глава 4

В разговорах о Мескалито дон Хуан редко пускался в откровенность. Всякий раз, как я затрагивал эту тему, я спрашивал, почему он ее избегает. Отвечать он отказывался, но всегда говорил о Мескалито как раз достаточно, чтобы укрепить во мне впечатление его антропоморфности. В передаче дона Хуана Мескалито был мужского рода не только благодаря соответствующему окончанию, которое свойственно словам мужского рода в испанском языке, но и благодаря его неизменному статусу "защитника и учителя". Такие характеристики лишь подтверждались при всяком новом разговоре.

 

Воскресенье, 24 декабря 1961

- "Трава дьявола" никогда никого не защищала. Ее назначение - давать силу, и не более того. Мескалито, напротив, великодушен как дитя.

- Но ты же говорил, что он бывает устрашающ.

- Конечно, устрашающ; но с тем, кто ему вверяется, он благороден и добр.

- Из чего это видно, что он добр?

- Он - защитник и учитель.

- Каким же образом он защищает?

- Его можно держать при себе, а он будет следить, чтобы с тобой ничего не случилось плохого.

- Как это - держать при себе?

- В мешочке под рукой или на шее.

- Ты носишь его с собой?

- Нет, потому что у меня есть союзник. Но другие обычно носят.

- Чему же он учит?

- Правильно жить.

- А как он учит?

- Он показывает разные вещи и говорит что есть что (enzena las cosas у te dice lo que son).

- Как?

- Сам увидишь.

 

Вторник, 30 января 1962

- Что ты видишь, когда Мескалито берет тебя с собой, дон Хуан?

- Такие вещи так просто не рассказывают. Этого я не могу тебе рассказать.

- Если ты расскажешь, с тобой что-нибудь приключится?

- Мескалито - защитник: добрый, благородный защитник; но это не значит, что с ним можно шутить. Именно потому, что он добрый защитник, он может быть воплощением ужаса для тех, кто ему не нравится.

- Я и не думаю шутить. Я просто хотел бы знать, что он показывает другим и что с ними делает. Я ведь описал тебе все, что со мной было.

- С тобой другое дело, возможно потому, что тебе не известны его пути. Приходится учить тебя этому совершенно так же, как учат ходить ребенка.

- Сколько еще мне предстоит учиться?

- Пока он сам по себе не начнет приобретать для тебя смысл.

- А потом?

- Потом сам все поймешь. Тебе больше не понадобится ничего мне рассказывать.

- Можешь ли ты мне внятно растолковать, куда тебя берет Мескалито?

- Тебе я этого не могу сказать.

- Я хочу только знать, существует ли какой-то другой мир, куда он берет людей.

- Существует.

- Это рай? ("Рай" по-испански cielo, но это также "небо".)

- Он берет тебя сквозь небо (cielo).

- То есть, я хочу сказать, это то небо (cielo), где Бог?

- Ты говоришь чушь. Я не знаю, где Бог.

- Мескалито - это Бог, единый Бог? Или один из богов?

- Он просто защитник и учитель. Он - сила.

- Он что, сила внутри нас?

- Нет, Мескалито не имеет с нами ничего общего. Он вне нас.

- Но тогда каждый, кто принимает Мескалито, должен видеть его так же, как остальные.

- Ничего подобного. Для каждого он другой.

 

Четверг, 12 апреля 1962

- Почему ты не расскажешь мне побольше о Мескалито, дон Хуан?

- Нечего рассказывать.

- Но существует же, наверное, тысяча вещей, которые не мешало бы узнать прежде, чем я снова с ним встречусь.

- Нет. Я думаю, что в твоем случае нет ничего такого, что тебе следовало бы знать. Я говорил уже - он с каждым другой.

- Я понял. Но все же хотелось бы знать, что обычно при встрече с ним испытывают.

- Суждения тех, кто о нем болтает, не многого стоят. Сам увидишь. Может статься, какое-то время и ты будешь молоть о нем языком, но вскоре тебе это опротивеет.

- А ты не мог бы все-таки рассказать мне о своем первом опыте?

- Зачем?

- Тогда я знал бы, как себя вести с Мескалито.

- Ты уже знаешь больше меня. Ты в самом деле играл с ним, как ни трудно в это поверить. Когда-нибудь ты убедишься, сколь добр был к тебе защитник. В тот первый раз, не сомневаюсь, он сказал тебе великое множество вещей, но ты был глух и слеп.

 

Суббота, 14 апреля 1962

- Когда Мескалито показывает себя, он может принимать любую форму?

- Да, любую.

- В таком случае, какие, по-твоему, наиболее обычны?

- Обычных нет.

- Ты хочешь сказать, что он является в любой форме даже тем, кто хорошо с ним знаком?

- Нет. В любой форме он является тем, которые с ним знакомы лишь недавно, но для тех, кто давно его знает, он всегда постоянен.

- Каким образом постоянен?

- Он является им иногда как человек, вроде нас с тобой, иногда как свет.

- Мескалито когда-нибудь изменяет свою постоянную форму с теми, кто хорошо его знает?

- Это не по моей части.

 

Пятница, 6 июля 1962

К вечеру 23 июня мы отправились в поход - как сказал дон Хуан, поискать "грибочки" (honguitos) в штате Чиуауа. Он предупредил, что поход будет длительным и нелегким; так оно и вышло.

В десять вечера мы прибыли в небольшой шахтерский городок на севере штата. От улицы, где я поставил машину, мы прошли на окраину, к дому его друзей, индейца племени тараумара и его жены, и там заночевали.

Часов в пять утра нас разбудил хозяин, который принес кашу и бобы. Пока мы ели, он говорил с доном Хуаном, но о нашем путешествии не сказал ни слова.

После завтрака хозяин наполнил водой мою флягу и положил мне в рюкзак пару булок. Дон Хуан флягу сунул мне, рюкзак приладил поудобней у себя на спине, поблагодарил хозяина и, повернувшись ко мне, сказал:

- Ну, пошли.

Около мили мы шли по грунтовой дороге, потом свернули в поле и через два часа были у подножья гор к югу от города. Мы начали подниматься по пологому склону, двигаясь на запад; когда склоны стали круче, дон Хуан сменил направление, и мы пошли по плато на восток. Несмотря на преклонный возраст, дон Хуан шагал с такой скоростью, что к полудню я полностью выдохся. Мы сделали привал, и он достал провизию.

- Если хочешь, можешь все съесть, - сказал он.

- А ты?

- Я не голоден, а позже эта еда не понадобится.

Я очень устал и проголодался, поэтому не спорил. Я решил, что сейчас самое время узнать наконец о цели путешествия, и как бы невзначай спросил:

- Мы как, по твоим расчетам здесь надолго?

- Мы пришли сюда, чтобы собрать немного Мескалито, и будем здесь до завтра.

- Где это Мескалито?

- Да кругом.

Вокруг было полно кактусов разных видов, но пейота я среди них не заметил.

Мы снова отправились в путь и к трем пополудни оказались в длинной узкой долине среди крутых склонов. Мысль о том, что я, может, вот-вот найду пейот, который я никогда не видел в его природной среде, вызывала во мне необычное возбуждение. Мы вошли в долину и прошли около четырехсот футов, когда вдруг я заметил три несомненных пейота - целое семейство слева от тропы, поднимавшееся над землей на несколько дюймов. Выглядели они как круглые мясистые зеленые розы. Я бросился к ним, крикнув дону Хуану.

Он точно не слышал и продолжал шагать, уходя все дальше. Я понял, что допустил оплошность, и весь остаток дня мы шли в молчании, медленно передвигаясь по плоской равнине, усеянной мелкими острыми камнями. Шли среди кактусов, вспугивая полчища ящериц, подчас одинокую птицу. Я без звука миновал дюжину кактусов пейота.

К шести вечера мы были у подножья гор на краю долины. Мы взобрались на скалистый уступ. Дон Хуан сбросил рюкзак и сел.

Я опять проголодался, но еды больше не было. Я предложил собрать Мескалито и вернуться. Он поморщился и неодобрительно щелкнул языком, потом сказал, что здесь мы останемся на ночь.

Мы спокойно сидели. Слева была скала, а справа оставшаяся позади нас долина. Она тянулась довольно далеко, и отсюда видно было, что она шире и не такая плоская, как я думал, а кроме того, оказалось, что в ней полно небольших холмов и впадин.

- Завтра двинемся обратно, - сказал дон Хуан, не глядя на меня и указывая на долину. - На обратном пути и будем его собирать. То есть подбирать его мы будем только когда он окажется прямо на нашем пути. Это он будет находить нас, и никак иначе. Если захочет, он нас найдет.

Дон Хуан прислонился к скале и, отвернувшись, продолжал говорить так, будто кроме нас здесь был еще кто-то.

- Еще одно. Брать его буду только я. Ты будешь нести рюкзак или, может быть, просто идти впереди, пока не знаю. Но только на этот раз ты не будешь вопить и мне на него указывать, как это устроил сегодня.

- Прости, дон Хуан.

- Ладно. Ты не знал.

- Твой бенефактор учил тебя всему этому про Мескалито?

- Нет. Про него никто меня не учил. Меня учил сам защитник.

- Так что, Мескалито - это что-то вроде человека, с которым можно поговорить?

- Нет.

- Как же он тогда учит?

Некоторое время он молчал.

- Помнишь, что было, когда ты с ним играл? Ты ведь понимал его, верно?

- Да, понимал.

- Вот так он и учит. Тогда ты этого не знал, но если бы ты был к нему внимательней, он говорил бы тебе.

- Когда?

- Когда ты впервые его увидел.

Его явно раздражали мои расспросы. Я сказал, что мне приходится расспрашивать, так как я хочу знать по возможности все.

- Спрашивай не меня, - мрачно улыбнулся он. - Спрашивай его. В следующий раз, как его увидишь, спроси обо всем, о чем пожелаешь.

- Так что, все-таки Мескалито - в самом деле кто-то вроде собеседника…

Но не дав мне закончить, он отвернулся, взял флягу, спустился со скалы и скрылся. Мне не хотелось оставаться здесь одному, и, хотя он меня не звал, я отправился следом. Мы прошли около пятисот футов к небольшому ручью. Он умылся и наполнил флягу, потом прополоскал рот, но не пил. Я зачерпнул воды и хотел напиться, но он меня остановил, сказав, что пить не обязательно.

Он сунул мне флягу и пошел обратно. Вернувшись на место, мы опять уселись лицом к долине, спиной к скале. Я спросил, не развести ли костер. Его реакция была как на вопрос совершенно нелепый; этой ночью, сказал он, мы в гостях у Мескалито, и уж защитник позаботится, чтобы нам было тепло.

Уже совсем стемнело. Дон Хуан достал два тонких хлопчатобумажных одеяла, одно из них бросил мне на колени и сел, скрестив ноги и накинув другое себе на плечи. Долина внизу скрывалась во тьме, и края ее тоже таяли в сумерках.

Дон Хуан сидел неподвижно, лицом к долине. Ровный ветер дул мне в лицо.

- Сумерки - трещина между мирами, - не поворачиваясь ко мне, тихо сказал он.

Я не переспрашивал. У меня устали глаза. Настроение вдруг стало приподнятым; почему-то неудержимо хотелось плакать.

Я лег ничком; лежать на твердом камне было страшно неудобно, и каждые несколько минут приходилось менять положение. Наконец я сел, тоже скрестил ноги и накинул одеяло на плечи. Как ни странно, эта поза оказалась чрезвычайно удобной, и я заснул.

Проснулся я оттого, что дон Хуан мне что-то говорит. Было очень темно, и я едва мог различить его силуэт. Я не разобрал, что он говорит, но последовал за ним, когда он начал спускаться с уступа. В темноте мы (я во всяком случае) двигались очень осторожно, пока не остановились у подножья скалистого склона. Дон Хуан сел и знаком велел сесть слева от него. Он расстегнул рубашку, достал кожаный мешочек и, открыв его, положил перед собой. В мешочке было несколько сушеных бутонов пейота.

После долгой паузы он взял один бутон. Он держал его в правой руке, потирая между большим и указательным пальцами, и тихо пел, когда вдруг, совершенно внезапно, издал оглушительный крик:

- АЙ-Й-И-И-И-И-И-И!!!…

Это было до того неожиданно и жутко, что я оторопел от страха. В полумраке я видел, как он поднес бутон ко рту и начал его жевать. Через минуту он поднял мешочек, протянул мне и шепотом велел взять Мескалито, затем положить мешочек на прежнее место и делать все в точности как он.

Я взял бутон и потер его так, как это делал дон Хуан. Он тем временем пел, раскачиваясь взад-вперед. Несколько раз я подносил бутон ко рту, но меня как-то останавливала эта необходимость вопить. Затем, словно во сне, из меня вырвался неистовый вопль:

- АЙ-Й-И-И-И-И-И-И-И!!!…

На мгновение мне показалось, что это крикнул кто-то другой. Нервное потрясение опять отозвалось спазмами в желудке. Я падал назад, теряя сознание. Я положил бутон в рот и начал его жевать. Через какое-то время дон Хуан достал из мешочка другой бутон. Я с облегчением увидел, как после короткой песни он отправил его себе в рот. Он передал мешочек мне, и я, взяв следующий бутон, вернул мешочек на место. Это повторилось пять раз, пока я заметил признаки жажды. Я поднял флягу, чтобы напиться, но дон Хуан сказал, чтобы я не пил, а только прополоскал рот, иначе меня вырвет.

Я несколько раз тщательно прополоскал рот. В какое-то мгновение жажда стала ужасным искушением, и я проглотил немного воды. В желудке тотчас начались спазмы. Я ожидал безболезненного и свободного извержения, как при первом опыте с пейотом, но, к моему удивлению, сопровождавшие рвоту ощущения были обычными. Скоро она прекратилась.

Дон Хуан, взяв еще бутон, сунул мешочек мне, и цикл повторился, пока я не сжевал четырнадцать бутонов. К этому времени исчезло всякое ощущение жажды, холода и неудобства. Напротив, я ощущал необычное тепло и возбуждение. Я взял флягу, чтобы прополоскать рот, но она была пустой.

- Может, сходим к ручью, дон Хуан?

Звук голоса не вышел изо рта, а отразился от неба в гортань и эхом катался туда и обратно. Эхо было тихим и музыкальным, казалось, его крылья ласкающими прикосновениями шелестят у меня в горле. Я следил за ними, пока все не стихло.

Я повторил вопрос. Голос был как из погреба.

Дон Хуан не ответил. Я встал и направился к ручью. Я обернулся к дону Хуану, не идет ли он со мной, но он, казалось, к чему-то внимательно прислушивался.

Он сделал рукой повелительный жест - замри.

- Абутол (так мне послышалось) здесь! - сказал он.

Раньше я ни разу не слышал этого слова и хотел переспросить, что он сказал, когда заметил звук, похожий на звон в ушах. Звук становился все громче, пока не превратился в рев. На несколько мгновений рев стал нестерпимым, а затем постепенно стих, и наступила полная тишина. Мощь и глубина звука устрашили меня до полусмерти. Я так трясся, что едва держался на ногах, и все же мысли оставались совершенно ясными. Если еще недавно хотелось спать, то теперь весь сон как ветром сдуло, и пришла абсолютная ясность. Звук напомнил мне научно-фантастический фильм, в котором гигантская пчела, издавая гул крыльями, вылетает из зоны атомной радиации. От этой мысли я засмеялся. Я увидел дона Хуана, который вновь откинулся спиной к скале. Тут опять вернулся образ гигантской пчелы. Образ был более реальным, чем обычные мысли. Он был совершенно самостоятельным и осязаемым. Все остальное исчезло. Это беспрецедентное состояние ясности вызвало новый приступ страха.

Меня прошиб пот. Я наклонился к дону Хуану сказать ему, что мне страшно. Его лицо было от моего в нескольких дюймах. Он смотрел на меня, но его глаза были глазами пчелы - круглыми очками, светящимися во тьме собственным светом, а его вытянутые хоботком губы издавали прерывистый звук: "Пету-пе-ту-пет-ту". Я отпрянул, едва не разбившись о скалу за спиной. Невыносимый ужас, который я испытал, длился, казалось, вечность. Я задыхался и скулил. Пот жестким панцирем замерзал на коже. Затем до меня дошел голос дона Хуана:

- Очнись! Шевелись! Да очнись же!

Все рассеялось, и я вновь видел его знакомое лицо.

- Я принесу воды, - после очередной бесконечной паузы сказал я. Голос сорвался. Я с трудом выговаривал слова. Он кивнул. По пути я поймал себя на том, что страх исчез так же быстро и загадочно, как появился.

Приближаясь к ручью, я заметил, что вижу на пути каждый камешек. До меня дошло, что только что я ведь ясно видел дона Хуана, тогда как совсем недавно с трудом различал его силуэт. Я остановился и посмотрел вдаль, - я мог видеть даже по ту сторону долины. Там совершенно отчетливо виднелись отдельные валуны. Я подумал, что, наверное, уже светает и, стало быть, я выпал из времени. Я взглянул на часы. Десять минут двенадцатого! Я поднес часы к уху - они шли. Сейчас не мог быть полдень; значит, сейчас полночь! Я решил зачерпнуть из ручья воды и вернуться к дону Хуану, но увидел, что он спускается, и подождал его. Я сообщил ему, что вижу в темноте.

Он долго молча смотрел на меня, хотя, может быть, мне просто показалось, что он молчит. Я был поглощен своей чудесной способностью видеть в темноте. Я мог различить мельчайшие песчинки. Временами все было так ясно, что казалось, сейчас утренняя или вечерняя заря. Потом вновь темнело, вновь светлело. Вскоре я понял, что яркость совпадает с расширением сердца, а темнота - с сокращением. В соответствии с каждым ударом сердца мир становился ярче или темнее.

Меня полностью захватило это открытие, когда вновь появился прежний странный звук. Я сразу весь напрягся.

- Ануктал (так мне послышалось на этот раз) здесь, - сказал дон Хуан. Звук был таким громоподобным, таким всепоглощающим, что все остальное потеряло значение. Когда он стих; я заметил, что уровень воды в ручье значительно поднялся. Ручей, который минуту назад был шириною в ладонь, превратился в громадное озеро. Откуда-то сверху на его поверхность лился свет, как бы сверкавший сквозь густую листву. Время от времени вода на мгновение вспыхивала золотыми и черными искрами и вновь погружалась во тьму, но и во тьме ощущалось ее таинственное присутствие.

Не помню, как долго я оставался на берегу черного озера, сидя на корточках и наблюдая. Рев, должно быть, на то время утих, потому что именно он вернул меня к реальности. Я оглянулся в поисках дона Хуана и увидел, как он вскарабкался и исчез за уступом. Однако одиночество меня совсем не испугало; я остался сидеть на корточках, предоставленный самому себе и не испытывая никакой тревоги. Вновь послышался рев - мощный, как гул ураганного ветра. Хорошенько к нему прислушавшись, можно было уловить определенную мелодию. Она состояла из высоких звуков, напоминавших человеческие голоса в сопровождении басового барабана. Я весь ушел в мелодию, и вновь заметил, что ритм барабана и рисунок мелодии совпадают с сокращениями сердца.

Я встал, и музыка прекратилась. Я попытался различить удары сердца, но ничего не услышал. Я снова сел на корточки, думая, что, может быть, именно поэтому возникали звуки. Но ничего не случилось. Ни звука! Даже звука сердца! Я решил, что хватит, но когда поднялся уходить, то почувствовал толчки под ногами. Земля тряслась. Я терял равновесие. Я упал на спину и лежал навзничь, пока земля уходила в тартарары. Я попытался ухватиться за какой-нибудь куст, но подо мной все скользило. Я вскочил, секунду стоял и опять свалился. Земля подо мной двигалась, съезжая в воду, как плот. Я оставался без движения, парализованный абсолютным ужасом, столь же беспрецедентным, как все происходившее.

Я двигался через воды черного озера, вцепившись в клочок почвы, похожий на земляное бревно. Я смутно чувствовал, что течение увлекает меня на юг. Я видел, как вокруг струятся и взвихриваются потоки обтекавшей островок воды. На ощупь вода была холодной и странно тяжелой. Казалось, она живая.

Не было даже признаков берега или чего-нибудь в этом роде, и я не помню, что думал и испытывал во время этого путешествия. Прошли, казалось, долгие часы, когда плот подо мной сделал под прямым углом поворот налево. Скольжение длилось очень недолго, и неожиданно плот на что-то наткнулся. Инерция швырнула меня вперед. Я закрыл глаза и почувствовал от удара об землю острую боль в коленях и вытянутых руках. Через секунду я открыл глаза. Я лежал на земле. Похоже было, что мое земляное бревно врезалось в берег и слилось с землей. Я сел и оглянулся. Вода отступала! Она двигалась назад, как откатывающаяся волна, пока не исчезла.

Я долго сидел, пытаясь собраться с мыслями и как-то сообразить, что же произошло. Все тело ныло; горло стало открытой раной: когда я "приземлялся", то прокусил себе губы. Я встал. Ветер напомнил, что я замерз. Одежда была мокрой насквозь. Руки, челюсти и колени так тряслись, что пришлось снова лечь. Капли пота затекли в глаза и жгли их, пока я не взвыл от боли.

Со временем я как-то восстановил внутреннее равновесие и поднялся. В густых сумерках был ясно виден пейзаж. Я сделал пару шагов. До меня донесся отчетливый звук множества человеческих голосов. Казалось, они о чем-то громко спорят. Я пошел на звук. Я прошел примерно 50 ярдов и вдруг остановился. Впереди был тупик. Место, где я оказался напоминало загон для скота, образованный из огромных валунов. За ними виднелся еще ряд валунов, затем еще и еще и так вплоть до отвесного склона. Это откуда-то оттуда доносилась удивительная музыка - непрерывный жуткий поток сверхъестественных звуков.

Под одним из валунов я увидел в профиль человека, сидевшего на земле. Я приблизился к нему до расстояния в десять футов; туг он повернул голову и взглянул на меня. Я замер: его глаза были водой, которую я только что видел! Они были так же необъятны и сверкали теми же золотыми и черными искрами. Его голова была заостренной, как ягода клубники, кожа зеленой, усеянной множеством бородавок. За исключением заостренной формы, голова была в точности как поверхность пейота. Я стоял перед ним, не в силах отвести глаза. Было такое чувство, будто он умышленно давит мне на грудь своим взглядом. Я задыхался. Я потерял равновесие и упал. Его глаза отвернулись. Я услышал, что он говорит со мной. Сначала голос был как тихий шелест ветра. Затем он превратился в музыку - в мелодию голосов, и я "знал", что сама мелодия говорит: "Чего ты хочешь?"

Я упал перед ним на колени и стал рассказывать о своей жизни, потом заплакал. Он вновь взглянул на меня. Я почувствовал, что его глаза меня отталкивают, и подумал, что пришла смерть. Он сделал знак подойти поближе. Заколебавшись на мгновение, я сделал шаг вперед. Когда я приблизился, он отвел взгляд и показал тыльную сторону ладони. Мелодия сказала: "Смотри!" Посреди ладони было круглое отверстие. "Смотри!" - вновь сказала мелодия. Я посмотрел в отверстие и увидел самого себя. Я был очень старым и слабым и бежал от настигавшей меня погони, а вокруг носились яркие искры. Затем три попали в меня, две - в голову и одна - в левое плечо. Фигурка в круглом отверстии секунду стояла, потом выпрямилась совершенно вертикально и исчезла вместе с отверстием.

- Мескалито вновь обратил на меня свой взгляд. Его глаза были так близко, что я "услышал", как они тихо гремят тем самым непонятным звуком, которого я наслышался за эту ночь. Постепенно глаза стали спокойными, пока не превратились в озерную гладь, мерцающую золотыми и черными искрами.

Он опять отвел глаза и вдруг отпрыгнул легко как сверчок на добрых пятьдесят ярдов. Он прыгнул еще раз и еще раз и исчез.

Потом, помню, я пошел. Напрягая сознание, я пытался распознать ориентиры, - к примеру, горы вдали. Все, что я пережил, совершенно исчерпало мои умственные силы, но я смутно соображал, что север должен быть где-то слева. Я долго шел, пока спохватился, что уже день и что я уже не использую свое "ночное видение". Я вспомнил, что у меня есть часы, и посмотрел на циферблат - часы показывали восемь утра. Было около десяти, когда я добрался до уступа с нашей стоянкой. Дон Хуан лежал на земле и спал.

- Ты где был? - спросил он.

Я сел перевести дыхание. После долгого молчания он спросил:

- Видел его?

Я начал рассказывать ему все с самого начала, но он меня прервал и сказал: важно лишь одно - видел ли я его. Он спросил, как близко от меня был Мескалито. Я сказал, что почти его касался. Дон Хуан сразу оживился и на этот раз внимательно выслушал все в деталях, уточняя мой рассказ лишь вопросами насчет формы существа, которое я видел, его характера и прочего.

Было уже около полудня, когда он, видимо, узнал наконец от меня все что нужно. Он поднялся и привязал мне на грудь холщовый мешок. Он велел идти за ним и сказал, что будет срезать Мескалито и передавать мне, а я должен буду осторожно укладывать их в сумку.

Мы попили немного воды и двинулись в путь. Когда мы достигли края долины, он, похоже, секунду раздумывал, в каком направлении идти, а затем мы уже шли все время по прямой.

Каждый раз, как мы подходили к побегам пейота, он склонялся перед ним и с крайней осторожностью срезал верхушку своим коротким ножом с зубчатым лезвием. Срез он делал вровень с землей и затем посыпал "рану", как он ее называл, очищенной серой, которую нес в кожаном мешке. Бутон кактуса он держал в левой руке, а срез посыпал правой. Потом поднимался и передавал мне бутон, который я, по его указанию, брал обеими руками и клал в мешок.

- Стой прямо и следи, чтобы мешок не коснулся земли или кустов, или еще чего-нибудь, - то и дело повторял он, словно опасаясь, что я забуду.

Мы собрали шестьдесят пять бутонов. Когда мешок был полон, дон Хуан закинул его мне на спину, а на грудь повесил другой. Под конец, когда мы пересекли долину, у нас было уже два полных мешка, а в них сто десять бутонов пейота. Мешки были такие тяжелые и громоздкие, что я едва плелся. Дон Хуан прошептал мне на ухо - мешки потому такие тяжелые, что Мескалито хочет вернуться к земле. Мескалито такой тяжелый от печали при расставании со своей родиной; моя задача - чтобы мешки ни в коем случае не коснулись земли, иначе Мескалито уже никогда мне не дастся в руки.

В какое-то мгновение давление лямок на плечи стало невыносимым. Что-то с чудовищной силой гнуло меня к земле. Меня охватило страшное предчувствие. Я заметил, что ускоряю шаг, почти бегу: можно сказать, я трусцой несся за доном Хуаном.

Вдруг тяжесть на спине и груди исчезла, ноша стала легкой, точно в мешках была губка. Я едва не налетел на дона Хуана и сказал ему, что больше не чувствую тяжести. Ясное дело, обронил он, мы ведь вышли из владений Мескалито.

 

Вторник, 3 июля 1962

- Ну, кажется, Мескалито тебя почти принял, - сказал дон Хуан.

- Почему "почти"?

- Он тебя не убил и не нанес тебе никакого вреда. Положим, он тебя порядком напугал, так ведь в этом ничего плохого. Если бы он вообще тебя не принял, то явился бы тебе полным ярости чудовищем. Некоторым довелось испытать всю глубину ужаса при встрече с ним, когда он их отверг.

- Если он так устрашающ, то почему ты мне ничего об этом не сказал прежде, чем повести туда к нему?

- У тебя нет мужества для намеренной встречи с ним. Я решил, что тебе лучше не знать.

- Но я же мог умереть!

- Мог. Но я был уверен, что все обойдется. Он ведь уже играл с тобой - и не сделал тебе ничего плохого. Я решил, что и на этот раз он будет к тебе расположен.

Я спросил его, почему он так уверен в том, что Мескалито ко мне расположен. Мой опыт был устрашающим; не понимаю, как я не умер от страха.

Дон Хуан ответил, что Мескалито был со мною сама доброта: он показал мне картинку, которая была ответом на вопрос. Мескалито, сказал дон Хуан, дал тебе урок. Я спросил, что это за урок и что он означает. На такой вопрос, сказал дон Хуан, ответить невозможно, потому что ты был слишком испуган, чтобы точно знать, о чем спрашиваешь у Мескалито.

Дон Хуан велел мне вспомнить хорошенько, что я сказал Мескалито перед тем, как он показал мне картинку в ладони. Но я не мог вспомнить. Я помнил только, как упал на колени и начал ему исповедоваться.

Дону Хуану, похоже, этот разговор надоел. Я спросил:

- Можешь ты меня научить словам песни, которую пел?

- Нет, не могу. Это мои собственные слова, им меня обучил сам защитник. Песни - мои песни. Я не могу рассказать тебе, что они такое.

- Почему не можешь?

- Потому что эти песни - связь между мной и защитником. Я уверен, когда-нибудь он научит тебя твоим собственным песням. Подожди до тех пор; и никогда не копируй песни, которые принадлежат другому, и не спрашивай о них.

- А что это за имя, которое ты называл? Хоть это ты можешь мне сказать?

- Нет. Его имя никогда не должно упоминаться, его произносят только когда зовут его. - А если я сам захочу позвать его?

- Если когда-нибудь он примет тебя, то скажет тебе свое имя. Это имя будет только для тебя одного - чтобы громко звать его или спокойно произносить про себя. Как знать, может, он скажет, что его зовут Хосе?

- Почему нельзя упоминать его имени?

- Ты что, не видел его глаза? С защитником шутки плохи. А я тебе никак не втолкую, что это значит - что он с тобой играл!

- Какой же он защитник, если может кому-то причинить вред?

- Ответ очень прост. Мескалито - защитник, потому что доступен каждому, кто его ищет.

- Но ведь все в мире доступно каждому, кто ищет, разве не так?

- Нет, не так. Союзные силы доступны только брухо, а к Мескалито может приобщиться каждый.

- Но почему же тогда он некоторым приносит вред?

- Те, кому он приносит вред, не любят Мескалито, и однако ищут его в надежде что-нибудь получить без особых трудов. Естественно, что для таких людей встреча всегда ужасна.

- Что происходит, когда он полностью принимает человека?

- Он является ему как человек или как свет. Когда человек наконец заслужит это, Мескалито становится постоянным. Он больше не меняется. Может быть, когда ты вновь встретишься с ним, он будет светом, и однажды даже возьмет тебя в полет и откроет тебе все свои тайны.

- Что мне нужно делать, чтобы достичь этого, дон Хуан?

- Тебе надо быть сильным человеком, и твоя жизнь должна быть правдивой.

- Что такое "правдивая жизнь"?

- Жизнь, прожитая в полном сознании и с полной ответственностью, хорошая, сильная жизнь.


Глава 5

Время от времени дон Хуан словно мимоходом спрашивал, как там посаженный мной дурман. За прошедший год саженец вырос в большой куст, принес семена, и семенные коробочки высохли. Наконец дон Хуан, вероятно, решил, что пришло для меня время узнать о "траве дьявола" побольше.

 

Воскресенье, 27 января 1963

Сегодня я получил от дона Хуана предварительную информацию насчет "второй порции", которая составляет следующий этап в традиционном обучении. По его словам, только с этой порции начинается настоящее обучение; в сравнении с ней первая порция - для детей. Вторая порция должна быть освоена в совершенстве, ее надлежит принять, сказал дон Хуан, по крайней мере раз двадцать, прежде чем приступать к третьей. Я спросил:

- Что дает вторая порция?

- Ее используют для виденья. С ее помощью человек может переноситься по воздуху и увидеть все, что пожелает.

- Что, в самом деле можно летать по воздуху, дон Хуан?

- Почему же нет? Я уже говорил тебе, "трава дьявола" для тех, кто ищет силы. Освоивший вторую порцию может с помощью "травы дьявола" делать невообразимые вещи, чтобы получить еще больше силы.

- Ну а например, какие вещи, дон Хуан?

- Этого я не могу сказать. У каждого по-разному.

 

Понедельник, 28 января 1963

Дон Хуан сказал:

- Если у тебя на втором этапе все пройдет успешно, мне останется только показать следующий. Лично я в процессе обучения понял, что "трава дьявола" не для меня, и решил оставить ее путь.

- Что привело тебя к этому решению?

- Несколько раз она меня чуть не убила. Однажды было так плохо, что под конец я думал - от боли мне крышка. Но все же выкарабкался.

- Что, был какой-то особый способ этого избежать?

- Да, есть один способ.

- Это что, заклинание, процедура или еще что-нибудь?

- Это способ схватывания вещей. Например, когда я учился "траве дьявола", я был слишком жаден и нетерпелив.

Я хватался за вещи, как дети хватаются за сладости. "Трава дьявола" - это лишь один из миллиона путей. Да и все что угодно - лишь один путь из миллиона (un camino centre cantidades de aminos). Поэтому ты всегда должен помнить, что путь - это только путь; если ты чувствуешь, что он не по тебе, то должен оставить его любой ценой. Чтобы обладать такой ясностью, ты должен вести дисциплинированную жизнь. Только при этом условии ты будешь знать, что любой путь - это всего лишь путь, и ничто не мешает ни тебе самому, ни кому угодно оставить его, если это велит тебе твое сердце. Но предупреждаю: твое решение должно быть свободно от страха или честолюбия. Смотри на любой путь прямо и без колебаний. Испытай его столько раз, сколько найдешь нужным. Затем задай себе, и только себе самому, один вопрос. Этот вопрос задают лишь очень старые люди. Мой бенефактор задал мне его однажды, когда я был молод, но понять его мне тогда помешала слишком горячая кровь. Теперь я его понимаю. Я задам этот вопрос тебе: имеет ли твой путь сердце? Все пути одинаковы: они ведут никуда. Они ведут через кусты или в кусты. Я могу сказать, что в своей жизни прошел длинные-длинные пути, но я не нахожусь нигде. Таков смысл вопроса, который задал мой бенефактор.

Есть ли у этого пути сердце? Если есть, то это хороший путь: если нет, то от него никакого толку. Оба пути ведут никуда, но у одного есть сердце, а у другого - нет. Один путь делает путешествие по нему радостным: сколько ни странствовать, ты и твой путь нераздельны. Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь. Один путь дает тебе силы, другой - уничтожает тебя.

 

Воскресенье, 21 апреля 1963

Пополудни во вторник 16 апреля я отправился с доном Хуаном в горы, туда, где рос его дурман. Он велел подождать в машине. Вернулся дон Хуан почти через три часа с завернутым в красную тряпку свертком.

Когда мы поехали назад, он сказал, указывая на сверток, что это его последний мне подарок.

Я спросил, не значит ли это, что он больше не будет меня учить. Он объяснил, что имел в виду тот факт, что у меня теперь есть свое созревшее растение, и в его растениях я больше не нуждаюсь.

Вечером мы уселись в его комнате. Он вытащил хорошо обработанную каменную ступку и пестик. Чаша ступки была примерно шесть дюймов в диаметре. Развернув большой сверток, полный мешочков поменьше, он отобрал из них два и положил рядом со мной на циновку: затем добавил к ним еще четыре такого же размера из свертка, который мы привезли. Он сказал, что это семена и что я должен растереть их в мелкий порошок. Дон Хуан сам развернул первый мешочек и часть его содержимого отсыпал в ступку. Семена были сухие и круглые, по цвету напоминающие желтую карамель.

Я начал работать пестиком; спустя несколько минут он меня поправил, сказав, что нужно не толочь по дну, а орудовать пестиком от одного края к другому, по всему диаметру. Я спросил, что он собирается делать с тем, что получится, но он не ответил.

Семена первой порции оказались ужасно твердыми. Чтобы их размолоть, мне понадобилось часа четыре. От позы, в которой я сидел, болела спина. Я лег и хотел тут же уснуть, но дон Хуан открыл следующий мешочек и отсыпал из него в ступку. Эти семена были темнее и точно слиплись между собой. То, что осталось в пакете, напоминало порошок из крохотных круглых темных зерен.

Я хотел перекусить, но дон Хуан сказал, что если я хочу учиться, то должен следовать правилу. А правило таково, что, узнавая секреты второй порции, я могу лишь выпить немного воды.

В третьем мешочке была горсть живых черных зернистых жучков. Содержимое последнего мешочка составляли свежие белые семена, мягкие как каша, но волокнистые и трудно поддающиеся растиранию в тонкую пасту, как он от меня требовал.

После того, как я кончил растирать содержимое четырех мешочков, дон Хуан отмерил две чашки зеленоватой воды, вылил ее в глиняный горшок и поставил горшок на огонь. В закипевшую воду он добавил первую порцию растертых семян. Дон Хуан помешивал в горшке длинной острой щепкой или костью, которую вытащил из своей кожаной сумки. Как только вода вновь закипела, он добавил одну за другой остальные субстанции, следуя той же процедуре. Затем он добавил еще одну чашку зеленоватой воды и оставил смесь на малом огне.

- Теперь очередь за корнем, - сказал дон Хуан и осторожно извлек из свертка, который мы привезли, длинный кусок корня дурмана. Корень был примерно шестнадцать дюймов длиной и толщиной около полутора дюймов. Это и есть вторая порция, сказал дон Хуан и снова отмерил ее сам, поскольку это был пока что его корень. Он сказал, что для следующего моего опыта с "травой дьявола" я сам буду отмерять корень.

Он подтолкнул ко мне ступку, и я принялся толочь корень совершенно так же, как толок первую порцию дон Хуан. Под его руководством я выполнил всю последовательность в том же порядке, и истолченный корень мы оставили на ночь вымачиваться под открытым небом. К тому времени кипевшая в глиняном горшке смесь загустела. Дон Хуан снял горшок с огня, положил его в сетку и подвесил к потолочной балке посреди комнаты.

Утром 17 апреля, часов примерно в восемь, мы принялись выщелачивать экстракт корня отваром. Вновь был ясный солнечный день, и дон Хуан вновь сказал - это признак того, что "трава дьявола" ко мне благосклонна. По контрасту с тобой, сказал дон Хуан, я только вспоминаю, до чего все было скверно у меня самого.

Процедура выщелачивания экстракта была в точности такой же, какую я наблюдал при изготовлении первой порции. К вечеру, когда мы слили воду в восьмой раз, на дне чашки осталась ложка желтоватой субстанции.

Мы вернулись к нему в комнату, где еще оставались два мешочка, которые дон Хуан пока не трогал.

Он открыл один из них, сунул в него руку, а другой рукой обернут края мешочка вокруг запястья. Он, похоже, ухватил что-то, судя по тому, как двигалась его рука в мешке. Внезапно он быстрым движением стянул мешок с руки, вывернув его как перчатку, и поднес руку к самым моим глазам. В руке была ящерица. Ее голова была от моих глаз всего в нескольких дюймах. С пастью ящерицы было что-то странное. Секунду я глядел, и тут же невольно отпрянул. Пасть была зашита грубыми стежками. Дон Хуан приказал мне взять ящерицу левой рукой и держать покрепче. Я сжал се; хвост обвился вокруг ладоней. Я почувствовал тошноту. Ладони сразу вспотели.

Он взял последний мешочек и, повторив те же движения, извлек другую ящерицу. У этой были сшиты веки. Ее он велел мне держать в правой руке.

Когда обе ящерицы оказались у меня в руках, я был близок к обмороку. Я чувствовал непреодолимое желание бросить ящериц и бежать отсюда.

- Смотри не задави, - приказал он, и его голос вернул меня к действительности.

Он спросил, что со мной такое. Хотя лицо его оставалось серьезным, видно было, что он с трудом удерживается от смеха. Я хотел было облегчить хватку, но ладони так вспотели, что ящерицы начали выскальзывать. Их острые коготки царапали кожу, вызывая омерзение и тошноту. Я зажмурился и стиснул зубы. Одна из ящериц уже почти выползла мне на запястье; чтобы удрать, ей оставалось только протиснуть голову сквозь пальцы. Я чувствовал непередаваемое физическое отвращение, близкое к отчаянию. Я прорычал сквозь зубы, чтобы он убрал от меня мерзких тварей. У меня начала трястись голова. Он посмотрел на меня с невинным любопытством. Я рычал и топтался как медведь. Наконец он выхватил ящериц, сунул их обратно и принялся хохотать. Я хотел было тоже засмеяться, но желудок у меня свело, и я лег.

Я начал оправдываться, что, мол, все это из-за острых коготков ящериц, царапавших ладони. Он сказал, что существует множество вещей, способных свести с ума, в особенности если у тебя нет решимости, нет устремленности, необходимой для обучения; но если у человека непоколебимая устремленность, никакие эмоции не могут быть препятствием, потому что он способен держать их в узде.

Дон Хуан переждал, а затем в той же последовательности вновь вручил мне ящериц. Он приказал держать их головами вверх и мягко поглаживать ими виски, точно спрашивая у них все, что я хотел бы узнать.

Сначала я не понял, чего он от меня хочет. Он вновь велел задать ящерицам любой вопрос, на который сам я не могу ответить. Он привел целый ряд примеров: узнать что нужно о людях, которых я обычно не вижу, или о пропавших вещах, или о местах, где я не бывал. Тут я понял, что он говорит о ясновидении. Меня охватило сильное возбуждение, сердце заколотилось. Я почувствовал, что у меня перехватывает дыхание.

Он предупредил, что на первый раз нельзя спрашивать ни о чем личном: лучше думать о чем-нибудь, что не имеет ко мне отношения. Думать нужно быстро и отчетливо, потому что эти мысли потом не будет возможности исправить.

Я стал лихорадочно придумывать, что бы такое узнать. Дон Хуан торопил меня, и я в растерянности обнаружил, что в голову не приходит ничего стоящего.

После мучительно долгого поиска я все же нашел один вопрос. Когда-то из читального зала кто-то украл кучу книг. Это не был личный вопрос, но он меня интересовал. У меня не было никаких догадок или предположений относительно того или тех, кто взял книги. Я погладил ящерицами виски, спрашивая, кто был вором.

Немного погодя дон Хуан убрал ящериц в мешки и объяснил, что с корнем и пастой никаких особых секретов нет Паста изготовляется, чтобы дать направление; корень приносит ясность. Настоящая тайна - это ящерицы. Они и есть самое главное во всем колдовстве со второй порцией. Я спросил - они что, какие-то особенные? Да, ответил он, они должны быть из той местности, где растет твое собственное растение; они должны быть твоими друзьями, а чтобы подружиться, нужно сначала долго за ними ухаживать, приносить им пищу и говорить добрые слова.

Я спросил, почему так важна их дружба. Ящерицы позволяют себя поймать только тому, кого они знают, и любой, кто всерьез воспринимает траву дьявола, ящериц тоже должен воспринимать всерьез. Ловить их, как правило, следует только тогда, когда паста и корень уже готовы, и обязательно в конце дня. Если ты не очень дружен с ящерицами, сказал он, то на попытки поймать их, причем безуспешные, может уйти несколько дней, а паста хранится только один день. Затем он дал мне подробные инструкции относительно того, что делать с пойманными ящерицами.

- Когда поймаешь ящериц, посади их в отдельные мешочки. Потом возьми первую и поговори с ней. Попроси прощения, что причиняешь ей боль, и попроси тебе помочь. И деревянной иглой зашей ей пасть. Для этого используй шип растения чойа и волокно агавы. Стежки стягивай туго. Потом то же самое скажи второй ящерице и зашей ей веки. К ночи все должно быть готово. Возьми ящерицу с зашитой пастью и объясни ей, что ты хочешь узнать. Попроси ее пойти и посмотреть за тебя; скажи ей, что ты был вынужден зашить ей пасть, чтобы она спешила назад к тебе и по дороге ничего никому не рассказала. Окуни ее в пасту после того, как помажешь ей голову, и опусти на землю. Если она побежит в сторону твоей удачи, то колдовство будет успешным и легким. Если она побежит в противоположную сторону, то колдовство не получится. Если ящерица пойдет к тебе (на юг), то можно ожидать особой удачи; но если будет убегать от тебя (на север), то колдовство будет ужасно трудным. Ты можешь даже погибнуть. Поэтому если ящерица бежит прочь от тебя, это удобный момент, чтобы отступить. В этот момент можешь принять именно такое решение. В этом случае ты потеряешь возможность командовать ящерицами, но это лучше, чем потерять жизнь. Однако ты можешь решиться все же продолжать колдовство вопреки моему предупреждению. Тогда следующий шаг - взять вторую ящерицу и попросить ее выслушать рассказ сестры и пересказать его тебе.

- Но как может ящерица с зашитой пастью рассказать мне, что она видела? Разве ее пасть зашита не для того, чтобы она молчала?

- Пасть ей зашивают для того, чтобы она не болтала первому встречному. Говорят, что ящерицы болтливы: они повсюду останавливаются поболтать. Как бы там ни было, следующий шаг - смазать ей пастой позади головы, потом потри ее головой свой правый висок, только смотри, чтобы паста не попала на середину твоего лба. В самом начале обучения неплохо привязывать ящерицу за середину туловища к правому плечу. Тогда ты не потеряешь ее и не покалечишь. Но в дальнейшем, когда ты познакомишься с силой "травы дьявола" поближе, ящерицы научатся повиноваться тебе и сами будут крепко держаться у тебя на плече. После того, как ты ящерицей нанес себе пасту на правый висок, опусти пальцы обеих рук в горшок и разотри пасту сначала на обоих висках, а затем смажь ею голову с обеих сторон. Паста быстро высыхает, и ее можно накладывать столько раз, сколько понадобится. При нанесении пасты каждый раз сначала используй голову ящерицы, а затем уже свои пальцы. Рано или поздно та ящерица, что убежала смотреть, вернется и расскажет все о путешествии своей сестре, а слепая ящерица все это передаст тебе, как будто вы одной крови. Когда колдовство будет закончено, отпусти ящерицу, но не смотри, куда она побежит. Выкопай глубокую яму голыми руками и зарой туда все, чем пользовался.

Около шести вечера дон Хуан выскреб из горшка экстракт корня на плоскую сланцевую плиту. Получилось меньше чайной ложки желтоватого крахмала. Половину его он положил в чашку и долил немного желтоватой воды. Взболтав чашку, чтобы растворить смесь, он вручил ее мне и велел выпить. Смесь была безвкусной, но оставила во рту горьковатый привкус. Вода оказалась слишком горячей, и пить было неприятно. Сердце стало колотиться, но скоро все прошло.

Дон Хуан взял другую чашку с пастой. У пасты была глянцевитая поверхность, она казалась застывшей. Я попробовал проткнуть корку пальцем, но дон Хуан мгновенно ко мне подскочил и отшвырнул мою руку. Он был в ярости; он процедил, что такая попытка с моей стороны - чистейшее безумие, и что если я его ученик, то это еще не значит, что я могу вести себя как идиот и делать что в голову взбредет. Это - сила, отчеканил он, указав на пасту, и никто не может сказать, что она такое в действительности. Уже в том, что мы ею манипулируем в собственных интересах, мало хорошего, но тут ничего не поделаешь, мы - люди: однако мы по крайней мере обязаны обращаться с нею с должным почтением.

Смесь выглядела как овсянка - вероятно, благодаря содержащемуся в ней крахмалу. Дон Хуан велел мне достать мешочки с ящерицами. Он вынул ящерицу с зашитой пастью и осторожно передал мне, приказав взять левой рукой, зачерпнуть немного пасты на палец и растереть у ящерицы на лбу, затем опустить ящерицу в горшок и держать там, пока паста всю ее не покроет.

Затем он велел вынуть ящерицу из горшка. Взяв горшок, он повел меня к скалам неподалеку от дома. Дон Хуан указал на большую скалу и велел сесть перед ней, как если бы это было мое растение дурмана. Держа ящерицу перед глазами, я должен был вновь объяснить ей, что я хочу узнать, и попросить ее пойти и найти для меня ответ.

Он посоветовал извиниться перед ящерицей за то, что я причиняю ей неудобство, и пообещать ей, что взамен я буду добрым ко всем ящерицам. Потом он велел взять ящерицу между средним и безымянным пальцами левой руки - там, где он когда-то сделал порез, - и танцевать вокруг скалы точно так же, как я делал, когда пересаживал корень травы дьявола; он спросил, помню ли я все, что делал в тот раз. Я сказал, что помню. Он подчеркнул, что делать все нужно в точности так же, и если я что-то забыл, необходимо подождать, пока все станет на место. Он особенно предупредил меня, что если я буду спешить и действовать необдуманно, то могу здорово себе навредить. Напоследок я должен был положить ящерицу с зашитой пастью на землю и следить, куда она побежит, чтобы предугадать исход колдовства. Он сказал, что я ни на секунду не должен отрывать глаз от ящерицы, потому что у ящериц обычный трюк - усыпить внимание и юркнуть неизвестно куда.

Еще не совсем стемнело. Дон Хуан взглянул на небо.

- Ну, оставайся, - сказал он и ушел.

Я выполнил все его указания, а затем положил ящерицу на землю. Ящерица неподвижно стояла там, где я ее оставил, затем посмотрела на меня, побежала к скалам на востоке и скрылась.

Я сел на землю перед скалой, как перед своим растением дурмана. Меня охватила глубокая печаль. Я думал о ящерице с зашитой пастью, о ее странном путешествии и о том, как она взглянула на меня перед тем, как убежать. Это была болезненная и неотвязная проекция. В определенном смысле я тоже был ящерицей, совершающей странное путешествие. Может быть, моя судьба состояла единственно в том, чтобы видеть, и о том, что я вижу, мне, возможно, никогда никому не удастся рассказать.

Уже совсем стемнело. Я с трудом различал скалы перед собой. Мне вспомнились слова дона Хуана: "Сумерки - это трещина между мирами".

После долгих колебаний я приступил к выполнению предписаний. Паста, хоть и выглядела как овсянка, на ощупь была очень скользкой и холодной, с необычным острым запахом. Она быстро высыхала на холодеющей коже. Я натер виски одиннадцать раз, не заметив никакого эффекта. Я тщательнейшим образом старался не пропустить ни малейшего изменения в восприятии или, скажем, в своем настроении, потому что даже не знал, чего ждать. К слову сказать, я до сих пор не понимал, в чем суть этого опыта.

Паста высохла и стянула виски. Я собирался нанести на них еще пасты и вдруг обнаружил, что сижу на пятках, по-японски. До этого я сидел скрестив ноги и, хорошо помню, не менял положения. Прошло какое-то время, прежде чем я сообразил, что сижу на полу под чем-то вроде свода с высокими арками. Мне показалось, что арки кирпичные, но присмотревшись, я увидел, что они из камня.

Этот переход был очень трудным, и произошел он так внезапно, что застал меня врасплох. Восприятие элементов видения было рассеянным, как во сне, однако компоненты не изменялись, они оставались постоянными. Я мог остановиться взглядом на любом из них и буквально его обследовать. В отличие от пейотного виденье не было слишком ясным и реальным. Оно было как бы затуманенным, благодаря чрезвычайно приятным пастельным тонам.

Я попытался встать и тут же обнаружил, что уже куда-то перенесся. Это была лестница. На самом ее верху стоял я, а внизу - одна моя знакомая. Ее глаза лихорадочно блестели. В них светилось безумие. Она так громко смеялась, что, казалось, сама была этим испугана. Она начала подниматься по лестнице. Мне хотелось убежать, скрыться, потому что, я знал, недавно она разбилась на мотоцикле. Я укрылся за колонной, и моя знакомая, не заметив меня, прошла мимо. "Сейчас она отправляется в далекое путешествие", - подумал я. Последней мыслью, которую я запомнил, было: "Она смеется всякий раз, когда должна разбиться".

Внезапно картина стала очень ясной и совершенно не похожей на сон. Это была как бы обычная сцена из жизни, но я видел ее словно через оконное стекло. Я попробовал коснуться колонны, однако ощутил только то, что не могу пошевелиться. В тот миг я точно знал, что могу оставаться здесь и наблюдать за происходящим сколько захочу. Я был внутри этой картины, и все же не был ее частью.

На меня нахлынул поток противоречивых мыслей и логических доводов. Насколько я мог судить, я был в обычном трезвом сознании, каждый элемент восприятия был на своем месте. И все же я знал, что это не обычное состояние.

Картина резко изменилась. Ночь. Я в холле какого-то здания. Темнота внутри здания дала мне понять, что предыдущая сцена была залита ярким солнечным светом. Однако ранее солнечное освещение было так естественно, что я его не заметил. Всмотревшись, я увидел молодого человека, который выходил из комнаты, неся на плечах большой рюкзак. Я не знал, кто он такой, хотя где-то его видел. Он прошел мимо и стал спускаться по лестнице. К этому времени я забыл о своем первоначальном намерении и логическом тупике. "Кто этот парень? - подумал я. - Почему я его вижу?"

Картина вновь изменилась, и я увидел, как молодой человек выкладывает книги. Он склеивал некоторые страницы, стирал надписи и т.п. Затем я увидел, как он аккуратно расставляет книги в шкафу. В комнате было много полок и шкафов. Происходило это, видимо, в хранилище. Другие картины приходили мне в голову, но не такие ясные. Сцена затуманилась. Я ощутил вращение и очнулся.

Дон Хуан тряс меня за плечи. Потом он помог мне встать, и мы пошли к его дому.

С того момента, как я начал растирать пасту на висках, прошло три с половиной часа, но видения могли длиться не более десяти минут Я не испытывал никаких неприятных ощущений, просто был голоден и хотел спать.

 

Четверг 18 апреля 1963

Вчера ночью дон Хуан потребовал, чтобы я рассказал ему все, что видел. Но я слишком хотел спать и не мог сосредоточиться. Сегодня, как только я проснулся, он вновь приступил к расспросам.

- Кто тебе сказал, что эта твоя знакомая разбилась на мотоцикле? - спросил он, когда я закончил свой рассказ.

- Да никто, просто эта мысль почему-то пришла мне в голову.

- Ты полагаешь, это были твои мысли?

- Конечно, мои, - сказал я, хотя у меня не было оснований для предчувствия, что с моей знакомой несчастье. Мысли вообще были странные. Казалось, они возникали ниоткуда. Он пытливо смотрел на меня. Я спросил его - может, он мне не верит; он рассмеялся и сказал, что рассеянность и беспечность - мое обычное уязвимое место.

- Я что-то делал не так, дон Хуан?

- Ты должен был слушать ящериц.

- Как именно?

- Ящерка у тебя на плече описывала тебе все, что видела ее сестра. Она говорила с тобой и все тебе рассказывала, а ты не слушал, полагая, что слова ящерицы - твои собственные мысли.

Но это и были мои собственные мысли!

- Ничего подобного. В этом суть колдовства. Собственно говоря, видение следует скорее слушать, чем смотреть. Со мною было то же самое. Я хотел предупредить тебя, но вспомнил, что меня мой бенефактор не предупреждал.

- Был твой опыт похож на мой, дон Хуан?

- Нет. Я пережил адское путешествие. Я едва не умер.

- Почему адское?

- Наверное, потому, что "траве дьявола" я был не по нраву, а может потому, что я сам не знал толком, о чем хочу спросить, вот как ты вчера. Ты, должно быть, когда спрашивал о книгах, на самом деле думал о той девушке.

- Что-то я такого не припоминаю.

- Ящерицы никогда не ошибаются; каждую мысль они воспринимают как вопрос. Ящерица вернулась и рассказала тебе о твоей знакомой то, чего никто никогда не поймет, потому что даже ты не знаешь, каковы были твои мысли.

- Ну, а второе видение?

- Должно быть, когда ты задавал этот вопрос, твои мысли были устойчивы. Именно так следует совершать это колдовство: все должно быть предельно ясным.

- Ты хочешь сказать, что видение с девушкой не следует воспринимать всерьез?

- Как можно воспринимать его всерьез, если ты не знаешь, на какой именно вопрос отвечали ящерки?

- Наверное, ящерица лучше поймет, если задавать только один вопрос?

- Да, так для нее будет яснее, но только если ты сможешь твердо удержать одну мысль.

- Но что будет, если этот вопрос окажется сложным?

- Пока твоя мысль устойчива и не отвлекается на посторонние предметы, она ясна ящеркам, а значит, и тебе будет ясен их ответ.

- Можно ли задавать ящерицам другие вопросы по ходу видения?

- Нет. Виденье состоит в том, чтобы смотреть на то, что тебе рассказывают ящерицы. Вот почему я сказал, что его следует скорее слушать, чем смотреть. Вот почему я велел не задавать лишних вопросов. Как правило, когда ты спрашиваешь о близких людях, искушение дотронуться до них или заговорить с ними слишком велико. Тогда ящерицы прекратят свой рассказ, и колдовство рассеется. Чтобы увидеть вещи, которые касаются лично тебя, ты должен знать много больше, чем сейчас. В следующий раз слушай внимательно. Я уверен, ящерицы рассказали тебе множество вещей, но ты не слушал.

 

Пятница, 19 апреля 1963

- Что я перетирал для пасты, дон Хуан?

- Семена "травы дьявола" и жучков, которые заводятся в семенных коробочках. Мерка - по одной горсти того и другого. - Он сложил ладонь лодочкой, показывая сколько.

Я спросил, что получится, если один из компонентов будет отсутствовать. Дон Хуан ответил, что такой эксперимент только оттолкнет "траву дьявола" и ящериц.

- С ящерицами нельзя ссориться, - сказал он, - поэтому на следующий день, к вечеру, ты должен вернуться к тому месту, где растет твое растение. Говори со всеми ящерицами и проси тех двух, что помогли тебе в колдовстве, выйти снова. Ищи до самой ночи. Если ничего не получится, значит нужно постараться найти их на следующий день. Если ты сильный, то найдешь обеих; как только нашел - съешь их на месте, и ты навсегда получишь способность видеть неизвестное. Тебе больше не понадобится вновь ловить ящериц, чтобы повторить это колдовство. С этих пор они будут жить внутри тебя.

- А как быть, если я найду только одну из них?

- Если ты найдешь только одну из них, то должен в конце концов ее отпустить. Если ты поймаешь ее в первый день, то не держи ее в надежде, что завтра поймаешь другую. Это только испортит вашу дружбу.

- А что будет, если я не найду ни одной?

- Так для тебя, я думаю, будет лучше всего. Это будет означать, что тебе придется ловить их заново всякий раз, когда понадобится их помощь, а кроме того, это означает, что ты свободен.

- Что значит - свободен?

- Свободен от рабства у "травы дьявола". Если ящерицы будут жить внутри тебя, "трава дьявола" уже никогда тебя не отпустит.

- Это плохо?

- Конечно, плохо. Она отрежет тебя от всего остального, и тебе придется всю жизнь ее ублажать, как своего союзника. "Трава дьявола" - собственница. Как только она завоюет тебя и станет твоей госпожой, тебе останется лишь один путь - ее путь.

- А что если я найду ящериц мертвыми?

- Если ты найдешь одну из ящериц или обеих мертвыми, то должен надолго оставить это колдовство. Пусть себе подождет. Вот, кажется, все, что я должен был тебе сказать; то, что я тебе рассказал, - это правило. Когда бы ты сам ни взялся за это колдовство, ты должен исполнять его строжайшим образом в той последовательности, которую я тебе изложил, когда ты сидел перед своим растением. Еще одно. Пока колдовство не закончено, нельзя ни есть, ни пить.


Глава 6

В учении дона Хуана следующий этап был связан с новым аспектом освоения второй порции корня datura. В период между двумя этапами в обучении дон Хуан интересовался только состоянием моего саженца.

 

Четверг, 27 июня 1963

- Прежде чем отправиться по пути "травы дьявола", неплохо ее вначале проверить, - сказал дон Хуан.

- Как проверить?

- Проделай еще одно колдовство с ящерицами. У тебя есть все необходимое, чтобы задать ящерицам еще один вопрос, на этот раз без моей помощи.

- А нельзя обойтись без этого колдовства?

- Это самый верный способ узнать, что она чувствует по отношению к тебе. Она непрерывно тебя испытывает, поэтому будет вполне справедливо испытать и ее, и если где-нибудь на ее пути ты почувствуешь, что по какой-либо причине дальше идти не следует, то должен будешь просто остановиться.

 

Суббота. 29 июня 1963

Я вновь заговорил о "траве дьявола". Мне хотелось узнать о ней побольше, хотя не очень хотелось с нею связываться.

- Вторую порцию используют только для ясновидения или еще для чего, а, дон Хуан?

- Нет, не только. Помимо того, что с ее помощью учатся колдовству с ящерицами и заодно проверяют "траву дьявола", в действительности вторая порция используется для других целей. Колдовство с ящерицами - только начало.

- Тогда для чего же она используется? Вместо ответа он спросил, какой величины теперь побеги дурмана вокруг того, который я посадил. Я рукой показал размеры.

Дон Хуан сказал:

- Я учил тебя, как отличать мужскую особь дурмана, от женской. Теперь ступай к тому, что посадил, и принеси мне то и другое. Сначала пойдешь к тому, что посадил, и тщательно проследишь на земле следы дождевых потоков. К настоящему времени дождь, должно быть, далеко разнес семена. Проследи промоинки (zanjitas) от дождя и по ним определи направление потока. Затем разыщи тот дурман, который пророс дальше всех от твоего саженца. Все побеги дурмана, выросшие между ними, твои. Позже, когда осыплются семена, ты сможешь расширить свою территорию, следуя дождевым промоинкам от одного растения к другому.

Он дал мне подробные указания, как изготовить нож для этой работы. Сам корень срезают следующим образом; во-первых, нужно выбрать растение и расчистить землю вокруг того места, где корень соединяется со стеблем. Во-вторых, я должен повторить в точности тот танец, который исполнял, когда пересаживал корень. В-третьих, я должен отрезать стебель, а корень оставить в земле. После этого следует выкопать шестнадцать дюймов корня. Он предостерег, чтобы на протяжении всего этого времени я не проронил ни слова и ничем не выдал свои чувства.

- Возьми с собой два куска материи, - сказал он, - расстели на земле и положи на них растения. Затем разрежь растения на части и сложи их. Последовательность - на твое усмотрение, но только хорошенько ее запомни, потому что должен будешь ее соблюдать и в дальнейшем. Как только все закончишь, принесешь мне.

 

Суббота, 6 июля 1963

В понедельник 1 июля я срезал растения datura, о которых говорил дон Хуан. Я подождал до полных сумерек, прежде чем вокруг них танцевать, поскольку не хотел, чтобы меня кто-нибудь увидел. Мне было здорово не по себе. Я был уверен, что кто-нибудь наверняка за мной подсматривает. Я заранее выбрал мужскую и женскую особь дурмана. От каждого растения нужно было отрезать по шестнадцать дюймов корня. Копать так глубоко палкой было нелегкой работой. Закончил я в полной темноте, потому, чтобы срезать корень, пришлось вытащить фонарик. Первоначальное опасение, что за мной будут подсматривать, было ничтожным против страха, что кто-нибудь заметит свет фонарика в кустах.

Во вторник 2 июля я принес растения дону Хуану. Он развязал узлы и, рассмотрев то, что я принес, сказал, что покамест все же даст мне семена от своих растений. Он поставил передо мной ступку и высыпал в нее из стеклянной банки сбившиеся в ком сухие семена.

Я спросил, что это такое. Он ответил, что это семена, подпорченные жучками. В семенах я действительно заметил нескольких жучков. Он сказал, что это - особые жучки, их надо выбрать и положить в отдельную банку. Он дал мне другую банку, на треть полную таких же жучков. Банка была заткнута бумагой, чтобы они не расползлись.

- В следующий раз будешь использовать жучков со своих собственных растений, - сказал дон Хуан; - Срезать надо семенные коробочки, в которых маленькие дырочки, - они полны жучков. Откроешь коробочку и выскребешь из нее все содержимое в кружку. Соберешь горсть жучков и положишь их в другую посудину. С ними не церемонься. Отмеришь горсть семян, прогрызенных жучками, и горсть жучков, все остальное закопаешь на юго-восток от своего растения. Таких семян можешь собрать сколько захочешь: они всегда пригодятся. Неплохо семена из коробочек выбрать там же, чтобы на месте закопать все остатки.

Он велел мне растолочь вначале ком семян, потом личинки, потом жучков, и под конец хорошие сухие семена.

Когда все это было по очереди растерто в мелкий порошок, дон Хуан взял нарезанные мной куски datura. Он отделил мужской корень и осторожно завернул его в тряпицу. Остальное он вручил мне, велев все это мелко нарезать и хорошенько раздробить, а весь сок собрать в горшок до капли. Он сказал, что размалывать кусочки нарезанного корня нужно в том же порядке, в каком я их складывал.

Когда я все это закончил, он велел отмерить одну чашку кипящей воды, смешать ее с содержимым горшка и добавить еще две кружки кипятку. Он вручил мне отшлифованную костяную палочку. Я помешал ею в горшке и поставил его на огонь. Затем он сказал, что надо приготовить корень, а для этого нужна ступка побольше, потому что мужской корень вообще не разрезают. Мы пошли на задний двор. Ступка была у него наготове, и я начал толочь корень так же, как делал это раньше. Мы замочили корень в воде, оставив его на ночь под открытым небом, и пошли в дом.

Когда я проснулся, дон Хуан уже встал. В чистом небе сияло солнце. Был сухой жаркий день. Дон Хуан вновь не преминул заметить, что у "травы дьявола" я определенно любимчик.

Мы взялись за обработку корня и к концу дня получили желтоватый осадок на дне миски. Дон Хуан осторожно слил воду. Я думал, что это конец процедуры, но он вновь наполнил миску кипящей водой.

Он снял из-под крыши горшок со вчерашним варевом. Оно, похоже, совсем загустело. Дон Хуан занес горшок в дом, осторожно поставил на пол и сел. Потом заговорил.

- Мой бенефактор учил меня, что неплохо смешивать растение с нутряным жиром. Вот этим ты сейчас и займешься. Такую смесь для меня делал мой бенефактор, но, как я уже говорил, "трава дьявола" мне всегда не очень-то нравилась, и я не слишком стремился слиться с нею воедино. Мой бенефактор говорил мне, что для тех, кто хочет стать господином силы, лучше всего смешивать растение с салом кабана. Больше всего подходит сало с кишок. Но это уже на твой вкус. Может быть, все повернется так, что именно "траву дьявола" ты решишь взять себе в союзники: в таком случае советую тебе, как мне советовал мой бенефактор, поймать дикого кабана и снять у него сало с кишок (sebo de tripa). В старые времена, когда "трава дьявола" была в почете и стоила того, брухо, бывало, отправлялись в специальные охотничьи экспедиции за салом диких кабанов. Они искали самых крупных и самых свирепых. Против диких кабанов применялось специальное колдовство; брухо получали от них особую силу. Но теперь она утеряна. Я ничего не знаю об этой силе. И не знаю никого, кто бы знал. Может быть, сама "трава дьявола" тебя научит.

Дон Хуан отмерил горсть жира, бросил в горшок с загустевшей и высохшей смесью, и оставшийся на ладони жир соскоблил о край горшка. Он велел мне растирать содержимое, пока оно не превратится в однородную воздушную массу.

Я взбивал смесь почти три часа. Время от времени дон Хуан подходил взглянуть. Наконец он сказал, что хватит. От воздуха, с которым смешалась взбитая паста, она стала светлосерой и напоминала желе. Он повесил горшок под крышей, рядом с другим, сказав, что оставит его здесь до завтра, потому что эта вторая порция готовится в течение двух дней. Все это время я не должен ничего есть. Можно пить воду, но никакой пищи.

На следующий день, в четверг 4 июля, я по его указанию четырежды выщелачивал корень горячей водой. Под конец, когда я сливал воду в четвертый раз, было уже почти темно. Мы сели на веранде. Он поставил перед собой оба горшка. Экстракта корня получилось с чайную ложку. Он напоминал беловатый крахмал. Дон Хуан положил его в чашку и добавил воды. Он осторожно взболтал чашку, чтобы экстракт получше растворился, а затем сунул ее мне и приказал выпить до дна. Я выпил залпом, поставил чашку на пол и откинулся назад. Сердце начало колотиться. Я почувствовал, что у меня спирает дыхание. Дон Хуан приказал, как само собой разумеющееся, чтобы я снял с себя всю одежду. Я спросил зачем, и он нетерпеливо объяснил, что надо натереться пастой. Я колебался, раздеваться было как-то странно. Дон Хуан со сдержанной яростью сказал, что нет времени валять дурака. Я снял с себя всю одежду.

Взяв свою костяную палочку, он начертил на поверхности пасты две горизонтальные линии, разделив таким образом содержимое сосуда на три равные части, затем от центра верхней линии провел вертикальную линию вниз, разделив содержимое уже на пять частей. Он указал на нижнюю правую и сказал, что это для левой стопы. Сектор над ней - для левой ноги. Верхняя, самая большая часть - для гениталий. Сектор под нею слева - для правой ноги, а нижний левый - для правой стопы. Он велел наложить пасту, предназначенную для левой стопы, на подошву и хорошенько ее втереть. Затем нужно в указанной последовательности наложить пасту на всю внутреннюю сторону левой ноги, на гениталии, вниз по внутренней стороне правой ноги и, наконец, на правую подошву.

Я сделал как он говорил. Паста была холодная и обладала исключительно сильным запахом. Кончив ее накладывать, я выпрямился. Запах мази ударил мне в нос. Он был удушающим, напоминавшим какой-то газ. От острого запаха мутилось сознание. Я попытался дышать ртом и хотел заговорить с доном Хуаном, но не мог.

Дон Хуан неотрывно смотрел на меня. Я сделал к нему шаг. Ноги были резиновые и длинные, ужасно длинные. Я сделал еще шаг. Колени пружинили, как ходули; они эластично сжимались, вздрагивали и вибрировали. Я двинулся вперед.

Движение тела было медленным и трясущимся, это больше походило на толчки по направлению вперед и вверх. Я взглянул под ноги и бесконечно далеко внизу увидел дома Хуана. Инерция пронесла меня вперед еще на один шаг, еще эластичней и длинней предыдущего. И тут я взлетел.

Я помню, что один раз опустился, затем, оттолкнувшись обеими ногами, прыгнул назад и заскользил на спине. Я увидел над собой темное небо и несущиеся облака. Я извернулся телом так, чтобы можно было смотреть вниз. Я увидел темную массу гор. Скорость, с которой я двигался, была поразительной. Руки были прижаты к туловищу. Голова служила чем-то вроде руля. Откидывая голову назад, я описывал вертикальные круги: поворачивая ее в сторону, я изменял направление. Я наслаждался совершенно мне прежде неведомыми скоростью и свободой. Сказочная темнота внушала чувство непонятной печали, или, может быть, страстного стремления, как если бы я нашел свою родину - ночную тьму. Я пытался осмотреться как следует, но ощущал лишь покой безмолвной ночи, в которой таилось столько могущества.

Наконец я спохватился, что пора спускаться: я словно получил откуда-то приказ, которому обязан повиноваться. И я начал спускаться, парящим перышком качаясь как маятник. От этих движений меня замутило. Я качался и дергался, словно кто-то внизу дергал меня за веревочку. Мне стало совсем плохо. Голова раскалывалась от боли. Меня окутала какая-то чернота. Я ясно чувствовал, как в нее погружаюсь.

Следующее, что я помню, - это ощущение пробуждения. Я был в своей постели, у себя в комнате. Я сел. Комната исчезла. Я встал. Я был голый. От того, что я встал, меня опять замутило.

Понемногу я начал распознавать, где нахожусь. Я был примерно в полумиле от дома дона Хуана, возле того участка, где рос его дурман. Внезапно все стало на свои места, и до меня дошло, что всю дорогу до дома дона Хуана придется идти голым. Без одежды я чувствовал себя чрезвычайно неудобно и понятия не имел, как выйти из положения. Я подумал, не соорудить ли себе из веток что-нибудь вроде юбки, но это было бы нелепо; да и близился восход солнца, потому что сумерки уже рассеялись. Я забыл о своем неудобстве и физическом расстройстве и направился по дороге к дому дона Хуана. Я был охвачен страхом, что меня заметят. Я высматривал, нет ли впереди людей или собак. Я попробовал бежать, но сразу поранил ноги об острые камешки. Пришлось идти медленно. Было уже совсем светло. Затем я увидел, что кто-то идет по дороге навстречу, и прыгнул в кусты. Положение было совершенно идиотским. Совсем недавно я испытывал невероятную радость полета - и вот уже приходится красться и прятаться, изнывая от собственной наготы. Я прикидывал, не выскочить ли опять на дорогу и изо всех сил промчаться мимо подходившего человека. Он ведь будет так поражен, рассчитывал я, что к тому времени, когда поймет, что это был голый мужчина, я уже оставлю его далеко позади. Все это проносилось у меня в голове, но я не смел пошевелиться.

Человек, который шел по дороге, поравнялся с кустами и остановился. Я услышал, что он зовет меня по имени. Это был дон Хуан с моей одеждой в руках. Пока я одевался, он смотрел на меня и хохотал. Он так хохотал, что мне вновь стало не до смеха.

К вечеру того же дня, в пятницу 5 июля, дон Хуан велел подробно рассказать, что со мной было. Я по возможности тщательно все ему описал.

- Вторая порция "травы дьявола" используется для полета, - сказал он, когда я закончил. - Сама по себе мазь - дело второстепенное. Мой бенефактор говорил, что направление и мудрость дает сам корень, именно благодаря корню происходит полет. Когда ты научишься большему и полет станет для тебя обычным делом, ты начнешь видеть все очень ясно. Ты сможешь летать по воздуху за сотни миль, чтобы увидеть, что там происходит, или, скажем, чтобы нанести сокрушительный удар врагу, который от тебя очень далеко. Всему этому тебя научит "трава дьявола", когда ты сойдешься с нею поближе. К примеру, она уже научила тебя, как менять направление. Точно так же она обучит тебя невообразимым вещам.

- Например?

- Этого я не могу сказать. У каждого по-разному. Мои бенефактор никогда не говорил мне, чему он научился. Он говорил, что делать и как поступать, но никогда не посвящал меня в то, что он видел. Это личное дело каждого.

- Но я ведь тебе рассказываю все, что вижу, дон Хуан.

- Это покамест. Со временем ничего не потребуется рассказывать. В следующий раз, когда будешь брать "траву дьявола", то будешь делать это сам, совсем один, вблизи растений, которые вырастил, потому что именно там ты приземлишься, возле своих растений. Запомни это. Вот почему я пошел искать тебя к своим растениям.

Больше он ничего не говорил, и я заснул. Проснувшись поздно вечером, я чувствовал себя обновленным. Почему-то меня наполняло чувство физического удовлетворения. Я был доволен и счастлив.

Дон Хуан спросил:

- Понравилось тебе ночью? Или было страшно?

Я сказал, что было восхитительно.

- А как голова? Сильно болела?

- Головная боль была такая же, как все остальные ощущения. В жизни такой не было.

- Так, может, ты не захочешь больше пробовать силу "травы дьявола"?

- Не знаю. Сейчас не хочется; может быть, позже. В самом деле не знаю, дон Хуан.

Был у меня к нему один вопрос, от ответа на который, я знал, он уйдет, поэтому я ждал, когда он сам коснется этой темы; ждал до вечера. Наконец, перед самым отъездом, я все же не утерпел:

- Неужели я в самом деле летал, дон Хуан?

- Так ты мне сам сказал. Разве нет?

- Да нет, сказать-то сказал. Но я имею в виду, летало ли мое тело? Я что, взлетел как птица?

- Ты не можешь без своих вопросов, на которые я не знаю как ответить. Ты - летал. Для того и существует вторая порция "травы дьявола". Будешь принимать ее больше - научишься летать в совершенстве. Дело это не простое. С помощью второй порции человек летает. Вот все, что я могу тебе сказать. А то, что ты хочешь узнать, лишено смысла. Птицы летают как птицы, а человек, который принял "траву дьявола", летает как человек, который принял "траву дьявола" (el enyerbado vuela asi).

- Так же, как птицы? (asi como los pajaros?)

- Нет, так же, как человек, который принял "траву дьявола" (nо, asi como los anyerbados).

- Значит, ничего я на самом деле не летал. Все это было только в моем воображении, только у меня в голове. Где было мое тело?

- В кустах, - отрезал он, но тут же вновь разразился смехом. - Беда с тобой в том, что ты понимаешь все только с одной стороны. Ты не можешь представить, что человек летает: и однако брухо способен в одну секунду перенестись за тысячу миль, чтобы посмотреть, что там происходит. Он может нанести удар своему врагу, который за тридевять земель. Так летает он или нет?

- Понимаешь, дон Хуан, у нас с тобой разный подход. Предположим, ради спора, что когда я принял "траву дьявола", здесь был бы кто-нибудь из моих друзей по университету. Увидел бы он меня летящим?

- Ну вот, опять ты со своими вопросами, что было бы, если бы да кабы… Все это бессмысленная болтовня. Если твой друг или еще кто бы там ни был примет вторую порцию "травы дьявола", то все, что ему останется, - это летать. Ну, а если он будет просто наблюдать за тобой, то может увидеть тебя летящим, а может и не увидеть. Это зависит от человека.

- Но я хочу сказать, дон Хуан, что если мы с тобой смотрим на птицу и видим ее летящей, то мы согласимся, что она летит, а вот если бы двое моих друзей видели меня летящим прошлой ночью, то согласились ли бы они с тем, что я летал?

- Ну, а почему бы им не согласиться. Ты ведь согласен с тем, что птицы летают, потому что видишь, как они летают. Для птиц полет - дело обычное. Но ты не согласишься с тем, что птицы делают еще и другие вещи, потому что ты никогда не видел, как они их делают. Если бы твои друзья знали, что есть люди, которые летают с помощью "травы дьявола", тогда они согласились бы.

- Хорошо, я скажу иначе. Я имею в виду, если я тяжелой цепью привяжу себя к скале, то все равно буду точно так же летать, потому что мое тело не имеет с этим полетом ничего общего?

Дон Хуан скептически взглянул на меня.

- Если ты привяжешь себя к скале, - сказал он, - то боюсь, что тебе придется летать вместе со скалой с ее тяжелой цепью.


Глава 7

Сбор и подготовка ингредиентов для курительной смеси составили годичный цикл. В первый год дон Хуан учил меня всей процедуре. На второй год, когда с декабря 1962 начался новый цикл, он просто руководил мной; я сам собрал ингредиенты, приготовил их и отложил до следующего года.

В декабре 1963 начался новый, третий цикл. Дон Хуан сказал мне, как делать самому смесь из высушенных составных частей, собранных и приготовленных мною годом раньше. То, что я собрал, он положил в небольшой кожаный мешочек. Мы опять принялись собирать разные ингредиенты на следующий год.

В течение года, который на это ушел, дон Хуан редко упоминал о "дымке". Однако всякий раз, как я к нему приезжал, он давал мне подержать свою трубку, и вся процедура знакомства с трубкой развивалась неукоснительно по его сценарию. Давал он мне трубку в руки очень постепенно, требуя при этом тщательнейшей и предельной концентрации и сопровождая мои действия по возможности точными указаниями. Любая оплошность с трубкой, говорил он, неизбежно повлечет за собой его или мою смерть.

Только по окончании третьего цикла сбора и приготовления смеси дон Хуан впервые заговорил о дымке как о союзнике.

 

Понедельник, 23 декабря 1963

Мы возвращались на машине к нему домой после сбора одного из необходимых составляющих смеси - желтых цветов. Я заметил вслух, что в этом году мы не следуем тому порядку в сборе составных частей, которого придерживались ранее. Он засмеялся и сказал, что дымок не такой капризный и обидчивый, как "трава дьявола". Для дымка неважен порядок сбора составляющих: от того, кто готовит смесь, требуется только аккуратность и точность.

Я спросил, что мы будем делать с той смесью, которую он приготовил и передал мне на хранение. Дон Хуан ответил, что она моя, и добавил, чтобы я с нею не тянул. Я спросил, какова обычная доза. В мешочке, который он мне дал, было примерно втрое больше, чем в обычной пачке табаку. Он сказал, что содержимое мешочка рассчитано на год, а сколько понадобится каждый раз для трубки - мое личное дело.

Мне хотелось узнать, что будет, если я использую не весь запас. Дон Хуан сказал, что ничего не случится, дымок ничего не требует. Ему самому больше нет нужды курить, и все же каждый год он вновь готовит смесь, - точнее, поправился он, ему редко приходится курить. Я спросил, что он делает с неиспользованной смесью, но он мне не ответил, а сказал, что если смесь в течение года не использована, то уже не годится.

Здесь мы ввязались в долгий спор. Я, очевидно, неточно сформулировал вопрос, и его ответы казались неясными. Как я понял, смесь по истечении года теряет галлюциногенные свойства, и в таком случае необходим новый годовой цикл: но он твердил, что смесь никогда не теряет своих свойств. Происходит только то, сказал он, что человеку она больше не нужна, поскольку он сделал новый запас, и следует распорядиться неиспользованной старой смесью особым образом. Каким именно - я не мог дознаться.

 

Вторник, 24 декабря 1963

- Ты говорил, дон Хуан, что тебе больше нет надобности курить.

- Да, мне больше не нужно курить, потому что дымок - мой союзник. Я могу его вызвать когда и где захочу.

- Ты хочешь сказать, что он приходит к тебе, даже если ты не куришь?

- Я хочу сказать, что я прихожу к нему свободно.

- А у меня тоже так получится?

- Да, если тебе удастся сделать его своим союзником.

 

Вторник, 31 декабря 1963

Во вторник 24 декабря у меня был первый опыт встречи с союзником дона Хуана - дымком. Весь день я мыкался вокруг дона Хуана и делал, что прикажет. К вечеру мы вернулись к нему домой. Я напомнил, что мы весь день ничего не ели, но он точно не слышал и заговорил о назревшей для меня необходимости наконец познакомиться с дымком. По его словам, я сам должен был его испытать, чтобы понять, насколько это важный союзник.

Не дав мне опомниться, дон Хуан заявил, что раскурит для меня свою трубку прямо сейчас. Я начал отнекиваться, возражая, что еще не готов и слишком давно не держал трубку в руках. Но он сказал, что больше некогда учиться, пора к ней приступать. Он вынул трубку из чехла и любовно ее погладил. Я сел на пол рядом с ним и лихорадочно искал какой-нибудь предлог, чтобы отвертеться.

В комнате было почти темно. Дон Хуан зажег керосиновую лампу и поставил ее в угол. Обычно желтоватый свет лампы создавал в комнате успокаивающий полумрак. На этот раз, однако, свет казался тусклым и необычно красным; он действовал на нервы. Дон Хуан развязал, не снимая со шнурка на шее, свой мешочек со смесью. Он поднес трубку к распахнутому воротнику и зачерпнул чашечкой немного смеси. Он велел, чтобы я следил за его движениями, сказав, что если часть смеси просыплется, то она все равно попадет к нему за пазуху.

Дон Хуан наполнил трубку на три четверти, затем, держа трубку в одной руке, другой завязал мешочек. Он поднял с полу небольшую глиняную миску, дал ее мне и велел принести со двора несколько угольков. Я пошел за дом и, взяв несколько углей из печки, сложенной из кирпича-сырца, вернулся назад. Мне было здорово не по себе.

Подав миску дону Хуану, я сел рядом. Он бросил на нее взгляд и спокойно заметил, что угли слишком большие. Нужны помельче, чтобы вошли внутрь чашечки. Я вновь сходил к печке и принес что требовалось. Он взял блюдо с углями и поставил перед собой. Сидел он по-турецки. Взглянув на меня краем глаза, он наклонился вперед, так что почти коснулся углей подбородком, и, держа трубку в левой руке, неуловимым движением правой схватил пылающий уголек, положил его в чашечку трубки и выпрямился. Держа трубку обеими руками, поднес ее к губам и трижды пыхнул. Он обеими руками протянул мне трубку и шепотом приказал, чтобы я таким же образом взял ее и курил.

У меня мелькнула отчаянная мысль - отказаться и удрать. Но дон Хуан вновь шепотом приказал взять трубку и курить. Я взглянул на него. Его глаза не отрывались от моих, но взгляд был дружеским, понимающим. Я с обреченностью вспомнил, что выбор ведь сделан давным-давно, и сейчас, стало быть, остается лишь одно - делать все, что он прикажет.

Я взял трубку и едва не выронил - она была раскаленной! Я поднес ее к губам с крайней осторожностью, поскольку опасался обжечься. Но жара я почему-то совсем не почувствовал.

Дон Хуан велел затянуться. Струя дыма наполнила рот, и казалось, что он там циркулирует. Дым был тяжелым! Чувство было такое, будто рот забит сырым тестом. Именно это сравнение пришло мне на ум, хотя я никогда не держал теста во рту. Дым напоминал также ментол, во рту вдруг стало холодно. Я почувствовал свежесть. "Еще! Еще!" - слышал я шепот дона Хуана. Дым свободно просачивался внутрь меня. Дон Хуан мог меня больше не подстегивать - я затягивался уже механически.

Наконец дон Хуан наклонился и взял у меня из рук трубку. Он осторожно вытряс золу в миску с углями, затем послюнил палец и покрутил им в чашечке, чтобы очистить внутреннюю поверхность. Несколько раз он продул мундштук. Я с любопытством следил, как он прячет трубку в чехол.

Закончив чистить и убрав трубку, он пристально взглянул на меня. И тут я спохватился, что все мое тело онемело. Оно словно стало сплошь ментоловым. Лицо отяжелело, болели челюсти. Я не мог удержать рот закрытым, но слюны не было. Во рту было так сухо, что он горел, и однако я не чувствовал жажды. В голове разлилось странное тепло. Холодный жар! При каждом выдохе дыхание, казалось, резало ноздри и верхнюю губу, но оно не обжигало огнем, а жгло как кусок льда.

Дон Хуан сидел справа от меня и, словно окаменев, прижимал чехол с трубкой к полу, как бы удерживая его силой. Мои ладони отяжелели, руки ломило. Они оттягивали плечи. Из носу текло. Я вытер нос тыльной стороной ладони - и стер верхнюю губу! Я вытер ладонью лицо - и стер его! Я таял! Чувство было такое, словно тает все тело. Я вскочил и попытался ухватиться за что-нибудь, за что угодно - лишь бы опереться. Меня охватил нестерпимый ужас. Я схватился за вкопанный в центре комнаты столб. Стоя у столба, я повернулся взглянуть на дона Хуана. Он сидел по-прежнему неподвижно, прижимая к полу трубку и глядя на меня.

Дыхание было болезненно горячим (или холодным?). Оно душило меня. Я наклонил голову, чтобы опереться ею о столб, но, видимо, промахнулся, потому что голова продолжала наклоняться, миновав то место, где был столб. Я остановился, когда уже чуть не упал на пол, и выпрямился. Столб был на месте, у меня перед глазами. Я снова попробовал прислониться к нему головой. Я старался контролировать себя и не отвлекаться. Держа глаза открытыми, я наклонялся вперед, чтобы лбом коснуться столба. Он был в нескольких дюймах от моих глаз, но когда я его коснулся, у меня было совершенно дикое ощущение, что голова прошла прямо сквозь столб.

В отчаянных поисках разумного объяснения я решил, что это глаза искажают расстояние, и что столб, должно быть, от меня где-нибудь в 10 футах, хотя я и вижу его прямо перед собой. Тогда я решил определить местонахождение столба с помощью логического, рационального метода. Шаг за шагом я начал обходить его вокруг. Логически я рассчитывал, двигаясь таким образом вокруг столба, сделать круг футов 5 в диаметре; если столб был действительно в 10 футах от меня, то есть дальше вытянутой руки, то в конечном итоге я окажусь к нему спиной. Я предполагал, что в этот момент столб должен исчезнуть, поскольку в действительности оказался бы позади меня.

Я начал обходить столб по кругу, но он по-прежнему оставался у меня перед глазами. В приступе отчаяния и замешательства я схватился за него обеими руками, но руки прошли насквозь; я схватил воздух. Я тщательно рассчитал расстояние до столба. Получалось приблизительно три фута. Некоторое время я играл с восприятием пространственной глубины, поворачивая голову так и этак, поочередно фокусируя глаза то на столбе, то на заднем плане. Согласно моему пространственному восприятию, столб, несомненно, был передо мною примерно в трех футах. Вытянув перед собой руки, чтобы не удариться головой, я ринулся на него. Ощущение было неизменным: я прошел сквозь столб. На этот раз я грохнулся на пол. Я опять поднялся, и этот подъем был, пожалуй, наиболее необычным из всех моих действий этой ночью. Я поднял себя мыслью! В моем движении не участвовали ни мышцы, ни скелет. Я больше не имел над ними контроля, - это я понял в тот момент, когда упал на пол. Но незадача со столбом вызвала во мне такое любопытство, что я чем-то вроде рефлексивного действия "мыслью поднял себя". И прежде, чем до меня дошло, что я ведь не могу двигаться, я уже стоял.

Я позвал дона Хуана на помощь. Голос сорвался в крик, но дон Хуан не пошевелился. Он по-прежнему искоса на меня смотрел, как если бы ему лень было повернуть голову, чтобы взглянуть на меня прямо. Я сделал к нему шаг, но вместо того, чтобы двинуться вперед, меня бросило назад, и я налетел на стену. Я знал, что столкнулся с нею спиной, но не почувствовал удара; я был полностью погружен в мягкую губкообразную субстанцию, - это и была стена. Руки были разбросаны в стороны, и казалось, что все мое тело медленно тонет в стене. Я мог только смотреть вперед, в комнату. Дон Хуан все так же смотрел на меня, но не делал никаких попыток мне помочь. Я сделал отчаянное усилие вырваться из стены, но тело лишь тонуло все глубже и глубже. В неописуемом ужасе я чувствовал, что губкообразная стена смыкается на моем лице. Я попытался закрыть глаза, но они не закрывались.

Не помню, что было дальше, но вот передо мною совсем близко оказался дон Хуан. Мы были в соседней комнате. Я видел стол и огонь в очаге. Краем глаза я различал в окне изгородь возле дома. Видел я все очень ясно. Дон Хуан принес керосиновую лампу и подвесил ее к потолочной балке. Я попробовал взглянуть в другую сторону, но глаза были устремлены только вперед. Отсутствовало всякое различение или ощущение хоть какой-либо части тела. Своего дыхания я не чувствовал, но мысли были исключительно ясными, и я ясно сознавал все, что со мной происходит. Дон Хуан подошел ко мне, и из головы все исчезло. Казалось, что-то остановилось во мне, мыслей больше не было. Я видел, как ко мне подходит дон Хуан, и ненавидел его. Я хотел разодрать его в клочья. Я убил бы его, если бы мог пошевелиться. Появилось неясное давление на голову, но оно также исчезло. Осталось лишь одно - безудержный гнев на дона Хуана.

Он был от меня всего в нескольких дюймах. Я хотел разорвать его. Я слышал свое рычание. Что-то во мне начало содрогаться. Я услышал, что дон Хуан говорит со мной. Голос был тихим и успокаивающим, и удивительно приятным. Он подошел почти вплотную и стал напевать испанскую колыбельную:

- Senora Santa Ana, porque llora el nino? Por una manzana que se la ha perdido. Yo ie dare una. Yo ie dare dos. Una para el nino ? otra para vos.

Меня охватило тепло. Это была сердечная теплота, теплота чувств. Слова дона Хуана звучали как далекое эхо. Они будили далекие воспоминания детства.

Ярость, которую я только что чувствовал, исчезла. Ненависть и обиду сменила тоска - меня охватила глубокая любовь к дону Хуану. Он сказал, чтобы я не спал, что у меня больше нет тела и я могу превратиться во что пожелаю. Он сделал шаг назад. Глаза дона Хуана находились на обычном уровне, как если бы я стоял рядом с ним. Он протянул ко мне руки и велел войти в них.

То ли я двигался вперед, то ли он подошел ко мне ближе. Его руки были почти у меня на лице - на глазах, хотя я их не чувствовал. "Войди мне в грудь", - услышал я его голос. Я почувствовал, что он растворяется во мне. Ощущение было такое же, как со стеной из губки.

Его я уже не различал. Глаза были, очевидно, открыты, потому что я видел вспышки света на красном фоне, точно я смотрел на свет сквозь сомкнутые веки. Затем опять включились мысли. Они вернулись бурным потоком картин: лица, пейзажи. Картины хаотически появлялись и исчезали. Это было похоже на стремительный сон, где картины с сумасшедшей скоростью перебивают друг друга. Затем поток мыслей начал убывать и вскоре исчез совсем. Осталось лишь чувство любви и счастья. Я не мог различить никаких очертаний или градаций в освещении. Внезапно я был точно вытолкнут. Это было отчетливое ощущение, будто меня откуда-то подняли. И я был свободен, я двигался с невероятной легкостью и скоростью то ли в воде, то ли в воздухе. Я плавал как угорь. Я извивался и крутился, и взмывал, и опускался, как пожелаю. Я почувствовал, что подхвачен мощным холодным ветром, и начал скользить как перышко, качаясь вперед-назад, как маятник, вниз, и вниз, и вниз.

 

Суббота, 28 декабря, 1963

Я проснулся вчера к вечеру. По словам дона Хуана, я беспробудно проспал почти двое суток. Голова была тяжелая. Я выпил воды, и мне стало нехорошо. Навалилась усталость, невероятная усталость, и после ужина я снова лег спать.

Сегодня я уже чувствовал себя полностью отдохнувшим и принялся обсуждать с доном Хуаном свой опыт. Полагая, что ему вновь требуется подробный пересказ, я начал описывать свои впечатления, но он меня остановил и сказал, что в этом нет нужды. Он сказал, что в действительности я ничего такого не совершил и почти сразу заснул, потому и говорить не о чем.

- А как же с тем, что я пережил? Разве это совсем не важно?

- Нет. Если с дымком, то не важно. Со временем, когда ты научишься путешествовать, тогда и поговорим. Сначала ты должен научиться проникать внутрь вещей.

- Как это - "проникать внутрь вещей"?

- Ты что, забыл? Ты вошел в стену и прошел сквозь нее.

- А по-моему, в действительности я сошел с ума.

- Нет, ты не сошел с ума.

- А когда ты курил впервые, дон Хуан, с тобой происходило то же самое?

- Нет, у меня было по-другому. Мы с тобой разные.

- А что с тобой было?

Дон Хуан не ответил. Я задал этот вопрос в другой формулировке. Но он сказал, что не помнит, что испытывал и что при этом делал: это все равно что спрашивать у старого рыбака, что он чувствовал, когда в первый раз был на рыбной ловле. Он сказал, что дымок это несравненный союзник, и тут я ему напомнил, что то же самое он говорил о Мескалито. Он возразил, что и тот и другой - несравненный союзник, но каждый по-своему.

- Мескалито - это защитник, потому что он говорит с тобой и показывает, что делать, - сказал он. - Мескалито учит, как правильно жить, его можно видеть, потому что он вне тебя. Напротив, дымок - это союзник. Он преобразует тебя и дает тебе силу, ничем при этом себя не обнаруживая. С ним не говорят. Но у тебя не остается сомнений, что он существует, потому что он убирает твое тело и делает тебя легким как воздух. Однако ты никогда не увидишь его. И все же он присутствует и дает тебе силу для осуществления казалось бы невозможных вещей, например, убирая твое тело.

- Я в самом деле чувствовал, что тела больше нет.

- Так оно и было.

- Ты имеешь в виду, что у меня действительно не было тела?

- А ты сам что думаешь?

- Да откуда я знаю. Я могу сказать тебе только то, что я чувствовал.

- Вот так оно и есть в действительности: то, что ты чувствовал.

- Но каким видел меня ты, дон Хуан? В каком я был виде?

- Каким я тебя видел - это неважно. Это похоже на то, как ты ловил столб. Ты чувствовал, что столб не здесь, но все же ходил вокруг него, чтобы убедиться, что столб здесь. Но когда ты прыгнул на него, то вновь почувствовал, что в действительности его здесь нет.

- Но ты меня видел таким как сейчас, или как?

- Нет, не таким как сейчас.

- Ладно! Допустим. Но у меня ведь было мое тело, пусть я - лично я - его и не чувствовал, а?

- Нет! Проклятье! Не было у тебя такого тела, как сейчас! - А что же тогда с ним было?

- Неужели не ясно! Его взял дымок.

- Но куда же оно девалось?

- Откуда же, по-твоему, мне это знать, черт побери?

Бесполезны были все мои упорные попытки получить рациональное объяснение. Я сказал, что вовсе не желаю спорить и задавать дурацкие вопросы, но если я соглашусь с мыслью, что можно терять свое тело, то я попросту потеряю рассудок.

Он сказал, что я как всегда преувеличиваю и что от дымка я не теряю и не потеряю ничего.

 

Вторник, 28 января 1964

Я спросил, что будет, если дать дымок кому-нибудь, кто захочет его попробовать. Он безапелляционно сказал, что дать дымок кому угодно - все равно что убить его, потому что у него не будет руководителя. Я попросил объяснить, что он имеет в виду. Он обронил, что я нахожусь здесь, живой и здоровый, только потому, что он меня вытащил, восстановив мое тело. Иначе мне бы никогда не вернуться.

- Как же ты все-таки восстановил мое тело?

- Об этом как-нибудь потом, когда ты научишься все это делать самостоятельно. Вот почему я хочу, чтобы ты научился как можно большему, пока я рядом с тобой. Ты потерял достаточно много времени на свои дурацкие вопросы о всякой чепухе. Хотя, может быть, это в самом деле не твоя судьба - научиться всему, что дает дымок.

- Ну, и что же я тогда буду делать?

- Пусть дымок даст тебе столько знания, сколько ты сможешь взять.

- Выходит, дымок тоже учит?

- А что же еще!

- Учит так же, как Мескалито?

- Нет, дымок не такой учитель, как Мескалито. Он показывает другое.

- Что именно?

- Он показывает, как управлять его силой и как научиться принимать его столько, сколько понадобится.

- Твой союзник, дон Хуан, уж очень устрашающий. То, что я испытал, уж вовсе из ряду вон.

Почему-то я не мог отвязаться от этой мысли, от мучительного воспоминания. Сравнивая дымок с предыдущими галлюциногенными опытами, я вновь и вновь приходил к выводу, что дымок просто сводит с ума.

Дон Хуан раскритиковал мое сравнение, сказав, что то, что я испытал, было его невообразимой силой. И для того, чтобы ею управлять, сказал он, нужно жить сильной жизнью. Такая жизнь предполагает не только подготовительный период, но и общую позицию человека по отношению ко всем вещам после того, как он удостоверился в ее реальности и необходимости. Сила дымка, сказал он, такова, что человек может сравняться с ним только своей стойкостью, иначе его жизнь будет разбита вдребезги.

Я спросил, одинаково ли действие дымка на каждого. Он сказал, что дымок преобразует, но не каждого.

- Тогда с какой стати он сделал это со мной?

- Это, я думаю, совершенно дурацкий вопрос. Ты послушно исполнял в должной последовательности все, что нужно, и в том, что дымок тебя преобразовал, нет никакого такого чуда.

Я еще раз попросил рассказать, как я выглядел. Мне хотелось это знать потому, что мысль о бестелесном существе, для него совершенно естественная, была для меня, разумеется, невыносимой. Он сказал, что, по правде говоря, смотреть на меня боялся: он чувствовал то же самое, что чувствовал, должно быть, его бенефактор, когда впервые курил сам дон Хуан.

- Почему ты боялся? Я был таким страшным? - спросил я.

- Мне никогда раньше не приходилось видеть кого-нибудь курящим.

- Ты не видел, как курил твой бенефактор?

- Нет.

- - Ты никогда не видел даже себя самого?

- Как это, интересно знать?

- Ну, скажем, если бы курил перед зеркалом.

Он молча на меня вытаращился и замотал головой. Я опять спросил, можно ли смотреть при этом в зеркало. Если бы это и было возможно, сказал он, то совершенно бесполезно, потому что попросту, наверно, умрешь от страха, если не еще от чего-нибудь. Я сказал:

- Значит, тогда в самом деле выглядишь устрашающе.

- Я сам всю жизнь гадал об этом, - сказал он, - и все же ничего такого не спрашивал и в зеркало не глядел. Мне это и в голову не приходило.

- Но как же мне тогда узнать?

- Надо ждать, вот как ждал я, пока не передашь кому-нибудь дымок, - конечно, если когда-нибудь его освоишь.

Тогда и увидишь, как при этом выглядит человек. Таково правило.

- А если я, скажем, буду курить перед фотоаппаратом и сам себя сфотографирую?

- Не знаю. Но думаю, дымок обратится против тебя. А ты, похоже, считаешь его столь безобидным, что полагаешь, будто с ним можно играть.

Я сказал, что не собираюсь играть, но ведь, помнится, он сам говорил, что дымок не слишком строгий, вот я и подумал, что не будет большого греха поинтересоваться, как от него выглядишь. Он возразил, что имел в виду отсутствие необходимости соблюдать, в отличие от "травы дьявола", определенный порядок действий: однако дымок, разумеется, требует должного к себе отношения. В этом смысле правило не знает исключений. Например, не имеет значения, какой ингредиент собран в первую очередь, если вся смесь составлена правильно.

Я спросил, не будет ли вреда, если я расскажу кому-нибудь то, что пережил. Он ответил, что разглашению не подлежит следующее: как готовить и использовать курительную смесь, как себя вести и как возвращаться; все остальное неважно.


Глава 8

Моя последняя встреча с Мескалито длилась четыре дня и состояла соответственно из четырех сессий. На языке дона Хуана это называлось "митота". В пейотной церемонии принимали участие ученики и peyoteros (т.е. люди, имеющие опыт в обращении с пейотом) - двое мужчин в возрасте примерно дона Хуана, один из которых был ведущим. Кроме меня, было еще четверо молодых людей.

Церемония происходила в мексиканском штате Чиуауа, вблизи техасской границы. Это было угощение пейотом и песнопения ночи напролет. Днем приходили женщины и приносили воду: ежедневно мы съедали в качестве ритуала лишь чисто символическое количество специальной пищи.

 

Суббота. 12 сентября 1964

В первую ночь церемонии, в четверг 3 сентября, я сжевал восемь бутонов пейота. Результата я не заметил - возможно, он был очень слабым. Всю ночь я сидел с открытыми глазами - так было легче. Я не спал и не чувствовал усталости. К самому концу сессии пение стало совершенно необычным. На какое-то мгновение я ощутил такой подъем, что захотелось плакать. Но песня закончилась, и все прошло.

Мы все встали, вышли во двор. Женщины дали нам воды. Одни прополоскали горло, другие пили. Мужчины не говорили ни слова, зато женщины без умолку болтали и хихикали. В полдень нам приготовили ритуальную пищу - вареный маис.

На закате солнца четвертого сентября началась вторая сессия. Ведущий запел пейотную песню, и вновь начался цикл пения и принятия пейота. К утру, под конец цикла, все песни слились в унисон.

Я вышел во двор; женщин на этот раз было меньше. Кто-то дал мне воды, но я этого не заметил. Я опять сжевал 8 бутонов и снова безрезультатно. Должно быть, шло уже к концу сессии, когда пение стало гораздо быстрее, и все пели хором. Я почувствовал, что кто-то или что-то снаружи дома хочет войти, причем нельзя было понять, имеет ли пение целью помешать или помочь ему ворваться.

Я единственный не пел, потому что только у меня не было собственной песни. Все, казалось, поглядывали на меня с недоумением, особенно молодежь. Это меня смущало, и я закрыл глаза. Тут я обнаружил, что с закрытыми глазами могу гораздо лучше воспринимать все происходящее. Меня полностью захватило это открытие. Я закрыл глаза - и увидел людей перед собой, открыл глаза - картина не изменилась. Сидел ли я с открытыми или с закрытыми глазами - на зрительное восприятие это нисколько не влияло.

Внезапно все исчезло, словно распалось, и перед глазами возникла та самая в виде человека фигура Мескалито, с которой я встретился два года назад. Он сидел немного поодаль, ко мне в профиль. Я смотрел на него не отрываясь, но он на меня ни разу не взглянул и ни разу ко мне не повернулся.

Я подумал, что делаю что-то неправильно, оттого он и держится в стороне. Я встал и сделал к нему шаг, чтобы у него самого об этом узнать. Но от моего движения картина рассеялась, она начала таять, а из нее выплыли фигуры людей, с которыми я находился. Я вновь услышал громкое исступленное пение.

Я направился к кустарнику возле дома и немного прошелся. Все вокруг было совершенно отчетливым. Я заметил, что опять вижу в темноте, но на этот раз это почти не имело значения. Я хотел знать только одно - почему Мескалито меня избегает?

Повернув назад, чтобы присоединиться к группе, я у самого дома вдруг услышал сильный грохот и почувствовал, как подо мной содрогается земля. Звук был совершенно таким, как два года тому назад в пейотной долине.

Я побежал назад, в кусты. Я знал, что Мескалито здесь и я должен его найти. Но в кустах его не было. Я ждал до утра и вернулся под самый конец сессии.

На третий день "митоты" повторилась та же процедура. После обеда я поспал, хотя не чувствовал усталости.

Вечером в субботу, 5 сентября, ведущий затянул свою песню - цикл начался заново. За эту сессию я разжевал только один бутон, не прислушиваясь к песням и не интересуясь ничем вокруг. С самого начала я полностью сосредоточился лишь на одном. Я знал, что не хватает чего-то страшно важного для того, чтобы все было хорошо. Под нескончаемое пение я во весь голос попросил Мескалито научить меня песне. Моя просьба утонула в громком пении. Тотчас в ушах зазвенела песня. Я повернулся, пересел спиной к остальным и начал слушать. Я вновь и вновь слышал слова и мотив, и повторял их, пока не выучил всю песню. Это была длинная песня на испанском. Затем я несколько раз пропел ее остальным, а вскоре в ушах послышалась новая песня. К утру я бесчисленное множество раз пропел их обе. Я чувствовал себя обновленным и окрепшим.

После того, как нам принесли воду, дон Хуан дал мне сумку, и мы все вместе отправились в горы. Это был долгий и трудный путь на низкое плоскогорье. Там я увидел несколько растений пейота, но почему-то не хотелось на них смотреть. Когда мы пересекли плоскогорье, группа разделилась. Мы с доном Хуаном пошли назад, собирая по пути бутоны пейота, как в прошлый раз, когда я ему помогал.

Вернулись мы к концу дня, в субботу шестого сентября. Вечером ведущий вновь начал цикл. Никто не произнес ни слова, но я был совершенно уверен, что это последняя сессия. Песня ведущего была на этот раз новой. По кругу пошел мешок со свежими бутонами. Впервые я попробовал их свежими. Бутон был сочный, но жевать его было трудно. Он напоминал твердый зеленый плод, но вкус был более острым и горьким, чем у высушенных бутонов.

Я сжевал четырнадцать бутонов, старательно их считая. Не успел Я дожевать последний, как послышалось знакомое громыхание, которое отмечало присутствие Мескалито. Все исступленно запели, и я понял, что грохот услышали дон Хуан и все остальные. Мысль, что это было попросту их реакцией на знак, поданный кем-то, чтобы меня обмануть, я отверг. В то же мгновение я почувствовал, как меня поглощает огромная волна мудрости. Предположения, с которыми я играл три года, уступили место несомненной достоверности. Три года потребовалось мне для того, чтобы понять или, скорее, убедиться, что что бы там ни содержалось в кактусе lophophora williamsii, его существование ничуть от меня не зависит - оно свободно существовать где угодно, везде. Теперь все было ясно.

Я лихорадочно пел до тех пор, пока хватало сил произносить слова. Потом пришло ощущение, что песни находятся внутри моего тела и самопроизвольно его сотрясают. Я должен был выйти и найти Мескалито, иначе взорвусь. Я пошел в сторону пейотного поля, продолжая петь свои песни. Я знал, что они только мои - неоспоримое доказательство моей единственности. Я ощущал каждый свой шаг. Шаги эхом отдавались от земли; это эхо вызывало неописуемую эйфорию оттого, что я человек.

От каждого пейотного кактуса на поле исходил голубоватый мерцающий свет. Один кактус светился особенно ярко. Я сел перед ним и начал петь ему свои песни. Тут из растения вышел Мескалито - та же фигура в виде человека, которую я видел раньше. Он взглянул на меня. С большим чувством (совершенно необычным для человека моего темперамента) я пел ему свои песни. К ним примешивалась уже знакомая мне музыка - звуки флейт или ветра. Как и два года назад, он беззвучно спросил: "Чего ты хочешь"? Я заговорил очень громко. Я сказал - я знаю, что в моей жизни и в моих поступках чего-то не хватает, но не могу обнаружить, чего же именно. Я смиренно просил его сказать мне, что у меня неладно, и еще сказать свое имя, чтобы я мог позвать его, когда буду в нем нуждаться. Он взглянул на меня. Его рот вытянулся, как тромбон, до самого моего уха. И он сказал мне свое имя.

Внезапно я увидел отца. Он стоял посреди пейотного поля, но поле исчезло, и вся сцена переместилась в старый дом, где прошло мое детство. Я стоял с отцом у смоковницы. Я обнял его и стал торопливо говорить ему все, чего никогда не мог ему сказать. Каждая мысль была законченной и исчерпывающей. Было так, словно у нас в самом деле нет времени и нужно сказать все сразу. Я говорил что-то совершенно потрясающее, говорил о чувствах, которые к нему испытывал, - что-то такое, о чем при обычных обстоятельствах никогда бы не посмел заикнуться.

Отец не отвечал. Он просто слушал, а потом исчез. И я снова был один, я плакал от печали и раскаяния.

Я пошел через пейотное поле, выкликая имя, которому меня научил Мескалито. Что-то появилось из странного, похожего на звездный, света на кактусе. Это был длинный светящийся предмет - что-то вроде палки из света, величиной с человека. На мгновение он осветил все поле ярким светом, желтоватым или янтарным; затем озарил все небо, от чего получилось необычайное, чудесное зрелище. Я подумал, что если буду смотреть, то ослепну. Я зажмурился и спрятал лицо в ладонях.

Я безошибочно знал, что Мескалито велит мне съесть еще один бутон. Но как же это сделать, подумал я, у меня ведь нет ножа, чтобы его срезать. "Съешь прямо с земли", - сказал он мне тем же необычным образом. Я лег на живот и стал жевать верхушку растения. Оно согрело и ободрило меня. Все мое тело, каждая его клетка согрелась и выпрямилась. Все ожило. Все состояло из сложных и тонких деталей, и в то же время все было таким простым. Я был повсюду; я мог видеть все, что вверху, и все, что внизу, и все вокруг одновременно.

Это непередаваемое чувство я испытывал как раз столько времени, чтобы успеть его осознать. Затем его вытеснил гнетущий страх, который пусть не мгновенно, но все же достаточно быстро и неумолимо овладел мной. Сначала в мой чудесный мир безмолвия ворвались острые звуки, но я не обратил на это внимания. Затем звуки стали громче и назойливей, как будто надвигались на меня. И постепенно исчезло недавнее чувство, когда я плавал в мире целостном, безразличном и прекрасном. Звуки выросли в гигантские шаги. Что-то громадное дышало и двигалось вокруг меня. Я понял, что оно за мной охотится. Я побежал и спрятался под валуном, пытаясь оттуда определить, что же меня преследует. На мгновение я выглянул из своего убежища, и тут преследователь, кто бы он ни был, на меня бросился. Он был похож на морскую водоросль. Водоросль бросилась на меня. Я думал, что буду раздавлен ее весом, но оказался в какой-то выбоине или впадине. Я видел, что водоросль покрыла не всю поверхность земли вокруг камня. Под валуном остался клочок свободного пространства. Я старался вжаться под камень. Я видел капающие с водоросли огромные капли слизи. Я "знал", что это секреторная жидкость - пищеварительная кислота, чтобы меня растворить. Капля упала мне на руку; я пытался стереть кислоту землей и смачивал ожог слюной, продолжая закапываться. В какое-то мгновение я почти растаял.

Меня вытаскивали на свет. Я решил, что уже растворен водорослью. Я смутно заметил свет, который становился все ярче. Свет шел из-под земли, пока наконец не прорвался в то, в чем я узнал встающее из-за гор солнце.

Ко мне медленно возвращалось обычное восприятие. Я лег на живот, уткнувшись подбородком в согнутый локоть. Кактус передо мной вновь начал светиться, и не успел я глазом моргнуть, как из него снова вырвался длинный сноп света и простерся надо мной. Я сел. Свет спокойной силой коснулся моего тела, а затем откатился и скрылся из виду.

Я бежал, пока не нашел остальных. Вместе мы вернулись в город. Я остался с доном Хуаном еще на один день у Роберто, - так звали ведущего. Весь этот день я проспал. Когда мы стали собираться, ко мне начали подходить участвовавшие в митоте молодые люди. Они по очереди меня обнимали и стыдливо смеялись. Я познакомился с каждым. Я говорил с ними без конца обо всем на свете, кроме митоты.

Дон Хуан сказал, что пора ехать. Я вновь обнялся с каждым. "Возвращайся", - сказал один из них. "Мы уже ждем тебя", - добавил другой. Я отъезжал медленно, стараясь различить где-нибудь стариков, но никого не увидел.

 

Четверг, 10 сентября 1964

Всякий раз изложение дону Хуану того, что я пережил, невольно понуждало меня к предельной точности. Похоже, это был наилучший способ все как следует вспомнить.

Сегодня я пересказал ему в подробностях свою последнюю встречу с Мескалито. Он внимательно меня слушал, пока я не добрался до того места, где Мескалито назвал свое имя. Тут он меня остановил.

- Теперь ты сам по себе, - сказал дон Хуан. - Защитник принял тебя. Отныне моя помощь будет крайне незначительной. Тебе не надо больше ничего мне рассказывать о ваших с ним отношениях. Теперь ты знаешь его имя. Ни это имя, ни о ваших с ним делах не должна знать ни одна живая душа.

Я продолжал настаивать на том, что хочу ведь рассказать ему все детали того, что испытал, потому что ничего не понимаю. Я сказал, что мне нужна его помощь, чтобы уяснить и упорядочить то, что я видел. Он сказал, что я и сам могу это сделать, и вообще пора уже думать своей головой. Я возразил, что для меня его мнение много значит, потому что самому мне понадобится слишком много времени, чтобы все понять, да и вообще я не знаю, как подступиться.

Я сказал:

- Вот песни, например. Что они значат?

- Это уж ты сам решай, - сказал он. - Откуда я знаю, что они значат? Сказать тебе это может только защитник, так же как только он один может научить тебя своим песням. Возьмись я объяснять тебе, что они значат, это было бы все равно, как если бы ты выучил чьи-то чужие песни.

- То есть как это?

- Слушая песни защитника, можно узнать, кто притворяется. Только те песни, которые поются с душой, - его песни и получены от него самого. Остальные - в лучшем случае копии. Люди зачастую легко обманываются. Они поют чужие песни, даже не зная, о чем поют.

Я сказал, что собственно хотел узнать, для чего поются эти песни. Он ответил, что те песни, которые я узнал, служат для вызова защитника, и что я всегда должен пользоваться ими в сочетании с его именем, чтобы его вызвать. Со временем, сказал дон Хуан, Мескалито, вероятно, научит тебя другим песням для других целей.

Тогда я спросил, как по его мнению, полностью ли меня принял защитник. Это был, наверное, глупый вопрос, потому что дон Хуан рассмеялся и сказал, что защитник конечно принял меня, а чтобы я это понял, еще и подтвердил это, дважды показавшись как свет. То, что я увидел свет дважды, похоже, произвело на дона Хуана большое впечатление, потому что он это особенно подчеркнул.

Я сказал, что не понимаю, зачем Мескалито так пугает человека, если его принимает.

Он молчал так долго, что я подумал, что этим вопросом привел его в замешательство. Но он наконец сказал.

- Но это же так ясно. То, что он хотел сказать, до того ясно, что я не вижу, что здесь может быть непонятного.

Да мне вообще все до сих пор непонятно, дон Хуан.

- Чтобы по-настоящему увидеть и понять то, что имеет в виду Мескалито, нужно время; вот и думай над его уроками, пока тебе не станет все совершенно ясно.

 

Пятница, 11 сентября 1964

Я вновь принялся уговаривать дона Хуана растолковать мне то, что я видел. Уговаривать пришлось долго. Наконец он заговорил с таким видом, будто мы все давно уже выяснили.

- Убедился теперь, до чего глупо задаваться вопросом, похож ли он на человека, с которым можно говорить? - сказал дон Хуан. - Он не похож ни на что из когда-либо виденного тобой. Он вроде человек, но в то же время совершенно не похож ни на какого человека. Это трудно объяснить тем, которые о нем ничего не знают, а хотят сразу узнать все. И потом, его уроки так же чудесны, как сам Мескалито. Насколько мне известно, его действия никто не может предсказать. Ты задаешь ему вопрос, и он показывает тебе путь, но не говорит о нем таким же образом, как вот сейчас мы с тобой. Теперь понятно, что именно он делает?

- Ну, это, положим, я еще как-то могу понять. Но мне совершенно непонятно, что же он хотел сказать.

- Ты просил его сказать тебе, что у тебя не в порядке, и он дал тебе полную картину. Здесь не может быть никакой ошибки! Ты же не будешь утверждать, что не понял. Это не был разговор - хотя в собственном смысле это был разговор. Потом ты задал ему другой вопрос, и он ответил тебе точно таким же образом. А насчет того, что он хотел сказать, - этого я не могу знать в точности, поскольку мне ты предпочел не говорить о том, что спрашивал.

Я повторил, насколько помнил, свои вопросы Мескалито по возможности буквально и в том же порядке: "Правильно ли я поступаю? На правильном ли я пути? Что мне делать со своей жизнью?" Дон Хуан сказал, что эти вопросы - только слова. Вопросы не произносят, а задают изнутри. Защитник дал мне урок, а вовсе меня не отпугивал, и в доказательство этому дважды явился как свет.

Я сказал, что все еще не понимаю, зачем Мескалито устрашал меня, если принял. Я напомнил дону Хуану, что, по его собственным словам, быть принятым Мескалито означает, что он принимает постоянную форму, а не превращается из радости в кошмар. Дон Хуан вновь рассмеялся и сказал, что стоит мне разобраться как следует в своем заданном Мескалито вопросе, который был у меня в сердце, - и я сам пойму урок.

Разобраться в вопросе, который "был у меня в сердце", оказалось задачей нелегкой. Я сказал дону Хуану, что во мне тогда было много чего. Когда я задавал вопрос, на правильном ли я пути, то имел в виду - какой мир мне выбрать - этот или тот? Не подвешен ли я между обоими мирами? С которым из них мне связать свою жизнь?

Дон Хуан все это выслушал и заключил, что у меня отсутствует отчетливое видение мира и что защитник дал мне превосходный и совершенно ясный урок. Он сказал:

- Ты думаешь, что для тебя имеется два мира, два пути. Но есть лишь один. Защитник показал тебе это с исключительной ясностью. Единственный доступный тебе мир - это мир людей, и этот мир ты не можешь покинуть по собственной воле. Ты - человек! Защитник показал тебе мир счастья, где между вещами нет различия, потому что там некому спрашивать о различии. Но это не мир людей. Защитник вытряхнул тебя оттуда и показал, как человек думает и борется. Вот это - мир людей! И быть человеком - значит быть обреченным на этот мир. Ты имеешь нахальство полагать, что можешь выбирать между мирами, но это только твоя самонадеянность. Для нас существует лишь один-единственный мир. Мы - люди, и должны безропотно следовать миру людей. Именно в этом, я думаю, состоял урок 

Моя последняя встреча с Мескалито длилась четыре дня и состояла соответственно из четырех сессий. На языке дона Хуана это называлось "митота". В пейотной церемонии принимали участие ученики и peyoteros (т.е. люди, имеющие опыт в обращении с пейотом) - двое мужчин в возрасте примерно дона Хуана, один из которых был ведущим. Кроме меня, было еще четверо молодых людей.

Церемония происходила в мексиканском штате Чиуауа, вблизи техасской границы. Это было угощение пейотом и песнопения ночи напролет. Днем приходили женщины и приносили воду: ежедневно мы съедали в качестве ритуала лишь чисто символическое количество специальной пищи.

 

Суббота. 12 сентября 1964

В первую ночь церемонии, в четверг 3 сентября, я сжевал восемь бутонов пейота. Результата я не заметил - возможно, он был очень слабым. Всю ночь я сидел с открытыми глазами - так было легче. Я не спал и не чувствовал усталости. К самому концу сессии пение стало совершенно необычным. На какое-то мгновение я ощутил такой подъем, что захотелось плакать. Но песня закончилась, и все прошло.

Мы все встали, вышли во двор. Женщины дали нам воды. Одни прополоскали горло, другие пили. Мужчины не говорили ни слова, зато женщины без умолку болтали и хихикали. В полдень нам приготовили ритуальную пищу - вареный маис.

На закате солнца четвертого сентября началась вторая сессия. Ведущий запел пейотную песню, и вновь начался цикл пения и принятия пейота. К утру, под конец цикла, все песни слились в унисон.

Я вышел во двор; женщин на этот раз было меньше. Кто-то дал мне воды, но я этого не заметил. Я опять сжевал 8 бутонов и снова безрезультатно. Должно быть, шло уже к концу сессии, когда пение стало гораздо быстрее, и все пели хором. Я почувствовал, что кто-то или что-то снаружи дома хочет войти, причем нельзя было понять, имеет ли пение целью помешать или помочь ему ворваться.

Я единственный не пел, потому что только у меня не было собственной песни. Все, казалось, поглядывали на меня с недоумением, особенно молодежь. Это меня смущало, и я закрыл глаза. Тут я обнаружил, что с закрытыми глазами могу гораздо лучше воспринимать все происходящее. Меня полностью захватило это открытие. Я закрыл глаза - и увидел людей перед собой, открыл глаза - картина не изменилась. Сидел ли я с открытыми или с закрытыми глазами - на зрительное восприятие это нисколько не влияло.

Внезапно все исчезло, словно распалось, и перед глазами возникла та самая в виде человека фигура Мескалито, с которой я встретился два года назад. Он сидел немного поодаль, ко мне в профиль. Я смотрел на него не отрываясь, но он на меня ни разу не взглянул и ни разу ко мне не повернулся.

Я подумал, что делаю что-то неправильно, оттого он и держится в стороне. Я встал и сделал к нему шаг, чтобы у него самого об этом узнать. Но от моего движения картина рассеялась, она начала таять, а из нее выплыли фигуры людей, с которыми я находился. Я вновь услышал громкое исступленное пение.

Я направился к кустарнику возле дома и немного прошелся. Все вокруг было совершенно отчетливым. Я заметил, что опять вижу в темноте, но на этот раз это почти не имело значения. Я хотел знать только одно - почему Мескалито меня избегает?

Повернув назад, чтобы присоединиться к группе, я у самого дома вдруг услышал сильный грохот и почувствовал, как подо мной содрогается земля. Звук был совершенно таким, как два года тому назад в пейотной долине.

Я побежал назад, в кусты. Я знал, что Мескалито здесь и я должен его найти. Но в кустах его не было. Я ждал до утра и вернулся под самый конец сессии.

На третий день "митоты" повторилась та же процедура. После обеда я поспал, хотя не чувствовал усталости.

Вечером в субботу, 5 сентября, ведущий затянул свою песню - цикл начался заново. За эту сессию я разжевал только один бутон, не прислушиваясь к песням и не интересуясь ничем вокруг. С самого начала я полностью сосредоточился лишь на одном. Я знал, что не хватает чего-то страшно важного для того, чтобы все было хорошо. Под нескончаемое пение я во весь голос попросил Мескалито научить меня песне. Моя просьба утонула в громком пении. Тотчас в ушах зазвенела песня. Я повернулся, пересел спиной к остальным и начал слушать. Я вновь и вновь слышал слова и мотив, и повторял их, пока не выучил всю песню. Это была длинная песня на испанском. Затем я несколько раз пропел ее остальным, а вскоре в ушах послышалась новая песня. К утру я бесчисленное множество раз пропел их обе. Я чувствовал себя обновленным и окрепшим.

После того, как нам принесли воду, дон Хуан дал мне сумку, и мы все вместе отправились в горы. Это был долгий и трудный путь на низкое плоскогорье. Там я увидел несколько растений пейота, но почему-то не хотелось на них смотреть. Когда мы пересекли плоскогорье, группа разделилась. Мы с доном Хуаном пошли назад, собирая по пути бутоны пейота, как в прошлый раз, когда я ему помогал.

Вернулись мы к концу дня, в субботу шестого сентября. Вечером ведущий вновь начал цикл. Никто не произнес ни слова, но я был совершенно уверен, что это последняя сессия. Песня ведущего была на этот раз новой. По кругу пошел мешок со свежими бутонами. Впервые я попробовал их свежими. Бутон был сочный, но жевать его было трудно. Он напоминал твердый зеленый плод, но вкус был более острым и горьким, чем у высушенных бутонов.

Я сжевал четырнадцать бутонов, старательно их считая. Не успел Я дожевать последний, как послышалось знакомое громыхание, которое отмечало присутствие Мескалито. Все исступленно запели, и я понял, что грохот услышали дон Хуан и все остальные. Мысль, что это было попросту их реакцией на знак, поданный кем-то, чтобы меня обмануть, я отверг. В то же мгновение я почувствовал, как меня поглощает огромная волна мудрости. Предположения, с которыми я играл три года, уступили место несомненной достоверности. Три года потребовалось мне для того, чтобы понять или, скорее, убедиться, что что бы там ни содержалось в кактусе lophophora williamsii, его существование ничуть от меня не зависит - оно свободно существовать где угодно, везде. Теперь все было ясно.

Я лихорадочно пел до тех пор, пока хватало сил произносить слова. Потом пришло ощущение, что песни находятся внутри моего тела и самопроизвольно его сотрясают. Я должен был выйти и найти Мескалито, иначе взорвусь. Я пошел в сторону пейотного поля, продолжая петь свои песни. Я знал, что они только мои - неоспоримое доказательство моей единственности. Я ощущал каждый свой шаг. Шаги эхом отдавались от земли; это эхо вызывало неописуемую эйфорию оттого, что я человек.

От каждого пейотного кактуса на поле исходил голубоватый мерцающий свет. Один кактус светился особенно ярко. Я сел перед ним и начал петь ему свои песни. Тут из растения вышел Мескалито - та же фигура в виде человека, которую я видел раньше. Он взглянул на меня. С большим чувством (совершенно необычным для человека моего темперамента) я пел ему свои песни. К ним примешивалась уже знакомая мне музыка - звуки флейт или ветра. Как и два года назад, он беззвучно спросил: "Чего ты хочешь"? Я заговорил очень громко. Я сказал - я знаю, что в моей жизни и в моих поступках чего-то не хватает, но не могу обнаружить, чего же именно. Я смиренно просил его сказать мне, что у меня неладно, и еще сказать свое имя, чтобы я мог позвать его, когда буду в нем нуждаться. Он взглянул на меня. Его рот вытянулся, как тромбон, до самого моего уха. И он сказал мне свое имя.

Внезапно я увидел отца. Он стоял посреди пейотного поля, но поле исчезло, и вся сцена переместилась в старый дом, где прошло мое детство. Я стоял с отцом у смоковницы. Я обнял его и стал торопливо говорить ему все, чего никогда не мог ему сказать. Каждая мысль была законченной и исчерпывающей. Было так, словно у нас в самом деле нет времени и нужно сказать все сразу. Я говорил что-то совершенно потрясающее, говорил о чувствах, которые к нему испытывал, - что-то такое, о чем при обычных обстоятельствах никогда бы не посмел заикнуться.

Отец не отвечал. Он просто слушал, а потом исчез. И я снова был один, я плакал от печали и раскаяния.

Я пошел через пейотное поле, выкликая имя, которому меня научил Мескалито. Что-то появилось из странного, похожего на звездный, света на кактусе. Это был длинный светящийся предмет - что-то вроде палки из света, величиной с человека. На мгновение он осветил все поле ярким светом, желтоватым или янтарным; затем озарил все небо, от чего получилось необычайное, чудесное зрелище. Я подумал, что если буду смотреть, то ослепну. Я зажмурился и спрятал лицо в ладонях.

Я безошибочно знал, что Мескалито велит мне съесть еще один бутон. Но как же это сделать, подумал я, у меня ведь нет ножа, чтобы его срезать. "Съешь прямо с земли", - сказал он мне тем же необычным образом. Я лег на живот и стал жевать верхушку растения. Оно согрело и ободрило меня. Все мое тело, каждая его клетка согрелась и выпрямилась. Все ожило. Все состояло из сложных и тонких деталей, и в то же время все было таким простым. Я был повсюду; я мог видеть все, что вверху, и все, что внизу, и все вокруг одновременно.

Это непередаваемое чувство я испытывал как раз столько времени, чтобы успеть его осознать. Затем его вытеснил гнетущий страх, который пусть не мгновенно, но все же достаточно быстро и неумолимо овладел мной. Сначала в мой чудесный мир безмолвия ворвались острые звуки, но я не обратил на это внимания. Затем звуки стали громче и назойливей, как будто надвигались на меня. И постепенно исчезло недавнее чувство, когда я плавал в мире целостном, безразличном и прекрасном. Звуки выросли в гигантские шаги. Что-то громадное дышало и двигалось вокруг меня. Я понял, что оно за мной охотится. Я побежал и спрятался под валуном, пытаясь оттуда определить, что же меня преследует. На мгновение я выглянул из своего убежища, и тут преследователь, кто бы он ни был, на меня бросился. Он был похож на морскую водоросль. Водоросль бросилась на меня. Я думал, что буду раздавлен ее весом, но оказался в какой-то выбоине или впадине. Я видел, что водоросль покрыла не всю поверхность земли вокруг камня. Под валуном остался клочок свободного пространства. Я старался вжаться под камень. Я видел капающие с водоросли огромные капли слизи. Я "знал", что это секреторная жидкость - пищеварительная кислота, чтобы меня растворить. Капля упала мне на руку; я пытался стереть кислоту землей и смачивал ожог слюной, продолжая закапываться. В какое-то мгновение я почти растаял.

Меня вытаскивали на свет. Я решил, что уже растворен водорослью. Я смутно заметил свет, который становился все ярче. Свет шел из-под земли, пока наконец не прорвался в то, в чем я узнал встающее из-за гор солнце.

Ко мне медленно возвращалось обычное восприятие. Я лег на живот, уткнувшись подбородком в согнутый локоть. Кактус передо мной вновь начал светиться, и не успел я глазом моргнуть, как из него снова вырвался длинный сноп света и простерся надо мной. Я сел. Свет спокойной силой коснулся моего тела, а затем откатился и скрылся из виду.

Я бежал, пока не нашел остальных. Вместе мы вернулись в город. Я остался с доном Хуаном еще на один день у Роберто, - так звали ведущего. Весь этот день я проспал. Когда мы стали собираться, ко мне начали подходить участвовавшие в митоте молодые люди. Они по очереди меня обнимали и стыдливо смеялись. Я познакомился с каждым. Я говорил с ними без конца обо всем на свете, кроме митоты.

Дон Хуан сказал, что пора ехать. Я вновь обнялся с каждым. "Возвращайся", - сказал один из них. "Мы уже ждем тебя", - добавил другой. Я отъезжал медленно, стараясь различить где-нибудь стариков, но никого не увидел.

 

Четверг, 10 сентября 1964

Всякий раз изложение дону Хуану того, что я пережил, невольно понуждало меня к предельной точности. Похоже, это был наилучший способ все как следует вспомнить.

Сегодня я пересказал ему в подробностях свою последнюю встречу с Мескалито. Он внимательно меня слушал, пока я не добрался до того места, где Мескалито назвал свое имя. Тут он меня остановил.

- Теперь ты сам по себе, - сказал дон Хуан. - Защитник принял тебя. Отныне моя помощь будет крайне незначительной. Тебе не надо больше ничего мне рассказывать о ваших с ним отношениях. Теперь ты знаешь его имя. Ни это имя, ни о ваших с ним делах не должна знать ни одна живая душа.

Я продолжал настаивать на том, что хочу ведь рассказать ему все детали того, что испытал, потому что ничего не понимаю. Я сказал, что мне нужна его помощь, чтобы уяснить и упорядочить то, что я видел. Он сказал, что я и сам могу это сделать, и вообще пора уже думать своей головой. Я возразил, что для меня его мнение много значит, потому что самому мне понадобится слишком много времени, чтобы все понять, да и вообще я не знаю, как подступиться.

Я сказал:

- Вот песни, например. Что они значат?

- Это уж ты сам решай, - сказал он. - Откуда я знаю, что они значат? Сказать тебе это может только защитник, так же как только он один может научить тебя своим песням. Возьмись я объяснять тебе, что они значат, это было бы все равно, как если бы ты выучил чьи-то чужие песни.

- То есть как это?

- Слушая песни защитника, можно узнать, кто притворяется. Только те песни, которые поются с душой, - его песни и получены от него самого. Остальные - в лучшем случае копии. Люди зачастую легко обманываются. Они поют чужие песни, даже не зная, о чем поют.

Я сказал, что собственно хотел узнать, для чего поются эти песни. Он ответил, что те песни, которые я узнал, служат для вызова защитника, и что я всегда должен пользоваться ими в сочетании с его именем, чтобы его вызвать. Со временем, сказал дон Хуан, Мескалито, вероятно, научит тебя другим песням для других целей.

Тогда я спросил, как по его мнению, полностью ли меня принял защитник. Это был, наверное, глупый вопрос, потому что дон Хуан рассмеялся и сказал, что защитник конечно принял меня, а чтобы я это понял, еще и подтвердил это, дважды показавшись как свет. То, что я увидел свет дважды, похоже, произвело на дона Хуана большое впечатление, потому что он это особенно подчеркнул.

Я сказал, что не понимаю, зачем Мескалито так пугает человека, если его принимает.

Он молчал так долго, что я подумал, что этим вопросом привел его в замешательство. Но он наконец сказал.

- Но это же так ясно. То, что он хотел сказать, до того ясно, что я не вижу, что здесь может быть непонятного.

Да мне вообще все до сих пор непонятно, дон Хуан.

- Чтобы по-настоящему увидеть и понять то, что имеет в виду Мескалито, нужно время; вот и думай над его уроками, пока тебе не станет все совершенно ясно.

 

Пятница, 11 сентября 1964

Я вновь принялся уговаривать дона Хуана растолковать мне то, что я видел. Уговаривать пришлось долго. Наконец он заговорил с таким видом, будто мы все давно уже выяснили.

- Убедился теперь, до чего глупо задаваться вопросом, похож ли он на человека, с которым можно говорить? - сказал дон Хуан. - Он не похож ни на что из когда-либо виденного тобой. Он вроде человек, но в то же время совершенно не похож ни на какого человека. Это трудно объяснить тем, которые о нем ничего не знают, а хотят сразу узнать все. И потом, его уроки так же чудесны, как сам Мескалито. Насколько мне известно, его действия никто не может предсказать. Ты задаешь ему вопрос, и он показывает тебе путь, но не говорит о нем таким же образом, как вот сейчас мы с тобой. Теперь понятно, что именно он делает?

- Ну, это, положим, я еще как-то могу понять. Но мне совершенно непонятно, что же он хотел сказать.

- Ты просил его сказать тебе, что у тебя не в порядке, и он дал тебе полную картину. Здесь не может быть никакой ошибки! Ты же не будешь утверждать, что не понял. Это не был разговор - хотя в собственном смысле это был разговор. Потом ты задал ему другой вопрос, и он ответил тебе точно таким же образом. А насчет того, что он хотел сказать, - этого я не могу знать в точности, поскольку мне ты предпочел не говорить о том, что спрашивал.

Я повторил, насколько помнил, свои вопросы Мескалито по возможности буквально и в том же порядке: "Правильно ли я поступаю? На правильном ли я пути? Что мне делать со своей жизнью?" Дон Хуан сказал, что эти вопросы - только слова. Вопросы не произносят, а задают изнутри. Защитник дал мне урок, а вовсе меня не отпугивал, и в доказательство этому дважды явился как свет.

Я сказал, что все еще не понимаю, зачем Мескалито устрашал меня, если принял. Я напомнил дону Хуану, что, по его собственным словам, быть принятым Мескалито означает, что он принимает постоянную форму, а не превращается из радости в кошмар. Дон Хуан вновь рассмеялся и сказал, что стоит мне разобраться как следует в своем заданном Мескалито вопросе, который был у меня в сердце, - и я сам пойму урок.

Разобраться в вопросе, который "был у меня в сердце", оказалось задачей нелегкой. Я сказал дону Хуану, что во мне тогда было много чего. Когда я задавал вопрос, на правильном ли я пути, то имел в виду - какой мир мне выбрать - этот или тот? Не подвешен ли я между обоими мирами? С которым из них мне связать свою жизнь?

Дон Хуан все это выслушал и заключил, что у меня отсутствует отчетливое видение мира и что защитник дал мне превосходный и совершенно ясный урок. Он сказал:

- Ты думаешь, что для тебя имеется два мира, два пути. Но есть лишь один. Защитник показал тебе это с исключительной ясностью. Единственный доступный тебе мир - это мир людей, и этот мир ты не можешь покинуть по собственной воле. Ты - человек! Защитник показал тебе мир счастья, где между вещами нет различия, потому что там некому спрашивать о различии. Но это не мир людей. Защитник вытряхнул тебя оттуда и показал, как человек думает и борется. Вот это - мир людей! И быть человеком - значит быть обреченным на этот мир. Ты имеешь нахальство полагать, что можешь выбирать между мирами, но это только твоя самонадеянность. Для нас существует лишь один-единственный мир. Мы - люди, и должны безропотно следовать миру людей. Именно в этом, я думаю, состоял урок.


Глава 9

Дон Хуан явно ожидал, что я буду пользоваться "травой дьявола" как можно чаще. Это как-то плохо вязалось с его органической неприязнью к ее силе. Сам он объяснял свое требование тем, что вскоре мне опять придется курить, и к тому времени я должен по возможности ближе познакомиться с силой "травы дьявола".

Он то и дело предлагал мне по крайней мере попробовать еще одно гадание с ящерицами. Я долго колебался. Между тем напоминания дона Хуана становились все настойчивей, так что под конец я просто почувствовал себя обязанным ему уступить, и однажды решился погадать насчет кое-каких пропавших вещей.

 

Понедельник, 28 декабря 1964

В субботу 19 декабря я срезал корень datura. Я подождал, пока стемнеет, и проделал свой танец вокруг растения. За ночь я приготовил экстракт корня. В воскресенье, часам к 6 утра, вернулся туда, где рос мой дурман, и сел перед ним. Я прихватил с собой тщательно записанные указания дона Хуана относительно этой процедуры. Перечитав свои записи, я сообразил, что в данном случае нет необходимости размалывать семена. Почему-то уже одно то, что я просто сижу перед своим растением, давало мне непривычное чувство эмоционального равновесия, ясности мышления, т.е. силы концентрации на том, что делаю, чего я вообще напрочь лишен.

Я в точности исполнил все предписания, так рассчитав время, чтобы к концу дня паста и корень были готовы. В пять часов я занялся ловлей ящериц. За полтора часа я перепробовал все способы, какие только мог придумать, но все впустую.

Я сидел перед растением дурмана, теряясь в догадках, как же выйти из положения, когда вдруг вспомнил указание дона Хуана, что вначале с ящерицами нужно поговорить. Поначалу я испытывал неловкость - все равно как при выступлении перед аудиторией. Вскоре однако это чувство прошло, и я продолжал говорить. Была уже почти ночь, когда я, подняв камень, увидел под ним ящерицу. Она казалась застывшей. Я взял ее в руки, и тут же увидел под соседним камнем другую ящерицу, тоже застывшую. Они даже не пытались вырваться.

Труднее всего оказалось зашить пасть и веки. Я заметил, что благодаря дону Хуану в моих поступках появилась обязательность. Позиция дона Хуана заключалась в том, что если уж взялся за что-либо, то отступать нельзя. Впрочем, если бы я захотел остановиться, то к этому не было никаких препятствий. Возможно, я просто не хотел останавливаться. Я отпустил одну ящерицу, и она побежала на северо-восток - хороший знак, предвещавший, впрочем, что колдовство будет не из легких. Другую ящерицу я привязал к своему плечу и по инструкции смазал себе виски. Ящерица была неподвижна. На мгновение я испугался, что она умерла, а дон Хуан мне ничего не говорил, что делать в таком случае. Но ящерица была живой, только оцепеневшей.

Я выпил снадобье и немного подождал. Не почувствовав ничего необычного, я начал растирать пасту у себя на висках. Пасту я наложил двадцать пять раз. И тут, совершенно механически и бездумно, как во сне, я несколько раз коснулся ею лба. Я с ужасом спохватился и поспешно стер пасту Лоб покрылся испариной. Меня бросило в дрожь. Я почувствовал отчаяние, потому что дон Хуан всячески от этого предостерегал. Страх сменился чувством абсолютной покинутости и обреченности. Я был оставлен тут на произвол судьбы. Если со мною что-нибудь случится, здесь нет никого, кто бы мне помог. Хотелось удрать. Я испытывал предельную тревогу и растерянность, потому что не представлял, что же теперь делать. В голову хлынул поток мыслей, сменявшихся с необычайной скоростью. Это были странные мысли, возникавшие непонятно откуда. Мне известен мой способ мышления, определяемый моей индивидуальностью, поэтому я замечу любое отклонение.

Одна из таких чужих мыслей была высказыванием какого-то автора. Это было похоже, как я смутно помню, на чьи-то слова у меня за спиной. Произошло это так быстро, что я испугался. Я замер, чтобы зафиксировать эту неизвестно откуда взявшуюся мысль, но ее сменили обычные мысли. Я был уверен, что где-то прочел это высказывание, только забыл, кто автор. Вдруг я вспомнил: Альфред Кребер. Тут же возникла новая чужая мысль и "сказала", что не Кребер, а Георг Зиммель. Я настаивал на том, что Кребер, когда спохватился, что уже втянут в гущу спора с самим собой, забыв о недавнем чувстве обреченности.

Веки отяжелели, как от снотворного. Именно такое сравнение пришло мне в голову, хотя я никогда никакого снотворного не принимал. Неудержимо клонило в сон. Я хотел добраться до своей машины и там уснуть, но не мог пошевелиться.

Потом, совершенно неожиданно, я проснулся, вернее, ясно почувствовал, что проснулся. Первое, что пришло в голову, - который час. Я огляделся. Растения дурмана передо мной не было. Я с безразличием воспринял, как должное, что прохожу через очередное колдовство. Часы у меня над головой показывали 12:35. Значит, сейчас полдень.

Я увидел молодого человека, несущего пачку бумаг. Я едва его не касался. Я видел прожилки, пульсирующие у него на шее, и слышал ускоренное биение сердца. Меня так увлекло то, что я видел, что я забыл о моих странных мыслях. Затем я услышал у себя в голове сопровождавший сцену "голос", который ее описывал, и понял, что этот "голос" и был источником чужих мыслей.

Меня так захватило вслушивание, что зрительная сторона происходившего отошла на задний план. Я слышал голос у самого уха, над правым плечом. Голос, собственно, и создавал сцену. Но он подчинялся моей воле. Я чувствовал, что в любой момент могу его остановить и разобрать в подробностях то, о чем он говорит. Я "видел-слышал" действия молодого человека во всей их последовательности. Голос продолжал описывать их в малейших деталях, но в сущности описываемое было само по себе не столь важно. По-настоящему загадочным был источник голоса над ухом. Я трижды пытался повернуться, чтобы увидеть наконец того, кто говорит. Я пытался повернуть голову направо или же просто неожиданно обернуться назад, чтобы наконец увидеть, кто это. Но при каждой такой попытке виденье расплывалось. Я подумал: "Я не могу повернуться потому, что я не нахожусь в сфере обычной реальности". Вот эта мысль была моей собственной.

С этого момента я сосредоточил все внимание на одном лишь голосе. Он, казалось, исходил от моего плеча - совершенно отчетливый, хотя и тоненький голосок, причем не детский голос и не фальцет, а мужской голос в миниатюре.

Это был и не мой голос. Говорил он, надо думать, на английском. При каждой моей попытке исхитриться его поймать он тут же умолкал или удалялся, и сцена мутнела. Удачнее всего было бы сравнение со зрительной формой, создаваемой частичками пыли на ресницах, или же с "мухами" на сетчатке - червеобразной формой, которую видишь до тех пор, пока не смотришь на нее прямо, но как только пытаешься, на нее взглянуть, она с движением глазного яблока моментально ускользает.

Я потерял к происходившему всякий интерес. По мере того, как я слушал, голос становился более сложным. То, что я воспринимал как голос, все более походило на то, как если бы кто-то нашептывал мысли мне в ухо - или, точнее, что-то думало за меня. Мысли были вне меня. Что это так, я не сомневался, потому что мог одновременно фиксировать свои собственные мысли и мысли "другого".

В какое-то мгновение голос создал сцены, автором которых был молодой человек и которые не имели никакого прямого отношения к моему первоначальному вопросу о пропавших вещах. Молодой человек выполнял очень сложные действия. Эти действия вновь приобрели значение, и я больше не обращал внимания на голос. Я начал терять терпение; я хотел остановится. "Но как это сделать?" - подумал я. Голос в ухе сказал, что нужно вернуться в каньон. Я спросил, как это сделать, и голос ответил - подумать о своем растении.

Я подумал о своем растении. Обычно я сидел перед ним, и делал это так часто, что визуализировать его не составило никакого труда. Увидев растение, я решил, что это очередная галлюцинация, но голос сказал, что я вернулся! Я напряг слух. Была только тишина. Растение datura передо мной было не более реальным, чем все, что я только что видел, но я мог его коснуться, мог двигаться вокруг него.

Я поднялся и пошел к машине, но почти сразу выдохся, сел и закрыл глаза. Меня подташнивало, кружилась голова. В ушах звенело. Что-то скользнуло мне на грудь. Это была ящерица. Я вспомнил предостережение дона Хуана, что ее нужно отпустить. Мне было все равно, мертвая она или живая. Я разбил горшок с пастой и набросал на него ногой земли. Потом еле добрался до машины и провалился в беспамятство.

 

Четверг, 24 декабря 1964

Сегодня я пересказал свое приключение дону Хуану. Внимательно меня выслушав, он сказал:

- Ты сделал опаснейшую ошибку.

- Знаю. Это была страшная глупость. Случайность.

- Никаких случайностей, когда имеешь дело с "травой дьявола". Говорил я тебе, что она все время будет тебя испытывать. Я так понимаю, что ты или очень силен, или же в самом деле у нее любимчик. Центр лба - только для великих брухо, которые в совершенстве освоили обращение с силой.

- А что обычно происходит, когда человек смажет себе пастой лоб, дон Хуан?

- Если только он не великий брухо, то попросту никогда не вернется.

- Ты сам когда-нибудь мазал себе пастой лоб, дол Хуан?

- Никогда. Мой бенефактор говорил мне, что из такого путешествия возвращаются лишь очень немногие. Человек может отсутствовать в течение многих месяцев, и другим приходится за ним все это время ухаживать. Мой бенефактор говорил, что ящерицы могут взять человека хоть на край света и показать по его заказу самые немыслимые тайны и чудеса.

- А ты знаешь кого-нибудь, с кем такое было?

- Да. С моим бенефактором. Но он никогда не говорил мне, как оттуда возвращаться.

- Неужели возвращение такое трудное?

- Безусловно. Вот почему то, что с тобой было, для меня в самом деле поразительно. Ты делал все совершенно вслепую, а мы обязаны соблюдать строжайшую последовательность, потому что только так приобретают силу. Иначе мы ничто.

Воцарилось долгое молчание. Я видел, что он о чем-то глубоко задумался.

 

Суббота, 26 декабря 1964

Дон Хуан спросил, искал ли я ящериц. Я сказал, что искал, но не смог найти. Я спросил, что было бы, если бы одна из них умерла у меня в руках. Он сказал, что смерть ящерицы - плохой знак. Если ящерица с зашитой пастью умрет, то нет смысла продолжать колдовство. Кроме того, это будет означать, что ящерицы порвали со мной дружбу, и дальнейшее обучение с "травой дьявола" нужно надолго отложить.

- Как надолго, дон Хуан? - спросил я.

- Года на два или больше.

- А что было бы, если бы и вторая умерла?

- Со смертью второй тебе уже грозит серьезная опасность. Ты остаешься один, без проводника. Ничего еще, если она умерла до начала колдовства, - его еще можно оставить, заодно распрощавшись с "травой дьявола". Но вот если бы ящерица умерла у тебя на плече, когда колдовство уже началось, тогда пришлось бы его продолжать, а это уж действительно безумие.

- Почему безумие?

- Потому что в этом случае все теряет смысл. Ты один, без проводника, и видишь устрашающие и бессмысленные вещи.

- Что значит - бессмысленные?

- То, что мы видим сами по себе. Вещи, которые мы видим, когда лишены направления. Это значит, что "трава дьявола" хочет от тебя отделаться, отшвырнуть наконец прочь.

- А ты знаешь кого-нибудь, с кем было такое?

- Да. Со мной. Без мудрости ящериц я бы сошел с ума.

- Что же ты видел, дон Хуан?

- Кучу чепухи. Что я еще мог видеть без направления?

 

Понедельник, 28 декабря 1964

- Ты говорил, дон Хуан, что "трава дьявола" испытывает людей. Как это понимать?

- "Трава дьявола" - как женщина, и, совершенно как женщина, она льстит мужчинам. Она ставит ловушки на каждом шагу. Ты, например, попался, когда она заставила тебя помазать пастой лоб. На этом не кончится, и ты, скорее всего, опять попадешься. Смотри в оба. Не увлекайся ею; "трава дьявола" - лишь один из путей к тайнам человека знания. Существуют и другие пути. Главная ее ловушка - заставить тебя поверить, что этот путь - единственный. Запомни: глупо ухлопать жизнь на один-единственный путь, особенно если у него нет сердца.

- А как узнать, дон Хуан, что этот путь не имеет сердца?

- Прежде чем ты решишься на этот путь, спроси себя: имеет ли он сердце? Если ответ будет - нет, значит так оно и есть, и нужно искать другой путь.

- Но как я смогу наверняка узнать, имеет ли этот путь сердце?

- Это может любой. Беда в том, что никто не задает себе этот вопрос; обычно человек слишком поздно понимает, что выбрал путь без сердца, когда уже стоит на краю гибели. В этой точке лишь очень немногие имеют силы оставить свою устремленность и отойти.

- Как правильно задать себе этот вопрос?

- Просто задай его.

- Я имею в виду, существует ли какой-нибудь специальный метод, чтобы я не обманулся и не принял отрицательный ответ за положительный?

- Почему это ты обманешься?

- Ну, скажем, потому, что в этот момент путь будет казаться приятным и радостным.

- Чушь. Путь без сердца никогда не бывает радостным. Уже для того, чтобы на него выйти, приходится тяжело работать. Напротив, путь, у которого есть сердце, всегда легкий: чтобы его полюбить, не нужно особых усилий.

Тут он вдруг заявил, что "трава дьявола" мне очень нравится, и я был вынужден признать, что во всяком случае испытываю к ней предпочтение. А как я отношусь к его союзнику - дымку, спросил он, и мне пришлось сказать наконец, что сама мысль о нем наводит на меня дикий страх.

- Что я говорил: когда выбираешь путь, надо быть свободным от страха и честолюбия; но дымок ослепляет тебя страхом, а "трава дьявола" - честолюбием.

Я возразил, что честолюбие необходимо даже для того, чтобы выйти на какой угодно путь, и что его утверждение, будто следует быть свободным от честолюбия, не имеет смысла. Чтобы учиться, уже необходимо честолюбие.

- Желание учиться - это не честолюбие, - сказал дон Хуан. - Стремление к познанию - наша судьба, потому что мы люди; но искать "траву дьявола" - значит стремиться к силе, а не к познанию. А это и есть честолюбие. Смотри, чтобы "трава дьявола" тебя не ослепила. Она завлекает мужчин и дает им ощущение силы, с нею они уверены, что могут совершать такие вещи, которые обычному человеку не снились. Но в этом ее ловушка. А потом путь без сердца обернется против человека и его уничтожит. Немногое нужно, чтобы умереть, и искать смерти - значит ничего не искать.


Глава 10

В декабре 1964 года я отправился с доном Хуаном собирать разные растения, необходимые для приготовления курительной смеси. Это был четвертый цикл. Собирал я, а дон Хуан просто следил, как я выполняю его требования, которые заключались в точном выборе времени сбора и полной при этом сосредоточенности. Как только все ингредиенты были собраны и уложены на хранение, он стал требовать, чтобы я вновь встретился с дымком.

 

Четверг, 31 декабря 1964

- Теперь, когда ты уже кое-что знаешь про дымок и "траву дьявола", ты можешь сказать с большей определенностью, кого из них предпочитаешь.

- Дымок здорово меня пугает, дон Хуан, честное слово. Не знаю, в чем тут дело, но что-то нет у меня к нему особой симпатии.

- Ты любишь лесть, а "трава дьявола" тебя ублажает. Она приносит тебе удовольствие, точно женщина. Дымок - напротив, сила куда более благородная; у него безупречно чистое сердце. Он не завлекает мужчин и не делает их пленниками, точно так же он свободен от любви и от ненависти. Единственное, чего он требует, - это силы. "Трава дьявола" тоже требует силы, но другой - вроде той, которая нужна, чтобы нравиться женщинам и их удовлетворять. Сила же, которую требует дымок, - это сила сердца. У тебя ее нет, как, впрочем, и у очень многих. Вот почему я настоятельно тебе советую сойтись с ним поближе. Дымок оживляет сердце и вливает в него силы. Это тебе не "трава дьявола", полная страстей, ревности и насилия. Дымок постоянен. С ним ты можешь не беспокоиться - а вдруг его чем-то нечаянно обидел.

 

Среда, 27 января 1965

19 января я вновь курил галлюциногенную смесь. Я говорил дону Хуану, что с дымком мне здорово не по себе и вообще я его боюсь; но дон Хуан сказал - чтобы оценить дымок по достоинству, нужно еще раз попробовать.

Мы вошли к нему в комнату. Было где-то часа два пополудни. Он достал свою трубку. Я принес угли, и мы уселись лицом к лицу. Дон Хуан сказал, что сейчас согреет и разбудит трубку, и если я буду смотреть внимательно, то увижу, как она засветится. Раза три-четыре он поднес трубку к губам и пососал ее, с нежностью потирая. Вдруг он почти неуловимым движением кивнул мне на трубку - мол, смотри, пробуждается. Я внимательно смотрел, но ничего такого не заметил.

Он вручил трубку мне. Я наполнил ее своей собственной смесью, потом подхватил горящий уголек чем-то вроде пинцета, который приспособил из деревянной прищепки и припас специально к такому случаю. Дон Хуан взглянул на пинцет и покатился со смеху. Я на секунду зазевался, и уголек пригорел к щипцам. Я побоялся стучать пинцетом о трубку, и пришлось плюнуть на уголек, чтобы его стряхнуть.

Дон Хуан отвернулся и спрятал лицо в ладонях. Он сотрясался всем телом. На мгновение мне показалось, что он плачет, но он беззвучно трясся от смеха.

Процедура оказалась надолго прерванной; наконец он сам взял уголек, положил его в трубку и велел курить. Понадобилось немалое усилие, чтобы раскурить смесь; вероятно, трубка была слишком плотно набита. При первой же затяжке в рот, кажется, попала пыль из смеси, и он сразу онемел. Я видел, как периодически разгорается трубка, но дыма совсем не чувствовал, как, скажем, чувствуешь дым сигареты. Однако я ощущал, что вдыхаю что-то, что сначала затопило легкие, а затем хлынуло вниз, заполняя все тело.

Я насчитал двадцать затяжек, а потом счет потерял значение. Я начал потеть; дон Хуан пристально на меня смотрел и приговаривал, чтобы я не боялся и делал все, как он меня учил. Я хотел сказать "ладно", но вместо этого вырвался жуткий вой, продолжавший звучать и после того, как я закрыл рот. Дон Хуан опешил, но тут же вновь покатился со смеху. Я хотел утвердительно кивнуть, что ли, но не мог двинуться.

Дон Хуан мягко разжал мои руки и забрал трубку. Он приказал мне лечь на пол, но только не засыпать. Я ждал, что он поможет мне лечь, но он просто неотрывно на меня смотрел. Вдруг комната полетела вверх тормашками, и я уже смотрел на него, лежа на полу. С этой минуты зрительный ряд стал странно расплывчатым, как во сне. Я только смутно помню, что пока лежал колодой, дон Хуан без конца мне что-то говорил.

Я не испытывал ни страха, ни каких-либо неприятных ощущений во время всего этого состояния, и по пробуждении был совершенно здоров. Необычным было разве лишь то, что, проснувшись, я довольно долго не мог собраться с мыслями, но за четыре или пять часов окончательно пришел в себя.

 

Среда. 20 января 1965

Дон Хуан ничего мне не говорил и не расспрашивал о моих впечатлениях. Он заметил только, что я слишком быстро уснул.

- Единственный способ не заснуть - это стать птицей, или сверчком, или еще чем-нибудь в таком роде, - сказал он.

- Как ты это делаешь, дон Хуан?

- Чему же еще я тебя учу? Ты что, не помнишь, что я говорил вчера, когда ты был без тела?

- Что-то смутно.

- Я - ворона. Я учу тебя, как стать вороной. Когда ты этому научишься, то будешь оставаться при ясном сознании и получишь свободу передвигаться куда угодно; иначе ты всегда будешь приклеен к земле там, где свалился.

 

Воскресенье, 7 февраля 1965

Следующая встреча с дымком состоялась около полудня 31 января. Я проснулся на следующий день под вечер. Каким-то непонятным, но отчетливейшим образом я помнил все, что в течение опыта говорил мне дон Хуан. Его слова были словно впечатаны мне в память; я слышал их с необычайной ясностью. В течение опыта я разобрался еще с одним явлением: все мое тело онемело вскоре после того, как я начал глотать пыль, попадавшую в рот при каждой затяжке. Получалось, что я не только вдыхал дым, но и поглощал смесь.

Я хотел подробней рассказать обо всем этом дону Хуану, но он бросил, что это ерунда. Мне хотелось обратить его внимание на то, что я могу вспомнить все до мельчайших деталей, но его это не интересовало. Каждое воспоминание было точным и безошибочным. Сама процедура ничем не отличалась от предыдущего опыта. Казалось, один опыт переходил в другой, и я мог все воспроизвести по памяти с того момента, когда закончился первый. Я отчетливо помнил, что после того, как свалился на пол, исчезли все чувства и мысли, однако голова оставалась ясной. Я помню, что последняя мысль, возникшая, когда комната перевернулась и стала стоймя, была: "Я, наверно, стукнулся головой об пол, а не чувствую никакой боли".

С этого момента я мог только смотреть и слушать. Я помню каждое слово, которое мне сказал дон Хуан. Все его указания я выполнял буквально. Они казались ясными, логичными и вполне осуществимыми. Он сказал, что мое тело исчезает и останется только голова, и потому единственная сейчас возможность не уснуть и быть способным к передвижению это стать вороной. Он скомандовал мне старательно мигать, добавив, что раз уж я могу мигать, то значит готов выполнять дальнейшее. Затем он сказал, что мое тело уже полностью исчезло, осталась одна голова, голова не может исчезнуть потому, что именно голова превращается в ворону.

Он приказал мигать неотступно. Эту команду и прочие он, должно быть, повторял множество раз, потому что я помню каждую с исключительной ясностью. Должно быть, я послушно мигал, потому что он наконец сказал, что я готов, и приказал вытянуть голову и опереться на подбородок. Подбородок, сказал он, это лапы вороны. Он скомандовал почувствовать эти лапы там, где подбородок, и наблюдать за их появлением. Потом он сказал, что я еще не полностью сгустился, и сейчас мне нужно вырастить хвост; хвост появится из затылка. Он приказал распустить хвост как веер и почувствовать, как он подметает пол.

Потом он заговорил о крыльях: крылья вырастут из скул. Он сказал, что они твердые и жесткие и причиняют боль. Он скомандовал раскрыть крылья. Он сказал, что они должны быть как можно шире, я должен расправить их во всю длину, иначе не смогу летать. Он сказал, что крылья уже появляются - широкие и красивые, и велел ими махать, пока они не станут настоящими крыльями.

Затем он заговорил о темени и сказал, что оно еще очень большое и тяжелое, в полете его вес будет мешать. Он сказал, что его можно уменьшить мигая; с каждым движением век голова будет уменьшаться. Он приказал мигать до тех пор, пока тяжесть совсем не исчезнет и я смогу прыгать легко и свободно. Потом он сказал, что я уменьшил голову до размеров вороньей, и теперь нужно пройтись и поскакать, чтобы освоиться.

Теперь, сказал он, для полета осталось еще одно. Это изменение самое трудное, нужно быть особенно внимательным и постараться исполнить в точности все, что он скажет. Осталось научиться видеть как ворона. Твой рот и нос, сказал он, уже вытягиваются между глазами и вот-вот превратятся в сильный клюв. Вороны видят в обе стороны, сказал он и скомандовал повернуть голову и посмотреть на него одним глазом. Чтобы взглянуть другим глазом, нужно просто тряхнуть клювом вниз - это движение позволит уже другим глазом смотреть в том же направлении. Он приказал поупражняться в переключении с одного глаза на другой. Наконец он заявил, что я готов к полету, и для этого осталось единственное - сейчас он подбросит меня в воздух.

Мои ощущения в точности откликались на каждую команду. Я ясно чувствовал, как растут лапы, поначалу слабые и шаткие. Я чувствовал, как из затылка появляется хвост, а из скул крылья. Крылья были сложены глубоко внутри: я чувствовал, как постепенно они выпрямляются наружу. Процесс был трудным, но не очень болезненным. Потом я мигая уменьшил голову до размеров вороньей. Но самое поразительное превращение произошло с глазами. Взгляд стал птичьим!

Когда я по указаниям дона Хуана отращивал клюв, было раздражающее ощущение нехватки воздуха. Затем что-то выпятилось, и передо мной возникло некое приспособление вроде массивной болванки. Но вначале дон Хуан велел мне убедиться, что мои глаза способны схватить в поле зрения все вокруг. Поочередно закрывая глаза, я мог перебрасывать фокус из одного глаза в другой. Необычным стал сам вид комнаты и все то, что в ней находилось, хотя трудно было сказать, в чем именно состояло это изменение. Возможно, сам угол зрения изменился и стал наклонным, а может быть, предметы ушли из фокуса. Дон Хуан стал очень большим и светящимся. От него исходило что-то успокаивающее и надежное. Затем зрительные образы расплылись; они потеряли очертания и превратились в болезненно-отчетливые абстрактные формы, охваченные мимолетным мерцанием.

 

Воскресенье, 28 марта 1965

Во вторник 18 марта я вновь курил галлюциногенную смесь. На этот раз процедура отличалась в некоторых деталях. Трубку пришлось набивать дважды. Когда я выкурил первую, дон Хуан велел прочистить трубку, но новую порцию положил в нее сам, потому что у меня была расстроена координация движений. Чтобы двигать руками, требовалось невероятное усилие. В моем кисете оставалось достаточно смеси для еще одной трубки. Дон Хуан взглянул на кисет и сказал, что до следующего года это мой последний опыт с дымком, потому что я использовал все свои запасы.

Он вывернул кисет наизнанку и вытряхнул пыль в миску с углями. То, что осталось от смеси, вспыхнуло оранжевым пламенем, как если бы он положил на угли какой-то прозрачный лист. Лист загорелся и рассыпался на линии со сложным контуром. Что-то с огромной скоростью пронеслось внутри этих линий. Дон Хуан приказал следить за движением линий. Я увидел что-то вроде маленького шарика, который перекатывался по вспыхнувшему контуру. Дон Хуан наклонился, выхватил шарик, положил его в трубку и велел мне затянуться. Я был уверен, что он положил мне этот шарик именно для того, чтобы я его вдохнул. Комната моментально встала на дыбы, я почувствовал, что весь онемел и стал точно свинцовый.

Когда я очнулся, я обнаружил, что лежу на дне неглубокой канавы с проточной водой, погруженный в воду до подбородка. Кто-то мне поддерживал голову. Это был дон Хуан. Первое, на что я обратил внимание, это что вода была какой-то необычной - холодной и тяжелой. Она плавно накатывалась на меня, и с каждой волной в голове прояснялось. Вначале у воды был ярко-зеленый отблеск или отсвет, что ли, который вскоре рассеялся, остался лишь поток обычной воды.

Я спросил, который час. Дон Хуан сказал - раннее утро. Немного погодя я полностью очнулся и вылез из воды.

- Ну, давай рассказывай все, что видел, - сказал дон Хуан, когда мы вошли к нему в дом. От него я узнал, что он три дня возился со мной, пытаясь меня вернуть, и пришлось здорово потрудиться. Только к вечеру я почувствовал, что способен наконец говорить нормально, и начал рассказывать ему все, что запомнил прямо с той минуты, как свалился на пол. Но это его не интересовало; он сказал, чтобы я все это пропустил, начав прямо с того, как он метнул меня ввысь и я полетел.

Но я мог вспомнить только серию бессвязных, похожих на сон картин или образов. Впечатление было такое, что каждая из этих картин - как отдельный пузырек, вплывающий в фокус и уплывающий из поля зрения. Однако они не были, скажем, какими-то сценами для созерцания. Я находился внутри них. Я принимал участие в том, что видел. Поначалу, когда я пытался их вспомнить, у меня было ощущение смутных смазанных вспышек; но по мере усилий вспомнить как следует я чувствовал, что каждая из них обладает исключительной ясностью, хотя совершенно несоотносима с обычным видением, - собственно этим объясняется ощущение их смутности. Картин было всего несколько, и они были очень простые.

Как только дон Хуан упомянул вскользь, что бросил меня в воздух, у меня возникло, как вспышка, воспоминание абсолютно ясной сцены, в которой я с определенного расстояния смотрел прямо на него. Я видел только его лицо. Оно поражало монументальностью. Оно было плоским и ярко светилось. Волосы были желтоватыми, и они двигались. Каждая часть лица двигалась сама по себе, излучая своеобразный янтарный свет.

В следующей картине дон Хуан уже подбросил, точнее прямо от себя швырнул меня в воздух. Я помню, что распластал крылья и полетел. Вспарывая воздух в болезненном подъеме, я чувствовал одиночество. Я словно не летел, а шел, с усилием взбираясь ввысь. От трудного подъема болело тело. Ощущения свободного полета, восторга от избытка сил не было.

Затем я вспомнил сцену, в которой неподвижно смотрел на массу острых темных краев, расположенных где-то, откуда исходил смутный, болезненный свет: затем я увидел поле с неисчислимым множеством разных огней. Огни двигались и мерцали, разгораясь и потухая. Они были почти как краски; меня поразила их яркость.

В следующей картине прямо у самых глаз появился какой-то предмет, толстый и заостренный; свечение от него исходило определенно розовое. Я ощутил в своем теле внезапную дрожь и увидел множество таких же розовых форм, которые двигались в мою сторону. Они бросились на меня, и я отпрянул.

Последнее, что я помню, - это трех серебристых птиц. Они сияли металлическим отблеском, почти как нержавеющая сталь, только ярче, интенсивней и подвижней: отблеск был словно живой. Они мне понравились, и я полетел вместе с ними.

В течение всего моего повествования дон Хуан не проронил ни слова.

 

Вторник, 23 марта 1965

На другой день произошел следующий разговор. Дон Хуан сказал:

- Вороной стать вообще несложно. Ты проделал это, и теперь будешь вороной всегда.

- Что было после того, как я стал вороной, дон Хуан? Неужели я целых три дня летал?

- Нет. Ты вернулся с заходом солнца, как я тебе велел.

- Как же я вернулся?

- Ты очень устал и сразу уснул. Вот и все.

- То есть как я прилетел обратно?

- Я ведь уже сказал. Ты послушался меня и вернулся ко мне домой. Да выбрось это из головы. Это совершенно неважно.

- А что важно?

- Единственное, что по-настоящему ценно в твоем путешествии, - это серебристые птицы.

- Что же в них было такого особенного? Просто птицы.

- Не "просто птицы", а вороны.

- Какие - белые?

- Черные вороньи перья в действительности серебристые. Вороны так сверкают, что другие птицы держатся от них подальше.

- Но почему их перья выглядят серебристыми?

- Потому что ты видел так, как видит ворона. Птицу, которая для нас выглядит темной, ворона видит белой. Белые голуби, например, для вороны розовые или голубые; чайки желтые. Теперь попытайся вспомнить, как ты к ним присоединился.

Я попытался, но птицы оставались вырванной из контекста смутной картиной. Я сказал ему, что помню только, точнее чувствую, что с ними летал. Он спросил, где я к ним присоединился - в воздухе или на земле. Но я никак не мог ответить, и это его начало раздражать. Он требовал, чтобы я вспомнил.

- Иначе, - настаивал он, - если ты не вспомнишь хорошенько, все это не будет стоить и гроша, а так и останется скучным бредовым сном.

Я всячески старался вспомнить, но ничего не получалось.

 

Суббота, 3 апреля 1965

Сегодня мне вспомнилась еще одна картина из моего "сна" с серебристыми птицами. Я вспомнил, что смотрел на темную массу с мириадами булавочных отверстий. Собственно, сама масса была темным скоплением крохотных дырочек. Почему-то мне казалось, что она мягкая. Пока я смотрел на нее появились три птицы, которые летели прямо на меня. Одна из них издала какой-то звук, а потом все трое уже были на земле рядом со мной.

Я описал картину дону Хуану. Он спросил, откуда они прилетели. Я сказал, что, пожалуй, этого не смогу определить. Его охватило сильное нетерпение, и он сказал, что у меня, похоже, вообще деревянная голова, а все оттого, что я боюсь дать себе волю; если я постараюсь, то очень даже могу все вспомнить. Он сказал, что я думаю и как человек и как ворона, но в то время, которое нужно вспомнить, я не был ни тем, ни другим. Он приказал вспомнить, что мне сказали вороны. Я честно пытался вспомнить, но мысли перескакивали с одного на другое. Я не мог сосредоточиться.

 

Воскресенье, 4 апреля 1965

Сегодня я отправился в далекую прогулку. Когда я возвращался к дому дона Хуана, была уже ночь. Я все думал о воронах, и тут в голове мелькнула очень странная "мысль" - или, точнее, некое впечатление или чувство. Издавшая звук птица, кажется, сказала, что они направляются с севера на юг, и когда мы вновь встретимся, то полетим в том же направлении.

Об этой своей странной фантазии я сообщил дону Хуану. Он сказал:

- Пусть тебя не занимает, выдумал ты это или вспомнил. Так думают только люди. Вороны так не думают, особенно те, которых ты видел, поскольку видел ты посланцев твоей судьбы. Ты уже ворона, и это навсегда. Отныне вороны будут говорить тебе своим полетом о каждом повороте твоей судьбы. В каком направлении вы полетели?

- Да откуда мне знать!

- Если подумаешь как следует, вспомнишь. Сядь на пол и покажи положение, в котором ты находился, когда к тебе прилетели птицы. Закрой глаза и проведи линию на полу.

Я сделал, как он велел, и определил точку.

- Глаз не открывай, - прикрикнул он. - Куда вы полетели относительно этой точки?

Я сделал на полу другую отметку.

Взяв обе за исходную ориентацию, дон Хуан растолковал мне, каким направлением полета какой поворот судьбы мне предвещают вороны. Он установил четыре точки по сторонам света, как оси полета ворон.

Я спросил, всегда ли при предсказании судьбы вороны следуют этим осям. Он сказал, что они касаются меня одного;

абсолютно все, что делали вороны при нашей встрече, было чрезвычайно важным. Он требовал, чтобы я вспомнил все до мельчайших подробностей, поскольку послание или же характер посланцев - дело сугубо индивидуальное, и потому исключительно важное.

В особенности он требовал вспомнить, в какое время суток я с ними расстался. Он велел вспомнить разницу в освещении между началом моего полета и началом полета с воронами. При первом ощущении, которое я помню, - ощущении болезненного подъема, - было темно. Но когда я увидел птиц, все было красноватым, светло-красным или, пожалуй, оранжевым.

Он сказал:

- Это означает, что был конец дня: солнце еще не зашло. Когда наступает ночь, ворона ослеплена белизной, а не тьмой, как люди. Таким образом, это указание на то, что твои посланцы являются на исходе дня. Они позовут тебя, и когда пролетят над твоей головой, то станут серебристо-белыми: ты увидишь, как они сверкают в небе, и это будет означать, что пришла твоя пора. Это будет означать, что ты умираешь, ты умрешь и превратишься в ворону.

- А если я увижу их утром?

- Утром ты их не увидишь.

- Так ведь вороны летают весь день…

- Но не твои посланцы, дурень!

- А что твои посланцы, дон Хуан?

- Мои появятся утром. Их тоже будет трое. Мой бенефактор говорил, что если не хочешь умирать, можно криком отогнать их и превратить в черных. Но теперь я знаю, что этого делать не следует. У моего бенефактора страсть была кричать, здорово получалось, и вообще он любил всякий грохот и неистовство, как это водится у "травы дьявола". Дымок, я считаю, другой именно потому, что бесстрастен. С ним все честно. Когда твои серебряные посланцы придут за тобой, то глупо на них кричать, - просто лети вместе с ними, как ты это уже делал. Взяв тебя с собой, они изменят направление, и вас будет четверо, улетающих прочь.

 

Суббота, 10 апреля 1965

У меня случались короткие приступы смутных наплывов необычной реальности.

То и дело всплывало одно неотвязное воспоминание из галлюциногенного опыта с грибами: мягкая темная масса булавочных отверстий. Дальше она визуализировалась как масляный или нефтяной пузырь, который меня затягивал. Было так, как будто пузырь раскрывается и заглатывает меня, и на короткие мгновения я испытывал что-то напоминающее состояния необычной реальности. Последствием было сильное возбуждение, тревога и беспокойство, и я всячески с этими наплывами боролся, чтобы поскорее от них избавиться.

Сегодня я решил спросить у дона Хуана, что он об этом думает и как мне быть. Он выслушал вполуха и посоветовал на всякие рецидивы не обращать внимания, поскольку они бессмысленны, точнее, не имеют никакой ценности. Внимания заслуживают только те "виденья", в которых будет ворона: все прочие - просто результат моих страхов. Он вновь мне напомнил, что дымок требует жить сильной, бесстрастной жизнью. Мне же казалось, что я достиг опасного порога. Я сказал ему, что, как чувствую, я не в силах продолжать: с грибами в самом деле было связано что-то устрашающее.

Перебирая картины, которые запомнились из моего галлюциногенного опыта, я с неизбежностью пришел к выводу, что видел мир таким образом, который в структурном отношении отличается от обычного видения. Сами по себе формы и картины, которые я видел в этих состояниях необычной реальности, всегда оставались в границах обычного визуального восприятия; совсем иным было то, как я видел. Все, что я видел, располагалось в горизонтальной плоскости зрения; не было ничего выше или ниже этого горизонта.

Каждая картина была раздражающе плоской, и в то же время обладала какой-то необычной глубиной. Точнее, вероятно, было бы сказать, что каждая картина представляла собой совокупность невероятно ясных деталей, расположенных в поле различного освещения; свет в этих полях двигался, создавая эффект вращения.

После всех моих попыток и усилий как следует все вспомнить я решил прибегнуть к серии аналогий, чтобы "понять" то, что "видел". Лицо дона Хуана, например, выглядело так, точно он смотрел на меня из-под воды. Казалось, вода течет непрерывным потоком, омывая его волосы и лицо: при этом они так увеличивались, что стоило присмотреться - и становилась видна каждая пора, каждый волосок. Вместе с тем то, что я видел, было просто массами материи, плоскими и угловатыми, и к тому же неподвижными, потому что исходивший от них свет был лишен пульсации.

Я спросил дона Хуана, что бы это все значило. Он сказал, что поскольку я впервые видел как ворона, предметы были неясными или незначительными, но со временем, когда придет опыт, все будет понятно.

Мне хотелось знать о причине той разницы, которую я заметил в движении света.

- В том, что живое, - сказал он, - происходит внутреннее движение, и когда что-либо мертво или близко к смерти, ворона сразу это видит, потому что движение останавливается или угасает, пока не исчезнет совсем. Ворона также видит, когда что-либо движется слишком быстро, и по тому же признаку может сказать, когда что-либо движется не так как надо.

- А как это понимать - "слишком быстро или не так как надо"?

- Это означает, что ворона может точно сказать, чего следует избегать, а к чему стремиться. Когда что-нибудь движется внутри слишком быстро, это означает, что оно вот-вот взорвется или ринется в атаку, и ворона будет всегда начеку и на расстоянии достаточно безопасном. Когда же внутреннее движение нормальное, это приятное зрелище, и оно будет притягивать ворону.

- В камнях есть внутреннее движение?

- Нет, ни в камнях, ни в мертвых животных, ни в засохших деревьях; но они красивые, на них приятно смотреть. Вот почему вороны крутятся возле падали. Они ею любуются. Внутри нее отсутствует малейшее движение света.

- Но когда плоть разлагается, разве в ней не происходит движение?

- Происходит, но это совсем другое движение. То, что видит ворона, это миллионы движущихся внутри плоти крохотных светящихся штучек, причем каждая светится по-своему, вот почему воронам так нравится на это смотреть. Это в самом деле незабываемое зрелище.

- Ты сам это видел, дон Хуан?

- Это может видеть каждый, кто научится превращаться в ворону. Увидишь и ты.

Тут я наконец задал мучивший меня вопрос:

- Я в самом деле стал вороной? Я имею в виду - для любого, кто меня увидит, я буду обычной вороной?

- Нет. Глупо так думать, когда имеешь дело с союзными силами. Такие вопросы бессмысленны; и в то же время стать вороной - дело обычное. Почти как фокус; пользы в этом мало. Я уже говорил - дымок не для тех, кто охотится за силой. Он только для тех, кому прежде всего нужно видеть. Я научился становиться вороной, потому что из всех птиц эти самые подходящие. Их не беспокоят никакие другие птицы, кроме разве орлов, потому что они гораздо крупнее и агрессивны, когда голодны. Но вороны летают стаями и могут за себя постоять, люди не тревожат ворон, а это немалое преимущество. Любой человек заметит большого орла, особенно если тот необычного вида, или вообще любую большую и странную птицу, но кого интересуют вороны? Ворона в безопасности. Она идеальна по размеру и по самой природе. Она может безопасно проникать куда угодно, не привлекая внимания. Можно, конечно, стать еще львом или медведем, но это довольно рискованно. Такие существа слишком большие: чтобы во что-нибудь такое превратиться, требуется слишком много энергии. Можно еще стать сверчком, или ящерицей, или хоть муравьем, но это еще опаснее, поскольку большие звери охотятся за маленькими.

Я принялся спорить и сказал, что в таком случае это и означает возможность реального превращения в ворону, или в сверчка, или во что там еще. Но он твердил, что я не понимаю.

- Чтобы научиться быть настоящей вороной, нужно много времени, - сказал он. - Ты вот, например, не изменился, и не перестал быть человеком. Необходимо кое-что еще.

- Что же именно, могу я узнать?

- А ты, может быть, и так уже знаешь. Вот если бы ты не трясся так над своим рассудком и над своим телом, то понял бы эту чудесную тайну. А так, похоже, тебе придется ждать до тех пор, пока в тебе исчезнет страх, который мешает понять, что я имею в виду.


Глава 11

Последняя запись в моих полевых тетрадях относится к событию, которое произошло в сентябре 1965 года. Это был последний урок дона Хуана, который я обозначил как "особое состояние необычной реальности", поскольку оно не имело отношения к ранее мною используемым растениям. Я думаю, дон Хуан вызвал его посредством искусного манипулирования намеками относительно себя самого; иными словами, его поведение было рассчитано на мое восприятие таким неуловимым образом, что создавало отчетливое и несомненное впечатление, будто в действительности это не он, а кто-то другой в его обличье. В результате я испытал глубокое психическое расстройство; я видел вроде бы дона Хуана, но что-то говорило о непонятной и жуткой подмене. Этому сопутствовал испытываемый сознанием невыносимый ужас, настолько острый, что совершенно вышиб меня из колеи; и я решил, пока не поздно, отказаться от дальнейшего обучения, и больше к нему не возвращался, хотя дон Хуан не изменил своего отношения ко мне как к ученику. В его оценке мой уход был лишь очередным этапом обучения, который может длиться неопределенное время. С тех пор, впрочем, он больше не делился со мной своим знанием.

Обстоятельный отчет об этом последнем опыте написан мною по истечении месяца после самого события, хотя самые важные моменты были зафиксированы в лихорадочных заметках уже на следующий день, в период сильнейшего волнения и тревоги, на смену которым пришел пик испытанного мной ужаса.

 

Пятница, 29 октября 1965

В четверг 30 сентября я приехал повидаться с доком Хуаном. Со мною продолжались наплывы состояний необычной реальности, несмотря на маниакальные усилия от них отделаться или, по совету дона Хуана, хоть как-то их обуздать. Я чувствовал себя все хуже, поскольку наплывы становились все более длительными. У меня обострился слух на самолеты. Когда они пролетали, рев двигателей против моей воли захватывал и поглощал внимание, полностью его парализуя, вплоть до того, что я буквально чувствовал, как улетаю вслед, как если бы находился внутри самолета или летел рядом. Ощущение было крайне неприятное, а более всего тревожило то, что я не могу от него избавиться.

Дон Хуан на этот раз очень внимательно меня выслушал и пришел к выводу, что дело серьезное - эта болезнь не что иное, как потеря души. Я сказал, что такие вот галлюцинации появились с тех самых пор, как я курю грибы, но он это отверг и сказал, что описываемые мной симптомы - что-то новенькое. Он сказал, что я и раньше боялся и воображал всякую чепуху, но сейчас я действительно околдован. Доказательство этому - то, что меня уносит гул пролетающих самолетов. Как правило, сказал он, околдованного человека, у которого утащили душу, может поймать шум ручья или реки и унести его к смерти. Затем он заставил меня описать все, что я делал до того, как появились такие галлюцинации. Я перечислил, что мог вспомнить. Исходя из моего отчета он определил место, где я потерял душу.

Я видел, что его все это сильно заинтересовало - что вообще крайне для него необычно. Разумеется, я еще больше встревожился. Он сказал, что пока не может точно определить, кто поймал мою душу, но кто бы это ни был, цель, вне всякого сомнения, меня убить или по крайней мере навести порчу. Затем он детально проинструктировал меня на предмет "боевой формы" - особой стойки, которую следует принимать и оставаться в ней, пока я нахожусь на своем благоприятном пятне. Эту стойку, которую он назвал формой для битвы, я должен был удерживать во что бы то ни стало.

Я спросил, для чего все это и с кем мне придется воевать. Он ответил, что отправляется на поиски того, кто взял мою душу, и посмотрит, нельзя ли ее вернуть обратно: я же должен до его возвращения оставаться на своем пятне. Боевая форма, сказал он, это собственно предосторожность на тот случай, если со мной во время его отсутствия что-нибудь приключится. Используется она как защита во время атаки. Для этого нужно ударять голенью о ляжку правой ноги, топая левой на манер танца, которым я должен лицом к лицу встречать атакующего.

Он предупредил, что эту форму следует принимать лишь в самые критические моменты; в остальное время, пока нет видимой опасности, я должен просто сидеть скрестив ноги на своем пятне. В случае же крайней угрозы, сказал он, остается прибегнуть к последнему средству защиты: чем-нибудь швырнуть во врага. Обычно, сказал он, швыряют предмет силы, но поскольку у меня ничего такого нет, придется использовать любой небольшой камень, который уляжется в правую ладонь так, чтобы его обхватил большой палец. Он сказал, что это средство используется лишь перед явной и несомненной угрозой смерти. Швырнуть предмет необходимо в сопровождении боевого крика - такого крика, который направит предмет прямо в цель. Он особенно подчеркнул, что с этим криком я должен быть не только предельно решителен, но и предельно бережлив, чтобы он не пропал вхолостую, потому что пользоваться им следует лишь "в условиях крайней серьезности".

Я спросил, что это значит - "условия крайней серьезности". Он сказал, что издаваемый боевой крик - нечто такое, что остается с человеком на всю жизнь, поэтому тут с самого начала нельзя ошибиться: единственная же возможность избежать ошибки - обуздание естественного страха и нерешительности, пока не будешь абсолютно наполнен силой. Только тогда крик вырвется в нужном направлении и с должной силой. Вот что такое, сказал он, условия крайней серьезности, которая необходима для того, чтобы издать крик.

Я попросил объяснить, в чем будет выражаться сила, которая, как он говорит, должна наполнить меня перед криком. Такая сила, сказал он, это то, что ринется в тело из земли, на которой стоишь: точнее говоря, это тот род силы, который исходит из благоприятного пятна. Вот она-то и производит боевой крик, и от умения управлять ею зависит его совершенство.

Я вновь спросил - неужели он так уверен, что со мной что-нибудь случится. Он ответил, что ничего не может сказать определенного, но предостерегает со всей серьезностью, чтобы я под страхом смерти не покидал своего места, пока будет хоть малейшая опасность, потому что оно - моя единственная защита против всего, что бы ни случилось.

Я почувствовал, что в меня закрадывается страх, и попросил дать более подробные объяснения. Он подчеркнул, что может сказать только, чтобы я не сходил с места ни при каких обстоятельствах. Я не должен уходить в дом или в кусты, а самое главное - я не должен издавать ни единого звука, не проронить ни слова, даже ему. Если, сказал он, будет очень уж страшно - можно петь свои песни Мескалито, и под конец добавил, что я уже знаю обо всех этих вещах достаточно, чтобы мне напоминать, как ребенку, насколько важно все исполнять в точности и ни в коем случае не ошибиться.

Его предостережения лишь усилили мою тревогу. Теперь я не сомневался, что он ждет какой-то беды. Я спросил, почему он советует петь песни Мескалито и что же, по его мнению, может меня так напугать. Он лишь рассмеялся и сказал, что я могу испугаться одиночества. Затем вошел в дом и закрыл дверь.

Я взглянул на часы: семь вечера. Долгое время я сидел без движения. В доме стояла мертвая тишина. Дул ветер, а так все было спокойно. Я подумал, не сбегать ли к машине, чтобы принести сюда ветровое стекло, но я не смел нарушить указания дона Хуана. Спать не хотелось, но я чувствовал усталость; холодный ветер не давал покоя.

Часа через четыре я услышал шаги дона Хуана вокруг дома. Я подумал, что он, наверно, вышел через заднюю дверь в кусты помочиться. Затем он громко позвал меня:

- Эй, парень! Парень, иди-ка сюда!

Я едва не вскочил, чтобы побежать к нему. Голос был его, но не его интонации и не его обычные слова. Дон Хуан никогда не называл меня "парень". Поэтому я остался на месте. По спине пробежал мороз.

Он вновь принялся кричать, используя те же выражения или вроде того.

Я услышал, как он обходит дом. Споткнувшись о поленницу, точно не зная, что она там, он вышел на веранду и уселся возле двери спиной к стене. Он казался более грузным, чем обычно. Движения не были медленными или неуклюжими, просто более тяжелыми. Вместо того, чтобы легко и проворно, как всегда, сесть на пол, он на него просто плюхнулся. Кроме того, место было не его, а дон Хуан никогда и ни при каких обстоятельствах не садился ни на какое другое.

Тут он вновь заговорил со мной. Он спросил, почему я не пришел, когда он звал меня. Говорил он очень громко. Я боялся на него смотреть, и все же что-то подталкивало следить за ним. Он начал медленно раскачиваться со стороны в сторону. Я изменил свое положение, приняв боевую форму, которой он меня научил, и повернулся к нему лицом. Мускулы свело от странного напряжения. Не знаю, что подсказало мне принять боевую форму, - может быть, я был просто уверен, что дон Хуан старается нарочно меня напугать, создавая впечатление, что человек, которого я вижу, на самом деле не он. Впечатление было такое, что он очень тщательно дозирует в своем поведении какие-то странности, чтобы сбить меня с толку и напугать. Я почувствовал страх, но одернул себя - ведь я пока что способен к самоконтролю и критической оценке происходящего.

В этот момент дон Хуан поднялся. Его движения были совершенно чужими. Он протянул перед собой руки и, нагнувшись, оттолкнулся от пола; затем выпрямился, ухватившись за дверной косяк. Я поразился, до чего хорошо успел изучить все его движения и какое ужасное чувство он вызывал, представляясь доном Хуаном с чужими движениями. Он сделал ко мне пару шагов, держась руками за поясницу, как будто выпрямиться окончательно ему не давала боль в спине. Он пыхтел и отдувался, словно у него насморк. Он сказал, что забирает меня с собой, и велел подниматься и следовать за ним. Он пошел к западной половине дома. Я повернулся на месте, чтобы оставаться к нему лицом. Он обернулся. Я не тронулся со своего места. Я к нему точно прирос. Он заревел:

- Эй, парень, я кому сказал? Ты идешь со мной! Не пойдешь - силком потащу!

Он направился ко мне. Я начал колотить голенью о ляжку и быстро пританцовывать. Он подошел к краю веранды почти вплотную ко мне, едва меня не коснувшись. В неистовом страхе я приготовился к метательной позиции, но он изменил направление и пошел к кустам слева. На мгновение, когда он уже уходил, он вдруг повернулся, но я оставался лицом к нему. Он скрылся из виду. Какое-то время я еще сохранял боевую позицию, но поскольку его больше не было видно, вновь уселся, скрестив ноги и опираясь на валун. Теперь было действительно страшно. Я хотел убежать, но мысль об этом путала еще больше. Я знал, что если он схватит меня по дороге к машине, все пропало. Я начал распевать свои пейотные песни, но каким-то образом чувствовал, что здесь это бесполезно. Песни, впрочем действовали успокаивающе, и я немного пришел в себя. Я пел их без конца.

Около 2:45 ночи в доме раздался шум. Я тотчас изменил положение. Дверь распахнулась, и вывалился дон Хуан. Он хватал ртом воздух и держался за горло. Он упал передо мной на колени и застонал. Он сорванным фальцетом попросил меня подойти к нему и помочь. Затем он вновь заревел, требуя, чтобы я подошел. В горле у него хрипело. Он умолял меня подойти и помочь ему, потому что его что-то душит. Он полз на четвереньках, пока не оказался едва не в четырех от меня футах. Он протянул ко мне руки и прохрипел. "Подойди же!" Затем он поднялся протянутыми ко мне руками. Я увидел, что сейчас он меня схватит. Я подпрыгнул и заколотил голенью о ляжку. Я был вне себя от страха.

Он остановился и пошел к углу дома и оттуда в кусты. Я повернулся, чтобы оставаться лицом к нему. Затем я вновь уселся. Было уже не до песен. Казалось, из меня ушли все силы. Все тело болело. Мускулы одеревенели от напряжения. В голове был полный хаос. Я не знал, сердиться ли на дона Хуана и вообще как быть. Я прикидывал, не броситься ли на него, но чутье подсказывало, что он растопчет меня как букашку. Хотелось разреветься. От мысли, что дон Хуан намерен без конца меня пугать, к горлу подступали рыдания. Я терялся в догадках, к чему эта ужасная игра, этот нелепый розыгрыш. Его имитирующие чужака движения были столь искусны, что я был в полном замешательстве. Это было не так, как если бы он подражал женским движениям, но так, как если бы женщина пыталась двигаться как дон Хуан. Впечатление было такое, что она усердно старается ходить и двигаться с точностью дона Хуана, но ее движениям недоставало его упругости, она была слишком грузной. Кто бы это ни был передо мной, он создавал впечатление, как будто грузная женщина помоложе пытается имитировать скупые движения еще полного сил старика. Эти мысли окончательно повергли меня в панику. Совсем рядом громко запел сверчок. Я машинально отметил богатство его тонов - совсем как баритон. Звук начал стихать и удаляться. Вдруг я вздрогнул всем телом и принял боевую позицию в направлении, откуда только что доносился голос сверчка. Звук уносил меня с собой; он уже почти захватил меня, прежде чем я понял, что он только похож на песню сверчка. Звук вновь приблизился и стал ужасно громким. Я начал петь во весь голос свою пейотную песню. Сверчок вдруг умолк. Я сразу уселся, но продолжал петь. Спустя мгновение я увидел фигуру человека, бегущего ко мне со стороны, противоположной той, откуда только что пел сверчок. Я хлопнул себя по бедру и отчаянно затопал. Фигура в мгновение ока пронеслась мимо, почти коснувшись меня. Это было что-то вроде собаки. Я ощутил такой дикий страх, что онемел. Не помню, что я тогда думал или чувствовал.

Под утро, когда выпала роса, мне стало немного лучше. Что бы это ни было, похоже, все закончилось. Было без десяти шесть, когда дверь неслышно открылась, и вышел дон Хуан. Он потянулся, зевнул и посмотрел на меня. Он сделал ко мне пару шагов, все так же зевая. Я увидел его глаза, глядящие из-под полуприкрытых век. Я вскочил. Я знал одно - передо мной кто угодно, но не дон Хуан.

Правой рукой я схватил с земли подвернувшийся небольшой камень с острыми краями, даже не взглянув на него, я просто схватил и стиснул его в ладони. Я принял ту стойку, которой меня научил дон Хуан. Я почувствовал, как в считанные секунды меня пронизала странная мощь. Тут я издал вопль и швырнул в него камень. Крик, по-моему, получился просто замечательный. В тот момент мне не было дела, жив я или мертв, я чувствовал только устрашающую силу крика. Он был длинный и пронзительный, и, собственно, это он поразил цель. Фигура передо мной дрогнула, издала сдавленный возглас и, шатаясь, метнулась от дома в кусты.

Потребовалось несколько часов, чтобы я как-то успокоился. Я продолжал топтаться на том же месте. Мне не хватало воздуха, и дышать приходилось через рот.

В одиннадцать утра вновь вышел дон Хуан. Я подскочил, но его движения могли принадлежать только дону Хуану. Он подошел к своему месту и уселся своим манером в сталь хорошо мне знакомую позу. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я подошел к нему: вся моя обида исчезла, и я поцеловал ему руку. Откуда-то я знал, что это не он проделывал все эти ужасные штуки, а кто-то в его обличье хотел нанести мне серьезный вред или убить меня.

Он начал разговор с изложения цепи умозаключений, которыми пользовался, чтобы установить личность женщины, которая, судя по всему, охотилась за моей душой. Затем дон Хуан велел подробно пересказать все, что я пережил.

Пока я, стараясь ничего не упустить, рассказывал все, что было, он посмеивался, точно слушал что-то очень забавное. Когда я закончил, он сказал:

- Ну, молодец. Ты выиграл битву за свою душу. Но дело оказалось серьезней, чем я предполагал. Этой ночью твоя жизнь не стоила и гроша. Большая удача, что ты успел чему-то научиться. Если бы у тебя не было хоть какого-то практического опыта, то сейчас ты был бы уже мертв, потому что кто бы ни был тот, кого ты видел этой ночью, он намеревался с тобой покончить.

- Но как возможно, дон Хуан, чтобы эта женщина смогла принять твое обличье?

- Очень просто. Она диаблеро, и у нее есть хороший помощник с той стороны. Но перевоплощение было не слишком мастерским, и ты разгадал ее уловку.

- Помощник с той стороны - это то же самое, что союзник?

- Нет, помощник - это помощь диаблеро. Помощник - это дух, который живет на той стороне мира и помогает диаблеро вызывать болезнь или боль. Он помогает убивать.

- А может ли диаблеро иметь еще и союзника?

- Только диаблеро и имеют союзника, но для того, чтобы приручить союзника, диаблеро нужно вначале заполучить помощника, который бы ему помогал.

- А что эта женщина, которая перевоплотилась в тебя, дон Хуан? У нее только помощник, а союзника нет?

Я не знаю, есть ли у нее союзник. Некоторым людям не нравится сила союзника, и они предпочитают помощника. Приручить союзника - работа трудная. Куда легче достать себе помощника с той стороны.

- А вот я, как по-твоему, могу получить помощника?

- Чтобы это узнать, ты должен еще многому научиться. Мы опять у самого начала. Почти как в первый день, когда ты появился и попросил меня рассказать о Мескалито, не понимая, о чем просишь. Та, другая сторона - это мир диаблеро. Думаю, лучше будет рассказать тебе свои собственные впечатления - так же, как это делал мой бенефактор. Он был диаблеро и воин; его жизнь была под знаком силы и насилия мира. Но я чужд и того, и другого - такова уж моя натура. Ты видел мой мир с самого начала. Поэтому, чтобы показать тебе мир моего бенефактора, я могу лишь подвести тебя к двери, а там решай сам. Тебе придется учиться на свой страх и риск. Нужно вообще признать, что я сделал ошибку. Намного лучше, как я сейчас вижу. Начинать путь так, как это делал я, - самостоятельно. Тогда легче понять, как проста и вместе с тем как глубока разница. Диаблеро - это диаблеро, а воин - это воин. Человек, впрочем, может быть и тем, и другим: такие встречаются. Но тот, кто лишь проходит по пути жизни, тот действительно является всем. Сегодня я не воин и не диаблеро. Для меня существует только путь, которым я странствую, - любой путь, который имеет сердце или может иметь сердце. Тогда я следую ему, и единственный достойный вызов - пройти его до последней пяди. И я странствую и гляжу без конца, бездыханный.

Он умолк. В его лице появилось особое выражение; он стал как-то необычайно серьезен. Я не знал, что еще спросить или сказать. Он вновь заговорил:

- Особая часть учения - как добраться до трещины между мирами и как войти в другой мир. Существует трещина между двумя мирами: миром диаблеро и миром живых. Есть место, где оба мира пересекаются. Вот там трещина. Она открывается и закрывается, как дверь на ветру. Чтобы туда попасть, человек должен развить и испытать свою волю, т.е. это должно стать его неодолимой и всепоглощающей страстью. Но делать это он должен без чьей-либо помощи - силы или человека. Человек должен самостоятельно все взвешивать и стремиться к тому мгновению, когда его тело будет готово испытать путешествие. Этот момент дает знать о себе беспрерывным содроганием всего тела и сильной рвотой. Обычно человек не может ни спать, ни есть и вконец ослабевает. Если судороги не прекращаются, человек готов к путешествию, и прямо перед его глазами открывается трещина между мирами, подобная громадной двери, трещина сверху донизу. Когда трещина открывается, нужно сквозь нее проникнуть. На другой стороне границы трудно видеть. Ветер такой, как в песчаную бурю. Кругом носятся смерчи. Попав туда, человек должен идти в любом направлении. Коротким или длинным будет путешествие - зависит только от его силы воли. У того, у кого сильная воля, путешествие короткое; у человека слабого и нерешительного - долгое и опасное. Кончается путешествие у своеобразного плато. Его легко узнать по некоторым признакам. Это плоская возвышенность. Один из признаков - это ветер, который здесь особенно яростный, удары ветра сбивают с ног, и все тонет в его реве. Наверху этого плато есть вход в другой мир, и там протянута шкура, разделяющая миры; мертвые проходят сквозь нее без звука, а мы должны разорвать ее криком. Тот дикий ветер, который дует на плато, время от времени крепчает, и когда он наберет достаточно силы, человек должен издать крик, и ветер протолкнет его сквозь шкуру. Справиться с этим ветром можно только обладая той же несгибаемой волей - только ей подчинится ветер. Все, что нужно, - это небольшой толчок, а не чтобы пронесло на самый край того света.

Оказавшись на той стороне, нужно побродить вокруг. Большая удача - найти помощника сразу же, не слишком далеко от входа. Его нужно попросить о помощи. Человек должен своими собственными словами попросить помощника научить его и сделать из него диаблеро. Если помощник согласится, он убивает человека на месте и, когда тот мертв, учит его. Когда ты сам проделаешь такое путешествие, то, если повезет, можешь найти себе в помощники великого диаблеро, который убьет тебя и обучит. Но, как правило, все же попадаются более мелкие брухо, которые могут обучить очень немногому. Однако ни у тебя, ни у них нет силы отказаться. Лучше всего найти в помощники мужскую особь, а то как бы не стать жертвой диаблеро, которая заставит тебя невероятно страдать. Женщины всегда таковы. Но тут уж как повезет, разве что у человека сам бенефактор великий диаблеро, у которого в другом мире много помощников. Тогда он так направит ученика, что тот встретится с тем помощником, который требуется. Таким был мой бенефактор. Он меня так направил, что я встретился как раз с его собственным духом-помощником. После возвращения ты уже будешь другим. Ты будешь обречен то и дело отправляться туда на встречу с помощником, и будешь забредать все дальше от входа, пока наконец когда-нибудь не зайдешь слишком далеко и не сможешь вернуться. Иногда диаблеро может схватить чью-нибудь душу и забросить ее через вход, а там оставить в плену у своего помощника до тех пор, пока тот не вытащит из нее последние остатки воли. Но бывает, как, например, с тобой, что душа принадлежит человеку с сильной волей, и тогда диаблеро будет держать ее у себя в мешке, потому что ее не так легко куда-нибудь запроторить. В таких случаях, вот как в твоем, все решает битва - битва, в которой диаблеро либо все выигрывает, либо все теряет. На этот раз та, с которой ты сражался, потерпела поражение и вынуждена отпустить твою душу. Если бы она победила, то отдала бы ее своему помощнику, а там ты бы потихоньку растворился и угас, и с концами.

- Но как же я победил?

- Ты не сдвинулся с места. Если бы ты сдвинулся хоть на дюйм, то был бы уничтожен. Она поступила умно, выбрав для удара как раз тот момент, когда я отсутствовал, и все проделала как следует, но проиграла потому, что не учла твою собственную натуру, которая склонна к насилию, а также потому, что ты не сдвинулся со своего места, на котором ты неуязвим.

- А если бы я сдвинулся, то был бы убит?

- Она поразила бы тебя как молния. Но самое главное твоя душа была бы в ее полной власти, и ты бы потихоньку испарился.

- А что теперь, дон Хуан?

- Да ничего. Ты отвоевал свою душу. Это была хорошая битва. Прошлой ночью ты многому научился.

После этого мы принялись искать камень, который я швырнул. Дон Хуан сказал, что если мы его найдем, то можем быть совершенно уверены, что делу конец. Искали мы почти три часа. Я чувствовал, что узнаю его из всех камней, но мы так ничего и не нашли.

К вечеру дон Хуан повел меня в горы неподалеку. Там он дал мне обширные и подробные указания насчет особых боевых методов и процедур. Заучивая все эти предписания, я вдруг обнаружил, что один. Задыхаясь, я взбежал по склону. Я обливался потом, но стучал зубами от холода. Я звал дона Хуана, но он не откликался, и меня охватили самые мрачные предчувствия. Я услышал шорох в зарослях, словно кто-то сюда крался. Я напряг слух - шорох прекратился. Затем он послышался вновь - ближе и громче. В этот момент мне пришло в голову, что вновь повторятся ужасы минувшей ночи. Моментально мой страх вырос до бесконечности. Шум в кустарнике стал ближе, и силы оставили меня. Я хотел завизжать или зарыдать, удрать или упасть в обморок. Ноги подкосились, и я с воем повалился на землю. Я даже не мог закрыть глаза. Потом я помню только, как дон Хуан развел костер и растирал мне руки и ноги, сведенные судорогой.

Мне было невероятно плохо в течение нескольких часов. После дон Хуан объяснил, что моя неадекватная реакция - явление вполне обычное. Я сказал, что не могу себе логически уяснить причину моей паники, и он заметил, что это не был страх смерти, а скорее страх потерять свою душу страх обычный для людей, у которых отсутствует непреклонная устремленность.

Это переживание было последним в моем обучении. С тех пор я начал избегать его. И хотя дон Хуан не изменил своего ко мне отношения как к ученику, сам я считаю себя побежденным первым врагом человека знания.

]]>
Карлос Кастанеда Fri, 31 Oct 2008 17:20:27 +0000
Роберт Монро. Путешествия вне тела. http://aurabliss.ru/magics/lucidandastral/49-monroejourneysoub.html Источники:
http://www.litportal.ru/genre216/author4633/book20526.html
http://www.koob.ru/monroe_robert/outofbody_travellings
http://book.ariom.ru/txt523.html

Роберт Монро
Путешествия вне тела

Аннотация

Когда у Роберта Монро неожиданно начались самопроизвольные выходы из физического тела, поначалу его охватили тревога и сомнения. Он обнаружил у себя способность, находясь в тонкоматериальном Втором Теле, путешествовать в далекие иные миры и вступать в контакты с обитателями иных реальностей, неподвластных законам времени и смерти. По мере знакомства с другими людьми, испытавшими то же самое, и изучение религий Востока, в которых подобные состояния хорошо известны, его страхи стали слабее, а путешествия - чаще и длительнее.Внетелесный опыт оказал на него огромное влияние и коренным образом изменил его жизнь. В своем классическом описании внетелесного опыта Роберт Монро призывает нас переосмыслить наши предстваления о жизни и смерти и предлагает разработанную им программу упражнений для его достижения.

Анкорное оглавление (дождитесь полной загрузки страницы)

Роберт Монро
Путешествия вне тела

Введение

В нашем прагматически ориентированном обществе человек, ложащийся спать, как бы выпадает из жизни. Шесть или восемь часов он лежит неподвижно, а значит, не действует, не мыслит с пользой для дела и вообще не занят ничем серьезным.

Всем известно, что люди видят сны, при этом нас с детства внушается, что сновидения и прочие ощущения во время сна - это нечто малозначительное и по сравнению с повседневной действительностью - нереальное. Поэтому большинство из нас привыкает забывать свои сны, а в тех случаях, когда они все же помнятся, рассматривать их как нечто странное.

Правда, психологи и психиатры считают сновидения своих пациентов важным ключом к выяснению причин неправильного функционирования их психики, но даже и при таком подходе сновидения и иные явления, связанные со сном, никоим образом не рассматриваются как нечто реальное, в них видят всего лишь обработку человеческим компьютером внутренних данных.

Конечно, из этого широко распространенного пренебрежительного отношения к сновидениям есть кое-какие важные исключения, однако в современном обществе подавляющее большинство людей считают сны не заслуживающими серьезного внимания.

Что бы мы подумали о человеке, который наперекор общепринятому мнению утверждает, что во сне или в других бессознательных состояниях с ним происходит нечто не просто производящее на него глубокое впечатление, но вполне, с его точки зрения, реальное?

Предположим, этот человек утверждает, что накануне ночью он летал по воздуху над большим городом, в котором легко узнал Нью-Йорк. Далее он сообщает, что этот сон был не только необычайно ярким, но в тот момент человек был вполне уверен, что это ему вовсе не снится, а он на самом деле летит над Нью-Йорком. И такая убежденность в реальности происшедшего не покинет его до конца жизни, сколько бы мы не убеждали его в том, что спящий в действительности не может летать по воздуху над Нью-Йорком.

Скорее всего, мы постараемся не обращать внимания на того, кто рассказывает такие истории, или же вежливо (а то и не очень вежливо) намекнем ему, что у него не в порядке с головой, что он спятил, и посоветуем сходить к психотерапевту. Если же он будет настаивать на реальности своего опыта, особенно если у него к тому же бывают и другие необычные переживания, то мы, из самых лучших побуждений, начнем подумывать о том, как бы устроить его в психиатрическую лечебницу.

Со своей стороны, наш путешественник, если он не глуп, быстро сообразит, что распространяться о своих переживаниях не стоит. Как я установил в своих беседах со многими такими людьми, главной проблемой для них становится опасение, не сошли ли они с ума.

Пойдем дальше и предположим, что наш путешественник еще более назойлив.

Допустим, продолжая свой рассказ, он сообщает о том, что, полетав какое-то время над Нью-Йорком, он залетел к вам в квартиру. Там он увидел вас беседующим с двумя незнакомыми ему людьми. Он подробно описывает их и пересказывает, о чем шел разговор в те несколько минут, пока он присутствовал в вашей квартире.

Допустим, наш путешественник оказывается прав. В то самое время, когда это с ним происходило, вы действительно беседовали на ту самую тему и с теми самыми людьми, как он и описывает. Ну, и что же теперь делать со всем этим?

Обычная реакция в подобной гипотетической ситуации такова: все это очень интересно, но, поскольку известно, что такого не может быть, не стоит ломать над этим голову. Другой способ успокоить себя - ухватиться за слово совпадение. В неразрешимых ситуациях это слово просто находка!

К несчастью для нашего душевного равновесия, существуют тысячи сообщений, исходящих от нормальных людей и описывающих в точности такие же случаи. Так что мы имеем дело с ситуацией отнюдь не гипотетической.

Это явление называется перемещающимся ясновидением, астральной проекцией, а более научно - внетелесным опытом (ВТО). Описательно ВТО можно определить как событие, участник которого, во-первых, по-видимому, воспринимает какую-то часть реальной действительности, недоступную восприятию там, где в данный момент находится его физическое тело, и, во-вторых, в то же время осознает, что это ему не снится, и он не грезит. Субъект ВТО, по всей видимости, сохраняет при этом нормальное сознание и, хотя ему самому может казаться, что происходящего с ним не может быть, он ощущает присутствие своей обычной критической способности и, таким образом, понимает, что это не сон. Кроме того, по завершении опыта у него также не возникает ощущения, что происшедшее было сном. Как же в таком случае следует понимать этот странный феномен?

Если обратиться за информацией о ВТО к научной литературе, то мы не найдем практически ничего. Ученые, как правило, попросту не обращали внимания на подобные явления. Ситуация примерно та же, что и с научной литературой по экстрасенсорной перцепции (ЭСП). С точки зрения современных физических представлений такие вещи, как телепатия, ясновидение, предвидение будущего и психокинез, невозможны. Поскольку их не может быть, большинство ученых не дают себе труда хотя бы ознакомиться с материалами об их существовании, соответственно неосведомленность лишь укрепляет их уверенность в невозможности подобных феноменов. Такого рода мышление по замкнутому кругу, удобное для поддержания привычной системы представлений, присуще отнюдь не только ученым. Именно ему мы обязаны тем, что научных исследований по ЭСП и ВТО очень мало.

Несмотря на недостаток твердо установленных научных данных, все же можно сделать некоторые выводы из уже имеющихся материалов.

Первое. ВТО - это универсальное явление, присущее человеку. Его универсальность состоит не в том, что способностью к нему обладают многие люди, а в том, что он известен на протяжении всей письменной истории человечества, и его проявления у людей самого разного культурного уровня явно совпадают. Сообщения о ВТО, близко напоминающие описания, известные по литературе Древнего Египта или из других восточных источников, можно обнаружить, скажем, у домохозяек из Канзаса.

Второе. ВТО, как правило, бывает один раз в жизни, и при этом случайно. Иногда он связан с болезнью, особенно такой, в результате которой человек оказывается на краю смерти. Иногда он вызывается сильным эмоциональным стрессом. Часто он просто случается во время сна без какой-либо видимой причины. И лишь в очень редких случаях он может быть вызван намеренным усилием воли.

Третье. ВТО относится к числу глубочайших личных переживаний испытавшего его человека и в корне меняет его представления. Обычно об этом высказываются примерно так: Теперь я не верю в жизнь после смерти и в бессмертие души - я знаю, что буду жить после смерти. Человек в непосредственном опыте ощущает себя живым и сознающим вне своего физического тела и убеждается, что у него есть нечто вроде души, которая может пережить смерть тела. Логически последнее из самого опыта не следует: ведь даже если ВТО - нечто большее, чем просто интересный сон или галлюцинация, он происходит при живом и функционирующем человеческом теле и, следовательно, может зависеть от него. Такой аргумент, однако, не производит впечатления на испытавших ВТО. Какова бы ни была точка зрения на реальность этого явления, ясно, что оно заслуживает самого серьезного внимания психологов. Я уверен, что представления о существовании души возникли на основе ВТО, переживавшихся людьми в древности. Имея в виду всю важность понятия души для наших религий и значимость самой религии для жизни людей, нельзя допустить, чтобы наука просто отмахнулась � �т этой проблемы.

Четвертое. Для испытавших ВТО - это, как правило, чрезвычайно радостное событие.

По моей приблизительной оценке 90-95% людей во время ВТО ощущали глубокую радость и только 5% были сильно напуганы, так как единственное объяснение, приходившее им в голову, сводилось к тому, что они умирают. Однако после, когда человек задним числом пытается оценить свой ВТО, его реакция нередко оказывается весьма негативной. Едва ли не каждый раз, когда я читаю лекции на эту тему, кто-нибудь из слушателей подходит ко мне и благодарит за информацию. При этом выясняется, что какое-то время назад с ним случилось то же самое, о чем я рассказывал в лекции, и он мучился сомнением, не сошел ли он с ума.

Пятое. Иногда описание событий, происшедших в отдаленном месте и наблюдавшихся субъектом ВТО, оказывается верным и более точным, чем можно было бы ожидать в случае простого совпадения. Для объяснения этого мы должны допустить, что галлюцинаторные впечатления ВТО сопровождаются ЭСП или же что в каком-то смысле человек действительно находился в двух местах сразу. В последнем случае ВТО в самом деле можно расценить как нечто реальное.

То обстоятельство, что большинство наших сведений о ВТО исходит от людей, испытавших его лишь однажды в жизни, ставит перед нами две серьезные трудности.

Первая состоит в том, что большинство людей не могут вызывать ВТО по своему желанию, а значит, это делает невозможным изучение феномена в лабораторных условиях. Вторая трудность: человек, на короткое время выброшенный в совершенно новую для него обстановку, оказывается плохим наблюдателем. Он слишком возбужден и слишком занят попытками как-то сориентироваться в незнакомой ему ситуации.

Поэтому сведения, полученные от людей, лишь однажды переживших ВТО, очень поверхностны. Для изучения феномена крайне необходим опытный путешественник, которому под силу по своему желанию вызывать у себя это состояние, и к тому же обладающий способностями внимательного наблюдателя.

Предлагаемая вам книга - чрезвычайная редкость. Ее автор, которого, я уверен, следует отнести к числу таких именно внимательных наблюдателей, описывает сотни пережитых лично им ВТО. Ничего подобного не публиковалось за многие годы.

Роберт А. Монро - преуспевающий джентльмен. ВТО начались у него совершенно неожиданно, более десяти лет назад (в 1958 году). Родом из преподавательской семьи, с интеллектом выше среднего, он сразу оценил всю необычность этих состояний и с самого начала стал вести систематические записи. Я не буду останавливаться на самих его ВТО, они описаны им столь захватывающе и доступно, что не нуждаются в рекомендации. Вместо этого я бы отметил те присущие ему качества, которые характеризуют его как хорошего наблюдателя и дают мне основание доверять его сообщениям.

Внимательный расспрос большинства из тех, кому довелось пережить подобное, особенно с религиозной подоплекой, как правило, обнаруживает, что первоначальное описание происшедшего в действительности характеризует не столько само событие, сколько представляет собой его субъективную интерпретацию. Допустим, на самом деле с человеком произошло следующее: посреди ночи он вдруг обнаруживает, что парит в воздухе над своим телом; еще не успев опомниться от изумления, он замечает у стены комнаты размытую, неясную фигуру; затем появляется некая окружность, от которой исходит голубое свечение, и медленно проплывает мимо этой фигуры слева направо. Тут человек теряет сознание и просыпается уже в своем физическом теле. Внимательный наблюдатель опишет все, как было на самом деле.

Многие же, свято веря в то, что говорят, расскажут что-нибудь вроде следующего: Прошлой ночью по милости Божьей моя бессмертная душа была извлечена из тела, и ангел явился предо мной. В знак благоволения Божьего ангел показал мне символ цельности.

Мне часто приходилось сталкиваться с подобными искажениями, когда, расспрашивая людей, я пытался выяснить, что же произошло с ними на самом деле. К сожалению, большинство из опубликованных сообщений о ВТО не подвергались такому анализу.

Утверждения о том, что ВТО вызван волей Божьей, что неясная фигура - ангел, а голубая окружность - символ цельности, относятся к интерпретации, а не к самим ощущениям. Большинство людей не подозревают, до какой степени автоматически их мышление интерпретирует события. Не зная этого, они полагают, будто воспринимают вещи такими, каковы они на самом деле.

Из тех немногих, кому довелось неоднократно пережить ВТО, Роберт Монро уникален тем, что отдает себе отчет, насколько его разум пытается интерпретировать ощущения, втиснув их в привычные рамки мышления. Его описания особенно ценны, ибо он прилагает большие усилия, чтобы рассказать все как есть.

Другое редкое качество м-ра Монро - это готовность подвергнуть свои ВТО критической проверке, особенно его открытость сотрудничеству с учеными в исследовании его способностей. С сожалением вынужден констатировать, что готовность эта остается по большей части односторонней: я оказался единственным из специалистов, кто уделил довольно много времени работе с ним.

Теперь перейдем к описанию экспериментов, которые нам удалось провести с ним с целью изучить физиологические и парапсихологические аспекты его ВТО. Эти исследования представляют собой всего лишь скромное начало, но и они дают кое-какую полезную информацию.

Первоначальная серия лабораторных исследований, которые нам удалось осуществить, проводилась в течение нескольких месяцев - с сентября 1965 г. по август 1966 г., когда у меня была возможность пользоваться оборудованием Электро-энцефалографической лаборатории Медицинского факультета Вирджинского университета.

В восьми экспериментах от м-ра Монро, подсоединенного к различным приборам для контроля над физиологическими функциями его организма, требовалось вызвать у себя ВТО. Кроме того, ему предлагалось, находясь в этом состоянии, направиться в соседнюю комнату и понаблюдать за действиями лаборантки, обслуживающей работу приборов, а также прочесть число из пяти случайных цифр от 0 до 9, помещенное на полке, расположенной на высоте шести футов над полом (1.8 м). При этом производилась запись волн его мозга (электроэнцефалограмма), движений глаз и сердечной деятельности (электрокардиограмма).

К сожалению, лаборатория была не приспособлена для длительного неподвижного лежания испытуемого: поскольку там не было кровати, нам пришлось поставить армейскую койку. Один из датчиков для записи электроэнцефалограммы крепился на ухе с помощью зажима, что вызывало раздражение уха и несколько затрудняло релаксацию.

В течение семи первых вечеров м-ру Монро не удалось вызвать у себя ВТО. На восьмой вечер он смог вызвать два очень кратких ВТО, детальное описание которых приводится им в записи Эксперимент ЭЭГ-5… Во время первого из них м-р Монро наблюдал несколько неизвестных ему людей, беседующих между собой в незнакомом ему месте, что исключало возможность проверить, была ли это фантазия или же реальное восприятие события на расстоянии. Во время второго ВТО м-р Монро, по его словам, был не в состоянии вполне контролировать свои движения и потому не смог увидеть число в соседней комнате. Однако он правильно сообщил, что лаборантка во время его второго ВТО находилась не в соседней комнате, а стояла в коридоре с каким-то мужчиной (позже выяснилось, что это был ее муж). Как парапсихолог я не могу утверждать, что это доказывает реальность наблюдения на расстоянии: нельзя полностью исключить вероятность того, что интерпретация реального события не была переосмыслена испытуемым задним числом. Однако для первой попытки воспроизвести столь необычный феномен в лабораторных условиях этот результат, на мой взгляд, следует приз нать вполне обнадеживающим.

На электроэнцефалограмме обоим этим ВТО соответствовали волны мозга, определяемые специалистами как фаза-I. Этот тип волн обычно характерен для состояния сновидения. Вдобавок у испытуемого имели место быстрые движения глаз, которые, как известно, сопровождают обычные сновидения и, по-видимому, являются результатом разглядывания воображаемых образов во время сна, другими словами, глаза, быстро двигаясь, рассматривают картину, в действительности существующую лишь в мозгу спящего. Пульс во время ВТО был нормальным, примерно 65-70 ударов в минуту. Таким образом, на первый взгляд может показаться, что ВТО м-ра Монро происходили во время I фазы сна. Главным аргументом против этого служит то, что, по оценке м-ра Монро, каждый из двух ВТО длился секунд по тридцать, тогда как каждый период I фазы сна продолжается более трех минут. С другими подробностями читатель может ознакомиться по моей специальной публикации об этом эксперименте.[1]

Следующая возможность поработать с м-ром Монро в лабораторных условиях представилась летом 1968 г., когда он навестил меня в Калифорнии. Мы смогли провести всего лишь один эксперимент, правда, на этот раз в гораздо лучших условиях: вместо армейской койки в нашем распоряжении была нормальная кушетка, а для измерения электрической активности мозга мы пользовались другим типом электродов, которые не причиняли испытуемому физического беспокойства. В таких условиях м-р Монро смог вызвать у себя два кратких ВТО.

В первом случае он очнулся сразу же после завершения ВТО и оценил его продолжительность секунд в восемь-десять. Как раз накануне его пробуждения ЭЭГ зафиксировала фазу I и, по всей видимости, единственное быстрое движение глаз за это время. Кровяное давление резко упало, в течение восьми секунд было устойчиво низким, а затем столь же внезапно поднялось до нормального уровня. М-р Монро сообщил, что выкатился из своего тела (его описание этой техники см. здесь) и на несколько секунд оказался в коридоре, соединяющем его комнату с той, где располагались записывающие приборы, но затем ощутил необходимость вернуться назад в свое тело, так как почувствовал, что ему трудно дышать. Ассистентка Джоан Крофорд и я в этот момент наблюдали за ним по кабельному телевизору и видели, как перед самым пробуждением он легонько отодвинул руку от горла.

После этого м-р Монро попробовал вызвать у себя еще один ВТО, который был бы более убедителен с точки зрения ЭСП, намереваясь пройти в аппаратную и прочесть заранее приготовленное число на полке в этой комнате. Довольно долгое время его ЭЭГ показывала неглубокий сон, так что я был вынужден обратиться к нему по внутреннему радио с напоминанием, что мы ждем от него ВТО. Некоторое время спустя он сказал, что ВТО у него получился, но, плохо ориентируясь в обстановке, он пошел вдоль какого-то провода, думая, что тот приведет его в аппаратную, однако вместо этого оказался в каком-то странном месте, которое он, по его мнению, никогда ранее не видел. Решив, что безнадежно заблудился, он вернулся в свое тело. Описание увиденного им места больше всего соответствовало внутреннему двору, где он и в самом деле должен был очутиться во время ВТО, если бы по ошибке пошел в направлении, прямо противоположном правильному. Абсолютной уверенности, что он не видел этого двора раньше, когда днем приходил в мой офис, у нас не было, поэтому данный случай сам по себе не может служить надежным доказательством паранормального компонент а ВТО.

Что касается физиологических изменений, то ЭЭГ снова зафиксировала фазу I сновидения и всего лишь два быстрых движения глаз за весь период. Четко выраженного падения кровяного давления не было.

Таким образом, на сегодняшний день мы располагаем результатами измерения деятельности мозга и тела м-ра Монро во время четырех кратких ВТО. В совокупности они указывают на то, что ВТО сопровождаются таким типом активности мозга, который обычно характерен для ночных сновидений, при этом кровяное давление иногда понижается, но сколько-нибудь значительных изменений частоты пульса не наблюдается. Никакого смертного транса, называемого в старой оккультной литературе обязательным признаком ВТО, я не зафиксировал, хотя нельзя исключать возможности того, что такого типа транс может сопровождать более продолжительные ВТО. Внешне ВТО м-ра Монро соответствует состоянию обычного сновидения у других людей. Однако в силу ряда причин было бы упрощением полагать, что его ВТО - сновидения. Во-первых, сам м-р Монро четко отличает свои сновидения от ВТО. Во-вторых, с тех пор, как у него начались ВТО, он стал редко запоминать свои сны. В-третьих, если бы мы имели дело с физиологическими проявлениями состояния обычного сновидения, следовало бы ожидать гораздо большего числа быстрых движений глаз, чем то, которое наблюд� �лось. Другими словами, если допустить, что ВТО м-ра Монро - особая разновидность сновидения, то в таком случае движения глаз и содержание сновидения, очевидно, плохо коррелируют друг с другом. В-четвертых, по словам м-ра Монро, многие из его ВТО наступают почти сразу же после того, как вечером он ложится в постель.

Наступление фазы I без предварительного состояния сна без сновидений в течение 80-90 минут случается крайне редко. Таким образом, в данном случае при том же самом или сходном физиологическом состоянии ВТО, по-видимому, замещает собой обычное сновидение.

Схема лабораторных экспериментов с участием м-ра Монро до сих пор была весьма проста. Я просил его вызвать у себя ВТО, чтобы зафиксировать изменения, происходящие в его организме, с целью не только понять их существо, но и, смоделировав такое состояние искусственным образом, получить возможность вызывать ВТО у других. Для парапсихологической проверки я просил его попытаться прочесть число, помещенное в другой комнате, чтобы получить достоверное доказательство того, что его воспринимающая способность не ограничена физическим телом. По его словам, он был не в состоянии настолько четко контролировать свои движения, чтобы выполнить второе задание, однако надеется, что в конце концов, сможет сделать это в лабораторных условиях (в качестве подтверждения могу сослаться на пример одной молодой женщины, изучавшейся мною, которая была в состоянии выполнять такие задания[2].). Однако, читая увлекательную книгу м-ра Монро, вы сможете предс� �авить себе, каким непростым является доказательство.

Тем не менее в одном случае она смогла правильно прочесть пятизначное число, помещенное на полку довольно высоко, вне пределов ее зрения. Подробно этот эксперимент описан в моей статье: Tart C. A second psychoophysiological study of out-of-the-body experience in a gifted subject // International Journal of Parapsychology. 1968. V. 62. P. 3-27.

Сведения м-ра Монро, свидетельства многих известных мистиков всех времен и данные ЭСП указывают на то, что современная физическая картина мира очень ограниченна и реальность гораздо многомернее наших представлений. Попытки, мои и других исследователей, сделать ВТО управляемыми могут оказаться не столь успешными, как того бы хотелось. Приведу в качестве примера два эксперимента с м-ром Монро, которые лично на меня произвели большое впечатление, хотя с точки зрения общепринятых научных критериев оценить их весьма трудно.

Вскоре после завершения первой серии лабораторных экспериментов я переехал с восточного побережья в Калифорнию. Спустя несколько месяцев после переезда мы с женой решили поставить опыт: в один из вечеров попробовать в течение получаса интенсивно сконцентрироваться, чтобы помочь м-ру Монро вызвать у себя ВТО и посетить наш дом. Если бы ему удалось затем описать наше жилище, это дало бы интересные сведения по парапсихологическим аспектам ВТО. В выбранный нами для этого день я после обеда позвонил м-ру Монро и сказал, что сегодня ночью (точное время я не сообщил) мы с женой попытаемся направить его через всю страну к нашему дому. Никаких других подробностей я ему не дал.

В тот вечер я наугад выбрал время, когда, по моим расчетам, м-р Монро давно уже должен был спать. Это было 11 часов вечера по калифорнийскому времени, что соответствовало 2 часам ночи на восточном побережье. В 11 часов мы с женой начали концентрироваться. В 11:05 вдруг зазвонил телефон. Мы не ответили на звонок, продолжая свои усилия до 11:30. На следующее утро я позвонил м-ру Монро и сказал, что результаты были обнадеживающими, попросив его описать свои ощущения, чтобы затем сравнить их с нашими, независимыми друг от друга, отчетами.

В тот вечер, когда ставился этот эксперимент, с м-ром Монро произошло следующее (цитирую по его записи, присланной им по почте): Вечер прошел без каких-либо событий. Я лег в постель примерно в 1:40 ночи, при этом находился в состоянии полного бодрствования (положение тела - север-юг). В постели со мной была кошка.

Довольно долго успокаивал свое сознание, наконец по телу разлилось ощущение тепла. Провалов в сознании не было, предсонного состояния тоже. Внезапно я почувствовал, как что-то (или кто-то) раскачивает мое тело из стороны в сторону, а затем потянуло меня за ноги! (Я услышал жалобное мяуканье кошки.) Мне сразу же стало ясно, что каким-то образом это связано с экспериментом Чарли, и поэтому я не насторожился, как обычно (по отношению к незнакомым). Потягивание за ноги продолжалось, а когда наконец мне удалось высвободить руку своего Второго Тела, поднять ее и пошарить в темноте, потягивание прекратилось. Немного спустя чья-то рука взяла меня за запястье, сначала легонько, а затем очень-очень крепко и легко вытащила меня из моего физического тела. Всё еще полный доверия и слегка возбужденный, я выразил согласие отправиться к Чарли, если это он (оно?) направляет меня. Получил утвердительный ответ (безучастный, очень деловой).

Кроме ладони, очень крепко державшей меня за запястье, ощутил часть локтя (слегка волосатый, мускулистый, мужской). Но разглядеть, кому принадлежала рука, не смог. Кроме того, услышал, как один раз было названо мое имя.

Затем мы начали двигаться, при этом было знакомое ощущение, будто тело стремительно мчится сквозь нечто вроде воздуха. После краткого перемещения, длившегося секунд пять, мы остановились, и рука отпустила мое запястье. Стояла полная тишина и темнота. Затем я медленно опустился в нечто вроде комнаты.

Здесь я оборву цитату, добавив лишь, что, когда м-р Монро закончил свое краткое путешествие и поднялся с постели, чтобы позвонить мне, было 2:05 ночи по его времени. Это в точности совпадает с началом нашей концентрации: он почувствовал, что кто-то вытаскивает его из тела примерно минуту спустя после того, как мы с женой начали концентрироваться. Вместе с тем его описание нашего дома и наших действий оказалось совершенно неудачным: он ощутил, будто в комнате находится слишком много людей; он ощутил, будто я делаю нечто, чего я на самом деле не делал, а его описание самой комнаты было слишком расплывчатым.

Какие выводы я делаю из этого? Перед нами один из тех обескураживающих опытов, которые выпадают на долю парапсихологов, когда они работают со слабо контролируемыми явлениями. Он не настолько убедителен, чтобы заявлять, будто паранормальный эффект бесспорно имел место, но вряд ли можно утверждать и обратное: что ничего подобного не было вовсе. Удобнее всего держаться точки зрения здравого смысла: физический мир таков, каким он нам кажется, а человек (или его органы чувств) может воспринимать лишь то, что его непосредственно окружает. Некоторые из ВТО, описанных в литературе, как будто подтверждают такую позицию, тогда как другие демонстрируют противоречивое сочетание правильного восприятия физической ситуации с восприятием того, чего не было или что не происходило (для нас, обычных наблюдателей). М-р Монро описывает в своей книге несколько таких смешанных опытов, в первую очередь это те случаи, когда во время ВТО ему как будто удавалось вступить в контакт с человеком, но потом тот человек так и не мог вспомнить об этом.

Второй удивительный эксперимент состоялся осенью 1970 г., когда я ненадолго посетил м-ра Монро в Вирджинии по пути на конференцию в Вашингтоне.

Остановившись у него переночевать, я попросил, чтобы он, если этой ночью у него будет ВТО, зашел бы ко мне в спальню и попробовал вытащить меня из тела. Вместе с тем я отдавал себе отчет в некоторой двойственности своего намерения: одна часть моего Я хотела, чтобы это получилось, другая противилась этому. Второе настроение было, пожалуй, сильнее первого.

На другое утро где-то вскоре после рассвета (ночь я проспал беспокойно, время от времени пробуждаясь от легкой дремоты) еще во сне я стал смутно припоминать, что м-р Монро должен попробовать извлечь меня из тела. Находясь в состоянии сна и в то же время, частично осознавая себя[3], я почувствовал вокруг себя, в мире своего сновидения, какую-то вибрацию, несшую в себе ощущение неизъяснимой угрозы.

Вопреки охватившему меня страху, я решил, что должен постараться испытать ВТО.

Но тут нить моего сознания прервалась, и в памяти осталось только то, что спустя какое-то время я проснулся с ощущением неудачи эксперимента. Через неделю я получил письмо от своего коллеги из Нью-Йорка, известного парапсихолога д-ра Стэнли Криппнера, по прочтении которого я задумался, а можно ли считать это неудачей? Он писал мне о случае, происшедшем с его приемной дочерью Кэри (я ее знаю и люблю) в то самое утро, когда мне снился описанный выше сон. Кэри вдруг ни с того ни с сего заявила ему, что утром по дороге в школу видела меня в одном из ресторанов в Нью-Йорке. Это случилось примерно в то самое время, когда мне снился мой сон. Ни она, ни ее приемный отец не знали, что я нахожусь на восточном побережье.

Как все это можно понять? Впервые за многие годы я сознательно решил испытать ВТО (насколько я понимаю, это мне так и не удалось), и вот, хотя сам я и не помню, чтобы находился в ВТО, мой друг сообщает, что меня видели в ресторане в Нью-Йорке. И что еще удивительнее, будь я в ВТО, я ни за что на свете не отправился бы в ресторан в Нью-Йорке, потому что не выношу это место, тогда как посещение Кэри и ее семьи для меня всегда радость. Совпадение? Скорее, опять-таки нечто такое, что я не рискнул бы представить в качестве научного доказательства, но и не решился бы отвергнуть как просто бессмыслицу.

Этот случай дал мне возможность уяснить мое отношение к ВТО: мне неприятно в этом сознаться, но я побаиваюсь этого феномена. Одна часть меня очень заинтересована этим явлением с научной точки зрения, другая - страстно желала бы лично испытать его, третья же знает, что ВТО чем-то схож со смертью или с раскрытием одной из сторон души навстречу миру непознанного, и эта-то третья часть моего сознания отнюдь не стремится немедленно отправиться туда. Если ВТО - реальность, а описываемое м-ром Монро не просто занятные фантазии или сновидения, тогда наше мировоззрение стоит на пороге радикальных перемен.

Радикальных и неутешительных.

Из того, что касается человеческой природы, психологи более или менее уверены в одном - в том, что она сопротивляется переменам. Мы хотим видеть мир таким, каким мы его себе представляем, пусть при этом он нам и не нравится. По крайней мере, мы знаем, чего от него можно ждать. Перемены и нестабильность грозят нарушить привычный ход вещей, особенно если эти перемены не считаются с нашими желаниями, волей, с нашим эго.

В этом предисловии я старался вести речь прежде всего о научном изучении ВТО, но следует сказать и о, быть может, самом важном аспекте проблемы. То, что пережил м-р Монро, страшно. Он говорит о смерти, а в нашем обществе эта тема считается неприличной. Мы препоручаем священнослужителям произносить слова утешения, порой отпускаем на сей счет шутки, в нас коренится множество агрессивных фантазий относительно смерти других, но на самом деле мы не размышляем об этом. Эта книга заставит вас задуматься о смерти. Кое-что из написанного в ней вам не понравится, кое-что вдохновит.

Очень велико искушение счесть Роберта Монро сумасшедшим. Но я бы не советовал поддаваться такому соблазну, как не советую и принимать все сказанное им за абсолютную истину. Он хороший наблюдатель. Как к человеку я испытываю к нему огромное уважение. Но при этом он всего лишь человек, воспитанный в определенной культурной среде, в определенную эпоху, и потому его способность наблюдать ограниченна. Не забывайте об этом. Серьезное отношение к пережитому и описанному им может нарушить ваше душевное равновесие, но может и, вопреки чувству страха, помочь узнать кое-что весьма важное.

Если вы лично испытали ВТО, эта книга поможет вам избавиться от лишнего страха или развить ваши способности до такой степени, когда они станут подлинным талантом.

Если вы очень-очень любопытны и хотите сами испытать ВТО, м-р Монро в главах 16 и 17 описывает приемы его достижения, испробованные им самим. Я не знаю, насколько они годятся для других - до сих пор практически никто серьезно не осваивал эту технику (под серьезностью я понимаю работу над ними, а не просто десятиминутные усилия). Если ваша работа увенчается частичным или полным успехом и вам удастся вызвать у себя ВТО, я был бы признателен, если бы вы написали мне об этом по адресу: Post Office Box 5366, New York, New York 10017. Быстрого ответа обещать не могу, но если какое-то число людей сообщат о своих результатах применения техники м-ра Монро, мы узнаем много нового.

Внимательно читайте книгу и наблюдайте за своей реакцией. Если вам в самом деле захочется испытать ВТО, желаю удачи!

Дейвис, Калифорния 10 января 1971 г.

Чарльз Т. Тарт

Роберт Аллан Монро

Роберт Аллан Монро провел детство в Лексингтоне, штат Кентукки, в нормальной и дружной семье. В Государственном Университете штата Огайо изучал основы медицины, коммерцию, машиностроение, драматургию и английский язык. После окончания университета в 1937 году поступил на работу на радиовещание в качестве сценариста-режиссера.

Работая в Нью-Йорке, регулярно писал статьи для журналов и воскресных газет, вел колонку по авиации в ежемесячном журнале, сочинил несколько киносценариев. На радио первым стал вести ежедневную программу с инсценировками железнодорожных путешествий (Роки Гордон), которую сам задумал и составлял на протяжении нескольких лет. После войны м-р Монро основал свою собственную компанию, ставшую одним из крупнейших в то время производителей массовых радиопрограмм.

В настоящее время м-р Монро президент и директор двух корпораций, действующих в области кабельного телевидения и электроники. С женой Нэнси и семьей он живет на ферме близ Блу Ридж, штат Вирджиния. Там же находится и недавно основанный им Институт Исследований Разума, который должен открыться в конце 1971 года.

1. Обухом по голове

Излагаемые в этой главе мысли обычно выносятся в предисловие. Здесь же они включены в основной текст, поскольку большинство читателей, стремясь сразу перейти к сути дела, как правило, пропускают подобного рода предварительные замечания, тогда как в данном случае они-то и составляют существо вопроса.

Основные цели публикации излагаемого здесь материала следующие: 1) максимально широко распространить эти сведения, избавить других людей - пусть даже это будет всего лишь один человек - от муки и ужаса испытаний и ошибок, в той области, где нет конкретных отчетов; утешить его тем, что тот же самый опыт уже пережит другими, чтобы он распознал в себе этот феномен и, таким образом, избежал психической травмы или, еще хуже, душевного срыва и помещения в психиатрическую клинику; 2) способствовать тому, чтобы уже завтра или хотя бы в более или менее отдаленном будущем официальные, общепризнанные науки, сложившиеся в нашей культуре, расширили свои горизонты, концепции, постулаты, поиски и распахнули бы двери к более полному знанию и пониманию человеком самого себя и всего того, что его окружает.

Если обе или хотя бы одна из этих целей тем или иным образом осуществятся, это послужит наградой для автора этой книги.

Предлагаемый вниманию читателей материал не предназначен для представителей какой-либо определенной науки. Скорее наоборот, главный упор делался на описание максимально конкретное, чуждое сомнительным обобщениям, изложенное языком, одинаково доступным как ученым, так и неспециалистам. Физик, химик, биолог, психиатр или философ, возможно, изложили бы то же самое более четко, в научных терминах. И автор ждет таких интерпретаций. Их появление означало бы, что коммуникация возможна, что подлинный смысл можно передать простыми словами широким массам, а не одной лишь узкой кучке специалистов.

Автор ожидает также, что многие интерпретации окажутся противоречивыми. Самое трудное из всех мыслительных процессов - это объективная оценка какой-либо идеи, которая, если признать ее за факт, опрокинет знания и опыт, накопленные за целую жизнь. Очень многое признано за факты и принято на основе гораздо более косвенных свидетельств, чем те, что приведены в этой книге. Хочется высказать надежду, что тот же подход будет применен и к моим данным.

Объективное рассмотрение - без преувеличения самый трудный из всех мыслительных процессов. Достаточно однажды испытать его, чтобы этого хватило на всю жизнь.

А теперь попробую максимально искренне рассказать о переживаниях в высшей степени личных.

Весной 1958 г. я вел вполне обычную жизнь во вполне обычной семье. Поскольку мы очень любим природу и уединение, то жили в сельской местности. Единственным необычным занятием были мои эксперименты с запоминанием информации во сне, главным участником которых был я сам. Первый признак отклонения от нормы проявился в одно из воскресений после обеда. Когда все члены семьи отправились в церковь, я решил поставить эксперимент, в ходе которого нужно было прослушать особую магнитофонную запись, находясь при этом в глубокой изоляции от внешних раздражителей. Это была просто попытка сконцентрироваться на одном-единственном источнике (слуховом) осмысленного сигнала с пониженным поступлением сигналов от других органов чувств. Степень запоминания и воспроизведения информации должна была определить успешность данной техники.

Изолировавшись от света и звуков, я слушал пленку. Никаких необычных или случайных установок она не содержала. Оглядываясь назад, можно сказать, что наиболее значительной была сильная установка на запоминание всего относящегося к упражнениям по релаксации. Пленка закончилась, результат был вполне обычным.

Запоминание оказалось прочным и полным, поскольку явилось результатом моих собственных усилий и, таким образом, сам процесс был мне знаком. Пожалуй, даже слишком, ибо удержание в памяти и закрепление нового, незнакомого материала оказались мне не под силу. Эту технику следовало бы попробовать с каким-нибудь другим испытуемым.

Когда домашние вернулись, мы позавтракали яичницей болтуньей с беконом и выпили кофе. За столом произошла незначительная размолвка, не имеющая никакого отношения к сути моего рассказа.

Спустя немногим более часа со мной случилась жесточайшая судорога: не отпускающая боль стальным обручем охватила диафрагму - область солнечного сплетения под самой грудной клеткой.

Решив, что я отравился за завтраком, я в отчаянии попробовал вызвать у себя рвоту, но желудок был пуст. У других членов семьи, евших ту же пищу, не было никаких признаков болезни или расстройства. Предположив, что причина - судорога брюшных мышц, я попробовал снять ее физическими упражнениями и ходьбой.

Аппендицитом это быть не могло, так как аппендикс у меня был удален. Несмотря на боль, дышал я нормально, с сердцем, судя по пульсу, тоже все было в порядке. Не было ни испарины, ни каких-либо иных симптомов - только сильная, давящая напряженность группы мышц в верхней части живота.

Мне пришло в голову, что судорога, возможно, каким-то образом вызвана прослушанной мною накануне магнитофонной записью. Внимательно изучив пленку и письменный текст, с которого она была сделана, я не обнаружил ничего необычного.

На тот случай, если вдруг приметалась какая-нибудь подсознательная установка, я, чтобы ослабить ее, выполнил все установки, записанные на пленке. Однако облегчения не наступило.

Наверное, следовало немедленно вызвать врача, но случай не показался мне настолько серьезным, да и ухудшения не наступало. В то же время и лучше не становилось. Наконец мы решились, но никого из местных докторов вызвать не удалось: одного не было дома, другой играл в гольф.

С половины второго примерно до полуночи судорога и боль продолжались. Обычные домашние способы лечения не помогали. Где-то после двенадцати, когда все мои силы были уже на пределе, я заснул.

Проснувшись рано утром, я обнаружил, что судорога и боль прошли. Осталось лишь болезненное ощущение в мышцах диафрагмы, какое бывает после долгого и сильного кашля. Так до сих пор и непонятно, чем был вызван этот приступ. Упоминаю о нем только потому, что он был первым из необычных явлений, физических или иных, которые стали со мной происходить.

Оглядываясь назад, можно предположить, что это было прикосновение волшебной палочки, а точнее, удар обухом. Но тогда я еще не подозревал об этом.

Недели через три произошло второе важное событие. После случившейся со мной судороги я прекратил эксперименты с магнитофонной записью, так как меня не покидало сильное подозрение, что между ними есть какая-то связь. Таким образом, никакого видимого толчка ко второму происшествию не было.

Случилось это опять в воскресенье, после обеда, когда вся семья ушла в церковь.

Я прилег на кушетку в гостиной, чтобы немного соснуть, пока в доме тихо. Едва я лег ничком (головой на север, если это имеет какое-либо значение), как вдруг почувствовал на себе нечто вроде пучка света или луча, исходящего с северной части неба под углом примерно 30 градусов к горизонту. Ощущение было такое, словно какой-то теплый свет охватил меня. Только это был дневной свет, и луч был невидимым (если только он на самом деле был).

Сначала я решил, что это солнечный луч, хотя на северной стороне дома такое было невозможно. Как только свет пронизал все мое тело, оно начало сильно дрожать, точнее сказать, вибрировать. Я не мог сделать ни одного движения, было ощущение, что я словно зажат в тисках.

Потрясенный и напуганный, я стал заставлять себя двигаться, преодолевая сопротивление каких-то невидимых оков. Когда наконец мне удалось медленно сесть на кушетке, дрожь и вибрация постепенно сошли на нет, и я получил возможность двигаться свободно.

Я встал и прошелся по комнате. Никакого провала в сознании я не заметил. Часы показывали, что с того времени, как я лег на кушетку, прошло лишь несколько секунд. Во время всего происшествия глаза мои были открыты, и я слышал доносящиеся с улицы звуки. Я выглянул в окно, особенно внимательно посмотрев на север, сам не зная зачем. Кругом было спокойно, ничего необычного. Дивясь столь странному событию, я вышел из дому пройтись.

В течение последующих шести недель то же самое происходило со мной еще девять раз - в разное время и в разных местах. Общим было одно: это начиналось сразу после того, как я ложился отдыхать или спать. Каждый раз для того, чтобы сесть, мне приходилось преодолевать сильное сопротивление - после этого дрожь затихала. Хотя мое тело ощущало вибрацию, внешне она никак не проявлялась.

Перебирая свои скромные познания в медицине, я вспомнил об эпилепсии, но скоро сообразил, что, во-первых, эпилептики не помнят своих ощущений во время припадков, а во-вторых, это наследственная болезнь, к тому же проявляющаяся уже в раннем возрасте. Ко мне это не подходило.

Оставалось предположить какое-то заболевание мозга, например опухоль. Но и в этом случае симптомы были нетипичными, однако кто знает… С трепетом переступил я порог нашего давнего семейного врача доктора Ричарда Гордона и описал ему свои симптомы. Опытный диагност и специалист по внутренним болезням, он должен был разобраться, в чем тут дело. К тому же он знал мои предыдущие заболевания.

После тщательного осмотра доктор Гордон высказал предположение, что я просто переутомился, поэтому мне нужно больше спать и сбросить лишний вес. Короче, он не смог обнаружить в моем организме никаких физических отклонений. Над моими опасениями относительно опухоли или эпилепсии он только посмеялся. Поверив его словам, я вернулся домой успокоенным.

Коли у явления нет никакой физической причины, - решил я, - это, по-видимому, галлюцинация, нечто вроде сновидения. Поэтому, если вдруг оно наступит опять, постараюсь разобраться в нем как можно более спокойно. Долго ждать не пришлось - в тот вечер это случилось снова.

Началось минуты через две после того, как я лег спать. На этот раз я был исполнен решимости не отбиваться изо всех сил, а, сохранив спокойствие, понаблюдать, что же происходит. Продолжая лежать, я почувствовал, как ощущение волной хлынуло мне в голову и охватило все тело. Это была не дрожь, а скорее вибрация устойчивой, неизменной частоты. Чувство было такое, будто по всему телу, не причиняя ему боли, бежит электрический ток. Частота вибрации, по моей оценке, была раза в два меньше шестидесяти ударов пульса в минуту.

Перепуганный, я тем не менее воздержался от каких-либо действий, стараясь сохранить спокойствие. Я по-прежнему видел все, что окружало меня в комнате, но почти ничего не слышал из-за ревущего звука в ушах, вызванного вибрацией. Мне было интересно, что же произойдет дальше.

Но ничего не произошло. Минут через пять ощущение медленно угасло, и я поднялся, чувствуя себя совершенно нормально. Пульс у меня был выше, чем обычно, видимо, вследствие возбуждения. Никаких других симптомов я не заметил, и это сняло мой страх перед необъяснимым явлением.

За следующие четыре или пять случаев я узнал мало нового. По крайней мере один раз мне показалось, что вибрация переходит в кольцо искр диаметром около двух футов (60 см); центром его служила ось моего тела. Я видел это кольцо словно наяву, стоило мне лишь закрыть глаза. Оно появлялось у головы и медленно двигалось вниз к пальцам ног, а затем возвращалось обратно к голове. Эти колебания происходили в определенном ритме, один цикл которого длился примерно пять секунд. Когда кольцо проходило над тем или иным участком тела, я ощущал, как вибрация, будто обручем обтесывает его. Когда же оно проходило над головой, голову заполнял оглушительный рев, и я чувствовал вибрации в мозгу. Я попытался исследовать это яркое, похожее на электрическое, кольцо, но так и не мог понять, что оно собой представляет и чем вызвано.

Ни жене, ни детям я ничего о происшедшем не говорил, решив не беспокоить их понапрасну, пока не выяснится что-нибудь определенное. Единственным, кого я посвятил в свою тайну, был мой друг, известный психолог, доктор Фостер Брэдшоу.

Если бы не он, трудно сказать, где бы я сейчас был. Скорее всего, в известном лечебном заведении.

Я рассказал ему о том, что со мной происходит, и он очень заинтересовался. Он предположил, что это какая-то форма галлюцинации. Как и доктор Гордон, он хорошо знал меня, и поэтому рассмеялся, услышав о моих опасениях относительно начальной стадии шизофрении и прочем. Я спросил его, как он думает: что мне делать? Его ответ я запомнил навсегда. Ну, тебе не остается ничего другого, как разобраться в том, что все это значит, - ответил доктор Брэдшоу. - Во всяком случае, у тебя, похоже, нет другого выбора. Будь я на твоем месте, я бы где-нибудь уединился от людей, и приложил все силы, чтобы найти ответ.

В том-то и загвоздка, что все это происходило не с доктором Брэдшоу, а со мной, и уединиться я не мог позволить себе никоим образом - ведь среди прочего мне нужно было содержать семью.

Прошло несколько месяцев, вибрации по-прежнему время от времени появлялись. Это уже стало надоедать. Но вот однажды поздним вечером я лежал в постели, собираясь заснуть. Вибрации наступили, и я, как обычно, устало и терпеливо ждал, когда они закончатся, так как хотел спать. Одна рука у меня свисала с правой стороны постели, пальцы слегка касались ковра на полу.

Машинально я попробовал пошевелить пальцами и обнаружил, что в состоянии поскрести ими по полу. Не задумываясь над тем, могу ли я шевелить пальцами во время вибрации, я уперся их кончиками в ковер, и после секундного сопротивления они как будто прошли сквозь него и коснулись пола под ковром. Мне стало любопытно, и я просунул руку еще ниже. Пальцы прошли через пол, и я ощутил шершавую верхнюю поверхность потолка комнаты этажом ниже. Пощупав вокруг, я нащупал маленькую щепку треугольной формы, гнутый гвоздь и немного опилок.

Слегка заинтересованный этим сном наяву, я сунул руку еще глубже. Она прошла через потолок первого этажа: было ощущение, как будто вся рука насквозь проткнула пол. Ладонь коснулась воды. Нисколько не удивившись, я пальцами разбрызгал воду.

Тут я внезапно полностью осознал ситуацию. Я был в абсолютно бодрствующем состоянии и наблюдал залитый лунным светом ландшафт за окном. Я ощущал, что лежу на постели, укрытый покрывалом, под головой у меня подушка, а грудь поднимается и опускается в такт дыханию. Вибрации еще продолжались, но уже слабее.

И тем не менее каким-то невероятным образом моя ладонь плескалась в луже воды, а рука, судя по ощущению, как будто проткнула пол насквозь. Я, без сомнения, был в состоянии полного бодрствования, но и эти ощущения были вполне реальны. Как мог я бодрствовать во всех отношениях и в то же время видеть сон, что моя рука прошла сквозь пол?

Вибрации начали слабеть, и мне почему-то подумалось, что между ними и протыканием рукой пола существует какая-то связь. Если они прекратятся прежде, чем я вытащу руку, пол может сомкнуться, и я потеряю ее. Может быть, вибрации временно проделали в полу дыру. Пытаясь разобраться в происходящем, я прикидывал и так, и этак.

Выдернув руку из пола, я положил ее на постель. Вскоре вибрации прекратились. Я встал, включил свет и осмотрел место рядом с постелью. Ни в ковре, ни в полу не было никакого отверстия, никакой перемены в них я не заметил. Я принялся разглядывать ладонь и руку и даже попробовал, нет ли на ладони воды. Воды не было, да и рука выглядела совершенно обычно. Я оглядел комнату: жена спокойно спала в постели, все вокруг было как будто в порядке.

Прежде чем успокоиться настолько, чтобы заснуть, я долго размышлял об этой галлюцинации. На следующий день я всерьез стал подумывать о том, чтобы сделать в полу дырку и посмотреть, в самом ли деле под ним находятся треугольная щепка, гнутый гвоздь, и опилки, которые я нащупал там ночью. Однако уродовать пол из-за какой-то дикой галлюцинации я не решился.

Я рассказал об этом случае д-ру Брэдшоу, и он согласился, что это, похоже, наглядный пример сна наяву. Вместе с тем он высказался в пользу идеи сделать в полу дырку и посмотреть, что же там такое. Он же познакомил меня с д-ром Льюисом Вольбергом, известным психиатром. За званым обедом я мимоходом упомянул о своих вибрациях, но д-р Вольберг проявил интерес лишь из вежливости. Судя по всему, он был не в настроении заниматься делами, и мне трудно осуждать его за это.

Я все больше и больше чувствовал себя сбитым с толку. Мое окружение и личный опыт приучили меня ожидать более или менее точных ответов или во всяком случае достоверных предположений - от современной науки. Запас научных, инженерных и медицинских знаний, хотя я и не специалист в этих областях, был у меня выше среднего. И вот я очутился перед лицом ситуации, когда оказалось не так-то просто получить не только ответ, но хоть сколько-нибудь приемлемое объяснение. Я до сих пор не могу отказаться от попытки разобраться во всем этом. Возможно, даже если бы захотел, все равно не смог.

В тот момент происшедшее со мной казалось мне какой-то нелепостью. Если бы я только знал, что еще не то ждет меня впереди! Когда недели через четыре вибрации пришли снова, я был начеку, как бы не шевельнуть рукой или ногой. Был поздний вечер, я лежал в постели, собираясь заснуть. Жена лежала рядом и уже спала.

Какая-то волна хлынула мне в голову, а затем распространилась по всему телу. Все это было уже знакомо. Пока я размышлял, как бы по-новому проанализировать происходящее, в сознании сама собой всплыла мысль: вот бы хорошо завтра после обеда взять планер и полетать (в то время я увлекался планеризмом). Не задумываясь о последствиях, даже не предполагая, что они могут быть, я просто представил себе удовольствие от полета.

Спустя мгновение я почувствовал, как что-то давит мне на плечо. Удивившись, я потянулся рукой назад и вверх, чтобы нащупать, что там такое. Рука наткнулась на гладкую стену. Я провел по стене ладонью сколько хватило руки - стена была гладкой и не кончалась.

Собравшись, я принялся что есть силы вглядываться в полумрак. Это в самом деле была стена, и я лежал, опершись на нее плечом. Мне сразу пришло в голову, что я заснул и упал с постели. Ничего подобного со мной раньше не бывало, но уж коли стали происходить всякие странные вещи, почему бы ни случиться и такому.

Затем я пригляделся повнимательнее. Что-то было не так. В стене не было ни дверей, ни окон, возле нее не стояло никакой мебели. Это не могло быть стеной моей спальни. И в то же время это было что-то знакомое. Понимание пришло мгновенно: это не стена, это - потолок! Я парил под потолком, легонько подпрыгивая при каждом движении. Я перевернулся в воздухе, поглядел вниз и вздрогнул. Внизу в полумраке я увидел постель и две фигуры в ней. Та, что справа, была моей женой. Рядом лежал еще кто-то. Оба, похоже, спали.

Странный сон, - подумал я. - Кто это приснился мне в постели с моей женой? Приглядевшись еще внимательнее, я был потрясен. Этим некто был я сам!

Последовавшая за этим реакция была мгновенной. Я - здесь, а мое тело - там. Я умираю, это - смерть. А я не готов умирать. Эти вибрации каким-то образом убили меня. Страшно перепугавшись, я, словно водолаз, устремился вниз к своему телу и нырнул в него. Я сразу ощутил себя в постели, накрытым одеялом, а когда открыл глаза, обнаружил, что разглядываю комнату с того самого места, где был до этого.

Что произошло? Неужели я и вправду чуть не умер? Сердце быстро билось в груди, но не сказать чтобы как-то по особенному. Я пошевелил руками и ногами. Как будто все в порядке. Вибрации уже угасли. Я встал, прошелся по комнате, выглянул в окно и закурил сигарету.

Прошло немало времени, прежде чем я снова лег в постель и попытался заснуть.

На следующей неделе я снова явился к доктору Гордону, чтобы еще раз пройти медицинский осмотр. Причину своего визита я ему не объяснил, но он заметил, что я чем-то обеспокоен. Он тщательно обследовал меня: взял анализ крови и мочи, сделал флюорографию, электрокардиограмму, прощупал все полости, словом, предпринял все, что только мог. Он внимательно осмотрел меня на предмет выявления поражения мозга, подробно расспросил о двигательных реакциях различных частей тела, а затем дал направление на ЭЭГ (электроэнцефалограмма - анализ волновой активности мозга), которая, надо полагать, ничего необычного не обнаружила. По крайней мере, он не поставил меня в известность, а я уверен, что будь что-нибудь серьезное, он бы не стал ничего скрывать.

Д-р Гордон дал мне успокоительного и отправил домой, порекомендовав сбросить лишний вес, меньше курить и больше отдыхать. На прощание он сказал, что если со мной что-то не так, то причина этого не в моем физическом состоянии.

После этого я встретился со своим новым другом д-ром Брэдшоу, психологом. От него помощи оказалось еще меньше. Услышав мой рассказ, он не высказал никакого сочувствия, а всего лишь посоветовал повторить опыт, если у меня это получится.

Я сказал ему, что не готов умирать.

- Я не думаю, что это случится, - спокойно заявил д-р Брэдшоу. - Кое-кто из ребят, занимающихся йогой и всякими этими восточными штуками, утверждают, что могут делать это по желанию, когда угодно.

- Делать что? - спросил я.

- Ну, выходить из физического тела на какое-то время. Они говорят, будто могут отправиться таким образом в любое место. Ты тоже должен попробовать.

Я сказал ему, что все это звучит просто смешно. Невозможно перемещаться без физического тела.

- Я бы не стал утверждать так категорично, - спокойно возразил д-р Брэдшоу. - Тебе нужно почитать что-нибудь об индусах. Ты, вообще-то, изучал философию в колледже?

Я ответил утвердительно, но как ни старался, ничего о такого рода путешествиях без тела припомнить не смог.

- Сдается мне, у вас был не очень толковый профессор философии, - д-р Брэдшоу закурил сигарету и поглядел мне в глаза. - Смотри на вещи шире. Попробуй - и получится. Как говорил мой старый профессор философии: Если ты слеп на один глаз - поверни голову, если слеп на оба глаза - открой уши и слушай.

Я спросил, что делать, если ты еще и глух, но ответа не получил.

Ну, конечно, д-ру Брэдшоу легко было рассуждать, ведь все это происходило со мной, а не с ним. И тем не менее трудно сказать, что бы я делал без его прагматичного совета и его неповторимого чувства юмора. Я в неоплатном долгу передним за эту поддержку.

Вибрации наступали и проходили еще шесть раз, прежде чем я набрался смелости повторить опыт. После того как мне это удалось, напряжение спало.

Во время очередных вибраций, когда они достигли своего пика, я представил себе, что поднимаюсь вверх - и поднялся!

Я плавно взлетел над постелью. Стоило мне захотеть остановиться, и подъем прекратился - я парил посредине между полом и потолком. Ощущение было довольно приятное, но я нервничал, опасаясь неожиданно упасть. Через несколько секунд я мысленно направил себя вниз и мгновение спустя вновь оказался в постели, при этом все обычные физические чувства полностью функционировали. С того момента, как я лег в постель, и до тех пор, когда я встал по окончании вибраций, никакого перерывав сознании не было. Я пребывал в растерянности. Что это? Реальность?

Галлюцинация? Сон? Я не мог определить момент, когда кончилось бодрствование и началось сновидение.

В психиатрических больницах содержатся тысячи людей, перед которыми стоит та же проблема.

Когда я во второй раз попробовал осознанно отделиться от тела, у меня снова получилось. Я опять поднялся в воздух на высоту потолка. Однако на этот раз я ощутил потрясающей силы сексуальное влечение и не мог думать ни о чем, кроме секса. Растерянный и раздраженный своей неспособностью контролировать этот прилив эмоций, я вернулся назад в физическое тело.

Лишь спустя еще пять попыток я открыл секрет контроля. Бесспорное значение сексуальности во всем этом деле столь велико, что подробнее я опишу его в последующих главах. Поначалу же она была для меня вызывающим раздражение ментальным препятствием, не дававшим мне выйти за пределы комнаты, где лежало мое тело.

За неимением иного подходящего термина я стал называть то, что со мной происходило, Вторым Состоянием, а другое, нефизическое тело, которым мы, по-видимому, обладаем, - Вторым Телом. Пока что эти термины кажутся мне наиболее удачными.

Только после первого наглядного, поддающегося проверке опыта я стал всерьез допускать, что все это не просто сны наяву, галлюцинации, невротическая аберрация, начальная стадия шизофрении, фантазии, вызванные самогипнозом, а то и что-нибудь похуже.

Этот первый наглядный опыт нанес мне поистине сокрушительный удар. Признание его реальностью опрокидывало практически все мое знание жизни, накопленное к тому времени, все, чему меня учили, мои представления, мою систему ценностей. Больше того, это подрывало мою веру в полноту и достоверность научного знания, наработанного нашей культурой. Прежде я был уверен, что наши ученые знают ответы на все вопросы или по крайней мере на большинство из них.

И наоборот, отвергнуть очевидное - пусть для одного меня и никого больше - означало бы отвергнуть все то, что я ставил так высоко: убежденность в том, что освобождение человечества и его прогресс определяются прежде всего его способностью познавать неизвестное с помощью разума и научного подхода. Такая вот дилемма встала передо мной. Я до сих пор не знаю, что это - дар ли, ниспосланный свыше, прикосновение ли волшебной палочки?

2. Поиски и исследования

Что делать человеку, оказавшемуся перед лицом неведомого? Отвернуться и забыть?

В случае со мной такой реакции препятствовали два фактора. Первый - самое обычное любопытство. Второй - как можно забыть или не замечать слона в гостиной?

Или еще точнее - привидение в спальне?

На другой чаше весов лежали конфликты и опасения вполне реальные и осязаемые.

Естественно, я страшно боялся того, что может произойти со мной, если такое состояние будет продолжаться и дальше. Гораздо больше, чем ухудшение физического здоровья, меня беспокоила опасность психического заболевания. Дабы развеять подобные опасения, я основательно занялся психологией и завел знакомства среди психологов и психиатров. Однако я не решался обсуждать с ними свои проблемы, так как боялся, что тогда попаду в разряд их пациентов и потеряю ту доверительность в отношениях, которую гарантирует равенство (нормальность).

С приятелями по бизнесу и соседями дело обстояло еще хуже: они бы сочли меня за ненормального, психопата, а это уже серьезно отразилось бы на жизни моей и моих близких.

Наконец, видимо, надо было держать это в секрете и от семьи: незачем было подвергать домашних ненужным треволнениям. Лишь необходимость объяснить некоторые из моих странных действий вынудила меня раскрыть тайну жене. Поначалу она восприняла все это с недоверием, но иного выбора не было, и ей не оставалось ничего другого, как стать встревоженной свидетельницей таких происшествий и событий, которые резко противоречили ее религиозному воспитанию. Дети в то время были еще слишком малы, чтобы что-нибудь понимать. (Позже все это стало для них обыденностью. Моя старшая дочь рассказывала, что однажды вечером, после того как они вдвоем с подружкой осмотрели пустую спальню колледжа, она сказала: Папочка, если ты здесь, выйди, пожалуйста. Мы ложимся спать и сейчас будем раздеваться.

В тот момент я находился в двухстах милях (320 км) от того места - и физически, и во всех иных смыслах.) Постепенно я все больше привыкал к новой необычной стороне своей жизни.

Медленно, шаг за шагом я учился управлять ею, и это приносило мне определенную пользу. Мне уже не хотелось расставаться со всем этим. Таинственность сама по себе возбуждала мое любопытство.

Даже после того, как я уверился, что в основе всего этого нет никакой физиологической причины, и я безумен ничуть не более большинства своих собратьев по человечеству, страх не покидал меня. Это был дефект, болезнь или уродство, которое следовало скрывать от нормальных людей. Если не считать случайных встреч с д-ром Брэдшоу, поговорить на эту тему мне было не с кем. Единственным возможным решением проблемы было обращение к психотерапевту. Однако целый год (а то и пять, и десять лет) ежедневных собеседований стоимостью в тысячи долларов, и притом без особых надежд на результат, - на мой взгляд, это было лишено какого-либо смысла. Мне было очень одиноко в те первые дни. В конце концов я начал экспериментировать со своим странным отклонением, записывая в дневник каждый случай. Кроме того, я принялся читать такую литературу, которой до той поры в силу своей жизненной ориентации пренебрегал. Прежде религия не очень-то влияла на мой образ мыслей, теперь, похоже, она оказалась единственной областью знания о человеке, где мне осталось искать ответы на свои вопросы. Если не считать посещения церкви в детстве и редки х случаев, когда я заходил туда с кем-либо из своих приятелей, Бог, церковь и религия мало что значили для меня.

Вообще, я никогда особо не задумывался над этими вопросами, так как они просто не вызывали у меня никакого интереса.

При поверхностном чтении работ по древней и современной западной философии и религии я обнаружил лишь кое-какие неясные упоминания и общие места. Кое-что из этого походило на попытки описать или объяснить явления, сходные с теми, что происходили со мной. Много подобного материала давали Библия и христианские писания, но в них не указывались ни конкретные причины, ни способы исцеления. В лучшем случае давались советы молиться, медитировать, поститься, ходить в церковь, покаяться в грехах, уверовать в Троицу - Отца, Сына и Святого Духа, противиться Злу или, наоборот, не противиться Злу и предать себя в руки Божьи.

Все это лишь усугубляло мое смятение. Если это новое в моей жизни явление было добром, т. е. даром, то обладать им, в соответствии с религиозными канонами, мог лишь святой или по крайней мере подвижник. Я отчетливо понимал, что претендовать на святость у меня нет никаких оснований. Если же это - зло, то тогда это - работа Дьявола или во всяком случае демона, пытающегося вселиться в меня, и без экзорцизма тут не обойтись.

Ортодоксальные священнослужители официальной религии, с которыми я беседовал, вежливо, с различными оговорками склонялись ко второму варианту. У меня было ощущение, что в их глазах я выгляжу опасным еретиком. Они держались настороженно.

В восточных религиях, как и говорил д-р Брэдшоу, я обнаружил больше сведений на сей счет. В них много говорилось о существовании нефизического тела, но опять-таки утверждалось, что достижение этого уровня возможно лишь в результате огромного духовного развития. Только Наставники, Гуру и прочие Святые Люди, прошедшие долгую подготовку, обладали способностью временно покидать свои физические тела, чтобы получать не поддающиеся описанию мистические прозрения.

Никаких подробностей и практических указаний относительно духовного развития не давалось. Подразумевалось, что в практике тайных культов, сект, ламаистских монастырей и т. д. эти вещи общеизвестны.

Если все это правда, то кто или что такое я? В любом случае я слишком стар, чтобы заново начинать жизнь в тибетском монастыре. Одиночество становилось все острее. Ответов, очевидно, не найти нигде, в нашей культуре по крайней мере.

В то же самое время я открыл для себя существование в Соединенных Штатах андерграунда. Его единственное отличие от настоящего подполья состоит в том, что он не запрещен законом и не подвергается официальным гонениям и преследованиям.

Этот андерграунд лишь случайно и частично пересекается с миром бизнеса, науки, политики, академических кругов и так называемых искусств. Кроме того, он отнюдь не ограничивается только Соединенными Штатами, но пронизывает всю западную цивилизацию.

Многие, возможно, кое-что слышали о нем или даже случайно соприкасались с его представителями, видя в них просто чудаков с эксцентричными идеями. Одно можно сказать наверняка: члены этого андерграунда, пользующиеся в своей среде авторитетом, будут говорить с вами о предмете своих интересов и веры только в том случае, если вы тоже принадлежите к их клубу. Они на опыте познали, что откровенность влечет за собой осуждение со стороны священников, клиентов, работодателей и даже друзей.

Я подозреваю, что число участников андерграунда, если бы они вдруг решились признаться в своей принадлежности к нему, составило бы несколько миллионов.

Среди них можно встретить представителей всех кругов-ученых, психиатров, врачей, домохозяек, учащихся колледжей, бизнесменов, подростков и по крайней мере какое-то число священнослужителей официальных религий.

Этот слой людей отвечает всем признакам подпольного движения. Они собираются маленькими группами где-нибудь в уединении и часто наполовину тайно. (О таких встречах нередко помещается публичное объявление, но чтобы сообразить, о чем в нем идет речь, надо быть в курсе). Дела андерграунда обычно обсуждаются только с другими его членами. За исключением семьи или близких друзей (которые, возможно, сами в нем состоят), никто из окружающих не знает о тайных интересах и жизни его участников. Если вы спросите такого человека, он начнет отрицать свое членство, поскольку зачастую сам не отдает себе отчета в том, до какой степени он вовлечен во все это Все участники как чувствами, так и разумом весьма преданны своему делу. Наконец, у андерграунда есть собственная литература, язык, технология и - в каком-то смысле - свои полубоги.

В настоящее время этот андерграунд крайне неорганизован Вообще-то, никакой организации в общепринятом смысле нет вовсе. Даже местные группы редко заходят настолько далеко, чтобы присвоить себе какое-нибудь название или имя. Пока что они представляют собой маленькие, но регулярные собрания; проводимые в чьей-либо гостиной, в конференц-зале банка или - что тоже вполне возможно - в доме какого-нибудь пастора. Такие группы бредут на ощупь в темноте по разным тропинкам, но цель у всех одна и та же. Как это бывает в любом подпольном движении, если вы являетесь его членом и оказываетесь в другом городе, вы обязательно встретите других членов. Встреча не планируется. Она просто случается.

Кто входит в андерграунд? Прежде всего - профессионалы. Среди них выделяются парапсихологи, весьма, впрочем, немногочисленные. Это люди, имеющие официальные докторские степени, полученные ими в признанных университетах, открыто проводящие исследования по ЭСП. Наиболее известен из их числа д-р Дж. Б. Райн, ранее работавший в Дьюкском университете. В течение примерно тридцати лет он обрабатывал и изучал результаты статистически-вероятностных карточных тестов.

Ему удалось статистически доказать, что ЭСП - это факт. Его результаты подвергаются сомнению и, как правило, не принимаются большинством психологов и психиатров Соединенных Штатов. В числе других парапсихологов можно назвать такие имена, как Андриджа Пухарич, Дж. Дж. Пратт, Роберт Крукалл, Хорнелл Харт, Гарднер Мэрфи. Тем, кто вхож в андерграунд, эти фамилии хорошо известны, Группа профессионалов включает в себя широкий спектр специалистов - от парапсихолога до уличного хироманта, выдающего себя за цыгана или индийца из Нью-Дели и готового за пять долларов быстренько, за какие-нибудь пять минут прочитать вам вашу судьбу. Области интересов у них совершенно различны, но всех так или иначе связывает общая вера.

Массы андерграунда надеются получить от профессионалов информацию и наставления и творят вокруг них нечто вроде культа героев. Все, кто пишет Книгу, организует Фонд, проводит Исследования, пережил Особый Опыт, учился вместе с Великим Профессионалом, читает Лекции о Психике, проводит Занятия по Развитию Разума и/или Души, лечит Верой, является Патентованным Астрологом, Служителем Божественной Науки или Спиритуализма, Трансмедиумом; Последователем Космических Тарелок, Гипнотизером - все считаются профессионалами.

Большинство целиком или частично зарабатывает этим на жизнь. Многие питают глубокую профессиональную зависть друг к другу и зачастую с подозрительностью относятся к практикам и теориям, выходящим за пределы их компетенции. Этим объясняется, почему андерграунд до сих пор не организован. Однако вопреки своему желанию профессионалы тянутся друг к другу, к этому их вынуждают общие интересы.

Ведь им просто не с кем на равных делиться своими мыслями и опытом.

Сказанным ни в коей мере не хотелось бы бросить тень на профессионалов или посеять недоверие к ним. Это на редкость прекрасные и удивительные люди. Каждый из них, идя своим путем, каков бы тот ни был, ищет Истину. Став членом андерграунда, начинаешь понимать, насколько серым мир был бы без них.

Для рядовых участников андерграунда существуют журналы, газеты, лекции, книжные клубы (ежегодно публикуется по меньшей мере полсотни таких книг, многие - в самых престижных издательствах) и даже теле и радиопрограммы. Последние, составляемые, по-видимому, наиболее рьяными приверженцами, особым успехом не пользуются, поскольку в андерграунд входит лишь незначительное меньшинство населения. Обычную реакцию публики можно выразить так: Неужели вы верите в эту чепуху? Кто же составляет основную массу участников андерграунда? Вопреки ожиданиям это отнюдь не скопище глупых, необразованных, суеверных и не мыслящих неудачников.

Разумеется, такие тоже встречаются, но в пропорции, не превышающей их долю в остальных группах населения. На самом же деле средний интеллектуальный уровень андерграунда, по всей видимости, намного выше, чем у остального западного общества.

Основная причина, побуждающая их тянуться друг к другу, проста. Все они верят в то, что: во-первых, в нашем современном обществе Внутренняя Сущность человека не только не выражена полностью, но и не понята; во-вторых, эта Внутренняя Сущность обладает способностью действовать и проявлять себя немыслимым с точки зрения современной науки образом. Главное увлечение этих людей - читать, беседовать, размышлять, обсуждать и принимать участие во всем, что относится к области психического или спиритуального. Это все, что требуется для членства в андерграунде. Возможно, вы тоже, сами того не подозревая, входите в него.

Каким образом люди встают на этот путь? Чаще всего в результате личного опыта или соприкосновения с каким-либо феноменом, который не поддается объяснению современными научными, философскими или религиозными доктринами. Одни просто отбрасывают непонятное, кладут его под сукно и забывают о нем. Другие - именно они в конечном счете становятся участниками андерграунда - пытаются искать ответы.

Я обратился к андерграунду потому, что не мог найти иного источника информации.

К сожалению, даже этот странный новый-старый мир располагал по интересующему меня вопросу лишь крайне ограниченными сведениями. Но я, по крайней мере, встретил там людей, всерьез допускавших, что Второе Состояние возможно и, более того, существует.

Вскоре я узнал, что андерграунд возник больше ста лет назад, если не раньше, когда современная наука начала систематизировать различные представления человечества, избавляясь при этом от иррационального, неподтвержденного знания. В этих опытах очищения интеллектуальная элита беспощадно отбрасывала в сторону все, что не проходило или не прошло проверку эмпиризмом. Те же, кто продолжал придерживаться отвергнутых мнений, теряли свою репутацию. Если они упрямо упорствовали, но при этом хотели по-прежнему действовать и сохранять свои позиции в обществе, у них не было иного выбора, кроме как затаиться, держа свои мысли при себе и надев на себя личину конформизма. Многие из тех, кто отказался пойти на такой обман, стали Мучениками.

Эта ситуация до сих пор сохраняется почти без изменений и в нашем просвещенном обществе. Из числа профессионалов, открыто отстаивающих парапсихологию и смежные с ней явления, быть может, всего человек пять пользуются официальным почетом и уважением со стороны своих коллег по основной профессии - медицине, психологии, психиатрии или физическим наукам. Со всеми ими я знаком лично. К моему огорчению, я знаю несколько больше их. Разумеется, не их вина в том, что им не так много известно о Втором Состоянии и Втором Теле.

Больше всего в андерграунде мне нравятся люди. Я встречал их в маленьких городишках и больших городах, в бизнесе, церковных группах, университетах и даже в Американской Психиатрической Ассоциации! Как правило, это очень приятные люди.

Веселые, с мягким юмором, они относятся к числу счастливцев, способных при случае подсмеиваться даже над собственным совершенно серьезным увлечением. Не знаю, случайность ли это, но мне не встречалось людей более альтруистичных и отзывчивых. Должна быть какая-то закономерность и в том, что они весьма религиозны в подлинном смысле этого слова.

Если у читателя сложится впечатление, будто моя книга - попытка решительно просмотреть данные всех прочих источников и материалы, опубликованные в общедоступных сочинениях на психические темы, то хочу заверить, что это в мои намерения не входило. Все дело в том, что у каждого свое собственное понимание Истины, и, быть может, Истин и в самом деле много. Присутствуя на сеансах трансмедиумов, я задавал им вполне конкретные вопросы и вместо столь необходимых мне однозначных ответов слышал какие-то туманные высказывания, похожие, скорее, на пустые отговорки. Тем не менее, как-то раз мне довелось участвовать в эксперименте со Вторым Телом, который убедил и меня, и других в подлинности способностей одного из этих самых медиумов. Поистине, истина есть тайна!

Деятельность Эдгара Кейса, подлинного святого психического мира наших дней, без сомнения, была наиболее впечатляющей и хорошо изученной, оставаясь при этом совершенно невероятной с точки зрения современной науки и медицины. Похоже, то было откровение Истины, и история просто не решилась зафиксировать ее в явном виде. О том, как работали его способности и что это был за феномен, мы сегодня знаем столь же мало, как и в день его смерти, два десятка лет тому назад.

Тем не менее кейсовские записи помогли мне, хотя спроецировать их на конкретные проблемы Второго Состояния и оказалось делом чрезвычайно трудным. Его существование он подтверждал, но никаких пояснений не давал. Сведения Кейса по этому вопросу в значительной степени окутаны флером сильной религиозности, что открывает простор для интерпретаций. Восполнить эти пробелы пытаются появляющиеся один за другим толкователи (священнослужители?) Кейса.

Даже сейчас есть люди, которые могут совершать нечто подобное тому, что делал Кейси. Одна такая женщина совершенно точно описала мое физическое самочувствие и сообщила некоторые общие данные о моей деятельности во Втором Состоянии.

Проверке ее сведения не поддавались и сути дела не проясняли, но я по крайней мере убедился в подлинности ее способностей. Итак, еще одна Истина (для меня и прочих присутствовавших), но при этом никаких прямых ответов, которые можно было бы использовать в качестве доказательств.

Несколько экстрасенсов читали мне мою жизнь, но в самом общем виде и без прямых и ясных ответов на простые вопросы. Если они не шарлатаны (а кто я такой, чтобы так утверждать?), то их экстрасенсорные способности должны быть достаточно ограниченными. Или же они испытывают трудности с переводом символов в слова. И в этом отношении я их хорошо понимаю.

Только благодаря чтению литературы и знакомству с тем, что я доброжелательно называю андерграундом, я в конце концов начал более или менее отчетливо представлять, что же такое со мной происходит. Если бы все это не случилось со мной лично, я бы просто не поверил, что такое вообще бывает. Кроме того, было утешительно узнать, что я не единственный в своем роде.

Итак, что же все это значило? Попросту говоря, то, что я открыл в себе способность совершать астральную проекцию. Такую подсказку дал мне еще д-р Брэдшоу, хотя сам он имел об этом весьма смутное представление. Для непосвященных: термином астральная проекция обозначается способ, с помощью которого можно временно покидать свое физическое тело и перемещаться в нематериальном, или астральном, теле. В понятие астральное вкладывается много разных смыслов, существуют различные его интерпретации - как научные, так и иные. Впрочем научные - это, пожалуй, сильно сказано, поскольку современная наука, по крайней мере западная, не просто не признает этого феномена - она о нем практически не слышала.

Иное дело - потаенная история человечества. Своими корнями понятие астрального уходит в туманную даль древних мистических учений с их магией, колдовством, заклинаниями и прочими на первый взгляд нелепостями, в которых современный человек видит лишь суеверие и бессмыслицу. Так как никто даже не пытался сколько-нибудь серьезно исследовать этот вопрос, я до сих пор не знаю, что же значит слово астральный, и потому предпочитаю придерживаться терминов Второе Тело и Второе Состояние.

В посвященной этим проблемам обильной литературе астральный мир описывается состоящим из многих уровней, или планов, куда попадают люди после смерти.

Человек, путешествующий в астральном теле, может ненадолго посещать эти места, беседовать с умершими, действовать там, а затем, как ни в чем не бывало, возвращаться в свое физическое тело. Что касается последнего, то было время, когда я страстно надеялся (молился!), чтобы это было именно так.

По утверждениям оккультистов, для того чтобы совершить столь чудесное деяние, нужна необычайная тренированность, а еще лучше - высокий уровень духовного развития. Полагают, что необходимые наставления на протяжении столетий тайно передавались из уст в уста для просвещения тех, кто был готов к их восприятию.

Очевидно, время от времени находились люди, сознательно открывавшие свою тайну или случайно находившие способ выхода в астральное тело. За это их либо канонизировали, либо поносили, сжигали на кострах, подвергали осмеянию, запирали в сумасшедшие дома. Если принять это во внимание, то ничего хорошего меня, по-видимому, не ждет.

Парадоксальным образом - и это неожиданность для меня самого - многое из того, что содержится в моих записях, похоже, подтверждает оккультный подход к проблеме. Свободно интерпретированный и переведенный на современный язык, мой опыт отлично укладывается в эти рамки. Однако многое при этом осталось недосказанным - сам не знаю, почему.

В литературе психического андерграунда отмечается, что религиозно-мистическая история человечества содержит множество свидетельств о существовании Второго Тела. Задолго до появления Библии и христианства в культурах Египта, Индии, Китая (этот список можно продолжить) представление о Втором Теле рассматривалось как не нуждающееся в доказательстве. Историки на каждом шагу натыкаются на упоминания об этом, но, очевидно, относят их к области мифологии той эпохи.

Если прочитать под этим углом зрения Библию, то множество подтверждений обнаружится как в Ветхом, так и в Новом завете. Католическая церковь хранит достоверные предания о святых и иных религиозных деятелях, переживших подобное состояние, кое-кто из них мог вызывать его по своему желанию. Даже среди протестантов встречаются особо ревностно верующие, сообщающие о внетелесном опыте, пережитом ими во время религиозного экстаза.

На Востоке понятие Второго Тела долгое время считалось естественным и не противоречащим реальности. Впрочем, это тема для самостоятельного исследования.

Литература андерграунда насчитывает множество книг и авторитетов по восточным культурам, подтверждающих концепцию Второго Тела. Утверждается, что и в наши дни существуют разного рода адепты, ламы, монахи, гуру и им подобные, владеющие такими ментальными и физическими силами - в том числе и способностью действовать, находясь во Втором Теле, которые полностью противоречат современным научным представлениям. Как правило, эти феномены попросту игнорируются нашим материалистическим обществом, поскольку не поддаются воспроизведению в лабораторных условиях.

В архивах различных обществ психических исследований как у нас, так и за рубежом хранятся сотни свидетельств с описаниями внетелесного опыта. Сбор такого материала начался по крайней мере сотню лет назад. Кроме того, множество подобных упоминаний разбросано по различным сочинениям прошлых эпох. Все это ждет своего исследователя.

В сущности, все эти свидетельства описывают спонтанные, одноразовые события.

Обычно внетелесный опыт случается тогда, когда человек либо физически болен, либо ослаблен, либо переживает глубокий эмоциональный кризис. Все эти описания в высшей степени субъективны, однако очень многие из них сами по себе достаточно показательны. В нашем столетии опубликовано несколько внушительных сборников свидетельств о таких случаях, и, если данная тема вас интересует, я советую вам с ними ознакомиться.

Недостаток всех этих публикаций очевиден: в основе своей это - репортажи, дополненные предположениями. Точных данных, базирующихся на наблюдении и эксперименте, они не содержат. Причина? Очевидно, в том, что никакого серьезного исследования не проводилось.

Крайне редко встречаются сообщения о людях, способных по своему желанию вызывать Второе Состояние и перемещаться во Втором Теле. Возможно, их и больше, но за последнее время были известны только двое. Если кто-либо еще обладает такой способностью, то он, по-видимому, держит свои достижения при себе.

Первый из этих двух - англичанин Оливер Фоке, принимавший активное участие в психических исследованиях и экспериментах. Он опубликовал довольно подробное описание своих внетелесных опытов и способов достижения этого состояния. За пределами андерграунда 1920-х годов его работу почти не заметили. А ведь он предпринял достаточно серьезную попытку вписать свой опыт в рамки представлений своей эпохи.

Второй и самый известный - Сильван Малдун, выпустивший в 1938-1951 гг. в соавторстве с Хервордом Каррингтоном несколько работ по этой проблеме. Малдун был проекционистом, а Каррингтон - настойчивым исследователем психических явлений. На сегодняшний день их книги стали классикой в своей области, читать их и вправду интересно. Сопоставляя свои и их данные, я в который раз удивился тому, сколь многое явно опущено. Кроме того, ими практически не проводились экспериментальные проверки, без чего трудно представить себе серьезное и объективное исследование.

Из числа последних следует назвать книгу, выпущенную под псевдонимом Ирам.

(Женщина? Мари, если читать наоборот?) Она также дает несколько ключей к проблеме, но напрямую ее опыт с моим не перекликается.

Заслуживающие внимания попытки научного изучения и оценки феномена были предприняты недавно несколькими авторитетными исследователями. Среди них Хорнелл Харт, Нандор Федор, Роберт Крукалл и другие - все пользуются солидной академической репутацией. Работы большинства из них (их список наряду с другими недавними публикациями см. в библиографии) сравнительно свободны от искажений, столь характерных для многих произведений литературы андерграунда. Все эти авторы подтверждают факт существования Второго Тела, но при этом, как правило, ограничиваются философскими аргументами, почти не приводя никаких конкретных данных, основанных на экспериментах. Впрочем, о каком обсуждении экспериментов можно говорить, коли таковых не проводилось?

Самая насущная задача, которая стоит перед исследователем в связи с проблемой андерграунда, состоит в том, чтобы не утопить аналитический подход в безбрежной трясине богословия и веры. Когда-то не столь давно человек полагал, что электричество - это и есть Бог; еще раньше он обожествлял солнце, молнию, огонь.

Наука объяснила нам смехотворность таких взглядов и подтвердила свою правоту экспериментально. Быть может, изучение Второго Тела, действующего во Втором Состоянии, поможет совершить квантовый скачок к эмпирическому доказательству бытия Божия? Тогда исчезнет и андерграунд.

Психический андерграунд дал мне много новых друзей, но не дал определенных ответов на такие вопросы, как, например: Что же мне делать дальше? К моему изумлению, ответов ждали от меня.

Похоже, у меня оставался один-единственный путь. Сотни экспериментов на протяжении двенадцати лет, вплоть до сего дня, привели меня к выводам, столь же бесспорным для меня, сколь и неприемлемым для моего окружения.

О том, что представляют собой полученные мною данные, судите сами.

3. Дача показаний

Как-то осенним вечером 1964 г. в Лос-Анджелесе состоялась одна весьма интересная встреча. На ней присутствовало около двух десятков специально приглашенных психиатров, психологов, ученых, еще кое-кто и я. Это был во всех отношениях знаменательный вечер. Цель состояла в том, чтобы непредвзято и со всей серьезностью проанализировать мой опыт и эксперименты, о которых я вкратце и рассказал собравшимся. После того как все сообща несколько часов допрашивали меня, настал мой черед. Я задал два простых вопроса, адресовав их каждому из присутствовавших: Что бы вы делали, если бы то, что происходит со мной, случилось с вами? Большинство, более двух третей, высказались вполне определенно: нужно приложить все усилия для продолжения экспериментов в надежде, что они углубят и расширят знания человека о себе. Несколько человек наполовину в шутку, наполовину всерьез заявили, что мне нужно даже не идти, а просто бегом бежать к ближайшему психиатру. (Впрочем, своих услуг никто из присутствующих не предложил.) Второй вопрос: Согласились ли бы вы лично участвовать в экспериментах, которые помогли бы вам обрести столь необычн ые способности? На этот раз реакция оказалась несколько иной. Примерно половина выразила согласие. Удивительно, но среди них я заметил кое-кого из наиболее активных скептиков, больше других сомневавшихся в реальности того, о чем я сообщал. При этом я, конечно, не удержался, чтобы слегка не проехаться по тем, кто высказался за продолжение экспериментов, но отрицательно ответил на второй вопрос. Выходит, когда нужно лезть в холодный омут, пусть это делает другой! Впрочем, я не хочу никого укорять. Если бы двенадцать лет назад перед таким выбором поставили меня, не уверен, что я бы согласился. Вообще, почему столь представительная группа специалистов дала себе труд собраться на эту встречу? Пожалуй, из любопытства. А может быть, все дело в том, что к тому моменту накопилось какое-то количество достаточно убедительных фактов. Хотелось бы надеяться, что причина в этом.

Ниже следуют ключевые фрагменты моих записей, вызвавшие интерес специалистов.

10/IX-58 г. После обеда.

Опять я всплыл вверх - с намерением посетить д-ра Брэдшоу и его жену. Сообразив, что д-р Брэдшоу болеет и лежит с простудой в постели, я решил навестить его в его спальне, которую, бывая у него в доме, я ни разу не видел, и если потом мне удастся описать ее, это и послужит доказательством моего визита. Опять последовал кувырок в воздухе, ныряние в туннель и, на этот раз, ощущение подъема в гору (д-р и миссис Брэдшоу живут милях в пяти (8 км) от моего офиса в доме на холме). Я - над деревьями, надо мной - чистое небо. На мгновение я увидел (в небе?) округлую человеческую фигуру, кажется, в каком-то широком одеянии и в шлеме на голове (осталось впечатление чего-то восточного), сидящую, сложив руки на коленях и, возможно, со скрещенными ногами на манер Будды; затем она растворилась. Значения этого не знаю. Немного спустя двигаться в гору стало трудно, появилось ощущение, что энергия покидает меня, и мне не одолеть этот путь.

При мысли об этом произошло нечто удивительное. Было в точности такое чувство, будто кто-то взял меня ладонями под локти и поднял. Я почувствовал прилив силы, влекущей меня вверх, и быстро понесся к вершине холма. Тут я наткнулся на д-ра и миссис Брэдшоу. Они находились на улице, и на какое-то мгновение я оторопел, так как встретил их, еще не достигнув дома. Это было мне непонятно: ведь д-р Брэдшоу должен лежать в постели. Д-р Брэдшоу был в легком пальто, на голове шляпа, его жена - в темном жакете, все остальное тоже темного цвета. Они шли навстречу мне, и я остановился. Мне показалось, они в хорошем настроении. Они прошли мимо, не заметив меня, по направлению к небольшой постройке, похожей на гараж. Брэд плелся сзади.

Я поплавал туда-сюда перед ними, махая рукой и безуспешно пытаясь привлечь их внимание. Тут мне послышалось, что д-р Брэдшоу, не поворачивая головы, говорит мне: Я гляжу, тебе больше не нужна моя помощь. Решив, что контакт получился, я нырнул обратно в землю (?) оказавшись в своем офисе, перевернулся в тело и открыл глаза. Все вокруг было без изменения. Вибрация еще не прекратилась, но я почувствовал, что для одного дня достаточно.

Важное добавление. Вечером этого дня мы позвонили д-ру и миссис Брэдшоу. Не сообщая, в чем дело, я поинтересовался, где они были между четырьмя и пятью часами. (Жена, узнав о моем визите, категорически заявила, что такого не может быть - хотя бы потому, что д-р Брэдшоу болен и лежит в постели.) Итак, я по телефону задал этот простой вопрос миссис Брэдшоу. Она ответила, что примерно в четыре двадцать пять они вышли из дома и пошли в гараж. Она собиралась на почту, а д-р Брэдшоу, решив, что ему не мешает подышать свежим воздухом, оделся и отправился с ней. Точное время вычислить нетрудно: на почте они были без двадцати пять - на машине от дома ехать туда минут пятнадцать. Я вернулся из своего путешествия к ним примерно в четыре двадцать семь. Я спросил, во что они были одеты. По словам миссис Брэдшоу, на ней были черные спортивные брюки, красный свитер, а сверху наброшен черный жакет для езды в автомобиле. Д-р Брэдшоу был в летней шляпе и светлом пальто. При этом никто из них меня не видел ни в прямом смысле, ни как-либо иначе, и они даже не подозревали о моем присутствии. Д-р Брэдшоу не припомнит, чтобы он что-либо говорил м не. Самое важное во всем этом: я ожидал застать его в постели, но не застал.

Слишком много совпадений. Я не собирался никому ничего доказывать. Только самому себе. Я убедился - поистине впервые, что это не просто сдвиг, травма или галлюцинация, а нечто большее, выходящее за пределы обычной науки, психологии и психиатрии, вместе взятых. Удостовериться в этом было необходимо в первую очередь мне самому. Случай простой, но незабываемый.

Время посещения д-ра Брэдшоу и его жены совпадает с физическим событием.

Самовнушенная галлюцинация исключается. Я ожидал застать д-ра Брэдшоу дома в постели, но этого не случилось, и такое расхождение озадачило меня. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Местонахождение д-ра Брэдшоу и его жены;

2. Положение обоих относительно друг друга;

3. Действия обоих;

4. Гардероб обоих;

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено - никаких сведений относительно перемены в их планах или обыкновения посещать почту не имел;

2. Не исключено - хотя и не знал, по крайней мере сознательно, кто из них имеет привычку идти впереди;

3. Исключено - не мог заранее знать, что они при таких именно обстоятельствах пойдут в гараж;

4. Не исключено - в принципе мог видеть их в этой одежде и раньше, но ожидал встретить только одного (д-ра Брэдшоу) в пижаме.

5/III-59 г. Утро. Мотель в Винстон-Сэлеме.

Проснулся рано и в семь тридцать вышел позавтракать. Примерно в восемь тридцать вернулся в номер и лег. Когда расслабился, начались вибрации, затем возникло ощущение движения. Немного спустя, остановился и первое, что увидел, - мальчик на ходу подбрасывает и ловит бейсбольный мяч. Быстрый сдвиг, и я увидел человека, пытающегося засунуть что-то на заднее сидение большого Седана.

Предмет был похож на какой-то громоздкий аппарат, мне показалось, что это маленький автомобиль с колесами и электромотором. Человек вертел его так и этак, наконец уместил на заднем сидении и захлопнул дверцу. Опять быстрый сдвиг, и я стою у какого-то стола. За ним сидят люди, стол заставлен посудой. Какой-то человек раздает сидящим за столом нечто вроде больших белых игральных карт. Мне показалось странным, что игра в карты идет за столом, заставленным посудой, а сами карты удивили своим необычно большим размером и белизной. Снова быстрый сдвиг, и я оказался над улицами города, на высоте футов пятьсот (150 м), в поисках дома. Тут я заметил радиобашню, вспомнил, что мотель расположен поблизости от нее, и почти мгновенно очутился в своем теле. Сел и огляделся.

Все, кажется, в порядке.

Важное добавление. В тот же вечер я был в гостях у своих друзей - м-ра и миссис Агню Бэнсон. Они отчасти были в курсе моих занятий. Ни с того, ни с сего, по какому-то внутреннему наитию я понял, что утреннее происшествие неким образом связано с ними. Я спросил их о сыне, они позвали его в комнату и спросили, чем он занимался между восемью тридцатью и девятью утра. Он ответил, что шел в школу. Когда его расспросили подробнее, что он делал по дороге, он сказал, что подбрасывал и ловил бейсбольный мяч. (Мальчика я знал хорошо, но мне не было известно, что он увлекался бейсболом, хотя, впрочем, это можно было предположить.) После этого я решился заговорить о погрузке в машину. М-р Бэнсон был поражен. В точности в это самое время он, по его словам, грузил на заднее сидение своей машины генератор Ван Дер Графа. Он показал мне его. Генератор оказания большим и громоздким аппаратом с колесами, электромотором и на подставке. (Охватывает ощущение сверхъестественности, когда физически видишь то, что наблюдал только из Второго Тела.) Затем я рассказал о столе и больших белых картах. Теперь заволновалась жена м-ра Бэнсона. Оказывае тся, именно сегодня утром впервые за два последних года, потому что все встали позже обычного, она разбирала утреннюю почту за завтраком, раздавая каждому его корреспонденцию. Вот они - большие, белые игральные карты! Хозяева были очень взволнованы этим случаем и, я убежден, не подыгрывают мне.

Время посещения м-ра Бэнсона и его семьи совпадает с реальными событиями.

Самовнушенная галлюцинация исключается. Сознательное намерение нанести визит отсутствовало, хотя подсознательная мотивация возможна. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Сын, идущий по улице и подбрасывающий мяч;

2. М-р Бэнсон у машины;

3. Действия м-ра Бэнсона у машины;

4. Аппарат, с которым он был у машины;

5. Действие миссис Бэнсон за столом, раздача карт;

6. Размер и белый цвет карт;

7. Посуда на столе.

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено - не знал об интересе сына к бейсболу, кроме того, не представлял, что он мог делать в тот момент;

2. Исключено - ничего не знал о действиях м-ра Бэнсона утром у машины, кроме того, данное действие не является частью его повседневных занятий;

3. Исключено - как уже сказано, это (погрузка в машину) нетипично для занятий м-ра Бэнсона, и потому нечто подобное не могло наблюдаться мною прежде;

4. Не исключено - возможно, когда-либо раньше я видел такой аппарат, но только не в данном месте;

5. Исключено - частью подсознательной памяти быть не может, так как миссис Бэнсон не имеет обыкновения поступать подобным образом; разборка почты за столом - редкая случайность;

6. Исключено - по только что названной причине; вдобавок у меня самого нет привычки разбирать почту за столом; плюс ошибочное истолкование самого действия;

7. Не исключено - мог наблюдать когда-либо раньше, поскольку несколько раз обедал в семействе Бэнсонов.

12/Х-6О г. Вечер.

Результаты настолько противоречат тому, в чем я был уверен, что заслуживают подробного описания. В своих попытках найти хоть какие-нибудь ответы мы вышли на миссис М., будто бы обладающую медиумическими способностями. Я питал и до сих пор питаю к ней глубочайшее уважение за ее огромную доброту и порядочность.

Вместе с тем после двух спиритических сеансов, в которых мы принимали участие, у меня сложилось вполне определенное впечатление, что, хотя сама миссис М. абсолютно искренна, во время транса у нее проявляется некоторая расщепленность личности. Гиды, вселяющиеся в ее тело (?) и говорящие ее голосовыми связками, на мой взгляд, всего лишь манифестации этого. Я не хочу сказать, будто думою, что миссис М. намеренно создает иллюзию. Она возникает в результате аутогипнотического состояния, находясь в котором, медиум сама не отдает себе отчета в том, что происходит. Я у верен, что миссис М. никоим образом не заслуживает обвинения в мошенничестве. Она не имеет ничего общего с людьми такого типа.

Сомневаться меня заставляет то, что на мои прямые вопросы гидам миссис М. - ее покойному мужу и одному американскому индейцу, говорившим через нее, я получил уклончивые ответы. Самое большее, чего я смог от них добиться, было: Вы узнаете это из своих собственных источников. Тогда это показалось мне попыткой уйти от ответа, который можно было бы перепроверить другими способами. Важное обстоятельство: мое отношение к миссис М. и ее гидам - целиком скептическое.

Однако вчерашнее событие и его описание, полученное мной сегодня, поистине ставят меня в тупик. Р. Дж., подруга миссис М., посоветовала мне попробовать посетить спиритический сеанс, устраиваемый миссис М. в пятницу вечером (вчера) водной нью-йоркской квартире. Я с неохотой согласился, заявив, что совсем не уверен в осуществимости этого. К пятнице обещание, надо признаться, вылетело у меня из головы (по крайней мере, из сознания). А теперь о том, что же произошло.

Самый обычный вечер дома. Примерно в половине двенадцатого мы с женой легли спать. Жена, судя по ровному и глубокому дыханию, заснула почти сразу. Я же лежал, по-видимому, глубоко расслабившись, и возможно, в полусне. Вдруг я почувствовал, что называется, могильный холод, от которого волосы на затылке начали подниматься дыбом. Испуганный и в то же время словно глубоко зачарованный, я оглядел полутемную комнату. Не знаю, что я ожидал обнаружить, но в дверях, ведущих в холл, я увидел белую фигуру наподобие призрака. Она смотрелась как самое настоящее привидение - футов шести ростом (1.8 м), с ног до головы закутанная во что-то вроде простыни. Одной вытянутой рукой она держалась за косяк.

Я был настолько перепуган, что не имел возможности хоть немного поразмыслить, существует ли связь между фигурой и какими-либо моими действиями. Когда она направилась в мою сторону, я весь сжался от почти целиком охватившего меня ужаса, но в то же время чувствовал, что я должен разобраться, что все это значит. Почти тут же я ощутил на своих глазах ладони и потерял способность видеть. Несмотря на страх я настойчиво пытался убрать руки с лица, пока наконец фигура-призрак не оказалась радом с постелью, на расстоянии меньше фута (30 см) от меня. Тут кто-то мягко взял меня за плечи, и я поднялся над постелью. Я сразу же успокоился, очевидно, потому, что почувствовал - что бы это ни было, это на благо. Я не боролся и не сопротивлялся.

Тотчас появилось мимолетное ощущение движения, и мы (тут я почувствовал, что их двое - по одному с каждого бока) внезапно очутились вверху какой-то небольшой комнаты, разглядывая ее словно с потолка. Внизу находились четыре женщины. Я взглянул на двух существ по бокам от меня. Один был блондином мужского пола, второй - темноволосый, почти восточного облика. Оба выглядели совсем молодо, лет по двадцать с небольшим. Они улыбались мне.

Я заговорил с ними, попросив извинения за свою реакцию, вызванную незнанием того, что делаю. Затем я плавно опустился вниз - на единственный свободный стул и уселся на нем. Напротив меня сидела высокая, крупная женщина в темном костюме.

Рядом сидела другая, в чем-то похожем на длинное белое платье до лодыжек. Двух других я видел смутно. Женский голос спросил, запомню ли я, что был здесь, и я заверил спрашивающую, что наверняка запомню. Другая женщина спросила что-то о раке, но это все, что я смог разобрать.

Затем одна из женщин, проходя через комнату задела за мой стул и плюхнулась прямо на меня. Я не почувствовал ее веса, но она почему-то тут же встала.

Раздался смех, но моя голова была занята другим. Очевидно, контакт с севшей на меня женщиной все спутал. В тот самый момент я услышал мужской голос: По-моему, он слишком долго отсутствует, лучше отправить его назад.

Я разрывался между желанием уйти и остаться, но спорить не стал. Почти мгновенно я вернулся назад и оказался лежащим в своей постели. Все было нормально, если не считать, что жена все это время бодрствовала. По ее словам, я сначала то задыхался, то стонал и всхлипывал, потом стал дышать еле-еле, а может быть и совсем перестал. Кроме этого, она ничего не видела, и не слышала, если не считать того, что наша кошка, спавшая у нас в комнате, вела себя страшно беспокойно. Жена сильно переволновалась и переживала за меня. Уверен, случись такое с ней, я бы чувствовал то же самое.

Встреча, конечно же, требовала проверки, поэтому я позвонил Р. Дж. и кое-что узнал. Во-первых, на сеансе присутствовали четыре женщины. По моей просьбе они собрались в той же самой квартире (в очень маленькой гостиной), одетые в ту же одежду. Женщина в темном костюме оказалась именно такого телосложения, как я и видел, и она нечаянно села на стул, предназначенный для меня. Это произошло позже вечером, после половины двенадцатого, когда сеанс был уже давно закончен, и все четверо сидели и беседовали. Высокая женщина подскочила с моего стула, когда остальные воскликнули: Не садись на Боба! Они рассмеявшись этой шутке.

Одна из женщин была одета в длинное белое домашнее платье. Вопрос ко мне, запомню ли я свое посещение, вслух не задавался (снова коммуникация через сверхразум?), но зато одна из женщин сообщила, что на следующий день должна работать в Раковом Мемориал Хоспитале. Двух других женщин, миссис М. и Р. Дж., я встречал раньше, но две, описанные выше, были мне незнакомы. Четыре женщины, одежда двух из них, телосложение одной, мое сидение на стуле, сидение на мне и вскакивание, смех, маленькая комната, упоминание о раке - совпадений слишком много даже для меня. Настолько здорово галлюцинировать я тоже не способен - в этом я уверен.

Но вот двое мужчин… Действительно ли миссис М. может вступать в контакт со своим покойным мужем и индейцем?

Только после этого случая я узнал, что ее муж был блондином. Надо мыслить шире и питать меньше скепсиса по отношению к миссис М.

Время посещения квартиры совпадает с физическим событием. Самовнушенная галлюцинация не исключена, поскольку мысль о визите могла сохраниться у меня в подсознании, хотя я никаких попыток к этому не предпринимал. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Размер комнаты;

2. Число присутствовавших женщин - четыре;

3. Пустой стул;

4. Гардероб двух женщин;

5. Упоминание о раке;

6. Действие женщины, севшей на стул;

7. Смеховая реакция группы.

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено - раньше эту квартиру не посещал, с ее описанием знаком не был;

2. Не исключено - Р. Дж. могла упомянуть, сколько человек должно было присутствовать;

3. Исключено - мысль оставить для меня пустой стул возникла в группе только вечером, когда проводился сеанс;

4. Исключено - никогда ранее этих женщин не встречал и не видел, во что они одеты;

5. Исключено - по той же причине. Не мог знать о работе незнакомой мне женщины в Раковом Мемориал Хоспитале;

6. Исключено - поскольку действие было непроизвольным;

7. Исключено - реакция окружающих была спонтанной.

15/VIII-63 г. После обеда.

Очень удачный эксперимент после долгого перерыва!

P. У., женщина-бизнесмен, которую я давно и хорошо знаю по совместной работе, мой близкий друг, осведомленная о моих занятиях (до сих пор, правда, настроенная скептически, хотя и принимала в них невольное участие), уехала на этой неделе в отпуск на побережье Нью-Джерси. Точных координат ее местопребывания не знаю. Об эксперименте ей тоже не сообщал, по той простой причине, что решение провести его принял только сегодня (в субботу). Сегодня после обеда лег с намерением возобновить экспериментирование и приложить все силы, чтобы попробовать навестить P. У., где бы она ни находилась. (Правило номер один, выведенное мною из опыта, состоит в том, что чаще всего успех приходит тогда, когда я хорошо знаю того, к кому отправляюсь, а такая возможность представляется не слишком часто.) Около трех часов дня я лег в спальне, применил модель релаксации, почувствовал тепло (вибрации высокого уровня), затем настойчиво принялся мысленно вызывать у себя желание отправиться к Р. У.

Появилось знакомое ощущение движения через светло-голубое затуманенное пространство, затем я оказался в каком-то помещении, похожем на кухню. Р. У. сидела в кресле справа, в руке она держала стакан. Взгляд ее был обращен влево от меня, туда, где сидели две девушки (лет семнадцати-восемнадцати, одна - блондинка, другая - брюнетка) и пили что-то из стаканов, которые держали в руках. Все трое беседовали, но о чем, я не слышал.

Сначала я подошел к двум девушкам, остановившись прямо перед ними, но так и не смог привлечь их внимания. Затем повернулся к Р. У. и спросил, знает ли она, что я здесь?

- О, да! Я знаю, что ты тут, - ответила она (мысленно, или через сверхсознательную коммуникацию, так как вслух она в это время беседовала с двумя девушками). Я спросил, запомнит ли она, что я был здесь. - Ну, конечно, запомню, - последовал ответ. Я сказал, что на этот раз хочу убедиться, что она не забудет. - Запомню, я уверена, - ответила Р. У., одновременно продолжая беседовать вслух. Я сказал, что мне нужно подтверждение и поэтому придется ущипнуть ее. - О, не надо, - поспешно отозвалась Р. У, - я запомню. Я сказал, что мне нужно подтверждение, протянул руки и, как мне показалось, легонько ущипнул. Я ущипнул ее за бок, между бедром и грудной клеткой. Она довольно громко вскрикнула: Ой! а я в некотором удивлении отшатнулся назад, потому что, вообще-то, не ожидал, что смогу на самом деле ущипнуть ее. Довольный, что мне по крайней мере удалось произвести какое-то впечатление, я повернулся и покинул их, подумав о физическом. Почти мгновенно вернулся назад. Встал (физически!) и сел за машинку, где и нахожусь в данный момент. Р. У. вернется только в понедельник, и тогда я смогу установить, состоялся ли контакт или же я еще р� �з промахнулся мимо цели, попав непонятно куда. Время возвращения - три тридцать пять.

Важное добавление. Вторник после субботы, когда состоялся эксперимент. Р. У. вернулась на работу вчера, и я спросил ее, что она делала в субботу между тремя и четырьмя часами дня? Зная, для чего мне это нужно, она сказала, что ей надо повспоминать и во вторник (сегодня) она даст мне ответ. Вот что она сегодня сообщила: в субботу именно между тремя и четырьмя в пляжном коттедже, где она жила, как раз не было, как обычно, толпы народа. Впервые она оказалась одна со своей племянницей (темные волосы, около восемнадцати лет) и ее подругой (примерно того же возраста, блондинка). Приблизительно с трех пятнадцати до четырех они сидели в кухонно-обеденной части коттеджа. Она потягивала спиртное, девушки пили коктейли. Они ничего не делали, просто сидели и разговаривали.

Спросил Р. У., помнит ли она еще что-нибудь. Она ответила: Нет. Стал расспрашивать подробнее, но она так ничего больше и не вспомнила. Наконец потеряв терпение, я спросил, помнит ли она щипок? На ее лице отразилось глубокое изумление.

- Это был ты? - какое-то время она не могла отвести от меня взгляд, затем шагнула в мой кабинет, где никто кроме меня не мог ее увидеть, повернулась левым боком и приподняла (чуть-чуть?) край свитера там, где он касался юбки. Точно в том месте, где я ущипнул ее, виднелись две коричнево-синие отметины.

- Я сидела и разговаривала с девушками, - сказала Р. У, - как вдруг почувствовала этот ужасный щипок. Я подскочила, наверное, на целый фут (30 см).

Мне подумалось, что это вернулся муж сестры и подкрался сзади. Я обернулась, но сзади никого не было. Мне и в голову не пришло, что это мог быть ты! Знаешь, больно!

Я извинился за то, что ущипнул так больно, и пообещал в случае повторного визита попробовать что-нибудь другое.

В этом эпизоде время совпадает с реальными событиями. Самовнушенная галлюцинация не исключена, так как имелось произвольное желание и предварительное знание о примерном местонахождении Р. У. в это время. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Местонахождение (скорее, в помещении, чем на улице);

2. Число присутствовавших;

3. Описание девушек;

4. Действия присутствовавших;

5. Признание в щипке;

6. Физические отметины от щипка.

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено - предварительное знание предполагало деятельность, скорее, на открытом воздухе, на пляже, чем в помещении;

2. Исключено - предварительное знание предполагало наличие группы взрослых, так как Р. У. поехала в гости к сестре с мужем;

3. Отчасти исключено, отчасти не исключено - существовала вероятность предварительного знания (через Р. У., которая могла когда-нибудь ранее упоминать об этом) относительно племянницы; что касается подруги племянницы, ее возраста и цвета волос - исключено;

4. Исключено - предварительного знания о столь малозначительном времяпрепровождении в данный момент дня не было;

5. Исключено - Р. У. не знала загодя о попытке эксперимента, поскольку ранее таковых не предпринималось; также и у экспериментатора не было привычки щипать Р. У. Ранее этого не делал;

6. Исключено - Р. У. никоим образом не могла знать, где должны находиться следы от щипков, чтобы это совпадало с указанным выше местом.

Кроме этих можно привести иные подтверждаемые фактами случаи. Кое-какие из них я включил в другие части этой книги, чтобы проиллюстрировать различные аспекты теории и практики. Пару раз мною предпринималась попытка осуществить подобные эксперименты в лабораторных условиях.

Сами по себе эпизоды могут выглядеть простыми и незначительными, но из них, как из мелких кусочков, складывается живая мозаика. Только собрав вместе сотни подобных фрагментарных свидетельств, я смог поверить и принять складывающиеся из них контуры целого. Может быть, это удастся и вам.

4. Здесь-теперь

В ходе любой дискуссии о Втором Теле и Втором Состоянии чаще других задают вопрос: Где те места, которые вы посещаете?. При анализе всех экспериментов выявилось нечто вроде трех сред Второго Состояния. Первая из них, за неимением лучшего термина обозначена мной как Локал I. Еще точнее ее можно было бы назвать Здесь-Теперь.

Локал I наиболее достоверный из всех. Он включает в себя людей и места, на момент эксперимента реально существующие в материальном, хорошо известном мире.

Это мир, данный нам в наших физических ощущениях, в существовании которого большинство из нас совершенно уверены. Локал I при посещении его во Втором Теле обычно не содержит необычных существ, мест или событий. Незнакомых - возможно, но необычных и неведомых - нет. Если таковые все же встречаются, это - следствие искаженного восприятия.

Отсюда следует, что свидетельства, доступные проверке обычными методами, могут быть получены при перемещении Второго Тела только в Локале I. Именно там проводились все эксперименты, описанные в главе 3. При этом опытов этой категории по сравнению с общим количеством записанных мной экспериментов досадно мало. На первый взгляд все выглядит довольно просто: выйти из физического тела во Второе, затем навестить Джорджа, вступить с ним в контакт, вернуться назад в физическое тело и все это описать. На самом деле, ничего подобного.

Если бы все было так просто! В то же время, факторы, препятствующие этому, познаваемы. Познание какой-либо проблемы предполагает то или иное окончательное ее решение, и, возможно, так произойдет и в данной области.

Возьмем сначала факторы направления и идентификации. Предположим для примера, что, находясь в полном сознании и при своем физическом теле, вы, вместо того чтобы пойти по земле или ехать в машине, оказались вдруг в состоянии летать по воздуху. Открыв у себя такую способность, вы решили слетать домой к Джорджу, чтобы продемонстрировать свое умение. Ваш дом или лаборатория находится на окраине большого города. А Джордж живет в районе, расположенном в другом конце.

И вот в солнечный полдень вы трогаетесь в путь. Естественно, вы поднимаетесь повыше, чтобы избежать таких препятствий, как деревья, здания и т. д. Чувствуя себя неуверенно, вы не забираетесь слишком высоко, ведь вам нужно опознать ориентиры, которые с высоты пять тысяч футов (1.5 км) разглядеть было бы трудно.

Поэтому вы берете пониже - футов сто (30 м) над землей. Так, куда же теперь? Вы высматриваете что-нибудь знакомое. И тут-то до вас доходит вся трудность положения. Вы не знаете направления к дому Джорджа, да если бы и знали, это не помогло бы, ведь у вас нет компаса. Бесстрашно вы решаете отправиться напрямик через город, ориентируясь по знакомым зданиям и улицам. Вы много раз ездили этим маршрутом на машине, поэтому легко должны найти дорогу.

Вы трогаетесь в путь над домами и улицами и почти сразу же останавливаетесь в замешательстве. Оглядываясь назад, вы уже с трудом находите свой собственный дом, даже с близкого расстояния. Через мгновение вы понимаете, в чем дело. Ведь вы человек земной, и смотрите на мир с высоты ниже шести футов (1.8 м). Чаще всего мы по привычке глядим прямо вперед или вниз. Лишь случайно, когда что-либо привлечет наше внимание, мы поднимем взор вверх. Но даже такой взгляд снизу вверх имеет мало общего с панорамой, открывающейся с высоты ста футов (30 м).

Прикиньте, сколько времени вам потребуется, чтобы узнать свой собственный дом на фотографии, снятой с воздуха прямо над ним? То же самое относится ко всему будто бы знакомому - окрестностям, улицам, зданиям, городам и людям.

Вы можете попасть к дому Джорджа, но это займет много времени. Вы можете не узнать его с расстояния в пятьдесят футов (15 м), потому что привыкли видеть его только спереди, а сейчас приблизились к нему сзади. Не вы одни подвержены подобным промахам. Пилоты самолетов при ясной погоде на низкой высоте теряются в двух милях (3 км) от аэродрома. Стоит им отвлечься лишь на мгновение, как все снизу начинает казаться незнакомым, и вновь сориентироваться можно лишь с помощью навигационных приборов.

Легко понять, насколько все усложняется, если ваш друг живет в другом городе, довольно далеко, где вы не только никогда не бывали, но и не видели его дома даже на фотографии. Конечно, если он нарисует желтой флуоресцентной краской букву X на крыше, поставит специальный фонарь мощностью в десять миллионов свечей, да подобным же образом разметит весь маршрут по улицам и шоссе, вы, быть может, и найдете дорогу.

Теперь попробуем проделать тот же путь во Втором Теле и сравним. Итак, вы плывете по воздуху на высоте ста футов (30 м), на этот раз вне физического тела.

День ясный и солнечный, но ваше зрение несколько дезориентировано, ибо вы не совсем еще привыкли к тому, как вы видите. В результате возникают те или иные зрительные искажения. Вы медленно продвигаетесь от своего дома к дому Джорджа, почти так же, как вы это делали бы, находясь в физическом теле. Скорость будет та же, только условия наблюдения хуже.

Но есть и другой, более быстрый способ. К счастью, у человека, кажется, существует встроенное в него чувство направления, им надо только научиться пользоваться. В этом-то и заключается вся хитрость. Как уже говорилось, вы думаете о человеке, к которому вам нужно попасть, - ни в коем случае не о месте, именно о человеке, - и используете при этом определенный метод. Через несколько мгновений вы оказываетесь там, где вам нужно. Если хотите, можете рассматривать мелькающий под вами пейзаж, но когда вы стремглав несетесь на здание или дерево и пролетаете через них, это слегка ошарашивает. Чтобы избежать подобных травм, на время перемещения забудьте о зрении. Полностью преодолеть присущую физическому телу привычку считать такие предметы твердыми так и не удается. По крайней мере, мне не удалось. До сих пор, покидая место, я машинально двигаюсь к двери и только, когда рука моего Второго Тела проходит через дверную ручку, я вспоминаю, в какой ситуации нахожусь. Раздосадованный на самого себя, я иду уже не через дверь, а ныряю прямо сквозь стену, чтобы еще раз напомнить себе о свойствах Второго Состояния.

Но преимущество инстинкта хоминга[4], заключающееся в том, что он действует независимо от расстояния, имеет и оборотную сторону: автоматическая навигационная система устроена слишком тонко. Она функционирует в зависимости от того, как и о ком вы думаете. Стоит лишь на тысячную долю секунды поддаться какой-либо сторонней мысли, как вы тут же собьетесь с курса. Прибавьте к этому, что ваше сознание может расходиться со сверхсознанием относительно того, следует ли вам отправляться именно туда, куда вы собрались, и вы поймете, почему большинство попыток получить достоверные данные в Локале I оканчиваются неудачей. Порой удивляешься, как вообще, вопреки всем этим трудностям, удается получить хоть какие-то результаты.

Ради эксперимента попробуйте всего лишь на минуту сконцентрироваться на каком-либо действии, событии или предмете, который вы эмоционально или интеллектуально не любите (проявление воли сверхсознания), не допуская при этом ни единой посторонней мысли. Вы увидите, что одной практики здесь недостаточно.

Ниже приведены извлеченные из моих записей примеры попадания мимо цели, вызванных вмешательством посторонней мысли.

12/IV-63 г. Конец дня.

Температура - 40 F=4 C. Влажность - низкая, атмосферное давление - высокое.

Применена техника отсчета, ощущение теплоты охватило на счете тридцать один.

Отделение - легкое, запланировано - посетить друга. Использовал метод вытягивания - для расстояния в три мили (4 км) перемещался необычно долго…

Затем остановился. Огляделся, чтобы определить, где нахожусь, и обнаружил, что сижу на краю крыши двухэтажного дома, внизу передо мной что-то вроде заднего двора. Во дворе работает женщина с метлой в руке. Пока я разглядывал ее, она повернулась, собираясь направиться в дом. Когда она уже почти вошла внутрь, что-то заставило ее поднять глаза прямо на меня. В ужасе сорвавшись с места, она ринулась в дом, захлопнув за собой дверь. Смущенный тем, что так напугал женщину, я почувствовал, что пора покинуть это место. Применил физическое движение как сигнал к возвращению, вернулся легко, вошел в физическое без проблем. Время отсутствия - семь минут десять секунд.

Добавление. Интересно, что она увидела на карнизе? И еще - почему я попал именно туда? Очевидно, снова ошибка в концентрации.

29/VI-60 г. Поздний вечер.

Температура - 70 F=21 C, влажность - средняя, атмосферное давление - среднее, физически - утомлен. Прилив крови наступил в момен удерживания перед засыпанием, запланировано посетить д-ра Андриджу Пухарича, где-то в Калифорнии. Передвигался вслепую, недолго, затем остановился. За столом сидят четыре человека, трое мужчин и мальчик лет одиннадцати. Д-ра Пухарича здесь явно нет, разве что ситуация какая-нибудь необычная. Спросил, где они находятся, что это за местность, город или штат? Ответа на вопрос не получил, почувствовал настороженность и опаску с их стороны. Спросил снова, мальчик обернулся и, похоже, собрался было ответить, но тут один мужчина сказал: Не говори ему!.

Очевидно, они почему-то испугались меня. Я извинился за то, что разнервничался, объяснил, что я новичок в нефизических делах, повернулся и удалился, не желая доставлять им беспокойство. Вернулся в физическое без помех. Время отсутствия - восемнадцать минут.

Добавление. С деятельностью д-ра Пухарича в тот момент, по его сообщению, это никак не связано. Снова ошибочное попадание, проверка невозможна. Почему мое присутствие вызвало такой страх?

Неспособность контролировать попадание была и остается главным препятствием для достижения постоянства и повторяемости результатов. В ходе таких попыток случались непрошеные вторжения наподобие только что описанного, и многие - по тому же шаблону. Вот одно из них, поддающееся проверке, хотя его участники не знали и не знают о своем участии.

27/XII-62 г. Утро.

Температура - 40 F=4 C, влажность - средняя, атмосферное давление - ниже среднего, физически - отдохнувший. Чтобы подготовиться, прошел обратный счет релаксации, применил ментальную модель сексуального центра в сочетании с дыханием через рот. Для выхода из тела использовал прием снятие кожуры (как будто удаляется внешний телесный покров), освободился и поплыл по комнате.

Собрался посетить Агню Бэнсона. Тронулся в путь медленно, намереваясь по возможности более внимательно понаблюдать вокруг. Медленно прошел сквозь западную стену, ощущая текстуру каждого слоя материала, из которого она состоит, попал в другую комнату, обставленную как гостиная, затем - в третью комнату, тоже гостиную - все пустые. Тут скорость возросла. Ничего не видно кроме серовато-черной темноты. Не прекращая концентрироваться на м-ре Бэнсоне, наконец остановился. Оказался в обычных размеров комнате-спальне, где находились три человека. Справа стояла большая постель, на ней лежали двое взрослых. Рядом с постелью, слева от нее, на полу сидела маленькая девочка лет пяти-шести. Она посмотрела прямо на меня и взволнованно сказала: А я знаю, что вы такое!.

Я, как можно мягче и дружелюбнее, чтобы не напугать ее, спросил: Правда? Вот хорошо! Что же я такое?. Нисколько не испугавшись, она ответила: Вы астральная проекция!. (Возможно, она употребила другое слово, например, призрак, но во всяком случае она определенно понимала, что это значит.) Я спросил, где она живет и какой сейчас год, но она не смогла ответить, и тогда я обратился к двум людям на постели. Я старался быть осторожнее, чтобы они не напугались и не разнервничались, но, видимо, мне это не удалось. Я спросил их, какой сейчас год, но они, кажется, не поняли (понятие времени отсутствует в сверхсознании?). Я сконцентрировался на мужчине и спросил, как его зовут и где он живет. Он нервно ответил. Когда он заволновался еще сильнее, я отошел от него и выглянул в окно, чтобы определить местность. За окном видна была маленькая крыша, какие бывают над крыльцом. Дальше - улица с многочисленными деревьями и с покрытым травой газоном посредине. К тротуару была припаркована машина Седан темного цвета.

Я ощутил потребность вернуться в физическое и обернулся к тем трем. Спросил, не хотят ли они взглянуть, как я взлетаю. Девчушке эта идея понравилась, да и взрослые вздохнули с облегчением. Я применил прием вытягивания, пулей вылетел через потолок и без проблем вернулся в физическое состояние. Причина позыва вернуться: сухость в горле вследствие дыхания через рот…

Добавление. Проверив по телефону, я установил эту семью по адресу, названному тем мужчиной. Удобно ли будет под каким-нибудь предлогом навестить их физически?

Из приведенных примеров можно видеть, что для убедительного подтверждения деятельности Второго Тела в Локале I потребуются гораздо более масштабные и систематические эксперименты. Одного исполнителя и нескольких подобранных для этого ученых и психиатров недостаточно. Следует также отметить, что на данной стадии владения Вторым Телом нельзя избежать посещений неподготовленных людей.

Вероятно, путем бесед с ними можно получить много сведений о том, что они видели и чувствовали во время подобных непрошеных вторжений. Трудность состоит в том, чтобы потом их найти. Случаи вроде описанного выше, когда для последующего нахождения места посещения имеется достаточно данных, представляют собой исключение.

Кроме того, было бы интересно по возможности фиксировать отклонения в восприятии Вторым Телом Локала I. Так, за исключением необычных случаев, большая часть зрительной информации воспринимается в различных оттенках черного и белого. От освещения это, похоже, не зависит, хотя нужно сказать, что сильный свет и тень искажают восприятие. Допустим, отражаясь от темных волос мужчины, яркий свет создает впечатление, будто мужчина, скорее, блондин, чем брюнет. Приведу пример из своих записей.

5/V-61 г.

Температура - 60 F=16 C, влажность - высокая, атмосферное давление - среднее, физическое состояние - обычное. Рано вечером, после ужина, решив попробовать посетить д-ра Пухарича, применил для релаксации технику дыхания через зев и с некоторыми трудностями достиг состояния вибрации с помощью приема вытягивания под углом 90. Применил простой ментальный подъем вовне, сконцентрировал ментальное желание посетить д-ра Пухарича. Проделав короткий путь, остановился в комнате с книжными полками и длинным узким столом с несколькими стульями. За столом сидел и писал на листе бумаги какой-то человек. Он был похож на д-ра Пухарича, только светлее, более белокурый. Я поздоровался с ним, он поднял глаза и улыбнулся. Затем, извинившись за свою нерадивость, посетовал, что ему следовало бы уделять больше времени нашему проекту. Я сказал, что все понимаю, затем ощутил какое-то беспокойство, связанное с необходимостью вернуться в физическое, и объяснил, что мне надо удалиться. Он выразил понимание моей потребности в предосторожности, и я, повернувшись, быстро направился назад в физическое. Вошел в тело без проблем, правая рука затекла от лежания в неудобном положении, что, очевидно, и послужило причиной позыва вернуться.

Добавление. Справившись у д-ра Пухарича, узнал, что место и его действия в тот момент описаны правильно, но он не помнит о моем посещении. Яркий свет над головой мог создать впечатление, что он блондин.

Сказанное тоже иллюстрирует трудность коммуникации. Д-р Пухарич, находясь в момент моего посещения в состоянии бодрствования и зная, что в отношении его предпринимаются попытки посещения, не сохранил в сознании воспоминания о такой встрече. Все совпало в точности, за исключением описанного мною разговора.

Подобное происходило так часто, что стало предметом всестороннего обсуждения.

Сначала было высказано предположение, что я фантазирую насчет таких коммуникаций. Я вполне мог просто вызывать из памяти - на подсознательном уровне - известные мне сведения о том, кого я посещал, и конструировать из этого подлинный разговор. Однако после того как подобные коммуникации дали факты, которые могла знать только другая сторона, эту теорию пришлось отставить.

Еще одна трудность путешествий в Локале I связана с фактором времени. То, что лучше всего глубокая релаксация, столь необходимая для вхождения во Второе Состояние, достигается поздно ночью, очень неудобно. По возможности использовать это обстоятельство - вполне естественно: требуется меньше усилий, быстрее происходит отделение. Вместе с тем физиологические и психологические условия, способствующие наступлению этого состояния, трудноопределимы и известны не полностью. Такое несоответствие часто приводит к тому, что неудачей заканчиваются эксперименты по получению самой простой информации. Человек, которого требуется посетить, не совершает ничего достойного описания - просто лежит в постели и сладко спит. В качестве доказательства это, конечно, не годится. Большинство людей совершает подобное действие каждую ночь.

Равным образом, не столь просто обстоит дело и с подтверждением попыток, предпринимаемых в дневное время. Большинство людей, если с ними специально не условиться о минуте или часе контакта, занимаются своими повседневными делами.

В итоге контактер, когда от него требуется подтверждение с трудом вспоминает мелкие, с обычной точки зрения незначительные действия, совершавшиеся им в момент наблюдения. Мы имеем сильную склонность забывать детали привычных действий. Можете проверить это на себе. Возьмите и попробуйте точно и в подробностях вспомнить, что вы делали, скажем, вчера днем в три часа двадцать три минуты. Если это была какая-то рутинная работа, то вы, скорее всего, вспомните только то, что делали ее, если вообще вспомните. Детали от вас ускользнут.

Как бы то ни было, экспериментировать с посещениями Локала I чрезвычайно важно, в данный момент, может быть, важнее всего прочего. Ибо только благодаря доказанным посещениям Локала I можно получить достаточное число фактов о существовании Второго Тела и Второго Состояния. Достаточное для того, чтобы авторитетные представители современных наук смогли провести серьезное исследование. Только такое целенаправленное и масштабное исследование поможет совершить революционный по характеру прорыв в наших знаниях о Втором Теле и тем самым - в фундаментальных представлениях о человеке. Требуется именно прорыв, иначе как для философов, так и для ученых-естественников это останется в лучшем случае неразрешимой загадкой, а в худшем - пустой фантазией, достойной осмеяния.

Именно поэтому в отчетах об экспериментах звучит один рефрен: получить доказательства.

С этой целью ниже приводится описание эксперимента, проведенного - в числе последних - в электроэнцефалографической лаборатории больницы одного из крупных универсальных центров.

Эксперимент ЭЭГ-5. 19/VII-66 г.

Прибыл в больничную лабораторию ЭЭГ в 9:00 вечера, проехав на машине семьдесят миль (112 км) от Ричмонда. Особой усталости не чувствуется. Днем, примерно в 1:00, ощущал сонливость, но отдыхать не стал. День проведен активно примерно с шести тридцати утра.

К девяти тридцати вечера лаборантка (когда я приехал, в лаборатории никого кроме нее не было) закончила подсоединять ко мне электроды. Я улегся на легкую кушетку без рубашки, но в брюках. Комната - полутемная, под головой подушка, сверху простыня. Как всегда, с трудом смог устроить голову на подушке. Обычно я сплю на боку, причем все равно на каком, но на этот раз и на том, и на другом лежать было неудобно - мешали электроды, подсоединенные к ушам. Найдя более или менее удобное положение, попробовал достичь естественной релаксации, но не смог.

Наконец вошел в режим частичной релаксации (счет с одного, каждое число ассоциируется с определенной частью тела, начиная с ног; тот момент, когда про себя произносится число и дается ментальная команда расслабиться, закрытые глаза фиксируются в направлении данной части тела). Появилось привычное ощущение, что разум поплыл в различных точках, усилием снова вернул внимание к технике релаксации. Проделал всю цепочку приемов, но полной релаксации так и не достиг.

Начал сначала. Минут через сорок пять, так полностью и не расслабившись, решил сделать перерыв, сел (полулежа) и позвал лаборантку.

Полулежа, выкурил сигарету, минут пять-восемь поболтал с лаборанткой, затем решил попробовать снова. Некоторое время, пытаясь устранить чувство дискомфорта, вызываемое электродами, концентрировался на ухе, чтобы оно онемело. Отчасти удалось. Затем снова применил приемы частичной релаксации. На второй раз в середине цикла возникло ощущение тела при полном (так по крайней мере показалось) сознании. Решил попробовать метод выкатывания (начинать тихонько переворачиваться, словно ты в постели манипулируешь физическим телом). Появилось чувство, как будто я повертываюсь, и я поначалу подумал, что и вправду двигаюсь физически. Почувствовал, что скатываюсь с края кушетки, и сжался, ожидая падения на пол. Не ощутив немедленного удара, понял, что отделился. Удаляясь от физического тела, миновал затемненное пространство, затем наткнулся на двух мужчин и женщину. Видимость была неважной, но когда подошел поближе, стало виднее. Женщина, высокая, черноволосая, лет за сорок (?), сидела на пуфике или кушетке. Один мужчина сидел справа от нее, второй - перед ней, чуть левее. Все трое были мне незнакомы. Они вели разговор, н� � о чем, не было слышно. Попытался привлечь их внимание, но не смог. В конце концов протянул руку и ущипнул женщину (совсем легонько) за левый бок, под самой грудной клеткой. Похоже, это вызвало какую-то реакцию, но коммуникации так и не получилось. Решил вернуться в физическое, чтобы сориентироваться и попробовать снова.

Возврат в физическое произошел просто, посредством одной только мысли о возвращении. Открыл физические глаза - все в порядке, сухость в горле - сглотнул слюну, закрыл глаза, представил, как волной поднимается тепло, затем применил ту же самую технику выкатывания.

На этот раз дал себе всплыть к потолку рядом с кушеткой. Затем медленно опустился, ощущая как по мере движения вниз прохожу сквозь провода электроэнцефаллографа. Легонько коснувшись пола, увидел свет, падающий из двери, ведущей в другую комнату лаборатории. Стараясь удержаться на месте, прошел под кушеткой, слегка держась пальцами за пол, затем, горизонтально паря, чтобы удержаться в этом положении, касаясь кончиками пальцев пола, медленно прошел в дверь. Поискал лаборантку, но не смог найти. Ее не было в комнате справа (где располагались приборы), и я прошел в ярко освещенную соседнюю комнату. Поглядев по сторонам, вдруг увидел ее. Но она была не одна. Рядом с ней был мужчина, она стояла лицом ко мне, а он - слева от нее.

Я попробовал привлечь ее внимание, и она почти сразу ответила мне теплым всплеском счастья и радости, что я наконец-то достиг того, ради чего мы работали. Она была просто в восторге, и от счастья и восторга обняла меня. Я ответил тем же, при этом ощущался лишь слабый сексуальный оттенок, на который я мог почти не обращать внимания. Через мгновение я отстранился, мягко положил руки ей на лицо, обхватив ладонями щеки, и поблагодарил ее за помощь. Однако кроме этого никакой иной прямой разумной объективной коммуникации не состоялось.

Попытки к этому сделано не было, так как я был слишком взволнован тем, что наконец-то достиг отделения и смог удержаться на месте.

Потом я повернулся к мужчине, ростом он был примерно с нее, курчавый, на лбу прядь волос. Попытался привлечь его внимание, но безуспешно. Тогда после некоторого колебания решил легонько ущипнуть его, но, сделав это, не заметил никакой реакции. Почувствовав, как что-то влечет меня назад, повернулся кругом, прошел через дверь и легко скользнул в физическое тело. Причина дискомфорта: сухость в горле и зуд в ухе.

Убедившись в том, что совмещение полное и самочувствие во всех частях тела нормальное, открыл глаза, сел и позвал лаборантку. Она пришла, и я сказал ей, что наконец-то у меня получилось: я увидел ее, но только с каким-то мужчиной.

Она ответила, что это ее муж. Я спросил, не на улице ли он ждал ее. Она ответила, что там, а потом он вошел в помещение, чтобы побыть с нею, поскольку время позднее. Я спросил, почему я не видел его раньше и она ответила, что здесь такое правило - посторонним нельзя видеть испытуемых или пациентов. Я выразил желание познакомиться с ним, и она согласилась.

Лаборантка убрала электроды, мы вышли на улицу, и я познакомился с ее мужем. Он был примерно ее роста, курчавый. После короткого обмена любезностями я ушел. Я не стал спрашивать ни лаборантку, ни ее мужа о том, что они видели, заметили или почувствовали. Однако у меня сложилось впечатление, что это был именно тот, кого я видел, находясь в нефизическом состоянии. Второе заключение: лаборантка в тот момент, когда я ее посетил, находилась не в той комнате, где приборы, а в другой, где она стояла с мужем. Но коли здесь действует твердое правило, что лаборантка не имеет права отойти от приборов, то доказать этот момент трудно.

Подтвердить его можно лишь при условии, если удастся убедить ее, что в данном случае истина важнее. Единственное объективное подтверждение (кроме показаний ЭЭГ) заключается в присутствии ее мужа, о чем до начала эксперимента мне было неизвестно. Этот факт лаборантка может подтвердить.

Важное добавление. В отчете д-ру Тарту лаборантка подтвердила, что в момент зафиксированного прибором отделения она находилась вместе с мужем во внешнем холле. Она также подтвердила, что я не знал о присутствии мужа и не встречался с ним прежде. Д-р Тарт утверждает, что во время этих моих действий ЭЭГ зафиксировала совершенно необычные и уникальные сигналы.

5. Бесконечность, вечность

Чтобы хоть как-то подготовиться к восприятию Локала II, лучше всего представить себе помещение с объявлением на двери: Перед входом, пожалуйста, проверьте все физические концепции! Как ни трудно было привыкнуть к мысли о реальности Второго Тела, принять существование Локала II еще труднее. Эмоционально он, конечно, подавляет, ибо на каждом шагу опровергает то, что мы именуем реальностью. Более того, под вопросом оказывается и многое из наших религиозных доктрин.

Следует заметить, что лишь немногие посещения Локала II во Втором Теле подтверждены фактами, ибо такие визиты вообще с трудом поддаются проверке.

Поэтому большинство сведений о Локале II представляют собой осторожную экстраполяцию. Однако несколько сотен экспериментов в этой области позволили выделить определенные закономерности. Если в шестидесяти трех случаях А плюс Б равно В, то вероятность того, что это окажется справедливым и в шестьдесят четвертом случае, довольно высока.

Постулат: Локал II - это нематериальная среда с законами движения и материи, лишь отдаленно напоминающими те, что действуют в физическом мире. Это необъятность, пределы которой неведомы (по крайней мере, автору этой книги), а глубина и все свойства непостижимы для ограниченного сознающего разума. Его бесконечные просторы вмещают в себя и то, что мы именуем раем или адом (см. гл.

8) и что представляет собой всего лишь часть Локала II. Он населен, если можно так выразиться, существами различной степени разумности, с которыми возможна коммуникация.

Как показывает статистический анализ, представленный в одной из заключительных глав, все фундаментальные понятия в Локале II меняются. Время, как оно понимается в физическом мире, отсутствует. Существует последовательность событий - прошлое и будущее, но нет деления на циклы. Прошлое и будущее продолжают существовать одномоментно с сейчас. Измерение - в микросекундах ли, в тысячелетиях ли - бессмысленно. Другие способы измерения могут представить эти факторы в абстрактном исчислении, но это ненадежно. Закон сохранения энергии, теории поля, волновая механика, гравитация, структура материи - все нуждается в проверке людьми, более сведущими в этих областях.

Похоже на то, что там все пронизано одним важнейшим законом. Локал II есть такое состояние бытия, где источником существования является то, что мы называем мыслью. Именно эта жизненная творческая сила производит энергию, собирает материю в форму, прокладывает каналы восприятия и коммуникации. Я подозреваю, что само Я или душа в Локале II - всего лишь нечто вроде структурированного вихря или вспучивания этой первоосновы. Вы есть то, что вы мыслите.

Какие-либо механические приспособления в этой среде отсутствуют. Для перемещения не нужны ни машины, ни лодки, ни самолеты, ни ракеты. Вы мыслите движение, и оно происходит. Телефон, радио, телевидение и прочие средства связи не имеют смысла.

Коммуникация осуществляется мгновенно. Незаметно ни ферм, ни огородов, ни скотоводческих ранчо, ни возделывания растений, ни розничной торговли. Во всех экспериментальных посещениях не наблюдалось никакой потребности в энергии из пищи. Каким образом восполняется энергия, если только она расходуется, неизвестно.

Просто мысль является той же силой, которая удовлетворяет любую потребность или желание, а то, что вы мыслите, становится основой вашего действия, ситуации и положения в этой величайшей реальности. Собственно, это, быть может, не столь наглядно, а порой с искажениями, вот уже много столетий пытаются поведать нам религия и философия. Многое объясняется одной максимой, почерпнутой в этой мыслительной среде. Вот она: подобное притягивает подобное. В свое время я не понимал, насколько неукоснительно действует это правило. Для меня оно было чем-то довольно абстрактным. Спроецируйте его вовне и вы сможете оценить бесконечность вариаций в Локале II. Куда именно вы попадете, похоже, целиком определяется вашими самыми устойчивыми мотивациями, эмоциями и желаниями.

Сознательно вы можете не хотеть идти туда, но у вас нет выбора. Ваш Сверхразум (душа?) сильнее и обычно выбирает за вас. Подобное притягивает подобное.

Интересный аспект этого мыслемира (или миров): и там восприятию доступны нечто вроде плотной материи, а также предметы, присущие физическому миру. Возникают они, очевидно, из трех источников. Во-первых, как еще сохраняющийся в виде матрицы продукт мысли тех, кто когда-то жил в физическом мире. Происходит это совершенно автоматически, нисколько не преднамеренно. Второй источник - те, кто в физическом мире любил те или иные материальные вещи. Они воссоздают их и в Локале II, очевидно, для того, чтобы упрочить свое окружение. Третьим источником, по моему предположению, являются разумные существа высокого уровня, более осведомленные о Локале II, чем большинство его обитателей. Их цель - создать видимость физической среды, по крайней мере временно, ради блага только что пришедших из физического мира после смерти. Делается это для того, чтобы смягчить новичкам шоковую травму, окружив их на начальных этапах перехода привычными формами и обстановкой.

Теперь вам будет понятнее отношение Второго Тела к Локалу II. Локал II - это естественная среда Второго Тела.

Принципы, определяющие функционирование Второго Тела, его устройство, восприятие и управление им, совпадают с принципами, на которых основан Локал II. Поэтому-то в большинстве случаев экспериментальные путешествия независимо от моего желания приводили меня именно в Локал II, в ту или иную его область. Второе Тело по своей природе не принадлежит физическому миру. Использовать его для того, чтобы навестить Джорджа у него дома или попасть в какое-либо иное физическое место, все равно, что попросить водолаза опуститься на дно океана без батискафа или гидравлического костюма. Опускаться он может, но ненадолго и не слишком часто, притом что тот же водолаз на суше способен ежедневно без всякого труда проходить целую милю, скажем, до магазина. Таким образом, для Второго Тела перемещение в тот или иной пункт физического мира есть насильственный процесс. При малейшей ментальной релаксации Сверхразум тут же направляет вас в вашем Втором Теле в Локал II. Это происходит само собой.

Применительно к Локалу II общепринятые представления о пространстве едва ли применимы. Он, похоже, пронизывает наш физический мир, но при этом простирается безгранично, выходя за пределы, доступные для какого-либо постижения. За многие столетия было создано немало теорий относительно того, где именно он располагается, но лишь некоторые из них сколько-нибудь приемлемы с точки зрения современного научного знания.

Все экспериментальные посещения этой области мало что дали для выработки более совершенной теории. Наиболее приемлема концепция волновой вибрации, предполагающая существование бесконечного множества миров, функционирующих на различных частотах, одной из которых является наш физический мир. Подобно тому как электромагнитные волны различной частоты могут одновременно занимать одно и то же пространство, лишь минимально взаимодействуя друг с другом, так и мир миров - Локал II, возможно, рассеян в нашем мире физической материи. Кроме как в редких и необычных обстоятельствах наши естественные органы чувств и приборы, представляющие собой их продолжение, совершенно не способны воспринимать и описывать эту потенциальную реальность. Приняв такую точку зрения, мы получим четкий ответ на вопрос Где?. Где значит здесь.

История развития человеческих знаний подтверждает такую концепцию. О том, что существуют звуки, недоступные нашему слуху, мы узнали только после того, как создали инструменты, позволяющие обнаруживать, измерять и воспроизводить их. Еще сравнительно недавно те, кто утверждал, что слышат то, чего не слышат другие, объявлялись сумасшедшими или преследовались как ведьмы и колдуны. Еще в прошлом веке электромагнитный спектр был доступен нашему восприятию лишь в качестве тепла и света. Мы до сих пор не знаем о возможностях человеческого мозга, этого электрохимического организма, в отношении передачи и восприятия электромагнитного излучения. Поскольку разрыв этот не преодолен, нетрудно понять, почему современная наука еще даже не приступила к изучению способности человеческого разума проникать в ту область, относительно которой до сих пор не было предложено ни одной сколько-нибудь серьезной теории.

О Локале II можно рассказывать бесконечно, но цитировать подряд сотни страниц дневниковых записей просто не имеет смысла. Описания ближних и дальних путешествий туда как раз и составляют основное содержание последующих глав.

Только суммирование взаимоподтверждаемых данных даст возможность получить более или менее связную картину и поставить вопросы, требующие ответов. На одно познанное явление может прийтись миллион непознанных, но исходный пункт, по крайней мере, будет обозначен.

В Локале II реальность состоит из потаеннейших желаний и самых безумных страхов.

Мысль есть действие, и внешние покровы самоконтроля или сдержанности уже не защищают внутреннее Я от других. Честность там - лучшая политика, ибо иного не дано.

Из приведенных выше основных характеристик Локала II видно, что условия существования там совсем другие. Поэтому так трудно приспособиться к той реальности, даже путешествуя по ней во Втором Теле. Грубые эмоциональные импульсы, тщательно подавляемые нашей физической цивилизацией, выплескиваются в полную силу. Сказать, что поначалу это действует ошеломляюще, значит выразиться слишком мягко. В сознательной физической жизни такое состояние было бы сочтено психопатией.

Мои первые посещения Локала II выявили все мои подавленные эмоции, о существовании которых я только догадывался, плюс много таких, о которых я и не знал, что они есть. Они до такой степени довлели над моими действиями, что я возвращался в полном замешательстве и растерянности перед их могуществом и своей неспособностью контролировать их. Доминантой был страх: боязнь неведомого, незнакомых существ (нефизических), смерти, Бога, нарушения правил, открытия, боли - вот лишь краткий перечень. Подобные страхи были сильнее сексуального влечения, которое, как уже отмечалось, само по себе представляет огромное препятствие.

Один за другим, с болью и трудом, взрывные и неконтролируемые эмоциональные импульсы были обузданы. До тех пор, пока эта работа не завершилась, рационально мыслить было невозможно. Затем они - вне строгой последовательности - стали возвращаться вновь. Это очень похоже на медленный переход от безумия к способности размышлять спокойно и объективно. Младенец учится быть цивилизованным, развиваясь из ребенка во взрослого. Подозреваю, что тот же процесс происходит еще раз в ходе адаптации к Локалу II. Если взросление не состоялось во время физической жизни, то оно становится задачей номер один после смерти.

Сказанное означает, что области Локала II, наиболее близкие к физическому миру (по частоте вибраций?), в основном населены безумными или почти безумными существами, обуреваемыми эмоциями. В основном, похоже, так и есть. В их число входят как живые, но спящие или одурманенные наркотиками и потому находящиеся вовне, во Втором Теле, так и уже умершие, но еще эмоционально возбужденные.

Для подтверждения первого имеются доказательства, второе представляется вероятным.

Едва ли нужно объяснять, что эта близлежащая область не самое приятное место. На этом уровне, или плане, вам придется находиться до тех пор, пока вы не научитесь большему. Я не знаю, что происходит с теми, кто не способен научиться. Возможно, они остаются там навсегда. Как только вы выходите из физического тела во Второе Тело, вы оказываетесь на границе этой ближайшей к нам части Локала II. Именно здесь встречаются всевозможные свихнувшиеся личности и одушевленные существа.

Если для новичков и существует какой-нибудь защитный механизм, то мне он остался неизвестен. Только осторожным, а порой вызывающим ужас экспериментированием мне удалось научиться искусству, или приемам, прохождения человека через эту область. Я до сих пор в точности не знаю всех моментов процесса научения этому, и потому описываю лишь наиболее очевидные. Впрочем, каким бы ни был этот процесс, в течение нескольких лет я совершал такие переходы без особых затруднений.

За исключением мучителей и некоторых явных конфликтов, о которых речь впереди, ближние обитатели Локала II движимы прежде всего стремлением к сексуальной разрядке во всех ее проявлениях. Если посмотреть на это как на продукт цивилизации недавнего прошлого, то желание, в том числе как живых, но спящих, так и умерших, удовлетворить эту подавленную первостепенную потребность становится вполне понятным. Характерным для всех обретающихся в этой близлежащей области является понимание сексуальности прежде всего в физически-телесных проявлениях. Представление или знание о половом влечении, как оно манифестируется в более удаленных частях Локала II, отсутствует. Из-за замедленной реакции, воспитанной нашей культурой, порой трудно избежать участия в этом, поскольку ответ следует автоматически. Будем надеяться, что контролю над этим фактором можно научиться.

Подобное притягивает подобное.

До сих пор ни в одном из экспериментов мне не приходилось наблюдать процесс смерти. Однако есть основания предполагать, что жизнь в привычном нам физическом мире имеет - в виде определенной формы бытия - свое продолжение в Локале II.

Случаи, по своему смыслу повторяющие приводимый ниже и происходившие со мной на протяжении последних двенадцати лет, возможно, объясняются и как-то иначе, но пока более подходящего объяснения не находится.

Однажды, едва я вышел из физического тела, как тут же ощутил настоятельную потребность отправиться куда-то. Уступая этому влечению, я переместился, кажется, на довольно короткое расстояние и внезапно остановился в какой-то спальне. В постели лежал мальчик, он был один. Возраст - лет десять-одиннадцать.

Я не то чтобы видел его, пожалуй, тут работало (теперь уже ставшее привычным) внутреннее восприятие. Мальчик был одинок, напуган и, кажется, болен. Какое-то время я побыл с ним, пытаясь утешить его, а когда он наконец успокоился, ушел, пообещав вернуться. В физическое тело вернулся без происшествий, так и не имея понятия, где же я был.

Через несколько недель, когда я снова вышел из физического тела и уже было сконцентрировался на определенном месте назначения, тот же самый мальчик появился в поле моего зрения. Увидев меня, он приблизился. Он был растерян, но не напуган.

Подняв на меня взгляд, он спросил: Что мне делать теперь?. Я сразу не нашелся, что ответить, поэтому просто положил руку ему на плечо и в знак утешения пожал его. Кто я такой, - подумалось мне, чтобы в этот, по всей видимости, решающий момент наставлять его или указывать путь? Куда мне идти? - как-то совсем буднично спросил он. Я дал ответ, казавшийся в тот момент единственно логичным.

Я сказал, чтобы он подождал на том месте, где находится, что скоро за ним придут его друзья и отведут, куда нужно.

Кажется, ответ удовлетворил его, и я приобнял его рукой за плечи. Затем я ощутил сигнал от своего физического тела и занервничал. Похлопав его по плечу, я удалился. Вернувшись в физическое тело, я обнаружил, что от лежания в неудобной позе у меня затекла шея. Я устроился поудобнее, и смог еще раз выйти во Второе Тело, чтобы поискать мальчика. Но он исчез, по крайней мере, я его не нашел.

Интересный момент: на следующий день в газете появилось сообщение о смерти, после продолжительной болезни, десятилетнего мальчика. Он умер незадолго до того, как я начал свой эксперимент. Я долго размышлял, под каким бы благовидным предлогом познакомиться с его родителями, чтобы получить дополнительное подтверждение и, быть может, утешить их в горе, но так ничего и не придумал.

Только после того, как пройдешь этап грубых эмоций, получаешь возможность принять участие в бесконечно разнообразных, но явно организованных видах деятельности в Локале II. Убедить другого в реальности этой нефизической вечности невозможно. Как справедливо утверждалось многими на протяжении веков, это нужно испытать.

Самое важное: обитатели многих посещенных мною мест - еще люди. Разные в зависимости от среды, но еще с человеческими (доступными пониманию) свойствами.

Во время одного из визитов я попал в какой-то сад с тщательно ухоженными цветами, деревьями и травой, очень похожий на большой парк отдыха, весь пересеченный дорожками, вдоль которых стояли скамьи. Сотни мужчин и женщин прогуливались по дорожкам или сидели на скамьях. Одни были совершенно спокойны, другие слегка встревожены, большинство же выглядели изумленными, пораженными и совершенно сбитыми с толку. Казалось, они неуверенны и не понимают, что им делать и что с ними будет дальше.

Каким-то образом я догадался, что это - место встречи, где вновь прибывшие ожидают друзей или родственников. Отсюда, с этого Места Встречи, друзья должны забрать каждого новичка и отвести туда, где ему надлежит быть. Я не смог найти никакой зацепки, чтобы задержаться там подольше (ни одного из находившихся там я не знал даже отдаленно) и поэтому вернулся в физическое тело.

В другой раз я намеренно отправился в Локал II с исследовательской целью в надежде найти ответ на один интересующий меня вопрос. Отделившись от физического тела и выйдя во Второе Тело, я начал стремительно двигаться, концентрируясь на мысли: Хочу попасть туда, где находятся представители высшего разума.

Продолжая концентрироваться, я быстро мчался через, казалось, бесконечную пустоту. Наконец, я остановился. Передо мной расстилалась узкая долина, выглядевшая во всех отношениях совершенно обычно. Там находились мужчины и женщины в темных одеяниях до пят. На этот раз я почему-то решил поступить по-другому. Я приблизился к группе женщин и спросил, не знают ли они, кто я такой? Они были очень вежливы и отнеслись ко мне с глубоким уважением, но ответили отрицательно. Я отошел от них и задал тот же вопрос мужчине в монашеском одеянии, чье лицо казалось мне смутно знакомым.

- Да, я вас знаю, - ответил он.

В его отношении ко мне чувствовалось глубокое понимание и дружба. Я спросил, а знаю ли я, кто я на самом деле? Он посмотрел на меня так, как смотрят на старого доброго друга, страдающего потерей памяти.

- Узнаете, - сказал он и мягко улыбнулся.

Я спросил, знает ли он, кем я был в последний раз? Мне хотелось, чтобы он назвал имя.

- В последний раз вы были монахом в Кошоктоне, штат Пенсильвания, - ответил он.

Мне стало нехорошо, и я с извинениями удалился, вернувшись в физическое тело.

Недавно один мой приятель, католический священник, взял на себя труд выяснить вероятность моего монашества в прошлой жизни. К моему изумлению и его радости, поблизости от Кошоктона и в самом деле нашелся захолустный монастырь. Он предложил мне съездить с ним туда, но у меня не нашлось времени (или смелости).

Быть может, как-нибудь потом…

Я мог бы рассказать еще множество подобных случаев, и в малой степени не описав масштабности и глубины Локала II. Несколько раз я попадал на группу, одетую в какую-то униформу, работавшую со сложным техническим оборудованием. Они назвались Ударной Армией (так, по крайней мере, интерпретировал сказанное мой разум). Их были сотни, каждый ждал задания. Своей цели они не раскрыли.

В другой раз я оказался в хорошо организованном городе, где мое присутствие сразу же было истолковано как враждебное. Только благодаря тому, что я, пытаясь ускользнуть, убегал, прятался и наконец поднялся в воздух, мне удалось избежать пленения. Я так и не знаю, что за угрозу я для них представлял?

Еще более явные проявления агрессивности свидетельствуют, что Локал II - место не только безмятежности и бесконфликтности. В одно из посещений ко мне пристал какой-то одетый в обычную одежду мужчина. Насторожившись, я решил подождать, что он будет делать.

- Ты помнишь Аррозио Ле Франке? - бесцеремонно спросил он. Все еще настороже, я сказал нет.

- Подумай и наверняка вспомнишь, - решительно заявил мужчина.

В его поведении была скрыта угроза, и мне стало не по себе. Я ответил, что совершенно точно не помню никого с таким именем.

- А ты вообще кого-нибудь там внизу знаешь? - спросил он.

Не успел я сказать нет, как вдруг обмяк, а мужчина схватил меня. Он держал меня за одну руку, и я почувствовал, что за другую меня берет еще кто-то. Вдвоем они потащили меня в направлении чего-то похожего на три ярких пятна света.

Сопротивляясь, я наконец вырвался и догадался применить сигнал назад - в физическое тело. Я стал быстро удаляться и скоро оказался в своем физическом теле у себя в офисе. Хочется думать, что меня приняли за кого-то другого.

Вот еще одно посещение, окрашенное во вполне человеческие тона. Я оказался не в каком-то определенном месте, а просто в чем-то сером и размышлял, что делать дальше, когда ко мне приблизилась какая-то женщина.

- Я из… церкви и пришла помочь вам, - спокойно сказала она.

Она подошла ближе, и я сразу почувствовал сексуальное вожделение, исходящее от нее, но сдержался, решив, что такого рода помощь… церковь едва ли оказывает.

Но я ошибся.

Когда мы закончили, я поблагодарил ее и тут, обернувшись, заметил какого-то мужчину, стоявшего поблизости и наблюдавшего за происходящим. Громко, с едкой насмешкой он сказал: Значит, теперь ты готов постигать тайны вселенной? Чтобы скрыть свою растерянность, я спросил, кто он такой?

- Альберт Матер! - почти прокричал он. При этом мне показалось, что этим именем он назвал меня.

- Надеюсь, ты готов, - в гневе повышая голос, продолжал он, - потому что никто не потрудился сказать мне, когда я туда вернулся.

Остальное я не расслышал - все заглушил рев, похожий на помехи в радиоприемнике.

Я удалился подальше от его гневных излияний и благополучно вернулся в физическое тело. Наводя справки по самым солидным историческим источникам, я не обнаружил сведений ни о каком Альберте Матере (долгий а). К священнику Коттону Матеру, жившему в XVIII веке, он, похоже, отношения не имеет.

Другие встречи в Локале II, как можно судить по описаниям в этой книге, были дружественнее. В большинстве случаев никакой закономерности, позволяющей догадаться, почему я попадаю в ту или иную ситуацию, не прослеживается. Может быть, в конце концов она прояснится.

Два необычных повторяющихся феномена следует упомянуть при описании этой области. Порой во время путешествия движение, обычно быстрое и плавное, прерывается чем-то вроде мощного ураганного порыва в том пространстве, через которое движешься. Неуправляемая сила, словно лист в бурю, сносит тебя, беспорядочно, вверх тормашками швыряет из стороны в сторону. Двигаться поперек этого потока невозможно, сделать ничего нельзя, остается только отдаться ему. В конце концов тебя сносит к краю течения, и, невредимый, ты выпадаешь из него.

Сравнить это явление не с чем, но ощущение такое, что оно, скорее, естественного, нежели искусственного, происхождения.

Второй феномен - это надпись на небе. Я видел ее пять или шесть раз, путешествуя в сопровождении Помощников. Это неправдоподобный набор примитивных символов, вытянутых дугой прямо через одну из областей Локала II. Каждый проходящий через эту местность должен обойти этот барьер, ибо он прочен, недвижим, неколебим.

Символы, насколько я мог разобрать их при помощи своего зрения, представляют собой грубые, схематичные изображения мужчины, пожилой женщины, дома и что-то вроде алгебраического уравнения. Только от одного из Помощников мне удалось узнать историю этой надписи. Он поведал ее с усмешкой, почти извиняющимся тоном.

Вроде бы в незапамятные времена некая очень богатая (по каким стандартам, непонятно) и могущественная женщина захотела получить ручательство, что ее сын попадет на небо. Церковь вызвалась гарантировать это при условии, что она заплатит церкви огромную сумму денег (так!). Женщина условие выполнила, но сын ее на небо так и не попал. Пылая гневом и жаждой мести, она потратила все свое оставшееся состояние и власть, чтобы поместить на небесах надпись, которая во веки веков напоминала бы каждому, увидевшему ее, о непорядочности и мошенничестве данной конкретной церкви.

Дело удалось. Имена женщины, сына и церкви затерялись в глубине веков. А надпись осталась вопреки усилиям многих поколений ученых сбросить ее или уничтожить.

Источник причиняемого этой надписью неудобства и некоторого затруднения отнюдь не в поисках какой-то злокозненной секты, а в том, что убрать ее не под силу никому! Поэтому все научные исследования в этой части Локала II по необходимости должны включать эту надпись в предмет обучения. Это очень похоже на то, как если бы кто-то искусственно создал между кобальтом и медью новый элемент. Если вы занимаетесь химией, вы просто не можете игнорировать его, сколь бы странным он ни был. Другая аналогия: если бы существовала огромная искусственно созданная луна и науке было бы не под силу убрать ее, всем астрономам волей-неволей пришлось бы признать ее в своих лекциях в качестве общепризнанного факта.

Вот такую историю мне рассказали.

Величайшая трудность заключается в неспособности сознающего разума, приспособленного к условиям физического мира, принять существование бесконечного Локала II. Молодые западные науки о разуме склонны отрицать его существование.

Наши религии говорят о нем расплывчато, с искажениями и отвлеченно. Официальная наука выступает против, и не может зафиксировать его своими измерительными приборами.

Больше всего препятствует Барьер. Почему он существует, доподлинно неизвестно никому, по крайней мере на Западе. Это тот же самый экран, который, когда мы пробуждаемся от сна, опускается, блокируя наше последнее сновидение, т. е.

память о нашем посещении Локала II. Это совсем не значит, что каждый сон есть результат визита в Локал II. Но некоторые из них вполне могут представлять собой трансляцию пережитого там.

Трансляция - символизация пережитого в Локале II - совсем не обязательно является частью Барьера. Это, скорее, попытка сознания интерпретировать факты сверхсознания, лежащие за пределами постижения и воображения. Наблюдения во Втором Теле в Локале I (Здесь-Теперь) доказали, что самые заурядные события или действия сплошь и рядом интерпретируются ошибочно, особенно когда они вырваны из контекста. Локал II, среда для сознания совершенно незнакомая, дает гораздо больший простор для ошибочных истолкований. Я подозреваю, что многие, большинство или даже все люди время от времени во сне посещают Локал II. Зачем это нужно, я не знаю. Возможно, когда-нибудь наши науки о живом разгадают эту тайну и для человечества начнется новая эра. С ее наступлением возникнет совершенно новая наука, основанная на фактах Локала II и нашем отношении к этому удивительному миру.

Когда-нибудь… Если у человечества хватит терпения дождаться.

6. Обратный образ

Парадоксально, но современные ученые гораздо легче примирятся с возможностью существования области, именуемой здесь Локал III, чем признают Локал II. Почему?

Да потому, что она согласуется с новейшими открытиями в физике, с крохотными фактиками, добытыми ими в ходе экспериментов по бомбардировке материи с помощью ускорителей, циклотронов и т. д.

Чтобы познакомить вас с Локалом III, лучше всего просто привести из дневниковых записей описания наиболее значимых экспериментов, с ним связанных.

5/ХI-58 г. После полудня.

Вибрации наступили быстро и легко и не причиняли никакого неудобства. Когда они усилились, попробовал подняться вверх, выйдя из физического тела, но безрезультатно. Какую бы мысль или комбинацию мыслей ни пробовал применить, никак не мог сдвинуться с места. Тут на память пришел прием вращения (как будто просто переворачиваешься в постели). Начал переворачиваться и сообразил, что физическое тело вместе со мной не перевертывается. Медленно пошевелился и через мгновение оказался лицом вниз, т. е. в положении, прямо противоположном положению моего физического тела. Стоило мне произвести этот поворот на 180 как в тот же момент появилась дыра (никакое другое определение не подходит).

Органами чувств это воспринималось как нечто вроде дыры в стене, толщиной фута в два (60 см), расположенной отвесно и простирающейся бесконечно во всех направлениях. Контур дыры в точности соответствовал форме моего физического тела. Потрогал стену - на ощупь ровная и твердая. Края дыры оказались довольно шершавыми. (Ощупывание проводилось нефизическими руками.) По ту сторону через дыру виднелась сплошная тьма, но не та, какая бывает в темной комнате. Она вызывала ощущение бесконечного расстояния и пространства, словно смотришь через окно в бескрайнюю даль. Казалось, будь мое зрение поострее, я бы, пожалуй, разглядел ближние звезды и планеты. Общее впечатление: передо мной - глубокий, открытый космос за пределами Солнечной системы, невероятно далеко от нее.

Потихоньку влез в дыру, держась за ее стенки, и осторожно высунул голову - ничего. Ничего, кроме тьмы. Ни людей, ничего материального. Поспешно нырнул обратно - слишком уж все это было странно. Совершил поворот на 180, почувствовал, как соединяюсь с физическим телом. Сел. Яркий дневной свет - все такое же, как и перед выходом, несколько минут назад. Но это по ощущению, на самом деле прошел час пять минут!

18/ХI-58 г. Вечер.

Вибрации - сильные, больше ничего. Снова решил попробовать вращение - сработало, и я медленно повернулся на 180. Появилась стена с дырой, за ней - тьма. На этот раз я был осторожнее. С опаской просунул во тьму руку. И тут, к моему изумлению, чья-то рука пожала ее! По ощущению - обычная человеческая рука, теплая на ощупь.

Сразу после рукопожатия быстро отдернул руку назад. Затем снова медленно просунул ее в дыру. Опять рукопожатие, но на этот раз та рука вложила в мою визитную карточку. Вытащив руку, взглянул на карточку. Там был указан вполне конкретный адрес. Вернув карточку через дыру и еще раз обменявшись рукопожатием, вытащил руку, совершил обратный поворот в нормальное положение, соединился с физическим телом и сел. Чрезвычайно удивительно. Надо сходить по этому адресу на Бродвей (если это в Нью-Йорке).

5/ХII-58 г. Утро.

Снова совершил поворот и снова обнаружил дыру. Все еще с некоторой настороженностью приблизился к ней и на этот раз просунул туда сразу обе руки.

Тут же две другие руки крепко пожали их. Затем впервые за все время моего экспериментирования меня окликнули по имени. Чей-то голос, женский, тихий, низкий, настойчиво (словно кто-то пытался разбудить меня, стараясь не очень напугать при этом) позвал: Боб! Боб!. Сначала я испугался, затем справился с собой и, по своей всегдашней привычке к определенности, спросил: Как вас зовут? Мои слова вызвали нечто вроде оживленного движения или действия (ассоциация: рябь, плеск, шум от камня, брошенного в тихое озеро или пруд).

Голос снова произнес мое имя, а я повторил свой вопрос. При этом руки продолжали держать мои.

Чтобы убедиться, что я в полном сознании и на самом деле каким-то образом говорю слова правильно, я вытащил руки из дыры, повернулся на 180, соединился с физическим телом, сел (физически) и вслух задал тот же вопрос. Удостоверившись, снова лег, перевернулся и произнес свой вопрос в дыру. Никакого ответа.

Продолжал попытки, пока не почувствовал, что вибрации ослабевают и я уже не в силах поддерживать это состояние. Тогда я перевернулся и вновь оказался в физическом теле, в полной норме.

27/ХII-58 г. Вечер.

Вызвав у себя вибрации, снова, как и ожидал, обнаружил дыру. Набравшись смелости, медленно просунул туда голову. В тот же момент услышал удивленный голос, кто-то в крайнем возбуждении произнес: Иди-ка сюда, быстро! Смотри!. Я никого не увидел (возможно, потому, что глаза мои были закрыты - чтобы удержать эффект вибрации, для чего необходимо отключение от физического зрения).

По-прежнему - тьма. Тот, к кому обращались, очевидно, не подошел, поэтому голос позвал снова, настойчиво и возбужденно. Вибрации стали ослабевать, я вылез из дыры, перевернулся и благополучно очутился в физическом теле.

15/I-59 г. После обеда.

Вибрации наконец наступили, и я перевернулся, чтобы еще раз осмотреть дыру. Она оказалась на месте, под углом 180. Просунув туда руку, я слегка занервничал.

Чтобы снять напряжение, мысленно улыбнулся и расслабился, сказав себе: Ладно, что бы там ни было - рука, когти или лапа, я настроен дружески. Тут чья-то рука взяла мою и пожала, я ответил рукопожатием. С той стороны отчетливо ощутил дружественность. С некоторым затруднением перевернувшись, вернулся в физическое тело. От возбуждения забыл и о переворачивании, и о сигнале назад в норму!.

21/I-59 г. Вечер.

Для начала решил еще раз поэкспериментировать с дырой. Переворачивание прошло гладко - после наступления вибраций. Глубоко засунул одну руку в дыру. Когда стал просовывать вторую, что-то острое, наподобие крюка, впилось мне в ладонь.

Потянул руку назад - впилось еще глубже. Наконец вытащил, слегка ошарашенный.

Ощущение, будто крюк прошел через руку насквозь. Было не то чтобы больно, скорее, неприятно. Перевернулся в физическое тело и осмотрел, физически, правую руку. Ни следов, ни ощущений - никаких (хотя не покидало чувство, что какое-то проникновение имело место).

25/I-59 г. Вечер.

Еще один эксперимент с дырой. Тип вибраций - тот же, переворачивание на 180.

Опять осторожно просунул руку. Чья-то рука (не крюк!) снова взяла ее и крепко сжала. Затем она переложила ее в свою вторую руку. Я медленно разжал эту вторую руку и ощупал ее повыше. Кисть совершенно определенно имела продолжение - локоть и плечо. Я уже собирался продолжить обследование, но тут вибрации стали слабеть, я вытащил руку назад и перевернулся в физическое тело. Никаких признаков необходимости возврата в физическое не было - ни затекших рук или ног, никаких шумов. Вероятно, причиной возвращения стал какой-нибудь одиночный звук.

5/II-59 г. После обеда.

Пожалуй, моя осторожность относительно дыры оправдана. Прошел обычную последовательность приемов, вибрации, переворачивание на 180, просунул в дыру руку и сначала ничего не почувствовал. Сунул глубже, и вдруг - ощущение такое, словно рука окунулась в заряженный электричеством кипяток (наиболее точное сравнение). Быстро отдернул руку, перевернулся и сел физически. Физическая рука онемела, и ее покалывало. Судя по положению моего тела, затечь она не могла.

Минут через двадцать онемелость и покалывание постепенно исчезли.

15/II-59 г. После обеда.

Экспериментировал с вертикальным входом и выходом, затем перевернулся к дыре.

Набравшись смелости, одним рывком проскочил через нее, словно пловец, ныряющий через отверстие под водой. Ощупал другую сторону, стена оказалась похожей на мою. Попробовал посмотреть, но вокруг по-прежнему - ничего, лишь глубокая тьма. Решив выяснить все раз и навсегда, оттолкнулся от дыры и применил вытягивание в направлении, прямо противоположном дыре.

Сначала двигался медленно, но вскоре движение резко ускорилось. Стал двигаться еще быстрее, но ощущение трения среды о тело было весьма слабым. Двигаясь, похоже, с очень высокой скоростью, все ждал и надеялся попасть куда-нибудь.

Спустя очень долгое, как мне показалось, время забеспокоился. Все еще ничего не видел, ничего не ощущал. Наконец занервничал. Стало страшно, что так можно и заблудиться. Притормозил, остановился, развернулся и вытянулся в обратном направлении - к дыре. Обратный путь занял столько же времени. Уже было совсем забеспокоился, когда наконец увидел впереди вверху свет, идущий из дыры. Нырнул в нее, выбрался, перевернулся и сел физически. Время отсутствия - три часа пятнадцать минут!

23/II-59 г. Вечер.

Дыра обитаема! Сегодня вечером (в семь тридцать) после наступления вибраций перевернулся на 180 и на этот раз без особого колебания пролез через дыру и встал. Тут же почувствовал присутствие кого-то, стоящего рядом со мной. Я не то чтобы видел его (впечатление такое, что это мужчина), а, скорее, ощущал его присутствие. Совершенно безотчетно - даже теперь, вспомнив весь эпизод в спокойной обстановке, не могу понять, почему я это сделал - в порыве благодарности я упал перед ним и разрыдался. Спустя мгновение успокоился, осторожно попятился, вернулся назад в физическое и сел. Кто это был? И почему я реагировал так эмоционально?

27/II-59 г. Вечер.

Померившись получить дополнительные ответы (или хотя бы один), после наступления вибраций перевернулся на 180 и целенаправленно пролез через дыру. По-прежнему черно и темно, но не неприятно, никаких рук, ничьего присутствия. Под ногами почувствовал что-то твердое, поэтому приложил большие усилия, чтобы открыть глаза и видеть. Получилось, и я увидел всю картину целиком. Я стою рядом с какой-то постройкой (похожей, скорее, на сарай, чем на дом) на открытом пространстве наподобие луга. Я думаю, не взмыть ли мне в небо (светло-светло-голубое, безоблачное), но, кажется, не могу оторваться от земли.

Может быть, здесь я обладаю весом. Примерно в сотне футов (30 м) от меня - что-то похожее на приставную лестницу, подхожу ближе и понимаю, что это какая-то специальная башня футов десяти (3 м) высотой. Словно птица, которой нужно место для взлета, забираюсь на вершину башни, отталкиваюсь для полета и тут же с глухим стуком падаю на землю! Должно быть, так чувствует себя птица с подрезанными крыльями. Встал на ноги и тут только понял, как по-дурацки я себя веду. Ведь я не проделал все необходимые приемы. Они обязательны даже здесь. Я поднял вверх руки, распрямил ладони, вытянулся и легко взмыл вверх. Медленно перемещаясь над лугом, я с удовольствием разглядывал панораму, как вдруг что-то пролетело мимо меня. Я едва успел обернуться и заметить, как это нечто устремилось к стене с дырой. Почему-то испугавшись, как бы оно не проскочило на ту сторону и не заняло мое тело, я на лету развернулся и нырнул в дыру. Тут же с опозданием сообразил, что то, что я принял за дыру, на самом деле оказалось окном строения, - влетев через него, я очутился в темноте. Пошарив вокруг, обнаружил края дыры. Пролез через нее, перевернулся и сел ф изически.

Все было в порядке: место то же самое, ход времени не нарушен, так что я вернулся благополучно! Вибрации были еще сильны, поэтому перевернулся на 180, пробрался через дыру и вышел на яркий свет. Приглядываясь на этот раз повнимательнее, заметил двух человек - мужчину и женщину, сидящих на стульях поблизости от строения. Вступить в контакт с мужчиной мне не удалось, но женщина (подробнее о ее физическом облике сказать ничего не могу), кажется, понимала, что я здесь нахожусь. Я спросил ее, а знает ли она кто я, но ничего кроме ощущения понимания с ее стороны не уловил. Вибрации начали спадать, я повергнул назад, нырнул в дыру, перевернулся и сел. Общая длительность всего эпизода - сорок минут.

Что можно сказать об этих экспериментах? При поверхностном взгляде, они, как минимум, представляют собой еще один образчик необычной галлюцинации. Как максимум, можно сделать вывод, что они имеют тенденцию к развитию.

Во-первых, в письменных источниках, описывающих такого рода опыты, ничего подобного не сообщается. Ведь это не самопроизвольные инциденты, а сознательно спланированные и систематически повторяемые эксперименты. В этом отношении они, по-видимому, уникальны.

Во-вторых, повторение эксперимента достигалось по следующей формуле: 1) вызывание состояния вибрации, за чем следовали 2) переворачивание на 180 и 3) появление дыры. Эксперимент выполнялся не один раз, а по крайней мере одиннадцать.

Переворачивание на 180 наводит на интересные соображения. Мысль о выходе из фазы и явно идентичное смещение до полной противоположности заслуживают внимания физиков. Исследования фазовых переходов волн, примененные к данному случаю, могут привести к созданию плодотворной теории.

Тьма в дыре, по всей видимости, следствие ограниченности моего зрения. Еще в начале экспериментирования я понял, что для удержания состояния вибрации зрение необходимо ограничивать, и стал делать это сознательно. Видимо, этим объясняется, что, когда я решил попробовать видеть, у меня это получилось. Было бы интересно попытаться использовать зрение во время долгого исследовательского полета. Многое можно было бы узнать.

Случаи с руками не поддаются объяснению. Предположение, что первый контакт с рукой обусловлен какими-либо внешними обстоятельствами или (само)внушением, ничем не подтверждается. Что касается второго и последующих случаев такая причина не исключена. Но это никоим образом не снижает значимости первого из этих эпизодов. Визитную карточку с адресом можно отнести к разряду воспоминания из прошлого, ассоциировавшегося с рукопожатием при знакомстве. Что значит впившийся в руку крюк, так и непонятно.

Окликание по имени при других обстоятельствах не представляет собой чего-то необычного. Имеются многочисленные описания подобных голосов, непонятно откуда звучащих как во время бодрствования, так и во сне. На этот счет существуют различные психологические теории, но все они дают лишь частичное объяснение.

Самое интересное из всего - это то, что некто другой явно обнаружил мое проникновение в дыру. Если верить опубликованным описаниям других экспериментов, то проникновение в дыру наблюдалось ими, или их разумом, с некоторого расстояния. Если мои опыты имеют ту же структуру, то момент времени в них должен быть идентичным. Однако доказать это невозможно.

Моя эмоциональная реакция на встречу с Некто имеет много общего с мистическим переживанием. Знаменательно, что меня охватило чувство благоговейного экстаза, вызвавшее эмоциональную разрядку.

Все это оказалось только началом, за которым последовала целая серия экспериментов с устойчиво повторяющимися результатами, не поддающимися никакому историческому объяснению. Однако разум, жаждущий познания, не может позволить себе оставить без обобщения опыт, списав его на галлюцинацию.

Локал III, в общем и целом, оказался физически-материальным миром, почти идентичным нашему. Природная среда - та же самая. Там есть деревья, города, люди предметы и все прочее, присущее достаточно цивилизованному обществу. Имеются жилища, семьи, бизнес, люди работают, чтобы обеспечить себя. Есть дороги, по которым ездят машины. Есть и железные дороги с поездами.

Теперь что касается почти. Поначалу я думал, что Локал III - просто какая-то часть нашего мира, неизвестная как мне, так и другим. Такое именно впечатление она производила. Однако более тщательный анализ показал, что это не может быть ни настоящим, ни прошлым нашего физически-материального мира.

Техническое развитие - причудливое. Совершенно нет электрических приборов.

Электричество, электромагнетизм и все с ними связанное отсутствует. Нет электрического света, телефона, радио, телевидения, электрической энергии.

Не удалось обнаружить ни двигателей внутреннего сгорания, ни бензина или нефти в качестве источника энергии. Вместо них используется механическая энергия.

Внимательный осмотр одного из локомотивов, тащившего состав из старомодного вида пассажирских вагонов, показал, что он приводится в движение паровым двигателем.

Вагоны, похоже, были из дерева, а локомотив - из металла, по виду он отличался от наших устаревших моделей. Ширина колеи гораздо меньше принятой у нас, меньше даже наших горных узкоколеек.

Мне довелось в деталях наблюдать обслуживание одного из локомотивов. Ни дрова, ни уголь для получения пара не применялись. Вместо этого из-под парового котла осторожно выкатывали похожие на баки контейнеры, отсоединяли их и увозили на маленькой тележке в здание с толстыми, массивными стенами. В верхней части контейнеров имелись трубкообразные выступы. Люди, выполнявшие эту операцию, работали с сугубой осторожностью, за особыми экранами, ни на минуту не ослабляя бдительности до тех пор, пока контейнеры не оказывались надежно помещенными в здание, а дверь за ними закрыта. Содержимое контейнеров было горячим - вследствие либо тепла, либо радиации. Действия обслуживающего персонала, похоже, говорят в пользу последнего.

Улицы и дороги отличаются от наших, но главным образом - размерами. Переулок, по которому ходит транспорт, раза в два шире, чем у нас. Их автомобили гораздо больше наших по габаритам. Даже в самом маленьком имеется одна единственная скамья, где в ряд могут усесться человек пять-шесть. В самой распространенной модели крепится только кресло шофера, остальные сиденья, словно стулья в гостиной, расставлены по салону размерами примерно футов пятнадцать на двадцать (4.5 на 6 метров). Колеса без надувных шин. Управление осуществляется с помощью одного лишь горизонтального рычага. Источник движущей силы располагается где-то в задней части машины. Скорость невелика - миль пятнадцать-двадцать в час (25-30 км/ч). Дорожное движение неинтенсивное.

Существуют и механические средства передвижения - нечто вроде четырехколесной платформы, направляемой передними колесами при помощи ног. Специальный механизм передает энергию от поступательно-возвратных (как при качании насосом) движений рук на задние колеса. Это весьма похоже на выпускавшиеся когда-то детские гребные вагончики Такой транспорт используется для передвижения на короткие расстояния.

Обычаи и порядки отличаются от наших. Те немногие сведения, которые удалось собрать, позволяют сделать вывод, что историческое прошлое там иное - с иными событиями, именами, местами и датами. Хотя люди (по крайней мере, сознание воспринимает их как людей) этого мира, по-видимому, находятся на той же стадии эволюции, что и мы, техническое и социальное развитие не вполне совпадает с нашим.

Самое большое открытие ждало меня, когда, осмелев, я начал совершать длительные экспедиции в Локал III. Вопреки первоначальным данным тамошние обитатели не подозревали о моем присутствии, пока я не встретился и не слился с неким человеком, которого я могу охарактеризовать только как мое Я, живущее там.

Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, сводится к следующему: полностью осознавая себя живущим и существующим здесь, я оказался притянутым к очень похожему на меня человеку того мира и стал на непродолжительное время вселяться в его тело.

Когда это случилось, а это стало происходить автоматически каждый раз, когда я отправлялся в Локал III, я попросту брал себе его тело. При этом, когда я временно замещал его, его ментальное присутствие не ощущалось. Свои знания о нем, его занятиях, его прошлом я получал от его семьи и, по-видимому, откуда-то из банка памяти его мозга. Хотя я и знал, что я это не он, объективно я мог чувствовать эмоциональные стереотипы его прошлого. Можно только догадываться, в какое замешательство повергали его приступы амнезии, вызванные моими вторжениями. Некоторые из них, должно быть, причиняли ему немало неприятностей.

Вот его жизнь. Тот я во время моего первого вторжения был довольно одинок. Он не особенно преуспевал на работе (архитектор-строитель) и не отличался общительностью. По социальному происхождению он из тех, кого можно условно назвать низкооплачиваемыми, однако сумел закончить нечто вроде колледжа средней руки. В начале своей карьеры он провел много времени в большом городе на заурядной работе. Жил он на втором этаже дома гостиничного типа, на работу ездил автобусом. (К слову сказать, автобус очень широкий, в ряду по восемь сидений, находящихся за спиной у шофера и поднимающихся ярусом, так что пассажиры могут обозревать дорогу впереди.) Мое первое вторжение случилось как раз в тот момент, когда он выходил из автобуса. Водитель подозрительно взглянул на него, когда я попытался заплатить за проезд. Похоже, у них за это не платят.

Следующее вторжение пришлось на период душевного кризиса. Тот я встретил Ли, богатую молодую женщину с двумя детьми, мальчиком и девочкой, которым не было еще четырех лет. Ли - человек невеселый, тоскующий и отчасти ушедший в себя.

Она, похоже, пережила какую-то большую трагедию, как-то связанную с ее бывшим мужем, но в чем заключалась трагедия, неясно. Тот я встретил ее совершенно случайно и глубоко привязался к ней. Ее дети нашли в нем прекрасного товарища.

При первой встрече Ли лишь слегка заинтересовалась им, гораздо больше ей импонировали его внимание и теплота к детям.

Следующее вторжение случилось в тот момент, когда Ли и тот я объявили друзьям (ее друзьям) о своем намерении пожениться (там это понятие имеет слегка иной оттенок). Среди друзей это вызвало большой переполох, главным образом потому, что прошло всего тридцать дней (?) с того времени, как в жизни Ли случилось какое-то важное событие (развод, смерть мужа или какое-то физическое ухудшение).

Тот я был по-прежнему сильно увлечен ею, а она все так же печальна и погружена в себя.

Одно из более поздних вторжений состоялось, когда Ли и тот я жили в доме в почти сельской местности. Дом, с длинными прямоугольными окнами и очень широкими, словно у пагоды, карнизами, стоял на невысоком холме. На расстоянии ярдов триста от него холм огибала железная дорога - рельсы шли сначала справа по прямой, затем пересекали переднюю часть холма и заворачивали назад, налево. От самого крыльца и вниз по склону росла темно-зеленая трава. За домом располагался офис того я - однокомнатное строение, где он работал.

В этот раз Ли вошла в офис и подошла к столу в тот самый момент, когда я заменил того я.

- Рабочие просят разрешения взять кое-какие из твоих инструментов, - сказала она.

Я озадаченно взглянул на нее. Не зная, что сказать, я спросил, о каких рабочих она говорит.

- Конечно, о тех, что работают на дороге, - сказала она, еще не заподозрив ничего неладного.

Не успев сообразить, какие последствия это повлечет, я сказал, что на дороге никто не работает. Тут она пристально, с подозрением взглянула на меня. Я совершенно не знал, что делать дальше, поэтому покинул тело и через дыру вернулся назад.

Еще одно насыщенное событиями вторжение произошло, когда тот я создал свою лабораторию. Он был не вполне подготовлен для проведения задуманных исследований, но тем не менее решил, что в состоянии сделать какие-то новые открытия. Он снял (вероятно, благодаря состоянию Ли) огромное складское помещение, разделил его на маленькие отсеки и стал проводить какие-то эксперименты. В середине одного из них я заменил его в теле, но был не в состоянии определить, каков план его действий дальше. Именно в этот момент вошла Ли с гостями, главным образом чтобы показать, чего он достиг, работая в этом реконструированном здании. Я (в теле того я) стоял на месте и не мог ничего сказать в ответ на просьбу Ли рассказать гостям о том, чем я занимаюсь.

Несколько огорошенная, Ли увела пару в другую комнату. Я заколебался, следует ли тому мне пойти за ними? Я старался ощутить какой-нибудь из его поведенческих стереотипов, по которому он мог бы действовать в данном случае. Мне удалось понять лишь то, что он пытался разработать новые формы театральной постановки, оформления сцены, освещения, декораций - для того, чтобы придать просмотру пьесы характер крайне личного переживания. Лишь частично преуспев в его воспоминаниях, я, когда услышал, что Ли с гостями возвращаются, покинул его тело, дабы не осложнять его жизнь еще больше.

Другое вторжение случилось во время отпуска в горах. Тот я, Ли и двое детей ехали по извилистой горной дороге, каждый на своем механическом приспособлении, описание которого я уже давал. Я вступил неожиданно, в тот самый момент, когда они достигли подножия одного холма и начали подъем на другой. Не имея опыта обращения с этой штукой, я попробовал заехать на холм, но вскоре скатился с дороги и вляпался в небольшую кучу грязи. Остальные ждали, когда я снова выберусь на дорогу. Я пробормотал, что лучше было бы поехать другим путем.

Каким-то образом это подействовало на Ли, и она вдруг успокоилась. Почему - я не понял. (Уверен, что тот я понимал.) Я попробовал объяснить ей, что я совсем не тот, за кого она меня считает, но сообразил, что это только испортит дело. Тут я ушел, вернувшись через дыру в свое физическое тело.

Во время последующих вторжений тот я и Ли уже не жили вместе. Он добился некоторого успеха, но какой-то его поступок оттолкнул ее. Оставшись в одиночестве, он постоянно вспоминал ее и глубоко сожалел о допущенной им слабости, которая рассердила ее. Как-то раз он случайно встретил ее в большом городе и умолял позволить навестить ее. Она сказала, что не против его прихода и посмотрит, стал ли он лучше. Она жила, по нашим понятиям, в квартире на третьем этаже жилого здания. Он обещал прийти.

К несчастью, тот я потерял или забыл адрес, который она ему дала, и во время моего последнего вторжения он был одинок и подавлен. Он был уверен, что Ли расценит потерю адреса как равнодушие с его стороны и еще одно доказательство его непостоянства. Он работал, но свободное время посвящал поискам Ли и детей.

Как все это понять? Если принять во внимание далеко не идиллическую ситуацию, то едва ли можно расценить это как бегство от реальности через подсознание. Не похоже это и на жизнь, которую хотелось бы выбрать, чтобы наслаждаться ею вместо другого. На сей счет можно строить только умозрительные предположения, при этом умозрениям такого рода придется иметь дело с концепциями, неприемлемыми с точки зрения современной науки. Однако такая жизнь, двойная, но разная может дать ключ к разгадке того, где находится Локал III.

Самое важное предположение, которое можно вывести из всего этого, состоит в том, что Локал III и Локал I (Здесь-Теперь) не одно и то же. Это можно заключить на основе различий в научно-техническом развитии. В этом отношении Локал III нас не опережает, пожалуй, даже наоборот. В нашей истории нет такой эпохи, когда бы наука находилась на уровне Локала III. Если Локал III - это ни известное нам прошлое, ни настоящее и ни вероятное будущее Локала I, то что же это? Это и не часть Локала II, где существует и действует одна лишь мысль.

Возможно, это память человечества или какая-нибудь иная, о земной физической цивилизации, существовавшей до начала известной нам истории. Возможно, это другой мир земного типа, расположенный в другой части вселенной, каким-то образом доступный при помощи ментальных манипуляций. Возможно, это антиматериальный дубликат нашего физического земного мира, где мы - те же сами, но вместе с тем и другие, связанные вместе, частичка к частичке, при помощи силы, выходящей за пределы нашего нынешнего разумения.

Д-р Леон М. Ледерман, профессор физики в Колумбийском университете, пишет: Космологическая концепция существования, в буквальном смысле, антимира со звездами и планетами, состоящими из атомов антиматерии, представляющей собой отрицательно заряженные ядра, окруженные положительно заряженными электронами, полностью совместима с основными положениями физики. Это дает право высказать захватывающую идею о том, что в этих антимирах живут анти-люди, чьи антиученые, быть может, в этот самый момент радуются открытию материи.

7. Postmortem

Любое допущение существования Второго Тела неизбежно влечет за собой вопрос, над которым человечество ломает голову с того самого дня, как научилось мыслить: продолжается ли наша жизнь после смерти? Существует ли жизнь по ту сторону гробовой доски? Наши религии отвечают: верь, надейся! Но для логического мышления, ищущего веских обоснований, позволяющих сделать четкий, однозначный вывод, этого недостаточно.

Я могу обещать лишь то, что буду максимально точным и объективным, насколько это возможно при описании столь, по сути своей, субъективного опыта. Быть может, ознакомившись с моими данными, вы сочтете их достаточно весомыми.

Д-ра Ричарда Гордона я впервые встретил в 1942 г. в Нью-Йорке. Он имел степень доктора медицины и был специалистом по внутренним болезням. Мы подружились, и он стал нашим семейным врачом. У него была обширная практика, сложившаяся за многие годы, а сам он обладал редким цинично-саркастичным чувством юмора. Он был приземленным реалистом, наделенным немалой практической мудростью. Во время нашей первой встречи ему было за пятьдесят, так что молодым я его не знал. Был он невысокого роста, худощавый, с прямыми светлыми волосами и наметившейся лысиной.

У д-ра Гордона были две бросающиеся в глаза характерные особенности. Судя по всему, он хотел прожить долго, и потому тщательно контролировал себя. Он специально ходил медленно, размеренным шагом. Спешил он только тогда, когда это было совершенно необходимо. Выражаясь точнее, он не ходил, а прогуливался - с заученным автоматизмом.

Вторая особенность. Когда к нему в офис приходил посетитель, он выглядывал из-за двери и пристально разглядывал его. Не говорил привет! не кивал головой, не делал знака рукой, а просто рассматривал, как бы желая сказать: Что тебе нужно, черт побери!.

Хотя мы никогда об этом не говорили, нас связывали очень теплые и дружеские отношения. Такие вещи, как правило, не поддаются объяснению и не имеют рационального обоснования. Между нами было очень мало общего, если не считать того, что нам выпало жить примерно в одно и то же время.

Весной 1961 г. я навестил д-ра Гордона в его офисе, где он угостил меня обедом, приготовленным на бунзеновской горелке его санитаркой. Он выглядел усталым и озабоченным, и я не преминул высказаться на сей счет.

- Я себя неважно чувствую, - ответил он и тут же перешел на свой обычный тон. - Что тут такого! Разве доктор не может позволить себе заболеть хоть раз в жизни!

Я рассмеялся и посоветовал ему что-нибудь предпринять, ну, скажем, показаться своему домашнему врачу.

- Хорошо, - безучастно откликнулся он, а затем снова продолжил в своей манере, - но сначала я съезжу в Европу.

Я сказал, что это замечательно.

- Уже и билеты есть, - сказал он. - Мы ездили туда много раз, но теперь мне хочется посмотреть кучу всяких мест, где мы не были. А ты был в Греции или Турции, Испании, Португалии, Египте?

Я ответил, что не был.

- Знаешь, побывай обязательно, - сказал он, выставив вперед ногу. - Съезди при случае. Такие места нельзя пропустить. Я свой шанс упускать не собираюсь.

Я сказал, что постараюсь, хотя у меня и нет прибыльной практики, которая к тому же дожидалась бы, пока я вернусь из дальних вояжей. Он снова стал серьезным.

- Боб!

Я сделал паузу.

- Что-то мне не нравится мое самочувствие, - осторожно сказал он. - Не нравится… Послушай, почему бы вам с женой не съездить в Европу вместе с нами?

Поехать хотелось.

Д-р Гордон с женой отплыли в Испанию примерно через неделю. Никаких известий от них не было, и я полагал, что они загорают где-то на Средиземном море, когда через шесть недель позвонила миссис Гордон. В Европе доктор заболел, и им пришлось прервать свою поездку. Он отказался от лечения за границей и настоял на возвращении домой. Его мучили сильные боли, и он был сразу же помещен в больницу для диагностической операции.

У меня не было возможности навещать его в больнице, но через его жену я был осведомлен о его состоянии. Диагностическая операция прошла благополучно. Врачи обнаружили то, что и так подозревали, - рак брюшной полости в последней стадии.

Оставалось лишь постараться, насколько возможно, облегчить его участь. Из больницы ему было уже не выйти. По крайней мере, живым. Или еще точнее - физически живым.

Получив это известие, я почувствовал, что должен найти способ повидать д-ра Гордона. Теперь, как это бывает, когда вглядываешься в прошлое, мне все стало ясно. Я понял, что во время той нашей беседы у него в офисе он уже знал о своем состоянии. Ведь он был специалистом по внутренним болезням. К тому же вполне мог определить признаки и симптомы заболевания в своей личной лаборатории. Потому-то он так внезапно и отправился в Европу. Он просто хотел использовать свой последний шанс. И использовал.

Я ощутил настоятельную потребность поговорить с д-ром Гордоном. За все время наших бесед я ни разу не разговаривал с ним о своих фантастических способностях и о том, что со мной происходит. Пожалуй, я боялся, что он закинет голову, рассмеется и пошлет меня к своему сыну-психиатру.

Теперь дело другое. Он оказался в ситуации, где я, возможно, мог ему пригодиться. Я не знал, каким именно образом мой опыт может оказаться ему полезен, но был глубоко убежден, что это так.

Снова и снова я предпринимал попытки повидать д-ра Гордона, не к нему не пускали никого, кроме жены. Наконец, я обратился к миссис Гордон с просьбой помочь устроить свидание с ним. Она объяснила, что из-за сильнейших болей большую часть времени его держат в состоянии глубокой наркотизации. Поэтому в ясном сознании он бывает очень редко. Ее он обычно узнает только по утрам, да и то не каждый день. Не вдаваясь в подробности, я сказал ей, что мне нужно сообщить ему одну важную вещь. Несмотря на свое горе она, кажется, поняла, что я хочу сказать нечто большее, чем просто слова дружеского утешения. Женская интуиция подсказала ей выход. А может, написать ему письмо, - предложила она. - Я его передам. Я ответил, что боюсь, он будет не в состоянии прочесть его. Если вы напишете, я прочту, когда он будет в сознании настолько, чтобы понимать.

Так мы и сделали. Каждый раз, когда он приходил в сознание, она снова и снова перечитывала ему мое письмо. Уже после она сказала мне, что делала это не по своей инициативе, а по его просьбе. Значит ли это, что он хотел прочно усвоить что-то из моего письма?

Узнав об этом, я почувствовал глубокое сожаление. Может быть, заговори я с ним на сей счет раньше, он и не стал бы смеяться. Если бы у меня хватило духу обсудить с ним свои похождения, это могло бы принести большую пользу нам обоим. Ниже приводятся выдержки из моего письма к д-ру Гордону, относящиеся к сути интересующего нас вопроса.

… Вы помните все анализы и обследования, которые проводили, когда я обратился к Вам с некоторыми своими опасениями. Так вот, именно тогда все это и началось. Теперь, когда Вы на какое-то время оказались в больнице, можете попробовать это сами и сами сделать вывод. Таким образом, я совсем не прошу верить мне просто на слово. Вам будет чем заняться, пока Вы выздоравливаете.

Прежде всего, как бы это ни противоречило Вашему опыту, Вам придется допустить возможность того, что Вы можете действовать, мыслить и существовать без ограничений, налагаемых физическим телом. И не просите Вашу жену направить меня к Вашему сыну-психиатру. С помощью одного только Фрейда эту проблему не решить. К тому же Ваш сын и без меня зарабатывает достаточно.

Во время наших с Вами бесед мне казалось неуместным поднимать этот вопрос. Но раз уж Вы оказались прикованным к постели, постарайтесь отнестись к этому достаточно серьезно. Это может пригодиться Вам впоследствии, и, я надеюсь. Вам удастся открыть нечто такое, что ускользнуло от меня. Все зависит от того, сможете ли Вы, валяясь на больничной койке, тоже развить в себе способность покидать свое физическое тело. Если да, это поможет Вам во многих отношениях. Это может стать одним из способов облегчить физическую боль. В общем, не знаю. Попробуйте.

Со всей искренностью, на какую я только способен, призываю Вас, Дик, подумать об этом. Вы сделаете большой шаг вперед, всего лишь приняв мысль о том, что Ваше второе, нефизическое тело в самом деле существует. После того, как Вы достигнете этого, единственным оставшимся барьером будет страх. Но его не должно быть. Ведь это все равно, что бояться собственной тени, самого себя.

Здесь нет ничего странного, скорее, все естественно. Свыкнитесь с мыслью о том, что недостаток сознательного опыта еще не значит, что всего этого надо бояться. Неведомое пугает лишь до тех пор, покуда остается таковым. Если Вы будете упорны, вы перестанете бояться. Только после этого попробуйте формулу, которую я даю здесь. Мне неизвестно, как может повлиять назначенное Вам лечение. Оно может помочь или, наоборот, помешать предлагаемой мною технике.

Но все же попробуйте. На первый раз может и не сработать.

Самое главное, сообщите, как у Вас получается. Когда Вам станет лучше, я, возможно, загляну, и мы все подробно обсудим. Что касается сейчас, я бы пришел к Вам лично, но ведь Вы знаете, какие в больнице строгости насчет правил. Если Вы расскажете о своих попытках жене, я уверен, она передаст мне. Но гораздо больше мне бы хотелось как-нибудь попозже услышать все от Вас самого. Только дайте мне знать… Миссис Гордон не сообщила мне, предпринимал ли он какие-либо попытки. Мне же казалось крайне неуместным в такое время докучать ей своими расспросами. Она была слишком подавлена сознанием того, что д-р Гордон обречен. Я до сих пор не уверен, поняла ли она, что мое письмо можно истолковать как инструкцию по обучению умиранию.

Спустя несколько недель д-р Гордон впал в кому. Умер он спокойно, не приходя в сознание.

В течение нескольких месяцев я раздумывал, как бы побывать у него, где бы он ни находился. Он был первым близким мне человеком, умершим после того, как начали развиваться мои фантастические способности. Меня разбирало любопытство, но в то же время я был невозмутим. Такая возможность представлялась мне впервые.

Я не сомневался, что д-р Гордон, продолжай он существовать, не стал бы возражать.

Ничего не зная о таких вещах, я решил, что прежде чем вмешиваться в его дела, ему, вероятно, нужно дать время отдохнуть. К тому же и мне самому не мешало набраться побольше храбрости, поскольку таких экспериментов я еще не ставил, а дело могло оказаться опасным.

И вот, в одну из суббот после обеда я предпринял такую попытку. Около часа ушло на то, чтобы войти в вибрирующее состояние. Наконец, мысленно крича: Хочу увидеть д-ра Гордона! я вывернулся из тела.

Спустя мгновение я начал быстро двигаться вверх. Вскоре от быстрого движения все перед глазами слилось, и я ощутил нечто вроде потока очень разреженного воздуха.

Кроме него, я почувствовал чью-то руку, поддерживающую меня под левый локоть.

Кто-то помогал мне попасть туда. Путешествие казалось бесконечным, но вдруг я остановился (или был остановлен). Несколько ошеломленный, я стоял в большой комнате. Было впечатление, что это нечто вроде института. Рука, державшая меня за локоть, пододвинула меня к открытой двери и остановила в самых дверях, откуда я мог видеть соседнюю комнату. Раздавшийся слева мужской голос произнес мне почти в самое ухо: Если будете стоять здесь, через минуту доктор увидит вас.

Я кивнул в знак согласия и стал ждать. В комнате находилась группа людей. Трое или четверо из них слушали молодого человека лет двадцати двух, о чем-то увлеченно рассказывавшего им, дополняя свою речь жестами.

Д-ра Гордона не было видно, и я продолжал ожидать его появления с минуты на минуту. Чем дольше я ждал, тем жарче мне становилось. Под конец мне стало так жарко, что я сильно забеспокоился. Причина жара была мне непонятна, и я не знал, как долго смогу его терпеть. Ощущение было такое, словно пот ручьями течет по лицу. Я понял, что больше не вынесу, такая жара не по мне. Если д-р Гордон вот-вот не появится, придется отправиться назад, так и не увидев его.

Я повернулся и снова посмотрел на стоявших группой людей, подумав, не спросить ли их о д-ре Гордоне? В этот самый момент невысокого роста худой юноша с большой шапкой волос остановился посреди разговора и на мгновение пристально посмотрел на меня. Бросив на меня беглый взгляд, он вновь повернулся к остальным и продолжил оживленную дискуссию. Жар стал невыносимым, и я решил отправиться назад. Ждать еще я уже не мог. Применив ранее разученное мною движение, я взмыл вверх, прочь из комнаты. Путь назад был долгим. Придя в себя, я обследовал свое физическое тело. Оно было холодным и слегка одеревеневшим. Никаких ручьев пота, разумеется, не обнаружил.

Разочарованный, я сел и записал свое путешествие в дневник. Непонятно, почему я потерпел неудачу. Найти д-ра Гордона мне не удалось. Время пребывания вне физического - два часа.

Упрямство - наследственная черта моего характера. В следующую субботу я предпринял еще одну попытку. Едва я покинул физическое тело и стал звать д-ра Гордона, как рядом со мной раздался сдержанно-раздраженный голос: Зачем вам видеть его снова? Вы же видели его в прошлую субботу! От неожиданности я сразу же нырнул в физическое тело. Сев, оглядел свой офис. В комнате никого не было. Все в порядке. Подумал, не попробовать ли снова, но решил, что на сегодня для еще одной попытки уже слишком поздно.

Прошлая суббота… Ничего значительного в прошлую субботу не было. У меня просто не получилось. Просмотрел свои записи за прошлую субботу. Ага, вот оно что!

Через минуту доктор увидит вас. Именно через минуту невысокий худой юноша с шапкой волос обернулся и пристально посмотрел на меня. Он смотрел, не произнося ни слова, будто размышляя. Что я заметил, так это совпадение облика юноши с тем, как должен был бы выглядеть д-р Гордон в двадцать два года. Если посчитать это за галлюцинацию, логично было бы ожидать, чтобы мне встретился семидесятилетний д-р Гордон.

Это, пожалуй, больше, чем что-либо другое, придает достоверности данному опыту.

Ведь я ожидал увидеть человека семидесяти лет. Я не узнал доктора, потому что он выглядел иначе, чем я ожидал. Если бы это была галлюцинация, то было бы логично встретить семидесятилетнего д-ра Гордона.

Позднее, во время визита к его вдове мне удалось увидеть его старую фотографию, снятую, когда ему было двадцать два года. Я, разумеется, не стал говорить миссис Гордон, для чего мне нужно посмотреть эту карточку. Она в точности соответствовала облику человека, которого видел я и который видел меня там.

Кроме того, миссис Гордон рассказала, что в молодости он был чрезвычайно активным и энергичным, постоянно спешил и имел большую копну светлых волос.

Как-нибудь попробую навестить д-ра Гордона еще раз.

А вот еще один случай. Собираясь переехать в другой штат, мы продали свой дом неожиданно подвернувшемуся покупателю. До переезда оставался еще целый год, и в качестве временной меры мы сняли дом.

Он стоял в интересном месте - на вершине скалы, возвышавшейся над маленькой речушкой. Мы сняли его через агента и никогда не встречались и никак не контактировали с владельцем. Мы с женой заняли хозяйскую спальню, расположенную на втором этаже.

Как-то вечером, спустя примерно неделю после переезда, мы легли спать - жена почти сразу же заснула, а я лежал в полумраке и, глядя в большие, от пола до потолка, окна, рассматривал ночное небо. Тут я ощутил непроизвольное приближение знакомого вибрирующего состояния. Мне стало интересно, что будет, если попробовать на новом месте?

Наша кровать стояла изголовьем к северной стене. Если лежать на ней, то справа находится дверь в холл, слева - в хозяйскую ванную.

Только я начал подниматься из физического тела, как заметил в дверях какую-то белую фигуру, размерами и формой напоминающую человека.

Наученный опытом быть крайне осторожным с незнакомцами, я решил выждать и посмотреть, что будет дальше. Белая фигура вплыла в комнату, обогнула кровать и пройдя на расстоянии фута (30 см) от моего края постели, направилась в ванную. Я разглядел ее: это была женщина средних лет, среднего роста, с прямыми темными волосами и довольно глубоко посажеными глазами.

В ванной она побыла лишь несколько мгновений, затем вновь появилась оттуда и снова стала обходить кровать. Я сел (не физически, в этом я уверен) и протянул руку, чтобы прикоснуться к ней - мне хотелось узнать, возможно ли это.

Заметив движение, она остановилась и взглянула на меня. Когда она заговорила, я слышал ее совершенно отчетливо. Я видел окна и занавески позади ее и сквозь нее.

А что вы собираетесь делать с картинами? - голос был женским, и я видел, как шевелятся ее губы.

Не зная, что ответить, я попросил ее не беспокоиться, сказав, что о картинах позабочусь.

Она слегка улыбнулась на это. Затем протянула обе руки и взяла мою руку между ладонями. На ощупь они показались мне совершенно настоящими - теплыми и живыми.

Легонько пожав мою руку, она мягко отпустила ее и, обогнув кровать, вышла в дверь.

Я подождал еще, но она не вернулась. Тогда я лег, активизировал физическое тело, а затем вылез из постели, подошел к двери в холл, заглянул в другие комнаты, но никого там не обнаружил. Я прошел все комнаты первого этажа, но и там никого не было. Закончив осмотр, я сделал запись в дневнике, лег в постель и заснул.

Несколько дней спустя мне встретился наш сосед, живший в доме рядом с нами, - д-р Сэмюэль Кан, психиатр (везет мне на них!), и я спросил его, не был ли он знаком с владельцами этого дома.

- Да, да, я хорошо знал их, - ответил д-р Кан. - Миссис У. умерла с год назад, а мистер У. после этого не захотел даже входить в дом, сразу же уехал и с тех пор не возвращался.

Я выразил сожаление, прибавив, что дом очень хорош.

- В самом деле. Видите ли, это был ее дом, - сообщил д-р Кан. - В нем она и умерла, в той самой комнате, где теперь ваша спальня.

- Она, должно быть, очень любила свой дом?

- Да, конечно, - ответил он. - Особенно любила картины. Развешивала их повсюду.

Для нее весь смысл жизни был в этом доме.

Я спросил, нет ли у него случайно фото миссис У.

- Так, так, дайте вспомнить…

На секунду задумавшись, он сказал: - Почему же, есть! Она должна быть на групповом снимке в клубе. Пойду посмотрю, может, найду.

Через несколько минут д-р Кан вернулся с фотографией, на которой были сняты человек пятьдесят-шестьдесят мужчин и женщин. Так как стояли они рядами друг за другом, у большинства были видны только лица. Д-р Кан принялся разглядывать фотографию: - Где-то здесь она должна быть, я точно помню.

Заглянув через плечо, я заметил во втором ряду знакомое лицо. Показав пальцем, я спросил д-ра Кана, не она ли это.

- Да, да, это миссис У., - он с любопытством посмотрел на меня, но быстро нашелся: - А-а, наверно, вы нашли в доме ее фотографию. Я ответил утвердительно. Затем как бы между прочим поинтересовался, не было ли у миссис У. каких-нибудь характерных жестов или чего-нибудь в этом роде?

- Нет, ничего такого не припомню, - ответил он. - Впрочем, дайте подумать…

Что-то, кажется, было…

Поблагодарив его, я направился прочь уходить, но тут он окликнул меня. Я обернулся.

- Постойте. Была одна черточка, - сказал д-р Кан. Я спросил, какая именно.

- Вот что. Когда она радовалась или хотела выразить благодарность, она брала вашу руку в ладони и легонько пожимала ее. Вас это устраивает?

Меня устраивало.

Набравшись опыта в столь необычной области, я стал чувствовать себя в этих делах несколько увереннее. У меня был очень близкий друг - Агню Бэнсон. Мы были ровесниками, и нас многое связывало. Я знал его около восьми лет. Кроме всего прочего, он был пилотом и часто летал на самолетах своей авиакомпании. Он интересовался антигравитацией, и мы много раз обсуждали с ним эту проблему. Он построил лабораторию, где проводил опыты по этой теме. Среди прочих вопросов, относящихся к изучению гравитации, мы обсуждали и такой: можно ли в эпоху крупных научных коллективов и чрезвычайно дорогостоящего оборудования добиться серьезных результатов в исследовании антигравитации в одиночку или вдвоем?

В 1964 г. во время командировки в Нью-Йорк в один из дней у меня выпал свободный часок после обеда, и я решил вздремнуть у себя в номере гостиницы. Едва я прилег и стал засыпать, как услышал голос мистера Бэнсона: - Антигравитацию доказать можно! Надо просто продемонстрировать ее на себе, а ты это делать умеешь.

Сон как рукой сняло, я сел. Что имел в виду голос, было понятно, но у меня не хватало смелости сделать это сейчас. И почему я так явственно услышал голос мистера Бэнсона во сне? Я посмотрел на часы у кровати: почти три пятнадцать. Я был слишком взволнован, чтобы заснуть, поэтому встал и вышел на улицу.

Два дня спустя я вернулся домой. Что-то в поведении жены меня насторожило, и я спросил, в чем дело. Мы не хотели огорчать тебя, пока ты был в Нью-Йорке, - сказала она. - Агню Бэнсон умер… Он погиб, пытаясь посадить свой самолет на какое-то поле в Огайо.

Вспомнив голос мистера Бэнсона в Нью-Йорке, я спросил, когда он погиб - не два ли дня назад, в три пятнадцать дня.

Жена посмотрела на меня долгим взглядом и сказала: Да, именно в это время. Она не стала расспрашивать, откуда мне известно. Такие вопросы она давно уже перестала задавать.

В течение нескольких месяцев я не предпринимал попыток навестить мистера Бэнсона. Мне почему-то казалось, что ему нужен отдых. Каким-то образом это связывалось с насильственной смертью. Впрочем, я до сих пор не уверен, так ли это.

В конце концов мною овладело нетерпение. И вот в воскресенье после обеда я улегся с твердым намерением отправиться в гости к мистеру Бэнсону.

После подготовки, занявшей около часа, мне наконец удалось выбраться из физического, и началось стремительное движение сквозь какую-то темноту.

Продолжая мчаться, я не переставал мысленно кричать: Агню Бэнсон! Агню Бэнсон!.

Вдруг я остановился или был остановлен. Я находился в довольно темной комнате.

Кто-то уверенно удерживал меня в положении стоя. Немного спустя из небольшого отверстия в полу выплыло облако белого газа. Оно стало принимать очертания человеческой фигуры, какое-то чувство подсказало мне, что это мистер Бэнсон, хотя видел я его не настолько хорошо, чтобы разглядеть черты лица. Он сразу же заговорил, возбужденно и радостно: - Боб, ты и представить себе не можешь, сколько всего произошло за то время, как я тут!

На этом все закончилось. По чьему-то сигналу облако белого газа утратило форму человека и вновь скрылось в отверстии в полу. Руки, державшие меня под локти, повлекли меня прочь, и я взял курс назад в физическое.

Все это так похоже на мистера Бэнсона - тот же, что и при жизни, интерес к новым начинаниям и новым впечатлениям, слишком Сильный, чтобы тратить время попусту даже там. Совсем, как д-р Гордон.

Если это самовнушенная галлюцинация, то она, по крайней мере, оригинальна. Ни о чем подобном я никогда не читал. Можно ли рассматривать эту встречу как подтверждение неслучайности временного совпадения в гостиничном номере в Нью-Йорке?

Еще один эпизод. В 1964 г. в возрасте восьмидесяти двух лет умер мой отец. Хотя в молодости я бунтовал против отцовской власти, на склоне его жизни я сблизился с ним. И, я в этом уверен, он отвечал мне взаимностью.

За несколько месяцев до кончины он перенес удар, после которого оказался почти полностью парализованным и потерял дар речи. Последнее, судя по всему, удручало его больше всего, что вполне естественно для профессионального лингвиста, всю жизнь посвятившего изучению языков и обучению им других.

Каждый раз, когда я навещал его, он предпринимал отчаянные, хватающие за душу попытки заговорить со мной, что-то сказать. Его глаза умоляли, чтобы я понял его, а с губ слетали лишь слабые стоны. Я старался утешить его, разговаривал с ним. Он изо всех сил пытался ответить. Впрочем, я не уверен, понимал ли он мои слова.

Отец умер спокойно, во время дневного сна. Он прожил насыщенную жизнь и многого добился в ней. Его смерть оставила смешанное чувство грусти и облегчения.

Житейские истины и правила, которым научил меня отец, много раз выручали меня, и я всегда буду благодарен ему за это.

На этот раз, когда только что умер один из очень близких мне людей, я испытывал гораздо меньше опасений, чем прежде. А может быть, близость или по крайней мере ощущение ее сделали меня не столь опасливым, внушив больше веры.

Единственная причина, по которой мне пришлось переждать несколько месяцев, сводилась к соображениям удобства. Другие неотложные дела, личные и рабочие, не давали мне возможности как следует расслабиться. Как бы то ни было, в одну из ночей с воскресенья на понедельник я проснулся в три часа и почувствовал, что готов навестить отца.

Я проделал свой обычный ритуал, и вибрации наступили легко и быстро. Без усилий освободившись, я поднялся вверх и повис в темноте. На этот раз я не стал мысленно кричать, а сконцентрировался на образе отца и представил, что нахожусь там, где он.

Я начал стремительно двигаться через темноту. Видеть я ничего не видел, но ощущал страшной силы движение навстречу густому, словно жидкость, потоку воздуха, обтекавшему мое тело. Это очень похоже на ныряние под водой после прыжка с вышки. Вдруг я остановился. Я не помню, чтобы на этот раз кто-то останавливал меня, не чувствовал я и руки у себя на локте. Я оказался в темной комнате больших размеров.

Каким-то образом мне стало понятно, что это нечто вроде больницы или санатория, с той разницей, что лечения в нашем понимании здесь не оказывают. Я огляделся вокруг в поисках отца. Не зная, чего здесь следует ожидать, я все же надеялся на радостную встречу.

К главной комнате, где я стоял, примыкало несколько небольших комнаток. Я заглянул в две из них: в каждой находилось по нескольку человек, которые не обратили на меня почти никакого внимания. Я задумался, а туда ли я попал?

Третья комната оказалась не больше монашеской кельи, напротив двери примерно на высоте плеч виднелось небольшое оконце. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял человек и смотрел в него. Когда я вошел, то увидел только его спину.

Он обернулся и посмотрел на меня. Его лицо выразило крайнее изумление, и мой мертвый отец заговорил со мной. А ты-то что здесь делаешь? - он произнес это тоном человека, проехавшего полмира и вдруг совершенно неожиданно встретившего одного из тех, кого он оставил дома.

Я был слишком взволнован, чтобы говорить, и просто стоял в ожидании рисовавшейся мне радостной сцены. Она состоялась незамедлительно. Протянув навстречу мне руки, отец схватил меня подмышки и радостно поднял высоко над головой, как он это делал, когда я был ребенком, и как это делают многие отцы со своими сынишками.

Затем он поставил меня на ноги. Набравшись духу, я спросил, как он себя чувствует?

- Теперь гораздо лучше, - ответил он. - Боль прошла.

Похоже, я напомнил о чем-то, что ему хотелось забыть. Тут энергия, казалось, покинула его, и он устало отвернулся. Я продолжал разглядывать его, а он словно забыл о моем присутствии. Смотрелся он, если судить по старым фотографиям, лет на пятьдесят и казался похудевшим.

Я почувствовал, что встреча окончена, больше ничего не будет. Потихоньку попятился из комнаты, повернулся, представил, что возвращаюсь, и оказался в физическом теле. Обратный путь занял гораздо меньше времени.

Неужели в последние дни, когда он безуспешно пытался дать понять, чтобы ему помогли облегчить боль, она была столь сильна? Если так, то какой же ужасной тюрьмой должно было быть его тело! Смерть, поистине, стала избавлением.

Попробую ли я еще раз навестить его? Не знаю. Не знаю, нужно ли это.

Я мог бы описать много подобных случаев, не столь личных, но не менее впечатляющих. Они привели меня к непреложному эмпирическому заключению, которое само по себе стоит долгих часов муки, сомнений, страха, одиночества и разочарований; которое стало отправной точкой на пути к тому, что называют Квантовым Скачком мышления к новому видению и перспективам; которое поставило на надлежащее место страдания и удовольствия Здесь-Теперь (что значит минута, час или год в сравнении с бесконечностью бытия?); которое открыло путь к реальности, могущей в конечном счете оказаться непостижимой для сознающего человеческого разума, но тем не менее терзающей его любопытство и посрамляющей его способность познавать. Это и есть мой ответ?

Прибавьте к вышеизложенному тот факт, что человеческая личность может действовать и действует помимо физического тела, и вы увидите, что другого ответа быть не может. Довольно и того, если есть в этом отзвук Великой Вести.

8. …так писание гласит

Если человек обладает Вторым Телом, если оно переживает то, что мы называем смертью, если личность и характер продолжают существовать в новой-старой форме - что тогда? Перед нами все тот же, старый, как мир, вопрос, требующий ответа.

За двадцать лет своих внетелесных опытов я так до сих пор и не нашел подтверждений библейским представлениям о Боге и посмертной жизни в месте, именуемом небесами. Впрочем, может быть, я нашел их, да просто не понял. Это вполне возможно. А может быть, я просто не готов. В то же время многое из того, с чем я столкнулся, можно рассматривать как основу такого рода представлений, подвергшуюся с течением времени искажениям.

Возьмем для примера молитву. Ее принято считать средством прямого общения с Богом. Однако молиться, как нас этому учат сегодня, примерно то же самое, что твердить химическую формулу, не имея понятия о смысле и значении составляющих ее элементов. Так ребятишки распевают песенку Рушится, рушится Лондонский мост, не догадываясь, какие события лежат в ее основе. Наша цивилизация полным-полна подобных иррациональностей. По-видимому, молитва - одна из них.

Когда-то кто-то знал, как нужно молиться, и пытался научить этому других. Суть постигли немногие. Остальные усвоили только те слова, которые, в свою очередь, менялись с течением времени. Постепенно техника оказалась утраченной, но на протяжении веков время от времени ее случайно (?) открывали вновь. При этом лишь изредка вновь открывшему удавалось убедить остальных в том, что Старый Испытанный Способ не вполне верен.

Вот и все, что я могу сказать. Старый Испытанный Способ недостаточен. Или, как уже говорилось, я просто плохо подготовлен. А то и того хуже: мой опыт молитвы недостаточен, а может, и неверен в основе. Как бы то ни было, мне она не помогает.

Проиллюстрирую сказанное… Как-то раз во время одной из своих нефизических экскурсий я на большой скорости мчался сквозь пустоту назад в физическое. Все как будто было в порядке. Вдруг совершенно неожиданно я врезался в какую-то прочную стену из непроницаемого материала. Я не ушибся, но испытал сильнейшее потрясение.

Стена была твердой и прочной, из чего-то похожего на листы стали, краями слегка заходящими друг за друга и сваренными между собой. Судя по небольшой кривизне, передо мной была часть сферы.

Я попробовал проникнуть через стену, но ничего не получилось. Я метался вверх, вниз, вправо, влево. Я был совершенно уверен, что мое физическое тело лежит за этой преградой.

Спустя примерно час, в течение которого я скребся, царапался и толкался в стену, я начал молиться. Я перепробовал все молитвы, какие знал, и сочинил несколько новых. В каждое слово я вкладывал столько искреннего чувства, как никогда в жизни. Настолько я был перепуган.

Не помогло. Распластавшись на стене, я был по-прежнему не в состоянии проникнуть через нее и попасть назад в свое физическое тело.

Тут я запаниковал. Я царапался, кричал и рыдал. Все было тщетно. Наконец я успокоился, но только из-за эмоционального изнеможения. Чувствуя, что пропал, я просто лежал, припав к холодной твердой стене. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем ко мне вернулась способность мыслить разумно. Но в конце концов я осознал, что нельзя же торчать здесь бесконечно, по крайней мере, мне этого совсем не хотелось. Ситуация казалась безвыходной. Я стал вспоминать все безвыходные ситуации, выпадавшие на мою долю.

И вспомнил. Несколько лет назад мы с другом купили самолет, летные характеристики которого нам были незнакомы. Приобрели мы его только потому, что он был дешев и в хорошем состоянии.

После нескольких испытательных полетов над аэродромом мы решили попробовать на нем фигуры пилотажа. Запасшись парашютами, мы поднялись на высоту примерно десять тысяч футов (3 км).

Сделали несколько восьмерок, мертвых петель, штопоров - все как будто в порядке.

Вновь набрав высоту, направили самолет носом вниз, повернули рычаг и штурвал, чтобы сделать бочку.

И тут мы оказались в штопоре. Чтобы выйти из него, перевели рычаг в центральное положение, затем вперед, что обычно делается в таких случаях. До сих пор это прекрасно срабатывало, а тут - отказ. Штопор пошел по касательной и стал быстрее, самолет начало швырять. Штурвал - в направление, противоположное штопору, форсирование тяги - ничего не помогло. Штопор становился все опаснее, а земля все ближе и ближе.

Билл с побледневшим лицом обернулся из передней кабины и сквозь рев ветра прокричал мне: Кажется, пора сматываться отсюда! Я тоже был уже готов покинуть самолет и задержался на несколько секунд только потому, что жаль было бросать машину, на покупку которой я долго собирал деньги.

Я рассудил так: Мы перепробовали все, кроме одного. Правда, это идет вразрез со всеми правилами и в штопоре этого делать нельзя. Попробую-ка я дать рычаг назад.

Ведь я ничего не теряю.

Я потянул рычаг на себя. Самолет тут же вышел из штопора и стал набирать скорость. Я выровнял его, и он наконец полетел параллельно земле. Мы благополучно приземлились. Пошатываясь, выбрались из машины и сели на землю. Это был внешний штопор. Никто из нас не только никогда прежде не имел с ним дела, но и не слышал о нем.

Припомнив этот случай я, в изнеможении лежа у преграды, попытался применить тот давний опыт. Вперед, вверх, вниз, вправо, влево - без толку.

В запасе осталось одно направление, хотя я был совершенно уверен, что оно неверно. Впрочем, хуже быть уже не могло, и я попробовал. Спустя несколько мгновений я был в физическом теле, измотанный, но целый и невредимый.

Что меня спасло? Теперь, задним числом мне ясно: я выбрал путь прочь от препятствия, назад, в направлении, противоположном тому, откуда я прибыл. Почему это сработало, я не знаю. Не знаю и того, что это было за препятствие.

Можно, конечно, предположить, что молитва подействовала - ведь вернулся в свое тело. Но даже если и так, то выглядело это совсем иначе, чем учит религия, - никакого ангела-спасителя, спешащего помочь и утешить.

Еще один случай. Как-то раз я заночевал в доме своего брата. Оставшись один в комнате для гостей, я разделся и лег в постель, так как очень устал.

Едва я прилег в темной комнате, как нахлынула привычная волна вибраций, и я решил на минутку выбраться из тела, просто чтобы попробовать, как это получится в незнакомой обстановке.

Не знаю, имеет ли какое-нибудь значение то обстоятельство, что изголовьем моя кровать стояла к стене, за которой находилась комната моей четырехлетней племянницы. Ее кровать располагалась у той же самой стены.

Выйдя из физического, я тут же ощутил присутствие в комнате трех существ.

Насторожившись, я решил не отходить далеко от физического тела. Они приблизились и принялись дергать меня, не то чтобы сильно, а скорее, с намерением посмотреть, что я буду делать. Видимо, им хотелось поразвлечься. Я попробовал сохранять спокойствие, но ведь их было трое, у меня появилось опасение, что они могут утянуть меня куда-нибудь, прежде чем я успею вернуться в физическое.

Тогда я стал молиться. Я снова перепробовал все известные мне молитвы. Я молил Бога помочь мне, я умолял о помощи Иисуса Христа, я вспомнил нескольких святых, о которых слышал от своей жены-католички.

Результат? Мои мучители громко расхохотались и принялись за меня с новой силой.

Слышите, он молится своим богам! - с презрением захихикал один из них.

Тут я слегка рассердился, принялся расталкивать их, и наконец, подобравшись к своему физическому телу, нырнул в него. Нельзя сказать, чтобы я в буквальном смысле отбивался, но и не оставался пассивным, это уж точно.

Я физически сел, испытывая глубокое облегчение от того, что удалось вернуться.

Тут я услышал детский плач, доносившийся из-за стены. Несколько минут я прислушивался, ожидая, когда придет невестка, чтобы успокоить девочку.

Прошло минут десять, но Дж. по-прежнему плакала. Я встал и зашел в спальню.

Невестка держала громко всхлипывавшую девочку на руках и пыталась успокоить ее.

Я спросил, надо ли чем-нибудь помочь.

- Сейчас, наверное, все пройдет, - ответила она. - Ей или кошмар, или сон плохой приснился, никак не могу ее разбудить.

Я спросил, давно ли она плачет.

- Нет, расплакалась за несколько минут до того, как ты вошел. Это на нее не похоже. Обычно она спит очень крепко.

На всякий случай еще раз предложив свою помощь, я вернулся к себе в комнату.

Немного погодя малышка Дж. успокоилась и, кажется, заснула.

Совпадение ли кошмар и транс моей племянницы? Или же мне надо молиться как-то по-другому?

Подобных примеров можно было бы привести гораздо больше. И всякий раз, когда я пробовал молиться общепринятым, обычным способом, результат был примерно тот же.

Что касается рая и ада, то с ними дело обстоит несколько иначе. Если они существуют, то находятся где-то в Локале II.

Как уже говорилось, во время нефизических путешествий в Локал II часто приходится миновать некий слой, или область, составляющую ту часть Локала II, которая ближе всего примыкает к Здесь-Теперь и в каком-то смысле теснее прочих связана с ним. Это - черно-серый океан, где при малейшем движении на тебя тут же набрасываются и начинают терзать и мучить какие-то голодные существа.

Попав туда, оказываешься в положении приманки, болтающейся в бескрайнем море.

Если перемещаться медленно и не реагировать на странных рыб, с любопытством изучающих тебя, то можно миновать эту область без особых происшествий. Если же двигаться резко и отбиваться, то к тебе сразу же устремляются все новые и новые возбужденные обитатели, чтобы кусать, дергать, толкать, пихать.

Может быть, это и есть граница ада? Вполне допускаю, что у человека, на короткое время очутившегося в этом близлежащем слое, его обитатели могут ассоциироваться с демонами и чертями. Это - недочеловеки, но они явно обладают способностью самостоятельно мыслить и действовать.

Кто и что они такое? Не знаю. У меня не было никакого желания находиться там лишнее время, чтобы выяснить это. Только путем проб и ошибок, натерпевшись ужасов, мне удалось найти способ миновать эту область более или менее спокойно.

В этих мирах, где мысль не просто вещна, но все есть мысль, включая и тебя самого, ты сам творишь и свое благо, и свою погибель. Беспощадный убийца может завершить свой путь в той части Локала II, где все подобны ему. Для таких людей это и будет адом, ведь слабых, беззащитных жертв там нет.

Если экстраполировать, вариаций, возможно, будет великое множество. Место человека в раю или в аду Локала II, похоже, целиком определяется его самыми глубокими (возможно, неосознанными) мотивациями, эмоциями и влечениями. Наиболее устойчивые и сильные из них, когда человек попадает в этот мир, выступают в роли навигационного прибора.

Я совершенно уверен в этом, потому что во время путешествии в Локале II это правило срабатывает всегда. Оно действует независимо от того, хочу я этого или нет. Малейшее постороннее желание, мелькнувшее в ненадлежащий момент, или глубинная эмоция, о которой я и не подозревал, отклоняет меня от курса в соответствующем направлении. В ряде случаев я попадал в такие места, которые во всех отношениях были для меня адом. Другие, пожалуй, можно сравнить с раем.

Третьи по характеру занятий в них практически не отличаются от Здесь-Теперь.

Итак, как понимать, что Локал II не вполне отвечает нашим представлениям о рае и лишь частично включает в себя ад? Где ориентиры? Где Бог и Небеса, чтимые нами?

Или я что-то пропустил?

Правда, во время посещений Локала II периодически случается одно и то же удивительное событие. При этом не имеет значения, в какой части Локала II находишься, - везде оно протекает одинаково.

Посреди обычного течения дел вдалеке вдруг раздается Сигнал, очень похожий на фанфары герольдов. Все реагируют на него спокойно, но как только он прозвучал, всякие разговоры и всякое действие прекращаются. Сигнал извещает о том, что Он (или Они) проходит через Свое Царство.

Никто не простирается благоговейно ниц и не падает на колени. Отношение к событию, скорее, самое обыденное. К нему все привыкли, но не подчиниться ему абсолютно немыслимо. Исключений не бывает.

При звуках Сигнала каждое живое существо ложится - так мне показалось - на спину, выгибая тело и подставляя живот (не половые органы), отвернув голову вбок, чтобы не видеть Его, когда Он проходит мимо. Смысл этого, по-видимому, в том, чтобы образовать живой путь для Его шествия. Мне удалось заметить, что время от времени Он забирает кого-нибудь из этого живого моста, и этот человек исчезает навсегда. Подставление живота служит выражением веры и полной покорности, поскольку это самая уязвимая часть тела, которую легче всего повредить. Когда Он шествует, замирает все, даже мысли. На мгновение все стихает целиком и полностью, когда Он проходит мимо. Те несколько раз, что мне довелось пережить это событие, я ложился вместе со всеми. О том, чтобы поступить иначе, в тот момент нельзя даже помыслить. Когда Он проходит, раздается оглушающий музыкальный звук и тебя охватывает ощущение лучащейся неодолимой живой силы - абсолютной мощи, достигающей высшего накала вверху и затухающей вдали. Помню, как-то раз мне пришла в голову мысль: А что если Он обнаружит мое присутствие там в качестве временного посетителя? Энтузиа� �ма такая перспектива у меня не вызвала.

После того как Он прошел, все встают и вновь берутся за свои дела. Никаких замечаний, упоминаний, ни даже мысли о происшествии. Событие безоговорочно принимается как оно есть, как привычная часть их жизни. Это такое же обычное дело, как остановка перед светофором на оживленном перекрестке или ожидание приближающегося поезда на железнодорожном переезде. Поезд вам безразличен, но вы чувствуете внутреннее уважение к заключенной в нем мощи. Данное событие тоже безлично.

Что это? Бог? Или Сын Божий? Или Его представитель?

Трижды я оказывался в месте, для точного описания которого у меня нет слов.

Именно такие видения, такие интерпретации, такие кратковременные посещения этого места или состояния бытия служили источником благой вести, которую мы так часто слышали на протяжении всей истории человечества. Я уверен, что это, по всей видимости, часть тех самых Небес, о которых учат наши религии. Это, должно быть, то, что называют нирваной, самадхи, высшим переживанием, о которых вещают нам мистики всех эпох. Разные люди интерпретируют это состояние бытия по-разному.

Для меня это - место или состояние полнейшей умиротворенности и вместе с тем утонченных эмоций. Это похоже на то, как будто паришь в теплых мягких облаках, где нет ни верха, ни низа и где ничто не существует в виде отдельного материального фрагмента. Тепло не просто окружает тебя, оно - твое и пронизывает тебя. Ты ослеплен и ошеломлен Совершенством Окружающего.

Облако, в котором паришь, залито лучами света, постоянно меняющего цвета и оттенки. Каждый из них, когда погружаешься в него и он пронизывает тебя, прекрасен. Вокруг рубиново-красные лучи света или чего-то, что можно назвать так лишь условно, ибо в отличие от известного нам света он полон смысла. Сменяя друг друга, мягко переливаются все цвета радуги, каждый излучает свой оттенок мирного, безмятежного счастья. Ощущение такое, будто находишься внутри и являешься частью облаков, окружающих вечно рдеющий закат, с каждым переливом которого меняешься ты сам. Впитываешь в себя и отзываешься на бесконечные переливы голубых, желтых, зеленых, красных тонов. Все они знакомы тебе. Это то место, где тебе надлежит быть. Это - Дом.

Медленно и легко перемещаясь в облаке, слышишь вокруг Музыку. Она не имеет начала, она вечна, и ты вибрируешь ей в такт. Это нечто гораздо большее, чем та музыка, которую ты слышал там, на земле. Все в ней - гармония, нежные мелодичные переходы, многоголосый контрапункт, щемящие обертоны - то, что там, на земле вызывает у человека самые глубокие и возвышенные переживания. В ней нет ничего преходящего. Раздается пение без слов хоров человечески звучащих голосов.

Бесконечные по разнообразию оттенков и тончайшей гармоничности звуки сплетаются в повторяющиеся, но при этом плавно переходящие одна в другую мелодии, на которые отзывается все твое существо. Источника, откуда исходит музыка, нет. Она просто есть: вокруг, в тебе, ты сам - часть ее, и она - это ты.

Это - чистота истины, о которой до сих пор ты лишь догадывался. Это - пиршество, крохи с которого, перепадавшие тебе там, на земле, давали тебе надежду на существование Целого. Безотчетные чувства, стремления, ностальгия, ощущение судьбы, посещавшие тебя там, на земле, когда ты любовался заходящим в облака солнцем на Гавайях, когда, замерев, стоял среди высоких качающихся деревьев в безмолвном лесу, когда случайно услышанная музыка или песня будили память о прошлом, когда ты тосковал о дорогом и близком: городе, поселке, стране, народе или семье - все теперь сбылось. Ты - Дома. Ты там, где тебе надлежит быть.

Всегда.

Самое важное - то, что ты не один. С тобой, рядом, в неразрывном единстве - другие. Они безымянны и не воспринимаются как формы, но ты знаешь их и связан с ними единым великим знанием. Они в точности подобны тебе, они - ты, и, подобно тебе, они - Дом. Вместе с ними ощущаешь - словно теплые волны электричества пробегают между вами - такую полноту любви, что все ее проявления, испытанные ранее, кажутся всего лишь частичками и слабыми отблесками. При этом здесь не требуется нарочито обнаруживать и демонстрировать свое чувство. Отдаешь и получаешь совершенно автоматически, без всякого преднамеренного усилия.

Происходит это не потому, что тебе что-то нужно или ты для чего-то нужен.

Понятие добиваться здесь теряет смысл. Взаимообмен протекает естественно.

Представление о различии полов отсутствует. В качестве части целого ты сам - и мужчина, и женщина, и положительное, и отрицательное, и электрон, и протон одновременно. Любовь мужчины к женщине пронизывает тебя и исходит из тебя самого. Любовь родительская и детская, любовь братская, любовь к кумиру, любовь идиллическая и идеальная, сливаясь воедино, мягкими волнами накатывают на тебя, проникают внутрь, проходят через тебя. Охватывает чувство абсолютной гармонии, ибо ты на своем месте. Ты - Дома.

Внутри этого, но не в качестве его части, ощущается существование источника всего данного переживания, источника тебя самого, источника той беспредельности, которую невозможно ни постичь, ни представить. Здесь легко верится в существование Отца. Твоего подлинного Отца, Творца всего, что есть или было. Ты - одно из его бесчисленных творений. Как и почему - тебе неизвестно. Да это и неважно. Ты счастлив от одного того, что находишься на Своем Месте, где тебе и надлежит быть.

Каждый из трех раз, когда я попадал Туда, я возвращался назад не по своей воле, с грустью и большой неохотой. Кто-то помогал мне вернуться. И каждый раз после возвращения я в течение многих дней страдал от глубокого одиночества и ностальгии. Я чувствовал себя чужеземцем, оказавшимся в незнакомой стране, где все не так, все по-иному и все плохо по сравнению с родиной. Острое одиночество, ностальгия и что-то похожее на тоску по дому были так сильны, что я не мог решиться отправиться Туда вновь.

Может, это Небеса?

Однажды я попытался сымитировать Там в этом мире. Я вспомнил, как в детстве плавал в бассейне с подводными фонарями темных цветов, встроенными в стены. Я вспомнил, в каком именно бассейне это было.

Наш загородный дом - с бассейном. И я принялся за работу. Мы смонтировали подводные фонари, и я стал подбирать цветофильтры. Как я ни старался, темных тонов, которые мне помнились с детства, не получилось, так как для этого требовалось слишком высокое напряжение. Кроме того, мы установили под водой динамик, чтобы можно было, по уши лежа в воде, слушать музыку. Получилось отлично, хотя и близко не похоже на то, что я слышал Там.

Но вот что примечательно. Побывав в местах своего детства, я заглянул в тот самый бассейн, но никаких цветных фонарей под водой там не оказалось. Никто, в том числе ни один из моих старых друзей, с которыми мы когда-то плавали, не могли припомнить, чтобы когда-нибудь там были подводные цветные фонари.

Реальность, реальность!

9. Ангелы и архетипы

Одна из самых больших загадок состоит в том, что кто-то (быть может, их несколько) время от времени помогает мне в моих экспериментах. Возможно, они находятся рядом каждый раз, просто я об этом не знаю. Мне неизвестно, кто они такие и почему помогают мне.

Судя по всему, это не ангелы-хранители, хотя человек более традиционных взглядов, скорее всего, расценил бы их именно так. Отнюдь не в каждой трудной ситуации они приходят на помощь, не всегда откликаются и на молитву. Иногда, когда я душевно страдаю и вопию о помощи, кто-нибудь из них является, но обычно они помогают, когда я об этом не прошу или делаю это неосознанно. Похоже, инициатива в нашем сотрудничестве принадлежит не мне, а им.

Они редко бывают дружественными в том смысле, как мы это обычно понимаем.

Вместе с тем в их действиях по отношению ко мне явно просматриваются понимание, знание и целесообразность. Я не чувствую с их стороны намерения причинить мне вред и доверяю их руководству.

Как правило, помощь оказывается незаметно. Например, руки, поднявшие меня на холм, к дому д-ра Брэдшоу, явно помогли мне достичь того, чего я хотел.

Помогавшего мне я не видел. Правда, перед этим я заметил фигуру в длинном одеянии и шлеме, сидевшую в йогической позе. Может, это и был помощник?

Мужчина в длинном одеянии, со смутно знакомым мне лицом и глазами, откликнувшийся на мои мучения и призывы, когда я отбивался от паразитов (см. гл. 10), не обратил почти никакого внимания на мои переживания. Вместе с тем он определенно пришел для того, чтобы мне помочь. Он явился вызволить меня из трудной ситуации, но при этом не только не стал утешать, но даже не попытался успокоить или приободрить меня.

Помощника, провожавшего меня в Локал II к д-ру Гордону, я так и не видел. Я чувствовал его руки, слышал голос - больше ничего. То же самое относится и к помощнику, который неделю спустя, когда я попытался повторить визит, заявил, что в этом нет необходимости. Помощь принимается безоговорочно по какому-то внутреннему ощущению. Она кажется настолько естественной, что мне почти не приходило в голову обернуться и попробовать разглядеть помощника.

Два молодых человека, проводивших меня в квартиру после спиритического сеанса, по-видимому, представляют собой исключение из общего правила. Относительно них у меня было вполне определенное чувство, что они явились только по этому конкретному поводу и ни для чего больше. В этой связи стоит упомянуть еще один момент: из всех помощников, которых мне удалось более или менее запомнить, лишь одного я смог узнать во второй раз.

Во время моего визита к Агню Бэнсону в Локал II кто-то держал меня, чтобы я смог его увидеть. Ощущение мягких, но крепких рук, державших меня за бока, было совершенно отчетливым. Когда настало время уходить, и те же руки повернули меня кругом, совсем как слепого, это воспринималось настолько реально, насколько это возможно. Это один из тех случаев, когда помощник откликнулся на мое желание.

Когда на обратном пути, оказавшись у препятствия, я паниковал, кричал и молился, никакой помощи не последовало. Когда ко мне приставали и мучили какие-то существа, помощи не было. Когда другие существа свирепо нападали на меня, помощи тоже не было. Вернее, если она и была, то я об этом не знал. В чем тут дело? Как они определяют, когда помочь, а когда предоставить меня самому себе. Не знаю.

И самое интересное: когда я пребывал в том, что можно назвать вечным блаженством, кто мягко настоял, чтобы я вернулся в физическое? Не знаю, благодарить за такую помощь или печалиться?

Я не отношу к числу помощников хозяина (гл. 12), хотя он вполне подходит под эту категорию. Вот его я бы легко узнал при встрече. От прочих он отличается исходящими от него дружеской расположенностью и чувством товарищества, хотя в каком-то смысле он мне не пара - старше меня и более сведущ в других областях.

Несхож он со мною и тем, что откликнулся и предложил помощь. То был один из тех редких случаев, когда выбор принадлежал мне.

Странно, но иногда, когда помощь нужна была позарез, никто не появлялся.

Например, во время совершенно жуткого эпизода, когда я, кажется, очутился в чужом физическом теле (гл. 12). На первый взгляд ситуация была серьезнейшей и требовала безотлагательной помощи. Однако, судя по моим дневниковым записям, выпутывался из беды я исключительно своими силами. В общем, никакой системы во всем этом я пока не обнаружил.

Ниже приводятся некоторые из моих многочисленных записей, которые, возможно, прольют некоторый свет на сущность помощников.

14/IХ-58 г.

Ранний вечер, на крыльце, система релаксации. Сразу же вибрация высокой частоты.

Экспериментировал с быстрым выходом и входом в физическое. При очередном входе в тело что-то не получилось. Тут чьи-то две руки взяли меня за поясницу и повернули в правильное положение. Мысленно поблагодарил, но кто это был, не знаю.

18/III-62 г. После полудня.

У нас в гостях был Э. У. Часов в пять дня мы с ним решили передохнуть перед обедом. Разошлись по соседним комнатам. Почти сразу же, как прилег, услышал голоса, как будто Э. У. с кем-то беседует. Решил, что Э. У. физически разговаривает с кем-то за дверью в холле. (Сам Э. У. сообщил, что тотчас же заснул, перед этим ни с кем не разговаривал и вообще ничего подобного не помнит.) Сразу же после того как услышал этот приглушенный разговор, вышел из тела, и тут почти над самым моим ухом чей-то голос произнес: Если вы так уверены, что вам это нужно, придется вам сказать.

Затем кто-то взял меня за руку, я с готовностью повиновался. Мы довольно долго перемещались и наконец очутились в каком-то затемненном доме. У меня было отчетливое ощущение, что это нечто вроде клуба, общины или чего-то в таком роде.

В комнате справа находилось довольно много людей, и мне показалось, что где-то наверху есть еще люди.

Когда я в ожидании остановился, вдруг включился какой-то прибор наподобие 6-ти миллиметрового кинопроектора, и я увидел на стене (или экране) квадрат света, совсем как в кино. Черным по белому, от руки, было написано: Для чисто психических результатов примите шесть капель препарата на стакан воды.

Заинтригованный, я приблизился к проектору с намерением прокрутить пленку снова и еще раз перечесть сообщение, дабы удостовериться, что понял его правильно.

Безуспешно шаря в поисках переключателя (изображение к тому времени уже исчезло), я вдруг заметил на полу нечто вроде раскручивающейся пленки. У меня мелькнула мысль, что по неосторожности я сломал аппарат. Я занервничал и, чтобы избежать неприятностей, направился назад к своему телу. Возвращение прошло благополучно.

3/V-60 г. После полудня.

Лежал в полном сознании. Вибрации усиливались по нарастающей, не вызывая ничего, кроме ощущения тепла. Глаза закрыты. Уже собирался подняться вверх из тела, когда увидел две руки, держащие перед моими закрытыми глазами какую-то книгу.

Они полистали ее, повертели со всех сторон, чтобы показать мне, что это именно книга. Затем открыли ее, и я начал читать. Смысл прочитанного сводился к тому, что, для того чтобы по желанию вызвать у себя то или иное состояние, нужно вспомнить чувство, связанное с аналогичным переживанием из своего прошлого, ставшим частью памяти. Я понял это так, что следует концентрироваться не столько на деталях события, сколько на сопровождающем его чувстве. Было приведено несколько примеров, затем по мере ослабления вибраций текст начал расплываться, и я, как ни старался, читать дальше не смог. Наконец я физически сел и записал происшедшее в дневник.

9/III-59 г. Вечер.

Лежал в темноте с сильными вибрациями. Особо черная темнота, видимая мною закрытыми глазами, стала в одном месте светлеть, словно раздвинулись, раздались в стороны и разошлись облака. Затем откуда-то сверху над моей головой появился луч белого света. (Одновременно продолжал слышать доносившиеся до меня звуки обычной домашней возни и полностью сохранял ощущение пространства-времени.

Воспринимал себя находящимся дома, в полном сознании.

Охватило возбуждение, но мне удалось с ним справиться. В центре белого луча, там, где он касался облаков, появилась и стала расти небольшая горная вершина.

Набравшись духу, попросил дать мне исчерпывающий ответ на важнейшие из мучивших меня вопросов. Не знаю, почему я это сделал, просто мне показалось, что в данной ситуации поступить следует именно так.

Красивый низкий голос (пожалуй, даже не голос, но уж наверняка и не мое собственное сознание) ответил: - Ты уверен, что хочешь знать? Слова, скорее всего, доносились из луча света. Я ответил, что уверен.

- Хватит ли у тебя сил вынести правдивые ответы?

Голос слегка вибрировал, но не выражал никаких эмоций. Я ответил: Надеюсь, да.

Наступила долгая-долгая пауза, прежде чем голос заговорил снова: - Попроси своего отца поведать тебе великую тайну.

Я стал просить объяснить поконкретнее, но в этот момент кто-то из домашних с шумом поднялся по лестнице и включил свет в прихожей моей комнаты. После щелчка выключателя луч белого света начал гаснуть. Я изо всех сил пытался удержать его, но тщетно. Облака из серых стали черными, а затем исчезли вовсе. Открыл глаза. (Никакого перехода от видения ко сну или бодрствованию не было совершенно. По всем общепринятым признакам в течение всего времени я бодрствовал.) Переживание поистине волнующее, но к ВТО не относится.

Позднее, пытаясь разобраться в случившемся, я решил действовать в двух направлениях. Во-первых, попробовал еще раз вызвать у себя подобное переживание - безуспешно. Во-вторых, написал письмо своему родному отцу, который в то время был еще жив и весьма интересовался подобными делами. Я задал ему вопрос, не указав его источника. Он прислал письмо с уклончивым ответом, который можно было понять и так и этак, и спрашивал, какой вариант меня больше устраивает? Другой отец пока тоже не дал мне ответа.

15/III-59 г. Вечер.

Вот что произошло в результате моих попыток докопаться до сути. Лежа проделывая упражнения для релаксации, я мысленно повторял: Отец, укажи мне путь. Отец, поведай мне великую тайну. Через несколько минут в сознании внезапно наступил провал. Придя в себя, увидел, что стою в комнате с высокими потолочными перекрытиями. После этого вышел из дома и через какую-то платформу направился к чему-то вроде неподвижного транспортера (наподобие поезда), затем остановился и обернулся. Кто-то окликал меня.

Почти рядом со мной стояла высокая, худощавая, темноволосая женщина в длинном, ниспадающем одеянии наподобие платья. На первый взгляд она показалась мне негритянкой: черты лица - мелкие, но правильные, волосы - прямые и темные, с ровно подстриженной челкой, свисающей на лоб. (Задним числом анализируя это описание, я сообразил, что она, должно быть, уроженка Ближнего Востока или египтянка, но никак не монголоидного происхождения, поскольку характерного строения глаз я не заметил.) Она сказала мне, что я сделал что-то не то чтобы плохо, а скорее неправильно. Я спросил, что именно, и она ответила, что сейчас покажет. Мы тронулись с места и зашли за угол какого-то большого здания. Вошли в большой мощеный двор, остановились. И тут перед нашим взором стал прокручиваться как бы фильм - объемный, в натуральную величину, цветной.

Слева стояла группа людей, судя по виду, облеченных властью. Справа во дворе лежала маленькая темноволосая девочка лет двенадцати-тринадцати. Она, кажется, была связана, во всяком случае, почему-то вызывала ощущение беззащитности. Я принимал участие в происходящем и в то же время стоял рядом с женщиной, наблюдая за событиями. Я отчетливо воспринимал каждый шаг, каждую эмоцию моего действующего Я.

Облеченные властью сказали моему действующему Я, что он должен совершить над девочкой нечто для нее пагубное. У него было чувство, что делать этого не следует, да и девочка умоляла его сжалиться. Он обратился к власть предержащим с просьбой избавить его от выполнения приказа. Те были очень раздражены, особенно слезами девочки, и заявили, что если он не выполнит указанное действие (религиозное?), скоро прибудут другие, которые сделают это вместо него. Они добавили, что для девочки будет лучше, если действие выполнит он, а не: другие, - это принесет ей меньше вреда.

С неохотой действующий Я повиновался и выполнил приказание облеченных властью.

Спустя несколько мгновений женщина вывела меня со двора, и мы вновь оказались на платформе. (В тот самый момент, как мы повернулись, чтобы уйти, мой контакт с действующим Я прервался.) Теперь ты понимаешь? - спросила она.

Изумленный увиденным, я ответил отрицательно. Она пристально с сожалением посмотрела на меня и отвернулась. Не зная, что предпринять дальше, я подумал о физическом и, проделав долгий обратный путь вошел в свое тело. Сев, долго в одиночестве размышлял о происшедшем. Что это за женщина? При чем тут великая тайна? Перебирая свою биографию, начинаю понимать, в чем дело.

18/III-61 г. После полудня.

Снова руки с книгой. На этот раз в офисе. Три часа дня, дождливая, сырая погода (если это имеет какое-нибудь значение). Когда наступили вибрации, был полностью в сознании, бодрствовал. Проверяя себя, несколько раз открывал физические глаза и глядел на часы. Восприятие времени - адекватное.

И на этот раз руки поднесли книгу к моим закрытым глазам. Повертели, полистали ее, показали со всех сторон с явным намерением продемонстрировать, что это именно книга. Только подумал о том, как бы прочесть название, помещенное в конце, как книгу тут же повернули нужной стороной, но шрифт оказался слишком мелким, или я - слишком близоруким. Как ни старался, прочесть так и не смог.

В конце концов отказался от этой мысли. Книгу открыли, и я увидел две заполненные текстом страницы. Снова попробовал читать, но никак не мог сфокусировать зрение. Тогда мысленно предположил: Может быть, удастся прочесть по буквам?. В ответ на эту мысль одна буква выскочила из строчки, я едва успел разглядеть ее налету. В конце концов с большим трудом удалось разобрать пять слов: Пробуди несчастные создание при помощи… Я напрягался изо всех сил, чтобы прочесть дальше, но, видимо, переусердствовал, так как сосредоточиваться становилось все труднее. Тут я заметил у себя над головой белые кучерявые облака, и это отвлекло мое внимание. Дождь прекратился, начало проясниваться.

Мне захотелось на простор, полетать по небу над горами и долинами. С этой мыслью начал медленно подниматься вверх.

Руки закрыли книгу и убрали ее, а в голове у меня появилась добродушно-снисходительная мысль: Ну ладно, уж если так хочется полетать - полетай. Как будто учитель, чтобы удержать внимание непоседливого ученика, дал ему минутную передышку.

Проникнув через дверь, я взмыл в небо, чудесно полетал в облаках и без происшествий вернулся назад. (Уже сев физически и посмотрев на небо, увидел, что облака в точности такие, какими я их воспринимал, летая в них.)

Возможно, придет день, когда помощники раскроют свое инкогнито. Подозреваю, что ответ может оказаться удивительным.

10. Разумные животные

История человечества полна рассказами о демонах, духах, гоблинах, гномах и тому подобной нечисти, постоянно околачивающейся вокруг человека и стремящейся причинить ему страдание. Что это? Мифы? Галлюцинации? Давайте попробуем не закрывать поспешно проблему, прежде чем внимательно не познакомимся с ней.

Возможно, источником подобных представлений служит воображение. Но возникает вопрос: откуда само оно черпает образы этих существ? Быть может, приводимые ниже отрывки из дневника дадут некоторую пищу для размышлений.

18/IV-60 г. Утро.

Часов около десяти утра, лежа на кушетке, начал почленную релаксацию. Комната была освещена ярким утренним светом. Когда дошел до середины второго круга, начались вибрации. Настроившись (с помощью челюсти), открыл физические глаза, чтобы проверить, не прекратятся ли вибрации. Не прекратились. Решил подняться с открытыми физическими глазами, чтобы поглядеть, что будет со зрением. Часы стояли на виду, и, судя по ним, с ориентацией во времени все было в порядке.

Едва поднялся дюймов на восемь над физическим телом, как краем глаза заметил какое-то движение. К моему телу приближалось существо, с виду похожее на человеческое. (Я видел только его нижнюю часть, так как моя голова была повернута вбок и мне было неудобно глядеть направо.) Оно было голым, без одежды, мужского пола. Возраст - на вид лет десять, рост - фута три (90 см), ноги - тонкие, волос на лобке мало, половые органы недоразвиты. Спокойно и привычно, словно мальчишка, садящийся на любимую лошадь, он забросил ногу мне на спину и уселся верхом. Я ощущал его ноги у себя на пояснице и тельце, прижавшееся к моей спине. Я был настолько ошарашен, что даже забыл испугаться (возможно, свою роль сыграли и его небольшие размеры). Весь напрягшись, я ждал, что будет дальше. Скосив глаза направо, я мог разглядеть с расстояния не менее двух футов (60 см) его правую ногу, свисавшую вниз. Она выглядела как совершенно обычная нога десятилетнего мальчишки.

Я по-прежнему парил поблизости от своего физического тела и осторожно размышлял, кто или что это такое. Он, по-видимому, не догадывался о том, что я знаю о его присутствии, во всяком случае никак на это не реагировал. У меня не было никакого желания вступать в конфронтацию с этим существом, кем бы оно ни было, поскольку в той среде оно явно чувствовало себя куда увереннее меня. Поэтому я поспешил спрятаться в свое физическое тело, прервал вибрации и сел писать эти записки.

Что это было, не знаю. Теперь я понимаю, что в тот момент у меня просто не хватило смелости обернуться и как следует рассмотреть его (если только это было возможно). По облику это, бесспорно, гуманоид, но, поразмыслив, я пришел к выводу, что присутствия человеческого разума у него не ощущалось. Оно (он) ближе к животному или где-то посредине между животным и человеком. Я чувствовал себя оскорбленным тем, с какой уверенностью он забрался ко мне на спину. Похоже, это существо имело немалый опыт общения с людьми, для которых оставалось невидимым, и было уверено, что его не обнаружат. Если это галлюцинация, то необычайно реалистичная: среди бела дня, подтверждаемая двумя органами чувств, сопровождаемая наблюдением часов.

28/IV-60 г. Вечер.

Около семи тридцати, в офисе. Применил счет с пропусками, вибрации начались плавно. Потихоньку выбрался из тела и тут почувствовал, как что-то забирается ко мне на спину! Уж не тот ли это парнишка? - подумал я. Никакого желания отправляться в путь с ним на спине у меня не было. Не прекращая вибраций, потянулся рукой, чтобы схватить его за ногу, не будучи, впрочем, уверенным, что моя нефизическая рука не пройдет сквозь него. Был очень удивлен, когда нащупал нечто, по консистенции весьма похожее на человеческое тело, такое же теплое и довольно эластичное, казалось, оно растягивается. Потянул на себя. Чем сильнее тянул, тем больше оно растягивалось. Наконец, как мне показалось, стащил со спины все, кроме ноги, которая, похоже, оказалась зажатой под моим телом. В конце концов вытащил и ее. Сунул всю эту массу на полку рядом с кушеткой. (Оно было еще живо и весьма энергично.) Оно стало пытаться снова забраться на меня, и мне пришлось удерживать его. Завязалась настоящая борьба: оно боролось без ожесточения, просто старалось сесть на меня верхом. Я слегка запаниковал: кажется, опять влип. Стал мысленно зажигать спички, чт� �бы сжечь его, сделать с ним хоть что-нибудь, что угодно. Хоть как-нибудь избавиться от него, прежде чем уйти в физическое.

Я обсуждал предыдущий эпизод с разными людьми и теперь решил попробовать последовать их советам. Попытался сохранить спокойствие, но это оказалось трудно. Несколько раз перекрестился - никакого эффекта. Стал с жаром читать Господню молитву - безрезультатно. Тогда я начал звать на помощь.

Отбиваясь от одного, почувствовал, как мне на спину карабкается второй!

Сдерживая одной рукой первого, другой рукой стащил второго. Держа в каждой руке по одному и крича о помощи, поплыл на середину офиса. Решил получше разглядеть их, и тут они у меня на глазах превратились в точные копии двух моих дочерей (есть над чем поломать голову психиатрам!). Почему-то мне сразу стало ясно, что это всего лишь маскировка, рассчитанная на то, чтобы сбить меня с толку и разжалобить.

Стоило мне это сообразить, как оба существа тут же потеряли облик моих дочерей. Отчаявшись найти выход, я подумал об огне, но это не очень помогло. У меня появилось ощущение, что они подсмеиваются надо мной, будучи уверенными, что ничего я с ними не сделаю. Теперь я уже рыдал, взывая о помощи.

Тут краем глаза я заметил, как ко мне приближается некто. Еще один, - подумал я. Но это оказался явно человек. Остановившись поблизости, он с самым серьезным видом принялся наблюдать за происходящим. Я хорошо разглядел его. Глаза показались мне очень знакомыми. Светлые, слегка запавшие, они чем-то напоминали глаза моего двоюродного брата с отцовской стороны. Волосы по всей окружности головы, включая и чуб, были ровно подстрижены, макушка - выбрита, почти голая.

Одет он был в темное одеяние до пят. Ног не видно.

Мелькнула мысль, что он явился помочь существам, и это напугало меня еще сильнее. Когда он медленно приблизился к нам, я, продолжая всхлипывать, опустился на колени и протянул руки, в каждой из которых держал по маленькому созданию. Человек был очень серьезен, ничего не говорил и, похоже, не обращал на меня никакого внимания. Когда он подошел еще ближе, я прекратил борьбу и склонился к самому полу, умоляя о помощи. По-прежнему не замечая меня, он взял оба созданьица и, баюкая их в разных руках, склонился над ними. Они тут же расслабились, обмякли, их конечности и шейки поникли.

Сквозь слезы бормоча благодарности, я направился к кушетке и нырнул в физическое тело (вибрации еще не закончились). Сел физически и огляделся вокруг. Комната была пуста.

Целые сутки размышлял над происшедшим, но ничего кроме умозрительных предположений в голову так и не пришло. В принципе возможно, что данное событие - просто галлюцинация или сновидение, положившееся на обычное состояние моего сознания. Если это так, мне понятны страдания параноиков, затрудняющихся отделить реальное от нереального. Если же здесь заключен какой-то символизм, то он достаточно ясен. Существа вокруг меня - всего лишь продукт меня самого.

Принятие ими облика моих детей можно понять только как указание на то, что они - мои (я создал их, своих детей). Они принадлежат мне и потому ни хороши, ни плохи. Мне так и неизвестно, что они таков. Может быть, они - отделившиеся части меня самого? Или мысленные существа, созданные устойчивыми стереотипами моего мышления? Какова связь между нами? Что значит человек в длинном одеянии?

Пожалуй, за сутки во всем этом не разберешься. В следующий раз, если только он будет, постараюсь сохранить побольше спокойствия, смелости и быть более аполитичным.

21/V-60 г. Вечер.

Лежал, глубоко расслабившись, поздно вечером в спальне. Вибрации начались плавно. Вскоре заметил у себя на теле (кажется, нефизическом) чью-то маленькую ногу. Почувствовал какое-то тельце, прильнувшее ко мне. Осторожно пошарил вокруг (нефизически) и нащупал у себя на спине чью-то спинку. Легонько похлопал по плечику (надеясь на понимание), осторожно приподнял тельце и оттолкнул его от себя. Подождал, но оно не возвращалось и не делало попыток приблизиться. Не желая искушать судьбу, вернулся в физическое тело, сел и сделал эту запись.

27/V-60 г. Вечер.

Выйдя из тела, снова почувствовал у себя на спине уже знакомые мне эластичные существа. Ни слов, ни действий, одно лишь тельце, пригревшееся на моей спине. На этот раз я уже так не испугался и принялся потихоньку стаскивать эту штуку.

При этом (по совету нескольких своих знакомых, более религиозных, чем я) молил Бога о помощи. Как и в прошлый раз, оно растягивалось, но целиком не отставало. Я вспомнил, как мысленно представлял огонь, и что это не очень-то помогло. Решил попробовать с электричеством. Представил себе два конца провода высокого напряжения и мысленно ткнул их в бок той части существа, которую я уже стащил со спины. Оно тут же осело, обмякло и как будто умерло. Вслед за этим что-то похожее на летучую мышь с писком пролетело мимо моей головы и вылетело в окно. С глубоким облегчением спустился к физическому телу, вошел в него и сел (физически).

25/VIII-60 г. Вечер.

Вот и на этот раз то же самое. Только отправился в путь, как несколько штук тут же прилипли к различным частям моего тела (нефизического). Говорю штук, потому что было абсолютно темно, и я ничего не видел. Это похоже на небольших рыб дюймов по восемь-десять (20-25 см) в длину. Они приклеиваются, совсем как рыба-прилипала, океанский паразит. Я оторвал их и оттолкнул как можно дольше, но они тут же вернулись. Они не были агрессивны, просто мешались. В конце концов, чтобы отделаться от них, вернулся в физическое тело.

3/ХI-61 г. Вечер.

Узнал кое-что новое о прилипалах. Оказывается, существует почти целый слой, населенный ими. Иногда приходится проходить через него, но чаще всего нет, или же минуешь его так быстро, что даже не замечаешь этого. На этот раз я остановился прямо посреди него, и рыбы, привлеченные мною, закишели вокруг.

Вместо того чтобы реагировать, как в прошлый раз, я застыл на месте и стал просто ждать. Через несколько секунд они отделились от меня и удалились. Больше ничего, лишь мрак вокруг. Стоило мне начать двигаться., как они появились снова.

Остановился, стал ждать - опять исчезли. Тогда решил двигаться медленно.

Вернулись всего лишь одна-две. Поднявшись наверх, отправился в другие места. В общем, ощущение было такое, что я оказался в роли наживки в океане, кишащем рыбой.

13/VII-60 г. Ночь.

Этот эпизод нужно записать обязательно, может пригодиться. Поздний вечер, гостиничный номер в Дурхаме, жена рядом со мной в постели. Уже было засыпал, как вдруг ощутил присутствие в комнате кого-то или чего-то.

Не успев даже сообразить, в чем депо, я стремительно вскочил с постели, чтобы защитить себя и жену. В тот же миг на меня напало нечто, в темноте для меня невидимое. Оно дралось, как животное, т. е. пыталось кусаться и царапаться.

Казалось, мы катались по комнате целую вечность. В темноте ничего не было видно (а может быть, у меня были закрыты глаза). Лишь с огромным напряжением мне удалось шаг за шагом оттеснить его к окну и вышвырнуть вон. По всей видимости, человеческих качеств и разума оно лишено. Самое обычное животное, вроде большой собаки, футов четырех в длину (1.2 м).

Только когда все было кончено и я стоял у окна, до меня дошло: да ведь я же не в физическом теле! (Рука свободно прошла через закрытое окно.) Подплыл к постели, там под одеялом лежали два тела. Приблизился к часам на ночном столике и посмотрел на светящийся циферблат: два тридцать пять. Вспомнил, что лежу у ночного столика, подплыл к своему физическому телу, спустился вниз, перевернулся и вошел в него. Сел физически. В комнате тихо, темно и пусто. Поглядел на часы на ночном столике: примерно два тридцать восемь.

27/Х-60 г. Ночь.

Лег спать усталым, поздно, примерно в 1:30 ночи. Мысленно дал себе установку ничем не заниматься. Едва стал засыпать (не заметил ни провала в сознании, ни отделения от физического, хотя непосредственно перед этим появилось чувство разрядки), как что-то напало на меня. Что это было, я не видел, каких-то индивидуальных качеств не ощутил. Понял лишь то, что это нечто с невероятным ожесточением стремится забрать что-то принадлежащее мне, а для этого ему прежде нужно разделаться со мной (не столько даже с физическим Я, сколько с моим Я, обладающим способностью действовать независимо от физического тела).

На борьбу с животным бой не походил. Это был поединок без правил, молчаливый, чудовищно стремительный, в ходе которого противник использовал малейшую слабость с моей стороны. Я был ошеломлен и поначалу дрался без особой злости, просто защищался. Однако это нечто не пропускало ни одного из моих нервных центров, и иные из наносимых им ударов и захватов были необычайно болезненны. Я понял, что если не дам отпора, потерплю поражение, равносильное потере своей сущности, и стал драться отчаянно, с такой же силой и яростью. Напавшее на меня нечто знало все мои слабые места и наносило удар именно туда. Казалось, бой идет уже несколько часов. И я стал понимать, что и в самом деле могу проиграть. Вечно это длиться не могло. Только тут я сообразил, что я почему-то не в физическом теле.

Продолжая драться, я стал подбираться поближе к своему физическому телу. Когда мы оказались прямо над ним, я нырнул в него. Никакого иного способа избежать поражения я не видел.

Открыл глаза (физически) и сел. В комнате было тихо и пусто. Простыни не измяты, значит, никакого физического движения в реальности не было. Жена спокойно спала рядом. Встал и прошелся по комнате, выглянул в прихожую. Все как будто в порядке.

Возможно, это был сон, только уж слишком яркий и совсем не похожий на обычные сновидения. (Я давно научился распознавать чистые сновидения, назначение которых сводится к снятию накопившегося за день напряжения или глубокого внутреннего беспокойства и которые можно сравнить с радиопомехами или бессмысленной болтовней.) Совершенно отчетливое восприятие реальной обстановки комнаты в сочетании с сознательным контролем за своими действиями, по-видимому, говорит против предположения, что это - сон.

Прежде чем снова лечь в постель, минут двадцать приходил в себя. Сразу же засыпать, разумеется, не хотелось, так как продолжать бой не было никакого желания. Каким образом избежать повторения случившегося, я не знал и потому решил попробовать единственное, что мне пришло в голову. (В противном случае оставалось бодрствовать всю ночь, но сил на это у меля уже не было.) Лежа в постели, я стал повторять: Мои разум и тело открыты только созидательным силам.

Во имя Бога и добра, я засыпаю нормальным спокойным сном. Повторив эти слова по меньшей мере раз двадцать, я наконец заснул.

Те, кто хорошо меня знают, подтвердят, что если, пусть даже в поисках защиты и помощи, я пошел на такие формулировки, значит, ситуация и в самом деле была серьезной. И вправду, никакого иного выхода у меня не было. Анализируя происшедшее задним числом, я так и не могу найти никакой альтернативы. Я не знаю ни способа, ни места, ни человека, ни религиозной практики (в которой я был бы сведущ), ни лекарства, ни чего бы то ни было иного из известного мне, мною пережитого или слышанного, что абсолютно гарантировало бы защиту от того, что на меня напало. В данном случае имело место не просто сопротивление агрессии, пусть агрессор и неизвестен. Сработал тот самый механизм самозащиты, который включается, когда ночью, в джунглях на человека нападает животное. Тогда, в разгаре схватки некогда размышлять, как именно драться, некогда задумываться, кто именно напал. Подвергшись нападению, человек спасает себя всеми доступными ему средствами, сражается отчаянно, не думая, как, почему, с кем.

Неспровоцированность нападения сама по себе служит для него доказательством того, что совершивший его - злодей. Ибо только злодей может поступать подобным образом. Отпор дается автоматически, инстинктивно, с единственным желанием - выжить. В основе - понимание того, что нельзя подчиниться кому-либо или чему-либо, чье поведение (явно неспровоцированное нападение, слепая жажда убийства) вызывает отвращение.[5]

11. Дар или бремя?

Еще в самом начале моих экспериментов начал давать о себе знать побочный результат. Это не ВТО как таковой, хотя он и наступает в состоянии глубокой релаксации, предшествующей отделению от тела. Видимо, это - то, что у профессионалов именуется предзнанием. Видение возникает помимо моей воли, когда я лежу, успокоив сознание и расслабив тело.

В передней части мозга раздается шипящий звук, и я начинаю ощущать подвешенную с одного конца на петлях прямоугольную дверцу, которая распахивается снизу примерно на 45. В результате появляется абсолютно круглое отверстие. Сразу после этого я начинаю видеть и отчасти переживать те или иные события.

Происходит это словно во сне, если не считать того, что я продолжаю полностью сохранять сознание и воспринимать окружающее. Сновидение накладывается прямо на внешние раздражители, и я без труда воспринимаю то и другое одновременно. Я так и не научился по своему желанию воспроизводить этот феномен. Он случается сам собой или же вызывается бессознательно.

Поначалу я не обращал на это особого внимания, полагая, что такие сновидения - всего лишь способ удалить из подсознания ненужные ему данные. Однако один случай заставил меня переменить мнение на сей счет. Событие достаточно важное, чтобы процитировать его описание непосредственно из дневника.

5/VII-59 г.

Раннее утро. Клапан открылся снова. То, что я увидел, привлекло мое внимание своей необычной реалистичностью. Я собираюсь сесть в пассажирский самолет. У входа в него в ожидании стоит Д. Д., с которым я знаком более десяти лет. Сажусь в самолет и занимаю свое место. Замечаю, что мест в нем много, и он у же почти готов к вылету. Жду, когда на борт поднимется мой приятель. Рядом с входом вижу группу беседующих людей, которые затем проходят в самолет вслед за молодым негром. Они оживлены и радуются, что молодой негр летит с ними. Группа состоит из двух пожилых негров, пожилого белого и молодого негра. Видя, что самолет вот-вот взлетит, они идут по проходу мимо меня и занимают свои места.

Наклонившись вперед, чтобы посмотреть, сел ли в самолет мой друг, я вдруг чувствую, что сидящая впереди меня женщина, чем-то взволнована. Как только самолет трогается, входит и занимает место мой приятель. Я хочу встать и подойти к нему, но самолет дергается, и я плюхаюсь назад в кресло. Прежде чем взлететь, самолет долго катится по взлетной полосе, а мне почему-то становится немного не по себе. Наконец, мы взлетаем. Низко над нами - какие-то широкие изгибающиеся улицы с расходящимися веером перекрестками. Самолет чуть-чуть поднимается и летит дальше на небольшой высоте. Немного спустя в динамике раздается голос стюардессы, сообщающей, что через несколько минут пилот примет решение, какой из двух маршрутов (один - налево, в обход, второй - под проводами) выбрать. После непродолжительного ожидания замечаю, что город остался позади, и, раньше чем стюардесса делает второе объявление, до меня доходит, что мы летим по второму маршруту, под проводами. Голос стюардессы, объявляющей об этом, звучит как-то уж слишком бодро, и я чувствую, что она тоже в напряжении.

Посмотрев в иллюминатор, вижу впереди пространство с тянущимися во все стороны проводами. Самолет приближается к нему и на низкой высоте петит под проводами.

Напряженно вглядываюсь вперед в поисках просвета, через который можно было бы вырваться из-под них. Тут вижу, что впереди провода над нами кончаются, и там виден свет солнца. Поняв, что мы летим туда, слегка расслабляюсь. В этот момент самолет вдруг резко проваливается вниз и падает на какую-то улицу. При этом что-то в нем отламывается прямо рядом со мной, и я спрыгиваю (или падаю) с высоты шести-восьми футов (около 2 метров) на дорогу. Самолет от удара подскакивает, его отбрасывает в сторону. Успев бросить взгляд вокруг, отлетаю вправо и падаю между двумя какими-то зданиями. Огромные облака дыма почти целиком застилают место катастрофы.

Моя первая мысль - возблагодарить Бога за чудесное спасение. Вторая - что родные, которым известно, каким рейсом я полетел, будут переживать за меня, и надо как-то связаться с ними. Третья - что нужно бежать к обломкам самолета и попытаться спасти других, хотя это, кажется, уже бесполезно. Я встал и направился к самолету. Приблизившись, увидел сквозь дым пламя. Подошел пилот (в кожаной куртке и шлеме), с изумлением посмотрел на меня и спросил, почему из всех пассажиров спастись удалось только мне? Я и сам задал себе этот вопрос. Тут клапан закрылся.

24/II-59 г.

Собираюсь отправиться самолетом в Северную Каролину в первую из, возможно, предстоящих мне четырех поездок. При мысли об этом путешествии меня охватывает какая-то дрожь, заставляющая призадуматься и - в свете других последних событий еще раз вернуться к пережитому 5/VII-59 г. Летая самолетом, как, наверное, и все, я всегда слегка нервничаю. Не думаю, чтобы что-нибудь могло случиться на этот раз, но кто знает… А что делать, если нечто, в точности подобное событию 5/VII-59 г., произойдет в начале одного из трех последующих полетов? Сойти с самолета? Но возможно ли изменить предопределение? Если верить виденному мною, я должен выжить, но в данном случае выживание может означать и смерть как переход, т. е. такую смерть, после которой я останусь живым. Честно признаюсь: что делать, не знаю. Как бы то ни было, ко всем, кто любит меня - а я надеюсь, таких немало, у меня просьба: если это все же произойдет и мое видение следует понимать в том смысле, что меня ожидает смерть-переход, пожалуйста, не горюйте.

Ибо я глубоко и искренне уверен, что это всего лишь переход. Как бы ни было жалко оставлять незавершенным то, что, повинуясь какому-то внутреннему чувству тоски и грусти, я пытался на ощупь исполнить здесь, я верю: стоит мне оказаться Дома, все это вновь обретет реальность. Более, чем когда-либо, я уверен в том, что физическое тело - всего лишь машина, управляемая Я. Следовательно, после ухода Я тело теряет всякий смысл. Никаких могил, никаких склепов: само по себе, без Я тело ничего не значит.

К тому же, если событие, о котором идет речь, все же случится, мое Я постарается вступить в контакт с теми, кто в этом заинтересован. (Помешать может только одно: вполне вероятно, что на другом плане или месте передо мной встанут те же самые, а то и еще более важные проблемы.) Обещать не могу, поскольку не уверен. Не сомневайтесь в одном: те, кто меня знают, в случае контакта легко определят, что это именно я.

Не хочу ни на кого навевать тоску, может быть, я просто расчувствовался. Хочется всего лишь записать свои мысли, чтобы хоть таким способом облегчить горе других в случае, если мне придется уйти. Не хочу, чтобы это случилось, не чувствую себя готовым, но в то же время гляжу на это спокойно и трезво. По крайней мере, хоть отчасти я подготовлен.

23/Х-59 г.

Пишу спустя примерно двенадцать недель после последней записи в дневнике. Четыре недели провел в больнице, остальное время поправлялся дома.

Но сначала о главном. Предыдущая запись касалась проблемы предзнаменования и жизни после смерти. Ниже привожу сопоставление сна с тем, что имело место в реальности.

Совпадение 1. Как уже говорилось, мне надо было лететь в Северную Каролину, Первые признаки совпадения появились, когда я сел в автобус, везущий пассажиров из Нью-йоркского аэровокзала в аэропорт Ньюарк. Войдя в автобус, я сел на второе место справа. Тут нахлынуло чувство уверенности, что вся обстановка - мое место относительно двери, дверные поручни, сама дверь - мне уже знакома. Это насторожило, поскольку я сразу понял: именно это я видел в своем предзнаменовании, только неверно интерпретировал аэропортовский автобус как самолет.

Совпадение 2. В автобус, смеясь и шутя, вошли четверо - трое в темных костюмах, один в светлом. (См. выше запись о трех неграх и одном белом.)

Совпадение 3. Прямо передо мной села какая-то женщина. Она чувствовала себя не в своей тарелке и была взволнована. Правда, причина была не во мне, а в носильщике, который, стоял у автобуса, возился с одним из ее свертков.

Совпадение 4. Что касается моего друга Д. Д., которого, как было сказано, я видел стоящим у дверей в ожидании, чтобы зайти последним. Выглянув в окно, я увидел водителя автобуса: он стоял у двери и ждал, не появится ли в последнюю минуту еще кто-нибудь из пассажиров. Лицом и фигурой он настолько походил на моего друга, что сошел бы за его брата. Сходство было почти фотографическое.

(Когда мозг не в состоянии дать верную интерпретацию, он подыскивает ближайшую аналогию, черпая ее из памяти.) Затем он вошел в автобус (последним), закрыл дверь и уселся в свое кресло - прямо напротив меня.

Совпадение 5. Повернув на джерсийскую магистраль, автобус полетел низко и медленно. Такое впечатление складывалось оттого, что магистраль проходит над остальными улицами и дорогами. При взгляде на расходящиеся веером дороги и изгибающиеся улицы меня снова охватило чувство узнавания уже виденного. Вся разница заключалась в том, что это был не самолет (моя исходная ошибка), а автобус.

Совпадение 6. В аэропорту, после всех этих предзнаменований, я был уже полностью начеку. Мой самолет опаздывал, и я ожидал, бродя по залу. Только я присел, как женский голос объявил по радио, что посадка на самолет авиакомпании Пан Америкен производится в восточном и западном залах аэропорта. Гулкость звучания опять-таки вызвала у меня отчетливое ощущение узнавания (плюс к этому восток и запад, левое и правое).

Совпадение 7. Когда наконец началась посадка на самолет, я на минуту заколебался, идти или нет, не столько из страха, сколько от неопределенности: что означает мое выживание увиденном 5/VII-59 г. В конце концов решил, что грядущего не избежать, а если ждать следующего рейса, это только затянет дело.

Весь начеку, поднятия на борт. Когда самолет вырулил на взлет, стюардесса по внутренней системе оповещения объявила, что лететь будем на высоте шесть тысяч футов (1.8 км). Вот она низкая высота! Наконец взлетели и почти сразу попали в грозу. Молнии сверкали одна за другой. Это соответствовало тому, что я в своем предзнании истолковал как полет под проводами (электричество) - символ, мне давно известный.

На полпути пилот принял решение изменить высоту (объявлено об этом не было), мы поднялись над грозой и в конце концов благополучно приземлились в Северной Каролине. После посадки я решив, что ошибся относительно катастрофы, и скоро забыл обо всем этом.

Четыре дня спустя, в понедельник утром посреди спокойной, дружеской беседы в офисе мне стало плохо, и меня пометили в больницу с диагнозом: сердечный приступ вследствие спазма коронарной артерии. Я и мысли не допускал об этом и поверил только тогда, когда было проведено пятое обследование, включая ЭКГ. Для этого у меня были веские основания. Дело в том, что все медицинские осмотры, которые я когда-либо проходил давали один и тот же результат - сердце совершенно здорово.

За две недели до этого случая я дважды обследовался у двух разных страховых врачей. Один из них заявил: За сердце можете быть спокойны. А второй выразился так: Вот уж от чего вы не умрете, так это от сердца. Таким образом, мой разум был настроен решительно против и не согласился с продемонстрированным ему в предзнании ходом событий, поскольку сердечный приступ казался невероятным.

Поэтому в качестве интерпретации он выбрал из памяти наиболее подходящий, с его точки зрения, вариант - авиакатастрофу. (Разум всегда подбирает наиболее близкую аналогию.) Более или менее легко провести четыре недели в больнице мне помогла суггестивная терапия (я прослушивал магнитофонные записи), прямо-таки чудесным образом поднявшая мой дух и ускорившая выздоровление. Никаких явлений психического характера в больнице со мной не происходило. Я приписываю это действию транквилизаторов (барбитуратов), которые я принимал каждые три часа. Дома выздоровление пошло обычным порядком, никаких рецидивов заболевания до сих пор не было.

Нужно ли говорить, что после этого случая я стал очень внимательно следить за клапаном. И всякий раз открывавшееся мне видение в точности соответствовало событиям, происходившим дни, месяцы или даже годы спустя.

В качестве примера можно назвать дом в Саутерн-сити, выбранный для нас моей женой. Я сразу же узнал его по цвету и отделке, поскольку видел его за два года до этого. Его точное описание приведено в соответствующей дневниковой записи двухлетней давности. Самое интересное, что в момент предзнания мы и думать не думали о переезде на юг. Другой случай. За пять минут до выхода в эфир уже записанной передачи клапан открылся, и я увидел, как резко рвется магнитная лента и быстро крутятся бобины.

Минут через десять, во время вещания, лента и в самом деле оборвалась, и ее пришлось спешно заменять. Ни перед вещанием, ни во время него обрывов никогда раньше не было, поэтому объяснение, что я мог подсознательно ожидать поломки, не годится. Больше того, все склейки я делал сам и был уверен, что они были в порядке. Обрыв произошел в месте, склеенном другим сотрудником, использовавшим пленку перед этим.

Третий пример. Клапан открылся в офисе. Загорелся красный свет, и я прочел слова давление масла. Час спустя, когда я в своей новой машине ехал домой, на пульте вдруг вспыхнул красный сигнал, предупреждающий, что масло на исходе. В данном случае подсознание также ни при чем. С момента покупки машина не наездила и пятисот миль (800 км) и к тому же буквально накануне прошла техосмотр. Утечка масла в новом автомобиле маловероятна и не может быть причиной для подсознательного беспокойства. Я мог бы привести еще примерно восемнадцать случаев предвидения через клапан. Разные по своей значимости, все они касались моей личной жизни, и всякий раз предвиденное сбывалось в точности, если не считать несущественных, ошибок в моих интерпретациях.

На сегодняшний день механизм действует по следующей неизменной формуле: Ш (шипящий звук) + К (клапан открывается) = Б (будущее предстает перед моим взором).

Двадцать два раза эта формула уже сработала. Сработает ли она и в остальных случаях из моей практики, в которых Б еще не состоялось? Воздерживаясь от комментариев, приведу из дневниковых записей несколько примеров предвидений, на сегодня пока еще не сбывшихся.

3/VIII-60 г.

Шипение воздуха, клапан. Над головой пролетает самолет, закрылки опущены, шасси выпущены. Судя по всему, терпит бедствие. За соседним холмом врезается в землю.

Я с семьей бегу на помощь. Прибежав на место, видим: раскалившись докрасна, самолет медленно горит. Обычный бензин не горит так медленно и не дает такого жара. На всякий случай велю всем держаться подальше. Экипаж погиб, и мы ему уже ничем не поможем.

5/Х1-61 г.

Шипение воздуха, клапан. Стою один у своего дома. Небо ясное, только на севере закрыто рваными облаками. Вижу, как сверху, из-за облачного покрова появляется группа летательных аппаратов. Они приближаются, и я замечаю, что они не похожи ни на самолеты, ни на ракеты. За первой группой, волна за волной, идут другие, буквально сотни странных летательных аппаратов. Самолетов такого типа я никогда раньше не видел. Крыльев нет, размеры огромные - футов триста (90 м) в поперечнике. По форме напоминают наконечник стрелы или букву V, но, в отличие от наших самолетов с обтекаемыми крыльями, без фюзеляжа. Назначение V-образной формы не в том, чтобы удерживать самолет в воздухе, она связана с размещением экипажа, располагающегося на двух или трех палубах. Аппараты величественно проплывают над моей головой, и я ощущаю благоговейный трепет перед их мощью. К благоговению примешивается страх, ибо мне откуда-то известно, что они неземного происхождения.

20/Х-62 г.

Шипение воздуха, клапан. Я вместе с другими нахожусь на какой-то улице в пригороде. Подняв голову, вижу сквозь просвет в облаках что-то похожее на самолеты. Приглядевшись внимательнее, различаю, что это - летательные аппараты, каких я никогда прежде не видел. Пропеллеры или реактивные двигатели отсутствуют (впечатление такое, что это - какая-то необычная ракета, только не химическая).

Три аппарата снижаются, чтобы сделать разворот, и я вижу, что у них черные бока с белыми квадратными окнами, крыльев не видно. Все три низко пролетают над соседней улицей. Следом обрушиваются дома и здания, не от бомб, а от чего-то, испускаемого аппаратами. Мы в страхе бросаемся в кювет.

12/VI-63 г.

Шипение воздуха, клапан. Я с семьей нахожусь в ситуации, когда все население города, где мы живем, стремится бежать. Электричество отключено, бензина достать невозможно. Все охвачены чувством глубокой безысходности. На атомную войну непохоже, с радиоактивным выбросом тоже не связано. Господствует ощущение гибели и краха цивилизации вследствие какого-то грандиозного события, неподвластного человеку.

11/IV-64 г.

Шипение воздуха, клапан. Я с семьей нахожусь в большом городе, охваченном страшной паникой. Все стремятся бежать. Я выхожу, кажется, из квартиры, чтобы найти какой-нибудь способ выбраться нам за город. Везде суматоха и давка, улицы забиты машинами. Город похож на разворошенный муравейник.

Было много и других предвидений - личных, общих, частных, локальных, глобальных.

Подтвердить их может только время. Хочется надеяться, что некоторые из них - всего лишь галлюцинации.

12. Загадки без разгадок

Некоторые загадки из числа тех, с которыми мне пришлось столкнуться, выделяются своей особой необъяснимостью. Самому мне разгадать их не под силу, остается надеяться на тех, кто больше моего понимает в технике и философии.

Приведу несколько примеров, по всей видимости, не относящихся ни к Локалу II, ни к Локалу III.

23/VIII-63 г. Вечер.

В 7:17 прилег вздремнуть на кушетке в кабинете. Никакими внефизическими экспериментами заниматься не планировал. Не успел вытянуться и закрыть глаза, как буквально через две секунды раздался мощный беззвучный взрыв. Меня швырнуло через всю комнату в противоположный угол. Ударившись о стену, упал на пол.

Первой мыслью было, что в доме и в самом деле произошел какой-то взрыв: электропроводка на потолке затрещала и заискрилась голубыми искрами, провода сплавились. (Когда я ложился, свет был выключен, в комнате стоял полумрак.) Мне показалось, что случилось громадной мощности короткое замыкание. Было ощущение покалывания, как после электрического удара (отличающееся от вибраций, о которых я так часто упоминаю). Оглядевшись по сторонам, увидел свое физическое тело, по-прежнему лежащее в расслабленной позе на кушетке, видел его совершенно отчетливо.

Тут я задумался всерьез: может быть, это не заурядный ВТО, а самая настоящая смерть? Ситуация была совершенно необычной. Что если сердце остановилось, и я умер? Еще не вполне придя в себя от взрыва, я тем не менее не испытывал ни страха, ни паники. Смерть так смерть…

Полежал в углу, приходя в себя. Пошарил под собой рукой - как будто коврик, впрочем, неуверен. По крайней мере, подомной что-то твердое. Затем решил попробовать вернуться в физическое тело. Даже если не получится, я ничего не теряю.

Огромными усилиями воли поднялся, подплыл к кушетке и опустился вниз.

Получилось, но не совсем: оказался в физическом теле лишь наполовину. Осознав это, начал крутиться и извиваться, примерно так, как делает человек, надевающий на руку перчатку. Через минуту я снова был целым.

Сел (физически) и включил свет. Все нормально, в доме тихо, тело тоже, кажется, в порядке, только покрылось гусиной кожей. Происшедшее ошеломило меня. До сих пор не знаю, в чем причина и почему это случилось. Был ли это нефизический взрыв? А может, какой-то внутренний процесс во мне самом? Или какое-нибудь внешнее воздействие? Ничего необычного в своем физическом, эмоциональном и психическом состоянии я, оглядываясь назад, не обнаруживаю. При попытках как можно отчетливее вспомнить момент взрыва у меня сложилось представление, что это было нечто вроде луча, случайно прошедшего через комнату и по пути зацепившего меня, в результате чего я оказался выброшенным из физического тела. Развивая эту мысль, пришел к мнению, что луч был генерирован каким-то экспериментальным прибором, не вполне разработанным теми, кто его испытывал, поэтому не все его свойства были известны конструкторам. На память приходит один любопытный прибор, с которым в свое время мне пришлось познакомиться.

5/V-59 г. После полудня.

Сегодня узнал о существовании странного прибора. Часов около пяти решил поэкспериментировать с техникой 1-20/LQ. Лежа на постели, мысленно представил график силового поля, затем начал считать до двадцати. Никакого результата.

Повернул голову вбок. Глаза были открыты, увидел в окне солнце (день солнечный, окно выходит на запад). Вибрации сразу же стали усиливаться. Закрыл глаза, повернулся на спину. Вибрации покалыванием отдавались в затылке. Применил прием движения челюстью. Как и ожидал, в зависимости от этого вибрации то усиливались, то слабели. Наконец оптимально отрегулировал настройку челюстью (если можно так выразиться). В голове вибрации были сильнее, чем нужно, поэтому сместил их ниже в грудь. Затем стал распределять их по разным частям тела, вернее, усиливать в том или ином месте. Каждый раз, когда они проходили по нижней части правого бока, появлялось чувство жжения - в печени, почке или правой нижней части толстой кишки (наличие инородного тела или какого-то химиката?). Такое случалось и раньше, хотя я, кажется, об этом не упоминал. Мысленно захотел подняться вверх и взмыл. Очевидно, мелькнула какая-то посторонняя мысль, потому что я тут же перевернулся в воздухе и нырнул вниз, пройдя сквозь пол. На мгновение услышал звуки оркестра (как это бывает, когда, настраивая радиоприемник, проскакиваешь какую-нибудь станцию). Зат� �м оказался в каком-то недостроенном доме без окон, с разбросанными по бетонному перекрытию стройматериалами и мусором. Сквозь оконный проем виднелся сельский пейзаж с деревьями и полями. Дом, очевидно, стоял на склоне холма, одной стороной выходя на небольшую долину, второй - на другой холм, пониже.

Бросив взгляд на пол, увидел какой-то прибор, дюймов восемнадцати длиной.

Казалось, его оставили тут ненадолго, пока оператор на обеде. Я взял его в руки и стал с любопытством разглядывать. Ни на один из известных мне приборов он не походил: с виду словно жезл с тремя присоединенными к нему какими-то штуками.

Подняв его на уровень глаз, без всякой задней мысли, глядя вдоль жезла, через окно прицелился в какого-то мужчину, стоявшего во внутреннем дворике (я обратил на него внимание только сейчас). Никакого эффекта. Мужчина обернулся и заметил меня. На минуту скрывшись из вида, он затем появился из расположенных справа дверей и подошел ко мне. Он улыбался и, насколько я могу припомнить, выглядел совершенно обычно. Увидев у меня в руках прибор, он жестом дал понять, что покажет мне, как тот работает. Указав на трубку (открытый цилиндр), он продемонстрировал, как надо наводить, двигая цилиндр вперед или назад. В первом случае получался узкий луч, во втором, при движении на себя, - широкий, очевидно, более слабый.

Затем мужчина указал рукой на другой оконный проем, за которым виднелся еще один человек, сидевший на стуле и напористо, с жаром разговаривавший с кем-то, кого мы не могли видеть из-за стены. Мой собеседник велел мне выдвинуть цилиндр вперед, чтобы получился узкий луч. Я так и сделал, а потом, как из винтовки, прицелился прибором в человека за окном. Никакого луча или пучка я не заметил, но человек вдруг обмяк и стал сползать вниз, слоем) мертвый. Перепуганный, я обернулся к хозяину прибора и, волнуясь, сказал, что, кажется, убил того парня.

Он улыбнулся и велел мне снова прицелиться в потерявшего сознание (?), только на этот раз сдвинуть цилиндр назад, чтобы получить широкий луч. После того как я проделал это, человек за окном моментально пришел в себя, сел и как ни в чем не бывало продолжил разговор.

Хозяин прибора вывел меня на улицу, и я спросил того человека, не заметил ли он чего-нибудь. Тот прервал беседу, озадаченно взглянул на меня и сказал, что нет, не заметил. Тогда я поинтересовался, не засыпал ли он, не ощущал ли какого-то провала во времени. Он снова ответил отрицательно, отвернулся от меня и возобновил прерванный разговор.

Мой наставник улыбнулся мне и повел на другую сторону дома, выходящую на долину, давая понять, что хочет показать, на что еще способен прибор. Ярдах в трехстах (275 м) от нас, на склоне холма ярко горел небольшой костер, клубившийся над ним дымок поднимался в небо. Хозяин прибора сказал, чтобы я сфокусировал узкий луч и направил его туда. Стоило мне навести прибор, как костер тут же потух. Пламя погасло, словно его залили водой. Дым еще какое-то время подержался в воздухе и растаял.

Заинтересовавшись этой штукой, я попросил хозяина объяснить ее устройство. Он с радостью согласился. Прибор, по его словам, состоит из трех частей. Цилиндр, как я уже догадался, предназначен для фокусирования луча. Внутри находится спираль, служащая источником энергии. За нею располагаются три ребристые пластины (похожие на трансформаторные). Это, как он объяснил, наименее важные детали, их назначение - защищать оператора от облучения. Чтобы продемонстрировать их гибкость, он провел по ним большим пальцем, и они согнулись. Затем он спросил, все ли понятно. Я ответил, что это похоже на большой триод (ближайшая аналогия, пришедшая мне в голову). Он радостно кивнул: Да, триод! Чувствуя, что находиться здесь больше не могу и надо уходить, я поблагодарил хозяина прибора за интересные сведения. Он обещал, что еще встретится со мной в… (где именно, не помню). Моему разуму это место было, очевидно, известно, и я ответил: Да, Кадена Асуль! (Это испано-язычное вкрапление - следствие моей поездки в Южную Америку. В тот момент мне почему-то казалось совершенно естественным именно так обозначить то, что я имел в виду, - голу бую сеть.) Мой собеседник сначала согласно кивнул, а затем озадаченно посмотрел на меня, и до меня дошло, что само по себе выражение правильно, просто он не понимает по-испански.

После этого я вернулся в недостроенное помещение и при помощи прыжка с вытягиванием взлетел вверх. Миновав всего лишь два или три этажа, остановился.

Место, где я оказался, было похоже на мой офис, только почему-то пустой: ни мебели, ни кушетки, на полу и окнах пыль, а самое главное - отсутствовало мое физическое тело! Я догадался, что это не то место (время?). Чтобы попасть туда, куда мне нужно, следует подняться еще выше. Пройдя через потолок и оставив позади восемь или десять этажей, наконец очутился в своем настоящем офисе.

Опустился в физическое тело (возникло небольшое затруднение с одной рукой), затем окончательно соединился с ним.

Сел и открыл глаза. Часы показывали, что времени прошло час и пять минут.

Зарисовал прибор, затем сел писать эти заметки! Когда-нибудь попробую построить такую штуку, которая усыпляет и будит людей, да еще тушит огонь.

11/III-61 г. Вечер.

… а я-то решил, что, как обычно, вернулся в свое физическое тело. Открыл глаза и увидел себя в чужой постели. Рядом стояла незнакомая женщина и улыбалась, радуясь моему пробуждению. Еще одна, пожилая женщина стояла у нее за спиной. Они были счастливы, что наконец-то после долгой болезни я пришел в себя, и, уверяя, что теперь все будет хорошо, помогли мне встать с постели. На мне было что-то вроде халата (одежда женщин показалась мне вполне обычной). Попытался объяснить им, что я совсем не тот, за кого они меня принимают, но они лишь согласно поддакивали, видимо, полагая, что я брежу. Спросил, какой сегодня день. Они понимающе заулыбались в ответ, словно я был не вполне в себе (так оно и было!).

Хотел попросить календарь, но потом решил просто узнать, какой сегодня год.

Спросил об этом у молодой женщины, видимо, моей жены (точнее, жены того тела).

Она ответила, что 1924-й, по греческому (?) летоисчислению.

Совершенно отчетливо ощущая, что больше там находиться не могу, вопреки решительным возражениям женщин вышел из дома. Стоя на улице, попробовал подняться вверх. Было чувство, что мне нужно вверх, очень высоко вверх.

Попытался влететь, но они уцепились за меня. Подняться вверх не получилось, и я забеспокоился. Было ясно, что я нахожусь совсем не том, где надо. Вспомнил дыхательный прием и стал хватать воздух полуоткрытым ртом. Начал медленно подниматься над зданием (оно оказалось по форме похожим на подкову), все еще ощущая, как они пытаются удержать меня. Продолжал дышать тяжело и быстро, все быстрее и быстрее. Движение ускорилось, и вот уже вокруг знакомое голубое мелькание. Вдруг остановился и понял, что нахожусь высоко в небе, а внизу подо мной - сельский пейзаж с разбросанными там и сям домами. Местность выглядела знакомой, и мне показалось, что я вижу наш дом и другие здания между рекой и дорогой. Спустился вниз к дому и через минуту соединился со своим физическим телом. Сел, весь в целости, и с облегчением огляделся вокруг. Теперь я на месте!

17/VIII-60 г. Вечер.

На этот раз попытка неудачная, если не сказать больше.

Примерно в 11:30 вечера, находясь в спальне, проделал процедуру 1-20/LQ. Вышел с намерением посетить Агню Бэнсона. Начал перемещаться, словно меня несло ветром, но почти сразу же (по крайней мере, так мне показалось) вернулся в физическое. Я не лежал в постели, а стоял. Какой-то грузный и сутулый мужчина поддерживал меня слева. Он был гораздо выше меня. Справа меня поддерживала молодая девушка. Они заставляли меня пройтись по комнате. Ходить мне было трудно, но они держали меня с обеих сторон под локти. Я слышал, как они переговаривались между собой насчет моих рук - с ними что-то было не в порядке. Не то чтобы мужчина с девушкой были ко мне недружелюбны, нет, просто мне было ясно, что я попал куда-то не туда. К счастью, я не растерялся: применил вытягивание и пулей вылетел оттуда прочь.

Спустя две секунды я снова был в своем физическом теле. Прежде чем пошевелиться, внимательно осмотрелся (физически). Тело мое, спальня моя. Прошло еще много времени, пока наконец я успокоился и смог заснуть.

23/ХI-60 г. Вечер.

Просто поразительный случай! Не хотел бы, чтобы такое повторилось еще раз.

Лег спать поздно, часа в два ночи, очень усталый. Вскоре, без всякого усилия с моей стороны, начались вибрации, и я решил, вопреки необходимости отдохнуть, попробовать сделать что-нибудь. (Может быть, именно в этом и заключается отдых.) Вышел из тела легко. Мельком, одно за другим посетил несколько мест, затем, вспомнив, что нужно отдохнуть, решил попробовать вернуться в физическое.

Мысленно представил себе свое тело, и буквально в тот же момент очутился в постели. Но что-то сразу показалось мне не так. Над ногами у меня помещалось какое-то похожее на ящик приспособление, предназначенное, видимо, для того, чтобы удерживать простыни от соприкосновения с ногами. В комнате находились двое - мужчина и женщина в белом, очевидно, сиделка. Они тихо переговаривались между собой, стоя поблизости от постели.

У меня мелькнула мысль, что что-то случилось: может быть, жена обнаружила мое тело бездыханным и срочно поместила меня в больницу. В пользу этого говорили стерильная чистота комнаты и присутствие сиделки. Но все же что-то здесь было не то.

Через минуту те двое замолчали. Женщина (сиделка) вышла из комнаты, в мужчина подошел к постели. Я перепугался, ибо понятия не имея, что ему нужно. А когда он мягко, но крепко взял меня за плечи и склонился надо мной, глядя мне в лицо своими блестящими, глазами, я испугался еще сильнее. Самое скверное состояло в том, что мои отчаянные попытки пошевелиться ни к чему не приводили. Казалось, все мускулы моего тела были парализованы. Внутренне содрогаясь от ужаса, я всеми силами пытался отпрянуть от нависшего надо мной лица. Затем, к моему неописуемому изумлению, он наклонился еще ниже и поцеловал меня в щеки. Я явственно ощутил прикосновение бакенбард и разглядел, что глаза его блестели от стоявших в них слез. После этого он выпрямился, выпустил мои руки и медленно вышел из комнаты.

Несмотря на сковывавший меня ужас, я сообразил, что ни в какую больницу жена меня не помещала и что я снова попал куда-то совсем не туда. Нужно было что-то предпринимать, но как я ни старался, напрягая всю свою волю, ничего не получалось. Через какое-то время я услышал в голове у себя шипение, похожее на звук, издаваемый сильной струей пара или воздуха. Подчиняясь некоему смутному побуждению, я сконцентрировался на нем и стал им пульсировать, делая его то тише, то громче. Все сильнее и сильнее учащая пульсацию, я вскоре довел ее до вибрации высокой частоты. Попробовал подняться из тела - удалось беспрепятственно. Немного спустя слился с другим физическим телом.

На этот раз я был осторожен. Ощупал постель. За стеной раздавались знакомые звуки. Когда открыл глаза, в комнате было темно. Пошарил там, где должен быть выключатель. Он оказался на месте. Включил свет и вздохнул с огромным-огромным облегчением: я вернулся.

7/VI-63 г. Вечер.

Спустя некоторое время начал удаляться. На улице встретил женщину, тоже летевшую. Она напомнила мне, что мы можем опоздать вернуться (куда, не знаю) и что нас могут не пропустить туда, куда мы направляемся. Затем мы приблизились к зданию, похожему на крупный институт (больницу?), и благополучно прошли прямо через дверь, не открывая ее, очевидно, чтобы избежать поджидавшего нас вахтера (а также проверки в палате с замечанием за опоздание, за что полагалось какое-то наказание). В здании мы расстались, и сразу же какой-то мужчина (дружелюбный, по виду врач) обратился ко мне, сказав, что займется мною, и что мне нужно подождать во втором офисе справа. Я подчинился, хотя и не вполне понял, какой офис он имеет в виду: в каждом находилось по нескольку человек, оживленно беседовавших и не обращавших на меня никакого внимания. После некоторого ожидания во втором офисе наконец появился тот самый мужчина, осмотрел меня и заявил, что мне требуется лечение. Затем он стал говорить о том, что нужно провести титрование[6] до объема 1500 см2, после чего вновь довести его до нормы (что все это значит, не знаю). Я спросил его, для чего нужно лечение, и он ответил: чтобы вселенная (или человечество) могла развиваться и совершенствоваться. Я снова спросил: зачем (имея в виду, зачем нужно совершенствоваться)? Он не ответил. Мысль о лечении беспокоила меня. Вскоре после этого я ощутил потребность вернуться в физическое и благополучно возвратился назад.

13/VII-61 г. После полудня, вечер.

Из поездки в Кейн-Код вернулся в Хайэннис усталым и во второй половине дня прилег отдохнуть. После того как расслабился, самопроизвольно наступил у же знакомый выход из тела через подъем вверх, и я оказался парящим над задним двором какого-то дома, рядом с гаражом. Во дворе находилась собака (большая, типа немецкой овчарки). Заметив меня, она яростно залаяла. Из-за угла дома (справа, если стоять к нему спиной) вышел какой-то мужчина, вытащил револьвер и прицелился в меня. Не успев сообразить, что пули мне, пожалуй, не страшны, я поспешно ретировался. Вернувшись назад, решил, что этим инцидент исчерпан. Из деталей смог припомнить только то, что мужчина был очень высокого роста.

Вечером, после отхода ко сну волна нахлынула вновь, и я медленно выплыл из тепа.

Паря над какими-то домами, я размышлял, что же делать дальше, как вдруг передо мной очутился тот же самый мужчина и преградил мне путь. От него исходили уверенность и сила. Он спросил меня, зачем мне нужен Президент? Сначала я удивился, так как ничего похожего на намерение увидеться с Эйзенхауэром (именно он ассоциировался у меня с Президентом) мне и в голову не приходило. Тут у меня мелькнула мысль о некоем плане мирного урегулирования, и я сказал об этом высокому человеку. А где гарантии, что Вы преданы Соединенным Штатам? - спросил он. Я растерянно ответил, что соответствующие сведения обо мне должны находиться в Вашингтоне.

С минуту помолчав, он сказал, что сейчас встреча с Президентом невозможна. Я с готовностью подчинился и вернулся назад. Только лежа в постели и размышляя о происшедшем, я вспомнил, что Эйзенхауэр уже не Президент. Кроме того, у меня вдруг возникло стойкое убеждение, что у Кеннеди есть психический телохранитель (точнее, разумохранитель). Потом мне вдруг подумалось, что в этот уик-энд Кеннеди, возможно, окажется в Хайэннисе. Спустившись вниз, я взял местную газету и на первой странице прочитал репортаж о том, что сегодня днем в город прибывает Президент. Это была первая газета, которую я взял в руки за последние два дня.

Таковы некоторые примеры событий, не поддающихся никакой классификации и уж во всяком случае не укладывающихся в рамки обычных заурядных сновидений. Вполне возможно, что каждое из них представляет собой всего лишь фрагмент живой мозаики, которую всю целиком можно будет увидеть только когда-нибудь в будущем.

Надеюсь, что для созерцания панорамы во всей ее полноте умирать необязательно.

13. Второе тело

Самое надежное подтверждение существования того или иного явления - его повторяемость и многократность. С помощью довольно тщательных (насколько это было в моих силах) аналитических экспериментов я пришел к бесповоротному убеждению в существовании Второго Тела. Полагаю, что оно имеется у каждого.

Трудно допустить, чтобы я в этом смысле был каким-то исключением.

Итак, что же оно собой представляет? Каковы его характеристики? Предлагаю вниманию читателя выдержки из своего дневника с описанием лишь некоторых из сотен и сотен опытов такого рода.

11/VI-58 г. После полудня.

Снова открыл глаза: все как будто в порядке, если не считать вибрации и грохочущего рева, еще звучавшего у меня в голове. Закрыл глаза: вибрации и рев усилились. Решил попробовать подняться вверх и плавно взмыл над кушеткой, оказавшись в центре комнаты. Затем мягко, словно падающее перо, опустился вниз.

Коснулся пола: голова и плечи на ковре, поясница и ноги под углом к полу в воздухе. Впечатление такое, что голова перевешивает остальное туловище, сильнее реагирует на гравитацию. Впрочем, все тело легонько притягивается к земле.

Похоже, я по-прежнему обладаю весом, сколь бы малым он ни был.

19/VII-58 г. После полудня.

Опять лежал на кушетке, ощущая очень плавные вибрации. Открыл глаза и огляделся: все в порядке, вибрации продолжаются. Пошевелил согнутыми руками и вытянул их вверх (лежал на спине). Ощутил, как они выпрямились, но, поглядев, к своему изумлению (слово удивление здесь не подходит), увидел их по-прежнему сложенными у себя на груди.

Подняв взгляд кверху, туда, где чувствовал их, увидел светящиеся очертания своих рук и ладоней именно в том месте, где, по ощущению, они должны были находиться.

Снова посмотрел, на скрещенные руки, затем на их яркие контуры, вытянутые вверх. Сквозь них были видны находящиеся за ними книжные полки. Ярко светящиеся, эти контуры шевелились, когда я ощущал свои руки шевелящимися или двигал ими по своему желанию. Я растопырил пальцы, светящиеся пальцы тоже растопырились, и я почувствовал это. Сложил ладони, светящиеся ладони соединились, и я почувствовал, как они пожимают друг друга. Ощущение такое, что это самые настоящие ладони, никакой разницы.

Так я лежал минут десять, пытаясь разобраться в этой странной ситуации.

Визуально я видел свои руки сложенными у себя на груди. Одновременно я видел светящиеся очертания своих рук, вытянутые вверх. Попробовал пошевелить физическими руками - ничего не получилось. Стал двигать светящимися руками-контурами - сработало безотказно. Попытался нащупать что-нибудь физическими руками - никаких ощущений. Сложил вместе светящиеся контурные ладони - на ощупь все, совершенно нормально. Потер контурными ладонями контурные предплечья - нормальные, плотные на ощупь. Протянул контурную руку к полке рядом с постелью, но не нашел ее. Контурная рука прошла сквозь нее.

Вибрации стали слабеть, и я быстро положил светящиеся контурные руки назад на грудь. Ощущение было такое, будто натягиваешь длинные перчатки. После этого я смог пошевелить физическими руками. Оставаться по завершении вибрации - снаружи мне не хотелось. Что было бы, случись подобное, не знаю, и узнавать, честно говоря, не хочется.

5/V-60 г. Вечер.

Несколько раз в момент выхода из физического тела я чувствовал, как кто-то, живой и теплый, прижимается ко мне сзади. После встреч с мыслеформами и прочими неприятными созданиями, я стал осторожничать.

Каждый раз, ощутив у себя на спине это существо, я сразу же возвращался в физическое тело. Меня не оставляла уверенность, что оно еще хуже мыследетей, может быть, даже с сексуальными отклонениями, хотя какого-либо сексуального оттенка я не заметил. Не на шутку напуганный, я старался вести себя осмотрительней. Предположение о сексуальной извращенности возникло после того, как я ощутил на лице, прижимающемся к моему физическому затылку, щетину. Самую настоящую густую щетину, какая бывает у небритого мужчины! Кроме того, я слышал, как он тяжело сопит мне прямо в ухо. Это не какой-то там нежный мыслеребенок, а взрослый мужик, сопящий от страсти, очевидно, с сексуальными отклонениями, иначе зачем ему было на меня забираться. А как бы я вел себя, окажись на его месте существо женского пола? Думаю, что так же: постарался бы избавиться от него.

22/V-60 г. Вечер.

Щетина и оказалась ключом к разгадке! Можно уже не бояться этого типа. Он никуда не исчез, но теперь я знаю, кто это. Сегодня, после того как пять раз в испуге возвращался в физическое тело, я наконец-то набрался немного храбрости и, чуть высунувшись из тела, потихоньку ощупал того, кто был у меня за спиной: все то же - небритое лицо, уткнувшееся мне в затылок, и сопение в самое ухо. Осторожно, чтобы не вспугнуть, протянул руку назад и ладонью потрогал лицо того, кто сзади.

Нащупаю бакенбарды, самые натуральные! Сопение продолжалось, тело по-прежнему прижималось ко мне сзади, и я вернулся в физическое.

Сел, физически, и принялся размышлять. В задумчивости провел рукой по подбородку. Мелькнула мысль надо бы побриться. И тут я замер. Еще раз потер подбородок - ощущение показалось знакомым, совсем как… неужели?! Теперь я заметил, что в горле у меня пересохло, как будто я дышал ртом, как дышит человек, когда…

Проверить догадку можно было только одним способом. Я лег и принялся вызывать у себя вибрации. Они вскоре наступили, и я медленно выбрался из физического тела.

Все на месте: чье-то тело сзади, небритое лицо у моего затылка, сопение над ухом! Осторожно протянул руку и нащупал заросшее щетиной лицо. Оно показалось очень похожим на мое. Задержал дыхание (вернее, сделал это мысленно) - сопение над ухом прекратилось. Вдохнул раз, два, снова задержал дыхание. Тело сзади дышало в такт мне. Тем типом был я сам!

Вернулся в физическое, сел и задумался над вопросом кто есть кто?. В результате пришел к выводу, что тот, кто сзади, кого я слышу и ощущаю, - мое физическое Я, спереди же - мое ментальное, или подлинное Я. Основанием для такого заключения служит то, что физические ощущения и связанные с ними действия принадлежат заднему телу, тогда как мысль присуща переднему Я. Удивительно, но так С тех пор я не испытываю затруднений, сталкиваясь с феноменом. Поистине, люди пугаются собственной тени!

8/III-60 г. После полудня.

Поставил еще один интересный эксперимент. Лег и проделал процедуру со счетом по возрастающей. Вибрации, сначала сильные и резкие, по мере ускорения частоты перешли в плавные (по приблизительной оценке, начальная частота около 30 циклов в секунду; участившись, вибрации стали восприниматься просто как тепло). Решил медленно подняться вверх, чтобы понаблюдать за процессом. Попробовал. Сначала показались светящиеся ноги, затем поясница. И все. Высвободить грудь и плечи несмотря на все усилия не получилось. Довольно странно. Стал двигать ногами и поясницей вверх и вниз. Мог наблюдать их физическими глазами (вдруг появился астигматизм). Чтобы отделить ноги от физического тела, несколько раз попробовал поднять их вверх, затем - вправо и опустить вниз. Каждый раз они медленно опускались и, коснувшись края кушетки, свисали на пол. При этом они изгибались так, словно были без костей, подобно свободно к падающему куску ткани, повторяющему очертания накрываемого им предмета. Никаких последствий по возвращении в тело не заметил. Время пребывания вне тела - двадцать две минуты.

16/IХ-60 г. После полудня.

В субботу опять вышел из физического тела, решив попробовать остаться на месте, т. е. в той же комнате. Снова обратила на себя внимание удивительная эластичность этого другого тепа. Стоя в центре комнаты, я мог дотянуться до стены, находившейся в восьми футах (2.4 м) от меня. Поначалу рука не доставала, но я продолжал ее вытягивать, и вот она ощутила поверхность стены. В результате рука стала в два раза длиннее, но при этом никаких изменений в ней я не заметил.

Ослабил усилие, и она приняла свой обычный вид. Этим подтверждается другой вывод: руке можно придать любую форму, стоит только, сознательно или бессознательно, мысленно представить ее себе. Оставленная без внимания, она обретает свой обычный вид. Подозреваю, что можно принять вообще любой облик, о котором сознательно помыслил. Можно, к примеру, временно превратиться в кошку или собаку. Не здесь ли кроется источник мифологических представлений об оборотнях и вампирах? Признаюсь, проверять это предположение мне что-то не хочется.

10/X-62 г. Вечер.

Нашел еще один ключ к ответу на вопрос о том, как я выгляжу вне физического тела. Рано вечером, примерно в семь тридцать решил попробовать навестить Р. У.

на квартире, в восьми милях (13 км) от моего дома. Я был уверен, что она сможет почувствовать (не физически, конечно) мое присутствие. Без каких бы то ни было трудностей тут же очутился в какой-то гостиной, где рядом с ярким светом сидел кто-то, показавшийся мне Р. У. Приблизился к ней, но она, похоже, не обратила на меня никакого внимания. Затем, я уверен, она увидела меня, но, кажется, испугалась. Я отступил назад и заговорил с ней, но тут что-то повлекло меня назад в физическое, и я оказался у себя в спальне, в своем теле. Вибрации угасли. Причиной возвращения была рука, затекшая от недостаточного кровообращения, - я лежал в неудобной позе.

Этот эпизод имел очень важное продолжение. На другой день Р. У. спросила меня, что я делал накануне вечером. Я поинтересовался, почему это ей так важно, и она рассказала: После ужина я сидела в гостиной и читала газету. Что-то заставило меня поднять глаза, и в другом конце комнаты я у видела нечто висящее и колышущееся в воздухе. Я спросил, как оно выглядело.

Словно отрез тонкого, как паутина, серого шифона, - ответила она. - Сквозь него были видны находившиеся за ним стена и стул. Затем оно стало приближаться ко мне. Я перепугалась, потом подумала, что это, может быть, ты, и спросила: Боб, это ты? Но оно только висело в воздухе, слабо колеблясь. Я еще раз спросила, не ты ли это, и, если да, попросила тебя уйти домой и не тревожить меня. Тогда оно отступило назад и быстро растаяло.

Она спросила, в самом ли деле это был я, и я ответил, что может быть. Тогда в следующий раз скажи что-нибудь, чтобы мне быть уверенной и не бояться. Я успокоил ее, что так и сделаю.

Таким образом, я не очень ярко выраженный призрак и в этом состоянии не обладаю (иногда по крайней мере) человеческим обликом.

21/XI-62 г. Вечер.

На этот раз решил совершить сугубо локальную экскурсию. Медленно поплыл через комнату к двери, затем вспомнил, что в этом состоянии дверь мне не нужна.

Повернулся и направился прямо на стену, рассчитывая пройти сквозь нее. Не получилось!

Соприкоснувшись со стеной, я не смог проникнуть через нее. Ощущение было точно такое же, какое бывает, когда физически наталкиваешься на стену руками. Решил, что что-то здесь не так, ведь раньше я легко проходил сквозь стены. Должно получиться и на этот раз. С этой мыслью толкнулся вытянутыми руками в стену.

Моментальное сопротивление… и я проник через нее, словно это была не стена, а вода, но с одним отличием: я четко ощущал все слои составляющих ее материалов - краску, штукатурку, дранку, обшивку и наконец внешнее покрытие. Это напомнило мне случай, когда я рукой проткнул пол. Почему при первой попытке я почувствовал необычное сопротивление?

15/II-63 г. Вечер.

Очень необычный эксперимент. Легко поднявшись из тела и оставшись в комнате, наконец-то набрался храбрости внимательно рассмотреть свое физическое тело, лежащее на постели. Медленно спустившись вниз, стал шарить руками в полумраке.

(Комната была освещена лишь светом вечерних сумерек с улицы, и, быть может, это было к лучшему, ибо в разглядывании своего физического тела есть что-то отталкивающее.) Шаря внизу руками в поисках своей физической головы, наткнулся… на ноги! Сначала решил, что попал куда-то не туда, и это не я, но тут нащупал пальцы своих ног. На ногте большого пальца левой ноги у меня нарост (когда-то давно придавил бревном). Теперь его не было. Ощупал руками правую ногу-ноготь большого пальца… с наростом! Все наоборот, словно в зеркальном отражении. Медленно ощупал тело, но за исключением большого пальца так и не смог определить, перевернуто оно или нет. Самое необычное в том, что я могу чувствовать физическое, а не просто проникать сквозь него руками. Довольно жутко ощупывать свое лицо так, словно оно чужое. Наклонившись поближе, стал разглядывать. Да, это я, но не совсем такой, каким привык себя представлять. А может быть, я и в самом деле не столь привлекателен, как в том уверяет меня тщеславное самолюбие? Никогда не считал себя красавцем, но о своей внешности был несколько лучшего мнения! А тут еще эта зеркальная перевернутос� �ь. Может быть, паря в полумраке, я просто потерял ориентацию? Но ведь нарост на ногте оказался не на левой ноге, а на правой. Надо бы с этим разобраться.

18/III-60 г. Вечер.

Этот эксперимент подсказан мне д-ром Брэдшоу. После моих первых выходов из тела он спросил, есть ли на мне, когда я нахожусь в нефизическом состоянии, какая-нибудь одежда. Самому мне подобный вопрос не приходил в голову, думаю, потому, что я вообще-то довольно равнодушен к одежде и оцениваю ее лишь с точки зрения удобства и защиты от холода. Ощупал свое второе, нефизическое тело: только кожа в гусиных пупырышках и никакой одежды (по крайней мере, в этот раз).

23/II-61 г. Вечер.

Вышел из физического тела при помощи приема катящееся бревно. Направился через комнату, но что-то как будто мешало мне. Словно пытаешься идти по воде, а тебя за руки и за ноги тянет назад, и никак не можешь сдвинуться с места. Вдруг меня как будто дернули за спину и я, кувыркнувшись назад вверх ногами, очутился в физическом теле. Сел, физически. Кто-то (моя дочь) стучался в дверь. Может быть, это так резко дернуло меня назад? А может, шнур, о котором мне доводилось читать?

7/VII-60 г. После полудня.

Эксперимент, повторить который мне бы не хотелось. Я оказался в заряженной клетке Фарадея (медный ячеистый экран, над землей, под постоянным током, напряжение 50 киловольт). Решил попробовать пройти сквозь клетку. Из физического тела вышел без затруднений, а затем запутался в каком-то большом мешке из гибкой проволоки. В ответ на мои усилия мешок поддавался, но проникнуть сквозь него я не мог. Я бился словно животное, попавшее в силки, и в конце концов вернулся в физическое тело. Поразмыслив, пришел к выводу, что это была не сама проволока, а электрическое поле, повторявшее форму клетки, только более гибкое. Может быть, этот феномен лежит в основе ловушки для призраков?

30/Х-60 г. После полудня.

Примерно в три пятнадцать лег с намерением посетить Э. У. в его доме, находящемся на расстоянии пяти миль (8 км). С некоторыми затруднениями мне в конце концов удалось вызвать у себя состояние вибрации. Отделившись от физического тела, остался в комнате. Мысленно сконцентрировавшись на Э. У., медленно (сравнительно) тронулся в путь. Вдруг оказался над оживленной улицей, перемещаясь над тротуаром на высоте примерно двадцать пять футов (на уровне верхнего края окон второго этажа ~7.6 м). Узнал улицу (главная улица городка), узнал и квартал, над которым пролетал. В течение нескольких минут скользя над тротуаром, разглядел заправочную станцию на углу и белого цвета машину со снятыми задними колесами, стоящую перед раскрытыми решетчатыми дверями, перепачканными смазкой. Был расстроен тем, что не попал к Э. У. Не видя ничего достойного интереса, решил вернуться в физическое тело, что и проделал без каких-либо затруднений. Вернувшись, сел и стал анализировать, почему не попал туда, куда собирался. Следуя какому-то внутреннему побуждению, встал, спустился в гараж, сел в машину и проехал пять миль (8 км) до городка, где жи л Э. У. Решив извлечь хоть какую-то пользу из этой поездки и проверить виденное сверху, поехал к тому самому углу Мэйн-стрит, где видел белую машину перед открытыми дверями.

Она была на месте. Хоть и мелочь, а все-таки какое-то подтверждение! Подняв голову вверх, туда, где я плыл над тротуаром, замер от неожиданности: именно на том уровне проходили электрические провода довольно высокого напряжения. Может, электрическое поле притягивает Второе Тело? Не благодаря ли ему оно обладает способностью перемещаться в пространстве? Вечером этого дня я все же попал в дом к Э. У. Кажется, уже в первый раз я был не очень далеко от цели: примерно в три двадцать пять он, как выяснилось позже, шел по Мэйн-стрит, а я следовал за ним прямо у него над головой, не подозревая об этом.

9/I-61 г. Вечер.

В ответ на вопрос, заданный мне во время одной из наших бесед миссис Брэдшоу, решил узнать, в самом ли деле между физическим и Вторым телами существует некий шнур? Если таковой и есть, то раньше я его никогда не замечал, разве что время от времени ощущал какое-то странное подергивание. С этим намерением поздно вечером, почти в сумерках, проделал процедуру памяти, с помощью вращения вокруг оси выбрался из физического тем и остался в комнате в нескольких футах выше и в стороне от тела. Обернулся назад в поисках шнура, но ничего не увидел: либо потому что было темно, либо его просто не было. Затем ощупал себе голову: не отходит ли он откуда-нибудь спереди, сверху или сзади. Пока изучал затылок, рука легонько зацепилась за что-то сзади, и я принялся шарить там обеими руками. То, что мне у далось обнаружить, выходило не из головы, как я ожидал, а (насколько мне удалось установить) из места, расположенного посредине между лопатками. Нащупал основание: оно в точности напоминало растопыренные корни дерева, расходящиеся в разные стороны от основного ствола. Корни шли как наружу, так и ко мне в спину: вниз - до середины торс� �, вверх - в шею и в оба плеча. Пощупав дальше от спины, обнаружил, что они сходятся в шнур, если можно назвать шнуром двухдюймовой толщины кабель, свободно свисающий вниз. Я совершенно явственно на ощупь чувствовал его структуру: теплый, как человеческое тело, он показался мне состоящим из сотен (тысяч) похожих на сухожилия волокон, плотно прилегающих друг к другу, однако не перекрученных и не свитых спиралью.

Он был гибким и не имел кожного покрова. Удостоверившись в его существовании, я взлетел и отправился в путь.

Описанные выше основные характеристики Второго Тела подтверждались много раз и разными способами. Однако метода их объективной оценки пока не существует (возможно, со временем он появится), поэтому приходится полагаться лишь на личный опыт и наблюдения других.

Итак, что же нам известно о Втором Теле? Во-первых, оно обладает весом (в нашем понимании) и подвержено силе тяготения, хотя и в гораздо меньшей степени, чем физическое тело. Физик, вероятно, сказал бы, что это определяется массой, способность же проникать сквозь стены предполагает очень низкую плотность, позволяющую просачиваться между молекулами, образующими материальную структуру препятствия. Столь малая плотность предполагает и малую массу, тем не менее это, видимо, его материя. Этот вывод подтверждается и тем экспериментом, в ходе которого ноги и поясница, отделившись от физического тела, плавно опустились вниз и свесились с постели. Масса малой плотности упала, словно перо.

Проталкивание сквозь стену также может служить примером. Первоначальное сопротивление могло быть вызвано чем-то вроде поверхностного напряжения (выражаясь в терминах теории вибраций), которое, будучи преодоленным, уже не препятствует массе более низкой плотности проникать между молекулами стены.

Таковы выводы, которые, вероятно, сделал бы склонный к обобщениям физик.

Во-вторых, при некоторых условиях Второе Тело может быть видимо. Для этого оно должно либо отражать, либо излучать свет в определенном диапазоне или по крайней мере вблизи него. На основании эксперимента с руками и ногами можно допустить, что я видел испускаемый свет, но только по контуру тела. Само тело при дневном освещении оставалось невидимым. Следует, правда, иметь в виду, что это могло стать возможным в силу обострения или изменения восприятия моего сенсорного механизма. Серый шифон, наблюдавшийся Р. У. при искусственном освещении и в состоянии бодрствующего сознания, может представлять собой нечто иное, возможно, судя по описанию, относящееся к категории отраженного света. Данный эксперимент свидетельствует о том, что, по-видимому, существуют условия, при которых наблюдатель, находящийся в состоянии бодрствующего сознания, в состоянии визуально фиксировать присутствие Второго Тела. Каковы эти условия, мне неизвестно.

В-третьих, присущее Второму Телу чувство осязания, по всей видимости, очень сходно с физическим: когда нефизические руки касаются друг друга, ощущение идентично тому, как если бы это были физические руки. То же самое демонстрирует и эксперимент со шнуром. Руки в состоянии ощущать нефизическое Я, и это ощущение аналогично прикосновению плоти к плоти, как оно воспринимается нашими рецепторами. Кроме того, есть указания на то, что нефизическими руками можно осязать физическое тело, результат при этом тот же самый. Это подтверждается экспериментом с непосредственным обследованием тела, начиная с пальцев ног. О том же свидетельствует и опыт с человеком за спиной, когда я осязал непосредственную близость физического тела не руками, а другими частями своего нефизического тела. Судя по всему, в так называемом локальном состоянии Второе Тело может воспринимать и осязать также и физические предметы.

В-четвертых, Второе Тело очень пластично и может по желанию индивида принимать любую форму. Об эластичности свидетельствует способность вытягивать руку в три раза длиннее обычного. Экстраполируя, и сами нефизические путешествия можно расценивать как колоссальное растяжение некой субстанции, испускаемой физическим телом. Мгновенное превращение в физическое, когда желание пребывать вовне иссякает, придаст правдоподобие этому предположению. Колышущаяся прозрачная ткань в качестве внешнего вида Второго Тела пока никакому анализу не поддается, но, видимо, опять-таки указывает на его пластичность. Следует допустить, что если разумом или волей Второму Телу не придается та или иная форма, оно приобретает знакомый нам гуманоидный облик автоматически, в силу его ментальной привычности.

В-пятых, нельзя исключать возможность того, что Второе Тело представляет собой обратную проекцию физического. Это подтверждается его способностью отделяться посредством приема катящееся бревно и экспериментом с обследованием инертно лежащего физического тела, в ходе которого оба тела оказались в прямо противоположном положении относительно друг друга (голова к ногам), что, впрочем, может объясняться потерей ориентации в условиях недостаточного освещения. Однако в комплексе с идентификацией большого пальца данное обстоятельство заслуживает внимания. Подтверждения высказанному предположению можно обнаружить и в результатах других экспериментов, первоначально приписанных мною дезориентации и сугубо субъективным реакциям. Концепция обратной проекции может оказаться неким образом связанной с теорией антиматерии.

В-шестых, непосредственное изучение устройства Второго Тела, судя по всему, подтверждает наличие между ним и физическим телом связующего их шнура, начиная с глубокой древности многократно описанного в эзотерической литературе. Для каких целей он служит, пока неясно. Можно предположить, что посредством этой коммуникации сосредоточенный во Втором Теле разум осуществляет контроль над физическим телом. По-видимому, по тому же каналу информация от физического тела поступает во Второе, о чем свидетельствуют вызванный недостаточной циркуляцией крови в затекшей руке сигнал к возвращению и предупреждающий стук в дверь. Если таковой канал коммуникации и в самом деле существует, он должен, как и само Второе Тело, обладать чрезвычайной эластичностью, позволяющей ему растягиваться до практически неограниченных пределов.

В-седьмых, заслуживает самого пристального внимания воздействие на Второе Тело электричества и электромагнитных полей. На это указывает эксперимент с клеткой Фарадея, а также движение Второго Тела над улицей в пределах или поблизости от поля, образованного электрическим током (а может быть, и в самом токе), идущим по проводам высокого напряжения.

14. Разум и сверхразум

Вслед за описанием физических характеристик Второго Тела очень важно рассмотреть вопрос, как реагирует на него разум.

То, что я не делаю даже попытки проанализировать феномен в терминах психиатрии, психологии или физиологии, может вызвать возражение представителей этих дисциплин, но у меня иная цель: изложить проблему так, чтобы данный раздел, равно как и предыдущие, адресованные ученым всех специальностей, послужил отправным пунктом для дальнейших исследований.

Чаще других мне задают такой вопрос: Откуда вам известно, что это не сновидения и ваши опыты не галлюцинации или сны наяву?. На это я могу ответить лишь контр вопросом: А откуда нам известно, что наш опыт бодрствования - реален? Как уже говорилось, вначале я долгое время и в самом деле был уверен в том, что это сны или галлюцинации. И лишь по мере накопления доказательств стал понимать, что все гораздо серьезнее.

От типичного состояния сновидения мои опыты отличаются прежде всего следующим:

1) ощущением непрерывности сознания;

2) интеллектуальными или эмоциональными решениями (а может быть, их сплавом), принимаемыми во время этих опытов;

3) многозначностью воспринимаемого через сенсорные каналы или их эквиваленты;

4) неповторяемостью одних и тех же ситуаций;

5) развитием событий в последовательности, что предполагает временную протяженность.

Можно со всей уверенностью утверждать: тот факт, что воспринимаемое в этом состоянии не снится, осознается столь же отчетливо, как если бы вы бодрствовали. Присущие бодрствованию характеристики применимы к этому состоянию в полной мере. Это-то и сбивает с толку на начальном этапе экспериментирования.

Проявляющаяся двойственность существования целиком противоречит всему, чему учат нас наука и опыт человечества. Полностью убегаться в реальности этого состояния можно, лишь пережив его самому.

Может быть, это результат самогипноза в сочетании с постгипнотическим внушением?

Весьма возможно, что метод, с помощью которого вызывается данное состояние, и в самом деле во многих отношениях схож с гипнозом. Впрочем, существо последнего само по себе едва ли понятно. Применяемое в гипнозе внушение может быть лишь частью процесса активации. Однако мною предпринимались огромные усилия, чтобы исключить любое косвенное внушение или раздражители, которые могли бы вызвать галлюцинации. Когда мы лучше постигнем природу гипноза, его отношение к описываемым здесь методам прояснится.

Если в этом состоянии разум действует иначе, чем обычно, то в чем суть этих различий? Складывается впечатление, что сознающий разум (т. е. целостность личности) проходит через процесс постепенного обучения. В результате происходит его эволюционная адаптация и подключение к скрытой части целого, итогом чего становится равномерное смещение сознательного, бессознательного и сверхразума (трансцендентного я?), каждое из которых полностью отдает себе отчет в существовании друг друга. Однако такая амальгама возможна только во Втором Состоянии, в физической же среде она доступна восприятию лишь в ограниченной мере.

На начальных этапах освоения Второго Состояния мысль и действие почти целиком подчинены бессознательному, субъективному разуму. Попытки рационального постижения оказываются погребенными под лавиной эмоциональных реакций. Все основные субъективные влечения резко выступают на первый план, требуя к себе внимания и/или своего удовлетворения. Игнорировать их невозможно. Первыми проявляются глубинные страхи, которые, казалось бы, должны были уже исчезнуть.

За ними или вместе с ними возникает столь же сильное сексуальное влечение (подробнее к нему мы еще вернемся). Вместе они представляют серьезное препятствие на пути последовательного развития Второго Состояния. На протяжении всей истории человечества страх и сексуальность были главными побудительными силами, подлежащими контролю со стороны любой формы социальной организации. Не удивительно, что они играют столь важную роль и во Втором Состоянии.

Не сразу, но все же сознающий разум начинает воздействовать на эту, на первый взгляд неупорядоченную и лишенную всякой логики массу, привнося в нее порядок и объективное восприятие. Поначалу эта задача кажется невыполнимой. Однако со временем сознающий разум приспосабливается и начинает сосуществовать в симбиозе с ней, лишь изредка теряя управление. Это не значит, что он полностью контролирует Второе Состояние. Скорее, он выступает в роли преобразователя воли хозяина или некоей побудительной силы. Кто же этот хозяин? Назовем его сверхразумом, душой, сверх-Я - само по себе это не столь существенно.

Важнее другое: сознающий разум автоматически и безоговорочно реагирует на команды своего хозяина. В физическом состоянии мы почти не отдаем себе в этом отчета. Во Втором же Состоянии это происходит само собой. Сверхразум не испытывает никаких сомнений относительно того, что есть правильно. Проблемы возникают только тогда, когда сознающий разум упрямо отказывается признать это высшее знание. Сверхразум прокладывает себе множество нисходящих путей, большинство из которых, похоже, выходит за пределы нашего постижения. Наиболее известный и наименее совершенный из них - наследственность.

По мере постепенной адаптации появляется возможность определить некоторые поддающиеся наблюдению закономерности, характеризующие среду Второго Состояния.

Синхронность мысли и действия. Тогда как в физическом состоянии действие следует за мыслью, здесь они тождественны одно другому. Механической трансляции мысли в действие не существует. Шаг за шагом приходит осознание мысли как самостоятельной силы, а не просто катализатора. Именно эмоциональная сила мысли постепенно обретает форму последовательного действия. Движение творится мыслью о движении. Конечный пункт движения определяется мыслью о том, кого намереваешься посетить. Точно так же перемещения в незнакомые области, часто происходящие без сопутствующего осознания их мотивов, оказываются подчиненными воле сверхразума.

Мыслительные стереотипы, присущие физической деятельности, оказывают сильное влияние на поведение во Втором Состоянии. С удивлением открываешь у себя массу мелких, самим же воспитанных мысленных привычек, зачастую поразительных своим автоматизмом. Хотя сами по себе сугубо физические привычки, потребности или желания (например, голод, боль, потребность курить) отсутствуют, мелкие назойливые стереотипы и условности продолжают сбивать с толку и отвлекать внимание. Единственным исключением остается сексуальность, но и она оказывается искаженной влиянием искусственных социальных норм и порожденных ими стереотипов.

Проиллюстрирую сказанное примером из дневниковых записей.

11/VI-6З г. Вечер.

… когда они подошли ко мне, чтобы, взяв за руки, провести через эту область, моя рука сама собой потянулась к правому нагрудному карману - проверить, на месте ли бумажник. Потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что никакого бумажника нет (равно как, возможно, и самого пиджака) и те, кто меня держит, вовсе не помышляют о похищении несуществующего бумажника. Следствие проживания в перенаселенном большом городе!

На подобные мелочи наталкиваешься постоянно, и это сбивает с толку. Единственный способ от них избавиться - распознать их одну за другой, тогда они уже не мешают. То же относится и к мыслям о форме физического тела. Например, если вы привыкли обостренно воспринимать наготу, то автоматически будете представлять себя одетым и, следовательно, именно так и будете выглядеть. Форма вашего физического тела воспроизводится с точностью до последнего волоска и царапины, если только вы не заставите себя мыслить иначе.

И наоборот, если ваши мысленные привычки направлены в другую сторону, вы в состоянии по своему намерению или неосознанно принять соответствующий облик.

Подозреваю, что Второму Телу можно придать любую желаемую форму. Как только мысль от этом исчезает, оно вновь принимает свой обычный человеческий вид. Это позволяет сделать интересное предположение относительно мифологии. Если есть желание испытать ощущения четвероногого, Второе Тело можно на время превратить в большую собаку. Тогда кто-нибудь, обладающий способностью видеть во Втором Состоянии (а таких людей, вероятно, много), увидит оборотня. Таким же образом могли появиться легенды о полулюдях-полукозах (или полулошадях). Можно придумать себе крылья и летать, мгновенно превратившись в летучую мышь-вампира. Поэкспериментировав с силой мысли во Втором Состоянии, приходишь к выводу, что это не так уж невозможно.

Говоря другими словами, похоже, нет ничего, что в этой новой-старой иной жизни не могло бы быть произведено мыслью. Поэтому самым настоятельным образом предупреждаю: нужно быть абсолютно уверенным в результате своего желания и постоянно контролировать свои мысли.

Изменения в восприятии. Трансформации в этой области столь же значительны, сколь и труднопостижимы. Поскольку иного способа восприятия мы просто не знаем, поначалу все ощущаемое переводится на язык наших пяти физических чувств.

Например, когда начинаешь видеть в этом непривычном состоянии, впечатление такое, что зрение практически ничем не отличается от оптического восприятия физическими глазами. Лишь позднее опытным путем определяешь, что это не так, и зрение вовсе не физическое. Узнаешь, что можешь смотреть сразу во всех направлениях, не поворачивая головы, что видишь или не видишь в зависимости от мысли, и что при объективном анализе природа этого зрения оказывается связанной скорее с излучением, чем с отражением световых волн.

То же относится и к другим физическим ощущениям. Сначала кажется, что слышишь, как люди разговаривают с тобой, но затем понимаешь, что ухо в восприятии информации не участвует. Информация (мысль) поступает каким-то иным способом, а разум переводит ее в доступные пониманию слова. Осязание, пожалуй, ближе всего соответствует своему физическому аналогу. Удивительно, но что касается обоняния и вкуса, то они у меня до сих пор отсутствуют. И самое интересное: ни один из способов восприятия не работает автоматически, их можно включить или выключить по своему желанию.

Кроме того, существует несколько иных способов восприятия. Один из них - узнавание других людей (живых, мертвых?) не по внешнему облику, а с помощью непосредственного ощущения их основных мыслей и личностных качеств.

Примечательно, что ошибки здесь не бывает: внутреннее Я человека как бы излучает его характер. Примерно так же мы узнаем химический состав звезды или куска металла по их спектрограммам. Подозреваю, что человеку не под силу выключить эти эманации, и потому он не в состоянии скрыть свое внутреннее Я от обозрения.

Кроме того, появляется способность вступать в коммуникацию с другими на сверхсознательном уровне. Такие эксперименты проводились мною с живыми, как бодрствующими, так и спящими. Весьма возможно, что люди, живущие в физическом состоянии, поддерживают такую связь друг с другом, совершенно о том не подозревая. Для Второго же Состояния она совершенно естественна. В моих дневниках описано много случаев подобной коммуникации с человеком, физически сознательно беседующим в это самое время с другим лицом.

Огорчительнее всего то, что после того как такая коммуникация состоялась, человек, как правило, ничего о ней не помнит. Кроме того, установить контакт с физически бодрствующим индивидуумом весьма нелегко (примерно так же, как разбудить человека, спящего крепким, глубоким сном). Возможно, та часть разума, которая ответственна за такие коммуникации, и в самом деле спит, пока человек находится в физическом сознании. В случае необходимости соответствующие воспоминания могут быть извлечены из памяти с помощью метода свободных ассоциаций или гипнотической регрессии.

Есть одна проблема, периодически возникающая перед восприятием во Втором Состоянии. Впрочем, она не представляет собой чего-то необычного и для физического восприятия характерна, пожалуй, в еще большей степени. Я имею в виду отождествление разумом людей, мест и предметов, дотоле ему неизвестных.

В поисках подтверждений и для самоориентации разум действует строго в соответствии с неформулируемой словами мысленной командой отождествляй! не имея возможности ни изменить ее, ни уклониться от ее выполнения. Поэтому при встрече с незнакомой или явно невозможной ситуацией, местом, лицом или предметом разум не может промолчать, но обязательно предлагает вариант ответа.

Ответ принимает форму рационализации, если это можно так назвать. Чаще же предпринимается поиск соответствующих аналогий из воспоминаний и переживаний прошлого. Это сопоставимо с ситуацией, когда предмет или действие воспринимается в соответствии с прошлым личным опытом. Даже если таких соответствий не обнаруживается, разум тем не менее подбирает наиболее подобное воспоминание и заявляет: Ты наблюдаешь такой-то предмет (действие). Подлинное существо воспринимаемого частично проявляется только после критического анализа.

Сказанное можно проиллюстрировать многими наглядными примерами. Один из наиболее убедительных - утреннее посещение дома мистера Бэнсона. Разум не обнаружил в соей памяти соответствия предмету на заднем сидении машины (генератор Ван Де Граффа), но, приняв в расчет его приблизительные размеры, круглые, похожие на колеса выпуклости на штанге и образующую основание платформу, выдал ошибочное заключение, что это - детский автомобиль. Разум верно идентифицировал мальчика с бейсбольным мячом, потому что это было частью данных его банка памяти. Однако при оценке действий миссис Бэнсон, раздававшей утреннюю почту, он встал перед проблемой, сделал вывод, что это - сдача карт, хотя и отметим при этом несоответствие: игра большими белыми картами (письма) и заставленный посудой стол. Заключение о карточной игре было сделано потому, что это была наиболее правдоподобная из хранившихся в памяти ассоциаций.

Не менее интересен и опыт с авиакатастрофой, описанный в гл. 11. Здесь мы имеем дело с целым рядом событий и множеством сенсорных данных, пропущенных разумом через фильтр своих прошлых ассоциаций. Прибавим к этому стремительное наложение одной информации на другую, приведшее к дополнительной путанице в последовательности событий. Впечатление о путешествии на самолете оказалось совершенно адекватным. Соответственно при трансляции возникло впечатление, что это не автобус, а самолет. При восприятии разумом водителя, стоявшего в ожидании у дверей, в целях его отождествления в памяти был предпринят поиск аналога и в качестве соответствия из прошлого опыта был выбран наиболее похожий на него человек - Д. Д. (При последующем сравнении физическое сходство между ними оказалось просто удивительным).

Отождествление сидевшей впереди женщины и ее беспокойства - еще один пример ошибочной интерпретации. Само по себе беспокойство определено правильно, причина же - неверно. Не в состоянии установить эту причину, разум, поскольку требовался хоть какой-нибудь ответ, приписал ее мне. Далее, низкий и медленный полет над улицами - точное описание самого события (движение автобуса по магистрали в аэропорт), если не считать того, что разум был по-прежнему сконцентрирован на мысли о воздушном путешествии.

Сосредоточившись на факте, что полет якобы уже начался, разум, когда самолет попал в грозу, сообщил о полете под электрическими и телефонными проводами, поскольку не мог напрямую сообщить о последствиях грозы.

Наибольший интерес представляет интерпретация катастрофы. Разум увидел то, что в действительности оказалось нарушением сердечной деятельности. С точки зрения его опыта, это было невозможно, невообразимо, но, вынужденный реагировать на команду отождествляй! он выбрал авиакатастрофу в качестве наиболее правдоподобного и вероятного события.

На этом примере видно, насколько трудно в точности транслировать наблюдение ранее неведомого. Если это так сложно даже в привычной среде, можно себе представить, какие проблемы возникают при восприятии того, что никоим образом не связано с прежним опытом. Лишь с огромными усилиями, наделав ошибок, удалось собрать кое-какие факты, которые, вероятно, не во всем совпадают с интерпретациями других людей, чей опыт отличается от моего. Вот почему необходимо, чтобы другие тоже прошли через это состояние. Дополнительные сведения могут прояснить картину.

К числу тех немногих фактов, которые удалось ухватить, следует отнести сны с полетами и падениями. Я совершенно уверен, что это - воспоминания о пребывании во Втором Состоянии. Во время сна у меня часто бывает ощущение полета, и каждый раз, стоит мне только осознать это, как я тут же обнаруживаю, что и в самом деле парю во Втором Теле. Полеты во сне чаще всего случаются непреднамеренно, без какого бы то ни было сознательного усилия с моей стороны.

Вполне возможно, что многие испытывают во сне то же самое, только не помнят об этом.

Сходный смысл имеют сны о поездках или полетах на самолетах. Разум, опираясь на прошлый опыт, отвергает возможность полета без помощи механических приспособлений и для рационализации события создает образ самолета. Но стоит только полностью осознать происходящее, как самолет исчезает и ты оказываешься высоко в небе, ни на что не опираясь. Поначалу, пока наконец не привыкнешь, испытываешь сильное замешательство.

В своих ранних экспериментах я неоднократно анализировал и падение во сне. Такое ощущение обычно возникает при быстром соединении Второго Тела с физическим.

Видимо, когда Второе Тело падает в физическое, последнее, вследствие их близости, получает возможность воспринимать идущие от него сенсорные сигналы.

Аналогичную природу имеет и появляющееся в процессе засыпания ощущение погружения. Раз за разом испытывая его, я установил, что оно возникает в результате отделения Второго Тела от физического, при этом сенсорные ощущения делятся между ними. Возможно, то же самое ощущение погружения имеет место и в тех случаях, когда человек теряет сознание по иным причинам, например в результате обморока, применения анестезии и т. п.

Ограниченность разума. За исключением появления во Втором Состоянии описанных новых способностей восприятия, никакого автоматического расширения горизонтов познания, никакого интеллектуального (по меркам физического мира) скачка внешне не происходит. Но это только внешне. На самом деле в действие вступает новый, не поддающийся постижению тип интеллекта. Этот составной разум использует опыт физической жизни, но применяет его только в тех случаях, когда он соответствует событию. Порой имеют место действия, с точки зрения сознающего разума в высшей степени бессмысленные. Их значение становится понятным только после свершения события.

После долгих экспериментов приходишь к убеждению, что сам по себе, даже со всем своим механизмом памяти, сознающий разум не в состоянии справиться с задачей исчерпывающего постижения. Слишком многое из того, что требует оценки, лежит за пределами индивидуального сознательного опыта. Кроме того, для исчерпывающего постижения необходим постоянный перевод получаемых данных на доступный пониманию язык в сочетании с пополнением этого знания достоверным опытом других. Сознающий разум признает свою ограниченность!

Свойства памяти. Если интеллект во Втором Состоянии не прогрессирует, то с памятью дело обстоит иначе. Уже на самых первых порах ее начинают переполнять события, места, люди, предметы, никак не связанные с данной физической жизнью и прошлым опытом. Похоже, что и к посещениям Локала II или III они тоже не имеют никакого отношения.

Источник этих воспоминаний до сих пор остается загадкой. Например, я отчетливо вспоминаю место, где я когда-то жил - ведущие к нему дороги, рельеф, окружающий ландшафт. Пусть это не самый лучший клочок земли, но я, похоже, изо всех сил трудился над ним, ибо ничего другого мне не оставалось. Со временем я собирался построить там дом.

Вспоминаются также три соединяющихся друг с другом здания на городской улице - старые, этажей в восемь. Их верхние этажи (сами они похожи на старые многоквартирные дома) объединены в одну большую жилую площадь, состоящую из просторных комнат с высокими потолками. Полы в комнатах разной высоты, и поэтому, когда проходишь из одной в другую, приходится делать небольшой шаг вверх или вниз. В этом доме, хотя и не часто, я бывал, когда-то, где-то.

И таких воспоминаний много. Может быть, по сравнению со всем комплексом проблем они и несущественны. Важно другое: они - прямой результат экспериментирования со Вторым Состоянием. Каково их истинное значение, мне еще предстоит разобраться.

15. Сексуальность и второе состояние

В ходе экспериментирования накопилось много данных об одном чрезвычайно важном для Второго Состояния факторе. В эзотерической литературе андерграунда он не только не анализируется, но даже не упоминается. Этот фактор - сексуальность.

Если, признавая реальность Второго Состояния, взглянуть с его позиций на сексуальное поведение человека, нетрудно прийти к выводу, что оно каким-то образом оказалось основательно искаженным, а его оценки в очень большой мере ошибочны.

В стране, где свыше 90% практикующих психиатров - фрейдисты, рассуждений на эту тему более чем достаточно. Если целиком принять их теорию, нет такой человеческой мысли или действия, которые не были бы мотивированы сексом.

Видимо, соглашаясь с ходячим стереотипом, что секс есть зло, андерграунд попросту игнорирует его как нечто грубо-материальное и потому не имеющее отношения к духовному развитию. Примерно так же относятся к нему и религии, официальные и неофициальные. Как и пищей, этой человеческой потребностью на протяжении всей истории всячески манипулировали. Создавая всевозможные правила и запреты, с их помощью контролировали поведение масс. В очень большой мере под этим контролем находятся и наши с вами желания и поступки. Чтобы убедиться в этом, посмотрите любой американский коммерческий телеканал - и вы увидите одну грань проблемы. Послушайте стращающего адскими муками проповедника - и вам откроется другая. Проштудируйте подлинную историю любой из великих цивилизаций или религий - и вы получите панораму.

В андерграунде ходят слухи, хотя и не проверенные, будто многие знаменитые экстрасенсы обладают повышенной сексуальностью. Наиболее искушенная часть андерграунда претендует на особые познания в этой области, но этим все и кончается. Знаменитый мистик начала XX века Гурджиев однажды будто бы заявил, что, если бы на пути к достижению мистического состояния стояло еще одно препятствие, столь же грозное, как секс, у него не хватило бы сил преодолеть его.

У меня не достает слов для того, чтобы выразить свое глубочайшее согласие с этим мнением. Ведь я нахожусь под воздействием тех же самых представлений и условностей, что и любой другой американец. Даже теперь, пройдя через процесс внутренней трансформации, я ощущаю отзвуки чувства вины и греховности, когда пытаюсь откровенно говорить об этом предмете. В то же время я убежден, что без этого картина будет неполной.

Ниже следуют отрывки из дневниковых записей, относящихся к начальной стадии экспериментирования.

7/V-58 г.

Поздний вечер, в спальне, влажность - низкая, безлунно.

Физически устал, внутренне спокоен. Лег спать, минут через пять начались уже знакомые вибрации. Набравшись смелости, попробовал мысленно представить себе подъем из тела, отделился от него, затем медленно и плавно поднялся футов на пять (1.5 м) над постелью. Размышляя, что делать дальше, вдруг ощутил мощный прилив сексуального желания, столь сильный, что ни о чем другом я уже не мог и думать. Оглядевшись кругом, заметил спящую в постели жену. Спустился вниз и попробовал разбудить ее, чтобы совершить с ней половой акт, но безуспешно - она не просыпалась. Поняв, что удовлетворить желание можно только физически, нырнул назад в свое тело. Вибрации почти сразу же затихли. К тому времени, когда я физически сел в постели, сексуальное желание уже полностью исчезло. Просто удивительно! Столь сильного подспудного желания я у себя не подозревал.

1/VI-58 г.

Поздний вечер, спальня, влажность - средняя, облачно. Состояние - сонное, но мысленно собран. Вибрация наступила минуты через две после того, как лег спать.

С помощью мыслительного метода сразу же вышел из тела и поднялся вверх. И опять, уже в четвертый раз подряд, нахлынуло сексуальное желание. Как ни старался, отключиться от него так и не смог. С чувством отвращения к самому себе вернулся в физическое тело. Когда сел, вибрации уже не ощущались. Должен же быть какой-то способ избавиться от него.

29/VII-58 г.

Поздний вечер, в офисе, влажность - средняя. Небольшая усталость, мысленно собран. Кажется, наконец, нашел средство против сидящего во мне сексуального маньяка. По крайней мере в этот раз оно подействовало замечательно. Вибрации поначалу были слабыми, и я подождал, пока они станут сильнее. Затем сделал мысленное усилие и поднялся над постелью. Как и в прошлый раз, принялся осматривать весь офис в поисках женщины. И снова, стоило мне только подумать о том, чтобы удалиться от физического тела дальше, чем на десять футов (3 м), как жажда секса тут же останавливала меня. Тогда я избрал новую тактику - перестал сопротивляться, игнорировать или отрицать наличие сексуального вожделения, вместо этого сказал себе: Ладно, секс - это очень здорово, и мы (я) что-нибудь обязательно предпримем в этом плане. Но только чуть погодя, а сейчас я хочу отправиться куда-нибудь в другое место. Набрав ускорение, я взлетел сквозь потолок и очутился в другой комнате. Они сидели за столом, на котором лежала белая книга продолговатой формы. Я почувствовал волнение, но вскоре забеспокоился и решил вернуться. Сконцентрировал мысли на сво� �м физическом теле, резко сорвался с места, и вот я уже, вкручиваясь, вхожу в него, как рука в перчатку. Физически сел на кушетку и огляделся: все в порядке, включая и меня самого. Наконец-то мне удалось выйти за пределы непосредственно окружающей меня обстановки. Хотелось бы знать, кто были те двое.

Отсюда видно, что сексуальное влечение так и не было преодолено. Полностью признавая его наличие, я всего лишь на время отстранил, отсрочил его. Вообще-то, этот прием заимствован из так называемой любовной сцены Джина Отри. Это типичный вестерн. Со спасенной от злодеев девушкой Джин стоит у изгороди загона.

Наклонившись к ней, он шепчет, какие прекрасные у нее волосы - совсем, как у гнедой лошади. Сияющие любовью глаза девушки ясно говорят, что еще немного, и она упадет на грудь своему спасителю. Все, включая и девушку (она даже просит об этом) уверены в неминуемом поцелуе. Но тут старина Джин неожиданно изрекает: О чем речь, Сузи Джейн! Только сначала я спою тебе одну песенку. Неведомо откуда появляется гитара, и он поет песню о лошадях. До поцелуя дело так и не доходит, поскольку фильм кончается прежде, чем герои успевают перейти от слов к Делу.

Замена отрицания отсрочкой помогает освободиться из-под гнета сексуального влечения. Влечение не исчезло, оно присутствует и вновь вернется с прежней силой при малейшей возможности. А такие возможности, только в иной форме, существуют и во Втором Состоянии.

Вообще-то сказать, что они иные, значит не сказать почти ничего, ибо сексуальные реакции физического тела - всего лишь бледное отражение встречающейся во Втором Состоянии глубоко интимной формы общности и общения, совершенно не сексуальной в нашем понимании этого термина. Физическое влечение есть попытка воспроизвести в половом акте смутные воспоминания о том эмоциональном всплеске, который иногда переживается во Втором Состоянии. Если вам трудно с этим согласиться, попробуйте непредвзято проанализировать свои собственные сексуальные влечения, оставив при этом в стороне все навязанные вам воспитанием условности. Забудьте о существующих нормах и запретах и внимательно рассмотрите проблему, избегая эмоциональной предубежденности. Это вполне осуществимо. Возможно, вас тоже удивит, насколько велики заблуждения человечества в этой области.

Ближайшую из возможных аналогий соответствующему опыту Второго Состояния можно сформулировать так. Если бы противоположно заряженные полюсы электропроводника могли чувствовать, то при сближении друг с другом они бы ощутили потребность соединиться. При условии, что между ними нет непроходимого барьера, эта потребность по мере сближения будет становиться все сильнее. В какой-то момент она станет непреодолимой, еще ближе - всепоглощающей, а по достижении определенной точки близости взаимное влечение начнет притягивать их с огромной силой, и две противоположности устремятся навстречу, чтобы окружить одна другую.

В тот же момент потрясающий разум (душу?) поток электронов устремляется в обе стороны, несбалансированные заряды выравниваются, восстанавливая состояние уравновешенного мирного противостояния, и каждый из полюсов обретает новые силы.

Это длится мгновение, равное вечности. Затем следует спокойное, безмятежное разделение.

Таков этот нормальный и естественный процесс. Кому-то, вероятно, покажется невозможным, чтобы эта жизненно важная эмоция сводилась к простой и сугубо естественной потребности, к чему-то вроде закона физики, только на ином уровне.

Тем не менее многочисленные опыты однозначно подтверждают такую точку зрения.

Ясное понимание этого далось нелегко, на пути к нему пришлось преодолевать почти непреодолимые преграды. Первая из них - автоматизм реакции, воспитанный и закрепленный социальными нормами и запретами. Поначалу они дают о себе знать и во Втором Состоянии. Вот наглядный пример из дневниковых записей.

16/IХ-59 г.

Приняв решение видеть, наконец-то определил свое местоположение в комнате. В офисе было темно, я находился над столом, футах в восьми (2.4 м) от кушетки, на которой виднелось мое тело, еле различимое в темноте. Затем у двери заметил какую-то фигуру, явно человеческого облика. Она направлялась в мою сторону.

Сразу понял, что это женщина. Пытаясь не потерять бдительность, я в то же время боролся с сексуальным вожделением, все нараставшим вопреки моей воле. Я - женщина. Голос низкий, похожий на женский. Стараясь сдерживать себя, ответил, что мне это известно. Тон ее голоса не оставлял сомнений относительно ее намерений. Она подошла еще ближе.

Разум передал мне, что это и в самом деле женщина, больше того - воплощение сексуальной привлекательности. Разрываясь между желанием и страхом последствий половой связи во Втором Теле, к тому же удерживаемый мыслью о возможной неверности жене, я отступил. Наконец, страх переборол желание. Я поспешно нырнул в физическое тело, слился с ним и сел. Огляделся вокруг. В комнате было пусто. Стоило мне вспомнить о происшедшем, как мое физическое тело тут же отреагировало и возбудилось. Прежде чем сесть за эти записи, вышел прогуляться на улицу. Возможно, я - трус!

Только после целого ряда подобных встреч, разной степени близости, я стал понимать, насколько заблуждался, пытаясь сдерживать себя. Похоже, между тем, что было истолковано мной как сексуальное влечение, и силой, дающей мне возможность отделяться от физического тела, существует непосредственная связь. Может быть, именно это фундаментальное влечение и воспринимается мною как вибрации Или наоборот: сексуальное влечение есть физическое и эмоциональное проявление этой силы?

Вероятно, проблема могла бы быть изучена с достаточной степенью объективности, но для того чтобы ставить подобные эксперименты, общество должно быть достаточно зрелым. Наше таковым не является. Максимум что можно сделать - это попытаться внимательно проанализировать хотя бы отдельные аспекты. Не так давно специалистами, изучающими сон и сновидения, было установлено, что во время БДГ-сна (фаза сна, сопровождающаяся быстрыми движениями глаз) у испытуемых мужчин наблюдается эрекция пениса, причем независимо от содержания сновидения, последнее может быть лишено всякой сексуальной окраски. Вот, собственно, почти и все, чего достигла в этой области современная экспериментальная наука. Я упомянул здесь об этом только потому, что эрекция - наиболее устойчивая реакция, наблюдаемая после возвращения из Второго Состояния. Впрочем, это всего лишь ключ к разгадке, не более.

В силу ли рафинированности или по причине своей иной направленности, сексуальность Второго Состояния отнюдь не тождественна ее физическому аналогу, хотя бы и очищенному от условностей и предрассудков. Барьеры, созданные и постоянно поддерживаемые обществом, это еще далеко не все. Сами физико-механические характеристики уже неприложимы ко Второму Состоянию. В течение долгого времени разум продолжает транслировать реакцию взаимного притяжения в терминах аналогичных физических функций. Различия становятся более заметными только по мере совершенствования восприятия и самоконтроля.

Первое и наиболее очевидное отличие состоит в том, что взаимопроникновение между мужчиной и женщиной во Втором Состоянии невозможно. Попытки удовлетворить потребность этим способом выглядят весьма жалкими. С огорчением узнаешь, что во Втором Состоянии он просто не действует. Далее, совершенно отсутствуют ощущения, вызываемые физическими качествами сексуального партнера, ибо сколько-нибудь определенной физической формы, воспринимаемой визуально или осязательно, у него просто нет.

Как же так? Что это значит? Вспомним аналогию с противоположными полюсами магнита. Разность осознается совершенно отчетливо, она подобна излучению (каковым она, возможно, и является) солнца или огня, каким его ощущает человек, дрожащий от холода. Сила притяжения варьирует в зависимости от индивидуальности.

(Попробуйте проанализировать, почему одни люди кажутся вам сексуально привлекательнее других, и вы поймете, что только к физическим характеристикам дело не сводится.) Его можно сравнить с силовыми линиями магнитного поля.

Акта как такового нет вовсе. Вместо него - неподвижно напряженное состояние потрясения, когда двое поистине сливаются в одно, не внешне, определенными частями тела, а всем своим существом, атом за атомом, всем Вторым Телом полностью. Напряжение достигает невыразимого экстаза, затем следует успокоение, выравнивание зарядов, и на этом все кончается.

Причину и необходимость этого я понимаю так же мало, как и северный полюс магнита, ощущающий потребность в южном полюсе другого магнита. Разница только в том, что в отличие от магнитов мы обладаем способностью к объективному восприятию и анализу. Ясно одно: во Втором Состоянии данный акт столь же необходим, сколь и в физическом. В одной из частей Локала II он такая же обыденность, как у нас рукопожатие. Процитирую дневник.

12/IХ-63 г.

Непонятно зачем оказался в какой-то открытой местности в окружении семи или восьми разрозненно стоящих людей. Мое появление, кажется, не очень их удивило, я же держался, как всегда, настороженно. Чувствовалось некоторая растерянность (но не враждебность) с их стороны, как будто они не знали, как меня приветствовать или держаться со мной. Наконец один из них с дружелюбным видом, словно намереваясь поздороваться, приблизился ко мне. Я у же было протянул руку, как вдруг он придвинулся совсем близко, и я ощутил мгновенную вспышку сексуального разряда. Я был удивлен и слегка потрясен. Затем один за другим, по очереди, каждый из них поприветствовал меня таким же образом - запросто, словно это было рукопожатие. Наконец, подошла последняя, единственная из всех, кого я однозначно воспринял как женщину. Она оказалась старше прочих, в том числе и меня. Приязнь и хорошее настроение, казалось, исходили от нее. Давно я этим не занималась, - рассмеялась она, - впрочем, не прочь попробовать! С этими словами она придвинулась ближе, и между нами вспыхнул краткий и не такой уж слабый сексуальный разряд.

Весело посмеиваясь, она отошла от меня и присоединилась к остальным. Чуть погодя, после нескольких попыток понять, где же я нахожусь, мне вдруг стало не по себе, и я почувствовал, что пора возвращаться. Направился прямо вверх, вытянулся в направлении физического тела и благополучно вернулся в него.

Что значит сексуальная разрядка в качестве приветствия? Тамошний обычай? Или же они хотели сделать приятное незнакомцу, подстроившись под нравы, по их мнению, принятые у него на родине? Если они обладают способностью видеть внутреннюю сущность большинства из нас, порабощенных материей, то такое предположение не лишено вероятности.

Сновидение на тему сексуальных фантазий, в основе которых подавленная в раннем возрасте сексуальность. Такова фрейдистская оценка данного эпизода. Но не слишком ли это простое объяснение, не навешивание ли - перед лицом неизведанных возможностей - очередного ярлыка? Доказать реальность данного события я не в состоянии, ибо определить, где оно произошло, невозможно. По крайне мере, в данном случае. А в других? Вновь обратимся к дневнику.

4/III-61 г.

Поздний вечер, в кабинете на первом этаже. Не переутомлен, мысленно собран. При помощи приема обратного счета намеренно вызвал у себя вибрации. Пишу в воскресенье после обеда о том, что произошло в субботу вечером, опираясь на запись, сделанную по горячим следам с добавлением к ней описания последующих событий. Некоторые предварительные сведения: в субботу (т. е. вчера) после обеда позвонила подруга моей жены (Дж. Ф.) и спросила, можно ли ей прийти к нам в гости и остаться ночевать. Она появилась к ужину. Спокойно и приятно проведя вечер, мы разошлись спать. Дж. Ф. поднялась наверх в маленькую квадратную комнатку для гостей, находящуюся в передней части дома. По крайней мере, так я полагал в тот момент. Кроме того, я считал, что наши двое детей спят в своей комнате, имеющей форму вытянутого прямоугольника и располагающейся прямо над кабинетом. Сам же я решил лечь не в спальне с женой, а в кабинете, поскольку чувствовал, что, кажется, в состоянии вызвать у себя вибрации, и не хотел тревожить ее сон.

После долгой подготовки начались сильные вибрации, вскоре достигшие такой частоты, когда отдельные колебания, спившись воедино, порознь уже не воспринимаются. Легко отделился от физического тела и, охваченный чувством облегчения и уверенности, поднялся вверх, сквозь потолок и пол верхнего этажа, в прямоугольную комнату. Там было темно, и хотя никого из детей я разглядеть не мог, я был уверен, что это - детская спальня. Уже собравшись отправиться куда-нибудь в другое место, вдруг ощутил присутствие в комнате, рядом со мной какой-то женщины. Черты лица различить было нельзя, но чувствовалось (то самое излучение свойств характера), что лет ей около тридцати пяти, и в сексуальном отношении она далеко не новичок. Последнее обстоятельство пробудило во мне желание. Когда я приблизился к ней, она сказала (?), что ей не хочется, так как она очень устала. Не желая быть назойливым, я отступил назад, дав понять, что нисколько не обижен. Она, казалось, была благодарна мне за тактичность, я же испытал разочарование. Тут справа от себя, чуть сзади я заметил еще одну женщину. Старше первой, лет сорока с чем-то, она также произво дила впечатление весьма искушенной в сексе. Подойдя поближе, она предложила побыть со мной, сказав: Ладно. тогда - я… (имея в виду, что раз та женщина отказалась, то она с удовольствием ее заменит). Я не стал ждать повторного приглашения, и мы быстро двинулись навстречу. Последовал головокружительный шок (наподобие электрического разряда), после чего мы отделились друг от друга. Я поблагодарил ее. Она казалась спокойной и удовлетворенной. Чувствуя, что для одной ночи достаточно, спустился сквозь пол вниз и вскоре был уже в своем физическом теле. Сел, включил свет. В доме было тихо. Выкурил сигарету, лег в постель и спокойно проспал до утра.

Сегодня (в воскресенье) утром встал, как всегда, рано. Часов в десять на кухню пришла жена выпить кофе. Размышляя вслух, не пора ли подняться наверх и разбудить Дж. Ф., чтобы пойти с ней в церковь, она обмолвилась, что той нужно хорошенько отдохнуть, так как она очень устала. Я пропустил это мимо ушей, но когда жена сказала, что положила Дж. Ф. спать в детской (там более удобная постель), а детей устроила в комнате для гостей, я насторожился. Как уже говорилось, детская имеет прямоугольную форму и располагается прямо над кабинетом. Кроме того, Дж. Ф. около тридцати пяти, она - профессиональна певица и, наверняка, имеет немалый сексуальный опыт (два замужества плюс куча романов).

Вдобавок она, как оказалось, была очень уставшей.

Несколько минут я собирался с духом и наконец решился (к этому времени жена уже в достаточной мере была посвящена в круг моих новых интересов). Я попросил ее сходить и узнать у Дж. Ф., испытывает ли она сексуальную усталость. Жена спросила, что имеется в виду. Я пояснил. Затем она, естественно, поинтересовалась, зачем это нужно, и сказала, что ей неудобно задавать гостье такие вопросы… Я ответил, что это важно, и ничего неудобного здесь нет. Наконец она согласилась и пошла наверх будить Дж. Ф. Спустя довольно долгое время жена вернулась одна.

Окинув меня пристальным взглядом, она сказала: Откуда тебе это известно?.

(Слава Богу, хоть не заподозрила!) Затем она сообщила: Именно поэтому Дж. Ф. позвонила и попросилась в гости. Всю неделю у нее был бурный роман с сексом каждую ночь. Она сказала мне, что еще на одну такую ночь у нее просто не хватило бы сил.

Вскоре к завтраку спустилась и сама Дж. Ф. Жена, разумеется, не сообщала ей о моем интересе к ее состоянию. Весь день гостья вела себя совершенно обычно, если не считать одной особенности. Раньше Дж. Ф. почти не обращала на меня внимания, видя во мне лишь мужа своей давней подруги. Сегодня же я раз за разом ловил на себе ее пристальный взгляд. Она как будто пыталась вспомнить что-то, связанное со мной, и не могла. Я не подал виду, что заметил ее внезапно пробудившийся интерес к себе. Он явно выдавал ее. Но кто была та другая женщина, старше по возрасту?

Добавление. 7/III-61 г. Среда, вечер.

Прошедшие несколько дней пытался вычислить, кто же та вторая женщина. Уже было решил, что это - неживое лицо, все еще сильно привязанное к физическому сексу и потому следующее за Дж. Ф., чтобы через нее наслаждаться ее сексуальными переживаниями (если только такое возможно). Но вчера ко мне в офис заглянул один мой приятель и в разговоре упомянул о том, что наша общая знакомая Р. У., по ее словам, в субботу ночью видела меня во сне.

Услышав о субботней ночи, я сразу же насторожился. Р. У. - деловая женщина сорока с лишним лет. Хотя она и замужем, но, насколько мне известно (не по личному опыту), весьма искушена в сексе. О содержании сна она приятелю ничего не сказала, поэтому я решил выяснить это сам. Сегодня наконец-то дозвонился до нее.

Поначалу Р. У. уклонялась от разговора на эту тему и только после вежливых, но настойчивых уговоров с моей стороны сообщила, что во сне я тщательно физически проверил ее. Что под этим имелось в виду, она уточнять не стала. Или она и вправду ничего больше не помнила, или же считала это слишком личным, чтобы обсуждать со мной. Тем не менее, едва ли можно считать, простым совпадением то, что я приснился ей именно в ту субботнюю ночь, причем сон, по-видимому, имел интимный характер и показался ей достаточно важным, чтобы упомянуть о нем впоследствии. Кроме того, Р. У. отвечает всем тем характеристикам, которые я уже перечислял выше.

Если у меня и было какое-то скрытое сексуальное влечение к Дж. Ф. и Р. У., то я о нем не подозревал. Сознание же того, что обе они еще среди живых, несколько успокаивает.

Для меня многие из моих экспериментов, зафиксированных в дневнике, тоже слишком личные, чтобы описывать их здесь. Впрочем, для общей ориентации приведенных выше сведений, полагаю, достаточно. Скажу только, что имел опыты всех типов, ибо, по-видимому, все они возможны во Втором Состоянии - как в Локале I, так и в Локале II. Сторонники теории астральных планов могут сказать, что качество тех, с кем встречаешься, характеризует уровень данного плана (под качеством понимается глубина и/или деградация либо, напротив, устранение сексуального переживания). Это вопрос интерпретации. Те (живые или мертвые), кто еще не разобрался в сущности Второго Состояния, вполне могут пытаться осуществлять сексуальные отношения по образцу физических, только без запретов и ограничений, налагаемых цивилизованным земным обществом. Наше отношение к сексуальности, положительное или отрицательное, жестко определяется социальной структурой, ее предписаниями и нормами. Ошибочность такого подхода видна хотя бы уже из того, что даже в своем собственном пространственно-временном континууме мы не в состоянии, во-первых, привести сексуа� �ьную практику в соответствие с социальными нормами, во-вторых, достичь по этому вопросу единства мнений между обществами различных типов.

Сексуальное влечение как таковое может быть катализатором вибраций, открывающих путь ко Второму Состоянию. Вместе с тем оно коварно: его можно уподобить непоседливому ребенку, который постоянно подвергает испытанию того, кто им руководит, угрожая взять над ним верх и убежать куда-нибудь в сторону. Но никоим образом оно - во Втором Состоянии - не несет с собой зла.

16. Предварительные упражнения

Как я не раз уже подчеркивал, единственный способ в полной мере оценить реальность Второго Тела и Второго Состояния - испытать их самому.

Судя по тому, что данный феномен встречается нечасто, дело это непростое.

Подозреваю, что лишь врожденная любознательность в состоянии побудить людей приложить усилия для преодоления препятствий, стоящих на пути к достижению этой цели. Хотя самих по себе случаев пребывания вне физического тела известно много, большинство из них, по крайне мере на Западе, имеет спонтанный, одноразовый характер и обусловлено либо стрессом, либо физическим заболеванием.

Я же веду речь совсем о другом, о феномене, поддающемся объективному исследованию, когда экспериментатор действует таким образом, что имеет возможность - пусть и не каждый раз, но все же достаточно часто - получать устойчиво повторяющиеся результаты. Полагаю, что при достаточно сильном желании побывать во Втором Теле способен каждый. Следует ли каждому стремиться к этому, судить не берусь.

Наблюдения привели меня к выводу: если не все, то большинство людей в той или иной степени покидают свои физические тела во время сна. Познакомившись же со специальной литературой, я узнал, что человечеству это известно уже на протяжении тысяч лет. Обстоятельство весьма важное, ибо оно свидетельствует о том, что данное состояние естественно. Вместе с тем сознательное, произвольное отделение от физического тела, если судить по имеющимся в нашем распоряжении ограниченным данным, не согласуется с такой моделью.

Физически вредных последствий такой практики не обнаружено. Каких-либо физиологических изменений - как положительных, так и отрицательных, - непосредственно вызванных ВТО, установить (ни мне, ни врачам) также не удалось.

Что же касается изменений психологического характера, то их много. Некоторые из них ощущаются, но вероятно, еще больше таких, о которых я просто не знаю. Как бы то ни было, даже мои друзья из числа профессиональных психиатров не считают эти изменения угрожающими моему психическому здоровью. Постепенный пересмотр мною своих взглядов и фундаментальных представлений можно отчетливо проследить, знакомясь с этой книгой. Если перемены в моей психологии и личности и несут в себе какую-нибудь угрозу, то что-либо поправить здесь вряд ли уже возможно.

Хочу предупредить любителей экспериментировать: стоит только открыть эту дверь, и она уже не закроется. Выражаясь точнее, жить с этим нельзя, но нельзя уже жить и без этого. Занятия данной практикой и получаемое с их помощью знание совершенно несовместимы с наукой, религией и моралью нашего общества. История человечества пестрит именами мучеников, чье единственное преступление состояло в их нон-корформизме. Если о твоих интересах и поисках в этой области становится известно окружающим, то ты рискуешь прослыть свихнувшимся, мошенником, а то и кем-нибудь похуже, и можешь стать изгоем. Однако прекратить исследование, значит, лишиться чего-то жизненно важного. В периоды непонятно почему наступающего спада, когда достичь Второго Состояния не удается несмотря ни на какие усилия, это ощущается с особенной остротой. Возникает такое чувство, что ты не у дел, что ты отрезан от огромной важности живительного источника.

Итак, попытаюсь как можно доступнее описать технику достижения нефизического опыта.

Барьер страха

На пути к постижению природы Второго Тела и среды его функционирования возвышается одно (хотя, быть может, и не единственное) серьезное препятствие.

Обойти его, похоже, не дано никому. Оно может прятаться под напластованиями запретов и привычек, но, когда эти напластования удаляются, препятствие все равно остается. Я имею в виду слепой, иррациональный страх. При малейшем толчке он переходит в панику, а затем в ужас. Сознательно преодолеть барьер страха - значит миновать важный рубеж в исследовании.

Я почти уверен, что бессознательно этот барьер каждую ночь преодолевается многими из нас. Та часть нашего существа, что лежит за пределами сознания, когда она доминирует в нас, не испытывает страха, хотя, судя по. всему, и подвергается воздействию мыслей и действий сознающего разума. Она, похоже, привыкла функционировать за барьером страха и лучше ориентируется в законах этого мира.

Когда сознающий разум выключается на ночь, на первый план выступает Сверхразум (душа?).

Исследование среды функционирования Второго Тела, по-видимому, является результатом объединенных усилий сознающего разума и Сверхразума. Когда эти усилия совпадают, барьер страха преодолевается.

Страх этот многообразен. Самые смелые из нас полагают, что не ведают его, до тех пор, пока, к своему изумлению, не обнаруживают его внутри себя. Прежде всего это - страх смерти. Поскольку отделение от физического тела очень похоже на смерть, как она нам представляется, то поначалу реакция на него - автоматическая.

Человек думает: Назад в физическое тело, быстро! Ты умираешь! Жизнь там - в физическом теле, назад туда!.

Никакая интеллектуальная или эмоциональная подготовка не в состоянии нейтрализовать данную реакцию. Лишь после восемнадцати или двадцати попыток мне наконец удалось набраться достаточно храбрости (и любопытства), чтобы остаться в этом состоянии хотя бы несколько секунд и понаблюдать объективно.

Вследствие привыкания страх смерти улетучился или, по крайней мере, ослаб.

Другие, применявшие эту технику, прекращали усилия уже после первой или второй попытки не в состоянии преодолеть этот первый аспект страха.

Его второй аспект также связан со смертью: смогу ли я снова вернуться в физическое тело? Лишенный чьего-либо руководства и соответствующих наставлений, я в течение нескольких лет находился под гнетом в первую очередь этого вида страха, пока не нашел довольно простой рецепт, с тех пор успешно каждый раз помогающий мне. Речь идет о своего рода рационализации: я несколько сот раз выходил вовне и всегда тем или иным способом возвращался назад невредимым.

Следовательно, существует вероятность того, что я благополучно вернусь и в следующий раз.

Третий фундаментальный аспект страха - неизвестность. Что касается физического мира, то его законы и подстерегающие нас опасности более или менее понятны. Всю свою жизнь мы вырабатываем у себя рефлексы, помогающие нам существовать в нем.

Но вот открывается иной мир, с совершенно иными законами и возможностями, населенный существами, которые, похоже, знают все о его устройстве. У тебя же под рукой - ни свода законов, ни карты дорог, ни правил этикета, ни подходящих курсов физики и химии, ни бесспорного авторитета, к которому можно было бы обратиться за советом. В таких обстоятельствах многие миссионеры погибают в дальних странах!

Должен признаться, что от этого третьего вида страха я не избавился до сих пор.

И тому есть основания. Неизвестное по-прежнему в огромной мере остается неизвестным. Неизменных и устойчиво повторяющихся закономерностей, познанных в процессе погружения в неизвестное, ничтожно мало. С уверенностью могу сказать только одно: до сих пор мне удавалось возвращаться из этих экспедиций живым. Так много непонятного и непостижимого, но еще больше того, что вообще лежит за пределами постигаемости.

Еще один вид страха касается возможного воздействия такого рода экспериментов на физическое тело и разум. И эти опасения не беспочвенны, ибо, насколько мне известно, достоверные знания об этом отсутствуют. У нас есть исследования по паранойе, шизофрении, фобиям, эпилепсии, алкоголизму, расстройствам сна, угрям, вирусным заболеваниям и т. п., но нет свода объективных данных о патологии Второго Тела.

Как обойти барьер страха, я не знаю. Могу лишь посоветовать преодолевать его постепенно, осторожно, понемногу, шаг за шагом продвигаясь вперед. Хочу надеяться, что эта книга сама по себе станет для читателей первым психологическим шагом на пути к преодолению барьера страха. Может быть, хоть кому-нибудь из тех, кто пережил подобное, она поможет разобраться, что же с ними произошло. А теперь поговорим о технике.

1. Релаксация

Способность расслабляться - первая предпосылка, а может быть, сама по себе уже первый шаг. Релаксация осуществляется преднамеренно и должна быть как физической, так и ментальной. Ее непременным условием является самоотстранение от диктата времени. Не надо спешить. Никакие предстоящие встречи или дела не должны отвлекать внимания и вносить сумятицу в мысли. Малейшая нетерпеливость может сразу отрезать все пути к успеху.

Существует много техник релаксации такого типа, и их изложению посвящено немало хороших книг. Выбирайте тот метод, который подходит вам больше других. Есть три общих направления, достаточно эффективных, два из которых могут быть использованы для наших целей.

Ауто-, или самогипноз. В большинстве книг о самопознании этот метод излагается по-разному. Повторю еще раз: выбирайте тот, который кажется вам предпочтительнее. Самый эффективный путь - научиться самогипнозу у опытного гипнотизера. Он может дать вам постгипнотическую установку, приносящую немедленный результат. Однако будьте осторожны при выборе учителя. Серьезных практиков мало, полузнаек же - множество. Для эффективной релаксации могут быть использованы и некоторые формы медитации.

Просоночное состояние. Это, пожалуй, самый легкий и наиболее естественный способ, как правило, одновременно ведущий к релаксации как тела, так и ума.

Трудность состоит в том, чтобы удержаться на тонкой грани между сном и полным бодрствованием. Слишком часто человек просто засыпает, и весь эксперимент на этом заканчивается.

С помощью тренировки можно научиться полностью сохранять сознание на подходе к пограничному состоянию, в нем самом и за его пределами, вплоть до достижения поставленной цели. Насколько я могу судить, научиться этому можно только на практике. Техника же такова. Прежде всего, лечь надо именно в состоянии усталости и сонливости. Когда начнете расслабляться и погружаться в сон, постарайтесь с закрытыми глазами удержать свое ментальное внимание на чем-либо - на чем хотите. Если вы научились отстранение находиться в просоночном состоянии, не засыпая при этом, значит, вы миновали первый этап. Тут же следует заметить, что многократно погружаться в сон в ходе процесса углубления сознания - совершенно нормально. Тут ничего не поделаешь, и пусть это вас не смущает. За одну ночь результата не достичь. Вы поймете, что добились успеха, тогда, когда вам станет скучно и захочется чего-то большего.

Если, пытаясь задержаться в просоночном состоянии, вы нервничаете, это тоже нормальная реакция. Сознающий разум, понуждаемый уступить часть власти, которой он обладает во время бодрствования, выражает таким способом свое негодование.

Когда это случается, прервите релаксацию, встаньте, пройдитесь, поделайте какие-нибудь упражнения, а затем лягте снова. Если вы и после этого продолжаете нервничать, засыпайте. Попробуйте в следующий раз. Сейчас вы просто не в настроении.

Если, зафиксировавшись в это состоянии, вы вдруг теряете мысль, на которой концентрировались, и замечаете, что думаете о чем-то другом, это значит, что вы уже близки к выполнению Условия А.

Выполнив Условие А, т. е. научившись спокойно и отстранено находиться в просоночном состоянии, сконцентрировав разум на одной единственной мысли, вы готовы к следующему этапу. Условие Б сходно с Условием А, разница между ними заключается в устранении концентрации. Ни о чем не думайте, но при этом сохраняйте равновесие между бодрствованием и сном. Просто смотрите закрытыми глазами в темноту перед собой. Не предпринимайте ничего больше. После того как вы проделаете это упражнение несколько раз, могут появиться галлюцинации - воображаемые картины или огни разных типов. Они, похоже, особого значения не имеют, и, видимо, являются всего лишь следствием нервной разрядки. Помню, как-то раз я пробовал достичь этого состояния после того, как несколько часов подряд смотрел по телевизору футбольный матч. Перед глазами все время мелькали футболисты - борющиеся за мяч, бегущие, отдающие пас и т. п. Прошло не менее получаса, прежде чем эти образы изгладились. Содержание воображаемых картин, очевидно, определяется тем, на чем вы концентрировались в течение восьми или десяти часов перед этим. Чем интенсивнее концентр� �ция, тем больше времени требуется для устранения впечатлений.

Условие Б выполнено, если вы научились, после того как все впечатления изгладились, отстранено лежать, не испытывая при этом беспокойства и не видя ничего кроме темноты.

Условие В представляет собой систематическое углубление сознания, находящегося в состоянии Б. Реализовать его можно, осторожно ослабляя жесткую привязанность к грани просоночного состояния и постепенным погружением с каждым упражнением все глубже и глубже. Спускаясь вниз до определенного уровня и по желанию возвращаясь назад, вы со временем научитесь определять степень углубления сознания. Индикатором служит отключение одного за другим сенсорных механизмов.

Первым, по-видимому, исчезает осязание: вы словно не чувствуете своего тела, ни в какой его части. За ним вскоре пропадают обоняние и вкус. Далее утрачивается слух. Последним угасает зрение. (Иногда наоборот: сначала зрение, за ним слух.

Подозреваю, что зрение замыкает этот ряд потому, что для данного упражнения необходима визуальная парадигма - даже в темноте.) Условие Г - это реализация В в том случае, когда перед началом упражнений чувствуешь себя не усталым и сонливым, а, напротив, отдохнувшим и полным сил.

Это очень важно и совсем не так просто, как может показаться. Войти в состояние релаксации бодрствующим и полным энергии - верный залог того, что сохранить сознательный контроль удастся. Лучше всего приступать к этому упражнению сразу после сна - ночного или короткого дневного. Начинайте прежде, чем успели физически пошевелиться в постели, пока тело еще расслаблено, а разум особенно чуток. Перед сном не пейте слишком много жидкости, чтобы не было необходимости сразу после пробуждения опоражнивать мочевой пузырь.

Использование препаратов. Ни один из доступных препаратов, вызывающих релаксацию, по-видимому, не подходит. Барбитураты приводят к утрате сознательного контроля и только вносят сумятицу в более глубокие слои сознания.

То же, хотя и в меньшей степени, относится и к транквилизаторам: они дают релаксацию, но за счет остроты восприятия. Алкоголь во всех его разновидностях вызывает сходный эффект. Такие экзотические соединения, как алкалоиды и галлюциногены, быть может, более продуктивны. Впрочем, моего опыта в данной области недостаточно, поэтому воздержусь от суждений и необоснованных догадок.

Здесь нужны серьезные исследования.

Я испробовал все три способа, но от лекарственной релаксации отказался уже в самом начале, поскольку она сильно ограничивает сознательный контроль и искажает восприятие. Работая с самогипнозом, я использовал специальные магнитофонные записи с гипнотической индукцией. Они оказались очень полезными и эффективными.

Чаще всего я применяю технику просоночного состояния. Вопреки кажущейся сложности, для меня это наиболее естественный метод.

2. Состояние вибрации

Достижение этого эффекта имеет решающее значение. О вызываемых им субъективных сенсорных ощущениях я уже говорил. Вместе с тем достичь его само по себе не значит добиться окончательного успеха. Для этого нужно преодолеть еще одно важное препятствие.

Могу дать только ключ. До сих пор остается непонятным, каков механизм всего этого. Примерно так же, включая свет, мы не имеем при этом понятия, как устроен выключатель, откуда поступает электричество, почему и каким образом оно воздействует на вольфрамовую нить в лампочке.

Как бы то ни было, все приводимые здесь сведения максимально тщательно проверены на опыте. Кроме основного испытуемого - автора данной книги - экспериментам подвергались еще несколько человек, которые также добились положительных результатов.

Подготовка к вибрациям. Лягте, приняв ту позу, в которой вам легче всего расслабиться, но обязательно вдоль оси север-юг, головой в сторону магнитного полюса. Одежда не должна жать. Накройтесь чем-нибудь, чтобы было чуть теплее, чем это привычно для вас. Уберите все украшения и металлические предметы, касающиеся кожи или находящиеся поблизости. Убедитесь, что руки и шея расслаблены и находятся в положении, исключающем их затекание. Затемните комнату так, чтобы с закрытыми глазами не было видно света, но не создавайте полной темноты, ибо тогда у вас не будет отправной визуальной точки.

Необходимые условия. Совершенно необходимо, чтобы вас ничто не отвлекало - ни чье-либо физическое вмешательство, ни телефонные звонки, ни иные посторонние звуки. Не устанавливайте себе временного ограничения. Время, потраченное на эксперимент, потрачено с пользой. Не жалейте его и отодвиньте в сторону все свои дела, могущие помешать вам.

Достижение состояния релаксации. Расслабьтесь, следуя тому методу, который считаете наиболее для себя подходящим. Дойдите до стадии Г (или ее эквивалента) и постарайтесь удержаться на максимально глубоком уровне релаксации, не ослабляя при этом сознательного контроля. Выждав столько времени, сколько необходимо для того, чтобы убедиться, что вам это удалось, мысленно повторите: Я буду сознательно воспринимать и запоминать все, что произойдет со мной в течение этой релаксации. По возвращении к полному бодрствованию я во всех деталях удержу в памяти только то, что благоприятно для моего физического и духовного состояния.

Мысленно произнесите это пять раз. Затем начинайте дышать полуоткрытым ртом.

Генерирование волн вибрации. Дыша полуоткрытым ртом, концентрируйтесь на темноте перед закрытыми глазами. Сначала смотрите в темноту - в точку на расстоянии одного фута (30 см) от лба. 3атем отодвиньте точку концентрации на три фута (90 см) ото лба, потом на шесть (1.8 м). Из этого положения сместите ее под углом в 90 вдоль линии, параллельной оси тела так, чтобы она располагалась над головой, ищите вибрации в этом месте, когда найдете мысленно стяните их назад, к себе в голову.

При всей простоте этого описания многое в нем наверняка остается непонятным. Как искать? Что стягивать к себе в голову? Попробую объяснить иначе. Приступая к мысленной концентрации, представьте, что от внешней поверхности ваших закрытых глаз отходят две линии. В точке, располагаюшейся на расстоянии одного фута (30 см) ото лба, они сходятся. Мысленно вообразите, что, для того чтобы соединить эти линии, нужно преодолеть некоторое сопротивление. приложив сжимающее усилие, как если бы вы соединяли заряженные электрические провода или противоположные полюсы магнита. Теперь отодвиньте эту точку на расстояние в три фута (90 см) ото лба, т. е. на длину вытянутой руки. Вследствие изменения угла, под которым пересекаются линии, изменится и характер прилагаемого усилия. В результате сжатия пространства (сил?) между сходящимися линиями сила давления, необходимого для соединения, должна возрасти. После того как точка пересечения зафиксирована вами на расстоянии в три фута (90 см), отодвиньте ее на шесть футов (1.8 м).

Угол пересечения в этом случае составит 30. (Для наглядности можно с помощью транспортира начертить угол в 30 на бумаге и запомнить, как он выглядит.) Научившись удерживать угол в 30 (т. е. на расстоянии примерно шести футов ~1.8 м), направьте точку пересечения под углом в 90 (т. е. буквой L) в направлении своей головы, но параллельно оси тела. С помощью этой точки и ищите.

Продвигайте ее дальше и дальше, пока не добьетесь результата. Он даст себя знать следующим образом: что-то вроде шипящей, ритмически пульсирующей волны огненных искр с ревом хлынет вам в голову. Оттуда она растечется по всему телу, сделав его негнущимся и недвижимым.

После того как вы научитесь этому процессу, необходимость каждый раз повторять всю процедуру отпадает. Чтобы вибрации наступили, нужно будет только подумать о них, находясь при этом в состоянии релаксации. Образуется условный рефлекс (т.е. нейронная цепь), действующий всякий раз, когда это необходимо. Сразу освоить эту технику не удастся. Для достижения успеха нужны усилия. Чем больше попыток, тем выше вероятность добиться положительных результатов. Вместе с тем одноразовый успех еще не гарантирует способности входить в состояние вибрации, когда угодно. Есть много привходящих моментов, которые еще предстоит выявить и проанализировать. Как бы то ни было, данный способ срабатывает достаточно часто, чтобы стать достойным серьезного изучения.

3. Контроль над вибрациями

Достигнув состояния вибрации, вы получаете в руки нечто вроде путеводной нити.

Вашей целью является осуществление сознательного контроля над ним. Для этого необходимо тщательно следовать некоторым рекомендациям, выполняя их, разумеется, последовательно, в предлагаемом порядке.

Никаких данных о вредном воздействии вибраций на разум или тело нет, поэтому даю описание некоторых приемов, которые могут весьма пригодиться. Они представляют собой выжимку буквально из сотен экспериментов, в ходе которых мне приходилось действовать методом проб и ошибок.

Приспособление и привыкание. В каком-то смысле можно сказать, что вам следует приучить себя к ощущению этого необычного состояния. Когда волны, подобные безболезненному электрическому разряду, обрушатся на вас, не пугайтесь и не впадайте в панику. Лучше всего ничего в это время не предпринимать. Лежите спокойно и наблюдайте за ними со стороны до тех пор, пока они не угаснут сами по себе. Обычно это длится минут пять. После нескольких таких опытов вы начинаете понимать, что током вас не убьет. Старайтесь воздерживаться от судорожной борьбы с охватывающим вас параличом. Огромным усилием воли вы можете заставить себя сесть и таким способом вырваться из него. Но потом вы пожалеете - ведь именно ради этого и было затрачено столько сил.

Манипулирование и модуляция. После того как вы избавились от страха, можно приступать к овладению контролем над этим состоянием. Прежде всего мысленно преобразуйте вибрации в кольцо или же заставьте их войти к себе в голову. Затем мысленно пропустите их вдоль всего тела до пальцев ног и от них - снова к голове. Погоняйте их ритмической волной по всему телу - от головы до пальцев ног и обратно. После того как волна наберет инерцию, дайте ей возможность двигаться самостоятельно, пока она не затухнет сама собой. Полный цикл, от головы к ногам и обратно, должен занимать примерно десять секунд - пять вниз и пять вверх.

Упражняйтесь до тех пор, пока не добьетесь того, что вибрирующая волна будет возникать по первой мысленной команде и устойчиво пульсировать вплоть до затухания.

К этому времени вы должны заметить, что вибрации порой бывают резкими: ощущение такое, как будто все ваше существо перетряхивают вплоть до молекул или атомов. Это может показаться несколько неприятным и вызвать у вас желание сгладить их. Для этого нужно мысленно заставить вибрации пульсировать, когда они станут чаще. Их первоначальная частота составляет порядка двадцати семи колебаний в секунду (имеется в виду частота самой вибрации, а не ее движения от головы к ногам). Поначалу они подчиняются команде пульсировать медленно и едва заметно. Об успехе можно говорить лишь тогда, когда они перестанут быть грубыми и тряскими. Если вам удалось надежно закрепить этот результат, вы на верном пути.

Научиться управлять процессом ускорения весьма важно. Быстрые вибрации - предпосылка успешного отделения от физического тела. После того как их частота доведена до определенного предела, ускорение начинается автоматически.

Вообще-то, вибрации ощущаются только в своем начале. Они наращивают частоту совсем как заводящийся мотор, затем она настолько возрастает, что никаких вибраций вы уже не чувствуете. На этой стадии сенсорный эффект сводится к ощущению тепла и легкого покалывания в теле.

Прочный навык в достижении этого этапа свидетельствует о том, что вы готовы к первым экспериментам по выходу из физического тела. Здесь самое время предупредить еще раз. Перешагнув этот рубеж, вы, пожалуй, уже не сможете повернуть назад, ибо убедитесь в существовании иной реальности. Как это повлияет на вашу психику, повседневную жизнь, будущее, на ваше мировоззрение, целиком зависит лично от вас. Однажды открывшись иной реальности, вы уже никогда, как бы ни старались, не сможете полностью закрыться от нее. Житейские дела могут на время заслонить ее, но, будьте уверены, она к вам вернется. Вы не в состоянии все время стоять на страже. Стоит вам, просыпаясь или пробуждаясь, слегка расслабиться, как вибрирующая волна нахлынет без спроса. Конечно, можно блокировать ее, но в конце концов вы устанете сопротивляться - и вот вы снова в полете. Вы поймете, что сражаетесь с самим собой.

А кому охота сражаться с собой, если вместо этого можно просто крепко спать…

17. Процесс отделения

После того как вы достигли состояния вибрации и в какой-то мере научились контролировать релаксацию, вы столкнетесь еще с одним фактором, который требует к себе внимания. Возможно, вы о нем уже знаете, поскольку он, как правило, сопутствует подготовительным упражнениям, уже пройденным вами. Тем не менее на этом следует остановиться подробнее.

Речь идет о контроле над мыслью. В состоянии вибрации, вы, по-видимому, попадаете в зависимость от всякой мысли, вольной или невольной, появляющейся у вас в уме. Поэтому нужно изо всех сил стремиться к состоянию без мыслей или с одной единственной мыслью (концентрация). Ибо даже случайная идея вызывает мгновенную реакцию, подчас нежелательную. Подозреваю, что полностью освободиться от этих нежелательных реакций нельзя. По крайней мере, мне это не удалось. В этом причина многих моих необъяснимых путешествий в неизвестные мне места и к незнакомым мне людям. Толчок к ним дали подсознательные мысли или представления, о существовании которых у себя я даже не знал. Единственный способ справиться с этим - стараться из всех сил.

Памятуя о сказанном, первые попытки отделения Второго Тела от физического следует ограничивать по времени и интенсивности. На этом этапе главное - ознакомление и ориентация, что впоследствии даст возможность осуществлять отделение без страха и опаски.

Высвобождение конечностей. Цель этого упражнения - познакомиться со Вторым Телом, не отделяя его полностью. После релаксации и наступления вибраций поработайте с правой или левой рукой порознь. Это важно, так как убедит вас в реальности Второго Тела. Потянитесь рукой к чему-нибудь - полу, стене, двери, к чему угодно, что находится вне пределов досягаемости физической рукой. Достаньте до этого объекта. Не делайте движения вверх или вниз, направляйте усилие в ту сторону, в которую вытянута ваша рука. Как бы вытягивайте руку, но при этом не приподнимайте и не опускайте ее. Другой вариант: потянитесь рукой, как было сказано, но не создавайте в уме представления об объекте. Порой этот метод оказывается эффективнее, ибо исключает предвзятость относительно того, что вам предстоит ощутить.

Вытянув руку таким способом и ничего не ощутив, протолкните ее чуть дальше.

Осторожно проталкивайте, словно вытягиваете ее, пока не коснетесь какого-нибудь материального предмета. Если вибрации еще действуют, это должно получиться, и рука в конце концов нащупает что-нибудь. Затем с помощью осязания внимательно исследуйте физические особенности объекта. Ощупайте все трещинки, неровности и прочее, чтобы впоследствии вы могли узнать их. На этом этапе ничего необычного вы не заметите. Ваш сенсорный механизм будет убеждать вас в том, что вы ощущаете предмет физической рукой.

Теперь перейдем к первому тесту. Ознакомившись с предметом, выпрямите руку и кончиками пальцев упритесь в него. Сначала вы почувствуете сопротивление.

Нажмите посильнее и мягко преодолейте его. При этом вам покажется, что рука проходит сквозь предмет. Продолжайте нажимать, пока она полностью не пройдет насквозь и не натолкнется на какой-нибудь другой физический объект. Определите его на ощупь. После этого осторожно уберите руку назад, сквозь первый предмет, медленно вернув ее в нормальное положение, чтобы она ощущала себя на месте.

Затем ослабьте вибрации. Для этого лучше всего осторожно попытаться совершить какое-нибудь физическое движение. Подумайте о своем физическом теле и откройте физические глаза. Усилием воли верните ощущения.

После того как вибрации совсем угаснут, несколько минут полежите спокойно, чтобы полностью прийти в себя. Затем встаньте и письменно опишите предмет, который вы ощущали, определив при этом его местоположение относительно руки во время эксперимента. Отметьте характерные особенности как первого, так и второго предметов. Проделав это, сравните свое описание с реальным предметом (сначала - первым). Обратите особое внимание на мелкие детали, которые вы заведомо не могли бы разглядеть издали. Физически ощупайте предмет, сравнивая с тем, что вы ощущали, находясь в состоянии вибрации.

Таким же образом исследуйте и второй предмет. До эксперимента вы могли не знать (по крайней мере, осознанно) о его присутствии или местонахождении. Это тоже важно. Определите направление от места, где лежала ваша физическая рука, сквозь первый предмет ко второму. Получится ли прямая линия?

Проанализируйте результаты. Находится ли первый из физически ощупанных вами предметов наверняка вне пределов физической досягаемости? Совпадают ли его характеристики, особенно мелкие детали, с письменно зафиксированными вами?

Аналогичным образом сопоставьте данные относительно второго предмета.

Если они совпадут, значит, первый эксперимент прошел успешно. Если нет, попробуйте повторить его на следующий день. В состоянии вибрации положительный результат может быть получен даже без особой подготовки.

Можно попробовать и другое, совсем легкое упражнение. В состоянии вибрации, лежа на спине, с руками, вытянутыми вдоль тела или лежащими на груди, попытайтесь осторожно, не глядя, поднять и свести, соединив их пальцами. Делайте это без напряжения, отстранено, но помните об ощущениях. Сложив руки над грудью, посмотрите на них - сперва закрытыми глазами. Если движение было выполнено достаточно легко, вы одновременно увидите и физические и нефизические руки.

Физические руки будут спокойно лежать вдоль тела или на груди. Ощущения же будут исходить от нефизических рук, находящихся над вашим физическим телом. Повторяйте это упражнение столько раз, сколько нужно, чтобы убедиться, что вы двигаете не физическими руками, а чем-то, отличным от них. Используйте все доступные вам средства, позволяющие убедиться в реальности этого процесса.

Каждый раз перед тем, как выключить вибрации, важно полностью совместить нефизические руки с их физическими двойниками. В случае, если это не будет сделано, каких-либо серьезных последствий быть не должно, но на первых порах экспериментировать, думаю, не стоит.

Техника разделения. Самый простой способ отделения - подъем из тела. Цель при этом состоит не в посещении удаленных мест, а в изучении своих ощущений в знакомой обстановке своей комнаты. Это нужно для того, чтобы данные первого успешного опыта можно было подвергнуть объективной проверке.

В целях лучшей ориентации первое полное отделение лучше проводить при дневном освещении. Необходимую вам степень освещенности определите сами. Электрического света лучше избегать.

Необходимыми условиями являются достижение вибрационного состояния и полный контроль над мыслительными процессами. Помните о намерении не удаляться за пределы своей комнаты. Мысленно представьте, что вы становитесь все легче и легче, что вы медленно поднимаетесь вверх, и как это чудесно - парить в пространстве! Обязательно думайте о том, как это замечательно, ибо субъективные ассоциации чрезвычайно важны. Представьте, что вы хотите этого, ибо это отвечает вашей эмоциональной потребности, в воображении попробуйте реагировать на событие заранее, прежде, нежели оно произошло. Если вам удастся придерживаться только этих мыслей, произойдет отделение от физического тела, и вы плавно выплывете вверх. На первый или второй раз может не получиться. Но будьте уверены, если рекомендованные упражнения выполнены, получится обязательно.

Второй способ - вращение, о нем уже упоминалось выше. С соблюдением названных условий попробуйте медленно перевернуться, как будто поудобнее устраиваетесь в постели. Постарайтесь при этом не помогать себе ни руками, ни ногами. Начинайте поворачиваться сначала верхней частью тела - головой и плечами. Двигаться нужно обязательно медленно, нажим должен быть настойчивым, но мягким. В противном случае, не соразмерив усилия, вы рискуете сорваться и закружиться, словно бревно в воде. Это собьет вас с толку: вы потеряете ориентацию и будете вынуждены осторожно нащупывать путь назад, продолжая при этом вращаться.

Когда вы заметите, что вращение стало легким, а ощущения трения и тяжести исчезли, значит, вы начали отделяться от физического тела. Продолжайте медленно поворачиваться, пока не почувствуете, что повернулись на 180 (т. е. лицом к лицу своего физического тела). Достичь этого несложно: всего лишь два поворота на 90.

Оказавшись в этой позиции, мысленно остановите вращение, и оно прекратится.

Отбросив колебания, представьте, что, лежа ничком, всплываете вверх над своим физическим телом. Как и в первом случав, если вам удалось войти в вибрационное состояние, данный способ должен обязательно сработать.

Из двух предложенных техник сначала следует испробовать первую, затем - вторую и уже после этого выбрать ту, которая вам больше подходит.

Локальные эксперименты и привыкание. После овладения процессом отделения важнейшая задача - сохранение объективной непрерывности сознания, что возможно только при осуществлении полного контроля. На ранних стадиях единственный возможный способ добиться этого - как можно ближе держаться к физическому телу.

Каково бы ни было ваше эмоциональное состояние, будьте поблизости от своего тела. Смысл предостережения не в том, что в противном случае вам угрожает опасность. Просто осваиваться следует постепенно, отдавая себе полный отчет в происходящем. На начальном этапе бурные, неконтролируемые путешествия могут привести к неприятным ситуациям и вынудить вас заново учиться тому, чего вы уже достигли. Процесс ментальной адаптации не имеет никаких аналогов в сознательном опыте. Постепенное приспособление к новым условиям принесет с собой глубокий внутренний мир и уверенность в своих силах.

Главное на этом этапе - научиться возвращаться. После отделения парите над физическим телом, не удаляясь от него далее чем на три фута (90 см). Не пытайтесь переместиться в сторону или еще выше. Как определить расстояние? Вы его будете чувствовать. Ваше зрение - на нуле. Вы запрограммированы не открывать глаз. Держите их закрытыми. Находитесь поблизости от физического тела.

Достигается это с помощью мысленного представления.

Следующие три-четыре упражнения посвятите исключительно выходу и возвращению в физическое тело. В этих условиях, чтобы вернуться, достаточно просто подумать об этом. Если вы применяете первый способ отделения, то воссоединение с телом достигается сравнительно просто. Полностью вернувшись, вы сможете вновь двигать любой частью тела и возобновить любое (или все) физическое ощущение. Каждый раз по возвращении открывайте физические глаза и физически садитесь, чтобы удостовериться, что вы полностью воссоединились. Это необходимо для сохранения ориентации и поддержания уверенности в способности возвращаться по своему желанию, самое же главное - для сознания постоянного контакта с материальным миром, к которому в настоящий момент вы принадлежите. Какого бы мировоззрения вы ни придерживались, такой контакт совершенно необходим.

Если же вы применяете для отделения вращение, то, чтобы воссоединиться с физическим телом, медленно приблизьтесь к нему (опять-таки с помощью мысли) и, после того как почувствуете полный контакт, проделайте обратный поворот на 180.

При этом, видимо, не имеет значения, в каком направлении вращаться: можно продолжать вращение, а можно занять исходное положение и проделать поворот, обратный тому, с помощью которого вы отделились от тела.

Независимо от того, каким из двух способов отделения вы пользуетесь, в момент воссоединения с физическим телом происходит легкое вздрагивание, словно раздается щелчок. Описать его точно довольно трудно, но вы сразу узнаете его.

Прежде чем сесть после возвращения, обязательно немного выждите, прежде всего для того, чтобы избежать неприятных ощущений. Дайте себе некоторое время снова привыкнуть к физической среде. Физически сесть значит наглядно убедиться в преемственности состояний. Это даст вам возможность убедиться, что вы сознательно и целенаправленно можете попеременно действовать то физически, то нефизически, сохраняя сознание на протяжении всего процесса.

Цикл упражнений можно считать завершенным, когда вы окажетесь в состоянии выйти из тела, вернуться в него, сесть и заметить по часам время, затем снова выйти и снова вернуться, не утрачивая при этом непрерывности сознания. Фиксирование времени по часам помогает в этом.

Следующий этап. После отделения от физического тела удалитесь от него, с соблюдением тех же правил, чуть дальше - футов на десять (3 м). Всякий раз, особенно в ходе данных упражнений, когда расстояние от тела увеличивается, мысленно концентрируйтесь на одной единственной цели, избегая любой посторонней мысли. После того как вы привыкнете находиться на большом удалении от тела, мысленно скажите себе, что вы можете видеть. При этом не следует представлять, будто вы открываете глаза, ибо это может, напомнив о физическом теле, ослабить вибрационное состояние. Вместо этого подумайте о том, что вы способны видеть, и вы станете видеть. Ощущения, будто у вас открылись глаза, быть не должно, просто вдруг исчезнет темнота. Поначалу вы будете видеть смутно и неясно, словно близорукий или в полумраке (причина этого неясна до сих пор). Затем со временем ваше зрение улучшится.

Если вы выполнили все предыдущие упражнения, то зрелище своего тепа, неподвижно лежащего внизу, не должно пугать вас. Удостоверившись, что это не кто иной, как вы сами, осмотрите комнату с того места, где находитесь. Мысленно слегка поперемещайтесь туда-сюда, но только медленно и ни в коем случае не резко.

Подвигайте руками и ногами, чтобы убедиться в их неподвижности. Если хотите, покружитесь и попрыгайте в новой для вас стихии, не удаляясь от своего тела дальше указанного расстояния.

Тут вас могут захлестнуть и едва ли не опрокинуть мощные желания. На данном этапе это самое серьезное из препятствий. Глубоко личные и эмоциональные, они возникают совершенно неожиданно и легко могут погрести под собой с таким трудом выработанную вами способность мыслить логически. Чрезвычайно важно понять, что не следует видеть в них зло или заблуждение. Они просто существуют, и вам надо научиться справляться с ними. Запомните правило: не пытайтесь отрицать их существование. Осознайте их в качестве глубинной составной части своего Я, которую нельзя мысленно удалить. До тех пор, пока вы этого не поймете, вы не сможете их контролировать.

В числе этих эмоций: ощущение свободы (упоение освобождением от ограничений физического тела и силы земного притяжения, сексуальное влечение (сначала к любимой, затем чисто чувственное), религиозный экстаз (разных видов - в зависимости от воспитания в ранние годы жизни). Я придерживаюсь мнения, что вопреки самой строгой дисциплине и самоанализу этим субъективным эмоциям подвержен каждый человек. Речь идет о глубинных элементах подсознания, составляющих основу характера и личности. Как уже говорилось, эти элементы проявляются потому, что вы перестаете быть только сознающим и разумным и, возможно, впервые становитесь целостным. Все части вашего Я дают о себе знать и должны учитываться в каждом предпринимаемом вами действии. Вся хитрость в том, чтобы обеспечить доминирующую роль сознающей, разумной части (наиболее сведущей о физическом мире). Это нелегко.

В случае попытки отрицать самого себя вы столкнетесь с трудностями. Поэтому лучше примите эти, порой неожиданные, желания такими, каковы они есть, - как часть своего Я - и продолжайте двигаться дальше. Устранить их вам не под силу, их можно лишь на время отсрочить. Пообещайте себе удовлетворить их позже, и сопротивление исчезнет. Они согласятся на отсрочку, ибо приучены к этому всей нашей жизнью.

После того как вы научились более или менее владеть иными частями своего Я и раз пять-семь убедились в этом в условиях близкого отделения (в том же помещении, поблизости от своего физического тела), вы готовы к более далеким и целенаправленным путешествиям. Все предшествовавшие упражнения предполагают, что вы преодолели большинство страхов, стоявших перед вами на пути к достижению данного рубежа. Если же вам это не удалось, повторяйте упражнения, вызывающие страх, до тех пор, пока он не станет привычным и вследствие этого исчезнет.

Экстренное возвращение. Как уже отмечалось, основной помехой, препятствующей выходу из тела, является страх не вернуться назад. На начальных стадиях экспериментирования я много раз сталкивался с этой проблемой. К счастью, всякий раз, когда такие трудности возникали, выход находился. Путем тщательного анализа сотен случаев была выработана надежная техника возвращения. (Тут же оговорюсь: единственная гарантия ее эффективности - то, что в моей практике она неизменно срабатывает.) Прежде всего, попав в трудное положение, не паникуйте. Всеми силами старайтесь сохранить способность мыслить рационально. Ужас только усугубит ситуацию.

Хорошенько запомните одно простое правило и всегда держитесь его: где бы вы ни оказались, для того чтобы вернуться в свое физическое тело, подумайте о нем.

Мысленно начните двигать какой-нибудь его частью. Пошевелите пальцем руки или ноги. Усилием воли физически сделайте глубокий вдох. Активизируйте либо все пять физических чувств, либо одно из них. Подвигайте челюстью. Сглотните или пошевелите языком. Годится любое действие, предполагающее физическое движение или использование физической энергии. Если какое-либо из них не дает немедленного эффекта, попробуйте другое. То или иное из подобных мысленных действий обязательно вернет вас назад в физическое тело. Вопрос лишь в том, какое именно окажется для вас наиболее эффективным.

Данная техника обеспечивает практически немедленное возвращение гарантируя сочетание автоматической наводки с реактивной тягой. В случае ее применения воссоединение происходит, по сути, мгновенно. Но это значит, что вы лишаетесь возможности выбора или принятия решения, так как, пустив ее в ход, не в силах остановить процесс. Вы вернетесь в физическое тело, не имея представления о том, что с вами происходит и как осуществляется само возвращение. Поэтому данную технику следует рассматривать не в качестве составного элемента развития ваших способностей, а, скорее, как запасной вариант на случай чрезвычайной ситуации.

В обычных условиях следует вспомнить или почувствовать местонахождение своего физического тела и ведущее к нему направление. Затем спокойно и без спешки, сохраняя над собой контроль, начать возвращение.

Механика движения. Итак, вы в достаточной мере овладели навыками самоконтроля, включая экстренное возвращение, и теперь готовы к самому ответственному этапу - дальнему путешествию. Предпринимать такого рода попытки, прежде чем вы пройдете все предыдущие тесты и как следует освоите их, ни в коем случае не рекомендуется. Есть вероятность того, что на начальном этапе вы можете отправиться в дальнее путешествие непроизвольно. Если подобное случится с вами, вы в полной мере оцените важность следующих рекомендаций.

Прежде всего, определите цель. Помните о правиле: ею должен быть человек, а не просто место. Последнее вообще-то не исключено, если вы питаете глубокую эмоциональную привязанность к определенной местности, но проводившиеся до сих пор эксперименты продемонстрировали низкую эффективность такого подхода.

Впрочем, это, быть может, объясняется особенностями личности экспериментатора.

Определите лицо (здравствующее), которое вы желали бы навестить. Выберите человека хорошо вам знакомого. О своем эксперименте ему не сообщайте, чтобы исключить возможность внушения со стороны. Выбор осуществляется до вхождения в вибрационное состояние и начала релаксации.

Проведите релаксацию и вызовите у себя вибрационное состояние, используя избранный вами способ отделения. Удалитесь от физического тела футов на шесть-семь (около 2 метров). Не включая зрения, осторожно подумайте о человеке, которого решили навестить. Подумайте о нем не только по имени, но и представьте себе его личность и характер. Не старайтесь мысленно увидеть его физический облик, ибо притягивать вас будут не столько физические атрибуты, сколько внутренняя сущность человека.

Думая таким образом, медленно повернитесь вокруг своей оси на 360. В какой-то момент вы почувствуете нужное направление, у вас появится уверенность, мягко влекущая вас подобно магниту. Чтобы убедиться наверняка, можно проделать еще один оборот и снова пройти через данную точку. У вас снова появится очень отчетливое ощущение. Остановитесь, обратившись лицом в этом направлении.

Мысленно представьте, что вы способны видеть, и начинайте смотреть.

Для того чтобы начать двигаться в нужном направлении, используйте способ полного вытягивания Второго Тела, уже опробованный вами при выполнении упражнения с нефизическими руками. Самый простой вариант: вытяните свои нефизические руки над головой, сомкните их большими пальцами, как делают ныряльщики перед прыжком в воду. Держа руки в этом положении, подумайте о человеке, которого собираетесь навестить, и вытяните тело в том направлении. Скорость движения будет зависеть от прилагаемого усилия. Чем сильнее вы будете вытягиваться, тем быстрее будете двигаться. По прибытии в пункт назначения ваше тело перестанет вытягиваться само собой, без вашего участия.

Тот же способ используйте и для возвращения назад. Подумайте о своем физическом теле, вытянитесь, и быстрое возвращение вам обеспечено. Как правило, этого бывает достаточно. Относительно того, почему руки необходимо держать вытянутыми, можно высказать следующее предположение: вероятно, прокладывать маршрут, отражая встречающиеся на пути предметы, легче руками, а не головой. Кроме того, так легче вытягиваться, чем с руками вдоль туловища.

Вот и все. Вышеизложенное может показаться каким-то ритуалом, мало чем отличающимся от магических формул средневековья, но это не так. Каким образом данная техника работает, до сих пор остается непонятным. Может быть, в будущем любознательные физики, химики, неврологи и специалисты в иных областях заинтересуются этой проблемой и предложат ее теоретическое объяснение. Если эмпирическим изучением этих вопросов займется достаточно большое число людей, в результате, возможно, возникнет новая наука.

А пока, набравшись смелости и терпения, пробуйте сами выйти за ограничивающие вас пределы. Единственный способ постичь расширение реальности - пережить его самому. Желаю удачи!

18. Анализ событий

Каким образом возможно то, о чем говорится в этой книге? Есть ли во всем этом какой-либо смысл? Лучший ответ на такие вопросы - анализ объективных данных.

Обращаться за помощью к андерграунду - единственной среде, признававшей реальность моего опыта, было бесполезно, ибо большинство данных андерграунда имеют характер неопределенных обобщений. Мне же хотелось конкретности.

Я полагал, что собранные мною противоречивые данные можно как-то систематизировать, и попытался, исходя из того, что мне известно, выстроить некоторые более или менее вероятные предположения. Принятый мною метод состоит в том, чтобы, осторожно прокладывая путь в зыбком мраке неизвестности, окончательно не покидать при этом залитую светом твердую почву. Полученные мною данные образуют цепь событий, симптомов, результатов. Хронологически весь мой опыт и эксперименты легко подразделяются на четыре этапа.

Предварительный этап

Сюда следует отнести все события, происшедшие до того дня, когда у меня начались судороги в солнечном сплетении, о чем я уже рассказывал в начале книги.

Анализируя этот период своей жизни, я припоминаю два так и оставшихся без объяснения случая, похоже, имеющие отношение к предмету данного исследования.

Первый из них произошел, когда мне было восемь лет. Мне приснился сон (я рассказал о нем родителям), будто я сижу в комнате с панелями из красно-коричневого дерева. В углу стоит какой-то ящик, очень похожий на виктролу, из него раздаются музыка и голоса. Впереди у ящика - окошко, а в нем - кино.

Впечатление такое, что голоса принадлежат людям, разговаривающим в окошке.

Похоже на кино, которое нам показывали в школе, с той разницей, что вместо чтения титров можно слушать живую речь. Кроме того, изображение в ящике было цветным, люди и предметы выглядели совсем как в жизни. (Тридцать лет спустя мне довелось сидеть в обитой красным деревом комнате и впервые в жизни смотреть цветной телевизор). Насколько я помню, до того, как мне приснился этот сон, я никогда не видел ни одного цветного кинофильма.

Следующий случай произошел, когда мне было лет пятнадцать и я учился в средней школе. Как-то в пятницу вечером я усиленно размышлял о предстоящей на следующий день вечеринке. По моим расчетам, требовалось два доллара, и проблема сводилась к тому, где их взять.

За всю неделю возможности заработать денег так и не подвернулось. К родителям, не помню уж почему, обратиться тоже было нельзя. Не предвиделось работы и на субботу. Озабоченный, как решить эту проблему, я лег спать.

Проснувшись в субботу утром, я поймал себя на отчетливом убеждении, что искомые два доллара находятся под старой доской, лежащей на улице возле дома. О существовании этой доски мне было известно, поскольку она валялась там уже довольно давно. Тем не менее я не придал этому никакого значения и спустился вниз к завтраку.

Позавтракав, все еще удрученный мучавшим меня финансовым затруднением, я снова вспомнил о двух долларах под доской. От нечего делать, для того только, чтобы избавиться от навязчивой идеи, я вышел на улицу и, обойдя дом, подошел к ней.

Доска лежала в том же положении, что и всегда, присыпанная листьями и землей.

Казалось совершенно невозможным, чтобы кто-нибудь мог случайно потерять здесь деньги или засунуть их под нее. Однако, уж коли оказался здесь, я решил удостовериться и окончательно выкинуть глупую мысль из головы.

Приподняв доску за конец, я увидел на ее грязной и сырой нижней поверхности кучу муравьев и жучков, суматошно разбегающихся в разные стороны. А на влажной земле под самым центром доски, сухие и хрустящие, лежали две свернутые однодолларовые бумажки.

Не переставая размышлять, каким образом деньги оказались под доской, я тем не менее никому, кроме одного друга, не рассказал об этом, опасаясь, что хозяин заявит свои права на пропажу. Вопрос с вечеринкой был решен. Впоследствии этот случай совершенно забылся, и я вспомнил о нем только тогда, когда начал ретроспективно анализировать события своей жизни.

Кроме этого, ничего необычного со мной не происходило. Не было и никаких серьезных травм. Обычное американское воспитание в обычной учительской семье, поскольку речь идет о ментальных проблемах, ответы на вопросы, видимо, следует искать в сфере психиатрии. Однако никаких внешних признаков сильной подавленности, навязчивых комплексов, тревоги или фобий, обычно сопровождающих психическое заболевание, у меня не замечалось.

Внимательный анализ событий, непосредственно предшествовавших первому симптому внетелесного опыта (сильнейшие судороги), заставляет обратить внимание на некоторые, возможно, не лишенные значения факторы. В течение года накануне происшествия, с которого все и началось, в моем организме произошло одно единственное, но достаточно необычное физиологическое изменение.

Я довольно долго проходил курс лечения у дантиста, в ходе которого мне были поставлены коронки на семь нижних зубов. Рассматривая это в связи с проявившимся впоследствии симптомом включения во Второе Состояние при помощи движений челюстью, можно предположить, что кусочки металлического сплава, входящие в состав зубного протеза, каким-то образом электрически воздействуют на мозг.

Возможность этого до сих пор остается неисследованной. Физики, физиологи, специалисты в области электроники не располагают теорией на сей счет. Лишь серьезные исследования могут подтвердить или опровергнуть данную гипотезу. Сотни тысяч людей вокруг ходят с кусочками металла во рту, и иногда этому сопутствуют аналогичные инциденты. Обзор данных по этому вопросу может оказаться интересным.

Никаких других сколько-нибудь значительных физиологических перемен я не припомню. Разве что прием витаминов сверх средней нормы. Моя жена - убежденная сторонница рационального питания, и по ее совету в течение нескольких лет я ежедневно принимал определенные дозы витаминов А, группы В, С и Е плюс минеральные таблетки. Конечно, в совокупности это могло оказать свое воздействие, но известные мне исследования по этой проблеме не содержат никаких указаний на симптомы, аналогичные Второму Состоянию. За этим исключением, на протяжении по крайней мере пяти лет я придерживался обычной диеты.

Что касается сферы психологической и физической деятельности, то здесь можно выделить немало существенных моментов. Ясно, что причины исследуемого феномена лежат именно здесь.

Прежде всего заслуживает внимания случай с анестезией, происшедший со мною месяцев за шесть до появления первых признаков нового состояния. Началось с того, что как-то раз, прилаживая к стене своей спальни крышку столика, я ощутил непривычное опьяняющее воздействие паров клея. На жестяной банке объемом в один галлон было написано, что клеем можно пользоваться только в хорошо проветриваемом помещении. Диктовалось это, как я понял, соображениями противопожарной безопасности.

Это ощущение вызвало в моей памяти воспоминание о странном состоянии, испытанном мною однажды, когда я приходил в себя после сделанной мне анестезии.

Заинтересовавшись, я в течение последующего месяца неоднократно экспериментировал с парами клея, добившись при этом весьма значительных результатов. Узнав, что в состав паров входят толуол (наиболее распространенный в промышленном производстве углеводородный очиститель) и ацетон (некогда использовавшийся для анестезирования), я, применив менее летучий и сравнительно безопасный ингалятор - трилен, провел несколько экспериментов, в ходе которых смог вызвать у себя субъективное ощущение легкой анестезии. Вспоминая теперь эти опыты, я прихожу к выводу, что их результаты во многом очень сходны с описаниями ощущений тех, кто принимал ЛСД. Очень яркие и довольно приятные, они, возможно, дали толчок внутренней потребности в новых, неведомых ранее впечатлениях.

С чувством сожаления я в конце концов прекратил эти эксперименты, опасаясь связанных с ними побочных физиологических эффектов, ибо, хотя мною и были предприняты жесткие меры предосторожности, полной гарантии они дать не могли.

Вместе с тем, удовлетворяя свое любопытство, я узнал много интересных фактов об анестезии. Кажется, в Ирландии уличные разносчики по утрам торговали эфиром вразлив, отмеряя его ложками. Было время, когда студенты-медики частенько устраивали эфирные вечеринки, весьма похожие на времяпрепровождение нынешних любителей ЛСД, приобретающих его на черном рынке. По данным врачей, эфиромания давно уже стала распространенным явлением. Капитанам танкеров, перевозящих бензин, приходится иметь дело с особой разновидностью алкашей. При найме на судно они ничем не выделяются среди всех прочих до тех пор, пока в один прекрасный момент их не обнаруживают лежащими без сознания у сливного отверстия бензиновой емкости. Это те, кого именуют токсикоманами.

Далее, я узнал, что общего у алкоголя с другими анестетиками. Анестезирующие средства вызывают переход от сознательного состояния к бессознательному, за которым - смерть. Задача анестезиолога опустить пациента в глубину бессознательного как можно быстрее, миновав при этом лежащее между ними буйное состояние (видимо, именно эту сферу я и исследовал). Искусство состоит в том, чтобы удержать пациента, находящегося без сознания, на самом краю смерти.

Главное преимущество эфира, когда его только начинали использовать в этих целях, виделось в том, что он дает меньше побочных эффектов, чем алкоголь, и позволяет лучше регулировать степень бессознательности. После его приема сознание исчезает весьма быстро, за счет чего увеличивается продолжительность бессознательного состояния, что позволяет выполнить необходимые действия до наступления финального момента - смерти.

Что же касается алкоголя, то после его приема сознание сохраняется довольно долго и, когда наконец наступает достаточно глубокое бессознательное состояние, до финального момента остается совсем немного. Запас прочности настолько незначителен, что если пациенту, который уже отключился, ввести дополнительную порцию алкоголя, это вполне может вызвать смерть.

Кроме того, я открыл для себя, что, по данным археологических и геологических исследований, некоторые из древнегреческих и древнеегипетских храмов, где случались видения и чудеса, оказывается, располагались поблизости или непосредственно на местах выхода подземных газов, в состав которых входила и окись азота, не имеющая ни запаха, ни вкуса и используемая в наше время в качестве анестезирующего средства.

Месяца через три, когда я уже почти забыл о своих наркотических экспериментах, у меня вдруг появился интерес к проблеме запоминания информации во сне. Я так и не знаю, чем он был вызван. Возможно, это - результат моего собственного студенческого опыта в сочетании с непосредственными наблюдениями за методами обучения моих детей в начальной школе.

Заинтересовавшись, я занялся изучением старых и новых концепций бодрственно-бессознательного состояния. Оказалось, есть основания предполагать, что подсознание фиксирует всю информацию, воспринимаемую органами чувств как во время бодрствования, так и во время сна. Проблема состоит в том, чтобы ввести осмысленную и систематизированную информацию во сне и суметь по желанию вспомнить в бодрствующем состоянии.

Доступные мне данные официальных научных исследований были ограничены и противоречивы. Просто чтение спящему испытуемому какой-либо информации давало неполный и неустойчивый результат. Исследования, сравнивающие индукцию во время сна без сновидений (фаза дельта) и сна со сновидениями (обозначается термином БДГ-сон), не проводились.

Не предпринималось и попыток целенаправленного стимулирования рецептивно-сонного состояния с условным рефлексом павловского типа, который давал бы возможность вспоминать усвоение по своему желанию.

В поисках эффективной техники усвоения я выбрал наиболее доступный способ - изготовил аутогипнотические магнитофонные записи. Начать именно с этого казалось логичнее всего, ибо, судя по материалам доступных мне исследований, результаты удавалось получить в состоянии именно гипнотического, а не естественного сна.

Выбор же в качестве средства магнитофонной записи диктовался стремлением обезличить методику и тем самым сделать ее пригодной для разных людей. Пленки предназначались для использования в свето- и звукоизолированной кабине.

Содержание используемых мною магнитозаписей было намеренно простым. Сначала - индукция гипнотического сна, затем - последовательная серия установок, варьирующих в зависимости от характера теста и поставленной задачи. В качестве информации для запоминания брались, например, таблица умножения (от двенадцати до двадцати четырех) и список испанских и французских слов и фразеологических выражений. Затем давалась установка на полное запоминание и постгипнотическая установка на сознательное вспоминание усвоенного с помощью ментально-физического ключа (например, подумать о числе 555 и одновременно с этим пять раз постучать пальцами по столу).

Каждая пленка содержала установку на улучшение физического и психического состояния обучающегося. Хотя конкретные детали этого процесса и не уточнялись, давалась рекомендация, чтобы все функциональные системы тела - нервная, кровообращения, эндокринная, пищеварительная - работали нормально.

Кроме того, с каждым последующим использованием пленки установки на здоровье и вспоминание усиливались. В свете последующих событий это, по-видимому, сыграло важную роль. Каждая экспериментальная пленка была снабжена детальной аннотацией, магнитозапись дословно соответствовала письменному тексту как по содержанию, так и по порядку.

Пленки заканчивались установкой, нацеленной на то, чтобы вновь вернуть испытуемого в обычное состояние полного бодрствования. Внушение осуществлялось в самой простой и доступной форме, без использования трудных для понимания слов, которые могли бы дезориентировать гипнотизируемого. Пленки были опробованы примерно на одиннадцати человеках в возрасте от семи до пятидесяти лет.

Результаты оказались в известной мере обнадеживающими, а техника в ходе экспериментов усовершенствовалась.

Следует отметить, что пленки я, как правило, опробовал прежде всего на самом себе. Вполне естественно, на них и пало главное подозрение. В поисках ключа, который мог бы вызвать подобные последствия, я проанализировал не только каждое слово и каждый звук, но и подтекст, и ничего не нашел. Однако подозрение осталось.

С появлением первого симптома эксперименты в этой области были мной прекращены.

Начальный этап (сентябрь 1958 г. - июль 1959 г.)

В надежде со временем свести все симптомы, характеристики, события, теории и предположения воедино я приступил к их классификации. Вскоре стало очевидно, что здесь можно выделить три этапа. Вероятно, кроме них имели место и другие, но мне об этом неизвестно. Временные границы начального этапа определяются совершенно четко.

Симптомы. Первым необычным симптомом, как уже говорилось, были судороги. Через несколько недель появился луч с севера, вызвавший состояние оцепенения.

Осторожное экспериментирование привело к ощущению вибрации. Позже я узнал, что это чувство многократно описано спиритуалистами, оккультистами и иными авторами конца XIX века. По разным поводам оно до сих пор часто упоминается в дискуссиях членов андерграунда.

Ощущение вибрации - единственный симптом, устойчиво проявляющийся на протяжении всего начального этапа. Однако и он подвергся трансформации. Поначалу вибрации были резкими, иногда сопровождались зрительно воспринимаемым, четким по форме кольцом из электрических искр. Их частота составляла порядка десяти циклов в секунду (определялась визуально, по часам). В конце начального этапа она возросла примерно до восемнадцати циклов в секунду, причем сами вибрации стали причинять физическому телу уже гораздо меньше неприятных ощущений. Спустя еще некоторое время я научился вызывать это состояние по своему желанию (59% случаев).

Второй симптом - тихий тонкий свист, постоянно слышимый мною в районе слуховых центров. Однажды появившись, он без перерывов сопровождал меня на протяжении всего этого периода. Осматривавший меня специалист поставил диагноз - слышимость кровотока в венах. Во всех остальных отношениях слух был в норме.

Первое отделение от физического тела было непроизвольным и случилось примерно три месяца спустя после начала данного этапа. Большинство последующих выходов из тела осуществлялось по желанию. Во всех случаях обязательным условием было наличие вибраций, вызывать которые со временем стало легче.

Других явно выраженных или повторяющихся симптомов не наблюдалось.

Физиологическим следствием происходящих процессов был не упадок сил, а, скорее, успокоение, хотя на данной стадии необычные состояния порой сопровождались физическим возбуждением (учащение пульса, потливость, сексуальные реакции), правда, умеренным.

Эмоциональное состояние. Всю первую половину данного периода доминировал страх психического и/или физического заболевания. После консультации и обследования врачами и психиатрами он в значительной мере рассеялся.

Вслед за этим на первый план выступило любопытство, одерживаемое сильной подспудной тревогой, порожденной отсутствием ориентиров и какого бы то ни было руководства в постижении неведомого. Другим сдерживающим фактором являлась боязнь осуждения со стороны окружающих и/или семьи, а также страх не вернуться в физическое тело.

Последовательность экспериментов. Начиная с первого внетелесного опыта эксперименты прогрессировали от постепенного привыкания к условиям близкого отделения (расстояние десять футов (3 м) и меньше) к объективному наблюдению в состоянии частичного отделения и наконец к посещению иных мест в Локале I (наше пространство-время).

Методика. Исследовались способы достижения вибрационного состояния, в основном с помощью уже упоминавшихся магнитозаписей и приемов глубокой релаксации при полном сознании (необходимая предпосылка вибраций). Было установлено, что при условии достижения релаксации с сохранением при этом сознания вызвать вибрации довольно просто.

Подтвердилось, что необходимым условием достижения вибрационного состояния является дыхание ртом, а одним из эффективных способов включения служат слабые движения физической челюстью.

Стало ясно, что отделение происходит только во время вибрационного состояния, при этом техника данного процесса сводится всего лишь к очищенной от помех мысли - вверх или прочь. Последовательная серия экспериментов продемонстрировала, что любое нефизическое движение во Втором Теле осуществляется посредством одного только желания или мысли. Проблема контролируемого передвижения к определенному пункту назначения и немедленного беспрепятственного возвращения в физическое тело оставалась нерешенной.

Итоги. За данный период удалось прийти к следующим выводам: 1. Существует Второе Тело, пронизывающее физическое или соединенное с ним. 2. Второе Тело в состоянии передвигаться и действовать независимо от физического. 3. Эти передвижения и действия могут частично контролироваться разумом. 4. Некоторые ощущения Второго Тела соответствуют физическим, другие не имеют аналогов. 5. В ряде случаев Второе Тело способно перемещаться в том же пространстве-времени, что и его физический двойник.

Средний этап (август 1959 г. - сентябрь 1962 г.)

Симптомы. Начало данного этапа ознаменовано коронарным тромбозом средней тяжести. Доказательств тому, что болезнь каким-то образом связана с экспериментами, нет, хотя отсутствие подтверждения само по себе не исключает подобной возможности.

Продолжалась эволюция вибрационного состояния, которое к концу периода свелось к ощущению теплоты. Это произошло вследствие частоты вибраций, в результате чего отдельные пульсации стали неразличимы. Воспринимаемый слухом свист без изменений продолжался все это время.

Отделение от физического тела стало происходить проще и естественнее, а проблемы с возвращением возникали лишь от случая к случаю. Преднамеренно вибрационное состояние вызывалось днем, произвольное же наступало поздно вечером.

Внешние физиологические симптомы оставались прежними: никакого упадка сил, некоторая стимуляция. По причине закупорки коронарного сосуда наблюдение за этим велось особенно тщательно.

Эмоциональное состояние. Поначалу имела место тревога относительно возможных физиологических последствий, усиливаемая неспособностью по своему желанию контролировать ВТО. К середине данного периода эти опасения значительно ослабли, в основном по причине того, что они так и не подтвердились, а также вследствие возросшей уверенности в себе. По-прежнему сохранялась обеспокоенность относительно возвращения в физическое тело и опасности по незнанию совершить в неведомых мне областях какую-нибудь серьезную ошибку.

Последовательность экспериментов. Длительные посещения Локала I стали реже, постепенно вытесняясь путешествиями в Локал II, поначалу непроизвольными. Под конец был открыт вход в Локал III, и началось его исследование. В конце же периода было открыто и межвременное состояние.

Методика. Во время дневных экспериментов в качестве техники релаксации применялся прием отсчета. По ночам просоночное состояние трансформировалось в ставшее уже знакомым состояние вибрации - теплоты. Дыхание ртом стало автоматическим, затем к нему добавились эксперименты с настройкой челюстью.

Отделение от физического тела с помощью поворота на 180 (против фазы, назад и прочь) оказалось наиболее эффективным и надежным. В целях гарантированного возвращения в физическое тело была опробована и стала применяться на практике определенная техника (К-сигнал).

Итоги.

1. Существование Второго Тела получило дополнительные подтверждения.

2. Был открыт Локал II с присущими ему особыми характеристиками, отличными от характеристик Локала I. Постулировано существование Локала III, близкого по своим свойствам Локалу I, но находящегося на иной стадии научно-технического развития.

3. Личность человека переживает смерть и продолжает свое бытие в Локале II.

4. Между людьми возможна коммуникация на сверхречевом уровне - как в состоянии бодрствования, так и во время сна и/или полусна во Втором Состоянии.

5. Некоторые (или большинство?) физически живые человеческие существа отделяются от своего физического тела во время сна. Причина этого неизвестна.

Поздний этап (октябрь 1962 г. - октябрь 1970 г.)

В этот период число экспериментов сократилось, главным образом потому, что удобных для этого случаев предоставлялось все меньше, ибо на первый план выступили материальные заботы, а предшествующая деятельность стала рассматриваться в качестве второстепенной.

Симптомы. На этом этапе вибрации исчезли полностью, трансформировавшись сначала в тепло, а затем в неподдающееся определению чувство бытия.

Отделение от физического тела стало возможным только в этом бытийном состоянии, причем с минимальными усилиями. Единственным заметным физическим симптомом было легкое чувство дезориентации, головокружения и небольшого дискомфорта, длящееся около девяти часов по завершении эксперимента. Специальных опытов не ставилось, и потому причина этого неизвестна.

В середине периода я заболел тромбическим геморроем, по всей вероятности, ставшим следствием эксперимента, имевшего место за четыре дня до этого. Никакой предрасположенности к данному заболеванию ранее не замечалось.

В этот же период снизилась потребность во сне. Вместе с тем ее удовлетворение сделалось обязательным. Неподчинение желанию спать влекло за собой ослабление физических и умственных сил, тогда как даже пять минут сна давали большой прилив энергии.

Кроме этого зафиксирован только один существенный симптом: в двух не связанных один с другим случаях возникало полное ощущение близкой билокализованности. В полном сознании, чувственно целиком воспринимая свое физическое окружение, мое Я тем не менее находилось чуть в стороне от меня. В обоих случаях, чтобы полностью интегрироваться в физическую среду, требовалось внутреннее усилие.

Последствия пребывания в этом состоянии неизвестны. Свист по-прежнему не прекращался.

Эмоциональное состояние. Появившиеся на предыдущих этапах страхи в этот период полностью рассеялись главным образом по причине твердой уверенности в надежности способов немедленного произвольного возвращения в физическое тело. Кроме того, анализ имеющихся данных привел меня к заключению, что мое состояние следует оценивать, скорее, как эволюцию, нежели деградацию.

В то же время стала проявляться некоторая обеспокоенность относительно известной непрочности существования физического тела. Как следствие, существенно уменьшилось пренебрежение физическими опасностями. Причина этого непонятна.

Последовательность экспериментов. Эксперименты проводились без какого бы то ни было плана, поскольку в этот период меня занимали другие проблемы. Поэтому опыты носили спорадический характер и ставились только тогда, когда подворачивался удобный случай. Состоялось несколько очень результативных посещений как Локала I, так и Локала II. В основном посещался Локал II, полученные при этом данные неприложимы к физическому миру (Локал I). Строго научные эксперименты в лабораторных условиях начались в конце данного периода.

Методика. Ей уделялось мало внимания. Это видно из того, что две главные проблемы так и не были решены. Первая - разработка способов глубокой релаксации, достижение которой стало все более затруднительным. Вторая - хроническая неконтролируемость попадания в пункт назначения. Были опробованы различные техники, ни одна из которых не дала надежных результатов. Главная причина затруднений в конфликте между разумом и сверхсознательным, ярко проявляющаяся, когда оба они действуют на полную мощность. Во Втором Состоянии определяющую роль при выборе решения играет сверхсознательное.

Итоги.

1. Находясь во Втором Теле, можно физически воздействовать на физически живое человеческое существо, пребывающее в состоянии бодрствования. 2. В результате экспериментов открываются области знания, полностью недоступные рациональному постижению автора данной книги.

19. Статистическая классификация

Чтобы разобраться во всей этой массе неупорядоченных данных, прежде всего необходимо определить параметры, по которым должен осуществляться анализ. После нескольких попыток стало ясно, что из общепринятых критериев годятся лишь некоторые. Поэтому, дабы классификация данных стала возможной, были выделены исходные основания, которые и определяют степень достоверности полученных выводов.

1. Мера доверия экспериментатору

Имеется в виду не общественное положение, а, скорее, оценка его главных качеств.

Сколь бы искренним он ни был, степень доверия к нему должна определяться по основополагающим чертам его личности. В связи с моими экспериментами, ради того, чтобы получить дополнительные данные, я готов еще раз пройти любое психиатрическое, психологическое и медицинское обследование. Одного этого, пожалуй, достаточно, чтобы отнестись к сообщаемым мною фактам с должным вниманием.

2. Сходное - аналогично

Попросту говоря, это значит, что реальность наблюдения или действия, предпринятого во Втором Состоянии, определяется по тем же критериям, что и реальность их физических соответствий в Здесь-Теперь. Если описываемые мною переживания в точности, приблизительно или в достаточной степени сходны с теми, что воспринимаются нами в обычном состоянии физического бодрствования, их следует, невзирая на явное противоречие современным знаниям и представлениям человечества, признать реальными.

3. Восприятие и интерпретация

Их достоверность, надо полагать, та же, что и в состоянии обычного физического бодрствования, и определяется степенью приспособленности к окружающей среде, опытом, интеллектом и эмоциональным складом. По всей видимости, во Втором Состоянии восприятие регулируется тем же самым процессом рациональной интерпретации. Распознание форм и структур, оценки, классификации и основанные на этом действия, как и в обычном состоянии физического бодрствования, зависят от тренированности и личного опыта индивидуума. В случае же восприятия информации, выходящей за пределы личного опыта, разум во Втором Состоянии подчиняется жесткой команде отождествить!. Подчиняясь этому безоговорочному приказанию, он стремится игнорировать сам факт существования неведомого, пытаясь осуществить его идентификацию в рамках своего опыта.

Другими словами, следует признать, что экспериментатор говорит правду; что происходящее во Втором Состоянии, поскольку оно удовлетворяет критериям реальности, принятым в физическом, бодрствующем мире, также реально; что во Втором Теле разум функционирует аналогичным образом, пользуясь какими-то иными каналами для зрения, слуха, осязания, а кроме того - некоторыми дополнительными способами восприятия; что во Втором Состоянии разум отвергает элемент неизвестности, даже если это стоит ему ошибочной идентификации; что это свойство присуще человеческому восприятию и интерпретации ив обычном состоянии.

Принятие этих исходных положений несколько облегчает классификацию примерно 589 экспериментов, проведенных за 12 лет. Ниже следуют некоторые дополнительные выводы. На время сновидения мыслительный процесс прекращается. Сознание, в обычном смысле этого слова, не действует. Участие в событиях - либо чисто рефлекторное, неконтролируемое, либо сводится к полной безучастности неподвижного наблюдателя, не способного предпринять никакого осмысленного действия. Восприятие ограничено одним чувством, самое большое - двумя.

Способность непосредственно анализировать не используется, отсутствует. Все восприятие оказывается в плену ошибочных ассоциативных отождествлений, которые в таком виде и сохраняются в памяти сознания.

Второе Состояние так же противоположно сновидению, как и бодрствование. Сознание я есть сохраняется. Разум пытается управлять ощущениями точно тем же способом, как он это делает в состоянии полного физического сознания. Решения и действия осуществляются на основе ощущений и размышления. Выяснения истинного характера ощущений сложно достичь с помощью настойчивых, целенаправленных и систематических действий, значение которых столь же велико, как и в состоянии физического бодрствования. Поступление сенсорной информации не ограничивается одним или двумя источниками. Эмоциональные стереотипы проявляются в большей степени, чем в физическом сознании, но при этом по-прежнему поддаются контролю.

Если данные того или иного эксперимента не соответствовали большинству из названных характеристик Второго Состояния, то он относился мною к категории сновидений. Не вошедшие в это число опыты классифицировались еще раз: теперь в поисках возможной причины этого состояния анализировались внешние условия. Из приводимой ниже сводки ясно, что если таковая причина и существует, то установить ее очень трудно. Положительные результаты достигались в основном в тепле, в положении лежа ничком вдоль направления север-юг. Заметного влияния таких факторов, как солнечный свет, влажность, перепады давления, местонахождение физического тела, гравитационное воздействие луны, не прослеживается. Возможно, эта проблема заслуживает более детального исследования, но оно пока не проводилось.

Физическое условия в успешных экспериментах % от общего числа экспериментов

День 42,2

Ночь 57,8

Тепло 96,2

Холодно 3,8

Влажность (видимого эффекта не отмечено) -

Атмосферное давление (видимого эффекта не отмечено) -

Положение лежа ничком 100,0

Положение стоя -

Ориентация север-юг (головой на север) 62,4

Ориентация восток-запад (головой на восток) 19,2

Ориентация не фиксировалась 18,4

Положение луны и планет (видимой связи не отмечено)

Дать оценку физиологического состояния несколько проще, поскольку оно фиксировалось в большинстве дневниковых записей.

физиологическое состояние (в успешных экспериментах) % от общего числа экспериментов

Нормальное самочувствие 78,4

Легкая слабость 21,2

Болезнь или телесное повреждение 0,4

Усталый 46,5

Отдохнувший 18,8

Промежуточное состояние 34,7

До еды 17,5

После еды 35,5

Промежуточное состояние 47,0

Возможные катализаторы (лекарства, другие вещества) 12,4

Эти данные свидетельствуют о том, что физическое заболевание, столь часто сопутствующее самопроизвольным выходам во Второе Состояние, особого значения не имеет. Чаще всего в качестве предварительных условий выступает легкая усталость по прошествии некоторого времени после еды. Лекарственные или химические стимуляторы и депрессанты существенной роли не играют.

Психологическое состояние (в начале успешных экспериментов) % от общего числа экспериментов

Спокойное 3,2

Неустойчивое 8,9

Озабоченное 64,0

Настороженное 11,9

Беспокойное 3,7

Эмоционально приподнятое 9,0

Интеллектуально приподнятое 6,5

Взволнованное 0,7

Испуганное 2,7

Не фиксировалось 30,0

Классификация психологических состояний, в силу необходимости осуществляемая по данным одной единственной человеческой лаборатории, показывает, что основной предпосылкой является спокойствие в сочетании с некоторой долей эмоций и самонаблюдений. Понятием испуг обозначены различные оттенки беспокойства, определявшего душевное состояние в основном на начальной, бурной и ошеломляющей, стадии экспериментирования. Различные оттенки настороженности часто проявлялись одновременно со спокойствием. Ниже следует анализ контрольных элементов.

Природа состояния (в успешных экспериментах) % от общего числа экспериментов

Намеренно вызванное 40,2

Самопроизвольное 14,9

Неопределенное 44.9

Эксперименты по намеренному вызыванию состояния % от общего числа попыток

Успешный результат 58,7

Засыпание 13,6

Безрезультатно 27,7

Применяемые методы Успешный результат

Засыпание Безрезультатно

Индуцирующая звукозапись 17,1 5,7 4,5

Релаксация с отсчетом 24,0 4,5 12,9

Прием вспоминания 3,7 1,7 4,7

Комбинация приемов 13,9 1,6 5,7

Наблюдаемые симптомы (в успешных экспериментах) % от общего числа экспериментов

Свист воздуха 45,2

физическое оцепенение 11,4

Вибрация 30,2

Ощущение теплоты 66,9

Прочие 33,8

Следует заметить, что эксперименты, выделенные в графу самопроизвольное, вслед за наступлением первых признаков Второго Состояния становились намеренными, т. е. как только в ходе обычной релаксации эти признаки начинали проявляться, я тут же использовал предоставляющуюся возможность. К числу неопределенных отнесены те случаи, когда присутствовала лишь тенденция, а развитие состояния осуществлялось осознанно.

В графу успешный результат входят эксперименты, давшие по меньшей мере два симптома и завершившиеся выделением Второго Тела или его части. Засыпание означает, что в ходе опытов я просто засыпал. К безрезультатным отнесены эпизоды с неопределенным исходом и не сопровождающиеся ни одним из симптомов.

Применяемые методы демонстрируют степень эффективности различных техник, описанных в этой книге и представляющих собой развитие приемов, выработанных путем проб и ошибок. Например, индуцирующие магнитезаписи оказались вполне эффективными, но обнаружили внутренне присущую им ограниченность, выражавшуюся в затормаживании свободного самовыражения. Именно поэтому чаще всего использовалась техника отсчета.

Симптомы следует рассматривать с точки зрения их эволюции. Физическое оцепененье имело место только на начальных этапах. То же самое можно сказать, и о вибрации, которая на глазах эволюционировала в ощущение тепла, лишь изредка, в середине и на более поздних этапах экспериментирования, проявляясь в прежних формах. Свист появился в начале и с перерывами продолжался все время.

В удавшихся экспериментах источники информации распределяются следующим образом:

Способ восприятия % от общего числа экспериментов

Зрение 67,2

Слух 82,7

Осязание 69,8

Вкус 0,7

Обоняние 0,3

Движение 94,2

Прочие 73,0

Следует заметить, что отнесение перечисленных выше источников ощущений к той или иной категории условно и не означает, что восприятие осуществляется посредством идентичного нефизического эквивалента нервной системы. К настоящему времени нет фактов, доказывающих или опровергающих существование такого рода структуры во Втором Состоянии. Равным образом нет и удовлетворительного объяснения той незначительной роли, которую играют вкус и обоняние, разве что причина в их зависимости от физического контакта с самой материей или частицами материи.

Правда, осязание, хотя и определяется теми же условиями, тем не менее выступает в качестве одного из основных источников ощущений. Возможно, дело в том, что оно функционирует по иному принципу, каким-то образом воспринимая информацию в виде излучения. А может быть, просто у меня лично это чувство развито сильнее, чем вкус и обоняние.

Движение выделено в отдельную строку, поскольку предполагает скорее действие, чем пассивность, и, вероятно, может рассматриваться как еще одно чувство, находящееся за пределами традиционных пяти. Примерная аналогия этому - механизмы равновесия в физическом теле, передающие сигналы в мозг независимо от того, подтверждаются они или нет импульсами, идущими от других органов чувств. В физическом теле основой этого механизма служат, по-видимому, гравитационные и инерционные силы. Возможно, то же имеет место и во Втором Состоянии.

В разряд Прочие отнесено то, что не имеет физического соответствия. Способы восприятия во Втором Состоянии не укладываются в рамки нынешних знаний и теорий.

Наиболее приемлемым кажется предположение, что во Втором Состоянии восприятие осуществляется не с помощью каких-то аналогов физических механизмов, а скорее посредством некоей силы электромагнитного спектра (магнитными полями, непосредственно либо воспринимаемыми, либо генерируемыми) или же с помощью какойто иной силы или поля, пока что нам неизвестных. Подтвердить это можно только путем самого широкого и разностороннего исследования источников.

4. Анализ и классификация

Один из ключевых вопросов, возникающих при изучении феномена Второго Состояния, заключается в следующем: насколько активно и точно разум классифицирует воспринимаемую информацию, на основе которой он затем рационально действует?

Результаты осуществляемых разумом отождествлений могут быть представлены в табличном виде.

% от общего объема воспринимаемого

ЗнакомоеПодобноеНеизвестное

Конфигурация (вид или форма) 20,6 44,4 35,0

Структура 24,8 43,9 31,3

Компоненты 17,4 32,2 50,4

Одушевленное Разумное 65,4 75,7 30,7

Дочеловеческое 7,1 1,3 8,7

Искусственно созданное 27,6 23,0 17,4

Неизвестное - 43,2

Неодушевленное 21,1 46,2 32,7

Абстрактное 62,1 62,2 81,8

Искусственно созданное 37,9 37,8 18,2

Событие/действие Наблюдаемое с участием 25,7 18,9 55,4

экспериментатора 39,0 19,2 41,8

Аналогичное - 80,4 19,6

На основе данной сводки можно сделать вывод о том, что в большинстве случаев во Втором Теле приходится иметь дело с разумными существами гумановдного типа, действующими в привычной нам или похожей на нашу обстановке и пользующимися предметами, поддающимися узнаванию. Однако если рассматривать само событие или связанное с ним действие, тенденция будет обратной. Приводимые ниже данные показывают, что многое просто выходит за пределы моего опыта и знания.

5. Отношение ко Второму Состоянию

Что касается самой информации, воспринимаемой во Втором Теле, то наибольшие трудности возникают при попытках применить к ее оценке известные нам физические, научные, исторические и социальные понятия. Проблему можно иллюстрировать следующей сводкой данных.

% от общего числа успешных экспериментов

ИдентичноОтлично/несопоставимоНеизвестно

Физические понятия

Время 45,2 49,1 5,7

Структура материи 38,4 41,8 19,8

Сохранение энергии 52,6 18,2 29,2

Силовые поля (взаимодействие) 12,9 3,7 83,4

Волновая механика 7,4 2,0 90,6

Гравитация 37,9 17,1 45,0

Действие/противодействие 72,8 2,2 25,0

Радиация 2,7 26,7 70,6

Современные социальные явления

Социальная организация 22,4 50,3 27,3

Семья как ячейка 33,4 41,4 25,2

Отношения полов 12,2 50,7 39,1

Процесс обучения 0,8 61,8 37,4

Взросление/старение 0,8 3,7 95,5

Генетическая связь 3,1 5,8 91,1

Симбиотические отношения 8,1 52,8 39,1

Культурные тенденции 2,7 47,0 50,3

Базовые мотивации 28,0 26,0 46,0

История/религия

Техническое развитие 27,0 61,3 11,7

Политическая история 27,0 44,5 28,5

Богословские постулаты 4,9 64,2 30,9

Следует иметь в виду, что данную классификацию надо рассматривать в свете развития, техники и опыта Второго Состояния. Категория время означает ощущение хода времени в период нахождения во Втором Теле и не связана с измерением физического времени. Время отсутствия в физическом состоянии в классификации не отражено, поскольку оно не имеет отношения к актуальности Второго Состояния.

Применительно к категории время оценки отнесены: Идентично - к событиям, сопровождающимся представлением о времени; Отлично/несопоставимо - к событиям, в ходе которых физическое время эксперимента воспринималось как ускоренное, замедленное или несуществующее, Неизвестно означает, что соответствующие данные в дневнике не зафиксированы.

Прочие научные понятия, представленные в классификации, относятся исключительно к условиям, действиям и окружающей среде Второго Тела и не касаются локальных экспериментов и посещений людей и мест в ЗдесьТеперь. Последние происходили в соответствии со всеми естественными законами, хотя это и необязательно влияло на эксперименты со Вторым Телом.

Анализ социальных явлений обнаруживает всю сложность приспособления к среде Второго Состояния. При столь огромной разнице в кругозоре, мышлении, действиях и эмоциях понимание чрезвычайно затруднено. Проявляющиеся при этом несоответствия описаны выше. Что касается раздела История/религия, то во всех трех строках при оценке Идентично имеются в виду события, являющиеся результатом посещений преимущественно Здесь-Теперь. Практически все опыты, включенные во второй столбец, относятся к областям, отличным от известного нам пространства-времени.

В третьем столбце представлены данные, которые в дневнике либо не интерпретировались, либо совсем не фиксировались.

В предыдущей главе уже отмечалось, что развитие структуры экспериментов стабильно сопровождалось изменениями в восприятии. В первом столбце представлены результаты в основном начальной стадии экспериментирования, второй и третий столбцы отражают среднюю и позднюю стадии. Ясно, что соотнести эти более поздние результаты с известными нам понятиями можно лишь с помощью новых концепций.

Классификация по сходствам и аналогиям позволяет по-новому взглянуть на систему локалов.

% от числа экспериментов, в которых данная характеристика присутствовала

Локал I Локал II Локал III

Соотношение локалов в успешных экспериментах 31,6 59,5 8,9

Время 85,8 - 88,7

Структура материи 75,4 52,5 75,8

Сохранение энергии 58,3 33,9 91,9

Гравитация 54,0 23,3 87,11

Действие/противодействие 60,2 20,7 67,3

Радиация 73,5 91,9 42,1

Социальная организация 31,1 - 29,0

Отношения полов 24,2 39,4 33,9

Процесс обучения 1,9 - 0,2

Взросление/старение 1,4 - 0,3

Генетическая связь 5,2 - 11,3

Симбиотические отношения 12,8 - 33,9

Культурные тенденции 5,2 - 0,8

Базовые мотивации 43,1 - 71,0

Техническое развитие 68,2 - 24,2

Политическая история 68,3

Богословские постулаты 13,7

Еще одно состояние, не включающее в себя движение, не вошло в данную классификацию, поскольку оно не связано ни с одним из локалов. Его описание дано в гл. 12. Локал I во всех отношениях в точности соответствует физическому материальному миру. Локал II многообразен, но с Локалом I имеет мало общего. Это область знакомых и незнакомых нам энергетических полей, где отсутствует гравитация, но при этом действует ряд более фундаментальных физических законов.

С точки зрения социальной, исторической и философской параллелей Локалу I очень мало.

Локал III ставит вопросы, на которые нет ответа. По своим характеристикам он почти тождествен Локалу I, если не считать некоторых не поддающихся объяснению явных отклонений, отраженных в рубриках Техническое развитие, Политическая история и Богословские постулаты.

Осуществить подлинно сравнительное изучение этих областей можно лишь коллективными усилиями, путем более широкого исследования феномена Второго Тела.

Было бы желание.

20. Недоказуемое

Прошло уже столько лет, а я так и не знаю, как и почему случилось со мной это отклонение от нормы. На первый взгляд никакой видимой причины не прослеживается. Медицина и психология определенных ответов не дают, и это вызывает у меня попеременно разочарование, грусть и благодарность. Разочарование - потому что моя вера в возможности современной науки оказалась резко подорванной, грусть - потому что полный расцвет непосредственного знания едва ли наступит при моей физической жизни, и наконец благодарность тем немногим из современных ученых, кто нашел в себе мужество непредвзято подойти к проблемам, изучение которых может поставить под вопрос не только всю их ученость, но и устоявшиеся религиозные и этические представления.

Итак, если ни одна из современных научных теорий, как ее ни выворачивай и ни выкручивай, не годится, логично предложить новую концепцию, такую, которая бы работала. Ведь, двигаясь иным путем, т. е. подгоняя явления под теорию, можно доказать все что угодно, вплоть до того, что человек - это всего лишь несколько галлонов тухлой водицы.

Предлагаемая ниже гипотеза, сколь бы ни противоречила она современным представлениям, заслуживает серьезного к себе отношения. Другой, столь же удовлетворительной, я не вижу. Что она полностью обоснована, утверждать не могу, так это или нет - покажет только будущее. И наоборот: ни одна из существующих теорий не в состоянии опровергнуть ее. В основе своей гипотеза, конечно же, не нова, новой является лишь сфера ее приложения.

Вопрос: какова участь подопытного животного после того, как эксперимент завершен?

Во вселенной, населенной огромным числом разумных существ различных видов, эволюция планетарной среды, порождающей жизнь, протекает по некоей типичной модели. Важнейшим необходимым условием является существование вокруг планеты излучаемой и удерживаемой ею экранирующей оболочки. Когда в ходе естественной эволюции планетарной материи такой экран сформирован, главнейшая предпосылка для возникновения одушевленной жизни налицо.

Экран состоит из газов и жидкостей, достаточно плотных для того, чтобы, во-первых, отражать, фильтровать и/или преобразовывать излучение родительской и соседних звезд до такого уровня, когда оно становится безвредным для одушевленной жизни, а во-вторых, поддерживать тепло, вырабатываемое самой планетой, в пределах, необходимых для протекания биохимического процесса.

Сформировавшийся экран пропускает к поверхности планеты только фильтрованный свет и смягченную радиацию. Видимость по горизонтали ограничена исключительно ближайшими предметами, а по вертикали - расстоянием менее одной десятой диаметра планеты. Ни удаленные звезды, ни луны, ни другие планеты не видны. Самое большее, время от времени можно наблюдать неясное свечение родительского солнца, перемещающегося от горизонта к горизонту по мере вращения планеты.

В такой среде зарождается и эволюционирует одушевленная физическая жизнь. Там, где подобный экран не сформировался или просуществовал недостаточно долго, одушевленная физическая жизнь отсутствует. Там же, где он распался или улетучился в космическое пространство, жизнь, если она не обладает интеллектом настолько мощным, чтобы создать искусственную среду, деградирует и гибнет.

Итак, данный тезис предполагает деление всех планет на две категории - экранированные и неэкранированные. На планетах с полупрозрачным экраном развитие одушевленной физической жизни возможно. Неэкранированные же остаются пустынными, состоящими из одной лишь неорганической материи. Какие-либо исключения из этого правила крайне редки.

Развивающаяся в этих условиях жизнь начинает осознавать и использовать в первую очередь те природные силы, которые доступны ее непосредственному восприятию.

Перечисленные в порядке их воспринимаемости и применения, они таковы: 1) пси (энергия творческой мысли), 2) биохимическая, 3) ядерная, 4) гравитационная.

Электромагнетизм используется в незначительной мере, оставаясь, скорее, побочным продуктом применения других сил, как, скажем, дым по отношению к огню.

Наиболее насущные потребности складывающихся форм жизни удовлетворяются посредством развития пси-силы. Важнейшая из них, потребность в коммуникации, реализуется автоматически, при помощи врожденных механизмов. Передача и прием информации от индивида к индивиду или от одной группы к другой осуществляется вне рамок пространственно-временных ограничений. В ходе накопления опыта и знаний осваиваются и другие сферы применения пси - такие, как перемещение и преобразование материи, контроль и управление низшими видами, коммуникация и общение с существами нефизической материальности.

По мере того как разумные формы жизни развиваются в общества и цивилизации, сами собой формируются понимание и навыки обращения с прочими доступными данной жизни силами. В типичном случае это - результат стремления индивида (и общества) как-то облегчить утомительность постоянного использования пси-силы. С этой целью создаются механические приспособления для производства питания, необходимого телу, для управления и контроля за планетарной средой обитания, для транспортировки материи, разнообразных способов передвижения и даже для модулирования и усиления пси-силы.

Вследствие нематериальной природы пси овладение прочими силами происходит довольно быстро. Вероятно, на этой ступени своего развития общество впервые вступает в разумный контакт с обществами, населяющими другие планеты, а также с обитателями нефизических миров.

Совершив этот последний шаг на пути к собственной зрелости, социальная организация вливается в бесконечно огромное межгалактическое сообщество.

Закономерным и важнейшим итогом такого союза является достоверное знание об отношении целого к Творцу. Ложные фантазии и представления немедленно исчезают.

Нормы, в соответствии с которыми происходит развитие и распространение разумной жизни, оказываются сложнейшим образом связанными с правилами и законами энергии и выполняются неукоснительно.

Многие социальные организации уже с давних пор стали принимать грубые эманации пси-силы, излучаемые с окраин одной ничем не приметной галактики. Поначалу особого интереса это явление не вызвало. Качественные и количественные характеристики свидетельствовали в пользу, судя по всему, доразумного, животного происхождения сигналов. Тем не менее некий досужий оператор из чистого любопытства решил проанализировать этот хаотичный пси-шум с помощью приборов. К его удивлению, счетчик зафиксировал редкие всплески целенаправленного применения пси.

Столь странное обстоятельство привлекло к себе внимание. Было проведено зондирование данной области на пси, позволившее предположить зарождение там нового общества. Необычное открытие произвело сенсацию, и туда было послано стандартное пси-обращение, направляемое новым обществам.

К удивлению, никакого ответа не последовало. Не дали результата и последующие обращения. Исключительно редкий случай! Для физического исследования аномалии на место была послана экологичбская экспедиция.

Исследователи установили, что сигналы поступают с третьей по счету планеты звездной системы класса 10. Измерения и наблюдения, произведенные при орбитальном облете, показали, что развитие разумной жизни идет с отклонениями от нормы. Газообразная оболочка планеты не обладает необходимыми защитными и фильтрационными свойствами. Видимо, по этой причине ее поверхность, как освещенная солнцем, так и затененная, подвергается необычайно интенсивному воздействию радиации.

Кроме того, вследствие высокой скорости вращения вокруг собственной оси и иных факторов вся планета пронизана чрезвычайно мощным магнитным полем. Вместе взятое, это оказывает сильное влияние на условия жизни находящегося на стадии младенчества общества.

Вблизи пси-шум оказался совершенно невыносимым. Без специального оборудования для экранирования от него или его нейтрализации высадиться на поверхность планеты было просто невозможно. Пси-излучения производили впечатление грубой, неупорядоченной иррациональности, неконтролируемой и необъективной. Вместе с тем визуальные наблюдения обнаружили зачатки социальной организации, материальной культуры и овладения окружающей средой.

К счастью, один из членов экспедиции обладал большим опытом в области персональной пси-защиты. Он-то и предложил попробовать вступить в физический контакт, что и было осуществлено им, в то время, когда остальные терпеливо дожидались его на пустынном и лишенном жизни спутнике планеты.

Визит обнаружил недостаточную подготовленность исследователя к экстремальным условиям, и он вернулся спустя короткое время, ментально опустошенный. Ему, правда, удалось вступить в контакт в нескольких пунктах на поверхности планеты.

Новое общество находилось в процессе становления, протекавшем, однако, невероятно тяжело. Пси-сила не использовалась, отсутствовало всякое знание или понятие о ней. При попытках установления пси-коммуникации обитатели планеты либо в панике убегали, либо простирались ниц, излучая сильные пси-эманации, смысл которых сводился к тому, что перед ними сам Творец. Как это ни странно, но тщательное зондирование на пси обнаружило в уме этих существ отдельные случайные проблески понимания универсальных законов, однозначно свидетельствующие о том, что семя в самом деле было посеяно и должно, вопреки всем внешним условиям, вырасти в социальную структуру, предусмотренную замыслом.

С этими результатами экспедиция вернулась назад, чтобы спокойно проанализировать проблему. Позже другие, лучше оснащенные, исследователи время от времени посещали и наблюдали эту борющуюся за выживание разумную жизнь. Все посещения проводились в соответствии с правилами, применяемыми в отношении младенческих обществ: не оказывать прямой поддержки, чтобы не стимулировать доминирование одной культуры над другой. Нередко удавалось зафиксировать применение пси-силы на индивидуальном уровне. Это обнадеживало. Вместе с тем выяснилось, что, несмотря на все предосторожности, каждое новое посещение лишь укрепляло мифы и легенды, возникшие в результате предыдущих контактов. Получить в ответ на пси-зондирование адекватную индивидуальную реакцию можно было лишь в виде исключения. Ни одна из них так и не развилась до уровня общепринятой практики.

В последнее же время ситуация существенно изменилась. Постоянный пси-мониторинг плюс информация от нематериальных разумных существ позволили сделать вывод, что данное общество неожиданным образом вступило в ядерную эпоху, оставаясь при этом на биохимической стадии развития. Применение ядерной энергии с неизбежностью ведет к овладению гравитацией, а это дает исторически преждевременную возможность совершать межзвездные путешествия. Без полного понимания сущности псиполей контакт такого общества с другими социальными организациями может иметь губительные последствия, а при межзвездных физических путешествиях такие контакты неизбежны.

Перед лицом подобной перспективы исследовательские группы прилагают все новые и новые усилия по установлению контактов, стараясь при этом не оказывать серьезного воздействия на динамику развития нового общества. Это затруднительно, ибо препятствия, о которых говорилось выше, по-прежнему существуют. В интерпретациях все так же доминирует ориентация на божественное. Те, с кем путем пси-зондирования вступают в контакт, все так же теряют способность рационально мыслить. Их считают больными и изолируют от общества. Всякое проявление устойчивой пси-коммуникации объявляется иллюзией либо сновидением (последний термин в этом обществе используется для обозначения некоординируемой, пси-активности в периоды перезарядки организма, как это имеет место у младенцев из обычных социальных культур).

Труднее всего вступить в коммуникацию с интеллектуальными лидерами. Все без исключения попытки такого рода оканчиваются неудачей. Исследования показывают, что это - результат тотальной поглощенности изучением материи, исторически сложившегося отрицания любых пси-феноменов, неспособностью воспринимать какую бы то ни было информацию помимо поступающей посредством света, звука (вибрация газообразной оболочки) и колебаний электромагнитного излучения (механически генерируемого и передаваемого).

Незначительный эффект достигается в тех случаях, когда индивид не обладает научной подготовкой, лишь тормозящей контакт. С несколькими такими обитателями планеты, лишенными необходимости серьезно переучиваться и не рискующими потерять престиж, удалось осуществить продуктивный обмен рациональной мыслью. К сожалению, интерпретации, которые дает полученным сведениям их неразвитый ум, часто оказываются сильно искаженными. К тому же ведущие авторитеты данного общества отвергают свидетельства и сообщения таких людей, объявляя их просто невежеством.

Работа продолжается до сих пор. В надежде пробиться к сознанию членов данного общества в их бодрствующем, активном состоянии используется сложнейшее оборудование, генерирующее пси-излучение. Одни индивиды, обладающие хоть каким-то интеллектом и здоровым любопытством, обучаются (иногда обучение бывает мучительным) основам пси-техники. Других временно изымают из окружающей их обстановки либо в плотноматериальном, либо в пси-состоянии, для того чтобы обследовать их в поисках ключей к решению проблемы.

В соответствии с правилами предосторожности, применяемыми ко всем низшим социальным организациям, непосредственных акций предпринято не будет, ибо установлено и многократно подтверждено опытом, что общества низшего порядка, вступив в контакт с высокоразвитыми обществами, неизменно гибнут.

Какие-то детали этой гипотезы могут оказаться ошибочными, мотивации - иными, но в основе своей она, пожалуй, не так уж и далека от реальности. Для них мы, возможно, и в самом деле всего лишь интересные лабораторные животные, нужные для разных экспериментов, - только и всего.

Если такая коммуникация и эксперименты в самом деле имели место в прошлом и продолжаются по сей день, то, возможно, именно им мы обязаны многими загадками нашей человеческой истории. Конечно, это резко противоречит как древним, так и современным богословским воззрениям, поскольку в таком случае явления, приписываемые Богу и его всевозможным сподвижникам, получают гораздо более прозаическое объяснение.

Придется коренным образом пересматривать и науки о живом, в первую очередь занимающиеся изучением разума, личности, нервной системы. Расплывчатые предположения о природе психических и физических болезней, видимо, будут заменены достоверным знанием.

Проще всего адаптироваться физическим наукам. В этой области экспериментировать и экстраполировать относительно просто, а новые знания базируются на довольно прочных основаниях.

Что касается лично меня, то данная гипотеза довольно удовлетворительно объясняет многое из пережитого мною. Для выяснения того, каким образом согласуется с ней каждый эпизод, необходим повторный скрупулезный анализ всего материала. Как философ, психиатр или иной специалист, посвятив долгие годы труда экспериментам, изучению и разработке какой-либо концепции, не желает затем отойти от нее, так и я не хочу еще раз менять избранное направление.

Как бы то ни было, приводимые ниже эпизоды просто так со счетов не сбросишь. Они относятся к начальному этапу экспериментов и цитируются здесь по дневниковым записям почти дословно.

9/IХ-60 г. Вечер.

Лежал вдоль оси север-юг, как вдруг почувствовал, что охвачен и одновременно пронизан каким-то необычайно мощным лучом, спустившимся, как мне показалось, с севера, с высоты примерно 30 над горизонтом. Я был полностью парализован и лишен собственной воли. Ощущение было такое, что я нахожусь перед лицом чрезвычайно могущественной силы - в личном контакте с нею.

Она обладала разумом, выходящим за пределы постижения, и проникла (по лучу?) прямо мне в голову. Казалось, она обыскивала каждый закоулок моей памяти. Я не на шутку испугался, ибо был бессилен хоть как-то противостоять вторжению.

Эта разумная сила вступила мне в голову в месте, расположенном над самым лбом, и не содержала ни одной мысли или слова утешения. Казалось, она даже не подозревала о наличии у меня чувств и эмоций. Мною она была воспринята как нечто безличное, торопливо и целенаправленно ищущее в моем уме что-то вполне конкретное. Спустя короткое время (возможно, всего несколько секунд) она покинула меня. Я воссоединился, встал, встряхнулся и вышел на улицу глотнуть свежего воздуха.

16/IX-60 г. Вечер.

То же безличное зондирование, та же сила, под тем же углом. Однако на этот раз возникло отчетливое ощущение, что я неразрывно связан (и всегда был связан) с нею долгом, и что здесь, на Земле я выполняю определенную работу. Моего согласия на это не требуется, мне просто поручено делать ее. Впечатление такое, что я приставлен обслуживать некую насосную станцию, что это - грязная, заурядная работа, но она моя, мне ее навязали и ничего, абсолютно ничего в этой ситуации изменить нельзя.

Возникло ощущение огромных труб, столь древних, что все они покрыты отложениями и ржавчиной. По ним текло что-то вроде нефти, только гораздо более насыщенное энергией, нечто жизненно необходимое и ценимое где-то в другом месте (предположение: не на этой материальной планете). Это продолжается уже в течение эонов. Тут же присутствовали другие группы сил, извлекающие то же самое вещество, каким-то образом очень сильно конкурируя при этом друг с другом, а само вещество в некоем далеком пункте или в некоей цивилизации перерабатывалось в нечто, представляющее большую ценность для существ, находящихся за пределами моего понимания.

И на этот раз разумная сила быстро вышла из меня, и посещение закончилось. Чуть погодя я встал с чувством некоторой подавленности и направился в нашу домашнюю ванную. В самом деле, захотелось вымыть руки, как после работы, хотя они были чистыми.

30/1Х-60 г. Вечер.

Сценарий тот же, что и 16/IX. Опять ощущение, что я - оператор насосной станции, опять по-явление по лучу (?) того же существа, обыскивание моего ума в поисках чего-то конкретного, что контролирует мой дыхательный аппарат. Кажется, мне удалось понять, что существо ищет какую-то субстанцию, позволяющую дышать в земной атмосфере. Мне было показано (мысленно) изображение какой-то сумки размерами примерно два на три дюйма и толщиной в дюйм, подвешенной на ремне у пояса, сопровождаемое констатацией: Вот так мы дышим теперь. Это придало мне храбрости, и я попробовал вступить в коммуникацию.

Мысленно (также и вслух?) спросил, кто они такие, и получил ответ, который не смог ни перевести, ни понять. Затем почувствовал, что они собираются уходить, и попросил их дать мне какое-нибудь свидетельство в знак того, что они в самом деле были здесь, но ощутил лишь снисходительное удивление с их стороны: Затем они, похоже, взмыли в небо, в то время как я умоляюще взывал им вслед. Возникла уверенность, что их ментальность и разум выходят далеко за пределы моего понимания. Это была безличная, холодная разумная сила, без намека на столь почитаемые нами чувства любви и сострадания, и вместе с тем, возможно, то было всемогущество, именуемое нами Богом. Посещения такого рода, случавшиеся в историческом прошлом человечества, вполне могли послужить основой всех наших религиозных верований, а наши современные познания в этой области столь же несовершенны, как и тысячу лет назад.

Когда наконец немного отпустило, я сел и заплакал, зарыдал, как не рыдал никогда в жизни, ибо теперь безоговорочно и со всей безнадежностью понял, что Бог моего детства. Бог церквей и религий всего мира совсем не таков, каким мы его чтим, и что всю оставшуюся жизнь я буду страдать от утраты этой иллюзии.

В таком случае, может, мы просто брошенные подопытные животные? А может, эксперимент еще продолжается?

21. Проблемы: попытка анализа

Люди, сведущие в гуманитарных науках, могут подумать, что приведенный в данной книге материал всего лишь продолжает одно из направлений мысли, известных уже на протяжении тысячелетий. Так, оно, в сущности, и есть. В чем же тогда ее актуальность?

Прежде всего в том, что этот материал почерпнут не из книг и не путем изучения прошлого. Он получен в середине XX века и сопоставлялся с опытом прошлого уже постфактум. И если он достоверен, то с помощью современной технологии, при условии серьезного, скоординированного изучения феномена Второго Тела, человечество получает даже еще более грандиозный, чем переворот Коперника. Это может стать прорывом, дверью, вратами в новую эру человеческой истории.

Проблемы: границы человека

Отчасти вследствие чрезвычайно материалистической ориентации нашего общества мы приучены - и свыклись с этим - считать, что человеческое существо в конечном счете ограничено пределами своего физического тела. Следовательно, переферия живого человеческого существа, т. е. граница той области, на которую оно воздействует и которая воздействует на него, лежит за пределами физического тела и разума. По своей природе эта область нематериальна и немеханична, но образована мыслью и эмоциями. Передача и прием информации осуществляются постоянно на сознательном и бессознательном уровнях на протяжении всей жизни как во время бодрствования, так и во сне. Полученные таким способом данные могут оказывать на человеческое существо либо благотворное, либо губительное воздействие в зависимости от того, как они интерпретируются бессознательным разумом. Реакции на это постоянное поступление информации можно обнаружить в различных ментальных и физических состояниях индивида.

Например, ваша периферия включает в себя вашего далекого друга. Друг поснит о вас, рассудочно или эмоционально - автоматически в тот же самый момент вы без всякой видимой причины вспоминаете о нем. Данное явление настолько заурядно и случается столь часто, что мы не придаем ему никакого значения. Прибавьте к этому практически неисчерпаемое разнообразие человеческих взаимоотношений в даннный момент и в прошлом, и вы получите некоторое представление об объеме и сложности принимаемой информации.

Христианская этика, видимо, представляет собой попытку объяснить данный факт в символико-притчевой форме. То, что думают о вас ваши ближние, друзья и враги, существенным образом воздействует на ваше ментальное Я, а затем через этот канал и на ваше физическое тело. Индивид с широким спектром устойчивых взаимоотношений, вполне понятно, подвергается более мощному воздействию, прямо пропорциональному объекту контактов. Что касается мировых лидеров, принимающих от миллионов людей сигналы, заряженные как позитивными, так и негативными эмоциями, то их нагрузка не поддается измерению. Следует, кроме того, иметь в виду, что мысли и чувства, генерируемые вами в других людях, через обратную связь возвращаются к вам самим.

Попробуйте представить себе сеть невидимых нервных волокон, идущих от вас к каждому человеку, с которым вы контактируете. К вам и от вас по ней все время идут сигналы (мысли). От тех, кто часто думает о вас (сознательно или бессознательно), тянется мощный, постоянно работающий канал коммуникации. На другом конце диапазона частот находятся те, кто вспоминает о вас, быть может, раз в год. Представьте себе всю совокупность людей, с которыми вы взаимодействуете, включив в нее множество тех, на которых вы могли повлиять, сами о том не подозревая, и вы, возможно, яснее поймете вероятные источники многих ирроциональных сигналов, воздействующих на вас в каждый отдельно взятый момент.

Качество сигнала, видимо, широко варьирует и зависит главным образом от степени интенсивности эмоции во время его передачи. Чем сильнее эмоция, тем мощнее сигнал. Характер содержания (плохое или хорошее) не влияет на качество передачи.

Обратное действие осуществляется в точности по той же самой схеме. К тем, о ком вы думаете, от вас идет сигнал, воздействующий на них. Слово думать означает здесь ментальные действия, практически целиком бессознательные, в основном эмоциональные и субъективные по своей природе. В тех случаях, когда подобные передача и прием информации осуществляются сознательно и по собственному желанию, это именуется телепатией.

Многое до сих пор неясно. Верно ли то, что во время сна прием и передача информации на порядок усиливаются? Прекращается ли действие данного эффекта со смертью человека? Распространяется ли он на животных? На каждый полученный результат сотня вопросов без ответов. Тем не менее начало более широкому подходу к пониманию существа физической жизни положено.

Проблема: реальность существования Второго Состояния

Вторым Телом обладают многие люди, если не все. По каким-то пока непонятным причинам посредством него большинство из нас, а может даже все, во время сна отделяются от своего физического тела. Память об этом сохраняется лишь в редких случаях. Еще реже отделение производится сознательно.

Последний вариант наводит на некоторые поразительные предположения. Невозможно представить, чтобы какая бы то ни было экспериментальная способность была уникальной. Если один человек в состоянии по своему желанию отделяться от физического тела, то и среди других ныне живущих должны быть такие, кто способен делать то же самое, возможно, даже более эффективно. Сколько же их? Один на тысячу? На десять тысяч? На сто тысяч? На миллион? Предположим, что свободно и сознательно действовать во Втором Теле способен лишь один из миллиона. Это значит, что на данный момент среди нас живет более трех с половиной тысяч людей, владеющих своим Вторым Телом, может быть, еще лучше меня. Если их организовать, они могли бы контролировать судьбу человечества. Отсюда вытекает еще один вопрос: может быть, часть из них уже организована и уже контролирует нашу судьбу?

Прежде чем отбросить такое предположение как абсурдное, вспомним, что мне удалось физически воздействовать на другого человека (эпизод со щипком). Если подобное под силу одному, то должно быть под силу и другим. Один щипок в нужное время, в нужном месте в теле одного человека может перевернуть мир. Не требуется много воображения, чтобы представить зажатую пальцами церебральную артерию в мозгу одного из мировых лидеров и, как следствие этого, апоплексический удар, или, напротив, - спасительный зажим кровоточащей артерии в мозгу другого.

Всего-то и нужно - способность и желание. Если и существуют какие-то ограничения, препятствующие осуществлению подобных действий, то мне о них ничего не известно.

Кроме того, действуя во Втором Теле, человек может влиять на мысли других людей.

Насколько сильно и как, пока неясно. Однкао эксперименты показывают, что такое возможно. Подобное воздействие может обернуться расстройством сна, беспричинными навязчивыми идеями, страхами, неврозами или иррациональными поступками.

Имеющиеся данные, похоже, указывают на то, что для того чтобы сознательно систематически осуществлять такого рода воздействие, требуется всего лишь отточенная техника.

Возможно, это уже и делается.

Умение владеть Вторым Телом потенциально влечет за собой столь огромную власть, что прочие средства перед ней бессильны. Люди, обладающие этой властью, вполне могли бы остановить или направить по ложному пути любое серьезное, масштабное исследование в этой области знания. Из истории видно, как нечто уже тормозило рост человечества в этом направлении. Поначалу препятствием служила стена невежества. Затем наступил черед пелены суеверий. Нынче мешает двойной барьер: подозрительность со стороны организованной религии и третирование официальной наукой.

Правда, использование такой власти, возможно, контролируется и управляется одушевленными, разумными или безличными, регуляторами, препятствующими неконструктивному вмешательству в данную сферу. Есть некоторые признаки того, что дело, по-видимому, так и обстоит. Хочется на это надеяться.

Допустим, какой-нибудь опытный человек предпримет серьезное исследование Второго Тела. Постепенно и другие освоят предложенную им технику, и реальность существования Второго Тела станет общепризнанной. Что тогда?

Во-первых, исчезнет неопределенность в отношении человека к Богу. Знание людьми природы и вселенной обретает ясность. Человек будет уже не просто верить, а знать, что смерть - это переход к новому бытию, а не конец существования. В условиях такого знания и широкого опыта религиозные конфликты станут невозможны.

Вполне вероятно, что католики, протестанты, иудаисты, индуисты, буддисты и прочие сохранят многие свои индивидуальные черты, зная, что у каждого из них в Локале II есть свое место. Всем им станет наконец ясно, что в силу бесконечности множества оттенков бытия это вполне возможно. Все они станут утверждать: Именно это мы и пытались все время втолковать вам.

Возможно, будут заново открыты молитвенные техники. Не столько вера, сколько знание поможет оживить богослужение. Освободившись от ошибочных интерпретаций, порожденных субъективно искаженными видениями и/или наблюдениями несведущих и малообразованных фанатиков прошлых веков, человек получит возможность последовательно, на здоровой основе готовиться к жизни в Локале II. На этом пути ему, возможно, придется столкнуться с истинами горькими и неутешительными.

Традиционные представления о добре и зле, истинном и ложном будут, несомненно, коренным образом пересмотрены, и это болезненно отразится на жизни целого поколения.

Серьезные изменения претерпит медицинская практика. Признание возможной взаимосвязи между физическим здоровьем и Вторым Телом окажет огромное влияние на чисто механические способы диагностирования и лечения. В настоящее время отношение Второго Тела к физическому в точности не выяснено, но есть много догадок на этот счет. Все новые и новые результаты психосоматической медицинской практики дают дополнительный ключ. С применением точных научных методов исследования в этих областях открываются заманчивые перспективы.

Психология и психиатрия под влиянием сведений о Втором Состоянии быстро изменятся до неузноваемости. Перемены в этой области человеческого знания окажутся еще более глубокими, чем в религии. Прежние представления о природе неврозов, психозов, бессознательного, суперэго, ид, вероятно, будут пересмотрены или даже отброшены. Некоторые предварительные данные позволяют предпологать, что действительные причины психических заболеваний можно будет определять непосредственно вместо того, чтобы диагностировать их логическим путем на основе шатких теорий. Вполне может оказаться, что многие из тех, кого называют шизофрениками, в действительности страдают заболеванием Второго Тела.

Имея представление о Втором Состоянии, легко понять, что человек, бодрствующий в физическом сознании и одновременно с этим (в силу какого-либо дефекта восприятия или иной, неизвестной причины) воспринимающий впечатления из Локала II, просто не в состоянии разобраться в двойной реальности. Голоса столь часто слышимые психобольными, возможно, в самом деле совершенно реальны. Ступор может быть просто следствием отделения Второго Тела при каких-то необычных условиях (словно хозяин вышел из дома, оставив все бытовые приборы включенными и забыл вернуться). Галлюцинации преследования у параноиков, по-видимому, представляют собой совершенно реальное вмешательс существ дочеловеческого уровня из пограничного слоя Локала II в результате случайного повреждения защитного барьера.

С принятием новой концепции общим достоянием станет знание принципов действия самого разума, автоматических систем организма, истинной функции мозга, взаимосвязи сверхсознания, души, духа… Высокие состояния сознания, о которых возвещали мистики, философы и прочие, испытавшие их, для желающих и способных могут стать обыденностью.

Но все перечисленные возможности блекнут перед тем переворотом, который произойдет в повседневной жизни каждого человека в случае, если концепция Второго Тела станет общепризнанным фактом.

Прежде всего, перестанет быть неразрешимой загадкой сон, на долю которого приходится треть нашей жизни. Возможно, мы по-прежнему будем называть его этим словом, но, по крайней мере, будем знать, что это такое. Судя по имеющимся ограниченным данным, сон - это в первую очередь процесс перезарядки организма.

Последняя достигается совершенно автоматически - отделением Второго Тела на различные расстояния от физического. В одном случае оно удаляется лишь на долю дюйма, в других - бесконечно далеко (по нашим физическим стандартам). Каким образом отделение может выполнять регенерирующую функцию, пока неясно. Столь же непонятно, почему одни предпринимают дальние путешествия, тогда как другие остаются поблизости от своего физического тела.

То, что мы сегодня именуем сновидением, по-видимому, имеет два объяснения.

Первое: обычный сон, возможно, представляет собой действие компьютерного типа, выполняемое подсознанием в процессе анализа новой информации. Второе: бывают яркие переживания, ныне именуемые сновидениями, которые на самом деле могут быть впечатлениями Второго Тела, полученными им во время путешествия в свободном состоянии. Вероятно, существует множество еще не изученных разнообразных подтипов. Установить это можно, лишь изучив проблему.

Как бы то ни было, чудесная или, напротив, ужасающая часть нашей жизни, именуемая сном, будет понята нами в своем истинном значении. Результатом может стать регулировка нашей потребности в сне. Возможно, два часа из двадцати четырех окажется достаточно. Новые исследования, может быть, откроют, что еще эффективнее - спать пять минут каждый час. Восьмичасовой ночной цикл, видимо, всего лишь привычная реакция на окружающую среду. Изучение Второго Состояния должно решить эти проблемы.

Проблема: существование третьей силы

Имеется в виду энергия, благодаря которой функционирует Второе Тело и которая, весьма вероятно, служит основой мыслительного процесса. Неизвестно, вырабатыва-ется ли эта сила живыми существами, или же она представляет собой постоянное поле, каким-то образом модулируемое ими. Как бы то ни было, она обладает некоторыми примечательными характеристиками и явно связана с электричеством и магнетизмом и может быть определена как одна из составляющих циклической триады. Электричество относится к магнетизму как магнетизм относится к Силе X, как Сила Х относится к электричеству. Отсюда и термин третья сила, придуманный отнюдь не мною. Богословское представление о Троице, возможно, появилось в те давние времена, когда то, о чем я говорю, было общеизвестным, и только впоследствии при устной передаче смысл данного понятия подвергся искажениям.

Если взаимодействие с электричеством и магнетизмом в самом деле имеет место, то вполне вероятно, что одна часть триады вызывает вторичный или третичный эффект в двух других. Возможно поэтому, что когда в процессе мышления мы используем эту третью силу, она проявляется также и в электрической и магнитной форме, но только довольно незначительно. Думается, ее действие можно обнаружить и измерить уже существующими приборами. До настоящего времени серьезных, систематических исследований в этом направлении не проводилось.

Нет данных и в пользу того, что сильное действие электричества, магнетизма или любых сочетаний электро-магнитного излучения вызывает появление значительного количества третьей силы, хотя они, по-видимому, и влияют на нее примерно так же, как она влияет на свет.

Эксперименты с единственным известным нам преобразователем - человеческим разумом - показывают, что сознание настойчиво стремится символически представить третью силу в понятиях электричества и вибрации. В своих усилиях транслировать понятие об этом энергетическом поле на язык повседневного опыта, оно видит и чувствует электропроводники, вспышки, а часто ощущает и самый настоящий физический шок. В одном из описанных выше экспериментов была предпринята попытка отделения и перемещения Второго Тела в условиях, когда физическое тело находилось в заряженной клетке Фарадея и было полностью окружено сильным электрическим полем, образованным постоянным током. Было установлено, что проникновение Второго Тела сквозь заряженные стенки невозможно. После отключения же напряжения это удавалось без труда.

На ранних этапах экспериментирования попыткам передвижения во Втором Теле мешало какое-то препятствие, находящееся вверху и образованное переплетением силовых кабелей и проводов, очень похожих на те, которые можно увидеть на улицах многих старых городов и поселков. Одним из факторов, позволяющих увеличить расстояние, на которое можно удалиться от физического тела, является понимание природы этого препятствия и его связи с электромагнитным излучением. Впервые столкнувшись с этими силами, разум интерпретировал их как провода. Как только препятствие было идентифицировано, проходить через него стало довольно просто.

В пользу наличия такой связи говорит и приводившийся выше эпизод, в ходе которого Второе Тело находилось над улицей и перемещалось вдоль магнитного поля над проводами линии высокого напряжения (затем это было подтверждено физическим осмотром). Всякий раз, когда во Втором Состоянии приходилось сталкиваться с проявлением третьей силы, она первым делом воспринималась и идентифицировалась как электричество.

Проверенного способа измерения или обнаружения третьей силы нет и не будет до тех пор, пока возможность существования этого элемента триединства не будет рассматриваться всерьез.

Проблема: существование Локала II

Эта реальность настолько грандиозна, что постижение ее недоступно человеческому разуму. И тем не менее все эксперименты однозначно свидетельствуют о ее существовании.

В Локале II нетрудно узнать то, о чем люди мечтали и размышляли на протяжении всей своей истории. В бесчисленных попытках передать непостижимость этого величия понятным нам языком были созданы разные его модели. По данным моего опыта, это воистину может быть как раем, так и адом, как, впрочем, и привычная нам среда, в которой мы живем. Самое же важное, по-видимому, то, что большая часть Локала II в действительности не представляет собой ни того, ни другого.

Пока что экспериментально не выяснено, попадает ли автоматически каждый человек после смерти в Локал II. Равным образом нет и данных о том, постоянно ли человеческая личность там находится. Возможно, после того как мы покидаем Локал I (Здесь-Теперь), мы, подобно водовороту или вихрю, постепенно теряем энергию и в конце концов рассеиваемся в среде Локала II. Нетрудно понять, что это равнозначно признанию бессмертия в том смысле, что после смерти мы продолжаем жить, но не вечно. Возможно, чем прочнее структура личности, тем дольше длится жизнь в этом ином состоянии бытия. Таким образом, жизнь после смерти может быть как реальностью, так и иллюзией.

Размеры Локала II, похоже, безграничны. На сегодняшний день измерить или исчислить каким-либо образом ширину и глубину этого извечного-неизвестного места не представляется возможным. Перемещение из одной его части в другую происходит молниеносно, и это не позволяет определить их расположение в пространстве относительно друг друга. Насколько удалось установить, связ между Локалом II и нашей физической вселенной отсутствует, хотя они могут и совпадать какими-то своими частями. Ну и, разумеется, наша Земля - отнюдь не центр этого нематериального царства. Скорее наоборот: какая-то очень небольшая его часть окутывает собой наш физический мир и служит для нас входом.

На сегодняшний день человеческому сознанию, на мой взгляд, не под силу полностью постичь реальность Локала II. Это все равно, что требовать от компьютера решить задачу, на которую он не запрограммирован. Наше сознание в его нынешнем состоянии для постижения этого не готово. Сказанное, однако, не значит, что такое сознание не может появиться и не появится. Путем обучения специальным техникам - тем, которые уже существуют и смысл которых пока непонятен, и тем, что будут разработаны в будущем, сознание можно углубить или расширить настолько, что оно окажется в состоянии признать и принять эту реальность.

Вместе с тем я совершенно уверен, что наше подсознание, бессознательное, суперэго, душа (назовите эту нематериальную часть нас как угодно) в общем и целом знает о Локале II и неплохо с ним знакомо. Поиском ответа на вопрос о том, в какой степени это знание влияет на наше мышление, заняты лучшие философские умы. Многие полагают, что оно определяет наши действия во время бодрствования.

Мои эксперименты как будто подтверждают эту точку зрения. Мы хозяева себя, но только не на сознательном уровне. Наши действия в Локале II могут сильно влиять на дневные поступки, оставаясь при этом совершенно неведомыми для сознания.

Буквально сотни страниц моих дневников заполнены описаниями посещений Локала II.

Большая часть этого материала пока не поддается переводу на язык понятий Локала I. Разумеется, большинство экспериментов связано с той частью этой области, которая сильнее других влечет к себе автора (подобное притягивает подобное), оставаясь при этом всего лишь фрагментом целого.

Проблема: наличие противоречия

Как и в животных, да и во все живые существа, в нас с самого момента зачатия закладывается категорический приказ, вытесняющий все прочие инстинкты. Намертво запечатленный в нашем существе, он гласит: ВЫЖИВИ! Именно этим импульсом создан тот барьер страха, который необходимо преодолеть, чтобы контролируемое отделение от физического тела стало возможным. Ибо внетелесный опыт очень похож на смерть, которую, в свою очередь, можно определить как полное поражение в борьбе за выполнение приказа.

Для удовлетворения своего стремления к выживанию мы едим. Мы часто едим инстинктивно (даже в тех случаях, когда нам угрожает что-либо иное, нежели голод), потому что это самый доступный нам способ реагирования на категорический приказ выжить. Подчиняясь этому императиву, мы накапливаем материальные ценности и защищаем их от посягательств. Инстинкт размножения - еще одна форма следования приказу. Любая угроза это автоматически вызывает с его стороны стремление защитить себя и дать отпор. Знакомый всем импульс нападения или бегства есть физическая реакция на приказ выжить, требующий избегать смерти любым доступным способом.

Противоречие заключается в том, что в основе всех человеческих идеалов, добродетелей и великих деяний лежит отрицание этого императива. Человек, отдающий свой хлеб другому, ценой тяжкого труда и преждевременной смерти содержащий большую семью, бескорыстно служащий обществу и стране, сознательно подвергающий себя опасности и даже жертвующий своей жизнью ради других, делает Правое Дело.

Таким образом, исполнение Правого Дела - наиболее почитаемого и, по нашим понятиям, богоподобного деяния - находится в прямом противоречии с важнейшим приказом, данным Богом всей природе. Более того, в усугубление этого противоречия, достижение Второго Состояния невозможно без подавления и/или подчинения инстинкта выживания в его наиболее фундаментальных проявлениях.

ДНК, что-то замкнулось в твоих спиралях!

Вслед за этими фундаментальными проблемами, словно пузырьки, поднимающиеся на поверхность из древнейших, покрытых органическими отложениями слоев океанского дна, встают тысячи менее значимых вопросов. Преодолевая слой за слоем напластования заблуждений, они устремляются вверх, к свету. Что лучше: спрятать факты под сук-но, проигнорировав их, или же, приложив все силы, попытаться пошире приоткрыть дверь?

Во втором случае я не исключаю такой возможности: 2025 год, какой-то мальчик в Локале I нажимает кнопку прибора, очень похожего на портативную рацию. Я прини-маю сигнал и включаю свое внимание. Привет, сынок! - дружески обращаюсь я к нему. И мой пра-, пра-, правнук, узнав меня, улыбается в ответ.

Глоссарий

Активизация памяти - способ вновь вызвать у себя либо полную релаксацию, либо вибрационное состояние путем вспоминания и переживания сходных состояний в прошлом.

Блуждение умя - феномен, часто случавшийся во время релаксирования или в момент удерживания. В том и другом случае при совершении обычных процедур мгновенный перерыв в концентрации вдруг обнаруживает, что ум размышляет о совершенно иных вещах (но это нельзя назвать сновидением) и его приходится направлять в нужное русло.

Дыхание ртом - техника дыхания через полуоткрытый рот с целью усилить вибрацонное состояние. См. гл. 16

К-сигнал - результат суггестивной установки, записанной на аудиопленку. Применяется в целях быстрого и легкого возвращения в физическое тело. При необходимости вернуться в качестве мысленного сигнала, даваемого сознательно, используется буква К.

Метод вытягивания - используется для перемещения из одного места в другое. Чтобы движение началось, необходимо, сконцентрировав мысль на избранном для посещения пункте, вытянуть или протолкнуть в этом направлении руки и верхнюю часть тела. Чем сильнее усилие вытягивания, тем быстрее движение. См. гл. 17.

Модель релаксации - одна из нескольких систем, применяемых для физической релаксации.

Момент удерживания - состояние, когда полная физическая релаксация достигнута, но разум продолжает целиком бодрствовать. Названа так потому, что в этот момент приходится удерживаться от засыпания.

Подъем из тела - самый элементарный, но часто и самый трудный способ одделения от физического тела. Техника сводится к тому, что нужно просто подумаит о движении вверх и в сторону, отделение произойдет само собой.

Поиск вибрации под углом 90 - способ (сущность непонятна) вызывания вибрационного состояния. См. гл. 16.

Покручивание - способ вхождения в физическое тело с близкого расстояния. Второе Тело сначала совмещается с физическим, а затем крутится (словно бревно в воде) до надлежащего соединения.

Почленная релаксация - распространенный способ достижения релаксации мысленным обращением к каждой части своего тела расслабиться, одна за другой.

Прием вспоминания - один из способов возвращения и вхождения в физическое тело.

Прием сексуального центра - применявшийся на ранних стадиях экспериментов способ стимуляции вибрационного состаяния путем перемещения сексуального влечения в другие части тела.

Прилив крови - мгновенное ощущение в самом начале вибрационного состояния будто нечто хлынуло в ум.

Раздевание - техника отделения: медленно перевернуться, лежа вниз лицом, и покинуть физическое тело. Самый простой и эффективный из найденных мною способов.

Сверхразум - мыслительные процессы и часть Я, обычно недоступные разуму и полностью не воспринимаемые им. См. гл. 14.

Техника отсчета - способ достижения полной релаксации с помощью аудиозаписей с зафиксированной на них суггестивной на релаксирование посредством мысленного счета от одного до двадцати.

Физическое движение как сигнал к возвращению - самый надежный способ быстрого возвращения в физическое тело. При необходимости вернуться обычно бывает достаточно просто подумать о физическом теле. При необходимости немедленного возвращения ключом служит попытка пошевелить любой частью физического тела (например, пальцем или ногой).

1-20/LQ - техника релаксации, включающая в себя счет от одного до двадцати.

Библиография

Bendit, Laurence J., and Payne, Phoeve D., The Phychic Sense, Whelton, I11.: Quest Books.

Crookall, Robert, Out-of-the-Body Experiences: A fourth analysis. New York: University Books, 1970.

Crookall, Robert, Study and Practice of Astral Projection. New York: University Books, 1966.

Fodor, Nandor. The Haunted Mind. New York: Signet Books, 1968.

Fox, Olover. Astral Projection. New York: University Books, 1962.

Hart, Hornell. Beyond the Five Senses, New York: J. B. Lippincott Co., 1957.

Out of print.

Jung C. G., Memories, Dreams, Reflections. Fontana, 1967.

Muldoon, Sylvaan, and Carrington, Hereward. The Phenomena of Astral Projection.

Rider Co, 1969.

Muldoon, Sylvaan, and Carrington, Hereward. The Projection of Astral Body. Rider Co, 1929.

Muldoon, Sylvaan, and Carrington, Hereward. The Phenomena Of Astral Projection.

New York: Samuel Weiser.

Muldoon, Sylvaan, and Carrington, Hereward. The Projection of Astral Body. New York: Samuel Weiser.

Murphy, Gardner, Challenge of Psychical Research: A primer of Parapsychology.

Harper Row, 1970.

Oxenham, John. Out of the Body, London: Longmans, Green Co., 1941;

Shirley, Ralph. Mystery of the Human Double, Rider Co., 1938.

Tart, Charles T., Altered States of Counsciousness: A Book of Readings. John Wiley Sons, 1969.


Сноски и примечания

1
Tart C. A second psychoophysiological study of out-of-the-body experience in a gifted subject // International Journal of Parapsychology. 1967. V. 9. P. 251-258.

2
Эта молодая особа отличалась от м-ра Монро тем, что у нее ВТО случались более непроизвольно, хотя и часто, и характеризовались иным типом активности мозга.

3
Состояние, когда спящий осознает, что спит, не только интересно само по себе, но и используется в качестве способа вызывания ВТО. Материалы о таких осознаваемых снах см. в моей книге: Tart C. Altered States of Consciousness: A book of Readings, John Wiley sons,1969.

4
От англ. home - дом. Инстинкт, позволяющий перелетным птицам безошибочно возвращатся в места своего постоянного обитания. - Прим. пер.

5
В последнее время посещения демонов стали реже.

6
Постепенное прибавление фиксированных доз реагента к анализируемому раствору. - Прим. пер.

]]>
Осознанные сновидения и астральный опыт Thu, 18 Dec 2008 13:17:55 +0000
Приворот: плетение любовной сети http://aurabliss.ru/magics/magic/59-attraction1.html Источники:
http://abcmag.ru/

Приворот: плетение любовной сети

Возьмите тонкую красную нить. Ее длина должна быть около дух метров. Обмотайте ее вокруг красной свечи и воткните в верх свечи четыре булавки. Поставьте свечу на стол и подожгите ее фитиль. Произнося заклинание, пропитайте всю находящуюся на свече нить розовым или жасминовым маслом:

Свеча с булавками для приворота

Орэгос нидос, аде лагос.
Бор эвалъ кад мааль.
Амелъ ларе вихом.
Аде саде даком.

Оставьте свечу на столе и следите за ее горением. Когда свеча догорит до какой-либо булавки и эта булавка упадет, повторяйте одно и то же заклинание:

Десса фэтос центуре. Аме даль кос фуре.

Когда же последняя булавка выпадет из свечи, задуйте пламя. Снимите со свечи нить и перевяжите ею дорогу, проем двери, саму дверь, ящик стола или что-либо еще с тем расчетом, что нить будет разорвана тем, для кого было предназначено это колдовство. Совершая эти приворотные действия, вы можете произносить другие заговоры. Когда будете поджигать свечу, произнесите:

Я не свечу поджигаю, я любовь разжигаю.
Я не пламя жгу, я душу и сердце прельщаю.

При падении первой булавки произносите:

Первым звоном душа отзовется.

Второй:

Вторым звоном сердце наполнится.

Третьей:

Третьим звоном мысль проникнется.

И четвертой:

Четвертым звоном желание определится.

Если вам нет всех эфирных масел, вы может использовать спиртовые настойки этих растений.

Это колдовство может быть исполнено несколько иным способом. Воткните семь (или двенадцать) игл в свечу по кругу так, чтобы каждая следующая игла располагалась ниже предыдущей. Пропустите сквозь их отверстия нить сверху вниз по часовой стрелке, как это показано на рисунке. Зажгите свечу и произнесите заклинание:

Свеча для приворота

Заме ламе кон.
Хар дебур, афе лон.
Ус унидос, аме фидос.

Пропитайте нить эфирным маслом. Дождитесь, пока свеча полностью сгорит. До этого момента оставайтесь в полной тишине и бездействии, но только внешне. Совершайте все это время внутреннюю работу. Представляйте, к какому желаемому результату должно привести ваше волшебство. В тот момент, когда пламя свечи само собой погаснет, произнесите:

Гедос кама, одари фас.

Освободите нить от игл. Натяните нить или опутайте ею выбранное вами пространство. Как только нить будет порвана, ваша магия начнет действовать. Но помните о том, что ее влияние будет направлено только на того, кто разрушит целостность вашей колдовской паутины.

Этот приворот может быть усилен тем, что когда вы узнаете о разрыве нити и когда вам будет особен­но важно внимание и любовь нужного вам человека, переломите пополам оду из игл, принимавшую участие в этом колдовстве, и произнесите:

Дабе фадэс герро, аббе кабе лаб.

В дальнейшем в тех же целях вы можете использовать все оставшиеся иглы.

]]>
Практическая магия Thu, 25 Dec 2008 15:24:59 +0000
Карлос Кастанеда. Книга 2, «Отдельная реальность» http://aurabliss.ru/magics/castaneda/22-book2.html

Информация о материале

Карлос Кастанеда
Книга 2, «Отдельная реальность», 1971 год

Перевод от 2003 года

Источники:
    http://lib.ru/KASTANEDA/
    http://chugreev.ru/s-castaneda.html

Введение

Десять лет назад мне посчастливилось познакомиться с индейцем племени яки из северо-западной Мексики. Я называл его "дон Хуан". В испанском языке обращение "дон" выражает уважение. Мое знакомство с доном Хуаном произошло при обстоятельствах, в общем-то, случайных. Мы с моим приятелем Биллом сидели на автобусной остановке пограничного городка в Аризоне. Мы молчали. Была вторая половина дня, и летняя жара казалась поросто нестерпимой. Вдруг Билл наклонился и тронул меня за плечо.

- Смотри, вот человек, о котором я тебе говорил, - шепотом произнес он и многозначительно кивнул в сторону входа. Я проследил за его взглядом и увидел старика, только что вошедшего в помещение станции.

- Что ты мне о нем говорил? - спросил я.

- Это тот самый индеец, помнишь? Который разбирается в пейоте.

Я вспомнил. Однажды мы с Биллом целый день мотались на машине в поисках "эксцентричного" мексиканского индейца, который якобы жил где-то неподалеку. Тогда мы так и не нашли его, причем мне казалось, что местные индейцы, которых мы расспрашивали, попросту водили нас за нос. Билл рассказывал, что этот человек - "йерберо", так в Мексике называют собирателей и продавцов лекарственных растений, и что он очень много знает о галлюциногенном кактусе пейоте. Дело в том, что я в то время занимался сбором информации о лекарственных растениях, используемых индейцами Юго-Запада США, а Билл исполнял роль моего гида, так как неплохо знал те места.

Билл поднялся, подошел к старику и поздоровался. Индеец был среднего роста. Его седые короткие волосы слегка прикрывали уши, как бы подчеркивая округлость головы. Множество глубоких резких морщин на очень смуглом лице говорило о преклонном возрасте. Однако тело индейца выглядело подтянутым и хорошо тренированным. Некоторое время я наблюдал за ним. Меня изумила легкость его движений - она никак не вязалась с его возрастом. Билл знаком подозвал меня.

- Он славный парень, однако понять я ничего не могу, - сказал мой приятель, когда я подошел. - Такое впечатление, что его испанский здорово исковеркан и полон деревенского сленга.

Старик взглянул на Билла и улыбнулся. А Билл, который знал по-испански всего несколько слов, соорудил какую-то совершенно бредовую фразу. Он с надеждой посмотрел на меня, как бы спрашивая, имеет ли сказанное им хоть какой-то смысл, но я так и не понял, что он хотел сказать. Билл смущенно улыбнулся и отошел. Старик посмотрел на меня и засмеялся. Я объяснил, что мой приятель иногда забывает, что не говорит по-испански.

- Кажется, он к тому же забыл нас познакомить, - заметил я и представился.

- А я - Хуан Матус, к вашим услугам, - сказал старик.

Мы пожали друг другу руки и некоторое время молчали. Я первым нарушил молчание и стал рассказывать о своей работе. Я говорил, что интересуюсь любого рода информацией о растениях, в особенности о пейоте, и что уже довольно много знаю в этой области. По правде говоря, я был во всем этом полнейшим невеждой, особенно в части, касающейся пейота. Но мне почему-то казалось, что чем больше я буду хвастать, тем с большим уважением он станет ко мне относиться. Однако старик молчал, терпеливо слушая чушь, которую я нес. Затем он медленно кивнул и посмотрел мне в глаза. Я запнулся на полуслове. Его глаза сияли собственным светом. На мгновение я почувствовал, что он видит меня насквозь. Мне стало не по себе, и я отвел взгляд.

- Лучше заходи как-нибудь ко мне домой, - сказал он наконец. - Возможно, там проще будет разговаривать.

Произошла некоторая заминка. Я не знал, что ответить, и чувствовал себя не в своей тарелке. Вскоре вернулся Билл. Он, видимо, почувствовал мое состояние, но не сказал ни слова. Какое-то время все напряженно молчали. Затем старик поднялся - подошел его автобус. Он попрощался и вышел.

- Что, не вышло? - спросил Билл.

- Нет. - А ты спрашивал его насчет растений?

- Спрашивал. Но, похоже, свалял дурака.

- Я же тебя предупреждал, что он очень странный. Местные индейцы его знают, но никогда о нем не говорят. А это что-нибудь да значит.

- Тем не менее, он пригласил меня к себе домой.

- Он надувает тебя. Конечно, ты можешь приехать к нему домой, а дальше что? Он никогда тебе ничего не скажет. А если ты начнешь его расспрашивать, он посмеется над тобой, как над идиотом, несущим околесицу.

Билл убежденно сказал, что уже сталкивался с подобными людьми, которые поначалу производят впечатление очень знающих. Однако на них не стоит тратить время, считал он, потому что в конце концов оказывается, что ту же информацию можно получить от кого-то другого, кто не строит из себя недоступного. Лично у него, добавил Билл, нет ни времени, ни терпения разбираться в старческих причудах, и что старик скорее всего просто пускает пыль в глаза, а на деле знает о травах не больше любого другого.

Билли говорил что-то еще, но я не слушал. Мои мысли все еще были заняты старым индейцем. Он знал, что я блефую. Я помнил его глаза. Они действительно сияли. Я приехал к нему через пару месяцев, но уже не столько как студент-антрополог, интересующийся лекарственными растениями, сколько как человек, охваченный неизъяснимым любопытством. То, как он тогда взглянул на меня на автостанции, было беспрецедентным явлением в моей жизни, и желание знать, что крылось за этим взглядом, стало для меня чуть ли не навязчивой идеей. И чем больше я думал, тем более необычный смысл все это приобретало.

Мы с доном Хуаном подружились, и в течение года я приезжал к нему множество раз. Вел он себя очень уверенно и обладал превосходным чувством юмора. Но во всем, что он делал, чувствовался какой-то скрытый смысл, неизменно от меня ускользавший. В его присутствии меня охватывало ощущение странного удовольствия, и вместе с тем - не менее странного беспокойства. Он мог не делать ничего особенного, но даже просто находясь рядом с ним, я неизбежно вовлекался в фундаментальную переоценку всех своих моделей поведения. Вследствие воспитания я, как и любой другой, был склонен рассматривать человека как существо по сути своей слабое и подверженное ошибкам. В доне Хуане поражало то, что он ни в коей мере не производил такого впечатления. Более того, находясь в его обществе, я не мог не сравнивать его образ жизни со своим. И сравнение это всегда оказывалось отнюдь не в мою пользу. Пожалуй, более всего в тот период наших отношений меня поразило одно его заявление о нашем внутреннем принципиальном отличии. Однажды я ехал к дону Хуану, чувствуя себя глубоко несчастным. Вся моя жизнь тогда складывалась как-то не так, и на меня постоянно давил груз целого ряда внутренних психологических конфликтов и неувязок. Подъезжая к его дому, я чувствовал подавленность и раздражение.

Мы беседовали о моем интересе к знанию, но, как обычно, подходили к вопросу с разных сторон. Я имел в виду академическое знание, основанное на передаче чужого опыта, а он - прямое знание мира.

- Ты что-нибудь знаешь об окружающем тебя мире? - спросил он.

- Ну, я знаю многое… - Нет, я имею в виду другое. Ты когда-нибудь ощущаешь мир вокруг себя?

- Насколько могу.

- Этого недостаточно. Необходимо чувствовать все, иначе мир теряет смысл.

Я привел классический довод - что не обязательно пробовать суп, если хочешь узнать его рецепт, и вовсе уж ни к чему совать пальцы в розетку, чтобы познакомиться с электричеством.

- Ты заставляешь это звучать глупо, - сказал дон Хуан, - Насколько я понимаю, ты намерен цепляться за свои доводы, хотя они ничего тебе не дают. Ты хочешь остаться прежним даже ценой своего благополучия.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Я говорю о том, что в тебе нет целостности. В тебе нет покоя. Его слова вызвали у меня раздражение. Я почувствовал себя оскорбленным. В конце концов, кто он такой, чтобы судить о моих поступках или о моей личности?

- Ты измучен проблемами, - сказал он. - Почему? - Я всего лишь человек, дон Хуан, - сказал я.

Я придал этой фразе интонацию, с которой ее произносил мой отец. Он говорил так в тех случаях, когда хотел сказать, что слаб и беспомощен. Поэтому в его словах, как и в моих сейчас, всегда звучали отчаяние и безысходность.

Дон Хуан посмотрел на меня так же, как тогда на автостанции.

- Ты слишком много думаешь о своей персоне, - сказал он и улыбнулся. - А из-за этого возникает та странная усталость, которая заставляет тебя закрываться от окружающего мира и цепляться за свои аргументы. Поэтому кроме проблем у тебя не остается ничего. Я тоже всего лишь человек, но когда я это говорю, то имею в виду совсем не то, что ты.

- Тогда что же?

- Я разделался со своими проблемами. Очень плохо, что жизнь коротка, и я не успею прикоснуться ко всему, что мне нравится. Но это не проблема; это просто сожаление. В 1961, спустя год после нашей первой встречи, дон Хуан сказал мне, что обладает тайными знаниями о лекарственных травах. Он назвал себя "брухо". С испанского это слово переводится как "маг, знахарь, целитель". С этого момента наши отношения изменились. Я стал его учеником, и в течение последующих четырех лет он пытался обучать меня тайнам магии. Этот процесс я описал в книге "Учение дона Хуана. Путь знания индейцев яки".

Говорили мы по-испански. Дон Хуан в совершенстве владел этим языком, что позволило ему очень подобно изложить мне свою систему описания мира. Я называл эту сложную и четко систематизированную ветвь знания магией, а его самого - магом, потому что именно такими категориями пользовался он сам в неофициальном разговоре. Однако в более серьезных и глубоких беседах он говорил о магии как о "знании" и о маге как о "человеке знания". В процессе обучения дон Хуан использовал три достаточно известных психотропных растения: пейот, дурман обыкновенный и один из видов грибов, обладающих галлюциногенным действием. Комбинируя эти средства в определенной последовательности, дон Хуан вводил меня, своего ученика, в специфические состояния искаженного восприятия или измененного сознания. Я назвал их "состояниями необычной реальности". "Реальности" - потому что согласно описанию мира, на котором была основана практическая система дона Хуана, все, что воспринималось в этих состояниях, было не галлюцинациями, а конкретными, хотя и необычными, аспектами повседневной реальности. Дон Хуан рассматривал события, происходившие в необычной реальности, не как якобы реальные, но как вполне реальные.

Классифицировать растения, которые применялись в процессе обучения, как галлюциногены, а вызываемые ими состояния - как необычную реальность, является, конечно, моей собственной инициативой. Дон Хуан говорил об этих растениях как о транспортных средствах, предназначенных для "доставки" человека к неким безличным "силам". Состояния, которые возникали вследствие приема растений, дон Хуан интерпретировал как "встречи" с "силами". Такие встречи были необходимы магу для того, чтобы научиться этими "силами" управлять.

Силу, заключенную в пейоте, дон Хуан называл "Мескалито". Мескалито является добровольным учителем и защитником людей. Он учит, как "правильно жить". Пейот обычно принимается на собраниях магов, называемых "митоты", участники которых собираются специально для того, чтобы получить урок "правильной жизни".

Дурман и грибы дон Хуан считал силами несколько иного рода. Он называл их "союзниками" и утверждал, что ими можно управлять. Фактически, взаимодействие с союзниками было главным источником могущества мага. Из этих двух сил дон Хуан предпочитал грибы. Он говорил, что сила грибов - его персональный союзник, и называл ее "дым" или "дымок". Процедура подготовки грибов к употреблению была достаточно сложной. Дон Хуан складывал собранные грибы в небольшой кувшин, который особым образом запечатывал и оставлял на год. За это время грибы в кувшине высыхали и рассыпались в пыль. Дон Хуан смешивал ее с порошком из пяти других растений и в итоге получал смесь для курительной трубки. Чтобы стать человеком знания, необходимо было "встречаться с союзником" неоднократно - с ним следовало хорошо "познакомиться". Поэтому курить галлюциногенную смесь требовалось как можно чаще. Грибная пыль в процессе курения не сгорала. Ее нужно было втягивать вместе с дымом от пяти других растений, составлявших смесь, и проглатывать. Мощное воздействие, которое грибы оказывали на восприятие человека, дон Хуан объяснял довольно своеобразно. Он говорил, что "союзник устраняет тело".

Обучение по методу дона Хуана требовало огромных усилий со стороны ученика. Фактически, необходимая степень участия и вовлеченности была столь велика и связана с таким напряжением, что в конце 1965 года мне пришлось отказаться от ученичества. Лишь теперь, по прошествии пяти лет, я могу сформулировать причину - к тому моменту учение дона Хуана представляло собой серьезную угрозу моей "картине мира". Я начал терять уверенность, которая свойственна каждому из нас: реальность повседневной жизни перестала казаться мне чем-то незыблемым, само собой разумеющимся и гарантированным.

К моменту ухода я был убежден, что мое решение окончательно: я больше не хотел встречаться с доном Хуаном. Однако в апреле 1968 я получил сигнальный экземпляр своей первой книги и почему-то решил, что должен показать ее дону Хуану. Я приехал к нему, и наша связь "учитель-ученик" загадочным образом возобновилась. Так начался второй цикл моего ученичества, разительно отличавшийся от первого. Мой страх был теперь уже не таким острым, как раньше. Да и дон Хуан вел себя гораздо мягче. Он много смеялся сам и смешил меня, как бы специально стараясь свести на нет всю серьезность процесса обучения. Он шутил даже в наиболее критические моменты второго цикла, и это помогло мне пройти через исключительно жесткие ситуации, которые при неблагоприятном исходе вполне могли бы вылиться в серьезные психические расстройства. Такой подход диктовался жизненной необходимостью находиться в легком и спокойном расположении духа, иначе я не смог бы выдержать напор и чужеродность нового знания.

- Ты испугался и удрал потому, что чувствовал себя чертовски важным, - так дон Хуан объяснил мой уход. - Чувство собственной важности делает человека безнадежным: тяжелым, неуклюжим и пустым. Человек знания должен быть легким и текучим.

Во втором цикле дон Хуан сосредоточил основные усилия на том, чтобы научить меня "видеть". В его системе знания существовало семантическое различие между понятиями "видеть" и "смотреть". Тогда как второе обозначало обычный для всех нас способ восприятия, под первым понимался некий сложный процесс, позволявший человеку знания непосредственно воспринимать глубинную сущность явлений.

Чтобы привести свои полевые записи в удобочитаемый вид, я сократил диалоги и убрал все второстепенное. Надеюсь, что это не отразилось на степени соответствия моего изложения истинной сути учения дона Хуана. Моя редакция была направлена на то, чтобы, сохраняя естественность живой беседы и максимально отражая внутреннее психологическое содержание событий, средствами репортажа донести до читателя весь драматизм и напряженность процесса обучения. Каждая глава посвящена одному "уроку" дона Хуана. Как правило, он всегда заканчивал свои уроки на оборванной ноте; таким образом, драматический тон окончания каждой главы - отнюдь не мое литературное изобретение: это было свойственно манере дона Хуана вести обучение как мнемонический прием, помогавший мне удержать драматическое качество и важность уроков.

Однако многое в этой книге останется неясным, если я предварительно не остановлюсь на некоторых важных моментах. Я имею в виду набор ключевых концепций. Их выбор, равно как и расстановка акцентов определяются моим интересом к социальным наукам. Вполне возможно, что человек с иными целевыми установками в качестве ключевых выделил бы понятия, совершенно отличные от выбранных мной.

Во втором цикле дон Хуан приложил значительные усилия, чтобы убедить меня в невозможности научиться видеть без курения смеси. Поэтому мне приходилось делать это довольно часто.

- Только дым может дать тебе необходимую скорость, чтобы уловить отблеск того текучего мира, - говорил дон Хуан.

С помощью психотропной смеси он вводил меня в определенные состояния необычной реальности. Основной их характеристикой было то, что я мог бы назвать "несоответствием", так как воспринимаемое мной в этих состояниях не поддавалось никакой адекватной интерпретации в рамках нашего привычного мироописания. Другими словами, именно это несоответствие повлекло за собой разрушение цельности моего мировоззрения.

Дон Хуан использовал свойство "несоответствия" состояний необычной реальности для ознакомления меня с новыми "смысловыми блоками" или отдельными элементами той системы знания, которой он меня обучал. Я назвал их так, потому что это были базовые комплексы сенсорных данных и их интерпретаций, на основе которых строились более сложные понятийные структуры. В качестве примера смыслового блока можно взять интерпретацию физиологического действия психотропной курительной смеси. Она вызывает онемение и потерю двигательного контроля: в системе дона Хуана это объяснялось как действие дыма, - вернее, содержащейся в нем силы-союзника, - направленное на "устранение тела практикующего".

Смысловые блоки особым образом объединялись в группы, которые я назвал "чувственными интерпретациями". Очевидно, что в магии существует бесконечное количество вариантов чувственных интерпретаций, которым должен обучиться маг. Ему необходимо уметь на основе магических смысловых блоков адекватно интерпретировать все воспринимаемое. В своей повседневной жизни мы также сталкиваемся с бесконечным количеством чувственных интерпретаций, свойственных нашему описанию мира. Простой пример: понятие "комната", используемое ежедневно и многократно. В силу многолетней практики нам не нужно каждый раз специально интерпретировать структуру, понимаемую под комнатой. Мы привыкли воспринимать ее как нечто цельное и само собой разумеющееся. Но так или иначе комната остается чувственной интерпретацией, так как упоминая о ней, мы каждый раз в каком-то виде осознаем все элементы, которые дают то, что называется в нашем понимании комнатой. Таким образом, чувственная интерпретация - это процесс, посредством которого практикующий осознает смысловые блоки, необходимые для того, чтобы выносить суждения, делать выводы и предсказания во всех ситуациях, связанных с его деятельностью.

Под практикующим я понимаю всякого, кто обладает адекватным знанием всех или почти всех смысловых блоков, входящих в его систему чувственной интерпретации. Дон Хуан был практикующим, то есть магом, знающим все шаги своей магической практики. Как практикующий, он стремился сделать доступной мне свою систему чувственной интерпретации. В данном случае это было равносильно введению меня в новую социальную среду с присущими ей новыми способами интерпретации сенсорных данных. Именно эти способы мне и предстояло освоить.

Я был здесь "чужим", то есть не умел составлять разумные и адекватные интерпретации из магических смысловых блоков.

Чтобы сделать свою систему понятной, дон Хуан как практикующий должен был сначала разрушить во мне определенную уверенность. Речь идет о свойственной подавляющему большинству людей уверенности в том, что наше основанное на "здравом смысле" описание мира окончательно и однозначно. Используя психотропные растения и точно рассчитанные контакты между мной и чуждой системой, он добился своего - я убедился, что мое описание мира не может быть окончательным, поскольку является лишь одной из множества возможных интерпретаций. В течение тысячелетий то смутное и неопределенное явление, которое мы называем магией, было для американских индейцев серьезной и достоверной практикой, сравнимой по значению с нашей наукой. Понять ее нам сложно, вне всякого сомнения именно потому, что она основана на чуждых смысловых блоках.

Однажды дон Хуан сказал мне, что человеку знания свойственна предрасположенность. Я попросил объяснить.

- Я предрасположен к видению, - сказал он.

- Что ты имеешь в виду?

- Мне нравится видеть, - пояснил он, - потому что видение позволяет человеку знания знать.

- И что же ты видишь?

- Все.

- Но я тоже все вижу, а ведь я - не человек знания.

- Нет, ты не видишь.

- Мне кажется, что вижу.

- А я тебе говорю, что нет.

- Что заставляет тебя так говорить?

- Ты только смотришь на поверхность вещей.

- То есть ты хочешь сказать, что человек знания видит насквозь все, на что он смотрит?

- Нет. Я не это имел в виду. Я говорил о том, что каждому человеку знания свойственна его собственная предрасположенность. Я - вижу и знаю, другие делают что-нибудь свое.

- Например?

- Возьмем, например, Сакатеку. Он - человек знания, и он предрасположен к танцу. Он танцует и знает.

- Насколько я понял, предрасположенность относится к чему-то, что человек знания делает" чтобы знать?

- Верно.

- Но как танец может помочь Сакатеке знать?

- Можно сказать, что Сакатека танцует со всем, что его окружает и со всем, что у него есть.

- Он танцует так же, как я? Я хочу сказать - как вообще танцуют?

- Скажем так: он танцует так, как я вижу, а не так, как мог бы танцевать ты. - А он видит так же, как ты?

- Да, но он еще и танцует.

- И как танцует Сакатека?

- Трудно объяснить… Своего рода танец, особые движения, которые он выполняет, когда хочет знать. Невозможно говорить о танце или о видении, не зная путей и способов действия человека знания. Это все, что я могу сказать тебе сейчас.

- Ты видел его, когда он танцует?

- Да. Но тот, кто просто смотрит на него, когда он это делает, не в состоянии видеть, что это - его способ знать.

Я знал Сакатеку, по крайней мере, мне было известно, кто это. Мы встречались, и однажды я даже покупал ему пиво. Он был очень вежлив и сказал, что я могу останавливаться в его доме, если захочу. Я давно уже хотел к нему заехать, но дону Хуану ничего об этом не говорил.

Днем 14 мая 1962 года я подъехал к дому Сакатеки. Найти его было несложно, потому что Сакатека мне все подробно объяснил. Дом стоял на углу и был окружен забором. Я подергал запертые ворота и обошел вокруг, пытаясь заглянуть внутрь дома. Похоже было на то, что там никого нет.

- Дон Элиас! - громко крикнул я. Испуганные куры с диким кудахтаньем разбежались по двору. К забору подошла собачка. Я подумал, что сейчас поднимется лай. Но собачка молча уселась на землю и стала меня разглядывать. Я позвал еще раз, и куры опять раскудахтались.

Из дома вышла пожилая женщина. Я попросил ее позвать дона Элиаса.

- Его нет дома, - сказала она.

- А где его можно найти?

- Он в поле.

- Где именно?

- Не знаю. Зайдите попозже, ближе к вечеру. Он будет дома около пяти.

- А вы - жена дона Элиаса?

- Да, я его жена, - ответила она и улыбнулась. Я попытался было расспросить ее о Сакатеке, но она извинилась и сказала, что неважно говорит по-испански. Тогда я сел в машину и уехал.

Около шести я вернулся, подъехал к двери, вылез из машины и окликнул Сакатеку. На этот раз из дома вышел он сам. Я включил магнитофон, висевший у меня через плечо. В коричневом кожаном футляре он был похож на кинокамеру. Сакатека вроде бы узнал меня.

- А, это ты, - сказал он, улыбаясь. - Как там Хуан?

- Нормально. А как ваше здоровье, дон Элиас?

Сакатека промолчал. Мне показалось, что он нервничает. Внешне он вроде был в порядке, но я чувствовал, что с ним что-то происходит.

- У тебя поручение от Хуана? - Нет, я сам приехал.

- С чего это вдруг?

В его вопросе сквозило искреннее удивление.

- Ну, просто хотел с вами поговорить… - сказал я, стараясь говорить как можно естественнее. - Дон Хуан рассказывал мне о вас удивительные вещи, я заинтересовался и хотел бы задать несколько вопросов. Сакатека стоял передо мной. Худое жилистое тело, рубашка и штаны цвета хаки. Глаза полузакрыты. Он выглядел то ли сонным, то ли пьяным. Рот был слегка приоткрыт, нижняя губа отвисла. Я заметил, что он глубоко дышит и едва не похрапывает. Спятил, что ли? Однако мысль эта казалась совершенно неуместной, так как минуту назад, выйдя из дома, он был не только очень бодр, но и вполне осознавал мое присутствие.

- О чем ты хочешь говорить? - спросил он наконец.

Голос его был усталым, казалось, он с трудом выдавливает из себя слова. Мне стало не по себе, словно усталость эта была заразной и перешла на меня.

- Ни о чем особенном. Просто приехал побеседовать с вами по-дружески, вы же меня сами приглашали.

- Да, но это - другое.

- Почему же другое?

- Разве ты не говорил с Хуаном? - Говорил.

- Тогда чего ты хочешь от меня?

- Я думал, может… Ну, я хотел задать вам несколько вопросов…

- Задай Хуану. Разве он тебя не учит?

- Он-то учит, но все равно мне хотелось бы спросить вас о том, чему он меня учит, и узнать еще и ваше мнение. Тогда бы я лучше знал, как мне быть.

- Зачем это тебе? Ты не веришь Хуану?

- Верю.

- Тогда почему не спрашиваешь о том, что тебя интересует, у него?

- Я так и делаю, и он отвечает. Но если бы вы тоже рассказали мне о том, чему он меня учит, может быть, мне было бы понятнее.

- Хуан может рассказать тебе все. И никто, кроме него, это сделать не может. Неужели ты не понимаешь?

- Понимаю. Но мне хотелось бы поговорить и с такими людьми, как вы. В конце-то концов, не каждый же день встречаешься с человеком знания.

- Хуан - человек знания.

- Я знаю это.

- Тогда зачем тебе говорить со мной? - Я же сказал - приехал просто так, по-приятельски, что ли…

- Ты приехал не за этим. Сегодня в тебе есть что-то другое.

Я еще раз попытался объясниться, но вышло только невнятное бормотание. Сакатека молчал. Казалось, он внимательно слушает. Глаза его снова были полузакрыты, но я чувствовал, что он пристально на меня смотрит. Он едва заметно кивнул, затем веки его приподнялись, и я увидел глаза. Взгляд их был направлен куда-то вдаль. Как бы машинально он постукивал по земле носком правой ноги позади левой пятки, слегка согнув ноги в коленях и расслабленно опустив руки вдоль туловища. Он медленно поднял правую руку, повернув раскрытую ладонь к земле. Выпрямив пальцы, он вытянул руку в моем направлении. Она пару раз качнулась, а затем поднялась на уровень моего лица. На мгновение Сакатека застыл в этой позе, а затем что-то мне сказал. Слова он произносил очень четко, но я ничего не понял. Через секунду Сакатека расслабленно уронил руку вдоль туловища и застыл в странной позе: вес тела он перенес на носок левой ступни, а правую поставил за левой крест-накрест, мягко и ритмично постукивая ее носком по земле.

Меня охватило какое-то странное чувство, своего рода беспокойство. Мысли начали как бы распадаться на части. В голову лезла какая-то бессмыслица, обрывки чего-то, никак не связанного с происходящим.

В общем-то отдавая себе отчет, что со мной творится что-то неладное, я попытался вернуть мысли к реальности, но безуспешно, несмотря на напряженную борьбу. Ощущение было такое, что какая-то сила не позволяет мне сосредоточиться и мешает связно мыслить.

Сакатека упорно молчал, и я не знал, что делать дальше. Совершенно автоматически я повернулся и ушел.

Позднее я почувствовал, что непременно должен рассказать об этой истории дону Хуану. Он смеялся от души.

- Что это было? Что происходило на самом деле? - спросил я. - Сакатека танцевал, - ответил дон Хуан. - Он увидел тебя, и потом танцевал.

- Что он делал? Я ощущал холод и дрожь.

- Ты ему явно не понравился, и он остановил тебя, бросив в тебя слово.

- Как он мог это сделать? - недоверчиво спросил я.

- Очень просто. Он остановил тебя своей волей.

Объяснение меня не удовлетворило, потому что показалось бессмысленным. Я попытался расспрашивать еще, но он так и не сказал ничего вразумительного.

Очевидно, что все случившееся, как и любое другое явление, происходящее в рамках чужой системы чувственной интерпретации, можно объяснить или понять только используя смысловые блоки этой системы. Поэтому читать эту книгу следует как репортаж, поскольку именно таковым она и является. Я не владел системой, которую описывал, и потому претензия на что-то большее была бы несостоятельной и вводила бы читателя в заблуждение. В этом смысле я старался придерживаться феноменологического метода, относясь к магии сугубо как к явлению, с которым мне довелось столкнуться. Я воспринимал нечто и описывал то, что воспринимал, воздерживаясь от каких бы то ни было суждений.


Часть первая. Подготовка к видению

Глава 1

2 апреля 1968

Какое-то мгновение дон Хуан глядел на меня. Казалось, он совсем не удивился моему появлению, хотя со времени нашей последней встречи прошло уже более двух лет. Он положил руку мне на плечо, улыбнулся и сказал, что я изменился - потолстел и стал мягче.

Я привез ему экземпляр своей книги. Без предисловий я вынул ее из портфеля и вручил ему.

- Это книга о тебе, дон Хуан, - сказал я.

Он пробежал большим пальцем по страницам, как пролистывают игральные карты, вскрывая новую колоду. Ему понравился зеленый цвет переплета и формат книги. Он погладил ее, повертел в руках и вернул мне. Я ощутил прилив гордости.

- Я хочу, чтобы ты оставил ее себе, - сказал я. Дон Хуан молча засмеялся и покрутил головой.

- Лучше не надо, - сказал он и с широкой улыбкой добавил: - Ты же знаешь, на что в Мексике идет бумага.

Я засмеялся. Его ирония показалась мне забавной.

Мы сидели на скамейке в парке небольшого городка в Центральной Мексике. Я не мог заранее сообщить дону Хуану о своем приезде, но был уверен, что встречу его. Так и случилось.

Когда я приехал сюда, дон Хуан был в горах, но ждать его мне пришлось недолго. Я встретил его на рынке, он стоял возле прилавка одного из своих приятелей.

Дон Хуан нисколько не удивился и как бы между прочим сказал, что я появился как раз вовремя, чтобы отвезти его обратно в Сонору. Мы пошли в парк и сели на скамейку в ожидании его друга - индейца-масатека, у которого он гостил.

Мы прождали около трех часов, разговаривая о всяких мелочах. В конце дня, как раз перед приходом его друга, я рассказал о случае, очевидцем которого я был несколько дней назад.

По дороге сюда на окраине одного города у меня сломалась машина, и мне пришлось задержаться на три дня, пока ее ремонтировали. Напротив автомастерской был мотель, но окраины всегда действуют на меня угнетающе, и я снял номер в современном восьмиэтажном отеле в центре.

Посыльный сказал, что в отеле есть ресторан. Спустившись туда, я увидел, что часть столиков вынесена на свежий воздух под красивые кирпичные арки современной архитектуры на углу улицы. Было довольно прохладно, и некоторые столики стояли свободными. Однако я предпочел остаться в душном помещении, так как сквозь раскрытую входную дверь заметил мальчишек - чистильщиков обуви. Они сидели на бордюре перед рестораном, и я был уверен, что стоит мне выйти и занять один из наружных столиков, как они тут же начнут приставать со своими щетками. Я сидел у окна и прекрасно видел мальчишек. Подошли двое молодых людей и сели за один из столиков. Мальчишки тут же окружили их, предлагая почистить обувь. Те отказались и, к моему удивлению, мальчишки не стали настаивать и молча уселись обратно на бордюр. Немного погодя встали и ушли трое мужчин в деловых костюмах. Мальчишки подбежали к их столику и стали жадно доедать объедки. Несколько секунд - и тарелки были чистыми. То же повторилось с объедками на остальных столиках.

Я заметил, что дети были весьма аккуратны. Если они проливали воду, то промокали ее своими фланельками для чистки обуви. Я также отметил тотальность поглощения ими объедков, - они съедали все вчистую, даже кубики льда, оставшиеся в стаканах, ломтики лимона из чая и кожуру от фруктов.

За время, пока я жил в отеле, я обнаружил, что между детьми и хозяином ресторана существует нечто вроде соглашения. Детям было позволено околачиваться у заведения, подзарабатывать чисткой обуви посетителей, а также доедать остатки пищи на столиках, но при условии, что они никого не рассердят и ничего не разобьют. Всего их было одиннадцать в возрасте от пяти до двенадцати лет. Однако самый старший держался немного особняком от остальных. А те, в свою очередь, всячески третировали его и распевали дразнилку про то, что он слишком стар для их компании и что у него в известном месте уже растут волосы.

В течение трех дней я наблюдал, как они, словно стервятники, набрасываются на самые непривлекательные объедки, и в конце концов искренне расстроился. Покидал я город с тяжелым чувством горечи по поводу того, что у этих детей нет никакой надежды - их мир уже изуродован ежедневной борьбой за кусок хлеба.

- Ты их жалеешь? - удивленно воскликнул дон Хуан.

- Разумеется.

- Почему?

- Потому что мне небезразлична судьба моих ближних. Эти мальчики - совсем еще дети, а их мир так уродлив и мелок. - Постой, постой! С чего это ты взял, что их мир уродлив и мелок? - спросил дон Хуан, передразнивая меня, - Или ты считаешь, что твой - лучше?

Я ответил, что именно так и считаю. Он поинтересовался, на основании чего. Тогда я сказал, что по сравнению с миром этих детей мой - бесконечно разнообразнее и богаче событиями и возможностями для личного удовлетворения и совершенствования. Смех дона Хуана был искренним и дружелюбным. Он сказал, что я неосторожен в суждениях, так как ничего не знаю и не могу знать о богатстве и возможностях мира этих детей.

Я решил, что дон Хуан просто упрямится. Я действительно думал, что он встал на противоположную точку зрения только затем, чтобы меня позлить, и совершенно искренне считал, что у этих детей нет ни малейших шансов на интеллектуальное развитие. Еще некоторое время я отстаивал свою точку зрения, а затем дон Хуан резко спросил:

- Разве не ты говорил мне как-то, что стать человеком знания - высшее из всех достижений, доступных человеческому существу?

Я действительно говорил это, и повторил вновь, что стать человеком знания - высочайшее интеллектуальное достижение.

Ты полагаешь, что твой очень богатый мир способен тебе в этом хоть чем-нибудь помочь? - спросил дон Хуан с некоторым сарказмом.

Я не ответил, и тогда он сформулировал тот же вопрос другими словами - прием, которым я всегда пользовался сам, когда думал, что он не понимает.

- Иначе говоря, - продолжал он, широко улыбаясь и, видимо, понимая, что я уловил намек, - помогут ли тебе твоя свобода и твои возможности стать человеком знания?

- Нет! - твердо ответил я.

- Тогда с какой стати ты жалеешь этих ребят? - спросил он серьезно. - Любой из них может стать человеком знания. Все известные мне люди знания были такими же детьми и так же поедали объедки и вылизывали тарелки. Я почувствовал неудобство. Моя жалость к этим детям была обусловлена вовсе не тем, что им нечего есть, а тем, что, по моему мнению, они были обречены своим миром на умственную неполноценность. И тут дон Хуан заявляет, что каждому из них доступно то, что я считаю высочайшим из всех возможных человеческих достижений, - любой из них может стать человеком знания. Дон Хуан поддел меня очень точно.

Видимо, ты прав, - произнес я. - Но как быть с искренним желанием помочь ближним?

Каким же, интересно, образом можно им помочь?

Облегчая их ношу. Самое малое, что мы можем сделать для них, - это попытаться их изменить. Сам-то ты разве не этим занимаешься?

- Ничего подобного. Я понятия не имею, зачем и что можно изменить в моих ближних. - Как насчет меня, дон Хуан? Разве ты учишь меня не для того, чтобы я смог измениться?

- Нет. Я не пытаюсь изменить тебя. Возможно, что когда-нибудь ты станешь человеком знания, - этого нельзя узнать заранее, - но это никак не изменит тебя. Может быть, однажды ты научишься видеть, и тогда, увидев людей на другом плане, ты поймешь, что в них невозможно ничего изменить.

- Что это за другой план восприятия людей, дон Хуан?

- Люди выглядят иначе, когда их видишь. Дымок поможет тебе увидеть их как волокна света.

- Волокна света?

- Да. Похожие на белую паутину. Очень тонкие. Они тянутся от головы к пупку, и человек похож на яйцо из текучих волокон; руки и ноги подобны светящимся протуберанцам, вырывающимся в разные стороны.

- И так выглядит каждый?

- Каждый. Кроме того, любой человек постоянно находится в контакте со всем остальным миром. Правда, связь эта осуществляется не через руки, а с помощью пучка длинных волокон, исходящих из середины живота. Этими волокнами человек соединен со всем в мире, благодаря им он сохраняет равновесие, они придают ему устойчивость. Так что и ты сам это когда-нибудь увидишь. Человек - это светящееся яйцо, будь он нищий или король. А что можно изменить в светящемся яйце? Что?


Глава 2

С этого приезда к дону Хуану начался новый цикл обучения. Без труда вернувшись к своему прежнему ощущению удовольствия от его чувства юмора и драматизма, я оценил его терпеливость в отношении меня и понял, что непременно должен приезжать почаще. Не видеть дона Хуана было поистине огромной потерей для меня; кроме того, я хотел поговорить с ним об одной вещи, которая представляла для меня определенный интерес. Закончив книгу о его учении, я стал просматривать те полевые записи, которые в нее не вошли. Их было немало, так как раньше меня интересовали в основном состояния необычной реальности. Перебирая записи, я пришел к выводу, что маг, мастерски владеющий своей практикой, за счет одних только "манипуляций социальными ключами" способен сформировать у своего ученика в высшей степени необычный и специализированный диапазон восприятия. В основе моих рассуждений относительно природы этих манипуляций лежало предположение о том, что для создания требуемого диапазона восприятия необходим ведущий.

В качестве примера я рассмотрел пейотное собрание магов. Я был согласен с тем, что в ходе этого собрания маги приходят к некоторому общему для всех заключению о природе реальности, не прибегая при этом к явному обмену знаками или словами. Из этого следовал вывод - чтобы прийти к такому соглашению, участники должны были пользоваться каким-то очень мудреным кодом.

Я построил сложную систему объяснения такого кода и процедуры его использования. Отправляясь к дону Хуану, я намеревался узнать его мнение по этому вопросу и спросить совета относительно моей дальнейшей работы.

21 мая 1968

По пути ничего особенного не случилось. В пустыне было очень жарко, поэтому дорога оказалась довольно утомительной. Но к вечеру жара спала, и когда я подъехал к дому дона Хуана, дул прохладный ветерок. Я не очень устал, поэтому мы сидели в его комнате и разговаривали. Я чувствовал себя очень хорошо и непринужденно, и мы просидели допоздна. Это был не тот разговор, который стоило бы записывать. В общем-то я и не пытался говорить о чем-то значительном. Речь шла о погоде, его внуке, индейцах яки, мексиканском правительстве, перспективах на урожай. Я сказал дону Хуану, что мне нравится то острое ощущение, которое возникает от беседы в темноте. Он ответил, что это вполне соответствует моей болтливой натуре и что мне легко любить разговоры в темноте, потому что ни на что другое в подобной ситуации я попросту не способен. Я возразил, что мне нравится нечто большее, чем сам разговор, и сказал, что мне доставляет удовольствие чувство убаюкивающего тепла окружающей темноты. Он спросил, что я делаю дома, когда становится темно. Я ответил, что включаю свет или выхожу побродить по освещенным улицам до тех пор, пока не придет время ложиться спать.

- О-о-о… - протянул он с недоверием. А я-то думал, что ты уже научился использовать темноту.

- А для чего ее можно использовать?

Он ответил, что темнота (он сказал "темнота дня") - это лучшее время для того, чтобы видеть. "Видеть" он выделил особой интонацией. Я попытался выяснить, что он имеет в виду, однако он сказал, что уже слишком поздно, чтобы начинать разбираться с этим вопросом.

22 мая 1968

Едва проснувшись утром, я напрямик сказал дону Хуану, что разработал систему, которая объясняет происходящее во время митоты - пейотного собрания магов. Я взял подготовленные дома заметки и зачитал ему свою версию. Я старался как можно доходчивей объяснить разработанную мною схему, а он терпеливо слушал.

Чтобы все участники настроились на некоторое заданное соглашение, их нужно определенным образом подготовить, рассуждал я, а для этого необходим скрытый лидер - ведущий. Участники митоты собираются для того "чтобы встретиться с Мескалито и получить урок "правильной жизни". При этом они, не обмениваясь ни единым словом и ни единым жестом, приходят к общему заключению относительно присутствия Мескалито и содержания его конкретного урока. Во всяком случае, на тех митотах, в которых я участвовал, дело обстояло именно так - Мескалито являлся каждому и давал урок. На своем личном опыте я убедился, что индивидуальное восприятие формы визита Мескалито и его урока было поразительно одинаковым для всех, хотя содержание урока от человека к человеку менялось. Я не мог объяснить высокую степень совпадения ничем иным, кроме наличия какой-то тонкой и очень сложной системы настройки.

На чтение и объяснение всей схемы у меня ушло часа два. В конце я попросил дона Хуана объяснить, какова в действительности система настройки.

Когда я замолчал, он скривился. Я подумал, что мое объяснение показалось ему вызывающим. Казалось, он о чем-то напряженно размышляет. Выдержав паузу, я спросил, что же он все-таки думает по поводу моих соображений.

Тут его гримасу сменила улыбка, перешедшая в гомерический хохот. Я тоже попытался было смеяться, а потом нервно спросил, что же в этом смешного.

- Ты спятил! - воскликнул он. - С какой стати кто-то будет заниматься чьей-то там настройкой в такой важный момент, как митота? Или ты думаешь, что все, связанное с Мескалито - сплошное надувательство?

Какое-то мгновение мне казалось, что он уходит от прямого ответа на вопрос - сказанное им ответом не являлось.

- С какой стати кому-то заниматься настройкой? - упрямо продолжал дон Хуан. - Ведь ты же там был. Ты должен знать, что никто не объяснял тебе, что следует чувствовать или делать. Никто, кроме самого Мескалито. Я настаивал на том, что такое объяснение невозможно, и вновь попросил его рассказать, каким образом достигается соглашение.

- Теперь я понял, зачем ты приехал, - с таинственным видом произнес дон Хуан. - Но вряд ли я смогу тебе чем-то помочь, потому что никакой системы настройки не существует.

- Но тогда почему все эти люди приходят к единому соглашению относительно присутствия Мескалито?

- Да потому, что они видят! - драматическим тоном сказал дон Хуан, а потом, как бы между прочим, добавил: - А почему бы тебе еще разок не побывать на митоте и не увидеть все самому?

Я понял, что это - ловушка, и, ни слова не говоря, спрятал все свои бумаги. Он не настаивал. Спустя какое-то время дон Хуан попросил меня съездить с ним к одному из его друзей. Мы поехали и провели там несколько часов. В разговоре Джон - так звали хозяина дома - спросил, что вышло из моего интереса к пейоту. Джон был тем самым человеком, у которого восемь лет назад мы брали пейотные бутоны для моего первого опыта. Я не знал, что ответить. Дон Хуан пришел ко мне на помощь и сказал, что со мной все в порядке.

На обратном пути я почувствовал, что должен как-то объясниться по поводу вопроса, заданного Джоном. Среди прочего я сказал, что пейот меня более не интересует, так как связанная с ним практика требует особой отваги, а ее у меня нет, и что когда я говорил, что больше пробовать не намерен, то имел в виду именно то, что говорил. Дон Хуан молча улыбался, а я продолжал болтать, пока мы не приехали.

Мы уселись на чистой площадке перед домом. Был тёплый ясный день. Довольно сильный вечерний ветерок обвевал нас приятной прохладой. - Что заставляет тебя так яростно сопротивляться? - неожиданно спросил дон Хуан. - Сколько лет уже ты твердишь, что не намерен больше учиться?

- Три года.

- Почему ты всегда говоришь об этом с такой страстью?

- У меня такое чувство, что я предаю тебя, дон Хуан. Наверное, потому я так часто все это повторяю.

- Ты меня не предаешь.

- Я тебя подвел. Я бежал. Я чувствую, что потерпел поражение.

- Ты делаешь все, что можешь, и никакого поражения ты не потерпел. То, чему я должен тебя научить, дается с огромным трудом. Мне, например, было еще тяжелее, чем тебе.

- Но ты не бросил, дон Хуан. Со мной все иначе. Я сдался. А приехал к тебе не потому, что собрался учиться. Просто хотел кое-что спросить по работе…

Дон Хуан секунду смотрел на меня, а затем отвел взгляд.

- Ты снова должен позволить дымку вести себя, - сказал он с нажимом.

- Нет, дон Хуан, я больше не могу. Похоже, я выдохся. - Ты еще и не начал.

- Я очень боюсь.

- Ну и бойся на здоровье. Это не ново. Ты думай не о страхе. Думай о чудесах видения.

- Честное слово, я хотел бы думать об этих самых чудесах, да не могу… Когда я вспоминаю о твоем дымке, то чувствую, что на меня наваливается какая-то тьма. Так, словно на всей земле нет больше ни единого человека, никого, с кем можно перекинуться словом. Твой дымок показал мне безысходность одиночества.

- Это неправда. Возьми меня, к примеру. Дымок - мой союзник, а я не ощущаю одиночества.

- Но ты другой. Ты победил страх. Дон Хуан мягко похлопал меня по плечу.

- Ты не боишься, - сказал он. В его голосе слышалось странное обвинение.

- Но разве я лгу насчет страха, дон Хуан?

- Лжешь, не лжешь - меня это не интересует, произнес он сурово. - Меня волнует другое. Ты не хочешь учиться вовсе не потому, что боишься. Причина в другом. Мне страшно хотелось узнать, в чем же дело. Я пытался выудить из него ответ, но он только молча покачал головой, как бы не в силах поверить, что я не знаю этого сам.

Я сказал ему, что всему виной, должно быть, моя инерция. Он поинтересовался значением слова "инерция". Я взял в машине словарь и прочитал: "Тенденция материального объекта, не подверженного воздействию внешних сил, к сохранению состояния покоя, если оно находится в покое, либо движения в неизменном направлении, если оно движется".

- Не подверженного воздействию внешних сил, - повторил он. - Лучше, пожалуй, и не скажешь… Только дырявый горшок может пытаться стать человеком знания по своей воле. Трезвомыслящего нужно затягивать на путь хитростью. Я уже говорил тебе об этом.

- Но я уверен, что найдется масса людей, которые с радостью захотят учиться, - сказал я. - Да, но эти не в счет. Обычно они уже с трещиной. Как пересохшая бутыль из тыквы, которая с виду в порядке, но начинает течь, как только в нее наливают воду и появляется давление. Когда-то я втянул тебя в учение хитростью, и то же самое в свое время сделал со мною мой бенефактор. Если бы не мой трюк, ты бы никогда не сумел столь многому научиться. Пожалуй, пора повторить этот прием.

Говоря о хитрости, он напоминал мне об одном из самых критических моментов моего ученичества. С тех пор прошло уже несколько лет, но я помнил все так, словно это было только вчера. Дон Хуан мастерски втянул меня в совершенно жуткое прямое противостояние с одной женщиной, имевшей репутацию колдуньи, что привело к глубокой враждебности с ее стороны. Дон Хуан использовал мой страх перед этой женщиной как мотивировку. Он говорил, что мне ничего не остается, кроме как продолжать обучение, иначе я не смогу устоять против ее магического нападения. Результат его "хитрости" был достаточно убедительным - я искренне поверил, что если хочу остаться в живых, то должен срочно учиться магии, причем как можно эффективнее, и другого выхода у меня нет.

- Если ты намерен снова пугать меня этой дамой, то ноги моей здесь больше не будет, - сказал я. Дон Хуан развеселился.

- Не волнуйся, - успокоил он меня. - Трюки со страхом в твоем случае уже не проходят. Ты больше не боишься, но что касается хитрости вообще, то тебя можно подловить, где бы ты ни был, и для этого тебе вовсе не требуется сюда приезжать.

Он заложил руки за голову и задремал. Я взялся за свои записи и работал часа два - пока он не проснулся. К тому времени уже почти совсем стемнело. Заметив, что я пишу, он сел, выпрямился и с улыбкой спросил, выписался ли я из своей проблемы.

23 мая 1968

Мы говорили об Оахаке. Я рассказал дону Хуану, как однажды попал в этот город в базарный день, когда толпы индейцев со всей округи стекаются на рынок торговать продуктами и разными мелочами. Особенно меня заинтересовал продавец лекарственных растений. У него был деревянный лоток, а на лотке - баночки с высушенными и размолотыми травами. Одну баночку он держал в руке и, стоя посреди улицы, громко распевал речитативом довольно занятную песенку:

Составы против мух, блох, клещей и комаров

Средства для свиней, коз, коней и для коров

И для людей лекарства - не нужно докторов

Корь, свинка и подагра с ревматизмом не страшны

Лекарства для желудка, сердца, печени, спины

Подходите, леди и джентльмены

Имеем лекарства от любых болезней

Составы против мух, блох, клещей и комаров…

Я слушал довольно долго. Его реклама состояла из длинного перечня болезней, от которых, как он утверждал, у него имеются лекарства. Для того, чтобы песенка была ритмичной, он выдерживал небольшую паузу после каждых четырех названий. Дон Хуан сказал, что в молодости тоже торговал лекарственными травами на Оахакском базаре. Он еще не забыл свою рекламную песенку и пропел ее мне, и добавил, что часто пел дуэтом со своим другом Висенте.

Я сказал, что познакомился с Висенте во время одной из поездок в Мексику. Дон Хуан, казалось, был искренне удивлен и попросил меня рассказать об этом подробнее.

В тот раз я ехал через Дуранго и вспомнил, что в этом городе живет один из друзей дона Хуана, с которым он советовал мне когда-нибудь обязательно познакомиться. Я разыскал этого человека, и мы немного поговорили. На прощанье он дал мне мешочек с несколькими растениями и подробно объяснил, как нужно посадить одно из них.

По пути в Агуас Калентес я остановился, вышел из машины и внимательно осмотрелся, желая убедиться в том, что поблизости никого нет. Я стоял на вершине невысокого холма, с которого дорога просматривалась на несколько километров в обоих направлениях. Местность была абсолютно пустынной. Несколько секунд я помешкал, чтобы сориентироваться и вспомнить инструкции дона Висенте. Потом взял одно из растений, зашел в кактусы к востоку от дороги и посадил его, в точности следуя всем указаниям. Для поливки растения я прихватил из машины бутылку минеральной воды. Я попытался сбить пробку железкой, которой копал ямку для растения, но неудачно - бутылка разбилась и отлетевший осколок зацепил верхнюю губу. Пошла кровь.

Я вернулся к машине за второй бутылкой. Когда я вынимал ее из багажника, рядом остановился почтовый фургон "фольксваген", и водитель спросил, что случилось. Я ответил, что все нормально, и он уехал. Я пошел к растению, полил его и направился обратно к машине. Когда до дороги оставалось метров тридцать, неожиданно послышались голоса. Я быстро спустился к шоссе и увидел трех мексиканцев - двух мужчин и одну женщину. Один из мужчин сидел на переднем бампере моей машины. На вид - лет сорок, среднего роста, с черными курчавыми волосами. На нем были старые потертые джинсы и выгоревшая, когда-то розовая рубашка, за спиной болтался какой-то сверток. Ботинки с незавязанными шнурками были ему, похоже, велики и казались очень неудобными. Он обливался потом. Другой мужчина стоял шагах в десяти от машины. Он выглядел хрупким и ростом был ниже первого. Прямые волосы были зачесаны назад. На вид ему было лет пятьдесят. Одет он был немного лучше: темно-синий пиджак, светло-голубые джинсы, черные туфли. В руках у него был сверток поменьше. Он ничуть не вспотел, и казался отрешенным и незаинтересованным.

Женщине было за сорок. Толстая и очень смуглая, в черной юбке, белом свитере и остроносых туфлях. Свертка у нее не было, зато был транзистор. Она выглядела очень усталой, лицо покрывали большие капли пота.

Когда я подошел, женщина и мужчина помоложе попросили меня подвезти их. Я показал на полностью загруженное заднее сиденье и сказал, что в машине нет места. Тогда мужчина сказал, что если я поеду не слишком быстро, то их вполне устроит задний бампер. Кроме того, они могли бы устроиться на капоте. Я сказал, что это несерьезно. Однако по их тону чувствовалось, что для них это очень важно. Мне стало неловко, и я дал им денег на автобус.

Мужчина помоложе взял деньги и поблагодарил, однако второй неприязненно отвернулся.

- Я хочу, чтобы он нас подвез, - сказал он, - деньги меня не интересуют. Потом он обратился ко мне:

- У тебя есть вода или что-нибудь поесть?

Но у меня не было продуктов, а воды больше не осталось, и предложить им было действительно нечего. Они еще немного постояли, глядя на меня, потом повернулись и пошли по дороге.

Я сел в машину и попытался запустить двигатель. Но он не работал - была страшная жара, и я, должно быть, перекачал бензин. Услышав жужжание стартера, мужчина помоложе остановился, а потом вернулся к машине и встал сзади, готовый ее подтолкнуть. Я почувствовал себя страшно неуютно и даже вздохнул с неподдельным отчаянием. Наконец, двигатель заработал, и я укатил прочь.

После того, как я закончил свой рассказ, дон Хуан долго молчал. - Почему ты не говорил мне об этом раньше? - спросил он, не глядя на меня.

Пожав плечами, я ответил, что никогда не считал этот случай чем-то важным.

- Это чертовски важно, - сказал он. - Висенте - первоклассный маг. Он дал тебе что-то посадить потому, что у него были на то основания. И если ты встретил трех человек, которые выскочили из ниоткуда сразу после того, как ты посадил растение, то этому тоже была своя причина. И только такой непроходимый тупица, как ты, мог не обратить на это внимания и считать, что ничего особенного не произошло.

Он велел как можно подробнее рассказать обо всем, что происходило в тот день, когда я был у Висенте.

Я начал рассказывать, как, проезжая через город, оказался возле рынка. Мне пришла в голову мысль поискать дона Висенте. Я остановился, вылез из машины и пошел через рынок туда, где торговали лекарственными травами. В ряду было три прилавка, но за ними сидели толстые матроны. Я дошел до конца прохода и за поворотом обнаружил еще один прилавок. За ним сидел хрупкий седой человек. Когда я его увидел, он как раз продавал какой-то женщине клетку для птиц.

Я подождал, пока он освободится, а затем поинтересовался, не знает ли он дона Висенте Медрано. Он смотрел на меня, не отвечая.

- Что вам нужно от Висенте Медрано? - спросил он наконец.

Я сказал, что пришел навестить его от лица моего друга, и назвал ему имя дона Хуана. Старик секунду смотрел на меня, а затем сказал, что он и есть Висенте Медрано и что он к моим услугам. Потом предложил мне сесть. Он казался очень довольным, вел себя свободно и дружелюбно. Я рассказал ему о своей дружбе с доном Хуаном. Чувствовалось, что между нами сразу же возникла взаимная симпатия. Дон Висенте сказал, что знаком с доном Хуаном с тех пор, как им обоим было по двадцать лет. Он исключительно хорошо отзывался о доне Хуане, а в самом конце разговора произнес с дробью в голосе: - Хуан - истинный человек знания. Сам я очень мало занимался силами растений. Меня всегда больше интересовали их лечебные свойства. Я даже собирал книги по ботанике, которые продал лишь недавно.

Он немного помолчал, потирая подбородок и как бы подбирая подходящее слово.

- Можно сказать, что я - человек лирического знания, - сказал он. - Другое дело Хуан - мой индейский брат…

Дон Висенте помолчал еще с минуту. Застывшим взглядом он уставился в землю слева от меня. Потом повернулся ко мне и сказал почти шепотом:

- О, как высоко парит мой индейский брат!

Дон Висенте поднялся. Разговор, казалось, был окончен. Если бы кто-то другой заявил нечто подобное насчет "парящего индейского брата", я счел бы это штампом, сентиментальной дешевкой. Однако дон Висенте сказал это так искренне и с таким ясным взглядом, что я был прямо-таки заворожен образом индейского брата, который парит так высоко… Я был уверен, что он говорит совершенно серьезно.

- Лирическое знание. Как же! - воскликнул дон Хуан, когда я рассказал ему все. - Висенте - брухо. Какого черта ты к нему пошел?

Я напомнил, что он сам советовал мне побывать у дона Висенте.

- Какая чушь! - очень выразительно сказал он. - Я тебе говорил, что когда-нибудь, после того, как ты научишься видеть, тебе полезно будет познакомиться с моим другом Висенте. Вот что я говорил. А ты пропустил это мимо ушей.

Я пытался возражать, говоря, что дон Висенте не сделал мне ничего дурного и что я был просто очарован его манерами и добротой.

Дон Хуан покрутил головой и полушутливым тоном выразил свое крайнее изумление по поводу того, что он назвал "хранящим меня везением". Он сказал, что мой "поход" к дону Висенте выглядит примерно так же, как если б я забрался в клетку со львами, вооружившись хворостинкой. Дон Хуан казался возбужденным, хотя я не видел никаких причин для беспокойства. Дон Висенте прекрасный человек. Он выглядел таким хрупким, даже почти эфемерным, наверное из-за странно призрачных глаз. Я спросил дона Хуана, каким образом такой замечательный человек мог быть опасным.

- Ты чертовски глуп! - сказал он, жестко взглянув на меня. - Конечно, сам он не сделает тебе ничего плохого. Но знание - это сила. И если человек встал на путь знания, то он больше не отвечает за то, что может случиться с теми, кто вступает с ним в контакт. Отправляться к Висенте тебе следовало только после того, как ты будешь знать достаточно, чтобы обезопасить себя. Обезопасить не от него, а от той силы, которая на него работает и которая, кстати, не принадлежит ни ему, ни кому-либо другому. Узнав, что ты - мой друг, и решив, что ты знаешь достаточно, чтобы защитить себя, он сделал тебе подарок. Ты явно ему понравился, и он сделал тебе великолепный подарок, на который ты наплевал. Какая жалость!

24 мая 1968

Весь день я надоедал дону Хуану, упрашивая рассказать о подарке дона Висенте. Я доказывал, что он должен учитывать разницу между нами - ведь то, что для него очевидно, мне может быть совершенно непонятным. В конце концов он уступил.

- Сколько растений он тебе дал?

Я сказал, что четыре, хотя в действительности точно не помнил. Тогда дон Хуан попросил меня как можно подробнее рассказать, что происходило после того, как я ушел от дона Висенте. - вплоть до момента, когда я остановился на шоссе. Но я почти ничего не помнил.

- Количество растений и порядок событий имеют огромное значение, - сказал он. - Откуда мне знать, что это был за подарок, если ты сам ничего не помнишь?

Я безуспешно пытался восстановить последовательность событий.

- Если бы ты вспомнил детали, я мог бы, по крайней мере, сказать тебе, каким образом ты упустил подарок. Дон Хуан был заметно взволнован и настойчиво пытался заставить меня вспомнить, но на этом месте в моей памяти был провал.

- Как ты думаешь, что именно я сделал неправильно, дон Хуан? - спросил я просто чтобы не молчать.

- Все.

- Но ведь я буквально следовал всем инструкциям дона Висенте!

- Ну и что? Неужели тебе не ясно, что это было бессмысленно?

- Почему?

- Потому что инструкции были даны тому, кто умеет видеть, а не идиоту, который только благодаря везению выпутался из этой истории живым. Ты отправился к Висенте неподготовленным. Он подарил тебе нечто, потому что ты ему понравился. Но этот подарок вполне мог стоить тебе жизни. - Но зачем же тогда он дал мне что-то столь серьезное? Если он маг, то должен был понять, что я ничего не знаю.

- Нет, он не мог этого увидеть. Ты выглядишь знающим, хотя в действительности знаешь очень мало.

Я мог бы поклясться, что ничего из себя не строил, по крайней мере, сознательно.

- Я не это имею в виду, - сказал он. - Если бы ты что-то из себя строил, Висенте увидел бы это. Когда я вижу тебя, то для меня ты выглядишь так, словно знаешь очень многое, хотя сам я уверен, что это не так.

- О каком знании ты говоришь, дон Хуан? Что именно я будто бы знаю?

- Секреты силы, конечно, знание брухо. Поэтому когда Висенте увидел тебя, он сделал тебе подарок, а ты поступил с этим подарком, как собака поступает с едой, когда у нее набито брюхо. Наевшись вдоволь, она мочится на пищу, чтобы ее не съели другие собаки. И теперь мы никогда не узнаем, что же это было на самом деле. Ты многое потерял. Какая жалость!

Он помолчал немного, пожал плечами и усмехнулся. - Жаловаться бесполезно, - сказал он. - Но от этого трудно отучиться. Подарки силы встречаются в жизни крайне редко, они уникальны и драгоценны. Мне, например, никогда не делали таких подарков. Я знаю лишь очень немногих людей, которые получали нечто подобное. Стыдно разбрасываться столь уникальными вещами.

- Я тебя понял, дон Хуан, - сказал я. - Что я могу сделать, чтобы спасти подарок?

Он засмеялся и несколько раз повторил "спасти подарок".

- Звучит здорово, - сказал он. - Мне нравится. Но все же спасти твой подарок ничто не в силах.

25 мая 1968

Сегодня дон Хуан показывал мне, как собираются ловушки для мелкой дичи. Почти все утро мы срезали и очищали ветки. У меня в голове вертелось множество вопросов. Я пытался заговорить с ним во время работы, но он отшутился, сказав, что из нас двоих лишь мне одному под силу одновременно работать и руками и языком. Наконец мы присели отдохнуть, и я тут же выпалил вопрос:

- Дон Хуан, на что похоже видение?

- Чтобы это узнать, необходимо самому научиться видеть. Я не могу объяснить тебе.

- Это что - секрет, который ты мне пока не можешь раскрыть?

- Нет. Просто это нельзя описать словами.

- Почему?

- Ты не поймешь.

- А ты попробуй. Вдруг пойму?

- Нет. Ты должен сделать это самостоятельно. Научившись видеть, ты будешь воспринимать мир по-другому.

- Так значит ты, дон Хуан, больше не воспринимаешь мир обычным способом?

- Я воспринимаю обоими способами. Если мне нужно смотреть на мир, я вижу его как обычный человек, как ты, например. Когда мне нужно видеть, я изменяю способ восприятия и вижу иначе.

- Вещи выглядят одинаковыми каждый раз, когда ты их видишь?

- Изменяются не вещи, а способ, которым ты их воспринимаешь. - Ты не понял. Возьмем, к примеру, дерево. Оно изменяется или остается одним и тем же каждый раз, когда ты его видишь?

- Изменяется, и в то же время остается таким же.

- Но если одно и то же дерево выглядит иначе всякий раз, когда ты его видишь, то не означает ли это, что все твое видение - сплошная иллюзия?

Улыбнувшись, он некоторое время молчал, как бы собираясь с мыслями. Наконец он сказал:

- Когда ты на что-нибудь смотришь, ты не видишь. Ты просто констатируешь наличие чего-то определенного. Поскольку тебя не интересует видение, вещи, на которые ты смотришь, каждый раз выглядят для тебя более или менее одинаковыми. Но когда ты видишь, вещи никогда не бывают одними и теми же, и в то же время это те же самые вещи. Например, я говорил тебе, что человек выглядит, как яйцо. Каждый раз, когда я вижу одного и того же человека, я вижу яйцо. Но это не то же самое яйцо.

- Да, но если вещи никогда не бывают одними и теми же, то они неузнаваемы. Какой тогда смысл учиться видению?

- Чтобы различать. Видение - это восприятие истинной сущности. Когда видишь, воспринимаешь то, что есть в действительности.

- Значит ли это, что я не воспринимаю то, что есть в действительности?

- Не воспринимаешь. Твои глаза приучены только смотреть. Вот, к примеру, те трое мексиканцев, которых ты встретил на дороге. Ты запомнил их очень хорошо, даже описал мне их одежду, но это лишний раз подтверждает, что ты их не видел. Если бы ты мог видеть, ты бы сразу понял, что это - не люди.

- Что значит не люди? А кто же тогда?

- Не люди и все.

- Но этого не может быть. Это были такие же люди, как мы с тобой.

- Нет. И я в этом абсолютно уверен. - Что призраки, духи или, может, души умерших? Он ответил, что не знает, кто такие призраки, духи и души. Я взял в машине Вэбстеровский словарь современного английского языка и перевел ему то, что там по этому поводу говорилось: "Призрак - предполагаемый бестелесный дух умершего человека. Считается, что П. является живым людям в виде бледного полупрозрачного видения".

И насчет духов:

"Дух - сверхъестественное существо…, под духами обычно понимаются призраки или подобного рода существа, обитающие в определенной местности и обладающие определенным (добрым или злым) характером".

Дон Хуан сказал, что тех троих можно было бы, пожалуй, назвать духами, хотя прочитанное мной определение не совсем им подходит.

- Может, это что-то типа хранителей? - спросил я.

- Хранителей? Нет, они ничего не хранят. - Тогда наблюдателей? Ну, которые наблюдают за нами и нас контролируют.

- Это просто силы, ни плохие, ни хорошие, просто силы, которых брухо стремится заставить работать на себя.

- Это союзники, дон Хуан?

- Да, это - союзники человека знания.

Впервые за восемь лет нашего знакомства дон Хуан вплотную подошел к тому, чтобы дать определение союзника. Я просил его об этом десятки раз. Обычно он игнорировал мой вопрос, говоря, что мне и без того отлично известно, что такое союзники, и что глупо спрашивать о том, что и так знаешь. Прямое заявление о природе союзников было чем-то новым, и я решил не упускать случая как следует разобраться в этом вопросе.

- Ты говорил, что союзники содержатся в растениях - в дурмане и в грибах, - сказал я.

- Ничего подобного я не говорил, - убежденно возразил он. - Ты всегда переиначиваешь мои слова на свой лад.

- Постой, но в своей книге я именно так и написал.

- Ты можешь писать все, что хочешь, только не надо мне рассказывать, что якобы я такое говорил. Я напомнил ему: когда-то он рассказывал мне о дурмане как о союзнике своего бенефактора и говорил, что его собственный союзник - это дымок, а несколько позже уточнил, что в каждом растении содержится союзник.

- Нет. Это неверно, - хмуро заявил он. - Дымок - действительно мой союзник, но это не означает, что союзник содержится в курительной смеси, грибах или трубке. Просто все это вместе позволяет мне до него добраться, а почему я называю его дымком - мое личное дело.

Дон Хуан сказал, что те трое, которых я встретил на шоссе, были союзниками дона Висенте.

Тогда я напомнил ему его слова о том, что в отличие от Мескалито, увидеть которого достаточно легко, увидеть союзника невозможно.

После этого мы долго спорили. Дон Хуан утверждал, что, говоря о невозможности видеть союзников, он имел в виду их способность принимать любую форму. Когда я возразил, что о Мескалито он говорил то же самое, он прервал дискуссию, заявив, что "видение", о котором говорит он - это не обычное "смотрение", и что путаница возникает из-за моего стремления все облечь в слова.

Через несколько часов дон Хуан сам вернулся к теме союзников, хотя я молчал, чувствуя, что мои вопросы его раздражают. Он как раз показывал мне, как собирать ловушку для кроликов. Я держал длинную палку, согнув ее как можно больше, а он связывал ее концы прочной бечевкой. Палка была довольно тонкой, но чтобы удерживать ее в согнутом положении все равно требовались значительные усилия. Когда он, наконец, закончил, у меня дрожали руки, шея затекла и мышцы свело от напряжения.

Мы сели передохнуть, и дон Хуан сказал, что пришел к выводу, что мне ничего не удастся понять, если я как следует об этом не поговорю. Поэтому он не возражает против того, чтобы я задавал вопросы, и попытается рассказать мне о союзниках все, что сможет. - Союзник не содержится в дыме. Дым доставляет тебя к союзнику, а когда ты становишься с ним одним целым, тебе уже больше не нужно использовать дым. С этого момента ты можешь управлять своим союзником при помощи воли и заставлять его делать все, что тебе потребуется. Союзники не бывают ни плохими, ни хорошими, это просто силы, которыми маги пользуются по своему усмотрению. Дымок нравится мне за верность и честность и еще за то, что не требует от меня слишком многого.

- Какими ты воспринимаешь союзников, дон Хуан? Для меня они выглядели обыкновенными людьми, по крайней мере, так я их воспринял. Как бы они выглядели для тебя?

- Как обыкновенные люди.

- Но как же тогда их отличить от настоящих людей?

- Люди, когда их видишь, имеют форму светящихся яиц. Союзник в образе человека всегда имеет форму человеческого тела. Именно это я имел в виду, когда говорил, что союзника невозможно увидеть. Союзников невозможно увидеть потому, что они всегда принимают чью-то форму - собак, койотов, птиц, даже перекати-поля. Разница в том, что когда их видишь, они сохраняют форму того, чем прикидываются. Понимаешь? Каждое существо и каждый предмет имеет свойственную ему специфическую форму когда его видишь. Человек, например - форму светящегося яйца, другие существа - какие-то свои формы. Только союзники, - и когда их воспринимаешь в обычном режиме, и когда их видишь, - сохраняют одну и ту же форму, которую копируют. Эта форма достаточно совершенна, чтобы обмануть глаза. Я имею в виду глаза человека. Собаку или, скажем, ворону не проведешь.

- Получается, что они нас попросту дурачат. Но зачем?

- Я думаю, мы сами себя одурачиваем. Союзник всего лишь принимает форму чего-то, что есть в окружающем нас мире, а мы, в свою очередь, принимаем его за то, чем он не является. Разве он виноват в том, что мы не умеем видеть, а способны только смотреть на поверхность вещей?

- Мне непонятно их назначение, дон Хуан. Что союзники делают в мире?

- А что люди делают в мире? Я, например, не знаю. Мы существуем и все. Союзники - тоже существуют. Вполне возможно, что они были здесь и до нас.

- А что значит "до нас", дон Хуан?

- Люди не всегда были здесь. - Где это здесь - в этой стране или в этом мире?

Завязалась длинная дискуссия по этому поводу. Дон Хуан сказал, что для него существует только один мир - та земля, по которой он ходит. Я спросил, откуда он знает, что мы не всегда присутствовали в этом мире.

- Очень просто, - сказал он. - Люди знают о мире слишком мало. Койоты знают намного больше. Видимость вещей никогда не вводит их в заблуждение.

- Хорошо, а как же тогда людям удается их ловить и убивать? - спросил я. - Если их не вводит в заблуждение видимость, почему они так легко умирают?

Дон Хуан молча смотрел на меня до тех пор, пока я не почувствовал смущение.

- Мы можем поймать, отравить или пристрелить койота, - сказал он, - Как бы мы ни убили его, он будет легкой добычей, потому что не знаком с нашими хитростями. Но если койот останется жив, можешь быть уверен, что он так просто уже не попадется. Хороший охотник это знает и никогда не ставит свои ловушки дважды на одном месте. Если койот погиб в капкане, то другие койоты видят его смерть, которая всегда бродит поблизости, и обходят капкан, а возможно и всю эту местность, десятой дорогой. Люди не видят смерти своих собратьев, которая остается там, где они умерли. Человек может что-то смутно чувствовать, однако не видит.

- Койоты видят союзников?

- Конечно.

- А как они выглядят для койотов?

- Чтобы это знать, мне нужно было бы побыть койотом. Но я могу сказать, как выглядят союзники для ворон - нечто вроде колпака, широкое и круглое внизу и острое вверху. Некоторые светятся, но в большинстве случаев они очень тусклые и выглядят тяжелыми. Как мокрая тряпка. Неприятное зрелище.

- А какими видишь их ты, дон Хуан?

- Я же говорил - они сохраняют форму того, чем прикидываются. А принимать они могут любые формы каких угодно размеров - от булыжника до горы.

- Они говорят, смеются, издают какие-то звуки? - Среди людей они ведут себя как люди, среди животных - как животные. Животные обычно их боятся. Однако если они привыкают к союзнику, то реагируют довольно спокойно. Люди поступают примерно так же. Ведь среди нас - масса союзников, но мы можем только смотреть, и потому просто не замечаем их.

- Ты хочешь сказать, что некоторые из людей, которых я вижу на улице, не являются людьми? - в замешательстве спросил я.

- Некоторые не являются, - выразительно ответил он. Его заявление показалось мне полнейшим абсурдом, и в то же время я не мог допустить, что он сделал его только ради эффекта. Я сказал, что это похоже на научно-фантастические истории о пришельцах с других планет. Он заявил, что его мало волнует, на что это похоже, но в уличной толпе иногда попадаются союзники в человеческом облике.

- Почему ты считаешь, что все в толпе обязательно должны быть людьми? - спросил он очень серьезным тоном.

Я не мог объяснить этого ничем иным, кроме привычки, основанной на вере.

Он сказал, что ему очень нравится разглядывать толпу и видеть ее как скопление яйцеобразных существ. Но иногда среди множества светящихся яиц нет-нет да промелькнет фигура в форме человеческого тела.

- Весьма занятно, во всяком случае для меня, - со смехом сказал он. - Мне нравится сидеть в парках или на автостанциях и наблюдать. Иногда сразу же замечаешь союзника, иногда их нет, и повсюду только настоящие люди. Однажды я даже видел двух союзников сразу. Они сидели рядышком в автобусе. Но это был единственный такой случай.

- Этот случай имел для тебя какое-то особое значение? - спросил я. - Конечно. Все, что они делают, имеет значение. Из их действий маг иногда может извлечь силу. Даже если у брухо нет "своего" союзника, он может управлять силой, если умеет видеть. Для этого он должен следить за действиями союзников. Задолго до того, как я обзавелся своим, мой бенефактор научил меня извлекать силу из действий других союзников. Я разглядывал толпы людей и каждый раз, когда видел союзника, тот меня чему-нибудь учил. Ты встретился сразу с тремя. Какой великолепный урок ты упустил!

Он замолчал и не говорил больше ничего до тех пор, пока мы не закончили собирать ловушку. Потом он повернулся ко мне и неожиданно, как бы вспомнив, сказал, что, если встречаешь двух союзников вместе, то они обычно относятся к одному типу и имитируют существ одного пола. В его случае оба были мужчинами. Я встретил двух мужчин и женщину, так что мой случай был вообще из ряда вон выходящим.

Я спросил, могут ли они копировать детей, и если могут, то какого пола; могут ли они принимать формы людей разных рас или, скажем, семьи из трех человек - мамы, папы и ребенка. И, наконец, я спросил, не видел ли он союзника за рулем автомобиля или автобуса.

Дон Хуан молча слушал мою болтовню, но в ответ на последний вопрос весело рассмеялся. Он сказал, что я неточно формулирую вопросы. Надо было спросить, не видел ли он когда-нибудь союзника за рулем транспортного средства.

- Разве мотоциклы тебя не интересуют? - ехидно прищурившись, спросил он.

Его насмешка была добродушной, и я засмеялся вместе с ним.

Затем он объяснил, что союзники не в состоянии ни на что воздействовать и ничем управлять непосредственно, однако могут действовать косвенно, влияя на людей. Соприкасаться с союзниками опасно, потому что они способны вывести на поверхность все худшее в человеке. Путь ученичества так долог и тернист, потому что прежде чем входить в контакт с этими силами, человек должен исключить из своей жизни все лишнее, все, что не является жизненно необходимым, иначе ему не выдержать столкновения с ними. Дон Хуан сказал, что союзник при первой встрече заставил его бенефактора сильно обжечься, причем шрамы остались такие, словно тот побывал в лапах у горного льва. Самого дона Хуана союзник загнал в тлеющий костер, и он обжег себе колено и спину возле лопатки. Но после того, как он стал одним целым с союзником, шрамы постепенно исчезли.


Глава 3

10 июня 1968 года мы с доном Хуаном отправились на митоту. Ехать нужно было довольно далеко.

Я ждал этой возможности не первый месяц, но уверенности в том, что я хочу ехать, у меня все же не было. Я опасался, что на пейотном собрании мне придется принимать пейот, а это никак не входило в мои планы, о чем я не раз говорил дону Хуану. Поначалу он только посмеивался, но в конце концов твердо заявил, что ни о каких страхах слышать больше не желает. Я считал, что митота была идеальным случаем для проверки составленной мною схемы. Я так полностью и не отбросил идею о наличии на подобных мероприятиях скрытого лидера, функцией которого было приведение участников к некоторому общему соглашению. Мне казалось, что дон Хуан раскритиковал ее из каких-то своих соображений, считая более целесообразным объяснять все с точки зрения видения. Поэтому я думал, что мои попытки найти объяснение с собственных позиций просто не соответствовали его намерениям, что он ждал от меня чего-то другого. Отсюда и критика, которой он подверг мой рационализм. Для него это было достаточно характерно - он всегда отбрасывал то, что не укладывалось в его систему.

Лишь перед самым отъездом дон Хуан сказал, что берет меня на митоту в качестве наблюдателя, так что принимать пейот мне не потребуется. Я успокоился и даже ощутил некоторый подъем. Я был почти уверен, что на этот раз мне удастся раскрыть процедуру, при помощи которой участники митоты приходят к соглашению.

Мы выехали вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту. Я чувствовал его лучи сбоку на затылке и жалел, что на заднем стекле моей машины нет жалюзи. Машина взобралась на вершину высокого холма. Дорога черной лентой стелилась по земле, волнами распластываясь посреди безлюдной огромной холмистой равнины, залитой золотом предзакатного солнца. Какое-то мгновение я смотрел, как она тянется строго на юг и возле самого горизонта скрывается за цепью невысоких гор. Потом мы начали спускаться.

Дон Хуан смотрел вперед и молчал. Мы ехали уже довольно долго, не произнося ни слова. В машине было очень жарко. Я опустил все стекла, но это не спасало, так как день был исключительно знойным. Меня это раздражало, и я высказался по поводу жары.

Дон Хуан нахмурился и насмешливо взглянул на меня.

- Во всей Мексике в это время жарко, сказал он. - Тут уж ничего не поделаешь. Я не смотрел на него, но знал, что он меня разглядывает. Набирая скорость, машина катилась вниз по склону. Краем глаза я заметил мелькнувший знак "vado" - "выбоина". Когда показалась сама выбоина, скорость была слишком большой и, хотя я успел немного притормозить, нас основательно тряхнуло. Я заметно сбавил скорость - в этих краях домашний скот свободно разгуливает и пасется у дороги, и скелет сбитой машиной коровы или лошади - явление довольно частое. Один раз даже пришлось остановиться, чтобы пропустить нескольких лошадей, переходивших шоссе. Мое раздражение все нарастало. Я сказал дону Хуану, что всему виной проклятая жара. С детства я обостренно реагировал на духоту - в жаркие дни мне буквально нечем было дышать.

- Но ты уже не маленький, - сказал он.

- Но жара остается жарой, и мне по-прежнему душно.

- Знаешь, когда я был ребенком, меня постоянно душил голод, - произнес он мягко. - Я не знал ничего, кроме постоянного жуткого чувства голода. Когда мне удавалось поесть, я набивал брюхо так, что не мог дышать. Но это было тогда. Теперь я уже не способен ни задыхаться от голода, ни обжираться как головастик. Мне нечего было сказать. Спорить было бессмысленно, потому что еще немного - и мне пришлось бы отстаивать совершенно нелепую точку зрения. Да и жара была не настолько страшной. На самом деле меня больше беспокоила перспектива тысячу километров без отдыха просидеть за рулем. Мысль о предстоящей усталости действовала на нервы.

- Давай остановимся и что-нибудь съедим, - сказал я. - Тем временем солнце зайдет; и будет уже не так жарко.

Дон Хуан с улыбкой посмотрел на меня и сказал, что на расстоянии нескольких сотен миль нет ни одного приличного городка, а я, насколько он понял, предпочитаю не питаться в придорожных забегаловках.

- Тебя что, уже не пугает дизентерия? - спросил он.

Я знал, что он издевается, хотя его тон и выражение лица не выдавали ничего, кроме искреннего любопытства. - На тебя поглядеть, - сказал он, - так дизентерия просто рыщет вокруг, подкарауливая, когда же, наконец, ты выйдешь из машины. Вот тут-то она и совершит свой коварный прыжок. Да, нечего сказать, плохи твои дела - если и улизнешь от жары, то непременно попадешь в лапы дизентерии.

Дон Хуан сказал это таким серьезным тоном, что я не выдержал и засмеялся. После этого мы долго ехали молча. К стоянке трейлеров Лос Виридос мы подъезжали уже в темноте. Мы остановились у двери кафе, и дон Хуан крикнул из машины:

- Эй, что у вас там сегодня на ужин?

- Свинина, - откликнулся женский голос.

- Надеюсь, что свинья попала под машину сегодня, иначе тебе несдобровать, - смеясь сказал мне дон Хуан.

Мы вылезли из машины. Дорога в этом месте была зажата между двумя цепями низких скалистых гор, напоминавших застывшую лаву, выброшенную каким-то гигантским вулканом. Черные зубчатые пики угрожающе вздымались в темноте и на фоне неба были похожи на стену стеклянных осколков. За ужином я сказал дону Хуану, что понял, почему это место называется Лос Виридос - "Стекла". Совершенно очевидно, что оно обязано этим названием остроконечным скалам, похожим на осколки стекла.

Дон Хуан убежденно сказал, что место назвали Лос Виридос потому, что здесь когда-то перевернулся грузовик со стеклом, осколки которого много лет валялись потом вдоль дороги.

- Что, серьезно? - спросил я, чувствуя, что он шутит.

- Почему бы тебе не спросить кого-нибудь из местных? - сказал дон Хуан.

Я спросил человека, который сидел за соседним столиком. Он извиняющимся тоном сказал, что не знает. Я прошел на кухню и спросил у женщин, которые там работали. Никто из них не знал. Стекла, и все. Просто так называется.

- Думаю, что я прав, - сказал дон Хуан. - Мексиканцы не одарены способностью замечать вещи вокруг себя. "Стеклянные" горы - это не для них. Зато вполне в их стиле оставить гору битого стекла валяться у дороги и не убирать его в течение нескольких лет.

Мы оба рассмеялись, потому что все это было действительно забавно.

После еды дон Хуан спросил меня, как я себя чувствую. Я сказал, что нормально, хотя на самом деле мне было немного не по себе. Дон Хуан пристально посмотрел на меня. Я понял, что он что-то заметил.

- Собираясь в Мексику, тебе следовало распрощаться со всеми своими страхами, к которым ты так неравнодушен, - очень жестко сказал он. - Твое решение должно было уничтожить их. Ты приехал, потому что хотел приехать. Так поступают на пути воина. Я много раз тебе говорил: быть воином - это самый эффективный способ жить. Воин сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но когда оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения и размышления. Впереди - еще миллионы решений, каждое из которых ждет своего часа. Это - путь воина.

- Да я вроде так и делаю, дон Хуан, во всяком случае время от времени. Все-таки трудно следить за собой непрерывно.

- Когда воина начинают одолевать сомнения и страхи, он думает о своей смерти.

- Это еще труднее, дон Хуан. Для большинства людей смерть - это что-то неясное и далекое. Мы никогда всерьез не думаем о ней.

- Почему?

- А зачем?

- Зачем? Потому что идея смерти - единственное, что способно закалить наш дух.

Когда мы покидали Лос Виридос, было уже настолько темно, что зубчатые силуэты гор полностью растворились в небе. Больше часа мы ехали молча. Я устал. Говорить не хотелось, да и разговаривать было в общем-то не о чем. За все это время только несколько машин проехало по пустынной дороге нам навстречу. Казалось, что на юг по этому ночному шоссе, кроме нас, не ехал никто. Это было странно, и время от времени я поглядывал на зеркало заднего обзора, надеясь увидеть в нем хотя бы одну машину. Однако трасса позади нас была совершенно пустынной.

Спустя некоторое время я оставил это занятие и вернулся к размышлениям о перспективах нашей поездки. Вдруг я заметил, что свет моих фар стал каким-то слишком ярким на фоне окружающей тьмы. Я взглянул в зеркало и увидел яркое сияние. Затем словно из-под земли вырвались два снопа света. Это были фары машины на вершине холма позади нас. Некоторое время они были видны, а затем исчезли в темноте, будто их выключили. Через секунду они появились на другом бугре и снова исчезли. Так они то появлялись, то исчезали, а я следил за ними почти неотрывно, и это продолжалось довольно долго. В какой-то миг мне стало ясно, что та машина позади догоняет нас. Огни стали больше и ярче. Я до упора выжал педаль газа. Мне почему-то было не по себе. Дон Хуан, казалось, заметил мою озабоченность, а может, его внимание привлекло то, что я увеличил скорость. Он взглянул на меня, потом повернулся и посмотрел на фары позади нас.

Он спросил, все ли со мной в порядке. Я ответил, что на протяжении несколько часов позади не было ни одной машины, а потом я неожиданно заметил свет фар машины, которая, похоже, все время нас догоняет. Дон Хуан кивнул и спросил:

- А ты уверен, что нас догоняет машина?

- Разумеется.

Дон Хуан сказал, что по моему тону и моему озабоченному виду он понял, что я чувствую - нас догоняет не просто машина. Я настаивал на том, что ничего такого не чувствую, а догоняет нас просто машина или трейлер.

- Ну что это еще может быть? - нервно спросил я.

Его намеки вывели меня из себя.

Он повернулся и посмотрел прямо не меня, потом медленно кивнул, как бы взвешивая то, что собирался сказать.

- Это огни на голове смерти, - сказал он мягко. - Она надевает их наподобие шляпы, прежде чем пуститься в галоп. То, что ты видишь позади - это огни на голове смерти, которые она зажгла, бросившись в погоню за нами. Смерть неуклонно преследует нас, и с каждой секундой она все ближе и ближе.

У меня по спине пробежал озноб. Какое-то время я не смотрел назад, а когда снова взглянул в зеркало, огней нигде не было видно.

Я сказал дону Хуану, что машина, должно быть, остановилась или свернула в сторону. Он не глянул назад, а лишь потянулся и зевнул.

- Нет. Смерть никогда не останавливается. Просто иногда она гасит огни. Но это ничего не меняет…

13 июня мы добрались до северо-восточной Мексики. Две очень похожие друг на друга старые индеанки, видимо, сестры, и четыре девушки стояли у двери небольшого дома. За домом виднелась какая-то хибара и разрушенный коровник, от которого осталась только одна стена и часть крыши. Женщины явно нас поджидали. Наверное, они заметили хвост пыли, тянувшийся за моей машиной. К дому от шоссе вела грунтовая дорога, на которую мы съехали за несколько миль от него. Дом стоял в глубокой долине, и от двери шоссе казалось длинным рубцом, прорезавшим склон зеленого холма. Дон Хуан вышел из машины и немного поговорил с женщинами. Они указали ему на деревянные табуретки, стоявшие у двери. Дон Хуан подозвал меня, и мы сели. Одна из старух осталась с нами, все остальные вошли в дом. Две девушки остались стоять в дверях, с любопытством изучая меня. Я помахал им, они захихикали и убежали в дом. Через несколько минут из дома вышли два молодых человека и поздоровались с доном Хуаном. Со мной они не говорили и даже не взглянули в мою сторону. Они немного посовещались о чем-то с доном Хуаном, потом он поднялся, и все мы, включая женщин, отправились к другому дому, до которого было примерно полмили. Там было еще несколько человек. Дон Хуан вошел внутрь, велев мне оставаться на улице. Я заглянул в дом и увидел сидящего на табуретке старика-индейца, примерно такого же возраста, как дон Хуан.

Было не очень темно. Перед домом стоял старый грузовик, вокруг него расположилась группа молодых индейцев - мужчин и женщин. Я обратился к ним по-испански, но они явно не намерены были со мной общаться. Женщины хихикали после каждого моего слова, а мужчины вежливо улыбались и отводили глаза. Они делали вид, что не понимают меня, но я был уверен, что испанский они знают, - я слышал, как они говорили между собой на этом языке.

Через некоторое время дон Хуан и второй старик вышли из дома, подошли к грузовику и сели в кабину рядом с водителем. Это послужило сигналом, по которому все остальные забрались на платформу, заменявшую грузовику кузов. Платформа была без ограждения, и когда грузовик тронулся, все вцепились в длинную веревку, привязанную к каким-то крючкам на раме.

Грузовик медленно тащился по грунтовой дороге. В одном месте, где она слишком круто поднималась по склону холма, все спрыгнули и пошли за грузовиком. Два парня снова запрыгнули на платформу и сели с краю, не держась за веревку. Женщины смеялись и подзадоривали их. Дон Хуан и старик, которого все называли Сильвио, шли рядом и не обращали на молодежь никакого внимания. Когда дорога снова вышла на ровное место, все забрались обратно. Мы ехали около часа. Поверхность платформы была очень твердой и неудобной, поэтому я поднялся и всю дорогу ехал стоя, держась за крышу кабины. Наконец, машина остановилась возле группы строений. Там были еще какие-то люди, но уже совсем стемнело, и в тусклом желтоватом свете керосиновой лампы, висевшей над дверью одного из домов, я видел только трех-четырех человек.

Все слезли с платформы и разошлись по домам, но мне дон Хуан снова велел оставаться снаружи. Я стоял, облокотившись о крыло грузовика. Через пару минут подошли три молодых человека. С одним из них я был знаком - мы встречались, когда я был на митоте в прошлый раз. Он поздоровался со мной, пожав мои запястья, и прошептал по-испански:

- Ты молодец.

Мы тихо стояли возле грузовика. Было тепло. Мягко шелестел ночной ветер. Мой знакомый спросил, нет ли у меня сигарет. Я вытащил пачку, и все закурили. Присветив сигаретой, я посмотрел на часы: девять.

Вскоре из дома вышло несколько человек, и молодые люди, стоявшие рядом со мной у грузовика, ушли. Подошел дон Хуан и сказал, что объяснил собравшимся цель моего приезда, и что его объяснение всех устроило. Меня пригласили участвовать в митоте в качестве хранителя воды. Дон Хуан сказал, что отправляться нужно прямо сейчас.

Группа из десяти женщин и одиннадцати мужчин вышла из дома. Впереди шел крепкий мужчина лет сорока пяти. Его называли "Мочо" - прозвище, которое переводится как "резаный". Он двигался быстрым уверенным шагом. У него была керосиновая лампа, которой он время от времени помахивал из стороны в сторону. Сначала я думал, что эти движения получаются у него случайно, однако через некоторое время понял, что так он указывает идущим сзади на препятствия и трудные участки дороги. Мы шли больше часа. Женщины болтали и время от времени негромко смеялись. Дон Хуан и второй старик шли где-то впереди, а я плелся в самом хвосте, уставившись в землю и каждый раз тщетно пытаясь разглядеть, куда лучше поставить ногу. Прошло уже четыре года с тех пор, как мы с доном Хуаном ночью ходили в горах, я потерял форму и все время спотыкался. Из-под ног у меня летели камни, колени не гнулись, а когда я наступал на бугорок, то казалось, что дорога прыгает на меня, а если под ногу попадалась выбоина, то чувство было таким, словно дорога предательски ныряет в какую-то пропасть. Я производил шума больше, чем любой из остальных, и поневоле сделался шутом. Каждый раз, когда я спотыкался, кто-то говорил "ух", и все смеялись. Когда в очередной раз я пнул камень и он угодил в пятку шедшей впереди женщине, она, к всеобщему удовольствию, громко сказала:

- Дайте бедняжке свечку!

Но и это было еще не все. Окончательно я опозорился немного погодя, когда, споткнувшись, начал падать и инстинктивно ухватился за кого-то впереди. Я повис на нем всем своим весом, и он тоже чуть не упал, издевательски заорав при этом не своим голосом. Все хохотали так, что пришлось остановиться.

Ведущий взмахнул фонарем вверх-вниз. Это означало, что мы пришли. Неподалеку справа маячил темный силуэт какого-то дома. Все разбрелись по сторонам. Я поискал дона Хуана. В темноте это было не так-то просто. Я шумно слонялся из стороны в сторону, пока не наткнулся на него. Он сидел на камне.

Дон Хуан еще раз напомнил мне, что моей задачей будет подавать воду участникам митоты. Несколько лет назад он учил меня, как это делается. Я все прекрасно помнил до мельчайших подробностей, но он настоял на том, чтобы я освежил процедуру в памяти, и еще раз показал мне как и что я должен делать.

Потом мы направились за дом, где собрались все мужчины. Там уже горел костер. Метрах в пяти от огня на чистой ровной площадке была сделана подстилка из соломенных циновок. Мочо - наш проводник - первым сел на подстилку. Я обратил внимание на то, что верхушка левого уха у него отсутствует. Видимо, этому он был обязан своим прозвищем. Дон Сильвио сел справа от него, дон Хуан - слева. Мочо сидел лицом к огню. Подошел молодой человек и поставил перед ним плоскую корзинку с пейотными бутонами, а сам сел между ним и доном Сильвио. Другой молодой человек принес еще две плоские корзинки и поставил их рядом с первой, а сам сел между Мочо и доном Хуаном. Еще два молодых человека сели между доном Сильвио и доном Хуаном, замкнув круг из семи человек. Все женщины оставались в доме. Два парня должны были всю ночь поддерживать огонь, а мальчик-подросток и я - следить за водой, которую нужно было дать участникам после окончания ритуала, который должен был длиться всю ночь. Мы с мальчиком сели возле камня. Огонь и сосуд с водой находились напротив друг друга на равном расстоянии от круга участников.

Мочо - ведущий - пропел свою пейотную песню, глаза его были закрыты, тело покачивалось. Песня была очень длинной. Языка я не понимал. Затем все по очереди пропели свои пейотные песни. Я не заметил, чтобы они следовали какому-то заранее установленному порядку. Было совершенно очевидно, что каждый поет тогда, когда чувствует, что пришла его очередь. Затем Мочо взял корзинку, вынул два пейотных бутона и поставил ее на место. Дон Сильвио, а за ним дон Хуан сделали то же самое. Потом по два бутона взяли четверо молодых людей. У меня сложилось впечатление, что они вчетвером составляли как бы отдельную группу. Пейотные бутоны они тоже брали по очереди, против часовой стрелки.

Съев бутоны, все еще раз пропели свои пейотные песни и снова съели по два бутона. В общей сложности вся процедура повторилась четыре раза. Потом они пустили по кругу две другие корзинки, в которых были сушеные фрукты и мясо.

Весь этот цикл повторился в течение ночи еще несколько раз, но никакой системы в действиях каждого из них я не обнаружил. Они не разговаривали, более того, каждый был как бы наедине с собой. Я не заметил, чтобы хоть один из них обращал внимание на то, что делают остальные. Перед рассветом они встали, и мы с мальчиком дали им воды. Потом я пошел прогуляться и осмотреть местность. Дом оказался низкой саманной хижиной с крышей из хвороста. Пейзаж был довольно угнетающим - суровая равнина, поросшая кустами и кактусами. Деревьев не было вообще. Мне совершенно не хотелось бродить по округе.

Утром женщины ушли. Мужчины молча слонялись возле дома. Примерно в полдень все снова заняли свои места, и по кругу пошла корзинка с сушеным мясом, разрезанным на кусочки такого же размера, как бутоны пейота. Некоторые из мужчин пели свои пейотные песни. Примерно через час все встали и опять разбрелись в разные стороны.

Уходя, женщины оставили горшок каши для тех, кто следит за огнем и водой. Я немного поел и улегся спать.

Когда стемнело, мужчины, отвечавшие за огонь, разожгли костер, и начался новый цикл приема пейотных бутонов. В общих чертах в эту ночь все происходило в том же порядке, что и в предыдущую, и закончилось на рассвете.

В течение всей ночи я внимательно наблюдал за происходящим и тщательно записывал каждое движение каждого из семи участников в надежде наткнуться хоть на что-то, указывающее на существование вербальной или невербальной системы обмена информацией, но не заметил даже намека на подобное.

Вечером следующего дня все началось сначала. К утру я был уверен, что моя попытка обнаружить какие-то ключи окончилась полнейшим провалом. Никакого скрытого лидера, никакого обмена информацией, никакой системы соглашения. Весь день я провел в одиночестве, разбирая свои записи.

Когда вечером все собрались на четвертый цикл принятия пейоте, я вдруг понял, что эта ночь - последняя. Никто мне об этом не говорил, но каким-то образом я знал, что на следующий день все разъедутся. Я занял свое место возле воды. Остальные тоже расположились в прежнем порядке.

Поведение семерых участников, сидевших кружком на подстилке, было в точности таким же, как раньше. Как и в предыдущие ночи, я был полностью поглощен наблюдением за их действиями. Мне хотелось записать каждое движение, каждый звук, каждый жест.

В какой-то момент я услышал гудение, похожее на обыкновенный звон в ушах, и поначалу я не обратил на него особого внимания. Он усилился, все же не выходя за пределы обычных телесных ощущений. Я помню, что внимание как бы разделилось между людьми, за которыми я наблюдал, и звуком, который слышал. Это был переломный момент. Лица людей вдруг стали ярче, как будто включили свет. В то же время это не было похоже ни на электрический свет, ни на свет керосиновой лампы или вспыхнувшего костра. То, что я видел, скорее напоминало люминесценцию, розовое свечение, очень размытое, но, тем не менее, заметное с того места, где я сидел. Звон в ушах, казалось, усиливался. Я взглянул на паренька, который был рядом со мной, но тот спал. К тому времени розовое свечение стало еще заметней. Я посмотрел на дона Хуана. Он сидел с закрытыми глазами. Мочо и дон Сильвио - тоже. Глаза молодых людей мне не были видны, потому что двое из них наклонились вперед, а двое сидели ко мне спиной.

Я еще глубже ушел в наблюдение, все еще не осознавая, что действительно слышу звон и вижу розовое свечение вокруг людей. Через минуту, однако, до меня дошло, что явления эти очень устойчивы. На мгновение я пришел в сильное замешательство, а потом вдруг возникла мысль, не имевшая ничего общего ни с происходящим, ни с целью моего приезда сюда. Я вспомнил слова, услышанные мною в детстве от матери. Воспоминание немного отвлекло меня, так как было совершенно неуместным, я попытался отбросить его и вновь сосредоточиться на наблюдении, но безуспешно. Мысль-воспоминание упорно возвращалась, становясь все более ярко выраженной. Она требовала от меня все большего внимания, и я вдруг ясно услышал голос матери, она звала меня. Послышалось шлепанье ее тапочек и смех. Я оглянулся, думая, что это какой-то мираж или галлюцинация и что сейчас я перенесусь во времени и пространстве и увижу мать. Но увидел только мальчика, мирно спящего рядом. Это встряхнуло меня и на какое-то мгновение отрезвило.

Я взглянул на мужчин. Они неподвижно сидели в прежних позах. Однако свечения уже не было. Отсутствовал и звон в ушах. Я облегченно вздохнул, решив, что галлюцинация с голосом моей матери закончилась. Ее голос был таким ясным и живым, что я чуть было не попался на него. Я мельком заметил, что дон Хуан смотрит на меня, но это не имело значения.

Я находился под гипнозом воспоминания о голосе зовущей меня матери и отчаянно пытался думать о чем-то другом. И вдруг снова раздался ее голос. Казалось, она стоит у меня за спиной. Она звала меня по имени. Я резко обернулся, но увидел только темный силуэт хижины и смутные пятна кустарника.

Звук моего имени полностью вывел меня из равновесия. Я невольно застонал. Мне стало очень холодно и одиноко. Я заплакал. Внезапно так захотелось, чтобы рядом был хоть кто-нибудь, кому я небезразличен. Я повернул голову, чтобы взглянуть на дона Хуана. Он смотрел на меня. Я не желал его видеть и закрыл глаза. Тогда мне явилась мать. Я не думал о ней как обычно - я отчетливо ее видел. Она стояла рядом. Я задрожал. Меня захлестнула волна отчаяния, хотелось убежать, исчезнуть. Видение матери болезненно не вязалось с тем, что я искал здесь, на этом пейотном собрании. Несоответствие было кошмарным, и не было никакой возможности сознательно от этого избавиться. Наверно, если бы мне действительно хотелось рассеять видение, то я бы открыл глаза, но почему-то продолжал внимательно его разглядывать, причем с особой тщательностью и скрупулезностью. Меня охватило необъяснимое чувство. Оно было очень странным и действительно охватывало меня, словно какая-то внешняя сила. Я вдруг почувствовал на себе ужасающую тяжесть материнской любви. Звуком своего имени я был вырван из реальности, воспоминание о матери захлестнуло меня грустью и болью, но разглядывая ее, я вдруг понял, что никогда ее не любил. Никогда. Осознание этого меня потрясло. На меня вдруг обрушилась лавина мыслей и образов. Тем временем видение матери исчезло - оно больше не имело значения. И меня совершенно не интересовало, чем занимаются эти индейцы - я попросту забыл о митоте, погрузившись в поток необычных мыслей. Необычных потому, что это были, в общем-то, даже не мысли, а нечто большее - некие завершенные и целостные, эмоционально определенные и бесспорные в своей очевидности откровения относительно истинной природы моих взаимоотношений с матерью.

Неожиданно поток прервался. Мысли утратили текучесть и потеряли свойство целостного переживания. Я начал думать о чем-то другом, бессвязно и неопределенно, что-то о других членах семьи, но уже без видений. Открыв глаза, я посмотрел на дона Хуана. Он стоял. Остальные - тоже. Они направились к воде. Я подвинулся и толкнул паренька, который все еще спал.

Как только мы сели в машину, я рассказал дону Хуану о своих поразительных видениях. Удовлетворенно засмеявшись, он сказал, что эти видения - знак, такой же важный, как и моя первая встреча с Мескалито. Я вспомнил, как дон Хуан объяснял происходившее со мной, когда я впервые принимал пейот. Тогда он посчитал это указанием на необходимость обучения меня своему знанию. Дон Хуан сказал, что в последнюю ночь митоты Мескалито указал на меня, причем настолько явно и с такой силой, что все вынуждены были повернуться в мою сторону. Поэтому они и смотрели на меня, когда я открыл глаза.

Я спросил его о своих нынешних видениях, но он сказал, что все это ерунда по сравнению со знаком.

Дон Хуан продолжал говорить о свете Мескалито, снизошедшем на меня, и о том, как это видели остальные.

- Это было что-то! - восхищенно произнес он. - Невозможно желать лучшего указания.

Наши мысли явно текли в разных направлениях. Его занимали явления, которые он считал знаком, меня - интерпретация деталей моих видений.

- Да не волнуют меня твои знаки! - сказал я. - Мне важно знать, что случилось со мной.

Дона Хуана, казалось, огорчили мои слова. Нахмурившись, он некоторое время сидел молча и неподвижно. Потом он сказал, что единственно важной была благосклонность ко мне Мескалито, который накрыл меня светом своей силы и преподнес мне урок, хотя я ничего для этого не сделал, а всего лишь находился рядом.


Глава 4

4 сентября 1968 года я вновь отправился в Сонору. По просьбе дона Хуана я остановился в Эрмосильо и купил ему агавовой самогонки - разновидности текилы, которую в Мексике называют "баканора". Просьба показалась мне странной, потому что дон Хуан не пил, тем не менее я купил четыре бутылки и сунул их в ящик к другим вещам, которые вез для него.

- Четыре бутылки. Ну ты даешь! - со смехом сказал дон Хуан, заглянув в ящик. - Я же просил одну. Ты решил, наверное, что это - для меня. Но я имел в виду Лусио. Отдай ему ее сам, ладно? Не говори, что от меня.

Лусио был внуком дона Хуана. Я познакомился с ним года два назад. Тогда ему было двадцать восемь. Он был высокого роста, где-то метр девяносто, и всегда не по средствам хорошо одет, чем выделялся среди окружающих. Большинство индейцев яки носят штаны цвета хаки или джинсы, соломенные шляпы и самодельные сандалии - "гуарачос". Лусио же обычно носил дорогой кожаный пиджак с черепаховыми пуговицами, шляпу "стетсон" и ковбойские сапожки, разукрашенные монограммами и ручной вышивкой.

Лусио был очень доволен подарком. Он сразу же унес бутылки в дом, видимо, собираясь их спрятать. Дон Хуан по этому поводу сказал, что не стоит прятать спиртное и пить потом в одиночку. На это Лусио ответил, что вовсе не собирался этого делать, а просто положил бутылки в надежное место - пусть полежат, пока он не пригласит друзей и не выпьет вместе с ними.

Вечером того же дня я снова приехал к дому Лусио. Было темно, и я едва разглядел под деревом два смутных силуэта. Это были Лусио и один из его приятелей. Они поджидали меня и проводили в дом, присвечивая карманным фонариком. Дом Лусио был неуклюжим саманным строением с двумя комнатами и земляным полом. Плоскую, как у всех домов индейцев яки, соломенную крышу поддерживали две довольно тонкие на вид балки из мескитового дерева. Дом был около семи метров длиной. Вдоль всего фасада тянулась "рамада" - типичное для домов яки сооружение, что-то типа навеса с крышей из неплотно уложенных прутьев и сухих веток. Рамаду никогда не кроют соломой, чтобы крыша не препятствовала свободному доступу воздуха. В то же время кровля из прутьев дает достаточно тени.

На пороге я тихонько включил магнитофон, который лежал в портфеле. Лусио представил меня приятелям. Всего в доме было восемь человек, включая дона Хуана. Они сидели кто на чем вдоль стен передней комнаты, под потолком которой к балке была прицеплена бензиновая лампа, заливавшая все ярким резким светом. Дон Хуан сидел на ящике. Я устроился прямо напротив него на краю скамейки из длинной балки, приколоченной гвоздями к двум вкопанным в пол чурбанам. Шляпа дона Хуана лежала на полу рядом с ящиком. Свет бензиновой лампы придавал его седым волосам жемчужно-белый оттенок и делал лицо темнее и старше, резко очерчивая и без того глубокие морщины на лбу и шее.

Я посмотрел на остальных. В зеленовато-белом свете лампы все они казались старыми и усталыми.

Лусио по-испански объяснил собравшимся, что пригласил их распить бутылку баканоры, которую я привез ему из Эрмосильо. Он сходил в другую комнату, принес бутылку, откупорил ее и протянул мне вместе с маленькой жестяной кружкой. Я налил пол-глотка, выпил и передал бутылку и кружку дальше. Баканора оказалась более ароматной и густой, чем обычная текила, но и более крепкой. Я закашлялся. Каждый налил себе и выпил, кроме дона Хуана. Он просто взял бутылку и поставил ее перед Лусио, который оказался крайним.

Все оживленно заговорили по поводу богатого букета именно этой баканоры и сошлись на том, что напиток, несомненно, был изготовлен в высокогорье Чиуауа.

Бутылка обошла круг по второму разу. Все причмокивали губами, расхваливая ее содержимое. Завязалась оживленная дискуссия относительно заметного различия между текилой из Гвадалахары и баканорой с высокогорья Чиуауа. Дон Хуан опять не пил, я выпил очень мало, буквально несколько капель, остальные наливали по полной. Бутылка обошла третий круг и опустела.

- Принеси остальные, Лусио, - сказал дон Хуан. Лусио замер в нерешительности, а дон Хуан с простодушным видом похвастал, что я привез для Лусио не одну, а целых четыре бутылки баканоры.

Бениньо, молодой человек примерно одних лет с Лусио, взглянув на портфель, который я как бы невзначай поставил позади себя, спросил, не продавец ли я баканоры. Дон Хуан ответил, что нет, что я приехал в Сонору в действительности для того, чтобы повидаться с ним.

- Карлос изучает Мескалито, и я учу его, - сказал дон Хуан.

Все посмотрели на меня и вежливо улыбнулись. Бахеа, дровосек, - маленький худой человек с резкими чертами лица - пристально взглянул на меня и сказал, что лавочник утверждает, будто бы я - шпион американской компании, которая собирается открыть в Сонорской пустыне на землях яки какие-то рудники. Все дружно возмутились по поводу такого подозрения в мой адрес. Кроме того, они недолюбливали лавочника, который был мексиканцем - "йори", как говорят индейцы.

Лусио сходил в другую комнату и принес еще одну бутылку. Открыв ее, он налил себе до краев, выпил, а потом передал бутылку дальше. Разговор вертелся вокруг вероятности того, что американцы откроют в Соноре свои рудники. Рассуждали, чем это чревато для индейцев яки. Бутылка вернулась к Лусио. Он приподнял ее и посмотрел на свет, много ли осталось.

- Успокой его, - прошептал мне дон Хуан. - Скажи, что в следующий раз привезешь больше.

Я наклонился к Лусио и шепотом заверил, что в следующий мой приезд он получит никак не меньше полудюжины бутылок.

В конце концов наступил момент, когда все темы были исчерпаны.

Тогда, обращаясь ко мне, дон Хуан громко сказал:

- Почему бы тебе не рассказать о своих встречах с Мескалито? По-моему, это будет намного интереснее, чем нудная болтовня про американцев и рудники в Соноре. - Мескалито - это что, пейот? Да, дед? - с любопытством спросил Лусио.

- Некоторые называют его так, - сухо ответил дон Хуан. - Я предпочитаю говорить "Мескалито".

- Эта дьявольская штука сводит с ума, - сказал Хенаро, высокий угловатый человек средних лет.

- Я думаю, глупо утверждать, что Мескалито сводит с ума, - мягко произнес дон Хуан. - Если бы это было так, вряд ли Карлос был бы сейчас здесь. Скорее всего, он сидел бы где-нибудь в смирительной рубашке, ведь ему доводилось встречаться с Мескалито. И вообще, Карлос - молодец.

Бахеа улыбнулся и скромно заметил:

- Кто знает?

Все засмеялись. - Ну хорошо, тогда возьмем меня, - сказал дон Хуан. - Я знаком с Мескалито почти всю жизнь, и ни разу он не причинил мне вреда.

Никто не смеялся, но было видно, что они не принимают это всерьез.

- С другой стороны, - продолжал дон Хуан, - он действительно сводит людей с ума, тут вы правы, но только тех, которые приходят к нему, не ведая, что творят.

Эскере, старик, по виду примерно ровесник дона Хуана, покачал головой и негромко хмыкнул.

- Что ты имеешь в виду под этим "не ведают, что творят", Хуан? - спросил он. - В прошлый раз я слышал от тебя то же самое.

- Люди в самом деле дуреют, когда нажрутся этого пейотного зелья, - снова вмешался Хенаро. - Однажды я видел, как индейцы-хиколо жрали его. Как будто с ними белая горячка приключилась. Они харкали, рыгали и ссали где попало. Если хавать эту дрянь, то можно заработать эпилепсию. Это мне как-то говорил сеньор Салас, инженер. А ведь эпилепсия - на всю жизнь, сами знаете.

- Да, это значит - быть хуже скотины, - грустно добавил Бахеа. - В случае с теми хиколо ты видел только то, что хотел видеть, Хенаро, - сказал дон Хуан. - Ты же не спросил у них самих, что это такое - встреча с Мескалито. Насколько я знаю, он еще никого не сделал эпилептиком. Что касается твоего инженера, так ведь он - "йори". Я не думаю, чтобы ему что-то было известно о Мескалито. Или, может, ты и вправду думаешь, что все те тысячи людей, которые с ним знакомы - психи?

- Ну, если не психи, то где-то около того. Надо быть психом, чтобы заниматься такими вещами.

- Хорошо, но если бы все эти люди были психами, кто бы за них работал? Как бы они умудрялись прожить? - спросил дон Хуан.

- Макарио, ну, тот, который "оттуда" - из Штатов, говорит, что каждый, кто хоть раз принимал эту штуку, отмечен на всю жизнь, - сказал Эскере. - Макарио врет, - отрезал дон Хуан. - Я уверен: он понятия обо всем этом не имеет.

- Вообще-то Макарио - трепло изрядное, этого у него не отнимешь… - сказал Бениньо.

- Макарио - это кто? - поинтересовался я.

- Один индеец-яки. Живет здесь, - сказал Лусио. - Он говорит, что родом из Аризоны и что во время войны был в Европе. Большой любитель потрепаться.

- Хвастается, что был полковником, - вставил Бениньо. Все засмеялись. Некоторое время обсуждали невероятные россказни Макарио. Но дон Хуан вернул разговор к теме Мескалито:

- Если всем известно, что Макарио - трепло, то с какой стати вы верите его болтовне о Мескалито?

- Это пейот, что ли, да, дед? - спросил Лусио с таким видом, будто бы с отчаянными усилиями продирался сквозь терминологические дебри.

- Вот черт! Да, - грубо и резко ответил дон Хуан.

Лусио непроизвольно выпрямился, и на мгновение я ощутил, что все они не на шутку испугались. Но дон Хуан широко улыбнулся и продолжал мягко и спокойно: - Неужто непонятно, что Макарио сам не знает, что плетет? Ведь это же очевидно - чтобы говорить о Мескалито, нужно знать.

- Снова ты за свое, - сказал Эскере. - Ты, между прочим, - еще похлеще Макарио. У него хоть что на уме - то и на языке, не важно, знает он это или нет. А от тебя годами я только и слышу - нужно знать, нужно знать… Что знать, скажи на милость?

- Дон Хуан говорит, что в пейоте есть дух, - сказал Бениньо.

- Я видел пейот - он растет в поле - но ни духов, ни чего-нибудь похожего не встречал никогда, - сказал Бахеа.

- Пожалуй, Мескалито и правда похож на дух, - объяснил дон Хуан. - Тем не менее ясности в этом вопросе не бывает, пока не узнаешь его сам. Эскере жалуется, что я годами твержу одно и то же. Он прав. Но разве моя вина в том, что вы не хотите понять? Бахеа говорит, что тот, кто принимает зелье, становится похожим на скотину. Мне так не кажется. Но зато я думаю, что те, кто считает себя выше животных, на самом деле - хуже них. Вот мой внук. Он же вкалывает без отдыха. Я бы даже сказал, что он живет лишь затем, чтобы пахать, как мул. Из того, на что не способны животные, он занимается только одним - пьянствует.

Все рассмеялись. Звонче всех хохотал Виктор - совсем еще молодой парень, почти юноша.

Элихио, молодой фермер, до сих пор не проронил ни слова. Он сидел на полу справа от меня, прислонившись спиной к мешкам с удобрениями, сложенным в доме, чтобы их не намочил дождь. Элихио дружил с Лусио с детства. Ростом он был чуть пониже своего друга, но отличался атлетическим телосложением и выглядел очень сильным. Казалось, он заинтересовался тем, о чем говорил дон Хуан. Бахеа пытался что-то сказать, но Элихио опередил его.

- Каким образом пейот может все это изменить? - спросил он. - Мне кажется, человек рождается для того, чтобы всю жизнь работать. Мул - тоже. - Мескалито изменяет все, - сказал дон Хуан, - хотя бы мы и продолжали работать как все, как мулы. Я сказал, что в Мескалито есть дух, потому что изменения в человеке производит нечто, действительно похожее на дух. Дух, который можно увидеть, до которого можно дотронуться, дух, изменяющий нас, иногда не считаясь при этом с нашими желаниями.

- Конечно, для начала пейот делает тебя психом, - сказал Хенаро. - А после этого ты, разумеется, начинаешь воображать, что изменился. Верно?

- Каким образом он может нас изменить? - настаивал Элихио.

- Он учит нас правильному образу жизни, - ответил дон Хуан. - Он помогает тому, кто с ним знаком и защищает его. Ваша жизнь - это не жизнь вовсе. Ни один из вас понятия не имеет о радости сознательного действия. У вас нет защитника.

- Что ты хочешь этим сказать? - обиженно воскликнул Хенаро. - Есть у нас защитники. Господь наш Иисус Христос, Святая Дева Мария, маленькая Дева Гваделупская… Разве это не защитники?

- Ого, целый букет, - усмехнулся дон Хуан. - Ну и как, научили они тебя жить лучше?

- Это потому что люди их не слушаются, - возразил Хенаро. - Люди обращают внимание только на дьявола.

- Если бы они действительно были защитниками, то заставили бы себя слушаться, - сказал дон Хуан. - Когда Мескалито становится твоим защитником, его слушаешься, как миленький, и деться никуда не можешь. Ты видишь его, и не в твоих силах не следовать его указаниям. Он заставляет относиться к нему с уважением. Не так, как вы привыкли обращаться со своими защитниками.

- Ты о чем это, Хуан? - спросил Эскере.

- О чем? Да о том, как вы с ними общаетесь. Один пиликает на скрипке, танцор напяливает маску и разные побрякушки, а остальные напиваются до бесчувствия. Бениньо, ну-ка расскажи? Ты же был танцором.

- Я бросил через три года, - сказал Бениньо. - Это слишком тяжелая работа.

- Спроси вон у Лусио, - ехидно вставил Эскере, - Он бросил через неделю. Все, кроме дона Хуана, засмеялись. Лусио натянуто улыбнулся и отхлебнул два больших глотка баканоры. Замечание явно пришлось ему не по вкусу.

- Это не тяжелая работа, а идиотизм, - сказал дон Хуан. - Ты бы спросил у Валенсио, танцора, нравится ли ему танцевать? Нет. Я не раз видел, как он это делает, и всегда он повторяет одни и те же скверно исполненные движения. Он не гордится своим искусством. Разве что когда надо потрепаться… Он не любит свое дело, поэтому из года в год нудно повторяет одно и то же. Все, что было в его танце бездарного, с годами только закрепилось. А теперь он считает, что так и должно быть.

- Просто его так научили, - сказал Элихио, - Я тоже когда-то был танцором в Ториме. Танцевать приходится так, как тебя учат. - В конце концов, Валенсио - далеко не лучший, - сказал Эскуэре, - Есть и другие. Вот Сакатека…

- Сакатека - человек знания, он вам не чета - совсем другой класс, - резко сказал дон Хуан. - Он танцует потому, что такова склонность его натуры. Я имел в виду не это. Вы - не танцоры и не можете наслаждаться танцем. Если кто-то будет танцевать красиво, вы, возможно, получите удовольствие. Правда, для этого нужно довольно много знать о танце. Я сомневаюсь в том, чтобы кто-то из вас знал достаточно. Поэтому все вы - просто пьяницы. Взгляните хотя бы на моего внука!

- Перестань, дед, - запротестовал Лусио.

- Не ленив и не глуп, - продолжал дон Хуан, - но чем он занимается, кроме пьянства?

- Покупает кожаные пиджаки, - сказал Хенаро, и все расхохотались.

Лусио глотнул еще баканоры.

- Ну и как пейот может все это изменить? - настаивал Элихио.

- Если бы Лусио начал искать защитника, - сказал дон Хуан, - вся бы его жизнь изменилась. Я не знаю, как именно, но в том, что она стала бы другой, не сомневаюсь ни минуты.

- Он что, бросил бы пить, да? - не отставал Элихио. - Да, наверно. Чтобы жизнь удовлетворяла его, ему понадобилось бы что-то, кроме текилы. Это что-то, чем бы оно ни было, даст ему защитник.

- Но тогда пейот должен быть очень вкусным, - сказал Элихио.

- Я этого не говорил, - возразил дон Хуан.

- Черт возьми, тогда я не понимаю. Как можно получать от него удовольствие, если он противный? - недоумевал Элихио.

- Он позволяет более полно наслаждаться жизнью, - объяснил дон Хуан.

- - Какое может быть наслаждение, если вкус у него дерьмовый? - не унимался Элихио. Бред какой-то.

- Ничего подобного, все правильно, - убежденно вставил Хенаро. - Ты становишься психом и автоматически наслаждаешься жизнью. Неважно, чем ты при этом занимаешься.

Все опять засмеялись.

- Все правильно, - невозмутимо продолжал дон Хуан. - Вы прикиньте, как мало мы знаем и как много могли бы увидеть. Пьянство - нот что делает людей психами. Оно затуманивает мозги, путая все на свете, Мескалито - наоборот, все обостряет. Человек начинает видеть ясно и четко. Очень ясно и очень четко.

Лусио и Бениньо насмешливо переглянулись. Все это они слышали уже не раз. Хенаро и Эскере вдруг заговорили одновременно. Виктор ржал, заглушая всех остальных. Единственным заинтересовавшимся казался Элихио.

- Как пейот все это делает? - спросил он.

- Прежде всего, человек должен хотеть познакомиться с Мескалито. Я даже склоняюсь к мысли, что это - едва ли не самое главное. Затем нужно, чтобы этого человека представили Мескалито. Ну а потом должно быть еще много встреч, прежде чем он сможет с уверенностью утверждать, что знает Мескалито.

- А потом? - спросил Элихио.

- Потом он лезет на крышу, а задница остается на земле, - вставил Хенаро. Все взревели от хохота.

- То, что происходит потом, полностью зависит от человека, - не теряя самообладания, продолжал дон Хуан. - С Мескалито следует общаться без страха, тогда постепенно он научит, как изменить жизнь в лучшую сторону.

Пауза была довольно долгой. Все порядком устали, бутылка опустела. Лусио, явно превозмогая себя, принес и откупорил еще одну.

- Что, пейот и Карлоса тоже защищает? - спросил Элихио как бы в шутку.

- Откуда мне знать? - сказал дон Хуан. - Спроси его самого, он принимал его трижды.

Все с интересом повернулись ко мне, а Элихио спросил:

- Что, правда?

- Да. Создалось впечатление, что дон Хуан добился своего. То ли они в самом деле заинтересовались, то ли были слишком вежливы, чтобы рассмеяться мне в лицо.

- Ну и как, во рту пекло? - спросил Лусио.

- Очень! И вкус у него отвратительный.

- Зачем же тогда ты его ел? - изумился Бениньо.

Путано и сложно я начал объяснять, что для западного человека познания дона Хуана в пейоте - чуть ли не самая изумительная вещь на свете. Еще я говорил, что все, сказанное доном Хуаном - истинная правда, и каждый может легко проверить это на себе.

Я заметил, что они слегка усмехаются, как бы пытаясь скрыть легкое презрение, и разозлился, осознавая всю неуклюжесть своих потуг и неспособность убедительно изложить то, что было у меня на уме. Я сделал еще попытку, но вдохновения больше не было, и получилось только пережевывание того, что уже сказал дон Хуан.

Он пришел мне на помощь, ободряюще спросив:

- Правда ведь, что ты не искал защитника, когда впервые пришел к Мескалито? Я сказал, что не знал тогда об этом качестве Мескалито и что мною двигало только любопытство и страстное желание с ним познакомиться.

Дон Хуан сказал, что Мескалито очень хорошо со мной обошелся, потому что мое намерение было безупречным.

- Но все равно ты рыгал и ссал где попало, да? - гнул свою линию Хенаро.

Я сказал, пейот обладает и таким действием, и что я тоже испытал его на себе. Все сдержанно засмеялись. Я почувствовал, что их презрение ко мне не только не уменьшилось, но даже несколько возросло. Все, кроме Элихио, потеряли к этой теме всякий интерес; он же внимательно меня разглядывал.

- Что ты видел? - спросил он.

Дон Хуан потребовал, чтобы я вспомнил все или хотя бы почти все подробности моих опытов с пейотом. Я полностью описал формы и последовательность переживаний. Когда я закончил, Лусио заявил: - Ну, если в пейоте сидит такой дьявол, то я рад, что не имел с ним дела.

- Ага, я же говорил, - заметил Хенаро, обращаясь к Бахеа, - это штука точно делает людей психами.

- Но сейчас-то Карлос в своем уме. Как насчет этого? - возразил дон Хуан.

- А откуда нам знать? - парировал Хенаро.

Все, включая дона Хуана, засмеялись.

- Страшно было? - спросил у меня Бениньо.

- Конечно.

- Зачем же ты тогда ввязался в это дело? - поинтересовался Элихио.

- Так ведь он сказал - хотел знать, - ответил за меня Лусио. - Похоже, Карлос намерен сделаться таким, как мой дед. И тот, и другой твердят, что хотят знать, но какого черта они хотят знать - не имеет понятия никто.

- Объяснить это знание невозможно, - сказал дон Хуан, обращаясь к Элихио, - Оно индивидуально. Общее - только в том, что Мескалито раскрывает свои тайны каждому лично, один на один. Тому, кто настроен подобно Хенаро, я бы не советовал с ним знакомиться. Однако вполне возможно, что, несмотря на его настрой, Мескалито мог бы ему здорово помочь. Но узнать об этом не дано никому, кроме самого Хенаро. Это и есть то знание, о котором я говорил. Дон Хуан поднялся.

- Пора по домам, - сказал он. - Лусио напился, а Виктор уже спит.

Через два дня, 6 сентября, Лусио, Бениньо и Элихио зашли в дом, где я остановился. Мы собирались сходить в чаппараль поохотиться. Какое-то время они сидели молча, а я дописывал что-то в своем блокноте. Потом Бениньо вежливо засмеялся, как бы предупреждая, что сейчас сообщит нечто очень важное.

После предварительного интригующего молчания он снова хихикнул и сказал:

- Вот тут Лусио говорит, что не прочь попробовать пейот…

- Что, серьезно? - Да, - отозвался Лусио, - я не возражаю.

Бениньо сдавленно хихикал.

- Лусио говорит, что будет жрать пейот, если ты купишь ему мотоцикл.

Лусио и Бениньо переглянулись и оглушительно захохотали.

- Сколько в Штатах стоит мотоцикл? - спросил Лусио.

- Думаю, долларов за сто можно найти, - ответил я.

- Там ведь это не очень много, да? Ты вполне мог бы ему привезти, правда? - спросил Бениньо.

- Ладно, только сначала спросим у твоего деда, - сказал я, обращаясь к Лусио.

- Э, нет, - протянул он. - Деду - ни слова, он все испортит. Он - дьявол. Да к тому же стар и малость не в себе, поэтому не соображает, что делает.

- Когда-то он был настоящим магом, - добавил Бениньо. - Это правда… Мои старики говорят, что он был самым сильным из всех магов. Но потом пристрастился к пейоту и превратился в тряпку. Теперь он уже слишком стар.

- Только и знает, что несет всякие дурацкие байки о пейоте, - присоединился Лусио, - Только это все - брехня, - сказал Бениньо. - Мы как-то раз попробовали. Лусио спер у него целый мешок. Вечером по дороге в город мы эту гадость зажевали. Дерьмо редкостное. Чуть не разодрал мне всю пасть на куски. Сукин сын! Как будто черта жуешь… Прямо с рогами.

- А вы его глотали? - спросил я.

- Выплюнули, - сказал Лусио, - и весь чертов мешок выкинули.

Им обоим этот случай казался очень смешным. Элихио тем временем молчал. Он сидел с отсутствующим видом и даже не смеялся.

- А ты не хочешь попробовать, Элихио? - спросил я.

- Нет. Только не я. Даже за мотоцикл.

Лусио и Бениньо снова дико захохотали - их развеселил ответ Элихио.

- Но, по правде говоря, - продолжал он, - дон Хуан меня порядком озадачил. - Дед уже слишком стар, чтобы что-то знать, - убежденно заявил Лусио.

- Да, слишком стар, - словно эхо отозвался Бениньо. Я подумал, что их мнение о доне Хуане было инфантильным и необоснованным, и счел своим долгом вступиться. Я сказал, что дон Хуан, как и прежде, остается великим магом, может быть, величайшим из всех. В нем есть что-то необыкновенное, и я это чувствую. Я предложил им вспомнить, что ему уже далеко за семьдесят, но он энергичнее и сильнее всех нас вместе взятых, и сказал, что они сами могут в этом убедиться, проследив за ним.

- За дедом невозможно следить, - гордо объявил Лусио. - Ведь он - брухо.

Тогда я напомнил, как только что они заявляли, что он слишком стар и выжил из ума. Я сказал, что, если человек не в себе, то ему не под силу контролировать ситуацию, а собранность и четкость действий дона Хуана меня каждый раз поражают.

- Никто не способен шпионить за брухо, даже если тот стар, - авторитетно заявил Бениньо. - Хотя, когда он спит, на него все же можно напасть. Так поступили с Сэвикасом. Все устали от его черной магии и потому убили. Я попросил рассказать об этом подробнее, но они сказали, что это случилось давно, когда их еще не было на свете, или когда они были совсем маленькими. Элихио добавил, что многие до сих пор считают, что Сэвикас был просто дураком, потому что настоящему магу никто ничего сделать не в силах. Я попытался вытянуть из них еще что-нибудь о магах и магии, но эта тема была им не интересна. Вдобавок, им не терпелось отправиться пострелять из моего ружья двадцать второго калибра.

Мы молча продирались сквозь густой чаппараль. Спустя некоторое время Элихио, шедший первым, обернулся и сказал мне:

- Может, и правда, это мы - психи? И дон Хуан прав? Посмотри, как мы живем…

Лусио и Бениньо это не понравилось. Я стал на сторону Элихио, заявив, что тоже чувствую ущербность своего образа жизни. Бениньо заметил, что мне жаловаться - грех: у меня есть деньги и машина. Я возразил, что у каждого из них есть хотя бы клочок земли, а у меня - нет. Они в один голос заявили, что земля принадлежит не им, а федеральному банку. Я сказал, что и машина - не моя, я только арендую ее у Калифорнийского банка, так что живу ничуть не лучше их, просто иначе. К тому времени мы уже забрались в самую чащобу.

Ни олени, ни дикие свиньи нам в этот раз так и не попались. Зато мы подстрелили трех кроликов. На обратном пути зашли к Лусио, и он объявил, что его жена собирается сделать из них жаркое. Бениньо отправился в лавку за бутылкой текилы и лимонадом. Вернулся он вместе с доном Хуаном.

- Где это ты встретил деда? Он что, зашел в лавку за пивом? - со смехом спросил Лусио.

- Поскольку я не приглашен на вашу сходку, - сказал дон Хуан, - я только на минутку - узнать, собирается ли Карлос в Эрмосильо. Я сказал, что планирую выехать завтра. Пока мы говорили, Бениньо раздал бутылки с лимонадом. Элихио отдал свою бутылку дону Хуану. У индейцев яки считается верхом невежества отказываться от того, что тебе дают. Даже из самых благородных побуждений. Поэтому дон Хуан спокойно взял бутылку. Я отдал свою Элихио, он тоже не мот отказаться. Бениньо, в свою очередь, отдал мне свою. Но Лусио, который заранее прикинул всю схему хороших манер индейцев яки, свой лимонад к этому моменту уже прикончил. Он повернулся к Бениньо, на лице которого застыло выражение сознания выполненного долга, и со смехом сказал:

- Тебя надули на бутылку!

Дон Хуан заявил, что вообще-то никогда не пьет лимонад, и сунул свою бутылку в руки Бениньо. Все уселись в тени рамады и замолчали.

Чувствовалось, что Элихио нервничает. Он теребил поля своей шляпы, а потом обратился к дону Хуану:

- Я думал о том, что ты рассказывал тогда вечером. Но как же все-таки может пейот изменить нашу жизнь? За счет чего? Дон Хуан не ответил. Какое-то мгновение он пристально смотрел на Элихио, а потом запел на языке яки. Это была даже не песня, а короткий речитатив. Все долго молчали. Я попросил дона Хуана перевести мне слова песни.

- Это - только для яки, - ответил он тоном, исключавшим всякую возможность дальнейших расспросов.

Мне стало досадно - он пел о чем-то очень важном, я чувствовал это, но поделать ничего не мог.

- Элихио - индеец. Как у всякого индейца, у него нет ничего. Ни у кого из нас нет ничего. Все, что ты видишь вокруг, принадлежит "йори". У яки есть только их гнев и то, что бесплатно дает им земля.

Какое-то время все молчали, а потом дон Хуан встал, и, попрощавшись, ушел. Мы смотрели ему вслед, пока он не свернул за угол. Всем было явно не по себе. Лусио растерянно объяснил, что дед ушел, потому что терпеть не может жаркое из кроликов. Элихио был погружен в какие-то свои мысли. Бениньо повернулся ко мне и громко сказал:

- Я думаю, Бог еще покарает и тебя, и дона Хуана за все ваши фокусы.

Лусио засмеялся. Бениньо - тоже, - Ты паясничаешь, Бениньо, - угрюмо произнес Элихио. - несешь бред, который ни черта не стоит.

15 сентября 1968

Была суббота, девять вечера. Дон Хуан сидел напротив Элихио посреди рамады дома Лусио. Между ними лежал мешок с пейотом. Дон Хуан раскачивался и пел. Лусио, Бениньо и я сидели метрах в трех позади Элихио, спинами прислонившись к стене. Сначала было совсем темно, так как до этого мы ждали дона Хуана в доме, освещенном керосиновой лампой. Потом он появился, велел нам выйти на рамаду и показал каждому, где разместиться. Спустя некоторое время глаза привыкли к темноте, и я смог как следует всех рассмотреть. Элихио был охвачен диким ужасом. Тело его тряслось, он стучал зубами и никак не мог взять себя в руки. Голова подергивалась, спина то и дело спазматически выпрямлялась. Дон Хуан заговорил с ним. Он сказал, что бояться нечего, нужно довериться защитнику и ни о чем другом не думать. Спокойным, даже слегка небрежным движением он вытащил из мешка один бутон, протянул его Элихио и велел медленно жевать. Элихио по-щенячьи заскулил и выпрямился. Его дыхание участилось, грудная клетка заходила ходуном, как кузнечный мех. Он снял шляпу, вытер лоб и закрыл лицо ладонями. Мне показалось, что он плачет. Наступила длинная напряженная пауза, а потом он в какой-то степени овладел собой. Выпрямившись и продолжая держать одну руку возле лица, он протянул вторую за бутоном, взял его, положил в рот и начал медленно жевать.

Я почувствовал огромное облегчение. До этого момента я как-то не отдавал себе отчета, что боюсь, пожалуй, не меньше Элихио. Во рту появилась характерная сухость, вроде той, которую дает пейот. Я почувствовал напряжение. Дыхание участилось. По мере того, как ритм его возрастал, я начал непроизвольно постанывать.

Дон Хуан стал напевать громче. Потом он дал Элихио еще один бутон, а когда тот его прожевал, протянул ему какой-то сушеный плод и велел жевать так же медленно, как пейот. Несколько раз Элихио вставал и ходил в кусты. Один раз - попросил воды. Дон Хуан сказал, чтобы он не пил, а только прополоскал рот.

Элихио сжевал еще два бутона, а потом дон Хуан дал ему сушеного мяса.

К тому времени я уже почти заболел от нетерпения. Вдруг Элихио опрокинулся вперед, ударившись о землю лбом. Он перекатился на левый бок и судорожно дернулся. Я посмотрел на часы. Двадцать минут двенадцатого. Больше часа Элихио катался по земле, дергался и стонал.

Дон Хуан неподвижно сидел напротив. Его пейотные песни перешли в неясное бормотание. Бениньо, сидевший справа от меня, без особого внимания следил за происходящим. Лусио склонился на бок и храпел.

Элихио лежал на правом боку, свернувшись калачиком и зажав руки между ног. Неожиданно мощным рывком он перевернулся на спину и застыл со слегка согнутыми ногами. Левая рука начала очень свободно и грациозно двигаться вверх-вниз. Затем такие же движения стала совершать правая, и, наконец, обе руки вошли в единый ритм, поочередно мягко, медленно и плавно взлетая и опускаясь так, словно Элихио играл на невидимой арфе. Постепенно движения ускорились. Предплечья заметно вибрировали, поднимаясь и опускаясь наподобие поршней. При этом кисти совершали плавные круговые движения в лучезапястных суставах, а пальцы сгибались и разгибались. Это было прекрасное, гармоничное и даже какое-то гипнотизирующее зрелище. Никогда до этого мне не приходилось сталкиваться со столь идеальным ритмом и несравненным мышечным контролем.

Затем Элихио медленно поднялся, как бы цепляясь за некую обволакивающую его трясущееся тело силу. Он покачнулся, а потом рывком встал и выпрямился. Руки, туловище и ноги вздрагивали, как будто через них проходили импульсы электрического тока. Казалось, что ими движет какая-то сила, неподвластная воле Элихио.

Бормотание дона Хуана стало очень громким. Лусио и Бениньо проснулись и какое-то время равнодушно за всем этим наблюдали. Потом они снова заснули. Элихио, казалось, поднимается все выше и выше. Он явно куда-то взбирался. Он перебирал руками, как бы цепляясь за что-то, для меня невидимое, останавливался, чтобы перевести дух, и вновь пускался в путь.

Я хотел рассмотреть его глаза и попытался придвинуться поближе, но свирепый взгляд дона Хуана вернул меня на место.

Вдруг Элихио прыгнул. Это был решающий, грандиозный прыжок. Элихио достиг цели. Он всхлипывал, пытаясь отдышаться. Казалось, что он повис, вцепившись в какой-то выступ. Но что-то отталкивало его, и оно было сильнее. Элихио боролся изо всех сил и отчаянно цеплялся, но в конце концов хватка его ослабла, и он начал падать. Тело выгнулось назад, от головы до кончиков пальцев ног по нему пробежала волна, движение было конвульсивным, но очень координированным и красивым. Оно повторилось раз сто, прежде чем Элихио мешком рухнул навзничь. Спустя некоторое время он вытянул руки перед собой, как бы от чего-то заслоняясь. Он лежал на животе, выпрямив ноги и приподняв их сантиметров на пятнадцать над полом. Поза была такой, словно он скользил или летел вперед с немыслимой скоростью. Голова до предела откинулась назад, сцепленными в замок руками он прикрывал глаза. Я почувствовал, как вокруг него свистит ветер, ахнул и невольно вскрикнул. Лусио и Бениньо проснулись и с любопытством посмотрели на Элихио.

- Если ты пообещаешь, что привезешь мотоцикл, я буду жевать эту штуку прямо сейчас, - громко заявил Лусио.

Я посмотрел на дона Хуана. Тот отрицательно покачал головой.

- Сукин сын! - буркнул Лусио и опять уснул.

Элихио встал и, сделав пару шагов по направлению ко мне, остановился. Он счастливо улыбался. Потом он начал насвистывать какую-то мелодию. Простую, всего лишь с парой повторявшихся переходов. Чистого звука не получалось, но гармония была. Спустя какое-то время свист стал отчетливей, а потом ясно вырисовалась и сама мелодия. Похоже было, что Элихио невнятно бормотал слова песни. Он повторял их несколько часов. Песня была очень простая, монотонная, с бесконечными повторами, но в то же время странно красивая.

Пока Элихио пел, он словно на что-то внимательно смотрел. Когда он оказался рядом со мной, я разглядел в полумраке его глаза - застывшие, как бы остекленевшие. Он улыбался, посмеивался, садился, снова вставал и начинал бродить вокруг со стонами и тяжкими вздохами.

Вдруг что-то толкнуло его в спину. Сила горизонтального толчка была такой огромной, что он колесом изогнулся назад. В какой-то момент его тело образовало почти замкнутое кольцо - он стоял на носках и касался руками земли. Потом мягко упал на спину и вытянулся во весь рост в странном оцепенении.

С минуту он стонал, что-то бормоча, а потом захрапел. Дон Хуан укрыл его пустыми мешками. Было уже утро - без двадцати шесть. Лусио и Бениньо спали, сидя у стены и склонившись головами друг к другу. Мы с доном Хуаном долго молчали. Он выглядел очень уставшим. Я нарушил молчание и спросил об Элихио. Он ответил, что свидание Элихио с Мескалито было исключительно удачным; Мескалито при первой же встрече научил его песне, а это - редчайший случай.

Я спросил, почему он не разрешил Лусио попробовать за мотоцикл. Он сказал, что Мескалито мог убить Лусио, если бы тот осмелился приблизиться к нему с таким мотивом. Дон Хуан признался, что очень тщательно все подготовил, рассчитывая убедить своего внука. Решающее значение он придавал моей дружбе с Лусио. Дон Хуан сказал, что очень любит Лусио и беспокоится о его судьбе. Когда-то они жили вместе, и у него с внуком были очень теплые отношения. Но в семь лет Лусио смертельно заболел, и сын дона Хуана, ревностный католик, пообещал Святой Деве Гваделупской отдать мальчика в школу обрядовых танцев, если тот поправится. Лусио не умер, и его заставили выполнить обет отца. Проучившись всего неделю, мальчик решил нарушить клятву. Он думал, что в результате должен умереть, всячески изводил себя и целыми днями ждал смерти. Все смеялись над ним, и случай этот не забылся. Дон Хуан долго молчал, погрузившись в свои мысли.

- Я рассчитывал на Лусио, - сказал он, - а вместо него нашел Элихио. Я знал, что это - бесполезно, но если кого-то любишь, ты должен действовать настойчиво, с верой в то, что человека можно изменить. В детстве Лусио обладал мужеством, но с годами растерял его.

- А если его заколдовать?

- Заколдовать? Зачем?

- Чтобы вернуть ему мужество.

- Нет. Человека нельзя сделать мужественным. Можно сделать безвредным, больным, немым. Но никакая магия и никакие ухищрения не в силах превратить человека в воина. Чтобы стать воином, нужно быть кристально чистым. Как Элихио. Вот - человек мужества.

Элихио мирно похрапывал под мешками. Уже совсем рассвело. В пронзительной голубизне неба не было ни облачка.

- Что угодно отдам, только бы узнать, где был Элихио, - сказал я. - Ты не возражаешь, если я расспрошу его о ночном путешествии?

- Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах ты не должен этого делать.

- Но почему? Я же рассказываю тебе обо всех своих переживаниях.

- Это - совсем другое. Ты не склонен держать все при себе. Элихио - индеец. Это путешествие - единственное, что у него есть. Жаль, конечно, что не Лусио…

- И что, ничего нельзя сделать, дон Хуан?

- Ничего. Невозможно вставить в медузу кости. Я поступал глупо.

Появилось солнце, розово-оранжевым светом резанув по утомленным глазам.

- Тысячу раз ты говорил мне, дон Хуан, что маг не может делать глупостей. Вот уж не думал, что ты на это способен. Дон Хуан пронзительно взглянул на меня, встал и посмотрел на Элихио, потом перевел взгляд на Лусио и с улыбкой сказал:

- Можно проявлять настойчивость только для того, чтобы проявить ее должным образом. И действовать с полной отдачей, заведомо зная, что твои действия бесполезны. Это - контролируемая глупость мага.


Глава 5

3 октября 1968 года я приехал к дону Хуану с одной-единственной целью - как можно подробнее расспросить его о посвящении Элихио. Чтобы ничего не упустить, я заранее составил список вопросов, постаравшись сформулировать их как можно тщательнее.

Начал я так:

- Дон Хуан, в ту ночь я видел?

- Почти.

- А ты видел, что я вижу движения Элихио?

- Да. Я видел, что Мескалито позволил тебе увидеть часть урока, предназначенного Элихио. Иначе ты просто смотрел бы на человека, который сидит или лежит без движения. Ведь на последней митоте ты не заметил, чтобы кто-то из участников делал что-то особенное, правда?

Это было действительно так. Я сказал дону Хуану, что с уверенностью могу констатировать только одно - некоторые отлучались в кусты чаще остальных.

- Ты почти видел весь урок Элихио, - продолжал он. - Подумай об этом. Понимаешь, насколько благосклонен к тебе Мескалито? Я не знаю ни единого человека, с кем бы он так возился. Ни единого. А ты не обращаешь на его великодушие никакого внимания, более того - просто грубо отворачиваешься. Как так можно? За что ты его игнорируешь, демонстрируя ему свой зад?

Я почувствовал, что дон Хуан опять загоняет меня в угол. Мне все время казалось, что я бросил учиться, чтобы спастись. Не зная, что ответить и пытаясь изменить направление разговора, я пропустил все промежуточные вопросы и задал главный:

- Ты не мог бы подробнее остановиться на своей контролируемой глупости? - Что именно тебя интересует?

- Расскажи, пожалуйста, что это вообще такое - контролируемая глупость.

Дон Хуан громко рассмеялся и звучно хлопнул себя по ляжке сложенной лодочкой ладонью.

- Вот это и есть контролируемая глупость, - со смехом воскликнул он, и хлопнул еще раз.

- Не понял…

- Я рад, что через столько лет ты, наконец, созрел и удосужился задать этот вопрос. В то же время, если б ты никогда этого не сделал, мне было бы все равно. Тем не менее, я выбрал радость, как будто меня в самом деле волнует, спросишь ты или нет. Словно для меня это важнее всего на свете. Понимаешь? Это и есть контролируемая глупость.

Мы оба расхохотались. Я обнял его за плечи. Объяснение показалось мне замечательным, хотя я так ничего и не понял.

Как обычно, мы сидели на площадке возле дома. Солнце поднялось уже довольно высоко. На подстилке перед доном Хуаном лежала кучка каких-то семян, из которой он выбирал мусор. Я хотел помочь, но он не позволил, сказав, что эти семена - подарок для его друга, живущего в Центральной Мексике, и что я не обладаю достаточной силой, чтобы к ним прикасаться.

- По отношению к кому ты практикуешь контролируемую глупость, дон Хуан? - спросил я после продолжительной паузы.

Он усмехнулся.

- По отношению ко всем.

- Хорошо, тогда давай иначе. Как ты выбираешь, когда следует практиковать контролируемую глупость, а когда - нет?

- Я практикую ее все время.

Тогда я спросил, значит ли это, что он никогда не действует искренне, и что все его поступки - лишь актерская игра.

- Мои поступки всегда искренни, - ответил дон Хуан. - И все же они - не более, чем актерская игра. - Но тогда все, что ты делаешь, должно быть контролируемой глупостью, - изумился я.

- Так и есть, - подтвердил он.

- Но этого не может быть! - возразил я. - Не могут все твои действия быть контролируемой глупостью.

- А почему бы и нет? - с загадочным видом спросил он.

- Это означало бы, что в действительности тебе ни до чего и ни до кого нет дела. Вот, я, например. Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе безразлично, стану я человеком знания или нет, жив я или умер, и что вообще со мной происходит?

- Совершенно верно. Меня это абсолютно не интересует. И ты, и Лусио, и любой другой в моей жизни - не более, чем объекты для практики контролируемой глупости.

На меня нахлынуло какое-то особое ощущение пустоты. Было ясно, что у дона Хуана действительно нет никаких причин заботиться обо мне. С другой стороны, я почти не сомневался, что его интересую я лично. Иначе он не уделял бы мне столько внимания. А может быть, он сказал так потому, что я действую ему на нервы? В конце концов, у него были на то основания: я же отказался у него учиться.

- Я подозреваю, что мы говорим о разных вещах, - сказал я. - Не следовало брать меня в качестве примера. Я хотел сказать - должно же быть в мире хоть что-то, тебе небезразличное, что не было бы объектом для контролируемой глупости. Не представляю, как можно жить, когда ничто не имеет значения.

- Это было бы верно, если бы речь шла о тебе, -сказал он. - Происходящее в мире людей имеет значение для тебя. Но ты спрашивал обо мне, о моей контролируемой глупости. Я и ответил, что все мои действия по отношению к самому себе и к остальным людям - не более, чем контролируемая глупость, поскольку нет ничего, что имело бы для меня значение.

- Хорошо, но если для тебя больше ничто не имеет значения, то как же ты живешь, дон Хуан? Ведь это не жизнь.

Он засмеялся и какое-то время молчал, как бы прикидывая, стоит ли отвечать. Потом встал и направился за дом. Я поспешил за ним. - Постой, но ведь я действительно хочу понять! Объясни мне, что ты имеешь в виду.

- Пожалуй, объяснения тут бесполезны. Это невозможно объяснить, - сказал он. - В твоей жизни есть важные вещи, которые имеют для тебя большое значение. Это относится и к большинству твоих действий. У меня - все иначе. Для меня больше нет ничего важного - ни вещей, ни событий, ни людей, ни явлений, ни действий - ничего. Но все-таки я продолжаю жить, потому что обладаю волей. Эта воля закалена всей моей жизнью и в результате стала целостной и совершенной. И теперь для меня не важно, имеет что-то значение или нет. Глупость моей жизни контролируется волей.

Он опустился на корточки и потрогал растения, которые сушились под солнцем на куске мешковины. Я был совершенно сбит с толку. После длительной паузы я сказал, что некоторые поступки наших ближних все же имеют решающее значение. Например, ядерная война. Трудно представить более яркий пример. Стереть с лица земли жизнь - что может быть страшнее?

- Для тебя это так. Потому что ты думаешь, - сверкнув глазами, сказал дон Хуан. - Ты думаешь о жизни. Но не видишь.

- А если б видел - относился бы иначе? - осведомился я.

- Научившись видеть, человек обнаруживает, что одинок в мире. Больше нет никого и ничего, кроме той глупости, о которой мы говорим, - загадочно произнес дон Хуан.

Он помолчал, глядя на меня и как бы оценивая эффект своих слов.

- Твои действия, равно как и действия твоих ближних, имеют значение лишь постольку, поскольку ты научился думать, что они важны.

Слово "научился" он выделил какой-то странной интонацией. Я не мог не спросить, что он имеет в виду.

Дон Хуан перестал перебирать растения и посмотрел на меня. - Сначала мы учимся обо всем думать, - сказал он, - А потом приучаем глаза смотреть на то, о чем думаем. Человек смотрит на себя и думает, что он очень важен. И начинает чувствовать себя важным. Но потом, научившись видеть, он осознает, что не может больше думать о том, на что смотрит. А когда он перестает думать о том, на что смотрит, все становится неважным.

Дон Хуан заметил выражение полнейшего недоумения на моем лице и повторил последнее утверждение трижды, как бы пытаясь заставить меня понять. Несмотря на это, сказанное им поначалу произвело на меня впечатление абсолютной бессмыслицы. Но после обдумывания я решил, что это была очень сложная формула, имеющая отношение к каким-то аспектам восприятия.

Я попытался сочинить вопрос, который внес бы ясность, но не мог собраться с мыслями. Внезапно я почувствовал полное изнеможение, и от четкости мышления не осталось и следа.

Дон Хуан, похоже, это заметил и мягко похлопал меня по плечу.

- Почистишь вот эти растения, а потом аккуратно покрошишь их сюда, - сказал он, протянув мне большой кувшин, и куда-то ушел.

Вернулся он через несколько часов. Уже наступил вечер. Давно справившись с растениями, я занимался своими записями, благо времени на это у меня было предостаточно. Я хотел задать ему несколько вопросов, но вместо ответа он сказал, что проголодался, развел огонь в глиняном очаге и поставил на него кастрюлю с бульоном. Пошарив по сумкам с продуктами, которые я привез, дон Хуан вытащил оттуда немного овощей, порезал их на мелкие кусочки и бросил в кастрюлю. После этого он улегся на свою циновку, сбросил сандалии и попросил меня сесть поближе к очагу и следить за огнем.

Уже почти совсем стемнело. С места, где я сидел, была видна западная часть неба. Края некоторых плотных и почти черных посередине облаков были сильно изрезаны и подсвечены невидимым солнцем. Я хотел сказать дону Хуану, какое красивое сегодня небо, но он меня опередил.

- Рыхлые края и плотная середина, - сказал он, указывая на облака.

Его замечание до того совпадало с фразой, которую я намеревался произнести, что я подскочил.

- Я как раз собирался тебе об этом сказать, - проговорил я.

- Один-ноль в мою пользу, - объявил он и засмеялся с детской непосредственностью.

Я спросил, как насчет того, чтобы ответить на вопросы.

- Что тебя интересует?

- Наша сегодняшняя беседа о контролируемой глупости сбила меня с толку, - сказал я, - Я действительно не могу понять, что ты имеешь в виду. - И не сможешь. Потому что ты пытаешься об этом думать, а мои слова никак не вяжутся с твоими мыслями.

- Я пытаюсь думать, - сказал я, - потому что для меня это единственная возможность понять. И все-таки, хочешь ли ты сказать, что как только человек начинает видеть, все в мире разом теряет ценность?

- Разве я говорил "теряет ценность"? Становится неважным, вот что я говорил. Все вещи и явления в мире равнозначны в том смысле, что они одинаково неважны. Вот, скажем, мои действия. Я не могу утверждать, что они - важнее, чем твои. Так же, как ни одна вещь не может быть важнее другой. Все явления, вещи, действия имеют одинаковое значение и поэтому не являются чем-то важным.

Тогда я спросил, не считает ли он, что видение "лучше", чем простое "смотрение на вещи". Он ответил, что глаза человека могут выполнять обе функции, и ни одна из них не лучше другой. Приучать же себя только к одному из этих способов восприятия - значит безосновательно ограничивать свои возможности. - Ага! Тогда твой смех - настоящий. Получается, что смех - это уже не контролируемая глупость.

Какое-то время он пристально смотрел на меня.

- Знаешь, я с тобой разговариваю отчасти потому, что ты даешь мне повод посмеяться, - произнес он. - В пустыне живут грызуны - крысы такие с пушистыми хвостами. Чтобы похозяйничать в запасах других грызунов, они засовывают в их норки свои хвосты. Те пугаются и убегают. Но в тот момент, когда крыса сидит, засунув в чужую норку хвост, ее очень легко поймать. Так и ты - ловишься на своих же вопросах. Не пора ли выбираться? Ведь эти крысы иногда остаются без хвоста, спасая свою шкуру.

Его сравнение рассмешило меня. Когда-то дон Хуан показывал мне этих зверьков с пушистыми хвостами. Они были похожи на маленьких жирных белок. Я представил себе одну из таких крыс с оторванным хвостом. Картинка получилась грустной и в то же время очень забавной.

- Мой смех - самый что ни на есть настоящий, - сказал дон Хуан. - Впрочем, как и все, что я делаю. Но он же - контролируемая глупость, поскольку бесполезен. Он ничего не меняет, но, тем не менее, я смеюсь.

- Но, насколько я понимаю, дон Хуан, твой смех не бесполезен. Он делает тебя счастливым. - Нет. Я счастлив оттого, что смотрю на вещи, делающие меня счастливым, а потом уже глаза схватывают их забавные стороны, и я смеюсь. Я говорил тебе это много раз. Чтобы быть на высоте, всегда нужно выбирать путь, подсказанный сердцем. Может быть, для кого-то это будет означать всегда смеяться.

Я решил, что он имеет в виду противоположность смеха и плача, или хотя бы то, что плач - это действие, которое нас ослабляет. Но дон Хуан заявил, что никакого принципиального различия нет. Просто ему лично больше подходит смех, потому что когда он смеется, тело его чувствует себя лучше, чем когда он плачет.

Тогда я заметил, что равнозначности здесь все же нет, поскольку есть предпочтение. Если он предпочитает смеяться, а не плакать, то смех - важнее. Но он упрямо твердил, что его предпочтение ничего не значит; они равноценны. Я заявил, что, доводя наш спор до логического конца, можно сказать: "Если все равнозначно, то почему бы не выбрать смерть?"

- Иногда человек знания так и поступает, - сказал дон Хуан. - И однажды он может просто исчезнуть. В таких случаях люди обычно думают, что его за что-то убили. А он просто выбрал смерть, потому что для него это не имело значения. Я выбрал жизнь. И смех. Причем вовсе не оттого, что это важно, а потому, что такова склонность моей натуры. Я говорю "выбрал", потому что вижу. Но на самом деле выбрал не я. Моя воля заставляет меня жить вопреки тому, что я вижу в мире. Ты сейчас не можешь меня понять из-за своей привычки думать так, как ты смотришь.

Последняя фраза меня заинтриговала. Я спросил, что он имеет в виду.

Дон Хуан несколько раз дословно повторил ее, а потом объяснил, что, говоря "думать", имеет в виду устойчивые постоянные понятия, которые есть у нас обо всем в мире. Он сказал, что видение избавляет от привычки к ним. Но пока я не научусь видеть, мне не удастся понять, о чем идет речь. - Но если ничто не имеет значения, дон Хуан, то с какой стати должно иметь значение - научусь я видеть или нет?

- Я уже говорил тебе, что наша судьба как людей - учиться, для добра или зла. Я научился видеть, и говорю, что нет ничего, что имело бы значение. Теперь - твоя очередь. Вполне вероятно, что в один прекрасный день ты научишься видеть, и тогда сам узнаешь, что имеет значение, а что - нет. Для меня нет ничего, имеющего значение, но для тебя, возможно, значительным будет все. Сейчас ты должен понять: человек знания живет действием, а не мыслью о действии. Он выбирает путь сердца и следует по этому пути. Когда он смотрит, он радуется и смеется; когда он видит, он знает. Он знает, что жизнь его закончится очень скоро: он знает, что он, как любой другой, не идет никуда: и он знает, что все равнозначно. У него нет ни чести, ни достоинства, ни семьи, ни имени, ни родины. Есть только жизнь, которую нужно прожить. В таких условиях контролируемая глупость - единственное, что может связывать его с ближними. Поэтому он действует, потеет и отдувается. И взглянув на него, любой увидит обычного человека, живущего так же, как все. Разница лишь в том, что глупость его жизни находится под контролем. Ничто не имеет особого значения, поэтому человек знания просто выбирает какой-то поступок и совершает его. Но совершает так, словно это имеет значение. Контролируемая глупость заставляет его говорить, что его действия очень важны, и поступать соответственно. В то же время он прекрасно понимает, что все это не имеет значения. Так что, прекращая действовать, человек знания возвращается в состояние покоя и равновесия. Хорошим было его действие или плохим, удалось ли его завершить - до этого ему нет никакого дела.

С другой стороны, человек знания может вообще не совершать никаких поступков. Тогда он ведет себя так, словно эта отстраненность имеет для него значение. Так тоже можно, потому что и это будет контролируемая глупость.

В длинных и путаных выражениях я попытался объяснить дону Хуану, что меня интересуют мотивы, заставляющие человека знания действовать определенным образом вопреки пониманию того, что ничто не имеет значения. Усмехнувшись, он ответил:

- Ты думаешь о своих действиях, поэтому тебе необходимо верить, что действия эти важны настолько, насколько ты их таковыми считаешь. Но в действительности из всего, что человек делает, нет ничего, что имело бы значение. Ничего! Но как тогда я могу жить? Ведь ты об этом спрашивал? Проще было бы умереть; ты так говоришь и считаешь, потому что думаешь о жизни. Как, например, думаешь сейчас, на что похоже видение. Ты требуешь от меня описания. Такого, которое позволило бы тебе об этом думать, как ты думаешь обо всем остальном. Но в случае видения думать вообще невозможно. Поэтому мне никогда не удастся объяснить тебе, что это такое. Теперь по поводу моей контролируемой глупости. Ты хочешь услышать о причинах, которые побуждают меня действовать именно так, но я могу сказать лишь одно - контролируемая глупость очень похожа на видение. Ни о том, ни о другом думать невозможно.

Дон Хуан зевнул, лег на спину и потянулся, хрустнув суставами.

- Ты слишком долго отсутствовал, - сказал он, - и ты слишком много думаешь.

Он встал и направился в густой чаппараль за домом. Я остался сидеть у огня, подбрасывая хворост, чтобы варево в кастрюле кипело. Хотел было зажечь керосиновую лампу, но сумерки были очень успокаивающими. Света от огня в очаге было достаточно, чтобы писать. Красноватые отблески ложились повсюду. Я положил блокнот на землю и лег рядом. Я устал. Из всего нашего разговора в голове осталось только одно - дону Хуану нет до меня никакого дела. Это не давало мне покоя. Столько лет я ему верил! Если б не эта вера, меня давно бы уже парализовало от страха при встрече с тем, чему он меня учил. В основе этой веры была твердая убежденность в том, что дон Хуан заботится лично обо мне. По большому счету я всегда его побаивался, но страх этот мне удавалось подавлять благодаря глубокой вере. Теперь он сам полностью разрушил основу, на которой строилось мое к нему отношение. Мне не на что было опереться. Я чувствовал себя совершенно беспомощным.

Меня охватило какое-то странное беспокойство. Я вскочил и начал возбужденно ходить возле очага. Дон Хуан все не приходил, и я с нетерпением ожидал его возвращения.

Наконец он появился и уселся возле огня. Я выложил ему все о своих страхах: и то, что не могу менять направление, добравшись до середины потока: и то, что вера в него для меня неотделима от уважения к его образу жизни, который по своей сути рациональнее, вернее, целесообразнее моего; и то, что он загнал меня в угол, ввергнув в ужасающий конфликт, потому что его слова заставляют в корне изменить мое отношение и к нему, и ко всему, что с ним связано. В качестве примера я рассказал дону Хуану одну историю о старом американце, очень образованном и богатом юристе, консерваторе по убеждениям. Этот человек всю жизнь свято верил, что борется за правое дело. В тридцатые годы, когда администрацией Рузвельта были разработаны и начали претворяться в жизнь кардинальные меры по оздоровлению американской экономики, так называемый "новый подход", он оказался полностью втянутым в политическое противостояние. Он был убежден, что перемены приведут к развалу государства. Отстаивая привычный образ жизни и будучи убежденным в своей правоте, этот человек яростно ринулся в самую гущу борьбы с тем, что он считал политическим злом. Однако время перемен уже наступило, и волна новых политических и экономических реалий опрокинула его. Десять лет он боролся как на политической арене, так и в личной жизни, но вторая мировая война добила его окончательно и в политическом, и в идеологическом отношении. С чувством горечи он ушел от дел и забрался в глушь, добровольно обрекая себя на ссылку. Когда я познакомился с ним, ему было уже восемьдесят четыре, он вернулся в родной город, чтобы дожить оставшиеся годы в доме престарелых. Мне было непонятно, что он жил так долго, учитывая испытываемые на протяжении десятилетий горечь и жалость к себе. Я ему чем-то понравился, и мы часто и подолгу беседовали.

Заканчивая разговор, который состоялся у нас перед моим отъездом в Мексику, он сказал: - У меня было достаточно времени, чтобы оглянуться назад и разобраться в происходившем. Главные события моей жизни уже давно стали историей, причем далеко не лучшими ее эпизодами. И возможно, что я потратил годы своей жизни в погоне за тем, чего просто не существовало. В последнее время я чувствую, что верил в какой-то фарс. Ради этого не стоило жить. Теперь-то я это знаю. Но потерянных сорока лет уже не вернуть…

о Я сказал дону Хуану, что причиной моего внутреннего конфликта были его слова о контролируемой глупости.

- Если нет ничего, что имело бы значение, - рассуждал я, - то тогда, став человеком знания, неизбежно придешь к такой же опустошенности, как этот старик, и окажешься не в лучшем положении.

- Это не так, - возразил дон Хуан. - Твой знакомый одинок, потому что так и умрет, не умея видеть. В своей жизни он просто состарился, и сейчас у него больше оснований для жалости к себе, чем когда бы то ни было. Он чувствует, что потеряно сорок лет, потому что он жаждал побед, но потерпел поражение. Он так никогда и не узнает, что быть победителем и быть побежденным - одно и то же.

Теперь ты боишься меня, потому что я сказал тебе, что ты равнозначен всему остальному. Ты впадаешь в детство. Наша судьба как людей - учиться, и идти к знанию следует так, как идут на войну. Я говорил тебе об этом много раз. К знанию или на войну идут со страхом, с уважением, с осознанием того, куда идут, и с абсолютной уверенностью в себе. В себя ты должен верить, а не в меня!

Ты боишься пустоты, в которую превратилась жизнь твоего знакомого? Но в жизни человека знания не может быть пустоты. Его жизнь заполнена до краев.

Дон Хуан встал и вытянул перед собой руки, как бы ощупывая что-то в воздухе.

- Все заполнено до краев, - повторил он, - и все равнозначно. Я не похож на твоего знакомого, который просто состарился. И, утверждая, что ничто не имеет значения, я говорю совсем не о том, что имеет в виду он. Для него его борьба не стоила усилий, потому что он потерпел поражение. Для меня нет ни побед, ни поражений, ни пустоты. Все заполнено до краев и все равно, и моя борьба стоила моих усилий.

Чтобы стать человеком знания, нужно быть воином, а не ноющим ребенком. Бороться не сдаваясь, не жалуясь, не отступая, бороться до тех пор, пока не увидишь. И все это лишь для того, чтобы понять, что в мире нет ничего, что имело бы значение.

Дон Хуан помешал содержимое кастрюли деревянной ложкой. Суп был готов. Он снял кастрюлю с огня и поставил на прямоугольное кирпичное сооружение возле стены, которым пользовался как столом и полкой, и ногой придвинул к столу два низких ящика, служивших стульями. Сидеть на них было довольно удобно, особенно если прислониться спиной к вертикальным брусьям стены. Налив мне полную миску, дон Хуан знаком пригласил меня к столу. Он улыбался, глаза его сияли, словно мое присутствие доставляло ему море радости. Аккуратным движением он пододвинул мне миску. В том, как он это сделал, было столько тепла и доброты, что я воспринял этот жест как предложение восстановить свою веру в него. Я почувствовал себя идиотом и, чтобы как-то развеять это ощущение, начал разыскивать свою ложку. Ее нигде не было. Суп был слишком горячим, чтобы пить прямо из миски, и, пока он остывал, я спросил у дона Хуана, означает ли контролируемая глупость то, что человек знания никого не может любить.

Дон Хуан перестал есть и расхохотался.

- Ты слишком озабочен тем, чтобы любить людей, и тем, чтобы тебя любили. Человек знания любит, и все. Он любит всех, кто ему нравится, и все, что ему по душе, но он использует свою контролируемую глупость, чтобы не заботиться об этом. Что полностью противоположно тому, чем сейчас занимаешься ты. Любить людей или быть любимым ими - это еще далеко не все, что доступно человеку.

Он посмотрел на меня, слегка склонив голову набок, и добавил:

- Подумай об этом. - Дон Хуан, есть еще один момент, о котором я хотел бы спросить. По твоим словам, для того, чтобы смеяться, нужно смотреть глазами; но мне кажется, что мы смеемся потому, что думаем. Возьми слепого - он тоже смеется.

- Нет. Слепые не смеются. Они могут производить звуки, похожие на смех, и тела их при этом будут вздрагивать, как при смехе. Но они никогда не смотрели на смешные стороны мира, им приходится их воображать. Поэтому по-настоящему хохотать слепые не могут.

Больше мы не разговаривали. Я чувствовал себя счастливым. Сначала мы ели молча; а потом дон Хуан начал смеяться - я использовал сухой прутик, чтобы подносить овощи ко рту.

4 октября 1968

Сегодня днем, выбрав время, я спросил дона Хуана, не будет ли он возражать, если мы немного поговорим о видении. Он сначала вроде согласился, но потом, усмехнувшись, сказал, что я вновь взялся за свое - пытаюсь подменить разговорами действие.

- Если ты хочешь видеть, ты должен позволить дымку вести себя, - сказал он с ударением. - Разговаривать же об этом я не желаю.

Я помогал ему очищать какие-то сухие растения. Довольно долго мы работали в полном молчании. От долгого молчания мне всегда становилось не по себе, особенно в присутствии дона Хуана. Наконец я не выдержал и задал вопрос, вырвавшийся у меня чуть ли не самопроизвольно:

- Как человек знания применяет контролируемую глупость, если умирает тот, кого он любит?

Вопрос застал дона Хуана врасплох. Он удивленно взглянул на меня.

- Возьмем Лусио, - развил я свою мысль. - Если он будет умирать, останутся ли твои действия контролируемой глупостью? - Давай лучше возьмем моего сына Эулалио. Это - более подходящий пример, - спокойно ответил дон Хуан. - На него свалился обломок скалы, когда мы работали на строительстве Панамериканской магистрали. То, что я делал, когда он умирал, было контролируемой глупостью. Подойдя к месту обвала, я понял, что он уже практически мертв. Но он был очень силен, поэтому тело еще продолжало двигаться и биться в конвульсиях. Я остановился перед ним и сказал парням из дорожной бригады, чтобы они его не трогали. Они послушались и стояли вокруг, глядя на изуродованное тело. Я стоял рядом, но не смотрел, а сдвинул восприятие в положение видения. Я видел, как распадается его жизнь, расползаясь во все стороны подобно туману из мерцающих кристаллов. Именно так она обычно разрушается и испаряется, смешиваясь со смертью. Вот что я сделал, когда умирал мой сын. Это - единственное, что вообще можно сделать в подобном случае. Если бы я смотрел на то, как становится неподвижным его тело, то меня бы изнутри раздирал горестный крик, поскольку я бы чувствовал, что никогда больше не буду смотреть, как он, красивый и сильный, ступает по этой земле.

Но я выбрал видение. Я видел его смерть, и в этом не было печали, не было вообще никакого чувства. Его смерть была равнозначна всему остальному.

Дон Хуан замолчал: он казался печальным. Вдруг он улыбнулся и потрепал меня по затылку.

- Другими словами, когда умирает тот, кого я люблю, моя контролируемая глупость заключается в смещении восприятия, - сказал он.

Я вспомнил тех, кого любил сам, и сердце защемило от приступа жалости к себе.

- Счастливый ты, дон Хуан. Умеешь сдвигать восприятие. А я могу только смотреть…

Мои слова его рассмешили.

- Счастливый… Осел! - произнес он. - Это - тяжкий труд.

Мы засмеялись. После длительной паузы я снова начал его расспрашивать, видимо для того, чтобы развеять собственную печаль.

- Дон Хуан, если я правильно понимаю, в жизни человека знания контролируемой глупостью не являются только действия в отношении союзников и Мескалито? Верно?

- Верно, - кивнул он. - Союзники и Мескалито - существа совершенно иного плана. Моя контролируемая глупость распространяется только на меня и на мои действия по отношению к людям.

- Да, но логически можно предположить, что человек знания мог бы рассматривать как контролируемую глупость также и свои действия в отношении союзников и Мескалито, не так ли?

Какое-то время он молча смотрел на меня.

- Снова ты начинаешь думать. Человек знания не думает, поэтому возможность такого логического предположения для него исключена. Возьмем, к примеру, меня. Я говорю, что практикую контролируемую глупость по отношению к людям, и говорю так потому, что способен их видеть. Однако я не могу увидеть, что скрывается за союзником, поэтому он для меня непостижим. Как, скажи на милость, могу я контролировать свою глупость, сталкиваясь с тем, чего не понимаю? По отношению к союзнику и Мескалито я всего лишь человек, который знает как видеть, человек, который поражен тем, что он видит; человек, которому никогда не будет дано постичь все, что его окружает.

Теперь возьмем, к примеру, тебя. Мне безразлично, станешь ты человеком знания или нет, а Мескалито это почему-то не безразлично. Ясно, что для него это имеет какое-то значение, иначе он не стал бы столько раз и так явно демонстрировать свою заинтересованность в тебе. Он позволил мне это заметить, и я иду ему навстречу хотя причины, заставляющие Мескалито действовать таким образом, для меня непостижимы.


Глава 6

5 октября 1968

Мы с доном Хуаном садились в машину, собираясь ехать в Центральную Мексику. Неожиданно он меня остановил.

- Я уже не раз говорил тебе, что нельзя раскрывать настоящих имен магов и рассказывать, где они живут. Думаю, ты понял, что мое истинное имя и место, в котором находится мое тело, всегда должны оставаться в тайне. Сейчас я хочу попросить тебя о том же в отношении моего друга. Ты будешь называть его Хенаро. Сейчас мы поедем к нему и немного у него погостим.

Я заверил дона Хуана, что никогда не нарушал этого условия.

- Я знаю, - сказал он по-прежнему серьезно. - Но меня беспокоит то, что временами ты становишься рассеянным и очень уж беспечным.

Я было запротестовал, но дон Хуан сказал, что хотел только напомнить мне о том, что неосторожность в магии - это игра со смертью, бесчувственной и готовой в любой момент стереть с лица земли совершившего ошибку. Но внимательность и осознание каждого шага могут предотвратить такой исход.

- Больше мы к этому возвращаться не будем, - сказал он. - Как только мы отъедем от моего дома - ни слови о Хенаро, более того - ни одной мысли о нем. А сейчас - приведи, пожалуйста, свои мысли в порядок. Когда ты с ним встретишься, тебе нужно будет отбросить все сомнения и стать чистым.

- О каких сомнениях ты говоришь, дон Хуан?

- О любых. К моменту встречи ты должен быть кристально чист. Он увидит тебя.

Его странные предостережения сильно меня обеспокоили. Я заметил, что, может быть, мне вообще не стоит знакомиться с его другом. Я мог бы просто отвезти дона Хуана туда и высадить где-то неподалеку от его дома.

- Я лишь предупредил тебя, - сказал дон Хуан. - Ты уже однажды познакомился с магом, и он чуть не убил тебя. Я имею в виду Висенте. Так что в этот раз будь осторожней. Приехав в один из городков Центральной Мексики, мы оставили машину на стоянке и пешком отправились в горы, туда, где жил друг дона Хуана. Переход занял два дня. Наконец, показалась маленькая хижина, прилепившаяся к склону горы. Хозяин стоял в дверях, словно ожидая нас. Я сразу же его узнал - мы, оказывается, уже встречались, правда, мимоходом, в тот день, когда я привез дону Хуану свою книгу. Тогда я не обратил на него особого внимания. Мне казалось, что он примерно одного возраста с доном Хуаном. Однако сейчас, когда он стоял в дверях, я заметил, что он значительно моложе - где-то чуть больше шестидесяти. Он был ниже дона Хуана ростом, тоньше, очень жилистый и темнокожий. Довольно длинные и очень густые черные с проседью волосы закрывали уши и лоб. Выражение округлого лица было жестким. Длинный нос и маленькие темные глаза придавали ему сходство с какой-то хищной птицей.

Сначала он обратился к дону Хуану. Тот утвердительно кивнул. Они перекинулись несколькими фразами, но говорили не по-испански, так что я ничего не понял. Потом дон Хенаро обратился ко мне. - Добро пожаловать в мою скромную маленькую лачугу, - извиняющимся тоном произнес он по-испански.

Это была стандартная вежливая формула, которую мне неоднократно доводилось слышать в сельских районах Мексики. Но произнося ее, он без видимой причины засмеялся так радостно, что я понял - это его контролируемая глупость. Ему было в высшей степени безразлично, что дом его - лачуга. Мне дон Хенаро очень понравился.

Первых два дня мы бродили по горам, собирая растения. Отправлялись мы на рассвете. Старики уходили вдвоем - у них в горах было какое-то особое место, - а меня оставляли в лесу. Чувствовал я себя там замечательно. Время пробегало незаметно, одиночество меня ничуть не угнетало. Оба дня я находился в состоянии удивительной собранности. Мне удалось добиться необычайной для себя сосредоточенности на поиске определенных видов растений, которые поручил мне собирать дон Хуан.

Возвращались мы поздно вечером. Я так уставал, что засыпал практически мгновенно.

Но на третий день мы работали вместе. Дон Хуан попросил дона Хенаро научить меня собирать некоторые растения. Вернулись мы к полудню; оба старика уселись перед домом и неподвижно просидели несколько часов, словно в трансе. Но они не спали. Я дважды проходил перед ними, и оба раза они провожали меня глазами.

- Прежде чем сорвать растение, с ним нужно поговорить, - сказал дон Хуан. Он произнес это очень размеренно и трижды повторил, как будто пытаясь завладеть моим вниманием. До этого никто не произнес ни слова.

- Чтобы увидеть растения, с ними нужно разговаривать, - продолжал он. - И с каждым из них необходимо познакомиться. Тогда они расскажут все, что ты захочешь о них узнать.

Вечерело. Дон Хуан сидел на плоском камне, лицом на запад - в сторону гор, дон Хенаро - рядом с ним на соломенной циновке, лицом на север. В первый же день после нашего приезда дон Хуан объяснил мне, что это - - "их положения", и что мне следует садиться на землю в любом месте напротив них. Еще он добавил, что когда мы втроем сидим в "своих положениях", я должен располагаться лицом на юго-восток, и на них не смотреть, а только изредка поглядывать.

- Да, именно так обстоит дело с растениями, верно я говорю? - дон Хуан повернулся к дону Хенаро, и тот ответил утвердительным кивком.

Я сказал, что не выполняю его указаний насчет разговоров с растениями, так как, занимаясь этим, я чувствую себя глупо.

- Ты не понял. Маги не шутят, - сурово произнес дон Хуан. - Попытка мага видеть - это попытка овладеть силой.

Дон Хенаро с недоумением уставился на меня: его, видимо, сбивало с толку то, что я непрерывно пишу. Улыбнувшись мне, он тряхнул головой и что-то сказал дону Хуану. Дон Хуан пожал плечами. Дону Хенаро непрерывно пишущий ученик мага, должно быть, казался явлением весьма странным, по крайней мере, смотреть на это без смеха он не мог. Дон Хуан уже давно привык к тому, что я постоянно что-то записываю, и не обращал на это никакого внимания, продолжая говорить как ни в чем не бывало. Однако реакция дона Хенаро несколько нарушала общий настрой беседы, поэтому я отложил блокнот. Дон Хуан еще раз подчеркнул, что маги не шутят, поскольку для них каждый поворот пути - это игра со смертью. Потом он рассказал дону Хенаро об огнях смерти, которые я видел ночью за спиной на шоссе среди пустынных холмов. В этой истории, видимо, было что-то очень смешное - дон Хенаро от хохота буквально катался по земле.

Дон Хуан извинился передо мной, сказав, что его друг бывает подвержен приступам смеха. Я взглянул на дона Хенаро, ожидая увидеть его все еще катающимся по земле, но взору моему предстало нечто такое, что я невольно подскочил от изумления. Это было немыслимо и даже противоестественно - он стоял на голове без помощи рук. Ноги его при этом были спокойно сложены крест-накрест, как он их складывал, сидя на своей циновке. Но когда до меня, наконец, дошло, что с точки зрения законов механики человеческого тела дон Хенаро проделал нечто попросту невозможное, тот уже снова как ни в чем не бывало сидел в исходном положении. Дон Хуан, похоже, был в курсе происходящего, потому что приветствовал поразительный трюк своего друга взрывом раскатистого хохота.

Дон Хенаро вроде бы заметил, что я потрясен. Он похлопал в ладоши, приглашая меня следить за тем, что делает, и снова начал кататься по земле. Теперь я заметил, что в действительности он не катался по земле, а раскачивался из стороны в сторону, постепенно увеличивая амплитуду этих маятникообразных движений. В конце концов крутящий момент становишься достаточным для того, чтобы тело, перевернувшись, оказывалось в том противоестественном положении, которое я видел, и несколько мгновений дон Хенаро "сидел на собственной голове".

Когда они успокоились и перестали хохотать, дон Хуан продолжил. Тон его был очень суровым. Я немного подвинулся, сев поудобнее, чтобы не отвлекаться и полностью сосредоточиться на его словах. Обычно он говорил с улыбкой, особенно тогда, когда я слушал очень внимательно. Но сейчас улыбки не было. Дон Хенаро смотрел на меня, как бы ожидая, что я вот-вот возьмусь за карандаш. Но я решил больше не записывать. Дон Хуан устроил мне форменный разнос за то, что я не разговариваю с растениями, которые собираю, хотя он и велел мне это делать. Он говорил, что убитые мною растения вполне могли бы прикончить меня и что рано или поздно я неизбежно заболею из-за того, что обошелся с ними без должного уважения.

- Правда, ты никогда не согласишься с тем, что твоя болезнь - следствие неправильного обращения с растениями, - сказал дон Хуан, - и наверняка предпочтешь считать ее гриппом.

Они снова засмеялись, а потом дон Хуан очень серьезно и очень жестко добавил, что если не думать о своей смерти, то жизнь так и останется не более, чем личным хаосом.

- Что вообще может быть у человека, кроме его жизни и смерти? - задал он мне риторический вопрос.

Я почувствовал, что нужно записывать, и снова взялся за блокнот. Дон Хенаро уставился на меня, улыбаясь во весь рот. Потом он склонил голову набок и раздул ноздри. Мимикой он владел в совершенстве - ноздри увеличились в диаметре чуть ли не вдвое.

Но комичнее всего были не жесты дона Хенаро, а его собственная реакция на них. Раздув ноздри, он наклонился и снова встал в свою фантастическую стойку на голове.

Дон Хуан хохотал до слез. Я почувствовал раздражение и нервно засмеялся.

- Хенаро не любит, когда пишут, - объяснил дон Хуан.

Я отложил блокнот, но дон Хенаро заверил меня, что все нормально и он нисколько не возражает. Я снова взял блокнот и начал писать. Дон Хенаро повторил представление, и они опять хохотали до упаду.

Все еще смеясь, дон Хуан сказал, что его друг изображает меня - когда я пишу, то раздуваю ноздри. А по мнению дона Хенаро, пытаться стать магом, записывая поучения, - такое же трудное и нелепое занятие, как сидение на голове.

- Как это ни смешно, но вы с Хенаро очень похожи, - сказал дон Хуан. - Кроме него, никто не умеет так "сидеть на голове", а ты единственный, кто думает, что можно стать магом, записывая в блокнот поучения. Они снова засмеялись, и дон Хенаро опять повторил свой невероятный трюк: Этот человек мне определенно нравился. В его движениях были непревзойденная грация и точность.

- Прошу прощения, дон Хенаро, - сказал я, указывая на блокнот.

- Все о'кей, - усмехнулся он.

Больше записывать я не решался. Они долго говорили о способности растений убивать и об использовании магами этого свойства. Все время оба пристально смотрели на меня, как бы ожидая, что я начну записывать.

- Карлос у нас - как необъезженная лошадка. С ним нужно обращаться деликатно. Видишь, Хенаро, ты испугал его, и теперь он не может писать.

Дон Хенаро раздул ноздри, вытянул губы и сказал: - Ну что ты, Карлитос, пиши. Пиши, дорогой! Пока пальцы не отвалятся.

Дон Хуан встал и потянулся всем телом, подняв руки и выгнув спину. Несмотря на возраст, тело его выглядело очень сильным и гибким. Он ушел в кусты за дом, и я остался наедине с доном Хенаро. Тот посмотрел на меня. Я почувствовал смущение и отвел взгляд.

- Ах, и глядеть в мою сторону не хочет, - сказал он шутовским тоном.

Он снова раздул ноздри и сделал так, что они задрожали. Потом встал и, повторяя движение дона Хуана, потянулся, выгнув спину и подняв руки. Тело его при этом невероятным образом изогнулось и приняло совершенно немыслимое положение. В этом движении странным образом сочетались грация, гармония и какая-то шутовская нелепость - это была мастерски исполненная пародия на дона Хуана.

Как раз в этот момент дон Хуан появился из-за дома, заметил эту сцену, явно уловив ее значение, и с усмешкой сел на свое место.

- Куда дует ветер? - многозначительно спросил дон Хенаро.

Дон Хуан кивнул в сторону запада. - Ага… Схожу-ка я туда, куда ветер дует, - очень серьезно произнес дон Хенаро. Повернувшись, он погрозил мне пальцем:

- Не пугайся, если вдруг услышишь странные звуки. Запомни, Хенаро срет - земля дрожит!

Одним прыжком он скрылся в кустах, и спустя несколько мгновений я услышал странный звук - глубокий неземной грохот. Не зная что и думать, я взглянул на дона Хуана. Но тот катался по земле, корчась от хохота.

17 октября 1968

Не помню уже, по какому поводу дон Хенаро пустился в объяснение устройства того, что он называл "другим миром". Он сказал, что по-настоящему великий маг - это орел, вернее, он может превращаться в орла. Черный маг - "теколот", то есть сова. Он - порождение ночи, поэтому ему наиболее подходят горный лев и другие дикие кошки, а также ночные птицы, и в особенности - сова. "Брухос лирикос" - лирические маги, то есть маги-дилетанты, предпочитают других животных, например, ворону. Дон Хуан засмеялся.

Дон Хенаро повернулся к нему и сказал:

- Правда, Хуан, ты же сам знаешь…

Потом он объяснил, что маг может взять своего ученика с собой в путешествие сквозь десять слоев другого мира. Маг, если он действительно орел, начинает с самого нижнего слоя и последовательно проходит все десять до самого верха. Черные маги и дилетанты способны с огромным трудом добраться лишь до третьего снизу.

Дон Хенаро описал прохождение слоев другого мира так:

- Ты - в самом низу. Вот учитель берет тебя в полет, и скоро - бах - пролетаешь первый слой. Потом - бах - пролетаешь второй. Бах - третий…

Он методически "бахнул" десять раз, проведя меня таким образом сквозь все слои. Когда он закончил, дон Хуан посмотрел на меня и сочувственно улыбнулся.

- Разговоры не являются предрасположенностью Хенаро, но, если ты не против, он может преподать тебе практический урок равновесия. Дон Хенаро важно кивнул, подтверждая его слова. При этом он слегка выпятил губы и прикрыл глаза. Мне его жест показался замечательным.

Дон Хенаро встал, дон Хуан - тоже.

- Ладно, - сказал дон Хенаро. - Тогда поехали. Заскочим только за Нестором и Паблито. Они уже дома. По вторникам они освобождаются рано.

Они сели в машину, дон Хуан - на переднее сиденье. Ничего не спрашивая, я завел мотор. Дон Хуан показывал дорогу к дому Нестора. Когда мы приехали, дон Хенаро зашел в дом и через несколько минут вышел с Нестором и Паблито - своими молодыми учениками. Все сели в машину, и дон Хуан велел ехать на запад - в горы.

Я оставил машину на обочине грунтовой дороги. С этого места был виден водопад; к нему мы и направились вдоль речушки шириной метров пять-семь. Близился вечер. Окрестности впечатляли. Прямо над нами висела огромная, темная с синевой туча. Она была похожа на подвешенную в пространстве крышу с четко очерченным полукруглым краем. На западе - над склонами высоких гор Центральных Кордильер - шел дождь. Он был подобен белесому занавесу, ниспадавшему на сине-зеленые вершины. К востоку от нас лежала глубокая длинная долина, освещенная солнцем. Над ней виднелись только рваные клочья облаков. Резкий контраст поражал воображение. Мы остановились у подножия водопада. Высотой он был метров пятьдесят. Рев воды был оглушительный.

В руках у дона Хенаро откуда-то взялся пояс, на котором висело не меньше семи каких-то вещиц, похожих на маленькие кувшинчики. Его он надел на талию. Сняв шляпу, дон Хенаро сбросил ее за спину, и она повисла на шнурке. Вытащив кошелек, сделанный из плотной шерстяной ткани, он достал оттуда головную ленту, связанную из разноцветных ниток, на которой особо выделялся ярко-желтый цвет. В нее он воткнул три пера, похожих на орлиные. Я заметил, что расположил он их асимметрично: одно - над кончиком правого уха, второе - на несколько сантиметров ближе ко лбу, третье - возле левого виска. Он снял сандалии, привязал их к брючному ремню и заправил под пояс пончо. Мне не было видно, застегивается пояс или завязывается, но сделан он был вроде из переплетенных полосок кожи.

Дон Хуан сел на круглый камень, предварительно придав ему устойчивое положение. Нестор и Паблито тоже выбрали себе по камню и сели слева от него. Дон Хуан показал мне место справа от себя и сказал, что я должен принести камень и сесть.

- Нам нужно образовать прямую, - объяснил он, показывая, что втроем они уже сели в ряд.

К этому времени дон Хенаро приблизился к водопаду и начал взбираться по тропе справа от него. С места, где мы сидели, обрыв выглядел очень крутым, практически отвесным. Вдоль тропы росло довольно много кустов, хватаясь за которые, дон Хенаро подтягивался. В какой-то миг он оступился и чуть не свалился вниз. Мне показалось, что он поскользнулся на мокрой глине. Через мгновение он снова чуть не упал, и я подумал, что дон Хенаро, пожалуй, уже староват для скалолазания. Прежде, чем добраться до конца тропы, он оступился еще несколько раз.

Когда дон Хенаро начал взбираться дальше прямо по скале, я даже растерялся, не представляя, что он собирается делать.

- Что он делает? - шепотом спросил я.

Дон Хуан даже не взглянул на меня.

- Насколько я понимаю - карабкается, - ответил он, не отрывая неподвижного взгляда полуприкрытых глаз от дона Хенаро. Выпрямившись, дон Хуан сидел на краю камня, зажав ладони между ног

Я слегка подался вперед, желая взглянуть, что делают Нестор и Паблито, но дон Хуан жестом велел мне сидеть смирно и не нарушать линию. Я тут же выпрямился, вернувшись в первоначальное положение. Судя по тому, что я успел заметить краем глаза, молодые люди были так же напряженно-внимательны, как дон Хуан.

Дон Хуан указал на водопад. Я вновь стал наблюдать за доном Хенаро. Он медленно пробирался вдоль выступа, чтобы обойти огромный нависший козырек. Руки его были расставлены в стороны, словно он хотел обнять скалу. С предельной осторожностью он двигался вправо. Вдруг ноги его сорвались. Я невольно ахнул. В какой-то момент все его тело повисло в воздухе. Я был уверен, что он падает, но он не упал, уцепившись за что-то правой рукой. Быстро и четко он снова поймал ногами опору. Прежде, чем двинуться дальше, он повернулся к нам. Это был мимолетный взгляд. Но движение было настолько точным и отработанным, что я невольно обратил на это внимание, вспомнив, что так повторялось всякий раз, когда дон Хенаро делал ошибку. Может быть, его раздражала собственная неуклюжесть, и он смотрел, не наблюдаем ли мы за ним в этот момент?

Поднявшись чуть выше, он снова потерял опору, повиснув на каменном выступе. На этот раз он уцепился левой рукой. Восстановив равновесие, он опять взглянул на нас. Прежде, чем дону Хенаро удалось добраться до вершины, он оступился еще дважды.

Ширина потока на кромке водопада была метров шесть-семь. По крайней мере, так казалось снизу, оттуда, где мы сидели.

Дон Хенаро на какое-то время замер. Я хотел было спросить у дона Хуана, что будет дальше, но он был настолько увлечен наблюдением, что я не решился его беспокоить.

Внезапно дон Хенаро прыгнул в воду. Это был до того неожиданный поступок, что у меня перехватило дыхание. Это был великолепный, неземной прыжок. На мгновение мне показалось, что я вижу серию наложенных друг на друга снимков его тела, совершающего эллиптический полет на середину реки.

Придя в себя, я заметил, что дон Хенаро приземлился на камень, едва видневшийся возле кромки водопаду. Он стоял на нем довольно долго. Казалось, он борется с потоком. Дважды он зависал над обрывом, и это было немыслимо, я не мог понять, как ему удается устоять на ногах. Наконец, он добился равновесия и присел на корточки. Потом он прыгнул снова. Этот прыжок был похож на прыжок тигра. Камень, на который он приземлился, я едва мог разглядеть - крохотный конический выступ на краю водопада. Там дон Хенаро неподвижно простоял почти десять минут. Это была настолько впечатляющая картина, что меня начала бить дрожь. Хотелось вскочить и куда-то бежать. Заметив, что я нервничаю, дон Хуан велел мне успокоиться. Тем временем неподвижность дона Хенаро, стоявшего посреди потока на краю водопада, ввергла меня в состояние дикого мистического ужаса. Останься он там еще несколько мгновений - и я бы утратил контроль над собой.

Но дон Хенаро опять прыгнул, на этот раз - на противоположный берег потока. Приземлившись на четыре точки, как кошка, он немного посидел на корточках, встал, взглянул на другую сторону потока, потом - на нас. Он стоял, не двигаясь, и смотрел вниз. Руки его были сжаты в кулаки, как будто он держался за невидимые поручни. В его стойке было что-то необычайное, какая-то странная грация и тонкая гармония. Мне даже подумалось, что босой дон Хенаро в своем темном пончо, с лентой и перьями на голове был самым красивым человеческим существом из всех, кого я когда-либо видел.

Вдруг он поднял руки, запрокинул голову и сделал боковое сальто влево, скрывшись за круглым валуном.

В этот момент упали первые крупные капли дождя. Дон Хуан, Нестор и Паблито встали. Их движение было таким порывистым и внезапным, что я замешкался. Мастерский трюк дона Хенаро привел меня в состояние необычайного эмоционального возбуждения. Его искусство было непревзойденным, мне хотелось сейчас же увидеть его и выразить свое восхищение.

Я напряженно всматривался в скалы слева от водопада, думая, что дон Хенаро спускается вниз, но его не было. Я настаивал, чтобы мне сказали, что с ним. Дон Хуан не отвечал.

- Нужно спешить, - сказал он, - Сейчас начнется ливень. Нам пора возвращаться на Северо-Запад, но прежде нужно завезти домой Нестора и Паблито.

- Да, но я даже не попрощался с доном Хенаро, - пожаловался я. - Зато он попрощался с тобой, - резко ответил дон Хуан.

Секунду он сверлил меня глазами, потом взгляд его смягчился, и он улыбнулся.

- Он даже пожелал тебе всего самого лучшего, - добавил он. - Ему было приятно с тобой общаться.

- Что, мы не будем его ждать?

- Нет. Пусть он останется там, где он есть. Может, в это мгновение он орлом парит в другом мире, а может - просто умер там наверху. Сейчас это уже не имеет значения.

23 октября 1968

Как бы невзначай дон Хуан заметил, что скоро опять собирается в Центральную Мексику.

- К дону Хенаро? - спросил я.

- Возможно… - сказал он, не глядя на меня. - С ним все в порядке, не так ли, дон Хуан? Я хочу сказать; с ним ведь ничего не случилось там, над водопадом?

- Ничего с ним не случилось. Он крепок.

Мы немного поговорили о деталях предстоящей поездки, а потом я сказал, что мне очень понравился дон Хенаро, особенно - его шутки. Я все пытался придумать, как бы поделикатнее расспросить об уроке на водопаде.

Дон Хуан взглянул на меня и довольно ехидно спросил:

- Тебе, небось, до смерти любопытно, что за урок Хенаро устроил на водопаде, да?

Я напряженно засмеялся. Любопытно? Да для меня все, что тогда произошло, стало прямо-таки наваждением! Снова и снова перебирая в памяти детали этого события, я уже в который раз приходил к выводу, что стал свидетелем демонстрации фантастического физического совершенства. Я считал, что дон Хенаро, вне всякого сомнения, - выдающийся мастер эквилибристики, настолько отработанным и даже ритуализированным было каждое движение этого невероятно сложного представления.

- Да, - сказал я, - мне до смерти хочется узнать, что это был за урок. - Тогда, пожалуй, я должен тебе кое-что рассказать. Для тебя это была пустая трата времени. Урок был предназначен тем, кто видит. Паблито и Нестор кое-что уловили, некий отблеск, хотя они видят еще плохо. Но ты - ты только смотрел. Я говорил Хенаро, что ты очень странный набитый дурак, и что такой урок мог бы вытрясти многое из того, чем ты набит. Но у нас, похоже, ничего не вышло. Впрочем, это не имеет значения. Научиться видению очень трудно.

Я не хотел, чтобы ты разговаривал с Хенаро, когда все закончилось, поэтому мы уехали так быстро. Это плохо. Но если бы мы остались, было бы еще хуже. Хенаро сильно рисковал, чтобы показать тебе настоящее чудо. Но ты не видел. И это очень плохо.

- Дон Хуан, а ты сам не мог бы мне рассказать, в чем заключался урок? Вдруг окажется, что я все-таки что-то видел.

От смеха он согнулся пополам. - Привычка задавать вопросы - твое самое лучшее качество, - сказал он, явно закрывая тему.

Он поднялся и направился в дом. Я последовал за ним, требуя, чтобы он выслушал мой рассказ о том, что я видел. Он согласился. Подробно, стараясь ничего не упустить, я рассказал ему все, что помнил. Улыбаясь, он меня внимательно выслушал, а потом покачал головой и сказал:

- Научиться видеть очень тяжело.

Я просил его объяснить, о чем идет речь, но он безапелляционно заявил:

- О видении не говорят.

Было ясно, что дон Хуан не собирался мне ничего рассказывать, и я ушел выполнять разные мелкие поручения, которые он дал мне раньше.

Вернулся я уже затемно. Мы поужинали и вышли под рамаду. Как только мы сели, дон Хуан сам заговорил об уроке дона Хенаро. Он не дал мне ни минуты на подготовку. Блокнот был у меня с собой, но было уже темно, а перебивать его мне не хотелось, поэтому я не пошел за керосиновой лампой. Дон Хуан сказал, что дон Хенаро - мастер равновесия и может выполнять очень сложные и требующие огромных энергетических затрат действия. Его способ стоять на голове - одно из них. Так дон Хенаро пытался показать мне, что невозможно и видеть, и писать одновременно. Стойка на голове без помощи рук - всего лишь шутовской трюк, который может длиться мгновения. По мнению дона Хенаро, одновременное записывание и видение - это такой же странный, сложный и ненужный маневр, как его "сидение на голове".

Дон Хуан в темноте пристально посмотрел на меня и драматическим тоном сказал, что когда дон Хенаро "обрабатывал" меня с помощью своих фокусов, я был на грани видения. Дон Хенаро заметил это и попытался развить достигнутый успех многократным повторением своих манипуляций. Но тщетно - я уже потерял нить.

По словам дона Хуана, я очень понравился дону Хенаро, и тот решил еще раз попытаться сдвинуть меня на грань видения. Тщательно все взвесив и обдумав, он решил показать мне чудо равновесия в потоке на кромке водопада. Он усматривал сходство между потоком и той гранью, перед которой остановился я, и был уверен, что, пересекая водопад столь невероятным способом, он сдвинет меня и заставит пересечь эту грань.

Потом дон Хуан объяснил, как дон Хенаро смог совершить свой немыслимый трюк. Для того, кто видит, люди выглядят как светящиеся существа, состоящие из чего-то, похожего на волокна света, которые, заворачиваясь спереди назад, образуют пространственную структуру, по форме напоминающую яйцо. Дон Хуан напомнил, что уже рассказывал мне об этом, а также о том, что самой удивительной частью яйцеобразных существ является пучок длинных волокон, исходящих из области пупка и играющих ключевую роль в жизни людей. В использовании этих "щупальцеобразных" волокон и заключался секрет чуда равновесия дона Хенаро. С акробатическими этюдами его действия не имели ничего общего.

Так же внезапно, как он начал говорить об уроке дона Хенаро, дон Хуан перевел разговор на другую тему.

24 октября 1968

Мне удалось загнать дона Хуана в угол. Сославшись на интуицию, я сказал ему, что второго такого урока равновесия в моей жизни не будет и что если он не объяснит мне все сейчас, то шанс извлечь из этого урока хоть что-то будет упущен навсегда. Дон Хуан сказал, что здесь я прав - дон Хенаро никогда больше не повторит для меня свой урок. Потом он спросил:

- Ладно, давай - что тебя интересует?

- Расскажи о щупальцеобразных волокнах.

- Это щупальца, исходящие из середины человеческого тела. Они хорошо заметны любому магу-видящему. По виду этих щупалец он определяет, что из себя представляет тот или иной человек и как следует с ним себя вести. У слабых людей волокна-щупальца короткие, их почти не видно. У людей сильных они яркие и длинные. У Хенаро, например, они светятся так ярко, что кажется, будто это - не отдельные волокна, а массивное утолщение на оболочке. По этим волокнам видно, здоров человек или болен, злой он или добрый, подлый или какой-нибудь еще. По ним можно также сказать, способен человек видеть или нет. Но с этим бывают сложности. Когда Хенаро увидел тебя, он, как в свое время Висенте, решил, что ты можешь видеть. Я тоже вижу тебя как видящего, но тем не менее знаю, что это не так - ты пока не способен видеть. Хенаро так и не смог в этом разобраться. Я говорил ему, что ты очень странный, но он захотел сам в этом убедиться. Поэтому и взял тебя к водопаду.

- Как ты думаешь, почему я произвожу впечатление видящего?

Дон Хуан не ответил. Он молчал довольно долго. Мне не хотелось беспокоить его вопросами. В конце концов он ответил, что знает причину, но не может объяснить это словами.

- Все твои действия легко понять, потому что в них нет ничего необычного. Отсюда и твоя уверенность в том, что понять можно все в мире. Там, возле водопада, ты смотрел, как Хенаро пересекает поток, и был уверен, что он - мастер эквилибристики, потому что ничего другого предположить ты не мог. Теперь для тебя все это таким и останется навсегда. Но Хенаро никогда не прыгал через поток. Если бы он прыгнул, он бы неминуемо разбился. Хенаро удерживал равновесие, цепляясь своими мощными яркими волокнами-щупальцами, вытягивая их настолько, что смог как бы перекатиться по ним через поток. Он продемонстрировал нам искусство управления щупальцеобразными волокнами, сознательно заставляя их удлиняться и двигаться с поразительной точностью.

Паблито видел почти все, Нестор - только основные моменты, детали от него ускользнули, а ты не видел ничего.

- Но, может, если бы ты сказал мне заранее…

Он резко перебил меня, сказав, что, если бы он меня проинструктировал, то я бы только мешал дону Хенаро своими волокнами-щупальцами.

- Если бы ты видел, то с первого же шага Хенаро понял бы, что он не делал ошибок, поднимаясь вверх по скале рядом с водопадом, а просто отпускал волокна, чтобы перехватиться ими. Дважды он цеплялся ими за круглые выступы, буквально приклеиваясь к скале, как муха. Наверху он зацепился волокнами за маленький камень посреди потока и, как следует зафиксировав их там, позволил им сократиться и притянуть его к этому камню. Хенаро не прыгал, только это позволяло ему точно приземляться на скользкие мокрые поверхности маленьких камней на самой кромке водопада. Каждый раз он плотно обматывал волокна вокруг камней, которые использовал.

На первом камне он стоял недолго, потому что часть его волокон была зацеплена за другой камень, поменьше, там, где поток был сильнее. Он позволил своим щупальцам перетянуть его туда. Это было самым потрясающим действием Хенаро, ведь форма поверхности камня была такой, что человек в принципе не мог бы на нем устоять. Но если бы Хенаро не оставил часть волокон на первом камне, то неизбежно был бы смыт потоком в пропасть.

На втором камне он стоял долго. Ему нужно было время для того, чтобы постепенно отцепить все волокна и перекинуть их на левый берег потока. Сделав это, он отцепил волокна, которыми цеплялся за первый камень. Это был сложнейший трюк. Хенаро - единственный человек, способный на такое. Он проделал этот смертельный номер специально для нас, но лично я думаю, что он действительно едва не сорвался. Дело в том, что в тот момент он мгновенно "выстрелил" лучом света через поток, зацепившись за левый берег, и только это, наверное, его и спасло. Я подозреваю, что на берег он перетянул себя только силой этого единственного луча. Перебравшись туда, он выпрямился, собрал все свои волокна-щупальца и заставил их сверкать подобно гирлянде огней. Это предназначалось только тебе. Если бы ты мог видеть, ты бы увидел.

Хенаро стоял там, глядя на тебя. И он понял тогда, что ты не видел ничего.


Часть вторая. Задача видения

Глава 7

Дона Хуана не было дома, когда я приехал к нему в полдень 8 ноября 1968 года. Не зная, где он может быть, я вошел в дом, сел и стал ждать. Почему-то я был уверен, что он скоро придет. Так и случилось. Вскоре дон Хуан действительно появился и, заметив меня, кивнул. Мы поздоровались. Вид у него был утомленный, он лег на циновку и несколько раз зевнул.

Я приехал, потому что меня преследовала мысль о необходимости научиться видеть. Я готов был даже использовать галлюциногенную курительную смесь. Решиться на это было ужасно трудно, и мне хотелось лишний раз убедиться, что другого выхода нет.

- Я хочу научиться видеть, дон Хуан, - сказал я без обиняков. - Но при этом я не хочу ничего принимать и не хочу курить твою смесь. Можно ли без этого обойтись? Дон Хуан сел, посмотрел на меня и снова улегся.

- Нет, - отрезал он. - Тебе придется использовать дымок.

- Но ведь ты сам говорил, что тогда, у дона Хенаро, я был на грани видения.

- Я имел в виду, что твое свечение было таким, будто ты в самом деле осознаешь, что делает Хенаро. Но ты не видел, ты все равно продолжал только смотреть. Совершенно очевидно: в тебе есть что-то, что делает тебя похожим на видящего. Но все-таки ты не видишь, потому что доверху набит всякой ерундой. Тебе может помочь только дым.

- Зачем обязательно курить? Почему нельзя научиться видеть самостоятельно, без помощи дыма? Разве одного моего желания недостаточно? - Недостаточно. Видеть не так-то просто. Мир текуч. Чтобы уловить его отблеск, нужна огромная скорость восприятия. Тебе ее способен дать только дым. Иначе ты будешь по-прежнему лишь смотреть.

- Что значит "текучий мир"?

- Когда видишь, мир становится иным. Это - текучий мир, в котором все непрерывно движется, изменяется, течет. Я допускаю, что можно научиться воспринимать этот текучий мир самостоятельно, но к добру это не приведет: тело не выдержит напряжения и начнет разрушаться. Используя дым, человек избегает переистощения. Дым дает необходимую быстроту восприятия; он позволяет уловить отблеск текучего мира, сохранив незатронутым тело.

- Ладно, - решился я. - Довольно колебаний. Я готов курить.

Пафос моего заявления рассмешил его.

- Брось, - сказал он. - Вечно ты хватаешься не за то, что нужно. Воображаешь, что, позволив дыму себя направлять, ты достигнешь видения. Нет, дорогой, это требует еще очень и очень многого. И так всегда, что бы мы ни делали.

Лицо его стало серьезным. - Я был осторожен по отношению к тебе, действуя обдуманно и тщательно, - сказал он, - потому что это Мескалито велел мне тебя учить: это он захотел, чтобы ты узнал то, что знаю я. Но я не успею научить тебя всему. У меня хватит времени лишь на то, чтобы вывести тебя на путь, и я верю, что ты будешь искать, как искал я. Правда, ты ленивее и упрямее меня. Но ты - другой, и я не могу предвидеть, как повернется твоя жизнь.

Его рассудительный тон и его поведение вызвали во мне странное чувство - смесь страха, одиночества и ожидания.

- Но ничего, скоро мы узнаем, где ты стоишь, - произнес он.

Больше дон Хуан не сказал ничего. Немного погодя он вышел из дома. Я вышел следом и остановился перед ним в нерешительности, не зная - то ли сесть, то ли пойти и выгрузить из машины свертки, которые я ему привез. - Это будет опасно? - спросил я просто чтобы не молчать.

- Все опасно, - ответил он.

Похоже, дон Хуан ничего мне не собирался рассказывать. Он вошел в дом и сложил в сетку какие-то маленькие пакетики, кучей валявшиеся в углу. Я не предлагал ему свою помощь, потому что знал - если будет нужно, он сам позовет меня. Потом он улегся на свою соломенную циновку, велев мне тоже расслабиться и отдохнуть. Я лег на свою циновку и попытался уснуть, но не смог. Вчера, остановившись в мотеле, я спал почти до полудня, зная, что доеду за пару часов. Поэтому я не устал.

Дон Хуан тоже не спал. Он лежал с закрытыми глазами, едва заметно покачивая головой. Мне показалось, что он напевает про себя.

- Давай поедим, - сказал он.

Это было так неожиданно, что я вздрогнул. Он добавил:

- Тебе нужно собраться с силами и быть в хорошей форме.

Он сварил суп, но я не был голоден. На следующий день, 9 ноября, дон Хуан разрешил мне съесть только самую малость и велел отдыхать. Все утро я пролежал, но расслабиться так и не смог, потому что не знал, что у дона Хуана на уме. И что хуже всего, я не был уверен, что на уме у меня самого.

Было около трех часов дня. Мы сидели в тени рамады. Я был ужасно голоден и уже несколько раз намекал дону Хуану, что неплохо было бы подкрепиться. Но он не соглашался.

- Ты уже три года не готовил смесь, - неожиданно сказал он, - и тебе придется курить мою. Поэтому будем считать, что я сделал ее специально для тебя. Тебе понадобится ее совсем немного. Я набью трубку всего один раз. Ты выкуришь ее и будешь отдыхать. Затем придет страж другого мира. Тебе нужно будет только наблюдать за ним. Внимательно наблюдай за всеми его движениями, запоминай каждое его действие. От того, насколько ты будешь внимателен, может зависеть твоя жизнь. Все это было сказано без всякой подготовки. Я не знал что сказать, даже что и подумать. Какое-то время я бормотал что-то невразумительное, пытаясь привести в порядок свои мысли. Наконец я спросил первое, что пришло в голову:

- Кто такой этот страж?

Дон Хуан наотрез отказался от пояснений, но я так нервничал, что не мог молчать, и отчаянно требовал, чтобы он рассказал мне об этом страже.

- Сам увидишь, - небрежно бросил он. - Он охраняет вход в другой мир.

- Какой мир? Мир мертвых?

- Нет. Не мир мертвых и не мир кого-либо еще. Просто другой мир. Об этом не имеет смысла говорить. Ты сам все увидишь.

С этими словами дон Хуан ушел в дом. Я поплелся за ним в его комнату.

- Постой, дон Хуан, постой. Что ты собираешься делать?

Не отвечая, он достал свою трубку, уселся на соломенную циновку посреди комнаты и уставился на меня с инквизиторским блеском в глазах. Казалось, он ждет моего согласия.

- Дурак ты, - мягко произнес он. - Ты же не боишься. Ты только говоришь, что боишься. Он медленно покачал головой из стороны в сторону, достал мешочек с курительной смесью и набил трубку.

- Дон Хуан, я боюсь. Я действительно боюсь.

- Нет, это - не страх.

Я отчаянно пытался оттянуть время и завел длинный разговор о природе своих ощущений, совершенно искренне утверждая, что по-настоящему боюсь. Но он сказал, что я дышу нормально и сердце бьется размеренно, так что это - не страх.

Я на секунду задумался над его утверждениями. Он ошибся: в моем состоянии были некоторые явные физические изменения, как правило, сопровождающие чувство страха, и я действительно был в отчаянии. В воздухе словно витала неотвратимость судьбы, с желудком творилось что-то невообразимое, я был уверен, что сильно побледнел, ладони вспотели, и все же я вынужден был признать, что действительно не боюсь. Привычное и хорошо знакомое чувство страха, того страха, который был одной из черт моего характера, отсутствовало. Но я продолжал что-то говорить, расхаживая перед доном Хуаном, а он сидел на полу, держа в руках набитую трубку, и смотрел на меня все с тем же инквизиторским выражением лица. Немного подумав, я пришел к выводу, что чувство, заменившее сейчас мой обычный страх, является ощущением глубокого дискомфорта. Такой дискомфорт я испытывал всякий раз при одной только мысли о путанице, возникающей после приема галлюциногенов.

Некоторое время дон Хуан разглядывал меня, потом отвел взгляд в сторону и прищурился, как бы стараясь разглядеть что-то на очень большом расстоянии.

Я все ходил и ходил перед ним до тех пор, пока он наконец не велел мне сесть и расслабиться. Несколько минут мы сидели молча.

- Не хочется расставаться с ясностью, да? - неожиданно спросил он.

- Ты абсолютно прав, дон Хуан, - ответил я.

Он засмеялся с явным удовлетворением. - Ясность - второй враг человека знания. Она довлеет над тобой. Ты не боишься, но не хочешь ее терять. А так как ты - дурак, то называешь то, что с тобой происходит, страхом.

Он усмехнулся и попросил:

- Принеси-ка мне углей.

Сказано это было успокаивающим тоном и как-то по-доброму. Я автоматически поднялся, пошел в заднюю часть дома, вынул из очага немного тлеющих угольков, насыпал их на керамическую плитку и принес в комнату.

- Иди сюда, - громко позвал дон Хуан снаружи.

Он расстелил соломенную циновку на том месте, где я обычно сидел. Я положил плитку с углями рядом с ним, и он подул на них, чтобы они немного разгорелись. Я сел было на землю, но он остановил меня и усадил на правый край циновки. Потом положил один уголек в трубку и протянул ее мне. Я взял ее. Я был поражен безмолвной силой, с которой дон Хуан мною управлял. Я не мог ни думать, ни говорить. Не имея больше никаких аргументов, я был убежден, что не боюсь, а просто не хочу терять ясности.

- Давай, давай, - мягко приказал он. - В этот раз - только одну трубку.

Я сделал затяжку. Смесь в трубке начала тлеть и зашипела. Мгновенно я почувствовал, как внутренняя поверхность гортани и носоглотки покрывается слоем льда. Сделал еще одну затяжку, и ледяная корка поползла в грудную клетку. К тому времени, как была сделана последняя затяжка, у меня появилось такое ощущение, что все тело от головы до пят наполнилось изнутри странным холодным огнем.

Дон Хуан взял у меня трубку и постучал ею о ладонь, вытряхивая пепел. Поплевав на палец, протер внутреннюю поверхность чашечки. Так он делал каждый раз после того, как пользовался трубкой.

Мое тело онемело, но тем не менее я мог шевелиться и сел поудобнее.

- Что дальше? - спросил я.

Говорить было трудно. Дон Хуан спрятал трубку в чехол и замотал в длинную тряпку. После этого сел напротив меня и выпрямился. У меня закружилась голова, глаза непроизвольно закрылись. Дон Хуан энергично встряхнул меня и велел не спать. Он сказал, что мне очень хорошо известно, что заснуть в таком состоянии - это смерть. Это подействовало, хотя мне и пришло в голову, что таким способом он просто хочет заставить меня бодрствовать. Но в следующее мгновение я подумал, что это вполне может быть правдой, и вытаращил глаза, стараясь открыть их как можно шире. Дона Хуана это рассмешило.

- Подожди немного, но глаза не закрывай. Скоро появится страж другого мира, - сказал он.

Во всем теле появился неприятный жар. Я хотел изменить позу, но уже не мог двигаться. Попытался что-то сказать дону Хуану, но слова увязли где-то в глубине меня и извлечь их оттуда не удалось. Я опрокинулся на левый бок. Теперь, лежа на циновке, я смотрел на дона Хуана откуда-то снизу.

Он наклонился ко мне и велел не смотреть на него, а выбрать точку на циновке прямо перед глазами и хорошенько на ней сосредоточиться. Он сказал, что смотреть нужно одним глазом - левым, - и тогда я рано или поздно увижу стража.

Я сосредоточился на указанной им точке, но там ничего не было. Однако в какое-то мгновение я заметил мошку, которая кружилась перед глазами. Она села на циновку. Я следил за ней. Мошка подползла настолько близко, что в глазах все поплыло. Затем, совершенно неожиданно, я почувствовал, что стою на ногах. Ощущение было странное, оно сбило меня с толку, но времени на объяснения не было. Казалось, что я стою и смотрю перед собой, и глаза находятся на обычной высоте, но то, что я увидел, потрясло меня до глубины души. Передать другими словами силу эмоциональной встряски, пережитую в тот момент, пожалуй, невозможно. Прямо передо мной, совсем близко, сидело гигантское животное чудовищного вида. Это был настоящий живой совершенно жуткий монстр. Никогда, даже в самых диких вымыслах наиболее изощренной фантастики, я не встречал ничего подобного. Я смотрел на это чудовище с неописуемым замешательством и недоумением. Первое, что бросилось мне в глаза, были его размеры. Ростом эта штука должна была быть никак не меньше тридцати метров. По крайней мере, так мне показалось. Стояло оно вроде бы прямо, но точно сказать, как именно, я не могу. Потом я заметил крылья - два коротких широких крыла. В этот миг я осознал, что пытаюсь изучать его как обыкновенное животное, то есть - смотреть на него. Однако делать это привычным для меня способом было невозможно. Я не столько смотрел на животное, сколько замечал все новые детали по мере того, как картинка прояснялась с добавлением каждой новой подробности. Тело существа было покрыто пучками черных волос, с его длинного рыла все время что-то сочилось и капало. Круглые выпуклые глаза были похожи на два огромных белесых шара. Потом животное начало размахивать крыльями. Но это не походило на взмахи птичьих крыльев, скорее напоминало вибрирующую дрожь. Существо начало кружиться передо мной. Однако оно не летало в полном смысле слова, а как бы скользило, почти касаясь земли, двигаясь с поразительной скоростью и проворством. Я даже обнаружил, что увлекся созерцанием этой картины. Все движени я чудовища имели совершенно жуткий вид, но их быстрота и легкость не могли не восхищать.

Вибрируя крыльями и брызгая во все стороны выделениями со своего рыла, существо сделало два круга. Потом оно развернулось и улетело прочь, исчезнув вдали. Мне оставалось лишь сосредоточенно смотреть в направлении, куда оно скрылось. Я чувствовал странную тяжесть, мысли потеряли всякую связность, и мне не удавалось привести их в порядок. Было такое впечатление, что меня приклеили к месту.

Потом вдалеке показалось облачко, и через мгновение зверь снова на полной скорости кружился передо мной. Его крыло проносилось все ближе и ближе, почти перед самыми глазами, пока, наконец, не задело меня. Я не знаю, какая часть моего существа находилась в том пространстве, где кружилось чудовище, но как бы там ни было, его крыло действительно ударило меня. Боль пронизала меня всего. Она была едва ли не самой жестокой в моей жизни, и, собрав все силы, я дико заорал. После какого-то провала я осознал, что сижу, а дон Хуан растирает мне лоб. Листьями он растер мне руки и ноги, а потом оттащил к оросительной канаве, которая была у него за домом. Там он раздел меня и с головой окунул в воду. Потом вытащил и вновь окунул, затем - еще раз, еще и еще…

После этого он положил меня поперек канавы, так, чтобы голова лежала на берегу, взял в руки мою левую ступню и начал время от времени мягко похлопывать по подошве ладонью. Через некоторое время я ощутил щекотку. Заметив это, он сказал, что со мной все в порядке. Одевшись, я вошел в дом и сел на свою циновку. Я хотел что-то сказать, но обнаружил, что не могу сосредоточиться на словах, хотя мысли были ясными и четкими. Меня поразило, насколько глубокая концентрация внимания требуется, чтобы говорить. Оказалось, что сказать что-то мне удается только в том случае, когда я перестаю смотреть на окружающие предметы. Я чувствовал себя ныряльщиком, погрузившимся глубоко в бездну. Чтобы что-то сказать, требовалось всплыть на поверхность с какого-то очень глубокого уровня, я как бы вытягивал себя оттуда при помощи слов. Дважды мне удавалось добраться до того, чтобы прочистить глотку совершенно обычным способом. В эти моменты, пожалуй, я мог бы что-нибудь из себя выдавить, но по какой-то причине я молчал, предпочитая оставаться на странном уровне глубокого молчания, где была возможность только созерцать. Ощущение, что я стою на пороге того, что дон Хуан называет видением, возникло во мне и наполнило мое сознание радостью.

Дон Хуан дал мне супа и кукурузных лепешек и настоял на том, чтобы я поел. Это мне вполне удалось сделать, не утратив того, что я принимал за способность видеть. Я пристально вглядывался в каждый предмет, попадавшийся на глаза, будучи убежденным, что вижу. Но мир при этом, насколько я мог судить, заметно не изменился. Я напряженно старался увидеть, пока совсем не стемнело. В конце концов меня свалила усталость, и я заснул.

Когда дон Хуан укрывал меня одеялом, я ненадолго проснулся. Болела голова, и я чувствовал тошноту. Потом стало лучше, и я крепко проспал до утра.

Утром я обнаружил, что полностью пришел в себя, и с нетерпением спросил у дона Хуана: - Что со мной было?

Дон Хуан сдержанно засмеялся и ответил:

- Ты ходил знакомиться со стражем. И ты с ним познакомился.

- Но что это было?

- Страж, хранитель, часовой другого мира.

Я хотел было подробно рассказать ему об этом зловещем и жутком звере, но он не обратил на мою попытку никакого внимания, сказав, что в этом нет ничего особенного и что такой опыт доступен любому человеку.

Тогда я сказал, что страж вогнал меня в такой шок, что до сих пор мне становится не по себе при одном лишь воспоминании о нем. Дон Хуан рассмеялся и прошелся по поводу того, что он назвал моей склонностью к сверхдраматизации.

- Но эта штука, чем бы она ни была, ударила меня, сказал я. - И это было так же реально, как мы с тобой…

- Конечно, все было реально. Что, очень больно ударила, да?

По мере того, как я восстанавливал в памяти все новые и новые детали, меня охватывало все более сильное возбуждение. Дон Хуан велел успокоиться, а потом спросил, действительно ли я боялся. Слово "действительно" он выделил.

- Да я просто оцепенел! Никогда в жизни не испытывал такого дикого ужаса.

- Ну-ну, - сказал он со смехом. - Не так уж тебе было страшно.

- Да я клянусь тебе! - сказал я с жаром, - Если бы я мог пошевелиться, то в истерике сбежал бы.

Дон Хуан разразился хохотом. Мои эмоции показались ему весьма забавными.

- Зачем нужно было встречаться с этим кошмаром, дон Хуан?

Он уставился на меня с серьезным выражением лица.

- Это был страж. Если ты хочешь видеть, ты должен его победить. - Но как можно победить такую громадину?

Дон Хуан хохотал до слез.

- Дон Хуан, почему бы тебе ни выслушать меня? Я расскажу тебе обо всем, что видел, и тогда не будет двусмысленности.

- Ну, если тебе этого не хватает для полного счастья - вперед. Я слушаю.

Я подробно изложил все, что смог вспомнить, но на его настроении это никак не отразилось.

- Ничего нового, - прокомментировал он с улыбкой.

- Да, но как, по-твоему, я могу одолеть такую громадину? Чем?

Он немного помолчал, потом повернулся ко мне и сказал:

- Ты же не боялся. В действительности тебе не было страшно. Больно - да, но не страшно. Он откинулся на кучу каких-то мешков и заложил руки за голову. Я решил, что тема закрыта.

- Знаешь, - неожиданно произнес он, глядя куда-то на крышу рамады, - стража может увидеть любой. Некоторым он является в виде гигантского неописуемо жуткого монстра ростом до неба. Тебе повезло - всего-то тридцать метров! Совсем крошка. Однако тайна стража до смешного проста.

Он минуту помолчал, мурлыкая какую-то мексиканскую песню.

- Страж другого мира - это мошка, - с расстановкой произнес он, как бы оценивая эффект, произведенный этим заявлением.

- Прости, не понял…

- Страж другого мира - мошка, - повторил он. - Вчера ты встретился с мошкой. Она будет стоять на твоем пути до тех пор, пока ты ее не победишь.

Мгновение я не хотел верить словам дона Хуана, но вспомнив все с самого начала, вынужден был признать, что сначала действительно смотрел на мошку, а потом возникло что-то вроде миража, и явился ужасный зверь.

- Но каким образом мошка могла так сильно меня ударить? - спросил я с искренним недоумением. - ?-?, когда она тебя ударила, она не была мошкой. Тебя ударил страж. Возможно, когда-нибудь ты наберешься сил и победишь его. Но не сейчас. Сегодня это - тридцатиметровый летающий монстр, вибрирующий и плюющийся. Но говорить о нем бесполезно, и никакого подвига в том, чтобы стоять перед ним, нет. Так что если ты намерен узнать его получше, тебе придется снова с ним встретиться.

Через два дня, 11 ноября, я снова курил смесь дона Хуана.

Я сам попросил об этом, тщательно взвесив все "за" и "против". Я снова хотел увидеть стража, потому что интерес к нему был гораздо сильнее страха или нежелания утратить ясность.

Процедура была той же. Дон Хуан один раз набил трубку, а когда я выкурил ее, - протер и спрятал. Эффект наступил гораздо позже, чем в прошлый раз. Когда начала кружиться голова, дон Хуан подошел ко мне и, придерживая голову, помог лечь на левый бок. Он велел мне вытянуть ноги и расслабиться; повернув мою правую руку ладонью вниз, он слегка подвинул меня, перенеся на нее часть веса. Я не пытался ни помочь ему, ни помешать, так как не знал, к чему это все.

Он сел напротив меня и велел ни о чем не думать. Он сказал, что страж придет, но чтобы увидеть его, мне нужно иметь круговой обзор. Как бы невзначай, он прибавил, что страж может причинить очень сильную боль и что предотвратить ее можно единственным способом. В прошлый раз, когда дон Хуан понял, что с меня довольно, он поднял меня в сидячее положение. В этот раз он указал на мою правую руку и объяснил, что специально положил ее именно таким образом, чтобы я мог пользоваться ею как рычагом, отталкиваясь, когда захочу подняться.

К тому времени, когда он закончил говорить, тело мое уже совсем онемело. Я хотел обратить его внимание на то, что не смогу оттолкнуться, так как не владею мышцами. Но, несмотря на яростные попытки, мне не удалось произнести ни слова. Он, казалось, предвидел это, и объяснил, что весь фокус - в использовании воли, и потребовал, чтобы я вспомнил свой первый опыт курения смеси несколько лет назад. Тогда я упал, но снова встал на ноги за счет того, что он назвал "волей" - я "поднялся с помощью мысли". Он сказал, что это - единственный способ.

Но все было бесполезно: я не мог вспомнить ничего, что тогда делал. Всепоглощающее отчаяние охватило меня, и глаза закрылись.

Дон Хуан схватил меня за волосы, резко встряхнул и приказал не закрывать глаза. После этого я не только открыл глаза, но и совершил нечто совсем уж неожиданное: я заговорил.

- Я не знаю, как вставал тогда.

Я изумился. Ритм был каким-то монотонным, но голос был явно моим. В то же время я искренне верил, что не мог этого сказать, поскольку минутой раньше был не в состоянии произнести ни слова. Я взглянул на дона Хуана. Он смеялся, склонив голову набок.

- Я этого не говорил, - сказал я.

Я снова удивился звуку своего голоса. Но почувствовал некоторый подъем. Говорить в таком состоянии было приятно и даже как-то интересно. Я хотел попросить дона Хуана, чтобы он объяснил, за счет чего я могу говорить, но снова не смог выдавить из себя ни слова. Я старался изо всех сил, но бесполезно - мне не удавалось выразить свои мысли. Отказавшись от этой затеи, я тут же произнес;

- Кто говорит? Кто говорит?

Этот вопрос заставил дона Хуана так расхохотаться, что он даже опрокинулся набок.

Я определенно мог говорить, но только тогда, когда совершенно точно знал, что хочу сказать.

- Это я говорю? Это я говорю? - спросил я.

Дон Хуан сказал, что, если я не перестану заниматься ерундой, то он пойдет отдохнуть под рамаду, а меня оставит здесь разбираться со своим шутовством.

- Это не шутовство, - произнес я. Я говорил вполне серьезно. Мысли были очень ясными и четкими, но тела я не чувствовал. Я не задыхался, как было однажды, когда я находился в подобном состоянии; мне было хорошо, потому что я ничего не чувствовал. У меня не было контроля над своим сознанием, и все же я мог говорить. В голову пришло, что раз я могу говорить, то, наверное, могу и встать.

- Встать! - сказал я по-английски, и в мгновение ока был на ногах.

Дон Хуан недоверчиво покачал головой и вышел из дома.

- Дон Хуан! - трижды позвал я.

Он вернулся.

- Уложи меня, - попросил я.

- Уложи себя сам, - сказал он. - Похоже, ты на правильном пути.

Я сказал:

- Лечь! Неожиданно все исчезло. Я не видел ничего. Через мгновение комната и фигура дона Хуана снова появились в поле зрения. Я подумал, что, очевидно, лежал, уткнувшись лицом в циновку и что дон Хуан приподнял мою голову за волосы.

- Спасибо! - очень медленно и монотонно произнес я.

- Пожалуйста, - сказал он, передразнивая меня, и снова захохотал.

Потом он взял какие-то листья и начал растирать ими мои кисти и ступни.

- Что ты делаешь?

- Растираю тебя, - произнес он, подражая моему болезненному заунывному тону.

Его тело затряслось от смеха, глаза светились добротой и дружелюбием. Он мне нравился. Я почувствовал, что дон Хуан - хороший, веселый и сострадательный. На душе стало тепло-тепло, и я засмеялся. Звук получился такой жуткий, что дон Хуан отшатнулся.

- Отведу-ка я тебя лучше к канаве, а то, чего доброго, еще угробишь себя своим шутовством.

Он поставил меня на ноги и заставил походить по комнате. Понемногу я начал чувствовать ступни, ноги и, наконец, все тело. Уши буквально лопались от странного давления. Это было похоже на ощущение, возникающее в затекшей части тела. Макушкой головы и затылком я ощущал навалившуюся сзади огромную тяжесть.

Дон Хуан затолкал меня в канаву прямо в одежде. Холодная вода постепенно сняла боль и давление.

Я пошел в дом и переоделся. Потом сел, охваченный какой-то прострацией, жаждой покоя и неподвижности. Однако на этот раз ясности и четкости сознания не было, скорее - что-то вроде меланхолии и физической усталости. Наконец я заснул.

12 ноября 1968

Утром мы с доном Хуаном отправились в окрестные холмы собирать растения. Около шести миль мы шли по сильно пересеченной местности. Я очень устал и предложил отдохнуть. Мы сели, и дон Хуан заговорил о том, что он доволен моими успехами.

- Теперь я знаю, что действительно разговаривал, - сказал я, - но тогда мог бы поклясться, что говорит кто-то другой.

- Разумеется, разговаривал ты, - подтвердил дон Хуан.

- Как же вышло, что я не мог себя узнать?

- Это сделал дымок. Можно говорить и не замечать этого, можно перенестись на многие тысячи километров в пространстве и тоже не заметить. Можно проходить сквозь все что угодно. Дымок устраняет тело, и человек становится свободным как ветер, даже свободнее ветра. Его не могут остановить ни скалы, ни стены, ни горы. Воздух может застояться в подземелье и стать затхлым, но ничто не может удержать человека, если дымок даст ему силу.

Слова дона Хуана вызвали во мне странное чувство - смесь эйфории и сомнения. Все мое существо наполнилось непонятным беспокойством и неопределенным чувством вины.

- Это что - правда? Такое действительно возможно, дон Хуан?

- А ты как думал? Или ты скорее согласишься с тем, что ты сошел с ума, да? - - язвительно сказал он, - Тебе легко все это принять, дон Хуан. А для меня - почти невозможно.

- Мне тоже не так просто. Я - такой же, как ты, и не имею никаких привилегий. И принять все это мне так же трудно, как и любому другому.

- Но ты же чувствуешь себя во всех этих вещах, как рыба в воде, дон Хуан.

- Верно, однако мне пришлось дорого заплатить. Я должен был сражаться, причем, наверно, больше, чем придется сражаться тебе. Ты каким-то непостижимым образом заставляешь обстоятельства, ситуации и силы работать на тебя. Ты представить себе не можешь, ценой каких усилий мне досталось то, чего ты шутя добился вчера. Что-то помогает тебе на каждом дюйме пути. Иначе объяснить твои успехи в овладении силами невозможно. Сначала - Мескалито, теперь - дымок. Тебе следует полностью сосредоточиться на осознании того факта, что ты - талантлив, и не обращать внимания ни на что другое.

- Ты так говоришь, будто сделать это - раз плюнуть. Но на деле-то все иначе. Меня буквально разрывает на части.

- Ничего, скоро цельность к тебе вернется. Но следует подумать о теле. Ты слишком разжирел. До сих пор я не хотел ничего тебе говорить по этому поводу. Каждый должен иметь возможность поступать так, как считает нужным. Ты не появлялся два года. Но я говорил когда-то, что ты вернешься, и вот - ты здесь. То же было со мной. Я бросал на пять с половиной лет.

- Почему ты ушел, дон Хуан?

- По той же причине, что и ты. Мне это не понравилось.

- А почему вернулся?

- Опять-таки, потому же, почему и ты. Другого пути нет.

Это утверждение произвело на меня глубокое впечатление. Мысль о том, что другого пути нет, уже приходила мне в голову и раньше. Я никогда никому о ней не говорил, но дон Хуан сформулировал ее очень точно.

После очень долгой паузы я спросил:

- Дон Хуан, чего я добился вчера? - Ты встал, когда захотел встать.

- Но я не знаю, как это вышло.

- На отработку этого приема требуется время. Но важно, что ты в принципе знаешь, как это делается.

- Так ведь я же не знаю. В том-то и дело, что не знаю.

- Ну как же не знаешь, если знаешь.

- Дон Хуан, ну вот ей-богу, клянусь тебе!

Он не дал мне договорить, он просто встал и ушел.

Потом мы еще раз вернулись к разговору о страже другого мира.

- Если я верю в то, что испытанное мной - реальность, то я должен признать, что страж - это гигантское чудище, способное причинить невероятную физическую боль, - сказал я, - и если я верю, что усилием воли действительно можно переноситься на громадные расстояния, то логично было бы заключить, что усилием воли я могу заставить чудовище исчезнуть. Правильно?

- Не совсем. Ты не можешь заставить стража исчезнуть. Но можешь сделать так, что он не причинит тебе никакого вреда. И, сделав это, без осложнений миновать стража, как бы бешено он ни метался.

- И каким образом я могу этого добиться?

- Ты сам прекрасно знаешь, каким. Задержка лишь за тренировкой.

Я сказал, что вечно у нас с ним возникает путаница из-за различного восприятия мира. По-моему, знать что-либо - значит в полной мере осознавать, что делаешь, и быть в состоянии сознательно повторить. В данном случае я не только не отдавал себе отчета в том, что делал под действием дыма, но и не смог бы повторить сделанного мной, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

На лице дона Хуана появилась знакомая уже мне инквизиторская улыбочка. Он изобразил удивление, даже снял шляпу и потер виски - характерный жест, которым он выражал недоумение, - Зато ты точно знаешь, как говорить и ничего не сказать, правда? Я предупреждал тебя, что стать человеком знания можно только имея несгибаемое намерение. Но пока что, похоже, у тебя есть только несгибаемое намерение водить самого себя за нос. Ты настаиваешь на разжевывании всего, словно весь мир состоит только из вещей и явлений, поддающихся объяснению. Ты столкнулся со стражем и с проблемой передвижения волевым усилием. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что лишь очень немногое в мире может быть объяснено тем способом, к которому ты привык? Когда я заявляю, что страж действительно стоит на твоем пути и что он способен вышибить из тебя дух, то я знаю, о чем говорю. Когда речь идет о перемещении при помощи воли, я тоже знаю, что имею в виду. Я хотел очень постепенно, шаг за шагом научить тебя этому искусству, но потом понял, что ты им прекрасно владеешь, хотя и утверждаешь, что не имеешь об этом понятия.

- Но я действительно не знаю! - возразил я. - Ты знаешь, что ты дурак, - сказал он неумолимо, а потом улыбнулся. - У нас тут как-то мальчика по имени Хулио посадили на уборочный комбайн. Оказалось, что он знает, как управлять машиной, хотя никогда раньше этого не делал.

- Я понимаю, что ты хочешь сказать, дон Хуан. Однако чувствую, что не смогу повторить того, что сделал, потому что не уверен в том, что именно делал.

- Шарлатан пытается объяснить все в мире с помощью объяснений, в которых сам не уверен, тем самым превращая все, что делает, в шарлатанство. Но ты - не лучше. Ты тоже хочешь объяснить все своим способом, и так же не уверен в своих объяснениях.


Глава 8

Неожиданно дон Хуан спросил, не собираюсь ли я в выходные дни уехать домой. Я ответил, что думаю ехать в понедельник утром. Мы сидели под рамадой его дома. Была суббота, 18 января 1969 года, время близилось к полудню. Мы отдыхали после долгой прогулки по окрестным холмам. Дон Хуан встал и вошел в дом. Через несколько секунд он позвал меня. Когда я вошел, он сидел на полу посреди комнаты, а моя циновка лежала перед ним. Он усадил меня и, не говоря ни слова, достал сверток с трубкой, развернул тряпку, вытащил трубку из чехла, набил ее и раскурил. Он даже сам принес для этого в комнату глиняное блюдце с углями.

Дон Хуан не спрашивал, хочу ли я курить, просто вручил мне трубку и велел приступать. Я не колебался. Он очень точно вычислял мое настроение, заметив, наверное, что интерес к стражу не дает мне покоя. Меня не нужно было упрашивать, я нетерпеливо выкурил всю трубку разом.

Последовательность моих реакций была в основном такой же, как раньше. Дон Хуан вел себя, как прежде. Правда, в этот раз он не стал меня трогать, а только напомнил, что правую руку следует положить перед собой. Чтобы мне удобнее было на нее опираться, он посоветовал сжать кисть в кулак.

Я сжал правую руку в кулак, так как обнаружил, что таким образом лежать легче, чем опираясь на раскрытую ладонь. Очень хотелось спать, на какое-то время стало тепло, а потом все ощущения исчезли.

Дон Хуан улегся на пол напротив меня, подперев голову правой рукой. Все шло очень тихо и мирно, тактильная чувствительность исчезла, меня охватило умиротворение.

- Как хорошо! - сказал я.

Дон Хуан вскочил:

- Не смей начинать с этой чепухи! Прекрати болтать. Ты потратишь на это всю свою энергию, и страж прихлопнет тебя, как ты прихлопнул бы мошку.

Ему, видимо, показалось, что он сказал что-то смешное, потому что он засмеялся, но смех внезапно прекратился.

- Не болтай, прошу тебя, не болтай, - сказал он очень серьезно.

- Да вроде и не собирался болтать, - сказал я. Причем я действительно не хотел этого говорить. Я увидел, как дон Хуан уходит в заднюю часть дома. Через мгновение на циновку передо мной села мошка. Это наполнило меня такой тревогой, какой я раньше никогда не испытывал. Это была странная смесь воодушевления, страдания и страха. Я осознавал, что вот-вот стану свидетелем трансцендентального явления - увижу мошку, охраняющую вход в другой мир. Мысль была настолько нелепой, что я едва не рассмеялся вслух, но потом понял, что из-за приподнятого настроения отвлекаюсь и могу пропустить момент перехода, который интересовал меня больше всего. В прошлый раз я сначала левым глазом смотрел на мошку, а потом сразу почувствовал, что стою и созерцаю стража. Но как именно осуществился переход, я не осознал.

Я наблюдал за тем, как мошка ползает по циновке, и тут до меня вдруг дошло - я смотрю на нее обоими глазами. Вот она подползла совсем близко, и в конце концов наступил момент, когда она ушла из поля зрения правого глаза. Я больше не видел ее обоими глазами, поэтому "перебросил" сосредоточение целиком на то, что видел левым, который находился почти на уровне поверхности циновки. В момент этого изменения фокусировки я почувствовал, что тело поднимается в вертикальное положение, и оказался лицом к лицу с гигантским животным. Оно было глянцево-черным. Спереди его тело было усеяно длинными черными коварно отточенными волосами, вернее, это были даже не волосы, а скорее - иглы, торчащие из трещин гладкой сверкающей чешуи. Росли они как бы пучками. У чудовища были крылья, широкие и короткие по сравнению с длиной его туловища - толстого, массивною и округлого. Между двумя выпуклыми глазами торчало рыло. На этот раз монстр чем-то напоминал крокодила. У него были длинные уши, а может, рога, и, так же, как и в прошлый раз, с его рыла все время что-то текло.

Я напрягся, чтобы как следует зафиксировать взгляд на страже, и почувствовал, что не могу смотреть на него так, как обычно смотрю на предметы. Странно подумать, но, созерцая стража, я ощущал, что каждая часть этого существа живет как бы независимой жизнью, вернее, является живой сама по себе, как, например, глаза человека. Я впервые в жизни осознал, что глаза - это единственное в человеческом теле, по чему можно сразу же наверняка узнать - жив человек или нет. Проведя аналогию, я бы сказал, что страж состоял из "миллионов глаз".

Я подумал, что это - замечательная находка. До этого я пытался проводить какие-то частные параллели, основанные на принципе подобия, пытаясь отыскать и описать "искажения", в результате которых мошка представала в виде гигантского зверя. Я думал, что достаточно близким было бы сравнение "как насекомое под микроскопом". Но в действительности дело обстояло иначе. Созерцание стража было действием намного более замысловатым и сложным, чем разглядывание насекомого сквозь микроскоп.

Страж начал кружиться передо мной. В какое-то мгновение монстр остановился. Я почувствовал, что он меня изучает. Внимание мое привлек тот факт, что он был совершенно безмолвным. Страж танцевал в абсолютной тишине. Все в его виде призвано было внушать ужас - выпуклые глаза, грозная пасть, коварные, острые как иглы волосы, брызги и сопли, летевшие вовсе стороны с его рыла, и, конечно, его немыслимые размеры. Он был совсем рядом. Я смотрел, как он без единого звука вибрирует крыльями, скользя над землей подобно огромному фантастическому конькобежцу.

Глядя на это кошмарное создание, я вдруг почувствовал что-то вроде ликования. Мне показалось, что я разгадал тайну победы над стражем - его не нужно побеждать, потому что он - лишь картинка, немое изображение на экране, он не в состоянии ничего мне сделать и может лишь пугать.

Тем временем страж остановился рылом ко мне, а потом, взмахнув крыльями, повернулся задом. Его спина была похожа на цветной блестящий панцирь, она сверкала и переливалась, но оттенок раздражал меня - это был мой самый нелюбимый цвет. Страж еще немного постоял, демонстрируя мне свой зад, а потом взмахнул крыльями и рванул куда-то вдаль, скрывшись из виду.

Я остался в одиночестве перед странной дилеммой, искренне веря, что одолел-таки стража пониманием того, что он был не монстром, но лишь изображением ярости. Возможно, что эта вера основывалась на утверждении дона Хуана о моем знании, в котором я не хотел себе признаваться. Как бы то ни было, а страж ретировался, путь был свободен. Но я не знал, как быть дальше. Дон Хуан ничего не говорил мне о том, что делать в подобной ситуации. Я попытался осмотрелся, но не смог шевельнуться. Однако все, что происходило в ставосьмидесятиградусном секторе передо мной, я видел довольно хорошо. Далеко впереди была размытая линия горизонта, а все до нее заполнял какой-то бледно-желтый то ли дым, то ли туман. Пространство вокруг было равномерно окрашено в лимонный оттенок. Впечатление было таким, словно я стою на бескрайней равнине, по которой стелятся испарения серы.

Вдруг точкой на горизонте снова объявился страж. Он сделал большой круг и застыл передо мной, разинув беззубую пасть, похожую на огромную пещеру. Потом затряс крыльями и ринулся на меня, как разъяренный бык, и огромные крылья замелькали перед моими глазами. Я заорал от боли и взлетел, вернее, почувствовал, что поднимаюсь, а потом планирую куда-то за стража и несусь над желтоватой равниной прямо за горизонт, в другой мир - мир людей, а потом обнаружил, что стою посреди комнаты в доме дона Хуана.

19 января 1968

- Я, честное слово, думал, что одолел стража, - сказал я дону Хуану.

- Ты, должно быть, ошибся.

Со вчерашнего дня дон Хуан не произнес ни слова. Впрочем, меня это не беспокоило и даже было где-то на руку. Я пребывал в некой задумчивости и снова чувствовал, что начну видеть, если буду смотреть с определенным намерением, хотя ничего специфического или неординарного так и не заметил. Но молчание в любом случае действовало на меня успокаивающе.

Дон Хуан попросил подробно вспомнить обо всем, что происходило "там", и в особенности - какой цвет я видел на спине стража. Когда я закончил рассказ, он вздохнул с явно обеспокоенным видом. - Тебе крупно повезло - цвет был у него на заду, - очень серьезно сказал он, - Если бы он оказался на передней части туловища или, что еще хуже, на голове стража, тебя бы уже не было в живых. Ты больше никогда не должен пытаться увидеть стража. Видно, не с твоим характером пересекать эту равнину, впрочем, я был уверен, что тебе там не пройти. Но не будем об этом; эта дорога - далеко не единственная, есть и другие.

В тоне дона Хуана чувствовалось что-то непривычное - какая-то тяжесть.

- Что произойдет, если я снова попытаюсь увидеть стража?

- Он тебя утащит. Возьмет в пасть, занесет куда-нибудь на ту равнину и бросит там навсегда. Очевидно, он знает, что тебе нельзя идти по этой дороге, и потому предупредил, чтобы ты не совался.

- Как ты думаешь, откуда он может об этом знать? Дон Хуан устремил на меня долгий пристальный взгляд. Он попытался было что-то сказать, но передумал, видимо, не подобрав подходящих слов.

- Вопросы у тебя - хоть стой, хоть падай, - с улыбкой сказал он. - Ты ведь спросил не подумав, правда?

Я возразил, сказав, что удивлен тем, что стражу известен мой характер.

- Поразительно! Но интереснее всего то, что ты о своем характере не обмолвился ни единым словом. Ведь ты ничего ему не говорил, не так ли? - сказал дон Хуан немного погодя со странным издевательским блеском в глазах.

Тон его был настолько комичен, что мы оба захохотали. Однако потом он объяснил, что страж, будучи хранителем и наблюдателем другого мира, владеет многими тайнами, знать которые имеет право брухо и которыми страж может с ним поделиться.

- Для брухо это один из способов научиться видеть, - сказал дон Хуан. - Однако тебе он не подходит, поэтому нет смысла о нем говорить.

- Курение - единственный способ увидеть стража? - спросил я. - Нет, можно и без этого. Многие умеют вызывать стража просто так. Но я предпочитаю использовать дым, потому что с ним эффективнее и безопаснее. Тот, кто пытается встретиться со стражем без помощи дыма, имеет шанс не убраться вовремя с его пути. Ты, например, получил предупреждение - страж повернулся к тебе задом и показал враждебный цвет. Потом он ушел, а когда вернулся, то обнаружил, что ты все еще не убрался. Тогда он на тебя напал. Но ты был готов и прыгнул. Дымок обеспечил тебя необходимой защитой. Если бы ты подался в тот мир, не заручившись поддержкой дымка, тебе не удалось бы избежать пасти стража.

- Почему?

- Твои движения были бы слишком медленными. В том мире, чтобы выжить, нужно двигаться с быстротой молнии. Я совершил ошибку, уйдя из комнаты, но нужно было, чтобы ты перестал болтать. У тебя язык без костей, и ты болтаешь даже когда не хочешь. Оставшись в комнате, я вовремя приподнял бы тебе голову. Но ты вскочил сам, и это намного лучше. Но, я думаю, больше рисковать мы не будем: со стражем шутки плохи.


Глава 9

Три месяца дон Хуан упорно избегал разговоров о страже. За это время я побывал у него четыре раза. Каждый раз он давал мне какие-нибудь поручения, а когда я все выполнял, попросту отправлял домой. 24 апреля 1969 года, в четвертый приезд, мне наконец-то удалось поговорить с ним. Пообедав, мы сели возле очага, и я сказал, что он сбивает меня с толку: ведь я готов учиться, а он вроде и видеть меня не желает. Мне пришлось наступать себе на горло, чтобы преодолеть отвращение к его курительной смеси, и я чувствовал, что, по его словам, времени слишком мало.

Дон Хуан спокойно выслушал мои жалобы.

- Ты еще слишком слаб, - сказал он, - Когда нужно выждать, ты торопишься, а когда нужно спешить - чего-то ждешь. Ты слишком много думаешь. Теперь ты думаешь, что нельзя терять время. Недавно ты думал, что больше никогда не будешь курить. Твоя жизнь - сплошное разгильдяйство, ты недостаточно собран, чтобы вновь встретиться с дымком. Я отвечаю за тебя и не хочу, чтобы ты умер, как проклятый дурак.

Я смутился.

- Что делать, дон Хуан? Я испытываю сильное нетерпение.

- Живи как воин. Я уже говорил тебе, что воин принимает ответственность за все свои действия, даже за самые пустяковые. Но ты занят своими мыслями, и это неправильно. Из-за этого ты потерпел неудачу со стражем.

- Как я потерпел неудачу, дон Хуан?

- Ты думаешь обо всем. Ты думал о страже, и поэтому не смог победить его. В первую очерет ты должен жить как воин. Полагаю, ты понял это очень хорошо. Я хотел вставить что-нибудь в свою защиту, но он сделал мне знак молчать.

- Твоя жизнь довольно трудна, - продолжал он. - В сущности, твоя жизнь труднее, чем жизнь Хенаро, Паблито или Нестора, и все же они видят, а ты нет. Твоя жизнь труднее, чем у Элихио, а он, вероятно, увидит раньше тебя. Это меня огорчает. Даже Хенаро не может смириться с этим. Ты честно выполнил все то, что я говорил тебе делать. И все, чему мой бенефактор научил меня на первой ступени обучения, я передал тебе. Правило верное, шаги не могут быть изменены. Ты сделал все, что нужно было сделать, и все же ты не видишь. Но тем, кто видит, подобно Хенаро, кажется все же, что ты видишь. Я тоже иногда полагаюсь на это, и я обманываюсь. Ты суетишься и ведешь себя как идиот, который не видит, но именно так все и обстоит в твоем случае.

Слова дона Хуана причинили мне глубокую боль. Не знаю почему, но я был близок к слезам. Я начал рассказывать ему о своем детстве, и волна жалости к самому себе охватила меня. Дон Хуан пристально взглянул на меня и отвел глаза. В них был пронзительный блеск. Я почувствовал, что он захватил меня своими глазами. Было такое чувство, что две руки ласково сжали меня, и я ощутил непонятное волнение, нетерпеливое желание, приятное отчаяние в области солнечного сплетения. Я стал сознавать свою брюшную полость, ощущая там жар. Я не мог больше говорить связно и забормотал, а затем умолк.

- Возможно, что это - обещание, - сказал дон Хуан после долгой паузы.

- Извини, я не понял.

- Обещание, которое ты дал давным-давно.

- Какое обещание?

- Постарайся сказать мне сам. Ты помнишь это?

- Нет.

- Однажды ты обещал что-то очень важное. Не исключено, что ты обещал охранять себя от видения.

- Не понимаю, о чем ты говоришь.

- Я говорю о данном тобой обещании! Ты должен помнить это. - Если ты знаешь, что это за обещание, то скажи мне, дон Хуан!

- Нет. Не будет никакой пользы сказать тебе это.

- Было ли это обещанием, которое я дал себе?

Я подумал, что он намекает на мой отказ от ученичества.

- Нет. Это было давно.

Я решил, что он меня разыгрывает, и засмеялся при мысли, что тоже могу подшутить над доном Хуаном. Я не сомневался, что он знает о предполагаемом обещании не больше меня самого и пытается импровизировать. Мысль потакать ему в этом доставляла удовольствие.

- Я что-то обещал своему дедушке?

- Нет, - ответил он, и глаза его заблестели. - И даже не бабушке.

Смешная интонация, которую он придал слову "бабушка", заставила меня рассмеяться. Я подумал, что дон Хуан ставит мне ловушку, но хотел доиграть до конца. Я начал перечислять своих знакомых, кому мог бы пообещать что-то важное. О каждом он сказал "нет", а затем перевел разговор на мое детство.

- Почему твое детство было печальным? - спросил он с серьезным выражением. Я сказал ему, что мое детство было не то чтобы печальным, а, пожалуй, немного трудным.

- Так чувствует каждый, - сказал он, глядя на меня. - В детстве я тоже был несчастным и все время боялся. Трудно быть индейским ребенком, очень трудно. Но память о том времени не имеет значения для меня, хотя оно и было тяжелым. Я перестал думать о трудностях жизни еще до того, как научился видеть.

- Но я тоже не думаю о своем детстве, - сказал я.

- Тогда почему воспоминания о нем вызывают у тебя печаль? Почему ты чуть не плачешь?

- Я не знаю. Наверное потому, что когда я вспоминаю себя ребенком, то испытываю жалость к самому себе и ко всем своим близким. Я чувствую беспомощность и грусть.

Он пристально посмотрел на меня, и опять в области живота я отметил необычное ощущение двух рук, сжимающих его. Я отвел глаза, в потом снова взглянул на него. Он смотрел мимо меня куда-то вдаль затуманившимся взглядом.

- Это - обещание, данное тобой в детстве, - сказал он после паузы.

- Но что я пообещал?

Он не ответил. Его глаза были закрыты. Я невольно улыбнулся, зная, что он нащупывает путь во тьме, но первоначальное желание разыграть его немного поостыло.

- В детстве я был очень худым, - сказал он, - и всегда боялся.

- Я тоже, - произнес я.

- Больше всего мне запомнился ужас и печаль, охватившие меня, когда мексиканские солдаты убили мою мать, - сказал он мягко, словно воспоминание причиняло боль. - Она была бедной и застенчивой индеанкой. Наверное, даже лучше, что ее жизнь оборвалась тогда. Я был совсем маленьким и хотел, чтобы меня убили вместе с ней. Но солдаты подняли меня и избили. Когда я цеплялся за тело матери, меня ударили по рукам плетью и перебили пальцы. Я не чувствовал боли, но цепляться больше не мог, и они утащили меня.

Он замолчал. Глаза его все еще были закрыты, губы едва заметно дрожали. Глубокая печаль начала охватывать меня. Перед глазами мелькали образы моего детства. - Сколько лет тебе было тогда, дон Хуан? - спросил я, чтобы как-то отвлечься.

- Лет семь. Это происходило во время великой войны племени яки. Мексиканцы напали неожиданно, мать как раз готовила какую-то еду. Она была слабой и беззащитной женщиной, и ее убили просто так, без причины. То, что она умерла именно так, в общем-то не имеет особого значения. Но для меня - имеет. Я не могу объяснить почему, но имеет. Я думал, что отца тоже убили, но оказалось, что он ранен. Нас загрузили в товарные вагоны, как скот, и заперли. Несколько дней мы сидели в темноте. Время от времени солдаты бросали нам немного еды.

В этом вагоне отец умер от ран. От боли и лихорадки у него начался бред, но и в бреду он твердил, что я должен выжить. Так он и умер, требуя, чтобы я не сдавался и выжил. Люди позаботились обо мне - накормили, старая знахарка вправила пальцы. Ну, и, как видишь, я выжил. Жизнь моя не была ни хорошей, ни плохой, она была трудной. Жизнь - вообще штука тяжелая, а для ребенка зачастую - ужасна сама по себе.

Мы очень долго молчали. Наверное, около часа. Я никак не мог разобраться в себе, чувствуя, что удручен, но не понимая, чем и почему. Кроме того, я испытывал угрызения совести - совсем недавно я собирался подшутить над доном Хуаном, но он повернул ситуацию в свою пользу. Все было так просто и выразительно. У меня появилось странное ощущение. Страдания детей всегда задевали меня за живое, и сочувствие к дону Хуану в мгновение ока вызвало во мне отвращение к самому себе. Я сидел и записывал рассказ дона Хуана, как будто это был просто, так сказать, "клинический случай". Но на сердце кошки скребли, и вообще - внутри у меня творилось такое, что я готов был уже разорвать к черту блокнот. Тут дон Хуан постучал пальцем по моей ноге. Он сказал, что видит свечение насилия вокруг меня, и спросил, уж не собираюсь ли я его поколотить. Он засмеялся, и это несколько разрядило обстановку. Он сказал, что у меня есть склонность к вспышкам насилия, но, поскольку на деле я нерешителен, насилие это чаще всего оборачивается против меня самого. - Ты прав, дон Хуан.

- Еще бы, - сказал он со смехом.

Он попросил меня рассказать ему о своем детстве. Я заговорил о годах страха и одиночества и постепенно перешел к тому, что считал своей борьбой за выживание и укрепление духа. Дон Хуан засмеялся, когда я употребил метафору "укрепление духа".

Я говорил долго. Он очень серьезно слушал. Потом в какой-то момент снова "сжал" меня глазами, и я замолчал. После короткой паузы он сказал, что никто по-настоящему не унижал меня, и это было причиной моей нерешительности.

- Ты никогда не испытывал поражения, - сказал он.

Он повторил это четыре раза, и в итоге я не мог не спросить, что он имеет в виду. Он объяснил, что "быть побежденным" - это состояние, образ жизни, от которого побежденный не может уйти. Люди делятся на две категории - победители и побежденные: в зависимости от этого они становятся гонителями или гонимыми. Человек попеременно находится то в одном, то в другом из этих состояний до тех пор, пока не научится видеть. Видение рассеивает иллюзии побед, поражений, страданий.

Он добавил, что мне следовало бы научиться видеть тогда, когда я буду победителем, чтобы у меня не осталось даже тени воспоминаний о чувстве унижения.

Я возразил, сказав, что никогда и ни в чем не был победителем и что жизнь моя - одно сплошное поражение.

- Если твоя жизнь является таким поражением, наступи на мою шляпу, - вызвал он меня в шутку.

Я чистосердечно доказывал свое. Дон Хуан стал серьезным, его глаза сузились до тонких щелок. Он сказал, что я считаю свою жизнь поражением не потому, что она таковым является, но совсем по другим причинам. Вдруг он быстрым и совершенно неожиданным движением сжал ладонями мои виски и пристально посмотрел мне в глаза. От испуга я непроизвольно сделал глубокий вдох ртом. Он отпустил мою голову, и она откинулась к стене. Все это было проделано так быстро, что когда он расслабился и сел, прислонившись спиной к стене, я был еще на середине глубокого вдоха. Я почувствовал головокружение, нервозность.

- Я вижу маленького плачущего мальчика, - сказал дон Хуан после паузы.

Он повторил это несколько раз, но я не обращал на его слова особого внимания, поскольку думал, что речь идет обо мне в детстве.

- Эй, - сказал он, требуя моего полного внимания. - Я вижу маленького плачущего мальчика.

- Это - я?

- Нет.

- Это - видение из моей жизни или твои воспоминания?

Дон Хуан не ответил.

- Я вижу маленького мальчика, - снова сказал он. - Он плачет и плачет. - Я знаю этого мальчика? - спросил я.

- Да.

- Это - мой сынишка?

- Нет.

- Он плачет сейчас?

- Он плачет сейчас, - сказал он убежденно.

Я подумал, что дон Хуан видел ребенка, которого я знаю и который где-то плачет именно в это время. Я начал перечислять имена знакомых детей, но дон Хуан сказал, что все они не имеют к моему обещанию никакого отношения, а этот плачущий мальчик - имеет, причем самое непосредственное.

Утверждение дона Хуана показалось мне нелепым. Он сказал, что в детстве я кому-то что-то обещал, и в то же время - что ребенок, который плачет в данный момент, имеет к этому непосредственное отношение. Я уверял его, что в этом нет смысла. Он спокойно повторил, что видит маленького мальчика, который плачет сейчас, и что мальчику больно.

Какое-то время я вполне серьезно старался придать его утверждениям хоть какой-то смысл.

- Хватит, - сказал я наконец. - Я не помню, чтобы давал кому-то важное обещание, а тем более - ребенку. Он опять прищурил глаза и сказал, что это - ребенок из моего детства, который плачет сейчас.

- Он - ребенок из моего детства, и плачет сейчас?

- Да.

- Ты понимаешь, о чем ты говоришь, дон Хуан?

- Понимаю.

- Это не имеет смысла. Как сейчас он может быть ребенком, если был им во время моего детства?

- Это ребенок. Он плачет сейчас, - упрямо повторил он.

- Объясни мне это, дон Хуан.

- Нет, ты должен объяснить мне это.

Хоть убей, но я не мог понять, о чем он говорил.

- Он плачет, он кричит, - продолжал говорить дон Хуан гипнотизирующим тоном. - Он держит тебя. Он крепко сжимает. Он обнимает. Он смотрит на тебя. Ты чувствуешь его глаза? Он становится на колени и обнимает тебя. Он моложе тебя. Он подбегает к тебе. Но его рука сломана. Ты чувствуешь его руку? У этого маленького мальчика нос выглядит подобно пуговке. Да. Это нос-пуговица!

В ушах появился гул, и я потерял чувство реальности происходящего. Слова дона Хуана "нос пуговицей" бросили меня в сцену из моего детства. Я знал мальчика с носом-пуговицей! Дон Хуан незаметно проник в одно из наиболее темных мест моей жизни. Я вспомнил обещание, о котором он говорил. В тот момент мое состояние было смесью экзальтации, отчаяния и благоговения перед доном Хуаном и его великолепным маневром. Откуда, черт возьми, он знает о существовании мальчика с носом-пуговицей из моего детства? Воспоминание до того взволновало меня, что я перенесся в далекое прошлое, когда мне было восемь лет. Моя мать умерла два года назад, и наиболее мучительные годы своей жизни я провел среди ее сестер, которые по очереди брали меня в свои семьи, меняясь раз в два месяца. У каждой из теток была большая семья, и как бы предупредительно и нежно они ко мне ни относились, конкуренция со стороны двадцати двух кузенов и кузин давала себя знать. Их бессердечие было иногда действительно странным. Я почувствовал, что меня окружают враги, и потянулись годы отчаянной и неприглядной войны. В конце концов мне удалось подчинить себе всех своих многочисленных двоюродных братьев и сестер. Мне до сих пор непонятно, за счет чего я вышел в этой войне победителем. У меня больше не было достойных соперников. Однако я не знал этого, и не знал, как прекратить свою войну, которая вскоре перенеслась и на школьную почву.

Классы сельской школы, которую я посещал, были смешанными, и первый класс отделялся от третьего только расстоянием между партами. Там я и познакомился с курносым малышом, которого из-за носа дразнили "Пуговкой". Он был первоклассником. Время от времени я дразнил и третировал его, правда, не злостно, а просто так, от нечего делать. Но, несмотря ни на что, он, казалось, меня любил и всюду за мной таскался хвостиком. Он даже знал, что на моей совести - несколько проделок, расследование которых завело в тупик самого директора школы, однако никому не говорил об этом ни слова. Но я все равно донимал его. Однажды я нарочно опрокинул тяжелую классную доску, и она упала на Пуговку. Парта, за которой он сидел, отчасти задержала ее, но все равно удар получился сильный и сломал ему ключицу. Он упал. Я помог ему встать и, когда он уцепился за меня и обнял, увидел в его глазах испуг и боль. Это было слишком, я не мог вынести вида малыша с изуродованной рукой, который, плача, обнимал меня. Годами я сражался с родственниками и победил, покорив всех своих противников, но в миг, когда я увидел страдания этого маленького курносого мальчика, все мои победы были уничтожены. Не сходя с места, я проиграл все битвы сразу. Я думал, что ему отрежут руку, и пообещал, что если малыша вылечат, я никогда в жизни не буду победителем. Ради него я отказался от всех своих побед. По крайней мере, так я понимал это тогда.

Дон Хуан вскрыл гнойную рану моей жизни, затянувшуюся многими слоями последовавших событий. Я был ошеломлен, голова кружилась. Передо мной разверзлась пропасть бесконечной печали, и я с головой в нее погрузился. Мои поступки тяжким грузом легли на душу. Воспоминание о курносом малыше по имени Хоакин заставило меня страдать настолько живо, что я начал плакать. У этого мальчика никогда ничего не было, его родители не могли даже обратиться к врачу, так как у них не хватало денег на лечение, и рука Хоакина так и сраслась неправильно. Я заплатил за это всего лишь своими детскими победами. Мне было невыносимо стыдно.

- Успокойся, чудак, - сказал дон Хуан. - Ты отдал достаточно. Теперь ты можешь изменить свое обещание.

- Изменить? Но как? Произнести соответствующие слова?

- Нет, такого рода обещание словами не изменишь. Но очень скоро ты, возможно, поймешь как это сделать. Тогда, наверное, ты даже начнешь видеть.

- Можешь ты мне хотя бы подсказать, дон Хуан? Чуть-чуть? - Ты должен терпеливо ждать, зная о своем ожидании и зная, чего ты ждешь. Это - путь воина. Если дело в том, чтобы выполнить обещание, то ты должен делать это сознательно. Рано или поздно ожидание закончится, и ты будешь свободен от обязательств. Теперь ты уже никак не сможешь изменить жизнь того мальчика. Только он сам может вычеркнуть из своей жизни то, что тогда произошло.

- Как?

- Научившись уничтожать желания. Пока он считает себя жертвой, его жизнь останется адом. Пока ты считаешь его жертвой, твое обещание останется в силе. Желание - вот что заставляет нас страдать, но как только мы научимся уничтожать свои желания, любая полученная нами мелочь превратится в бесценный дар. Будь спокоен, ты сделал Хоакину царский подарок. Бедность и нужда - это только мысли; то же касается ненависти, голода, боли.

- Я не могу в это поверить, дон Хуан. Как голод и боль могут быть только мыслями?

- Для меня сейчас они являются только мыслями. Это все, что я знаю, это мое достижение. Запомни: понимание этого - единственное, что позволяет нам противостоять силам жизни. Без него мы - мусор, пыль на ветру. - Я не сомневаюсь, дон Хуан, что ты это сделал. Но разве такое под силу обыкновенному человеку - мне, скажем, или маленькому Хоакину?

- Наша судьба как людей - противостоять силам жизни. Я много раз говорил тебе: только воин может выжить. Воин знает о своем ожидании и знает, чего он ждет. Когда он ждет, у него нет желаний, и поэтому какую бы малость он ни получил, это всегда больше, чем он может взять. Если он хочет есть, то найдет путь, потому что не голоден. Если он ранен, то справится с этим, потому что не страдает от боли. Быть голодным или страдать от боли означает, что сила голода или боли уничтожает тебя.

Я хотел было отстаивать свое мнение, но остановился, потому что понял, что таким образом пытаюсь защититься от разрушительной силы великолепной победы дона Хуана, которая затронула меня так глубоко и с такой силой. Как он знает? Я подумал, что мог рассказать ему историю о курносом мальчике во время одного из моих состояний необычной реальности. Но мне все равно казалось, что я никогда не говорил ему об этом. Впрочем, то, что я не помнил, предполагалось с самого начала.

- Как ты узнал о моем обещании, дон Хуан?

- Я видел его.

- Ты видел его, когда я принимал Мескалито или когда я курил твою смесь?

- Я видел его сейчас, сегодня.

- Ты видел все событие?

- Снова ты за свое. Я же говорил тебе, что нет смысла обсуждать, на что похоже видение.

Я больше не настаивал. Эмоционально я был убежден.

- Я также дал клятву однажды, - неожиданно сказал дон Хуан.

Звук его голоса заставил меня вздрогнуть.

- Я обещал отцу, что я буду жить, чтобы уничтожить его убийц. Я носил в себе это обещание долгие годы. Теперь обещание изменено. Я не интересуюсь больше уничтожением кого-либо. Я не ненавижу мексиканцев. У меня нет ненависти ни к кому. Я знаю, что бесчисленные пути каждого пересекаются в его жизни. Все равны. Угнетатель и угнетенный в конце встречаются, и единственное, что преобладает, - это то, что жизнь была слишком короткой для них обоих. Сегодня я чувствую печаль не потому, что мой отец или моя мать умерли так, как они умерли, а потому, что они были индейцами. Они жили как индейцы и умерли как индейцы, и никогда не знали, что они были прежде всего людьми.


Глава 10

30 мая 1969 года я вновь приехал к дону Хуану и с порога заявил, что хочу еще раз попытаться "увидеть". Он отрицательно покачал головой, засмеялся и сказал, что придется потерпеть, потому что еще не время. Но я упорно твердил, что уже готов. Похоже, мои навязчивые просьбы не особенно его раздражали. Тем не менее он попытался сменить тему. Я не поддался и попросил его посоветовать, как мне справиться со своим нетерпением.

- Ты должен действовать, как воин, - сказал он.

- Как?

- Чтобы научиться действовать как воин, нужно действовать, а не болтать.

- Ты говорил, что воин думает о своей смерти. Я все время это делаю, но, очевидно, этого недостаточно.

Он вроде начал сердиться и даже чмокнул губами. Я поспешно сказал, что не хотел его злить, и что если я сейчас не нужен, то готов уехать обратно в Лос-Анжелес. Дон Хуан мягко погладил меня по спине и сказал, что мне хорошо известно, что значит "быть воином".

- Что я должен делать, чтобы жить как воин? - спросил я.

Он снял шляпу и почесал виски. Он пристально посмотрел на меня и улыбнулся.

- Ты любишь все, выраженное в словах, не так ли?

- Так работает мое сознание.

- Оно не должно так работать. - Я не знаю, как измениться. Вот почему я прошу тебя рассказать мне, что именно я должен делать, чтобы жить как воин. А я попытаюсь к этому приспособиться.

Почему-то мое заявление показалось ему забавным, и он долго хохотал, хлопая меня по спине.

У меня было чувство, что он с минуту на минуту собирается отправить меня домой, поэтому я быстро уселся напротив него на свою циновку и стал задавать вопросы. Меня интересовало, почему мне следует выжидать.

Он объяснил, что если я попытаюсь видеть, не "залечив" предварительно "раны", полученные в битве со стражем, то могу опять столкнуться с этим монстром, даже если не буду искать встречи с ним. Дон Хуан заверил меня, что выжить в такой ситуации не способен никто.

- Ты должен полностью забыть стража, и только после этого пытаться видеть снова. - Забыть стража?! Да разве такое можно забыть?

- Для того, чтобы забыть, воин использует волю и терпение. В действительности это все, что у него есть. При помощи воли и терпения воин добивается всего, чего хочет.

- Но я же - не воин.

- Ты встал на путь магии. У тебя нет больше времени ни на отступление, ни на сожаления. Время есть лишь на то, чтобы жить, как подобает воину, вырабатывая терпение и волю. Нравится тебе это или нет.

- Как воин их вырабатывает?

Прежде, чем ответить, дон Хуан долго думал. В конце концов он произнес:

- Мне кажется, об этом невозможно рассказать. Особенно о воле, потому что воля - это нечто очень специфическое. Проявления ее таинственны. Нет никакой возможности объяснить, как ее использовать, можно только увидеть результаты. Они ошеломляют. Наверное, прежде всего нужно осознать, что волю можно развить. Воин знает об этом и терпеливо ждет. Ты не отдаешь себе отчета в том, что твое ожидание - ожидание воли. И это твоя ошибка. Мой бенефактор говорил мне, что воин знает, чего он ждет, и знает чего ждет. Ты знаешь, что ждешь. Но хотя ты и околачиваешься здесь годами, ты так до сих пор и не понял, чего именно ждешь.

Среднему, обычному человеку очень трудно, практически невозможно узнать, чего он ждет. Для воина, однако, такой проблемы не существует. Он знает, что его ожидание - это ожидание воли.

- Ты можешь мне четко сказать, что такое воля? Это что - устремление, вроде мечты Лусио заполучить мотоцикл?

- Нет, - мягко произнес дон Хуан и усмехнулся. - Это - не воля. Лусио просто потакает своим желаниям и своей слабости. Воля - это другое. Воля - это нечто предельно чистое, мощное, что направляет наши действия. Воля - это то, что позволяет человеку победить в битве, будучи обреченным на поражение. - Тогда, может быть, воля - это то, что мы называем мужеством?

- Нет, мужество - это другое. Мужественные люди зависимы. Они благородны, из года в год окружены толпой людей, которые превозносят их и восхищаются ими. Но волей из мужественных людей не обладает почти никто. Они бесстрашны, способны на действия очень смелые, однако обычные, не выходящие за рамки здравого смысла. Большинство мужественных людей внушают страх, их боятся. Но проявления воли относятся к достижениям, которые не укладываются ни в какие рамки нашей обычной реальности, поразительным действиям, выходящим за пределы здравого смысла.

- Воля - это владение собой?

- Можно сказать, что это один из видов контроля.

- Как ты думаешь, я могу тренировать волю, например, отказываясь от чего-то?

- Например, от того, чтобы задавать вопросы, - съязвил дон Хуан.

Тон его при этом был настолько въедлив, что я даже перестал писать и поднял на него глаза. Мы оба рассмеялись. - Нет. Отказывая себе в чем-либо, человек потакает себе, идя на поводу самолюбия или даже самовлюбленности. Я не советую заниматься подобными глупостями. Поэтому и позволяю тебе спрашивать - все, что ты пожелаешь. Если бы я потребовал от тебя прекратить задавать вопросы, ты мог бы поранить свою волю, пытаясь выполнить мое требование. Самоограничение - самый худший и самый злостный вид потакания себе. Поступая подобным образом, мы заставляем себя верить, что совершаем нечто значительное, чуть ли не подвиг, а в действительности только еще больше углубляемся в самолюбование, давая пищу самолюбию и чувству собственной важности. Отказаться от чего-то или заставить себя перестать что-то делать - это еще не проявление воли. Если ты, например, заставишь себя перестать задавать вопросы, это действие не будет иметь с волей ничего общего. Воля - это энергия, сила, самостоятельная действующая единица. Она требует должного управления и настройки, на что требуется время. Мне это известно, поэтому в отношении тебя я спокоен. Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я был не менее импульсивен, чем ты. Но это прошло. Воле нет дела до наших слабостей, она работает несмотря ни на что. Твоя, например, уже начинает приоткрывать просвет.

- О каком просвете ты говоришь?

- У нас есть просвет, как родничок на голове младенца. Только родничок со временем закрывается, а этот просвет - наоборот, по мере того, как у человека развивается воля, становится все больше.

- Где он находится?

- Там, откуда исходят светящиеся волокна, - сказал он, показывая на мою брюшную полость.

- Для чего он?

- Через это отверстие, подобно стреле, выстреливается воля.

- Воля материальна?

- Нет. Я просто сказал так, чтобы тебе было понятнее. То, что маг называет волей, есть сила внутри нас самих. Это не мысль, не предмет, не желание. Прекратить задавать вопросы - не значит использовать волю, потому что для этого нужно думать и хотеть. Воля - это то, что заставляет тебя побеждать, когда твой рассудок говорит тебе, что ты повержен. Воля - это то, что делает тебя неуязвимым. Воля - это то, что позволяет магу пройти сквозь стену, преодолеть огромное расстояние, попасть на Луну, если он того пожелает.

Больше я ни о чем не хотел спрашивать. Я устал и вдобавок нервничал, потому что боялся, что дон Хуан попросит меня уехать.

- Пойдем на холмы, - сказал он неожиданно и встал. По пути он снова начал говорить о воле, посмеиваясь над тем, что я не мог записывать на ходу.

Он описал волю как силу, которая была истинным звеном между миром и людьми. К определению мира дон Хуан подошел очень тщательно, сказав что мир - это то, что мы воспринимаем, независимо от избранного нами способа восприятия. Дон Хуан считал, что "восприятию мира" сопутствует процесс "схватывания", то есть глубокого осознания того, что перед нами предстало и было воспринято. Такое "комплексное" восприятие осуществляется органами чувств и волей.

Я спросил его, не является ли воля тем, что иногда называют "шестое чувство". Он ответил, что она, скорее, является связью между нами и воспринимаемым миром.

Я предложил остановиться, чтобы все это записать. Но он засмеялся и продолжал идти.

В тот вечер он так и не отправил меня в Лос-Анжелес. А на следующее утро, за завтраком, сам продолжил разговор о воле.

- То, что среди людей принято называть волей, - не более чем упорство и твердость характера, - сказал он, - То, что маг называет волей, - есть сила, которая исходит изнутри него и привязывается к внешнему миру. Она выходит через живот, прямо отсюда, где находятся светящиеся волокна.

Он потер свой пупок, указывая место.

- Я говорю, что она выходит отсюда, потому что так это чувствуешь.

- Почему ты называешь это волей?

- Я вообще это никак не называю. Но мой бенефактор называл это волей, и все люди знания называют это так. - Вчера ты сказал, что мир можно воспринимать как чувствами, так и волей. Что это означает?

- Обычный человек "схватывает" то, что есть в мире с помощью рук, глаз или ушей. Маг может "схватывать" также и с помощью воли. Я не могу описать тебе, как это делается, но ты сам, к примеру, не можешь описать мне, как ты слышишь. Так случилось, что я тоже могу слышать, поэтому мы можем говорить о том, что мы слышим, но не о том, как мы слышим. Маг использует свою волю для того, чтобы ощущать мир. Но это ощущение не похоже на слуховое восприятие. Когда мы смотрим на мир или когда мы прислушиваемся к нему, у нас создается ощущение, что он вне нас и что он реален. Ощущая мир нашей волей, мы узнаем, что он не настолько "вне нас" и не так "реален", как мы думаем.

- Воля - это то же самое, что и видение? - Нет. Воля - это сила, энергия. Видение - это не сила, а способ проникновения в суть вещей. Маг может иметь очень сильную волю, но он все же может не видеть, что означает, что только человек знания ощущает мир своими чувствами, своей волей и своим видением.

Я сказал ему, что нахожусь в еще большем замешательстве, чем при разговоре о том, как использовать свою волю, чтобы забыть стража. Это заявление и мое недоумение, казалось, развеселили его.

- Я предупреждал, что слова только запутывают, - сказал он и засмеялся. - Теперь ты знаешь, что ждешь свою волю. Но ты все еще не знаешь, ни что это такое, ни как это может с тобой произойти. Поэтому тщательно следи за всем, что делаешь. В ежедневных мелочах, которыми ты занимаешься, кроется то, что поможет тебе развить волю.

Дон Хуан отсутствовал все утро. Вернулся он после полудня с охапкой сухих растений. Кивком он попросил меня помочь, и несколько часов мы молча разбирали то, что он принес. Закончив, мы присели отдохнуть, и дон Хуан благосклонно улыбнулся. Я очень серьезно заявил, что внимательно перечитал свои позавчерашние и вчерашние заметки, но так и не понял, что значит "быть воином" и в чем суть понятия воли.

- Воля - не понятие, - сказал дон Хуан.

Это были первые его слова, обращенные ко мне тот день.

Он довольно долго молчал, а потом продолжил:

- Мы с тобой очень разные. Наши характеры непохожи. Ты по природе в большей степени склонен к насилию, чем я. В твоем возрасте я не был агрессивен, более того - я был робок. Ты же - наоборот, и в этом похож на моего бенефактора. Он бы идеально подошел тебе в качестве учителя. Это был великий маг, но он не видел. Ни так, как я, ни так, как Хенаро. Я ориентируюсь в мире и живу, опираясь на видение. Мой бенефактор должен был жить как воин. Видящий не должен жить как воин или как кто-то еще, ему это ни к чему. Он видит, следовательно, для него все в мире предстает в обличье своей истинной сущности, должным образом направляя его жизнь. Но, учитывая твой характер, я должен сказать тебе, что, возможно, ты так никогда и не научишься видеть. В этом случае тебе придется всю жизнь быть воином.

Мой бенефактор говорил: встав на путь знания, человек постепенно осознает, что обычная жизнь для него навсегда осталась позади, что знание - страшная вещь, и средства обычного мира уже не могут его защитить. Поэтому, чтобы уцелеть, нужно жить по-новому. И первое, что необходимо сделать на этом пути, - захотеть стать воином. Важное решение и важный шаг. Путь знания не оставляет выбора - идти по нему может только воин.

К тому моменту, когда человек осознает устрашающую природу знания, он осознает и то, что смерть на этом пути - верный попутчик, незаменимый партнер, который всегда рядом. Смерть является главным фактором, превращающим знание в энергию, в реальную силу. Прикосновением смерти завершается все, и все, чего она коснулась, становится силой.

На каждом повороте этого пути человек сталкивается с угрозой полного уничтожения, поэтому неизбежно начинает осознавать свою смерть. Без осознания смерти он останется только обычным человеком, совершающим заученные действия. Он не будет обладать мощью и способностью к концентрации, чтобы отведенное ему на этой земле время превратить в магическую силу. Поэтому, чтобы стать воином, человек прежде всего должен полностью осознать свою собственную смерть. Но простое беспокойство в связи с возможностью умереть ничего не дает, лишь заставляет замкнуться на себе. Поэтому необходима отрешенность. Тогда идея неизбежности смерти не превращается в манию, а становится безразличной.

Дон Хуан замолчал и посмотрел на меня, словно ждал каких-то слов.

- Ты все понял? - спросил он.

Я понял, что он сказал. Но представить себе, каким образом достигается отрешенность, не мог. Я сказал, что, судя по всему, уже добрался до той точки пути, в которой знание проявляет свою устрашающую природу. С уверенностью могу утверждать, что более не нахожу поддержки в обычной жизни, что хочу стать воином, вернее, не хочу, а остро в этом нуждаюсь.

- Тогда тебе нужно отречься, - сказал он.

- Отречься от чего?

- Отречься от всего.

- Но это невозможно. Я не намерен становиться отшельником.

- Я не об этом. Стать отшельником - значит потакать себе, своей слабости. Отшельник не отрекается, он насильно загоняет себя в пустыню, принуждая к затворничеству, или бежит от женщины, трудностей, полагая, что это спасет его от разрушительного действия сил жизни и судьбы. Но это - самообман. Только мысль о смерти может дать человеку отрешенность, достаточную для того, чтобы принуждать себя к чему бы то ни было, равно как и для того, чтобы ни от чего не отказываться. Но это - не страстная жажда, а молчаливая страсть, которую воин испытывает к жизни и ко всему, что в ней есть. Он знает, что смерть следует за ним по пятам и не даст ни за что зацепиться, поэтому он пробует все, ни к чему не привязываясь. Отрешенный воин знает, что невозможно отвести смерть, и знает, что у него есть только одна поддержка - сила его решений. Он должен быть, так сказать, мастером своего выбора. Он должен полностью понимать, что он сам целиком отвечает за свой выбор и что если он однажды сделал его, то у него нет больше времени для сожалений или упреков в свой адрес. Его решения окончательны просто потому, что его смерть не дает ему времени привязаться к чему-либо.

И, таким образом, с осознанием своей смерти, своей отрешенности и силы своих решений воин размечает свою жизнь стратегически. Знание о своей смерти ведет его, делает его отрешенным и молчаливо страждущим, и сила его окончательных решений делает его способным выбирать без сожалений, и то, что он выбирает, стратегически всегда самое лучшее. Поэтому он выполняет все со вкусом и страстной эффективностью.

Когда человек ведет себя таким образом, то можно смело сказать, что он - воин, и что он достиг своего терпения. Дон Хуан спросил меня, не хочу ли я что-нибудь сказать, и я заметил, что задача, которую он только что описал, отнимет всю жизнь. Он сказал, что, хотя я слишком часто перечил ему, он знает, что в повседневной жизни я во многом вел себя как воин.

- У тебя достаточно хорошие когти, - сказал он, смеясь. - Показывай их мне время от времени. Это хорошая практика.

Он сделал жест, изображая когти, и зарычал, а потом засмеялся. Затем он откашлялся и продолжал:

- Когда воин достиг терпения, он на пути к своей воде. Он знает, как ждать. Его смерть сидит рядом с ним на его циновке. Они друзья. Смерть загадочным образом советует ему, как варьировать обстоятельства и как жить стратегически. И воин ждет. Я бы сказал, что воин учится без всякой спешки, потому что он знает, что он ждет свою волю. Однажды он добьется успеха в свершении чего-то, что обычно совершенно невозможно выполнить. Он может даже не заметить своего необычного поступка. Но по мере того, как он продолжает совершать необычные поступки, или по мере того, как необычные вещи продолжают случаться с ним, он начинает сознавать проявление какой-то силы, исходящей из его тела. Сначала она подобна зуду на животе или жжению, которое нельзя успокоить. Затем это становится болью, большим неудобством. Иногда боль и неудобство так велики, что у воина бывают конвульсии в течение месяца. Чем сильнее конвульсии, тем лучше для него. Отличной воле всегда предшествует сильная боль.

Когда конвульсии исчезают, воин замечает, что у него появляется странное чувство относительно вещей. Он замечает, что может, фактически, трогать все, что он хочет тем чувством, которое исходит из его тела - из точки, находящейся в районе пупка. Это чувство есть воля, и когда он способен охватываться им, можно смело сказать, что воин - маг, и что он достиг воли.

Дон Хуан остановился и, казалось, ждал моих замечаний или вопросов. Я был слишком занят мыслью, что маг должен испытывать боль и конвульсии, и мне было неудобно спрашивать его, должен ли я также пройти через это. Наконец, после долгого молчания, я спросил его об этом, и он рассмеялся, как будто ждал этого вопроса. Он сказал, что боль не является абсолютно необходимой и что он, например, никогда не испытывал ее, и воля просто пришла к нему.

- Однажды я был в горах, - начал он, - и натолкнулся на пуму, самку. Она была большая и голодная. Я побежал, и она погналась за мной. Я влез на скалу, а она остановилась в нескольких футах, готовая к нападению. Я стал бросать в нее камни. Она зарычала и собралась атаковать меня. И тогда моя воля полностью вышла; я остановил пуму до того, как она прыгнула. Я поласкал ее своей волей. Я действительно потрогал ею ее соски. Она посмотрела на меня сонными глазами и легла. А я побежал как сукин сын, не дожидаясь, пока она оправится.

Дон Хуан сделал очень комичный жест, изображая человека, которому дорога жизнь, бегущего и придерживающего свою шляпу.

Я сказал ему, что мне неловко думать, что меня ожидают только самки горных львов или конвульсии. Я хотел волю. - Мой бенефактор был магом с большими силами, - продолжал он. - Он был воин до мозга костей. Его воля была действительно его самым чудесным достижением. Но человек может пойти еще дальше. Человек может научиться видеть. После того, как он научился видеть, ему не нужно больше быть ни воином, ни магом. Став видящим, человек становится всем, сделавшись ничем. Он как бы исчезает, и в то же время он остается. В принципе он может заполучить все, что только пожелает, и достичь всего, к чему бы ни устремился. Но он не желает ничего, и вместо того, чтобы забавляться, играя обычными людьми, как безмозглыми игрушками, он растворяется среди них, разделяя их глупость. Единственная разница состоит в том, что видящий контролирует свою глупость, а обычный человек - нет. Став видящим, человек теряет интерес к своим ближним. Видение позволяет ему отрешиться от всего, что он знал раньше.

- Меня бросает в дрожь при одной только мысли об отрешении от всего, что я знаю, - сказал я. - Ты, должно быть, шутишь! Тебя должно бросать в дрожь не от этой мысли, а оттого, что впереди у тебя нет ничего, кроме рутинного повторения одних и тех же действий в течение всей жизни. Представь человека, который из года в год выращивает зерно, и так до тех пор, пока силы не покидают его, и он не падает, подобно старому облезлому псу. Все его мысли и чувства, все, что в нем есть самого лучшего, принесено в жертву одному - добыче еды, производству пропитания. Бессмысленная жертва, пустая трата времени - жить, чтобы питаться, и питаться ради жизни, и снова жить, чтобы питаться, и так - до самой смерти. Развлечения, придуманные людьми, как бы они при этом ни изощрялись, - всего лишь жалкие потуги забыться, не выходя за пределы порочного круга - питаться, чтобы жить, и жить, чтобы питаться… Как по мне, то не может быть страшнее потери!

Мы - люди, и наша судьба, наше предназначение - учиться ради открытия все новых и новых непостижимых миров.

- Что, новые миры - это реальность? - спросил я недоверчиво.

- Глупый ты! Мы еще только в самом начале пути. Видение доступно лишь безупречному воину. Закали свой дух и стань таковым. Тогда, научившись видеть, ты узнаешь, что непознанным мирам нет числа и что все они - здесь, перед ними.


Глава 11

Я выполнил все поручения дона Хуана и думал, что он опять отправит меня домой, как делал последние несколько раз. Но он сказал, чтобы я остался, а на следующий день. 28 июня 1969 года, около полудня, предложил снова выкурить смесь.

- Что, опять в гости к стражу?

- Ни в коем случае. На этот раз - кое-что совсем другое.

Дон Хуан спокойно набил трубку, раскурил и протянул мне. У меня не было никаких предчувствий или опасений. После того, как я выкурил трубку, дон Хуан забрал ее у меня и помог мне встать. До этого мы с ним сидели напротив друг друга на двух циновках, которые он положил посреди комнаты. Он сказал, что мы идем немного прогуляться, и слегка подтолкнул меня к двери. Я шагнул, ноги подкосились, и я рухнул на колени. Дон Хуан взял меня под руку и снова поставил на ноги.

- Ты должен идти. Вспомни, как ты встал прошлый раз. Иди тем же способом. Используй волю.

Но я словно врос в землю. Попытавшись сделать шаг правой ногой, я чуть было не потерял равновесие. Слегка поддерживая под правую подмышку, дон Хуан подтолкнул меня к двери, но ноги не держали, и я непременно расквасил бы физиономию, если бы он вовремя не схватил меня за руку, смягчив падение. Он крепко взял меня под правую руку и прислонил к себе. Я ничего не чувствовал, но был уверен, что моя голова лежит у него на плече, потому что видел все под наклоном. Он вывел меня на веранду и начал водить по ней. Дважды мы с трудом обошли ее, но в конце концов я отяжелел настолько, что он уронил меня на пол. Я знал, что теперь ему не под силу сдвинуть меня с места. Я чувствовал, как что-то во мне вполне целенаправленно словно наливалось свинцом. Дон Хуан даже не пытался меня поднять. Какое-то время он смотрел на меня; я лежал на спине к нему лицом. Когда я попытался ему улыбнуться, он засмеялся, а потом наклонился и хлопнул меня по животу. Ощущение было очень странное - не боль, не что-то приятное, а что-то, о чем я не знал даже как подумать. Что-то типа толчка. Сразу же после этого дон Хуан принялся меня катать. Я все также ничего не чувствовал, но увидел, как вся веранда вдруг пришла во вращательное движение. Установив, наконец, меня в требуемое положение, он отошел на пару шагов.

- Вставай! - приказал он. - Вставай так, как в прошлый раз, не морочь мне голову, ты знаешь как нужно вставать. Встал! Ну!

Я настойчиво пытался вспомнить те действия, которые выполнял в таких случаях. Но я не мог ясно думать. Было так, как будто мои мысли хотели своего, как бы сильно я ни старался контролировать их. Наконец, мне пришла мысль, что если я скажу: "Встаю", как я это делал раньше, то непременно встану. Я сказал "Встаю", громко и отчетливо, но ничего не случилось.

Дон Хуан посмотрел на меня с явным неудовольствием, обошел вокруг и направился к двери комнаты. Я лежал на левом боку, лицом к входной двери, через которую был виден двор перед домом. Когда дон Хуан скрылся из виду, я тотчас же решил, что он ушел в комнату, и громко позвал:

- Дон Хуан!

Он не отвечал.

Мною овладело непреодолимое чувство бессилия и отчаяния. Я хотел встать. Я говорил "Встать" снова и снова, как будто это было магическим словом, которое могло заставить меня сдвинуться. Но ничего не случилось. Я расстроился и испытал раздражение. Мне хотелось биться головой о дверь и плакать. Я проводил мучительные моменты, в которые мне хотелось двигаться или говорить, но я не мог ни того, ни другого. Я был действительно неподвижен, парализован. Наконец, мне удалось промычать:

- Дон Хуан, помоги! Дон Хуан вернулся и уселся передо мной. Он засмеялся и сказал, что я впадаю в истерику и что все мои переживания не имеют никакого значения. Подняв мне голову и глядя в глаза, он сказал, что я поддался постыдному страху, и велел прекратить панику.

- Не усложняй себе жизнь, - сказал он, - выбрось из головы все, что лишает тебя душевного равновесия. Успокойся и приведи себя в порядок.

Он опустил мою голову на землю, перешагнул через меня, и я услышал шарканье его сандалий; больше я ничего не мог воспринимать. Опять он ушел.

Первым мои побуждением было снова начать беситься. Но энергии на это не хватало. Вместо этого я обнаружил, что вхожу в состояние редкостной ясности, и испытал чувство огромного облегчения. Я понял, в чем заключается сложность моей жизни, которую имел в виду дон Хуан. Это - мой маленький сын. Больше всего мне хотелось быть ему настоящим отцом. Я представлял, как я буду выковывать его характер, гулять с ним, вообще - "учить его жизни". Но мысль о том, что мне придется принуждать его вести образ жизни, подобный моему, была мне отвратительна. Тем не менее, став "примерным отцом", я неизбежно вынужден буду заниматься именно этим - заставлять его жить так, как удобно мне - либо силой, либо хитрым сочетанием аргументов, которое у нас принято называть "пониманием".

- Надо оставить его в покое, - подумал я, - и не цепляться к нему. Я должен предоставить ему свободу.

Мысли о сыне ввергли меня в депрессивное состояние. Я начал всхлипывать, глаза наполнились слезами, и изображение веранды поплыло. Вдруг очень захотелось встать и найти дона Хуана, рассказать ему о малыше и все объяснить. В следующее мгновение я уже смотрел на то, что меня окружало, из нормального положения - я стоял на ногах! Повернувшись к двери, ведущей в комнату, я увидел дона Хуана. Он стоял прямо передо мной. Я понял, что он стоял здесь все время и никуда не уходил.

Я чувствовал, что иду, и, видимо, сделал несколько шагов, так как явно приблизился к дону Хуану. Дон Хуан подошел ко мне и взял меня под руки. Его лицо находилось совсем рядом.

- Молодец, очень хорошо! - похвалил он.

В то же мгновение я вдруг осознал, что происходит нечто совершенно необыкновенное. Сначала показалось, что я просто вспоминаю случай многолетней давности. Тогда я тоже смотрел на лицо дона Хуана с очень близкого расстояния после курения смеси. В тот раз мне казалось, что я вижу его лицо так, словно оно находится в прозрачном сосуде с водой. Оно было огромным, светящимся и состояло из чего-то текучего и непрерывно двигавшегося. Но тогда эта картинка исчезла, едва мелькнув перед глазами, и я ничего не успел запомнить. Сейчас, однако, дон Хуан держал меня, чтобы я не упал, и времени на то, чтобы разглядеть его лицо, было предостаточно. После того как я смог встать и повернуться, я ясно увидел дона Хуана - знакомого мне дона Хуана. Он подошел ко мне и взял меня под руки. Это я тоже мог утверждать с полной определенностью. Но, сфокусировав взгляд на его лице, я не увидел того дона Хуана, которого привык видеть. Вместо него перед моими глазами предстало нечто большое и странное. Я знал, что это нечто - лицо дона Хуана, но знал не благодаря своему восприятию, а скорее как результат логического умозаключения - в конце концов, ведь за мгновение до этого "знакомый мне дон Хуан" держал меня под руки. Следовательно, странный светящийся предмет у меня перед глазами должен быть его лицом. Кроме того, в нем было что-то очень знакомое и свойственное лицу дона Хуана, но в то же время какое бы то ни было сходство с его "реальным" лицом в этом светящемся объекте отсутствовало. То, на что я смотрел, было круглым предметом, излучавшим свой собственный свет. Каждая его точка находилась в непрерывном движении. Это было сдержанное, волнообразное и ритмичное течение замкнутого в самом себе потока, никогда не выходящего за определенные границы. В то же время каждая точка на поверхности объекта переливалась каким-то собственным движением. В голову пришло, что именно так, должно быть, переливается жизнь. Действительно, движение было настолько живым и текучим, что захватило и даже загипнотизировало меня. Чем дольше я его созерцал, тем тр уднее было оторваться, и в конце концов я перестал отдавать себе отчет в том, что за явление у меня перед глазами.

Вдруг я почувствовал толчок, светящийся предмет запрыгал, словно его трясли, потускнел, стал плотным и неподвижным и, наконец, превратился в знакомое смуглое лицо дона Хуана. Он спокойно улыбался. Но изображение его "настоящего" лица сохранялось буквально мгновения, а потом оно вновь начало излучать свечение. Правда, это не был свет в том виде, как мы привыкли его воспринимать. Его нельзя было также назвать сиянием. Я бы сказал, что это было собственно движение, какое-то невероятно быстрое мерцание, движение в движении. Светящийся предмет опять запрыгал вверх-вниз и утратил волнообразную текучесть. Яркость стала уменьшаться, снова появилось "плотное" лицо дона Хуана - то, к которому я привык. В этот момент до моего сознания слабо дошло, что дон Хуан трясет меня. Он что-то говорил. Я ничего не понимал, но он тряс меня до тех пор, пока я не начал слышать.

- Не смотри на меня! Не смотри на меня!

Он тряс меня, видимо, для того, чтобы нарушить устойчивую фиксацию взгляда. Я определенно не видел светящегося объекта до тех пор, пока не начинал пристально вглядываться в его лицо. Отведя взгляд от его лица, боковым зрением я видел "плотного" дона Хуана, то есть вполне нормальное трехмерное изображение его тела. Правда, не совсем обычным было то, что, практически не глядя на него, я воспринимал не только лицо, но и все тело. Однако стоило мне лишь на миг сфокусировать взгляд, как тут же лицо дона Хуана превращалось в светящийся объект.

- Вообще на меня не смотри, - зловеще сказал дон Хуан.

Я отвел глаза и уставился в пол.

- В принципе не фиксируй взгляд. Ни на чем, - приказал дон Хуан и отступил в сторону, чтобы помочь мне идти.

Я не чувствовал шагов, и сейчас мне трудно судить, насколько уверенно мне удавалось переставлять ноги, однако с помощью дона Хуана - он держал меня под руку - я умудрился пройти за дом и добраться до оросительной канавы. - Теперь созерцай воду, - велел дон Хуан.

Я посмотрел на воду, но созерцание у меня не выходило - отвлекало течение. Дон Хуан шутливо призывал меня потренировать "силу созерцания", но я не мог сосредоточиться и снова уставился на его лицо. Свечение больше не появлялось.

Во всем теле возник зуд, похожий на ощущение, которое бывает в руке или ноге, которая затекла во время сна. Появились подергивания в мышцах ног. Дон Хуан затолкал меня в воду, и я пошел на дно. Канава была мелкой, и когда я лег на дно, он тут же вытащил меня обратно за правую руку, которую не отпускал с самого начала.

Приходил в себя я довольно долго. Когда через несколько часов мы вернулись в дом, я попросил его объяснить, что со мной происходило. Переодеваясь, я с воодушевлением описывал ему свои видения, но он поставил на них большой жирный крест, заявив, что они не стоят и выеденного яйца. - Подумаешь, большое дело, - говорил он, поддразнивая меня. - Сияние он видел! Тоже мне…

Я требовал объяснений. Тогда он встал и сказал, что ему нужно кое-куда сходить. Было пять часов вечера.

На следующий день я снова пристал к нему, требуя объяснить странные вещи, которые со мной происходили накануне.

- Дон Хуан, это было видение?

Он молчал, загадочно улыбаясь, а я все настойчивее требовал ответа.

- Скажем так: видение - это нечто подобное, - наконец, произнес он. - Ты созерцал мое лицо и видел его как светящийся объект. Дымок иногда позволяет наблюдать такие вещи. Ничего особенного в этом нет.

- А чем отличается видение?

- Когда видишь, мир теряет привычные черты. Все, что ты видишь, ты видишь впервые, оно ни на что не похоже. Мир невероятен!

- Почему невероятен? - Потому что не остается ничего знакомого, ничего узнаваемого. Все, что ты созерцаешь, превращается в ничто! Вчера ты не видел. Ты созерцал мое лицо и, поскольку ты меня любишь, видел мое свечение. Я не был ужасен, как страж, наоборот - красив и интересен. Однако это было не видение, так как я не превратился для тебя в ничто. Но это был первый реальный шаг к видению. Твоя единственная ошибка была в том, что ты сосредоточился на мне, "зацепился" за мою личность. И в этом смысле я для тебя ничуть не лучше стража. В обоих случаях ты не справился и не видел.

- Ты говоришь, что все превращается в ничто. Как понять это? Вещи исчезают?

- Нет, не исчезают. Они не пропадают, если ты это имеешь в виду. Все остается на своих местах, но в то же время превращается в ничто.

- Я не понимаю тебя, дон Хуан!

- Ты чертовски настойчив, когда дело доходит до болтовни! - с серьезным видом воскликнул дон Хуан. - Слушай, а может, мы неправильно вычислили твое обещание, а? На самом деле ты, наверное, обещал никогда не прекращать болтовню.

Дон Хуан говорил довольно сурово. На лице его было выражение озабоченности. Я хотел рассмеяться, но не решился, поверив, что он и в самом деле серьезен. Но он засмеялся. Я сказал, что начинаю нервничать, если долго не разговариваю.

- Давай пройдемся, - предложил он.

Он повел меня к выходу из каньона, тянувшегося между холмами. Мы шли около часа. Добравшись, мы немного отдохнули, а потом дон Хуан повел меня сквозь густой колючий кустарник к источнику, вернее, к тому месту, где когда-то был источник. Но сейчас там было так же сухо, как и везде вокруг.

- Сядь в центре источника, - велел он.

Я повиновался и сел.

- А ты что, не собираешься здесь садиться? - спросил я, заметив, что он присматривает место возле камня у подножия холма, метрах в двадцати от источника. Он ответил, что понаблюдает за мной оттуда. Я сидел, подтянув колени к груди. Он велел мне поджать под себя левую ногу, а правую оставить согнутой с поднятой коленкой. Сжатой в кулак правой рукой я должен был опереться о землю, а левую руку согнуть в локте на уровне груди. Дон Хуан сказал, чтобы я сел в такой позе лицом к нему и расслабился, но, как он выразился, "не распускался". Когда я таким образом приготовился, он вытащил из сумочки какую-то беловатую веревочку, связанную в петлю. Надев петлю на шею, он сильно натянул ее левой рукой. Получились две струны, одну из которых он натянул правой рукой. Она издала протяжный вибрирующий звук.

Он немного ослабил натяжение своего "инструмента" и сказал мне особое слово, которое я должен был выкрикивать, если вдруг почувствую, что на меня кто-то набросился.

Я спросил, кто может на меня наброситься. Он велел мне молчать. Потом рукой подал знак, что начинает, но не начал, а сказал, что, если нападение примет очень уж угрожающий характер, то мне следует применить боевой прием, которому он научил меня несколько лет назад. Этот прием является частью техники магической защиты. Он используется в особо опасных и критических ситуациях и представляет собой нечто вроде танца, во время которого носком левой ноги ритмично ударяют по земле, хлопая при этом себя изо всех сил по правой ляжке.

Я почувствовал себя очень неуютно и хотел спросить, чего ради он меня сюда затащил, но дон Хуан не дал мне даже рта раскрыть, начав дергать струну. Он дернул ее несколько раз с промежутками секунд двадцать. Я обратил внимание на то, что каждый раз он изо всех сил натягивает петлю, так что рука и шея дрожали от напряжения. Звук получался очень чистый, и я заметил, что, дергая струну, он, кроме того, особым образом вскрикивает. Сочетание звука струны и этого выкрика порождало какие-то невероятные, ни на что не похожие вибрации.

На меня пока никто не нападал, но глядя на напряженное тело дона Хуана и вслушиваясь в зловещие сверхъестественные звуки, я почти вошел в транс.

Дон Хуан немного расслабился и оглянулся на меня. Пока он играл, я видел только его спину - он стоял, повернувшись лицом в том же направлении, что и я, то есть на юго-восток. - Когда я играю, не смотри на меня, но ни в коем случае не закрывай глаза. Смотри в землю перед собой и слушай.

Он снова натянул струну и заиграл. Я смотрел в землю и слушал, сосредоточившись на звуке. Ничего подобного мне в жизни слышать не доводилось.

Меня охватил страх. Раскаты потустороннего звука заполнили каньон и "высекли" из скал эхо. Я отчетливо слышал, как звук, издаваемый доном Хуаном, возвращается ко мне со всех сторон, отражаясь от стен каньона. Дон Хуан натянул струну сильнее, и звук стал выше, а тон эха - ниже. Потом эхо сконцентрировалось в одной точке - на юго-востоке.

Дон Хуан начал постепенно ослаблять натяжение струны, тон звука понижался до тех пор, пока не послышался последний низкий тупой удар. Он свернул веревочку, спрятал ее в сумку, подошел ко мне и помог подняться на ноги. Я обнаружил что мышцы рук и ног у меня окаменели, одежда буквально пропиталась потом. Я и понятия не имел, что так сильно потел, когда он играл. Резало глаза, которые воспалились оттого, что в них затекли струйки пота.

Дон Хуан практически оттащил меня от места, где я сидел. Я хотел что-то сказать, но он закрыл мне рот ладонью.

Обратно мы пошли не той дорогой, по которой пришли. Дон Хуан повел меня в обход. Мы вскарабкались наверх по склону каньона, по холмам ушли довольно далеко в сторону от его устья, и только потом повернули к дому.

Весь обратный путь мы проделали молча и пришли, когда уже совсем стемнело. Я снова попытался что-то сказать, и опять дон Хуан зажал мне рот.

Мы ничего не ели и не зажигали керосиновую лампу. Дон Хуан перенес мою циновку в свою комнату и кивнул на нее. Я решил, что он предлагает мне ложиться спать.

- У меня есть для тебя хорошее занятие, - сказал дон Хуан на следующее утро, едва я протер глаза. - Как раз то, что тебе нужно. Начнешь сегодня же. У нас нет времени, ты ведь знаешь.

После долгой неловкой паузы я почувствовал, что нужно расспросить его о вчерашнем:

- Дон Хуан, что ты делал со мной вчера? Он хихикнул совсем как ребенок.

- Стучался к духу источника. К такого типа духам нужно стучаться, потому что если источник высыхает, то дух забирается внутрь горы. Дух этого источника дремал, но вчера мне удалось его разбудить, скажем так. Впрочем, он ничего не имел против и даже указал нам "твое" направление, - и дон Хуан кивнул на юго-восток.

- Что это за штука - струна, на которой ты играл?

- Духоловка.

- Можно посмотреть?

- Нет. Я тебе когда-нибудь сделаю. Или, пожалуй, лучше ты сам себе сделаешь, когда научишься видеть.

- А из чего она?

- Моя - это дикий вепрь. Когда у тебя будет своя духоловка, ты поймешь, что она - живая и может научить тебя издавать различные звуки, которые ей нравятся. По мере тренировки ты как следует освоишь свою духоловку, и вместе вы сможете издавать звуки, полные силы.

- Зачем ты водил меня на поиски духа источника?

- Скоро узнаешь.

Было утро - половина двенадцатого. Мы сидели в тени рамады. Я только что выкурил трубку смеси.

Когда тело полностью "отключилось", дон Хуан велел мне встать, что я и проделал поразительно легко. Он немного помог мне сделать первый шаг. Легкость, с которой я управлял телом, меня удивила - практически самостоятельно я дважды обошел рамаду. Дон Хуан все время шел рядом, но не направлял меня и не поддерживал. Затем он взял меня под руку, повел за дом к канаве и велел созерцать воду, ни о чем не думая.

Я попытался сфокусировать взгляд на воде, но ее движение отвлекало. Мысли начали блуждать, цепляясь за детали окружающей обстановки, взгляд - тоже. Дон Хуан взял меня за голову, встряхнул и еще раз велел смотреть на воду и ни о чем не думать. Он сказал, что созерцание движущейся воды - дело сложное, но следует проявить настойчивость. Я трижды пытался, и каждый раз меня что-нибудь отвлекало. Каждый раз дон Хуан терпеливо меня встряхивал. Наконец я обнаружил, что сознание и взгляд зафиксировались-таки на воде - я не видел движения, погрузившись в созерцание ее текучести. Вода стала выглядеть по-другому. Она как бы потяжелела и приобрела серовато-зеленый оттенок. Рябь, образованная течением, была чрезвычайно отчетливой. Вдруг я почувствовал, что смотрю не на массу текущей воды, а на ее изображение - то, что было у меня перед глазами, напоминало застывший сегмент, словно вырезанный из потока воды. Рябь была неподвижной. Я мог разглядеть каждый ее изгиб. Потом она начала светиться зеленым светом, испуская что-то вроде зеленого тумана. Его становилось все больше, он светился все ярче, пока не превратился в ослепительно яркое сияние, которым было залито все.

Сейчас я не могу сказать, сколько времени я так просидел, созерцая туман. Дон Хуан меня не трогал, я полностью превратился в зеленое мерцание, которое окутывало и успокаивало меня. Не было ни мыслей, ни ощущений - только исполненное покоя осознание растворения в зеленом умиротворяющем сиянии.

Следующее, что я осознал, было ощущение холода и сырости. Постепенно придя в себя, я понял, что лежу на дне канавы. В носоглотку попала вода, я проглотил ее и закашлялся. В носу начало жечь. Я несколько раз чихнул, встал и снова чихнул с такой силой, что изрядная порция газов с характерным звуком вышла из анального отверстия. Дон Хуан хлопнул в ладоши и засмеялся.

- Тело пердит - стало быть, живое! - прокомментировал он.

Он знаком велел следовать за ним, и мы отправились в дом. Хотелось покоя. Мне почему-то казалось, что настроение мое будет угрюмо-отрешенным. Однако ни усталости, ни меланхолии не было. Наоборот, я чувствовал себя прекрасно и, быстро переодевшись, даже начал насвистывать. Дон Хуан с интересом взглянул на меня и изобразил на лице удивление; вытаращил глаза и раскрыл рот. Мне стало очень смешно - я смеялся гораздо дольше, чем это соответствовало ситуации.

- Да ты и впрямь шутник! - заметил он и сам расхохотался. Я объяснил, что приобретение привычки становиться мрачным после курения смеси не входит в мои планы. Потом я вспомнил встречи со стражем и сказал дону Хуану, что каждый раз после того, как он вытаскивал меня из оросительной канавы, я чувствовал, что видение - где-то рядом, стоит только внимательно смотреть на что-нибудь достаточно долго.

- Это не то. Смотреть, сохраняя покой, и видеть - это разные вещи, и второе вовсе не обязательно вытекает из первого, - сказал он. - Видение - это технический прием, которым некоторые из нас заведомо не владеют.

Он уставился на меня, как бы давая понять, что я отношусь именно к этой категории людей.

- Ты в силах идти? - спросил он.

Я ответил, что чувствую себя прекрасно, и это вполне соответствовало истине. Я не был голоден, хотя с самого утра ничего не ел. Дон Хуан кинул в рюкзак немного хлеба и несколько кусков сушеного мяса, отдал рюкзак мне и кивнул головой, предлагая следовать за ним.

- Куда мы идем? - спросил я.

Он кивком указал в сторону холмов и повел меня к тому каньону, где был источник. Но в самом каньоне мы не остались, а свернули направо, по скалистому склону взобрались наверх и пошли к вершине одного из холмов. Солнце уже почти коснулось горизонта. Несмотря на прохладу, мне было жарко. Я запыхался и хватал воздух ртом.

Дон Хуан ушел далеко вперед и вынужден был остановиться, поджидая меня. Он сказал, что я в отвратительной форме, и мы вряд ли поступим мудро, если пойдем дальше. Я отдыхал около часа. Дон Хуан выбрал большой гладкий валун почти идеально круглой формы и велел мне лечь на него животом вниз. Он велел мне свесить руки и ноги и полностью их расслабить. Полностью расслабившись, я свободно лежал на камне, а руки, ноги и голова свисали вниз. Спина изогнулась, так что поясница была вверху. В этой позе я провел примерно пятнадцать минут. Потом дон Хуан велел мне перевернуться на спину и расстегнуть одежду, обнажив живот. Он тщательно выбрал немного листьев и кучкой насыпал их на него. Сразу же по всему телу разлилось тепло. После этого дон Хуан взял меня за ноги и развернул головой на юго-восток. - Теперь позовем дух источника, - сказал он.

Я попытался повернуть голову, чтобы взглянуть на него, но он с силой удержал меня за волосы и объяснил, что из-за плохой физической формы я сейчас очень уязвим, поэтому должен лежать спокойно и неподвижно. Ветки и листья, которые он положил мне на живот, - особенные, они будут меня защищать. Сам он останется рядом, чтобы в случае чего помочь - вдруг я не справлюсь.

Дон Хуан встал надо мной, прямо за моей головой, так что, поднимая глаза, я мог его видеть. Он вытащил свою "духоловку" и натянул ее, но тут заметил, что я за ним наблюдаю. Тогда он легонько щелкнул меня по макушке костяшками пальцев и велел смотреть в небо, не закрывать глаза и сосредоточиться на звуке. Затем, как бы между прочим, добавил, что если вдруг на меня кто-то нападет, нужно, не колеблясь, выкрикивать то слово, которое он сказал мне вчера.

Дон Хуан и "духоловка" начали с низкого звука. Постепенно натяжение струны увеличивалось, и я услышал что-то похожее на реверберацию, а потом - четкое эхо, отозвавшееся с юго-востока. Натяжение все увеличивалось. Дуэт "дон Хуан - духоловка" был безупречен. Дон Хуан усиливал низкий звук струны, превращая его в пронзительный вопль, завывание, от которого в жилах стыла кровь. В пределе это переходило в жуткий потусторонний визг, с точки зрения всего моего жизненного опыта совершенно невероятный.

Звук метался между горами и вновь возвращался к нам. Я вообразил, что звук возвращается прямо ко мне. Вдруг со мной начало твориться что-то странное - непонятным образом изменилась температура тела. До того, как дон Хуан приступил к извлечению своих диких звуков, мне было тепло и уютно, но когда его завывания достигли пика, меня затрясло, зубы начали стучать, и возникло явственное ощущение, что на меня и впрямь что-то набросилось. В какое-то мгновение я заметил, что небо потемнело - я смотрел вверх, но не осознавал его. Жуткая паника охватила меня, и я что было сил заорал заветное слово. Дон Хуан сразу же начал сбавлять интенсивность, звуки сделались менее душераздирающими, но легче мне от этого не стало.

- Заткни уши, - буркнул дон Хуан.

Я зажал уши ладонями. Через несколько минут дон Хуан прекратил издавать звуки и подошел ко мне. Убрав листья и ветки с моего живота, он помог мне встать и аккуратно сложил их на тот камень, где я отдыхал. Из своей сумки он достал другие листья и натер мне ими живот, а те, что лежали на камне, поджег.

Когда я хотел сообщить ему, что страшно болит голова, он зажал мне рот ладонью.

Мы сидели там, пока все листья не догорели. К тому времени совсем стемнело. Мы начали спускаться с холма, и меня вырвало. Когда мы шли вдоль оросительной канавы, дон Хуан сказал, что я сделал достаточно и должен уехать. Я спросил, что такое дух источника, но он жестом велел мне молчать.

- Об этом - в другой раз, - сказал он.

Потом он сменил тему и пустился в длинные объяснения по поводу видения. Я заметил, что не могу писать в темноте, и это досадно. Но он сказал, что стремление все записывать не позволяет мне сосредоточиться на смысле его слов.

Он говорил, что видение не имеет отношения к союзникам и магическим приемам. Маг - это человек, способный управлять союзником и манипулировать им в своих целях. Но сам факт управления союзником вовсе не означает, что маг умеет видеть. Я напомнил дону Хуану его слова о том, что не имея союзника, невозможно видеть. Дон Хуан очень спокойно ответил, что пришел к выводу о возможности видеть не управляя союзником.

- Собственно, почему бы и нет? Ведь видение не имеет никакого отношения к технике магических манипуляций, - сказал он. - Цель всех магических приемов - воздействие на других людей. А видение на других никак не влияет.

В голове у меня все встало на свои места. Пока мы шли, я не испытывал ни сонливости, ни усталости, но ужасно хотел есть, и, когда мы пришли, объелся. Потом я попросил дона Хуана рассказать мне еще что-нибудь о видении. Он широко улыбнулся и сказал, что я, похоже, окончательно пришел в себя.

Я спросил:

- Что значит "видение не влияет на других людей"?

- Я уже рассказывал тебе об этом. Видение - это не магия. Правда, его легко спутать с магией, потому что видящий без труда может научится управлять союзником и стать магом. С другой стороны, можно освоить приемы управления союзником и сделаться магом, но так никогда и не научиться видеть.

Кроме того, видение по сути своей противоположно магии, потому что показывает неважность всего этого.

- Неважность чего, дон Хуан?

- Неважность всего. На этом разговор закончился. Я был в состоянии глубокого расслабления, говорить не хотелось. Положив под голову свернутую штормовку, я удобно устроился на своей циновке, поставил рядом керосиновую лампу и в течение нескольких часов писал.

Вдруг дон Хуан снова заговорил:

- У тебя сегодня здорово получилось с водой. Ты понравился духу источника, и он тебе помогает.

Я вспомнил, что ничего не рассказал ему, и начал было говорить о том, как воспринял воду, но он прервал меня:

- Я знаю. Ты воспринимал светящийся зеленый туман.

- Откуда ты знаешь? - не удержался я от вопроса.

- Видел тебя.

- И что я делал?

- Ничего. Просто сидел, созерцал воду и в конце концов начал воспринимать зеленый туман.

- Это было видение?

- Не совсем, но ты подобрался почти вплотную. Я заметно воодушевился. Хотелось узнать об этом как можно больше. Он засмеялся и прошелся по поводу моего нетерпения, заявив, что зеленый туман может воспринять любой дурак - это явление такого же типа, как страж, оно неизбежно возникает при восприятии воды, и в том, что я этот туман увидел, ничего особенного нет.

- Говоря, что у тебя здорово получилось, я имел в виду, что ты не дергался, как тогда со стражем. Если бы ты завелся, мне бы пришлось трясти тебя за голову, чтобы оттуда выдернуть. Бенефактор того, кто погружается в зеленый туман, должен все время быть начеку на случай, если туман поймает ученика. От стража можно улизнуть самостоятельно, но уйти из зеленого тумана без посторонней помощи нельзя. По крайней мере вначале. Потом ты научишься выбираться без меня. А пока мы займемся другим вопросом.

- Каким?

- Посмотрим, сможешь ли ты увидеть воду.

- Как я узнаю, что вижу или видел ее?

- Узнаешь. Неразбериха бывает только когда болтаешь.


Глава 12

Разбираясь в своих полевых записях, я натолкнулся на несколько любопытных вопросов. Это было 8 августа 1969 года. Мы с доном Хуаном сидели в тени рамады его дома. Я спросил:

- Зеленый туман - это что-то вроде стража? В том смысле, что его тоже нужно преодолеть, чтобы видеть?

- Да. Преодолевать приходится все.

- А как мне преодолеть зеленый туман?

- Так же, как и стража, заставив его превратиться в ничто.

- Что для этого следует делать?

- Ничего. Тебе намного легче справиться с зеленым туманом, чем со стражем. Ты нравишься духу источника, а страж был явно не для твоего характера. Его ты по-настоящему не видел.

- Наверное потому, что он мне не понравился. А если бы понравился? Ведь некоторым тот страж, которого я видел, наверняка показался бы красивым. Они смогли бы одолеть его? - Нет. Никак ты не поймешь. Совершенно не важно - нравится тебе страж или нет. Пока ты будешь испытывать к нему хоть какое-то чувство, он останется неизменным - чудовищным, красивым или каким-то там еще. Но если ты будешь бесстрастным, он превратится в ничто. Нет, он никуда не денется, но превратится в ничто.

В утверждении, что столь грандиозное явление, как страж, может превратиться в ничто, оставаясь тем не менее перед глазами, не было никакого смысла. Я подумал, что это - одна из алогичных предпосылок системы знания дона Хуана. В то же время я не сомневался, что он сможет объяснить мне это, если захочет. Поэтому я спросил:

- Что ты имеешь в виду?

- Ты думал о его омерзительности. Он был жутких размеров. Он плевался. Он был чудовищем. Ты знаешь, что подразумевается под всеми этими понятиями. Поэтому для тебя страж все время является чем-то таким, что ты знаешь, что тебе известно, и пока это так, увидеть его невозможно. Я уже говорил тебе - страж должен превратиться в ничто, оставаясь неизменным перед тобой. Он должен оставаться на месте и в то же время быть ничем.

- Ну как это? Дон Хуан, это же - абсурд.

- Да. Но таково видение. О нем невозможно говорить. Чтобы научиться видению, нужно видеть. С водой у тебя явно нет проблем. Тогда ты ее почти видел. Вода - твой "конек". Тебе осталось только отработать технику. Кроме того, у тебя есть могучий помощник - дух источника.

- Кстати, о духе источника. Этот вопрос меня очень интересует.

- Тебя может интересовать все что угодно, но говорить о духе источника, находясь на его территории, не стоит. Здесь о нем лучше даже не думать. Иначе он схватит тебя, и никто уже не сможет тебе помочь. Так что помалкивай и думай о чем-нибудь другом.

На следующий день около десяти часов утра дон Хуан вытащил из чехла трубку, набил ее смесью, дал мне и велел отнести на берег канавы. Держа обеими руками трубку, я умудрился расстегнуть рубашку и засунуть трубку за пазуху. Дон Хуан нес две циновки и поднос с тлеющими углями. Мы сели на циновки в тени деревьев бреа на берегу у самой воды. Дон Хуан положил в трубку уголек и протянул ее мне. Я не испытывал ни опасений, ни особого энтузиазма. Почему-то вспомнилось редкостное чувство интереса и благоговения, возникшее у меня во время второй попытки увидеть стража, уже после того, как дон Хуан объяснил, кем страж является на самом деле. Но сейчас не было никаких эмоций, кроме любопытства, хотя дон Хуан и предупредил меня, что на этот раз я, возможно, по-настоящему увижу воду.

Дон Хуан заставил меня выкурить не одну, а две трубки подряд. В какой-то момент он наклонился ко мне и в самое ухо прошептал, что собирается научить меня использовать воду для перемещения в пространстве. Он наклонился так близко, что почти касался губами моего уха, и велел смотреть не вглубь воды, а сосредотачивать внимание на ее поверхности до тех пор, пока не появится зеленый туман. Снова и снова он повторял:

- Все внимание сосредотачивай на тумане, пока не перестанешь различать что бы то ни было еще.

Потом я услышал его слова:

- Смотри на воду прямо перед собой, но не позволяй ее журчанию увести тебя. Если ты уйдешь со звуком воды, я не смогу найти тебя и вернуть. Теперь - вперед, в зеленый туман, и слушай мой голос.

Я все слышал и понимал чрезвычайно ясно. Сосредоточенно глядя на воду, я ощутил нечто вроде физического удовольствия, какое-то неопределенное наслаждение, похожее на внутренний зуд. Я долго всматривался, но зеленого тумана все не было.

Неожиданно я потерял контроль над глазами. Может, я моргнул, а может, закрыл глаза на чуть более длительное время - где-то на секунду, или просто не смог уследить за фокусировкой, но, как бы то ни было, вода остановилась. Движение полностью прекратилось; я словно смотрел на изображение неподвижной ряби, мастерски написанное маслом. Потом вода зашипела, словно в ней мгновенно образовалась масса пузырьков углекислого газа. Через мгновение я увидел, что шипением сопровождался процесс медленного распространения зеленой материи, своего рода постепенный беззвучный взрыв, превративший воду в зеленый туман, который распространялся, пока полностью не окутал меня, заполнив собою все пространство.

Я был погружен в него до тех пор, пока острый, протяжный и резкий звук не всколыхнул все вокруг. Обычные черты водной поверхности снова появились перед глазами, и я как бы "влился" в них. Звук оказался не чем иным, как диким воплем дона Хуана: "Ээээээээй!" Он орал у самого моего уха. Потом велел мне внимательно следить за его голосом и, снова погрузившись в туман, ждать, когда он меня позовет. Я по-английски ответил "О'кей" и услышал его хохот, похожий на гусиное гоготанье.

- Пожалуйста, не разговаривай. - сказал дон Хуан. - давай впредь обойдемся без твоих "О'кей". Я слышал его очень хорошо. Звук голоса был мелодичным и, прежде всего, дружелюбным. Я знал это, не думая. Уверенность в том, что он именно таков, возникла и промелькнула в сознании без каких бы то ни было формулировок.

Голос дона Хуана приказал мне сосредоточить все внимание на тумане, но не поддаваться ему. Он несколько раз повторил, что воин не должен поддаваться ничему, даже собственной смерти. Я снова погрузился в туман и обнаружил, что это, оказывается, вовсе даже и не туман. По крайней мере, он не соответствовал моему представлению о тумане. Туманоподобное явление было составлено из мельчайших пузырьков, которые мягко вплывали в мое поле зрения, пересекали его и уплывали прочь. Какое-то время я - их созерцал, но потом громкий далекий звук "оторвал" мое внимание от концентрации на них, и я снова видел только зеленое аморфное туманоподобное свечение. Звук повторился и рассеял туман. Я сидел на берегу оросительной канавы и смотрел на воду. Звук повторился еще раз, гораздо ближе. Это был голос дона Хуана. Дон Хуан говорил, что мне следует следить за его голосом, потому что тугого проводника у меня нет. Он велел смотреть на берег и на растительность прямо перед собой. Я увидел тростник и небольшое пространство, где тростника не было, - маленький заливчик, из которого дон Хуан обычно набирал ведром воду. Через несколько секунд дон Хуан велел мне возвращаться в туман и снова попросил внимательно следить за голосом, потому что он будет указывать мне, как научиться перемещаться. Он сказал, что, едва увидев пузырьки, я должен буду взобраться на один из них и позволить ему меня нести.

Я подчинился и сразу же провалился в зеленый туман. Потом появились пузырьки. Голос дона Хуана воспринимался как очень странный и пугающий грохот. Услышав его, я тут же перестал видеть пузырьки.

- Заберись на один из пузырьков, - услышал я.

Я изо всех сил старался одновременно сохранять восприятие пузырьков и слышать голос. Не знаю, сколько времени я боролся, однако в какой-то момент осознал, что могу-таки слушать дона Хуана, не теряя из виду пузырьки, которые все плыли и плыли, пересекая поле моего зрения. Дон Хуан настойчиво требовал, чтобы я зацепился за один из них.

Мне стало интересно, каким образом это можно осуществить, и я автоматически спросил: "Как"? Слово было похоже на буй, на котором я всплыл из глубин своего существа. Я услышал свой голос. Он звучал как собачий вой. Дон Хуан взвыл по-собачьи в ответ, а потом добавил несколько завываний койота, после чего рассмеялся. Я подумал, что это действительно смешно и засмеялся тоже.

Дон Хуан очень спокойно сказал, чтобы я цеплялся за пузырек.

- Погружайся в туман, - велел он. - В туман!

Я вернулся в туман и обнаружил, что движение пузырьков замедлилось и они стали величиной с баскетбольные мячи. Теперь они были такими большими и двигались так медленно, что их можно было как следует рассмотреть. Это не были пузырьки, они не походили ни на мыльные пузыри, ни на воздушные шары, ни на какие-либо сферические емкости. В них ничего не содержалось, они не имели границ и в то же время сохраняли форму и двигались. Не были они также и круглыми, хотя в самом начале, только начав их различать, я был уверен, что они круглые, и пузырьки были первым образом, возникшим в сознании. Я смотрел на них как через окно, рама которого мешала мне проследить весь их путь: они вплывали в поле зрения, пересекали его и уплывали прочь.

Однако стоило мне перестать считать их пузырьками, как я тут же смог следить за ними, что в свою очередь позволило мне зацепиться за один из них и поплыть вместе с ним. Я действительно чувствовал, что двигаюсь. Фактически я сам был пузырьком или чем-то напоминающим его.

Затем я услышал голос дона Хуана. Его звук настойчиво толкал меня, и я утратил это ощущение. Звук был ужасно пугающим, он слышался откуда-то очень издалека. Впечатление было таким, словно он выкован из металла и произносит его какой-то жуткий громкоговоритель.

- Посмотри на берег!

Я увидел большую массу воды и слышал ее шум.

- Посмотри на берег! - снова велел дон Хуан.

Я увидел бетонную стену. Шум воды стал ужасающе громким. Он поглотил меня и внезапно прекратился, как будто его отключили или обрезали. Я провалился в ощущение черноты, сна.

Я осознал, что лежу в канаве. Дон Хуан что-то бормотал и брызгал водой мне в лицо. Потом с головой окунул меня в воду, вытащил, за шиворот подтянул к берегу и оставил лежать в воде, уложив голову на край канавы. Рукам и ногам было очень приятно. Я вытянул их. Глаза болели от усталости. Я поднял руку, чтобы их потереть. Это оказалось очень трудно - рука была тяжелой, мне едва удалось приподнять ее над водой, но сделав это, я обнаружил, что она вся покрыта зеленым туманом. Сама рука выглядела темным пятном в массе тумана, окруженным интенсивным зеленоватым свечением. Я поспешно вскочил на ноги и, стоя по колено в воде посреди канавы, посмотрел на свое тело - оно было глубокого зеленого цвета. Цвет был настолько интенсивным, что вызывал ощущение вязкости и текучести. Я был похож на фигурку из корня дурмана, которую дон Хуан сделал мне несколько лет назад.

Дон Хуан велел мне выйти из воды. Я обратил внимание на его тон - это был приказ. - Я зеленый, - сказал я.

- Прекрати! - приказал он. - У тебя нет времени. Вода уже почти поймала тебя. Убирайся оттуда! Быстро!

Я в панике выскочил на берег.

- На этот раз ты должен подробно рассказать мне обо всем, - сказал дон Хуан таким тоном, словно это разумелось само собой.

Последовательность событий, однако, его не интересовала. Он хотел детально знать только одно - что я видел после указания смотреть на берег. Я описал стену. Он спросил;

- Стена была справа или слева от тебя?

- Она была прямо передо мной.

- Нет, она должна была быть либо справа, либо слева. В то мгновение, когда ты только заметил ее, где она была? Закрой глаза и не открывай, пока не вспомнишь. Он встал и, пока я вспоминал с закрытыми глазами, развернул меня лицом на восток - так я сидел на берегу. Потом он спросил, в каком направлении я двигался.

Я ответил, что вперед. Тогда он потребовал, чтобы я вернулся к тому моменту, когда увидел пузырьки.

- Как они двигались? - спросил он.

Дон Хуан требовал, чтобы я вспомнил, и наконец я признал, что пузырьки вроде бы двигались вправо. Но я был не настолько в этом уверен, как ему хотелось бы. В результате учиненного мне допроса я осознал, что неспособен классифицировать свои переживания. Сначала пузырьки двигались вправо, но потом, когда их размеры увеличились, они стали появляться отовсюду. Некоторые наплывали прямо на меня, остальные двигались во всевозможных направлениях. Были пузырьки, которые проплывали над и подо мною. Они были везде, со всех сторон. Я вспомнил их шипение; вероятно, восприятие пузырьков осуществлялось не только визуально, но и на слух.

Когда пузырьки выросли до такой степени, что я смог "взобраться" на один из них, стало "видно", как они трутся друг о друга, подобно детским воздушным шарам, связанным в гроздь. Мое волнение усилилось, когда я вспомнил подробности моего восприятия. Но дона Хуана, однако, это не интересовало. Я сказал ему, что видел шипение пузырьков. Это было не чисто слуховым или визуальным эффектом, а чем-то неопределенным, но, тем не менее, кристально ясным. Пузырьки терлись друг о друга. Я не видел и не слышал их движения, я чувствовал его; я сам был частью этого движения и звука.

Воспоминание потрясло меня. Я нервно схватил дона Хуана за руку. Я понял, что у пузырьков отсутствовала внешняя граница, и в то же время они находились в какой-то среде; контуры их непрерывно менялись и выглядели какими-то неровными, зазубренными. Пузырьки сливались и разделялись с огромной скоростью, но их движение не слепило. Они двигались быстро и в то же время медленно. Рассказывая о своем переживании, я вспомнил еще одно - окраску пузырьков. Они были прозрачными, очень яркими и казались почти зелеными, хотя это и не было оттенком в привычном смысле.

- Ты отклонился от темы, - сказал дон Хуан. - Это все неважно. Ты цепляешься за мелочи. Единственное, что имеет значение, - это направление твоего движения.

Я мог вспомнить только то, что в моем перемещении не было точки отсчета. Но дон Хуан решил, что если сначала пузырьки двигались в основном вправо, то есть на юг, значит следует обратить внимание именно на это направление.

Я вновь попытался вспомнить подробности.

Когда дон Хуан меня позвал и я, так сказать, "вынырнул", стена была слева. Она поднималась из воды совсем рядом, и я мог различить отпечатки опалубки, в которую заливался бетон, и которая, похоже, была сделана из узких плотно сбитых досок. Стена была очень высокой, я видел один ее конец со сглаженным углом.

Какое-то время дон Хуан сидел молча, как бы задумавшись о смысле моего переживания. Наконец он сказал, что ожидал от меня большего.

- Чего большего?

Он не ответил, а только выпятил губы. - Ну ладно, все равно ты молодец. Сегодня ты узнал, как брухо используют воду для перемещения.

- Но я видел?

Он с интересом взглянул на меня, и сказал, что я сам смогу ответить на этот вопрос, но только после того, как еще много раз побываю в зеленом тумане. Он немного изменил тему разговора, пояснив, что мне все же не удалось в полной мере научиться использовать воду, а удалось только узнать, как это делается в принципе, и что он специально велел мне посмотреть на берег потока, чтобы я мог убедиться в реальности перемещения.

- Ты перемещался очень быстро, - сказал он. - Прямо как маг, хорошо владеющий этим приемом. Мне было тяжеловато за тобой угнаться. - Ты не мог бы мне объяснить все с начала? - попросил я.

Он засмеялся, медленно и как бы с недоверием покачав головой.

- Вечно ты все хочешь знать с начала. Но начала не бывает вообще. Любое начало существует лишь в нашем воображении.

- А мне кажется, все началось когда я курил, сидя на берегу, - сказал я.

- Но перед тем, как дать тебе курить, я знал, что с тобой нужно сделать. Может, мне и следовало объяснить тебе это, но я не могу, потому что это уведет меня совсем в другую сторону. Поэтому лучше не думай ни о каких началах - тебе будет легче.

- Ладно, пусть так. Тогда расскажи, что происходило после того, как я сел на берегу и выкурил трубку.

- Но ведь ты там уже об этом все рассказал, - со смехом заявил он.

- То, что я сделал, - важно, дон Хуан?

Он пожал плечами. - Ты очень хорошо выполнял все мои команды, без осложнений входя в туман и выходя из него. Потом ты слушал мой голос и выбирался всякий раз, когда я тебя звал. Это была тренировка. Дальше - все очень просто. Ты позволил туману себя унести, действуя при этом так, словно отлично знал, что делаешь. Когда ты забрался очень далеко, я позвал тебя и заставил взглянуть на берег, чтобы ты понял, как далеко тебя занесло. А потом я вытащил тебя оттуда.

- Ты хочешь сказать, дон Хуан, что я и в самом деле путешествовал с водой?

- Да. И притом - очень далеко.

- Насколько далеко?

- Ты вряд ли поверишь.

Я упрашивал, чтобы он ответил, но он заявил, что должен ненадолго уйти. Я настаивал, требуя хотя бы намека.

- Мне не нравится, когда меня держат в неведении, - сказал я. - Ты сам себя держишь в неведении. Вспомни стену, которую видел. Сядь сюда, на циновку, и вспомни все до мельчайших подробностей. Тогда, может быть, до тебя дойдет, где ты был. Я знаю только одно - ты забрался ужасно далеко, потому что мне стоило огромного труда вытащить тебя оттуда. Если бы меня не было рядом, ты мог бы уйти навсегда. Тогда от тебя остался бы только холодный труп на берегу канавы. Тебе не удалось бы вернуться самостоятельно. Хотя кто знает - с тобой ни в чем нельзя быть уверенным. Так что, судя по тем усилиям, которые от меня потребовались, чтобы тебя вернуть, ты был уже где-то…

Он помолчал, дружелюбно меня разглядывая.

- Ну, если я добрался до гор Центральной Мексики, то мне даже трудно представить, куда занесло тебя. Наверное, в Лос-Анжелес, а может - и в Бразилию.

На следующий день дон Хуан вернулся только под вечер. Пока его не было, я записал все, что смог вспомнить о вчерашнем путешествии. Занимаясь этим, я тщательно осмотрел берега оросительной канавы выше и ниже по течению от того места, где сидел. Меня интересовало, нет ли поблизости чего-нибудь такого, что могло бы вызвать в моем сознании образ бетонной стены. Я подозревал, что пока я был в трансе, дон Хуан вполне мог заставить меня прогуляться вдоль канавы и по пути "зацепить" мое внимание за что-то, напоминающее виденную мною стену. За время, прошедшее между первым появлением зеленого тумана и моментом, когда я выскочил из канавы, можно было проделать путь максимум в три с половиной - четыре километра. Вряд ли он мог заставить меня передвигаться быстрее. Поэтому я тщательно исследовал берег в пределах четырех километров вверх и вниз по течению. Но это была обычная прямая оросительная канава шириной около полутора метров на всем своем протяжении, и нигде не было ничего, хоть сколько-нибудь напоминающего бетонную стену.

Когда дон Хуан появился, я схватил его за руку, усадил и потребовал, чтобы он выслушал все, что я написал. Он слушал без улыбки, глядя вдаль. Судя по всему, он думал. - Надеюсь, ты уже понял, - слова его звучали сурово, - что смертельно опасно все. Вода ничуть не меньше, чем страж. Если не следить за собой и не контролировать свои действия, она вполне может поймать и не отпустить. Вчера с тобой это едва не случилось. Но чтобы попасться, человек должен этого желать. В этом твоя проблема. Ты хочешь поддаться.

Я не понимал, о чем он говорит. Неожиданным разносом он полностью сбил меня с толку. Я очень мягко попросил объяснить, что произошло. Он нехотя сказал, что ходил в водный каньон, видел дух источника и теперь убежден, что свой шанс увидеть воду я прохлопал.

- Как? - спросил я с искренним недоумением.

- Дух - это сила, которая считается только с силой. В ее присутствии нельзя быть слабым. Ты снова потакал себе.

- Когда?

- Вчера, когда позеленел, сидя в воде.

- Я не потакал. Я считал это важным моментом, и потому рассказал тебе.

- Кто ты такой, чтобы думать или решать, что важно, а что - нет? Ты ничего не знаешь о силах, с которыми входишь в контакт. Дух источника существует, и он мог бы тебе помочь. Более того, он тебе помогал до тех пор, пока ты не свалял дурака. А теперь я даже не знаю, что из всего этого получится. Ты уступил силе хозяина источника, и теперь он в любой момент может завладеть тобой.

- Что, мне не нужно было смотреть на себя, когда я позеленел?

- Ты отказался от себя. Это было неправильно. Я уже говорил тебе и повторяю вновь - в мире брухо может выжить только воин. Воин относится ко всему с уважением; он не идет напролом без необходимости. Вчера ты отнесся к воде без должного уважения. Обычно ты ведешь себя очень хорошо. Но вчера ты отказался от себя в пользу смерти; ты поддался ей, как последний болван. Воин никогда не сдается, даже перед лицом смерти. Воин ни у кого не идет на поводу; он сам по себе и всегда недоступен. Вовлекаясь во что-то, он всегда полностью осознает, что делает. Я не знал, что сказать. Дон Хуан казался рассерженным. Меня это очень обеспокоило, потому что таким он был со мной крайне редко. Я сказал, что понятия не имел, что делаю что-то не так. После нескольких минут напряженной тишины он снял шляпу и с улыбкой сказал, что мне нельзя больше здесь оставаться. Я должен уехать и не появляться в его доме до тех пор, пока не обрету контроль над своей слабостью и не перестану ей потакать. Он особо обратил внимание на то, что в течение трех-четырех месяцев вода не должна касаться моего тела.

- Но я не могу обойтись без душа!

Дон Хуан смеялся до слез.

- Ах, он не может без душа! Временами ты настолько слаб, что мне начинает казаться, что ты меня разыгрываешь. Но это не шутка. Иногда ты теряешь контроль, и силы твоей жизни легко захватывают тебя.

Я возразил, что человек не может постоянно себя контролировать. Он сказал, что для воина не существует ничего вне контроля. Тогда я заговорил о роли случайностей в нашей жизни. Я сказал, что все, происшедшее со мной в воде, можно расценивать именно как случайность, поскольку я не знал о своем неправильном поведении и не осознавал его. Я говорил о различных несчастьях, происходящих с людьми, которые можно было объяснить случайностью. В частности, я упомянул о Лукасе, симпатичном старом индейце-яки, который сильно пострадал, перевернувшись на грузовике.

- Мне кажется, невозможно избежать случайностей, - сказал я. - Никто не в силах полностью контролировать ситуацию и управлять всем, что вокруг него происходит.

- Верно, - согласился дон Хуан. - Но далеко не всякая случайность неизбежна. Лукас не воин. Если бы он был воином, знающим о своем ожидании и о его цели, он ни за что бы не сел за руль пьяным. В скалу он врезался только потому, что был пьян, и ни за грош покалечил свое тело.

Воин всю жизнь отрабатывает стратегию - а ты хочешь найти смысл жизни. Воин не заботится о смысле. Если бы Лукас жил как воин - а у него такая возможность была, как, впрочем, она есть и у любого другого, - он организовал бы свою жизнь стратегически. И если бы он даже не мог предотвратить аварию, в которой ему раздробило ребра, он смог бы смягчить удар, или избежать последствий, или же преодолеть их. Если бы Лукас был воином, он не сидел бы сейчас в своей полуразвалившейся лачуге, медленно умирая от недоедания. Воин сражается до конца.

Я предложил взять в качестве примера самого дона Хуана. Я спросил, что бы он делал, если бы попал в аварию и лишился, скажем, ног.

- Если бы я ничего не смог сделать и потерял бы ноги, я больше бы не оставался полноценным человеком. Поэтому я ушел бы к тому, что ждет меня там.

Он обвел рукой все вокруг.

Я сказал ему, что он неправильно меня понял. Я имел в виду, что никто не может предвидеть все случайности, подстерегающие его в повседневной жизни.

- Я могу сказать тебе только одно - воин недоступен. Он никогда не стоит посреди дороги, ожидая, пока что-нибудь его пришибет. Он сводит к минимуму возможность возникновения непредвиденных ситуаций. Того, что люди называют случайностями, почти всегда можно легко избежать. Обычно такие вещи происходят с дураками, вся жизнь которых - сплошное разгильдяйство. - Но ведь невозможно двадцать четыре часа в сутки думать и жить стратегически, - сказал я. - Представь, например, что кто-то поджидает тебя с мощной винтовкой, снабженной оптическим прицелом. Он может уложить тебя с расстояния в полкилометра. Что ты сделаешь в подобной ситуации?

Дон Хуан недоверчиво взглянул на меня и расхохотался.

- Так все-таки, что ты сделаешь? - настаивал я.

- Если кто-то ждет меня с винтовкой?

- Да, если кто-то спрятался и ждет тебя. У тебя не будет ни единого шанса. Ты ведь не сможешь остановить пулю.

- Нет, не смогу. Но я все равно не понимаю, к чему ты клонишь.

- Да к тому, что в подобной ситуации никакая стратегия не поможет. - О, еще как поможет! Если кто-нибудь будет ждать меня, вооружившись мощной винтовкой с оптическим прицелом, то меня просто там не окажется.


Глава 13

Очередную попытку видеть я сделал 3 сентября 1969 года. Дон Хуан дал мне выкурить две трубки смеси. Начальный эффект был таким же, как и во всех предыдущих случаях. Когда тело полностью онемело, дон Хуан взял меня под руку и повел в густой чаппараль, заросли которого простирались в пустыне вокруг его дома на многие километры. Я не могу вспомнить ни того, что происходило, когда мы вошли в чаппараль, ни того, как долго мы шли. В какой-то момент я обнаружил, что сижу на вершине небольшого холма. Дон Хуан сидел слева от меня, совсем рядом, он даже слегка касался меня плечом. Онемевшее тело ничего не ощущало, но краем глаза я его видел. Мне показалось, что он говорит, но зафиксировать и запомнить слова я не мог. В то же время я чувствовал, что точно знаю, о чем он говорит, несмотря на неспособность восстановить в памяти слова. Это было похоже на уходящий вдаль поезд, и я видел только квадратную заднюю стенку последнего вагона. Я знал, каким было последнее слово, но ни выговорить его ясно, ни ясно о нем думать не мог. Состояние напоминало полудрему с видением поезда из слов.

Вдруг я четко услышал голос дона Хуана.

- Теперь смотри на меня, - сказал он и повернул мою голову лицом к себе. Он повторил эту фразу три или четыре раза.

Я посмотрел и сразу же увидел сияние, которое уже дважды воспринимал, глядя на его лицо, - гипнотизирующее движение, волнообразное течение света в некотором объеме. Этот объем вроде и не был ничем ограничен, однако текучий свет никогда не выходил за какой-то невидимый контур. Я попытался рассмотреть светящийся объект по частям, как бы сканируя его глазами; он сразу потускнел, яркость свечения уменьшилась, и из него проступили знакомые черты лица дона Хуана - - вернее, изображение его лица оказалось как бы наложенным на объект. Должно быть, я снова неподвижно сфокусировал глаза, потому что черты лица дона Хуана поблекли, а сияние опять стало ярким. Я сосредоточил внимание на той части объекта, где должен был находиться левый глаз дона Хуана. Я заметил, что там сияние выходило за пределы объекта. Это выглядело как ритмично повторявшиеся вспышки, из которых выбрасывались частицы света. Они с силой вылетали в мою сторону и снова возвращались, как на резинке.

Должно быть, дон Хуан повернул мою голову на сто восемьдесят градусов, потому что я вдруг обнаружил, что смотрю на вспаханное поле.

- Смотри прямо перед собой, - услышал я голос дона Хуана.

Передо мной, метрах в ста пятидесяти, находился длинный большой холм, весь склон которого был распахан. Борозды располагались строго параллельно друг другу от подножия до самой вершины холма. На вспаханном участке я заметил множество мелких камней и три большие каменные глыбы, нарушавшие геометрию рисунка борозд. У подножия холма был то ли овраг, то ли водный каньон, однако рассмотреть его подробно мешали ближние кусты. Я видел только глубокую расселину, зеленая растительность которой контрастировала с голой поверхностью холма. Мне казалось, что я вижу верхушки деревьев, растущих на дне каньона. В глаза дул легкий ветерок. Мир, полный покой и абсолютная тишина - ни птиц, ни насекомых.

Дон Хуан снова заговорил. Я понял его не сразу. Он настойчиво спрашивал:

- Ты видишь человека на том поле?

Я хотел ответить, что никого не вижу, но не мог вымолвить ни слова. Дон Хуан сзади обхватил руками мою голову - я видел его пальцы на бровях и щеках - и, поворачивая ее, дал мне возможность осмотреть все поле справа налево и обратно.

- Смотри внимательно, замечай все детали. От этого может зависеть твоя жизнь, - повторял он. Еще четыре раза он "провел" меня по всему ставосьмидесятиградусному полю зрения. Вдруг, когда голова была до предела повернута влево, мне показалось, что краем правого глаза я что-то заметил - на поле кто-то двигался. Дон Хуан начал поворачивать мою голову обратно, и я смог рассмотреть, что какой-то человек шел вдоль борозд. Одет он был как обычный мексиканский крестьянин - в сандалии, светло-серые джинсы, бежевую рубашку с длинными рукавами и соломенную шляпу. На правом плече у него висела светло-коричневая сумка.

Должно быть, дон Хуан заметил, что я увидел человека, потому что несколько раз спросил, куда тот смотрит - на меня или нет, и куда идет - ко мне или нет. Я хотел сказать, что вижу человека со спины, так как он идет от меня к вершине холма. Он сказал, чтобы я крикнул, как только человек повернется и пойдет в мою сторону. Тогда дон Хуан повернет мою голову, чтобы меня защитить. Я не ощущал ни страха, ни опасения, ни замешательства и спокойно наблюдал. Вот человек остановился посреди поля. Поставил ногу на камень, как бы поправляя сандалию. Потом выпрямился, вытащил из сумки веревочку и намотал ее на кисть левой руки. Повернувшись спиной ко мне и лицом к вершине холма, начал осматривать окрестности. По крайней мере, мне так показалось, потому что он медленно поворачивал голову вправо, как бы обводя взглядом горизонт. Вот я увидел его профиль, вот он начал поворачиваться в мою сторону всем телом, пока не повернулся ко мне лицом. Он сделал резкое движение головой, вернее, повернул ее как-то так, что я однозначно понял - он меня увидел. Вытянув левую руку вперед и вниз, как бы указывая ею на землю, он направился ко мне.

- Идет, - закричал я, и крик этот дался мне на удивление легко.

Дон Хуан, должно быть, снова развернул мою голову, потому что спустя мгновение перед моими глазами уже был густой чаппараль. Он велел ни во что не всматриваться, а смотреть "слегка", как бы пробегая глазами. Потом он сказал, что сейчас отойдет немного, встанет передо мной и начнет ко мне подходить, а я в это время должен буду всматриваться в него, пока не увижу свечение.

Я увидел, как дон Хуан отошел метров на пятнадцать. Он двигался с такой невероятной скоростью и легкостью, что я с трудом верил в то, что вижу дона Хуана. Повернувшись ко мне лицом, он велел мне пристально на него смотреть.

Лицо его светилось, оно было похоже на световое пятно. Свет как бы развеивался через всю его грудь к середине тела. Ощущение было таким, какое возникает, когда смотришь на свет полуприкрытыми глазами. Свечение как бы распространялось и становилось все гуще. Должно быть, дон Хуан начал ко мне приближаться, потому что интенсивность света усилилась и он стал более отчетливым.

Дон Хуан что-то сказал. Напрягаясь, чтобы понять, я перестал видеть свечение. Дон Хуан стоял меньше чем в метре от меня. Он опустился на землю и сел, повернувшись ко мне лицом.

Сосредоточив внимание на его лице, я снова увидел свечение. Потом картинка немного изменилась - его лицо оказалось как бы исчерченным тонкими лучами света, словно кто-то пускал на него зайчики множеством зеркал. Интенсивность света увеличивалась, наконец контуры лица растаяли, и передо мной снова был аморфный светящийся объект. И опять в области левого глаза я воспринимал пульсирующее излучение. Однако я специально не фокусировал внимание на этом месте, а сосредоточился на прилегающей зоне, которая, по логике, соответствовала правому глазу. В ней я мгновенно заметил чистое прозрачное озерцо света. Жидкого света.

Восприятие света не было чистым созерцанием, в нем было что-то от ощущения. Темноватое озерцо жидкого света имело немыслимую глубину. Оно было дружелюбным, добрым. Излучаемый им свет не вспыхивал и не "взрывался", а медленно и мягко закручивался внутрь, играя дивной красоты бликами. Свечение как-то очень мягко и нежно касалось меня, успокаивая и рождая ощущение чего-то прекрасного.

Потом я увидел, что в этой области периодически появляется вертикально расположенное правильное кольцо из мелких, мерцающих подобно бриллиантовой пыли вспышек. Оно ритмично расширялось и сжималось, то охватывая всю область жидкого света, то обращаясь в едва заметную точку в самой ее середине. Я разглядывал кольцо, оно сжалось и расширилось несколько раз. Потом я немного отодвинулся, чтобы рассмотреть оба глаза одновременно. Левый излучал вспышки света, вырывавшиеся вперед из вертикальной плоскости, правый - радиальные вспышки, не выходившие за пределы этой плоскости. Ритм излучения обоих глаз был строго согласован - когда левый "выстреливал" вспышкой, свет правого сжимался и закручивался внутрь. Потом в правом расширялось кольцо, охватывая огоньками всю область жидкого света, а левый - замирал.

Дон Хуан, должно быть, еще раз повернул мне голову, потому что я снова увидел вспаханное поле и услышал, что он велит мне наблюдать за человеком.

Тот стоял возле камня и смотрел на меня. Я не мог различить черты его лица, потому что он низко надвинул на глаза шляпу. Через мгновение он зажал свою сумку под правой рукой и направился вправо от меня. Дойдя до края вспаханного участка, он изменил направление движения и делал несколько шагов в сторону оврага. В этот момент я потерял управление фокусировкой взгляда, и человек исчез вместе со всем пейзажем, из которого как бы выступили заросли пустынного чаппараля.

Я не помню дороги к дому, как не помню и того, что делал дон Хуан, чтобы меня "вернуть". Проснулся я на своей циновке в его комнате. Он подошел и помог мне подняться. Я чувствовал головокружение и тошноту. Дон Хуан быстро и уверенно вытащил меня из дома и подвел к кустам. Меня вырвало. Он засмеялся.

Мне стало легче. Я посмотрел на часы - было одиннадцать вечера. Я снова лег спать и только около часа следующего дня почувствовал, что пришел в себя.

Дон Хуан все время спрашивал, как я себя чувствую. Я чувствовал какую-то общую рассеянность, никак не мог сосредоточиться и тенью слонялся по дому под наблюдением дона Хуана, не отходившего от меня ни на шаг. Я понял, что заняться мне нечем, потому что делать я ничего не в состоянии, и снова лег спать. Проснулся я вечером, чувствуя себя гораздо лучше. Вокруг валялось множество измятых листьев, а сам я лежал на животе, и подо мной их была целая куча. Листья очень сильно пахли, я даже помню, что сначала осознал запах, и лишь потом окончательно проснулся.

Я пошел за дом и увидел там дона Хуана. Он сидел на берегу канавы. Увидев меня, он замахал руками и закричал:

- Уходи! Беги в дом!

Я вбежал в дом. Войдя через несколько минут, он сказал:

- Никогда не ходи меня искать. Если я тебе нужен - жди здесь.

Я извинился. Он сказал, что свои дурацкие извинения я могу оставить при себе, потому что они никак не влияют на совершенные действия. Он сообщил мне, что ему с огромным трудом удалось "вернуть" меня и что он ходил к воде за меня ходатайствовать.

- Теперь можно попробовать отмыть тебя водой, - сказал он.

Я заверил его, что со мной все в порядке. Он долго пристально смотрел мне в глаза, а потом сказал:

- Идем - выкупаешься. - Но я в порядке, - возразил я. - Смотри - я даже могу писать.

Он с трудом оторвал меня от циновки и заставил встать.

- Не раскисай, ты опять потакаешь своей слабости, - сказал он. - Еще немного - и ты опять заснешь, и неизвестно, удастся ли мне вытащить тебя на этот раз.

Мы побежали за дом. На ходу он велел мне зажмурить глаза и не открывать до тех пор, пока он не разрешит, потому что, взглянув на воду, даже на мгновение, я могу умереть. Он взял меня за руку, подвел к канаве и окунул в воду, начиная с головы.

В течение нескольких часов он вновь и вновь окунал меня в воду и вытаскивал из нее. Все это время мои глаза были плотно закрыты. Изменения, которые претерпело мое состояние вследствие такого "купания", были разительны. То, что во мне было не так, оказалось настолько тонким, что я смог это заметить только сравнив с ощущением комфорта и бодрости, возникшим во время купания.

В нос попала вода, и я чихнул. Дон Хуан вытащил меня из воды, и повел в дом. Глаза мои были по-прежнему закрыты. Он помог мне переодеться, отвел в свою комнату, усадил на мою циновку и повернул лицом в нужную сторону, а затем велел открыть глаза. То, что я увидел, заставило меня отскочить и схватиться обеими руками за ногу дона Хуана. Дон Хуан стукнул меня по самой макушке костяшками пальцев. Удар вышел быстрый и какой-то слегка шокирующий, но не жесткий и не болезненный.

- Что с тобой? Что ты увидел? - спросил он.

Открыв глаза, я увидел вчерашний пейзаж и того же человека. Но на этот раз он был совсем рядом. Я видел его лицо. Оно показалось мне знакомым. После удара по голове видение исчезло.

Я поднял глаза на дона Хуана. Смеясь, он спросил, не хочу ли я получить по голове еще разок-другой. Я отпустил его ногу и снова сел на свою циновку, приняв удобную позу. Он приказал мне сесть прямо и ни при каких обстоятельствах не поворачиваться в направлении текущей за домом воды. Тут я заметил, что в комнате было совершенно темно. Я даже засомневался в том, что открыл глаза, и потрогал их руками. Они были открыты. Я громко позвал дона Хуана и сказал ему, что с глазами что-то не то - я ничего не вижу, хотя за секунду до этого видел, как он готовится меня ударить. Он засмеялся где-то у меня над головой и зажег керосиновую лампу. В считанные секунды глаза привыкли к свету, и я увидел, что все вроде бы находится на своих местах - обмазанные глиной деревянные стены, развешенные на них причудливые изогнутые коренья, пучки растений, тростниковая крыша, свисающая с балки керосиновая лампа. Я сотни раз все это видел, но сейчас и в этой обстановке, и в себе самом я чувствовал нечто особенное. Впервые я действительно не верил в однозначность и окончательность "реальности" того, что воспринимал. Я много раз уже был на грани этого ощущения и даже иногда соглашался с ним на интеллектуальном уровне, но никогда еще не подбирался вплотную к столь серьезным сомнениям. На этот раз я, однако, не верил в "реальность" этой комнаты, и на мгновение почувствовал уверенность, что все растает, стоит дону Хуану еще раз стукнуть меня по голове.

Меня затрясло, хоть было не холодно. По спине пробежали нервные спазмы. В голове появилась тяжесть, особенно в затылке.

Я пожаловался на то, что плохо себя чувствую, и рассказал о том, что увидел. Дон Хуан поднял меня на смех, сказав, что поддаваться страху - недостойное потакание себе.

- Тебе страшно, хотя тебя никто не пугал. Подумаешь, увидел смотрящего на тебя союзника. Ты подожди, вот встретишься с ним лицом к лицу - тогда можно будет и в штаны наложить.

Он велел мне идти к машине, не оборачиваясь к воде, и подождать там, пока он достанет веревку и лопату. Потом мы поехали к тому месту, где когда-то нашли пень, и начали в темноте выкапывать его. Несколько часов я трудился изо всех сил. Выкопать пень нам не удалось, зато чувствовать себя я стал гораздо лучше. Вернувшись домой, мы поели, и все встало на свои места, сделавшись привычно "реальным".

- Что со мной было? - спросил я. - Что я вчера делал?

- Сначала ты курил меня, потом - курил союзника, - То есть?

- Теперь ты собираешься потребовать, чтобы я рассказал все с самого начала, - со смехом сказал дон Хуан.

- Ты курил меня, - повторил он. - Ты смотрел на мое лицо, в мои глаза. Ты видел свечение, соответствующее человеческому лицу. Я - маг, ты видел это в моих глазах. Но ты не знал этого, потому что делал все впервые. У людей бывают самые разные глаза, ты через некоторое время это поймешь. Ну, а потом ты курил союзника.

- Ты говоришь о том человеке на вспаханном поле?

- Это был не человек, это был союзник, и он подавал тебе знаки.

- Куда мы ходили? Где мы были, когда я увидел этого человека, то есть этого союзника? Дон Хуан кивнул на кусты перед домом и сказал, что водил меня на небольшой холмик. Я усомнился, потому что пейзаж, который я видел, не имел ничего общего с пустыней и зарослями чаппараля возле дома. Дон Хуан сказал, что союзник, делавший мне знаки, - не из этих мест.

- А откуда?

- Мы в скором времени туда съездим.

- В чем смысл того, что я видел?

- Ни в чем. Ты просто учился видеть, и все. Но сейчас ты идешь на поводу у своей слабости и готов со страху потерять штаны. Ты поддался страху. Может, опишешь все, что видел?

- Я начал рассказывать о том, как выглядело его лицо, но он прервал меня, сказав, что все это не важно. Тогда я сказал, что почти видел его как светящееся яйцо. Он возразил, что "почти" не считается, и что мне придется еще здорово попотеть и потратить немало времени, прежде чем я действительно научусь видеть.

- Но сейчас меня интересует то, что происходило на вспаханном, поле, и особенно - все, что делал союзник, - сказал дон Хуан. - Он дал тебе знак. Когда он пошел к тебе, я повернул твою голову не потому, что этот союзник был для тебя опасен. Просто лучше подождать. Ты ведь никуда не торопится. Встречаться же с союзником без должной подготовки подобно встрече нападающего льва своим пуканьем.

Метафора мне понравилась. Мы оба от души рассмеялись.

- Что случилось бы, если бы ты не повернул мою голову?

- Тебе пришлось бы сделать это самостоятельно.

- А если бы я не сделал?

- Союзник подошел бы к тебе и напугал бы тебя до полусмерти. Если б ты был один, он мог бы тебя убить. Тебе не следует бродить в одиночку по горам или пустыне до тех пор, пока ты не научиться защищаться. Если союзник поймает тебя одного, то вполне может сделать из тебя отбивную.

- А что означали его действия? - Взгляд означал приглашение. Потом он показал, что тебе нужна духоловка и нужна сумка, но не из этой местности - его сумка была из другой части страны. Три больших глыбы - это три камня преткновения на твоем пути. Тебе, определенно, в наибольшей степени должны способствовать овраги и водные каньоны - союзник показал тебе подходящий овраг. Все остальное было подсказками, чтобы ты смог его найти. Я знаю, где находится это место, и в скором времени мы туда съездим.

- Ты хочешь сказать, что пейзаж, который я видел, реально существует?

- Разумеется.

- Где?

- Этого я тебе сказать не могу.

- А как мне найти это место?

- Этого я тебе не скажу. Но не потому, что не хочу, я просто не знаю, как тебе объяснить.

Я спросил, что означало появление того же самого пейзажа перед моими глазами потом, в комнате. Он засмеялся и изобразил, как я хватался за его ногу.

- Это было подтверждением того, что союзник ждет тебя. Он хотел убедиться в том, что хотя бы один из нас - ты или я - знает, что он тебя приглашает. - А как насчет его лица?

- Оно знакомо тебе, потому что ты знаешь этого союзника. Ты уже видел его. Возможно, это - лицо твоей смерти. Ты испугался, и это было ошибкой. Он ждал тебя, но когда он появился, ты поддался страху. Хорошо, что я был рядом и успел тебя ударить, иначе он обратился бы против тебя. И это было бы вполне справедливо, потому что союзник - это сила, а для того, чтобы встретиться с силой, человек должен быть безупречным воином, иначе сила может обернуться против него и разрушить его.

Дон Хуан отговорил меня возвращаться в Лос-Анжелес на следующее утро. Видимо, он считал, что я еще не совсем восстановился, и настоял на том, чтобы я сел в комнате лицом на юго-восток, чтобы сохранить силу. Сам он уселся слева от меня, дал мне мой блокнот и сказал, что на этот раз я его поймал: он должен быть не только рядом, но и разговаривать со мной.

- Когда настанут сумерки, я еще раз должен устроить тебе "водную процедуру", - сказал он. - Ты еще недостаточно тверд, поэтому сегодня тебе нельзя оставаться в одиночестве. Я посижу с тобой до обеда, и к вечеру твоя форма заметно улучшится.

Его озабоченность меня обеспокоила. Я спросил:

- Что со мной?

- Ты постучался в дверь к союзнику.

- То есть?

- Сегодня нам нельзя говорить о союзниках. Давай сменим тему.

Если честно, то мне не хотелось разговаривать. Меня охватывало все возрастающее беспокойство. Дону Хуану ситуация явно казалась комичной - он хохотал до слез.

- Только не говори мне, что как только возникает необходимость в разговоре, тут же выясняется, что тебе нечего сказать, - заявил он с веселым блеском в глазах.

Его настроение подействовало на меня успокаивающе. Однако интересовало меня сейчас лишь одно - союзник. Его лицо было очень знакомым, но я не знал его и никогда до этого не видел. Тут было что-то другое. И как только я начинал думать о его лице, на меня обрушивалась лавина посторонних мыслей. Казалось, что-то во мне знало секрет, но не позволяло остальным частям моего существа подобраться к его осознанию. Странно знакомое лицо союзника… Ощущение было настолько жутким, что вогнало меня в состояние ужасающей меланхолии. А дон Хуан подлил масла в огонь, сказав, что это, возможно, - лицо моей смерти. Это добило меня окончательно. Я отчаянно хотел задать вопрос на эту тему, однако явственно ощущал, что дон Хуан каким-то образом меня сдерживает. Я сделал пару глубоких вздохов и выпалил:

- А что такое смерть, дон Хуан?

- Я не знаю, - ответил он с улыбкой. - Я имею в виду - как бы ты описал смерть? Твое мнение. Я думаю, у каждого есть определенное мнение по поводу смерти.

- Не имею понятия, о чем ты говоришь.

У меня в багажнике лежала "Тибетская Книга Мертвых". Я решил использовать ее в качестве предмета обсуждения, поскольку в ней речь идет как раз о смерти. Я сказал, что хочу почитать ему оттуда, и встал, чтобы сходить за ней. Но дон Хуан велел мне сидеть и сам принес книгу из машины.

- Утро - плохое время для мага, - объяснил он свой поступок. - Ты еще слишком слаб, чтобы выходить из моей комнаты. Здесь ты защищен. Если ты выйдешь отсюда, то вполне можешь столкнуться с чем-нибудь ужасным. Союзник может убить тебя на дороге или где-нибудь в кустах, а когда твое тело найдут, то решат, что ты погиб в автокатастрофе или умер при невыясненных обстоятельствах.

У меня не было ни настроения, ни желания с ним спорить, поэтому все утро я просидел, читая и разъясняя ему главы из "Книги Мертвых". Он внимательно слушал, не перебивая. Дважды я ненадолго прекращая чтение, пока дон Хуан ходил за водой и продуктами, но как только он освобождался, мы продолжали свое занятие. Казалось, что ему очень интересно. - Я не понимаю, почему эти люди говорят о смерти так, словно она похожа на жизнь, - мягко сказал он.

- Может, так они ее понимают? Как ты думаешь, тибетцы, писавшие эту книгу, были видящими?

- Вряд ли. Если человек видит, то для него все равнозначно. Если бы тибетцы могли видеть, они понимали бы, что ничто не остается прежним. Когда мы видим, нет ничего известного, ничего, что осталось бы в том виде, к какому мы привыкли, когда не видели.

- Но видение, наверно, не одинаково для всех?

- Не одинаково. Но это все равно не означает, что жизнь имеет какое-то особое значение. Для видящего ничто не остается прежним, ему приходится пересматривать все ценности без исключения. - Тибетцы, очевидно, считали, что смерть похожа на жизнь. А что по этому поводу думаешь ты?

- Я не думаю, что смерть вообще на что-то похожа. Тибетцы, наверное, говорили о чем-то другом. В любом случае то, о чем идет речь в этой книге, смертью не является.

- Тогда, как ты думаешь, о чем идет речь?

- Может, ты мне это скажешь? Ты же у нас читатель.

Я пытался что-то сказать, но он рассмеялся.

- Наверно, тибетцы действительно были видящими, - продолжал дон Хуан. - Если так, то они должны были понять, что то, что они видят, не имеет никакого значения, поэтому совершенно не важно, что они напишут. Вот они и написали всю эту чушь, потому что им все это было безразлично, однако в таком случае то, что они написали - вовсе не чушь.

- В конце концов, мне плевать, что говорят тибетцы, - сказал я, - мне важно, что скажешь ты. Я бы хотел знать твое мнение о смерти.

Он секунду смотрел на меня, а затем усмехнулся, широко раскрыл глаза и поднял брови, изобразив удивление. - Смерть? Смерть - это кольцо листьев на стебле, смерть - это лицо союзника, смерть - это шепот Мескалито у твоего уха, смерть - это беззубая пасть стража, смерть - это Хенаро, сидящий на собственной голове, смерть - это мои слова и твой блокнот, смерть - это ничто. Смерть всегда рядом, и в то же время ее не существует.

Дон Хуан удовлетворенно рассмеялся. Его смех напоминал пение, в нем даже был какой-то танцевальный ритм.

- Бред, верно? - спросил он. - Яне могу рассказать тебе, что такое смерть. Но, вероятно, мог бы рассказать тебе о твоей смерти. Невозможно узнать наверняка, какой будет твоя смерть, однако, пожалуй, я расскажу тебе, какой она может быть.

Испугавшись, я сказал, что меня интересует его мнение о смерти вообще, а до подробностей чьей-либо конкретной смерти, в особенности моей собственной, мне нет никакого дела. - Не существует смерти вообще, поэтому я могу говорить только о чьей-то конкретной смерти, - сказал дон Хуан. - Ты просил меня рассказать тебе о смерти? Пожалуйста. Но тогда не бойся послушать о своей собственной.

Я заметил, что слишком нервничаю для такого разговора, что имел в виду некую абстрактную информацию вроде той истории, которую он мне рассказывал о смерти своего сына Эулалио. В тот раз он говорил, что жизнь смешивалась со смертью подобно рассеивающемуся туману из мерцающих кристаллов.

- Тогда я говорил о своем сыне, о том, как его жизнь рассеивалась во время его смерти, - сказал дон Хуан. - Я говорил не об абстрактной смерти, а о смерти моего сына. Смерть, чем бы она ни была, заставила его жизнь рассеяться.

Мне, однако, хотелось увести разговор от частностей, и я сказал, что читал рассказы людей, переживших клиническую смерть, то есть умерших на несколько минут, а затем возвращенных к жизни с помощью средств реанимации. Во всех описанных случаях люди ничего не могли вспомнить. Умирание у них было сопряжено с полным отключением восприятия, с ощущением абсолютной тьмы. - Это вполне естественно, - сказал дон Хуан. - У смерти две стадии. Первая - отключение, провал в черноту. Она не имеет особого значения и сильно напоминает первую фазу воздействия Мескалито. Человек ощущает легкость. Она дает иллюзию счастья, целостности и ощущение тотального спокойствия всего мирового бытия. Но эта стадия весьма поверхностна. Скоро она проходит, и человек попадает в другую сферу - сферу жесткости и силы. Это вторая стадия, подобная встрече с Мескалито. Смерть вообще очень похожа на общение с ним. Первая стадия - поверхностное отключение. Вторая - стадия собственно смерти - мгновение, следующее за ним. В это мгновение мы снова становимся в каком-то смысле самими собой. И смерть с силой бьет нас снова и снова, яростно и спокойно, пока наша жизнь не растворяется, превратившись в ничто.

- Почему ты так уверен, что говоришь о смерти? - У меня есть союзник. Дымок показал мне мою смерть безошибочно и очень четко. Именно поэтому я могу говорить только о чьей-то конкретной смерти.

Слова дона Хуана обеспокоили меня. Возникло какое-то жуткое двойственное чувство. Мне казалось, что сейчас он со всеми подробностями расскажет, где, когда и как я умру. Эта мысль вызывала у меня отчаяние и в то же время со страшной силой разжигала любопытство. Конечно, можно было бы попросить, чтобы он рассказал о своей смерти, но этот прием отпадал как некорректный.

Казалось, что дону Хуану мой внутренний конфликт даже доставил удовольствие. Тело его от хохота буквально билось в судорогах.

- Ну что, тебе интересно, как может выглядеть твоя смерть? - спросил он с совершенно детским выражением удовольствия на лице.

Его веселье меня успокоило. Оно почти развеяло мои опасения.

- Ладно, рассказывай, - сказал я дрогнувшим голосом.

Он словно взбесился от смеха, схватившись за живот, опрокинулся набок и. пародируя меня, дрогнувшим голосом повторил:

- Ладно, рассказывай. Дон Хуан сел, выпрямив спину, и, напустив на себя замогильную важность, дрожащим голосом, каким дети рассказывают друг другу страшные истории, произнес:

- Итак, вторая стадия твоей смерти может быть такой…

Изучающим взглядом он с любопытством меня разглядывал. Я засмеялся, осознавая, что его шутливый тон - единственное средство притупить остроту мысли о собственной смерти.

- Ты много времени проводишь за рулем, - продолжал он. - Поэтому в момент наступления второй стадии ты можешь обнаружить, что ведешь машину. Ощущение будет мгновенным, времени на размышление у тебя не останется. Итак, ты неожиданно окажешься за рулем. Ведь ты провел за ним множество часов, проехав сотни тысяч километров. Но прежде, чем ты успеешь что-то понять, перед ветровым стеклом появится странное образование, эдакая круглая штучка, похожая на розетку блестящих листьев вокруг стебля. Она может напоминать также и чье-то лицо на фоне неба перед тобой. Потом ты увидишь, как эта штука удаляется, превращаясь в точку, сверкающую вдали. Затем она начнет приближаться, и в мгновение ока ветровое стекло твоей машины разлетится вдребезги. Ты сильный, поэтому я уверен, что смерти понадобится никак не меньше двух ударов, прежде чем она до тебя доберется.

В этот момент ты поймешь, где ты и что с тобой происходит. Лицо снова отступит, превратившись в точку у горизонта и, набрав скорость, опять обрушится на тебя. Оно войдет внутрь тебя, и тогда ты узнаешь, было ли это лицо союзника или мое, когда я говорю, или твое собственное, когда ты пишешь. А до этого смерть - ничто. Ее нет. Так, маленькая точка, затерявшаяся где-то на листках твоего блокнота. Но, тем не менее, она войдет в тебя с бешеной неуправляемой силой и заставит тебя рассеяться. Ты станешь плоским и рассеешься по всей земле, по всему небу и за его пределами. И ты будешь похож на туман из мельчайших кристаллов, которые будут уплывать, уплывать и уплывать.

В такой интерпретации описание смерти выглядело захватывающим. Я ожидал услышать нечто иное и долго ничего не мог сказать. - Смерть входит через живот, - продолжал дон Хуан, - Она проникает прямо через просвет воли - наиболее уязвимую часть человеческого существа. Это - область, из которой излучается воля и через которую входит смерть. Мой союзник подводил меня ко второй стадии смерти, поэтому я знаю, как это бывает. Маг тренирует волю, открываясь смерти. Смерть одолевает его, но когда он становится плоским и начинает рассеиваться, его безупречная воля берет верх и собирает человека снова, не дав кристаллическому туману рассеяться.

Дон Хуан сделал странный жест. Он растопырил пальцы наподобие двух вееров, поднял кисти на уровень локтей, развернул так, чтобы большие пальцы касались боков туловища, и потом медленно сложил вместе на уровне середины тела, чуть выше пупка. В этом положении он ненадолго замер. Руки дрожали от напряжения. Потом он поднял их, коснувшись лба кончиками средних пальцев, и опустил в то же положение, на уровень живота.

В этом жесте было что-то устрашающее. Сила и красота, с которыми дон Хуан его выполнил, буквально околдовали меня.

Воля - вот что собирает мага, - сказал он. - Но с возрастом маг слабеет, и неизбежно наступает миг, когда он теряет способность управлять волей. И тогда у него не остается ничего, что можно было бы противопоставить безмолвной силе смерти, и жизнь его, подобно жизни любого обычного человека, рассеивается, исчезая в пространстве.

Дон Хуан посмотрел на меня и встал.

- Сходи в кусты, уже можно - скоро вечер, - сказал он.

Мне давно уже нужно было бы сходить, но я не решался, потому что чувствовал себя даже хуже, чем раньше. Однако союзник больше не внушал мне беспокойства. Дон Хуан сказал, что не важно, как я себя чувствую, потому что я уже достаточно "отвердел". Он заверил меня, что я в прекрасной форме и могу сколько угодно спокойно разгуливать в кустах, если, конечно, не стану приближаться к воде.

- Вода - другое дело, - объяснил он. - Мне нужно еще разок устроить тебе "водную процедуру", так что сам лучше к воде не подходи.

Чуть позже дон Хуан попросил меня отвезти его в соседний городок. Я заметил, что поездка меня несколько отвлечет, а то я чувствую себя как-то неуверенно - меня ужасает мысль о том, что маг все время играет со смертью.

- Быть магом очень тяжело, - - убедительно сказал он. - Я же говорил - видеть намного лучше, чем быть магом. Видящий всемогущ, по сравнению с ним маг - просто мальчишка.

- Что такое магия, дон Хуан?

Он долго смотрел на меня, едва заметно покачивая головой, а потом сказал: - Магия - это приложение воли к ключевому звену. Маг отыскивает в том, на что он намерен повлиять, ключевое звено и воздействует на него своей волей. Чтобы быть магом, не обязательно видеть. Нужно только уметь манипулировать волей.

Я попросил объяснить, что он понимает под ключевым звеном. Он немного подумал и ответил:

- Ну, например, я знаю, чем является твоя машина.

- Вроде бы - машиной, - сказал я.

- Нет. Я имею в виду, что твоя машина - это свечи зажигания. Я рассматриваю свечи как ключевое звено явления, именуемого машиной. Подействовав на них своей волей, я могу сделать так, что твоя машина не будет работать.

Дон Хуан сел в машину. Сделав мне знак последовать его примеру, он поудобнее устроился на переднем сидении.

- Теперь смотри, - сказал он. - Я - ворона. Поэтому прежде всего должен распушить перья.

Он встряхнулся всем телом. Движение напомнило мне купающегося в луже воробья. Он опустил голову, как птица, которая пьет воду.

- Вот так, - сказал он и засмеялся. Смех был очень странный, он обладал каким-то непонятным гипнотическим действием. Я вспомнил, что слышал этот смех много раз. Но раньше не замечал, чтобы он гипнотизировал, может быть, потому, что при мне дон Хуан впервые смеялся так долго.

- Потом ворона расслабляет шею, - сказал дон Хуан, вращая шеей и потирая щеки о плечи. - Потом смотрит на мир. Сначала - одним глазом, потом - вторым.

Он закрутил головой, поочередно "взглядывая на мир" то одним, то другим глазом. Тон его смеха стал выше. У меня появилось дурацкое ощущение, что он вот-вот прямо на моих глазах превратится в ворону. Я хотел смехом отогнать это наваждение, но был почти парализован. Я самым натуральным образом чувствовал, что меня как бы обволакивает какая-то сила. Но я не был испуган и не ощущал ни головокружения, ни сонливости. По-моему, никакие из моих способностей затронуты не были, - Ну все, теперь заводи, - сказал дон Хуан.

Я включил стартер и автоматически нажал на газ. Стартер завизжал, но двигатель не запускался. Смех дона Хуана был похож на мягкое ритмичное карканье. Я снова попытался завести мотор, потом еще, и еще. Минут десять я крутил стартер. Безрезультатно. А дон Хуан все каркал. Тогда я плюнул на это дело и уселся неподвижно.

Дон Хуан внимательно меня разглядывал и я знал, что своим смехом он вогнал меня в некое подобие гипнотического транса. Я вполне отдавал себе отчет в происходящем, но в то же время не был самим собой. Все время, пока я тщетно пытался завести машину, состояние мое было смесью покорности и немоты. Складывалось такое впечатление, что дон Хуан делал что-то не только с машиной, но и со мной тоже. Когда он прекратил каркать, я решил, что уже все, решительно крутанул ключ и нажал на газ. Я был уверен, что весь фокус заключается в том, что дон Хуан загипнотизировал меня своим карканьем, заставив поверить в то, что мотор не заводится. Краем глаза я видел, что он с интересом наблюдает за тем, как я с остервенением жму на педаль газа. Дон Хуан мягко похлопал меня по плечу и сказал, что ярость делает меня "тверже", так что, может быть, ему даже не придется вечером меня купать. Чем больше я буду себя накручивать, тем скорее окончательно оправлюсь от встречи с союзником.

- Не смущайся, - подзадоривал дон Хуан. - Дай еще газу! Жми, жми сильнее!

Я услышал обычные раскаты его гомерического хохота, почувствовал, что смешон, и издал дурацкий блеющий смешок.

Через некоторое время дон Хуан сказал, что отпустил машину.

И мотор завелся!


Глава 14

28 сентября 1969

Я стоял перед домом дона Хуана и не решался войти - что-то жуткое было и в самом доме, и в окружавшем его пейзаже. Мне вдруг показалось, что дон Хуан прячется где-то поблизости и наблюдает за мной. Я позвал его, а потом, набравшись решимости, вошел-таки в дом. Дона Хуана там не было. Я поставил две сумки с продуктами на кучу дров и сел. Все вроде как обычно, я десятки раз приезжал, когда его не было дома. Но впервые за все годы знакомства с доном Хуаном мне было страшно одному в его доме. Я чувствовал присутствие чего-то, словно здесь, рядом со мной был кто-то еще, кто-то невидимый. Я вспомнил, что однажды, несколько лет назад, уже испытывал подобное чувство, смутное ощущение, что нечто неизвестное бродит вокруг меня, когда я один. Я вскочил на ноги и пулей вылетел из дома.

Приехал я в этот раз для того, чтобы сказать дону Хуану, что накапливающийся эффект установки "видеть" стал сказываться на моем состоянии. Мне все чаще становилось не по себе, я почти постоянно ощущал беспричинное смутное беспокойство, уставал, не утомляясь. Ощущение, которое я испытал, сидя только что в доме дона Хуана, разбудило во мне воспоминания о том, как впервые у меня появился подобный страх.

Все началось несколько лет назад, когда дон Хуан втянул меня в очень странное противостояние с женщиной-колдуньей, которую он называл "Ла Каталина". 23 ноября 1961 года я приехал к дону Хуану. Он сидел дома с вывихом голеностопного сустава. Мне он объяснил, что это дело рук его врага - ведьмы, которая могла обернуться черным дроздом. Она уже неоднократно делала попытки его убить.

- Я покажу ее тебе, как только смогу ходить, - сказал дон Хуан. - Ты должен знать, кто это.

- А зачем ей тебя убивать?

Он нервно пожал плечами и ничего не сказал. Когда я приехал через десять дней, он уже был в полном порядке. Он покрутил ступней, демонстрируя мне совсем здоровую ногу, и сказал, что все так быстро прошло благодаря хитроумной жесткой повязке, которую он сам себе сделал.

- Хорошо, что ты приехал, - сказал он. - Сегодня я хочу предложить тебе небольшое путешествие.

Он сел в машину рядом со мной, и мы отправились в безлюдный район. Дон Хуан указывал дорогу. Когда мы приехали и остановились, дон Хуан поудобнее устроился на сидении, вытянув ноги и откинувшись на спинку, словно собирался вздремнуть. Мне он велел расслабиться и сохранять спокойствие, потому что вечер - очень опасное время для того дела, которым мы заняты, и до наступления темноты нам нужно сидеть как можно тише и незаметнее.

- Чем это мы таким заняты? - поинтересовался я.

- Мы приехали, чтобы отметить Ла Каталину, - ответил он.

Когда совсем стемнело, мы потихоньку вышли из машины и очень медленно и бесшумно углубились в чаппараль.

С того места, где мы остановились, были видны черные силуэты холмов, возвышавшихся по обе стороны. Мы находились на дне довольно широкого каньона с плоским дном. Дон Хуан подробно объяснил мне, что нужно делать, чтобы сливаться с чаппаралем, и научил сидеть, как он выразился, "в готовности". Нужно было сесть, подогнув левую ногу под правое бедро и поставить ступню полностью согнутой правой ноги на землю, подняв колено вертикально вверх. Дон Хуан сказал, что подогнутая нога должна выполнять роль пружины, которая подбросит тело, когда потребуется мгновенно встать. Потом он велел мне сесть лицом на запад, потому что в том направлении находился дом Ла Каталины. Сам он сел рядом, справа от меня, и шепотом сказал, чтобы я сфокусировал взгляд на земле перед собой, и выслеживал, вернее, выжидал волну ветра, от которой зашевелятся кусты. Когда ветер коснется низких кустов над самой поверхностью земли, на которых сосредоточен мой взгляд, я должен мгновенно вскинуть голову и посмотреть вверх. Там я увижу колдунью "во всем блеске ее зловещего великолепия". Он именно так и выразился, слово в слово. Когда я попросил объяснить, что он имеет в виду, дон Хуан сказал, что, увидев шевеление кустов и взглянув вверх, я сам все пойму. "Маг в полете", сказал он, это нечто невообразимое, не поддающееся никакому описанию.

Дул довольно устойчивый ветерок, и "шевеление" кустов обнаруживалось не раз и не два. Я то и дело вскидывал голову в полной готовности узреть что-нибудь жуткое и трансцендентальное, однако в небе было пусто. Каждый раз, когда порыв ветра раскачивал кусты, дон Хуан стоя яростно ударял ногой по земле, осматривался и взмахивал руками, как крыльями. Сила его движений была необычайной.

После нескольких неудачных попыток увидеть "колдунью в полете" я понял, что никакого трансцендентального явления не предвидится. Но дон Хуан так истово "демонстрировал силу", что я безропотно проторчал там всю ночь.

На рассвете дон Хуан присел рядом со мной. Казалось, он почти в изнеможении и едва двигается. Он прилег на спину и пробормотал, что ему не удалось "пронзить эту женщину". Он повторил эти слова несколько раз, и с каждым разом в них звучало все более глубокое отчаяние. Я с легкостью поддался его настроению. Потом в течение нескольких месяцев дон Хуан ни словом не упоминал ни об этом событии, ни о самой колдунье. Я решил, что он либо забыл об этом, либо разобрался со своими проблемами сам. Но, приехав однажды, я застал его, что называется, "на взводе". От его обычного спокойствия не осталось и следа, когда он начал рассказывать мне, как прошлой ночью "черный дрозд" стоял прямо перед ним, почти его касаясь, и он даже не сразу проснулся. Искусство колдуньи было настолько изощренным, что он вообще не почувствовал ее присутствия. Ему просто повезло, проснись он на мгновение позже, и он уже не успел бы вступить в чудовищную битву за свою жизнь. Он говорил взволнованно, почти с пафосом. Меня охватило сострадание и беспокойство. Мрачным драматическим тоном он еще раз подтвердил, что не в состоянии остановить Ла Каталину, и следующий ее визит к нему станет последним, потому что этот день будет его последним днем на земле. Еще немного - и я бы разрыдался. Дон Хуан заметил мое состояние и засмеялся, как мне показалось, храбро. Похлопав меня по спине, он сказал, что, впрочем, еще не все потеряно. У него осталось еще одна карта, последняя козырная карта в этой смертельной игре.

- Воин живет стратегически, - сказал он, - и никогда не берет на себя груз, который не в силах нести.

Улыбка дона Хуана разогнала роковые тучи. Я почувствовал неожиданный подъем, и мы оба засмеялись.

- Знаешь, из всего, что есть на свете, только ты - моя козырная карта, - отрывисто сказал он, глядя мне прямо в глаза.

- Что?

- Ты и есть моя козырная карта в схватке с этой ведьмой.

Я не понял, что он имел в виду, и он объяснил. Оказывается, у меня был реальный шанс ее "пронзить", потому что она меня не знала. Для этого я должен был действовать так, как скажет дон Хуан.

- Что значит "пронзить"? - Убить ее тебе не под силу, пронзить, как протыкают воздушный шар, - вполне. Если тебе удастся это сделать, она оставит меня в покое. Но сейчас об этом не думай. Когда придет время, я скажу тебе, что делать.

Прошли месяцы. Я и думать забыл об этом разговоре и потому был весьма удивлен, когда приехал к нему в очередной раз, а он выскочил из дома и, не дав мне вылезти из машины, быстро встревожено зашептал:

- Немедленно уезжай. Слушай внимательно: купи ружье, или достань где-нибудь, главное - чтобы оно не было твоим, понял? Достань любое ружье, кроме своего, и сразу же вези его сюда.

- Зачем тебе ружье?

- Езжай. Возвратился я уже с ружьем. На новое у меня не хватило денег, поэтому я одолжил у одного из приятелей его старую двустволку. Дон Хуан даже не взглянул на ружье. Со смехом он объяснил, что черный дрозд сидел на крыше его дома, и нужно было сделать так, чтобы он меня не увидел.

- Когда я увидел на крыше колдунью, принявшую образ этой черной птицы, то подумал, что ее можно пронзить из ружья, которое ты мог бы достать, - выразительно сказал дон Хуан, - Поскольку мне не хочется, чтобы с тобой что-то случилось, я велел тебе достать где-нибудь чужое ружье или купить новое. Видишь ли, после того, как ты выполнишь задачу, ружье должно быть уничтожено.

- Какую такую задачу?

- Ты должен попытаться поразить эту женщину из ружья.

Дон Хуан заставил меня протереть все ружье листьями какого-то специфически пахнущего растения. Сам он протер два патрона и собственноручно вложил их в стволы. Потом дон Хуан велел мне спрятаться в кустах напротив двери его лома и ждать. Как только черный дрозд сядет на крышу, нужно тщательно в него прицелиться и выстрелить из обоих стволов дуплетом. Конечно, вряд ли дробь сможет причинить колдунье какой-нибудь вред, ее скорее пронзит эффект удивления. Если я буду собран и силен, то мое действие достигнет цели, и она отстанет от дона Хуана. Таким образом, как прицел, так и мое намерение поразить ее должны быть безупречны.

- В момент выстрела ты должен закричать. Вернее, издать боевой клич - мощный, пронзительный, - сказал дон Хуан.

Затем из охапок тростника и дров он соорудил кучу, метрах в трех-четырех от рамады, и велел мне лечь на нее спиной. Положение оказалось достаточно удобным - как в кресле. Я полулежал, и крыша была мне очень хорошо видна.

Дон Хуан сказал, что еще есть время - так рано ведьмы не летают, и мы успеем подготовиться. Потом он закроется в доме, чтобы привлечь ее и спровоцировать нападение. Мне он велел сесть поудобнее и полностью расслабиться, так, чтобы я мог выстрелить, не пошевелившись перед этим. Он заставил меня пару раз прицелиться, из чего сделал вывод, что я поднимаю и навожу ружье слишком медленно и неуклюже. Ломом он проковырял в земле две глубокие дырки, в которые вставил две рогатины, а на них положил длинную жердь, крепко привязав ее веревкой. Положив ружье стволами на эту конструкцию, я мог без усилий держать его непрерывно нацеленным на крышу.

Дон Хуан взглянул на небо и сказал, что пора занимать позицию в доме. Он встал и спокойно ушел в дом, напоследок напомнив мне, что дело предстоит нешуточное, и птицу надо уложить с первого же выстрела.

Через несколько минут сумерки сгустились, и стало совсем темно. Казалось, темнота специально выжидала, когда я останусь один. Я пытался сфокусировать взгляд на крыше, которая темным силуэтом вырисовывалась на фоне неба. Вначале горизонт был довольно светлым, но потом небо окончательно потемнело, и я с трудом различал дом вообще. Несколько часов я сидел, неотрывно глядя на крышу, но ничего не замечал. Пару раз пролетали совы, но их невозможно было спутать с черным дроздом из-за большого размаха крыльев. Вдруг я четко различил темный силуэт небольшой птицы, которая села на крышу. Черный дрозд! Сердце бешено заколотилось, в ушах зазвенело, я прицелился в темноту и нажал на оба спусковых крючка. Грохнул выстрел. Приклад сильно толкнул меня в плечо, и одновременно раздался пронзительный человеческий вопль. Он был громким и жутким и донесся, как мне показалось, с крыши. Я был в полном замешательстве, и вдруг вспомнил, что дон Хуан велел мне кричать во время выстрела. Я забыл это сделать. Я собрался было перезарядить ружье, но тут из дома выскочил дон Хуан с керосиновой лампой. Он явно очень нервничал.

- Похоже, ты попал, - сказал он. - Мы сейчас найдем мертвую птицу.

Он приволок лестницу и заставил меня взобраться на рамаду. Но там я ничего не нашел. Тогда он сам забрался наверх, но тоже безрезультатно. - Наверно, птицу разнесло на куски, - сказал дон Хуан. - Тогда мы найдем хотя бы перо.

Мы начали искать. Сначала вокруг рамады, потом вокруг всего дома. Так мы и бродили с керосиновой лампой по двору до самого утра. Когда рассвело, мы еще раз все обследовали. Около одиннадцати дон Хуан сказал, что дальше искать бессмысленно. Он сел с удрученным видом, как-то глуповато улыбнулся и произнес:

- Ничего не вышло. Тебе не удалось ее остановить. Теперь моя жизнь не стоит и ломаного гроша. Она наверняка разозлилась и жаждет мести. Но тебе ничего не грозит, эта женщина не знает тебя.

Я направился к машине, чтобы уехать домой, и, обернувшись на ходу, спросил:

- Ружье ломать?

- Зачем? Оно ничего не сделало, можешь вернуть его своему приятелю.

В его глазах таилось глубокое отчаяние. Я был настолько тронут, что, едва удерживаясь от рыданий, спросил:

- Я хоть что-нибудь могу для тебя сделать?

- Ничего, - ответил дон Хуан.

Мы помолчали. Я хотел уехать сейчас же. Мне было не по себе, щемящая тоска буквально съедала меня. - Ты и вправду хотел бы мне помочь? - спросил дон Хуан как-то по-детски.

Я еще раз сказал, что всецело в его распоряжении, потому что очень к нему привязан и готов на все ради того, чтобы ему помочь.

Дон Хуан улыбнулся и снова спросил, искренне ли я все это говорю. Я страстно подтвердил, что просто жажду ему помочь.

- Ну что ж, если ты действительно искренен… Есть еще один шанс.

Похоже, дон Хуан был доволен. Он широко улыбнулся и несколько раз хлопнул в ладоши. Этим жестом он имел обыкновение выражать удовлетворение. Перемена его настроения была настолько разительной, что я поддался. Подавленность и тоска мгновенно улетучились. Жизнь снова была прекрасна. Дон Хуан сел на землю, я - рядом с ним. Он посмотрел на меня долгим изучающим взглядом и сказал, что я - единственный человек, который может помочь ему в сложившейся ситуации. Он говорил очень спокойно и с расстановкой. По его словам выходило, что шанс есть, но для того, чтобы реализовать его, мне предстоит выполнить какое-то сложное, очень специфическое и опасное действие.

- Я дам тебе оружие, которым ее можно пронзить.

Из своей сумки он вытащил что-то продолговатое и протянул мне. Я сначала взял эту вещь, а потом глянул на нее и чуть не выронил.

- Это - дикий вепрь, - продолжал дон Хуан. - С его помощью ты сможешь ее пронзить.

Предмет, который я держал в руке, оказался засушенной передней ногой дикого кабана. Шкура на ней была мерзкой на ощупь, от прикосновения к щетине передергивало. Копыто было раздвоенным, и его половинки торчали вперед, как будто кабан вытягивал ногу. Вид у этой штуки был, что и говорить, ужасный. Меня чуть не стошнило. Он быстро забрал ее у меня.

- Тебе придется воткнуть дикого вепря ведьме в живот, - сказал дон Хуан. - Что? - слабеющим голосом переспросил я.

- Ты должен взять вепря в левую руку и пырнуть им ведьму. Она - колдунья, поэтому вепрь войдет в ее живот, и никто, кроме другого мага, не увидит, что он там торчит. Это не обычная схватка, а выяснение отношений между магами. Опасность заключается в том, что, если ты промахнешься, она может уложить тебя на месте одним ударом. Или тебя пристрелят либо зарежут ее родственники или компаньоны. Однако ты можешь выпутаться из этой истории без последствий.

Если у тебя получится, она будет так маяться с этим вепрем в своем теле, что ей станет не до меня.

Меня снова охватила гнетущая тоска. Я был глубоко привязан к дону Хуану. Я им восхищался. Я научился считать его образ жизни и его знания высшими достижениями. А тут вдруг - такая дикая, жуткая просьба. Но как можно позволить умереть такому выдающемуся человеку? С другой стороны - ведь он сам говорит, что от меня требуется сознательно рисковать своей жизнью… Я настолько углубился в анализ своих истинных мотивов, что не заметил, как дон Хуан поднялся на ноги и стоял надо мной, пока, наконец, не сказал со снисходительной улыбкой, похлопав меня по плечу:

- Когда почувствуешь, что действительно готов мне помочь, - возвращайся. Но не раньше. Если ты вернешься, я буду знать, что делать. Теперь - иди. Если ты не захочешь вернуться, я все пойму.

Я автоматически поднялся, сел в машину и уехал. Дон Хуан определенно снял меня с крючка. Я мог уехать и никогда больше не возвращаться, но мысль об этом почему-то не успокаивала. Я проехал еще немного, потом резко развернулся и поехал обратно.

Дон Хуан сидел под рамадой и, похоже, совсем не удивился, увидев меня.

- Садись, - сказал он. - Смотри, как красивы облака на западе. Скоро стемнеет. Сиди спокойно, и пусть сумерки наполнят тебя. Сейчас делай что хочешь, но когда я скажу, посмотришь на эти яркие облака и попросишь у сумерек силы и спокойствия. Часа два я просидел лицом к облакам на западе. Дон Хуан ушел в дом и сидел внутри. Когда начало темнеть, он вышел и сказал:

- Вставай. Не закрывай глаза. Смотри прямо на облака. Подними руки, растопырив пальцы, и беги на месте.

Я последовал его инструкциям - встал, поднял над головой руки с растопыренными пальцами и побежал на месте. Дон Хуан зашел сбоку и стал корректировать движения. Ногу дикого вепря он сунул мне в левую руку, велев придерживать ее большим пальцем, прижимая к ладони. Потом он слегка опустил мои руки, установив их в таком положении, чтобы пальцы были направлены на запад, прямо к облакам - оранжевым, серым и почти черным. Все пальцы он тщательно выпрямил и велел ни в коем случае их не сгибать. Скрюченные пальцы - это не просьба о силе и спокойствии, а угроза. Кроме того, дон Хуан подправил и сам бег, чтобы он был ровным и спокойным, словно я и в самом деле, вытянув руки, бегу навстречу сумеркам.

В ту ночь я так и не смог заснуть. Было так, будто сумерки привели меня в бешенство, вместо того, чтобы успокоить.

- В моей жизни еще так много всего, что ждет своего решения, - сказал я. - Так много неразрешенных задач…

Дон Хуан мягко усмехнулся и сказал:

- Ничто в мире не ожидает своего решения. Нет ничего законченного, но нет и ничего нерешенного. Спи.

Слова дона Хуана странным образом меня успокоили.

На следующее утро, где-то около десяти, дон Хуан накормил меня, и мы двинулись в путь. Он прошептал, что добраться до ведьмы было бы неплохо в полдень, а если удастся - то и еще пораньше. Идеальное время для нападения - самые первые часы дня, потому что утром маги всегда наименее сильны и наименее внимательны. Но ведьма в таком состоянии ни за что не выйдет из дому, а в своем доме она хорошо защищена. Я ничего не спрашивал. Дон Хуан сказал, чтобы я выехал на шоссе, а потом в определенном месте велел съехать на обочину и остановиться.

- Здесь мы будем ждать, - сказал он. Я взглянул на часы. Было пять минут одиннадцатого. Меня одолевала сонливость, мысли бесцельно блуждали, внимание рассеялось.

Вдруг дон Хуан выпрямился и толкнул меня. Я подскочил на сидении.

- Вот она! - сказал он.

По краю распаханного поля в направлении шоссе шла женщина. На руке у нее висела корзина. Только сейчас я заметил, что мы остановились у перекрестка. Две узкие грунтовые дороги тянулись по обеим сторонам трассы, и еще одна, пошире, пересекала ее. Те, кто пользовался этой дорогой, должны были переходить мощеное полотно трассы.

Когда женщина была еще на грунтовой дороге, дон Хуан велел мне выйти из машины.

- Вперед! - твердо скомандовал он.

Я подчинился. Женщина уже почти поднялась на шоссе. Я побежал, чтобы перехватить ее. Она была совсем близко, я почти касался ее одежды. Выдернув из-за пазухи кабанью ногу, я ткнул ею женщине в живот. Я не почувствовал никакого сопротивления тупому предмету, который держал в руке. В воздухе промелькнула тень, как будто кто-то взмахнул портьерой. Я повернул голову направо и увидел, что женщина стоит метрах в пятнадцати-двадцати от меня на другой стороне трассы. Ла Каталина выглядела очень молодо, у нее было красивое смуглое лицо и крепкое сильное тело. Она стояла и преспокойно улыбалась мне, слегка прищурившись от ветра и сверкая крупными белоснежными зубами. На правой руке по-прежнему висела корзинка.

На мгновение я впал в какое-то отупение. Повернулся к дону Хуану. Он звал меня, отчаянно размахивая руками. Заметив, что трое или четверо мужчин уже спешат в моем направлении, я побежал к машине, прыгнул в нее, и мы уехали.

Я попытался спросить у дона Хуана, что произошло, но не смог - уши буквально лопались от внутреннего давления. Мне казалось, что меня вот-вот разорвет на куски. Дон Хуан казался довольным. Он засмеялся, как будто мое поражение ничуть его не обескуражило. Мои ладони словно приросли к рулевому колесу, я не мог пошевелить пальцами, они как будто насквозь промерзли. Руки до плеч буквально окаменели, то же самое творилось с ногами. Я самым натуральным образом не мог снять ногу с педали газа.

Дон Хуан похлопал меня по спине и велел расслабиться. Мало-помалу давление в ушах ослабло.

- Что там происходило? - наконец смог я выдавить из себя вопрос.

Он по-детски хихикнул, но ничего не ответил. Потом он спросил, заметил ли я, каким образом эта женщина ушла от удара. Он был в восхищении от ее реакции и быстроты. Слова дона Хуана показались мне довольно неуместными, я перестал понимать, что происходит. Он хвалил колдунью. Он сказал, что она - воистину безжалостный враг, и сила ее безупречна.

Я спросил:

- На тебя что, нисколько не подействовала моя неудача? Перемена его настроения сильно меня удивила. Я даже чувствовал некоторую досаду. Он определенно чему-то радовался.

Дон Хуан велел мне остановиться. Я поставил машину на обочине. Он положил мне руку на плечо, проникновенно заглянул в глаза и без обиняков заявил:

- Все, что я сегодня с тобой проделал, было хитростью. Таково правило - человек знания должен заманить своего ученика в ловушку. Сегодня я поймал тебя, хитростью поставив перед лицом жесткой необходимости учиться.

Я был ошарашен. Я не мог собраться с мыслями. Дон Хуан тем временем объяснил, что вся история с ведьмой - ловушка. Эта женщина никогда не представляла для него реальной угрозы. Его задачей было заставить меня столкнуться с ней, когда я буду находиться в особом состоянии отрешенности и силы. Я вошел именно в это состояние, пытаясь ее "пронзить". Он похвалил мою решимость и назвал ее действием силы, которое продемонстрировало колдунье, что я способен на мощные энергетические выплески и проявления силы. Дон Хуан сказал, что, хотя я этого и не осознавал, единственное, чего я достиг, - это покрасовался перед ней, - Ты не в силах даже пальцем до нее дотронуться, - сказал он, - но когти ты ей показал. Теперь она знает, что ты не боишься и бросаешь ей вызов. Я выбрал эту женщину для своей хитрости потому, что она безжалостна, сильна и ничего не забывает. Мужчины обычно слишком заняты делами, отвлекающими их от безжалостной вражды.

Я ужасно разозлился и сказал, что это низко - играть самыми глубокими чувствами и преданностью людей.

Дон Хуан хохотал до слез. В эти мгновения я его ненавидел. Так и хотелось съездить ему по физиономии и укатить восвояси. Но в его смехе обнаружился странный ритм, который почти парализовал меня.

- Ну-ну, зачем же так злиться? - произнес дон Хуан успокаивающим тоном.

Потом он сказал, что ни одно из его действий не было фарсом и что он сам когда-то точно так же рисковал жизнью. Это было очень давно. Его бенефактор хитростью втянул его в суровую переделку, то же самое дон Хуан сегодня проделал со мной. Но бенефактор дона Хуана был человеком жестоким и не возился с ним так, как он со мной. Еще дон Хуан довольно резко добавил, что Ла Каталина действительно пробовала на нем свою силу, пытаясь сжить со свету.

- Но теперь ей известно, что все ее фокусы для меня - детские игрушки. И она возненавидит за это тебя. Со мной ей ничего не под силу сделать, зато на тебе она попытается выместить все. Сейчас она, однако, не знает, чего ты в действительности стоишь, поэтому будет вести разведку, понемногу тебя испытывая. Так что выбора нет. Ты должен учиться, хочешь ты этого или нет, иначе окажешься в лапах этой дамы. А она шутить не любит.

И дон Хуан напомнил мне, как она перемахнула через дорогу.

- Не злись, пожалуйста, - сказал он. - То, что я сделал, не было обычной хитростью. Таково правило.

Действительно, прыжок этой леди через шоссе был явлением умопомрачительным. Причем я видел это своими собственными глазами - в мгновение ока она перелетела на другую сторону довольно широкой трассы. Деться от этого факта было некуда. Начиная с этого момента вся история с ведьмой крепко засела в моей памяти, и мало-помалу у меня накопились доказательства того, что она и впрямь меня преследует. В итоге все это вылилось в то, что под давлением трансцендентального страха я удрал от дона Хуана, бросив ученичество.

Через несколько часов, сразу после полудня, я вернулся к дому дона Хуана. Тот явно уже поджидал меня. Когда я вышел из машины, он подошел и начал с любопытством меня рассматривать. Обойдя вокруг меня пару раз и не дав мне раскрыть рта, он спросил:

- Откуда нервозность?

Я объяснил, что утром меня что-то испугало, и я уехал, так как чувствовал невидимое присутствие. Что-то бродило вокруг, как это бывало и в прошлом. Дон Хуан сел и, казалось, погрузился в свои мысли. Лицо его было необычайно серьезно. Он вроде бы даже устал. Я сел рядом и стал разбирать свои записи.

После длинной паузы лицо его просветлело, и он улыбнулся.

- Утром к тебе приходил дух источника. Это его ты почувствовал. Но я же предупреждал тебя, что нужно быть готовым к неожиданным встречам с силами. Мне казалось, ты понял.

- Я понял.

- Тогда почему боишься?

Я не мог ответить.

- Дух источника стоит на твоем пути. Он уже коснулся тебя в воде. И, уверяю тебя, коснется еще. И если ты не будешь готов к этой встрече, тебе настанет конец.

Слова дона Хуана весьма меня обеспокоили, однако ощущение было довольно странным: я был встревожен, но не напуган. Слепой страх, который охватывал меня раньше, теперь уже не возникал, что бы ни происходило. Я спросил:

- Что же делать? - Ты очень легко все забываешь, - сказал он. - Мы не по своей воле становимся на путь знания - нас на него загоняют и постоянно пришпоривают. На этом пути нам постоянно приходится с чем-то бороться, чего-то избегать, быть к чему-то готовыми. И это что-то всегда непостижимо, всегда мощнее нас, всегда нас превосходит. Поэтому нужно готовиться к борьбе. Иного выхода нет. Ты встречаешься с непостижимыми силами. Сейчас это - дух источника, потом будет твой собственный союзник. Несколько лет назад тебя пришпорила Ла Каталина, но она - всего лишь колдунья, это фокус для новичков.

В мире действительно множество устрашающих вещей, а мы - беспомощные создания, окруженные непостижимыми и неумолимыми силами. Обычный человек по невежеству своему полагает, что их можно объяснить или изменить. На самом деле он не знает, как это сделать, однако надеется, что человечество рано или поздно сумеет объяснить их или изменить. Маг, с другой стороны, думает не об объяснениях и не о переменах. Вместо этого он использует эти непостижимые силы для того, чтобы перенаправить себя, приспособившись к направлению их действия. В этом заключается его хитрость. В магии нет ничего особенного, достаточно лишь эту хитрость узнать. Маг ничем не лучше обычного человека. Магия не избавляет его от проблем. В действительности она ему даже мешает, потому что усложняет жизнь и делает ее опасной. Открываясь знанию, маг становится уязвимее обычного человека. С одной стороны, его ненавидят и боятся люди. Естественно, они стараются всяческими способами сократить ему жизнь. С другой - непостижимые и неумолимые силы. Они окружают нас, и нам никуда от них не деться уже только по той причине, что мы живем в этом мире. Для мага они представляют собой даже более серьезную опасность, чем люди. Если мага пронзит человек, ему больно, по-настоящему больно. Но это ничто по сравнению с тем, что бывает, если его заденет союзник. Открываясь знанию, маг попадает в лапы сил. Единственное средство, позволяющее ему уравновесить себя и сдержать их напор, - это воля. Поэтому он должен воспринимать и действовать как воин. Я еще раз повторяю; только воин выживает на пути знания. В образе жизни воина кроется сила. Именно эта сила позволяет ему жить лучшей жизнью. Я обязан научить тебя видеть. Не потому, что мне этого хочется, а потому, что ты избран, на тебя указал мне Мескалито. Однако научить тебя действовать и чувствовать как подобает воину - лично мое стремление, потому что я уверен, что быть воином - это наиболее подходящий способ жить. Поэтому я постарался показать тебе те силы, с которыми сталкивается маг. Только под их ужасающим воздействие м человек может стать воином. Если бы ты научился видеть, не став предварительно воином, это ослабило бы тебя ложным смирением и желанием отступить. Тело твое разрушилось бы, потому что тебе стало бы все равно. Так что сделать тебя воином - мое собственное намерение. Тогда ты не сломаешься.

Ты неоднократно повторял, что всегда готов к смерти. Я считаю, что чувствовать себя всегда готовым к смерти не обязательно. Это бесполезное потакание собственной слабости. Воин должен быть готов только к битве. Ты говорил, что родители искалечили твой дух. Я думаю, что дух человека не так-то легко искалечить. По крайней мере, теми действиями, которые ты считаешь калечащими дух. Но можно сделать человека мягким и хлипким, приучить его потакать себе, жалеть себя, поддаваться прозябанию. И, должен отметить, в этом твои родители, безусловно, преуспели.

Дух воина не привязан ни к потаканию, ни к жалобам, как не привязан он ни к победам, ни к поражениям. Единственная привязанность воина - битва, и каждая битва, которую он ведет, - его последняя битва на этой земле. Поэтому исход ее для него практически не имеет значения. В этой последней битве воин позволяет своему духу течь свободно и ясно. И когда он ведет эту битву, он знает, что воля его безупречна. И поэтому он смеется.

Я перестал писать и поднял глаза. Дон Хуан смотрел на меня. Он покачал головой и улыбнулся:

- Ты что, и правда все это записываешь? Хенаро говорит, что не может серьезно вести себя с тобой, потому что ты все время пишешь. Он прав - ну как можно быть серьезным, если ты все время пишешь?

Он опять улыбнулся, а я попытался защищаться. - Да ладно, брось, это не важно, - сказал он. - Я полагаю, что если ты когда-нибудь научишься видеть, то сделаешь это каким-то собственным невообразимым способом.

Он встал и взглянул на небо. Было около полудня. Он сказал, что пора отправляться в горы на охоту.

- На кого?

- На особого зверя - скажем, на оленя, или на дикого кабана, а может, и на горного льва.

Он помолчал и добавил:

- Или даже на орла.

Я встал и пошел за ним к машине. Он сказал, что в этот раз мы будем только наблюдать, чтобы обнаружить, на кого следует охотиться. Он уже почти залез в машину, как вдруг остановился, как бы что-то неожиданно вспомнив, улыбнулся и сказал, что охоту придется отложить. Сначала мне следует изучить кое-что, без чего наша охота невозможна.

Мы вернулись и снова уселись под рамадой. Я хотел о многом его расспросить, но он не дал, сразу же начав говорить.

- Теперь мы подобрались к последнему, что ты должен знать о воине. Воин отбирает то, что составляет его мир. Ты знаешь, что с тобой случилось в тот день, когда ты видел союзника и мне дважды пришлось тебя купать?

- Нет.

- Ты растерял свои щиты.

- Какие щиты? О чем ты?

- Я сказал, что воин отбирает то, что составляет его мир, отбирает осознанно, потому что каждая вещь, которую он отбирает, становится его щитом, защищающим от нападения сил, тех сил, которые он старается использовать. Щиты, например, используются воином для защиты от собственного союзника.

Обычный средний человек точно так же, как и воин, живет в окружении тех же самых непостижимых сил. Но он им недоступен, так как защищен особыми щитами другого типа.

Он замолчал и вопросительно взглянул на меня. Я не понимал, что он имеет в виду. - Что это за щиты?

- Все, что люди делают.

- А что они делают?

- Ты посмотри вокруг. Все обычные люди непрерывно чем-то заняты. Они делают то, что они делают. Это - их щиты. Когда маг встречается с какими-то из непостижимых и неумолимых сил, его просвет открывается. Маг становится в большей степени подверженным смерти, чем обычно. Я говорил тебе, что смерть входит в нас через этот просвет. Поэтому тот, у кого он открыт, должен быть готов в любой момент заполнить его своей волей. Конечно, если он - воин. Но ты пока что не воин. А если человек не является воином, то ему не остается ничего другого, кроме как использовать житейские проблемы для отвлечения сознания от устрашающих встреч с непостижимыми и неумолимыми силами. Тем самым человек закрывает свой просвет. В тот день, когда ты увидел союзника, ты разозлился на меня. Своим экспериментом с твоим автомобилем я специально сделал так, чтобы ты пришел в ярость. Купал я тебя так долго для того, чтобы ты основательно замерз. Ты купался в одежде и замерз еще сильнее. Закрыв твой просвет, холод и ярость стали в тот день твоей защитой. Однако использовать подобного рода "житейские щиты" так же эффективно, как их использует обычный человек, ты уже не способен - слишком много знаешь о силах. Поэтому сейчас ты вплотную приблизился к тому, чтобы чувствовать и действовать, как воин. Твои старые щиты разбиты.

- И что мне следует делать?

- Действовать, как подобает воину. Отбирать то, что составляет твой мир. Ты больше не можешь обращаться с вещами как попало. Я говорю тебе это самым серьезным образом. Теперь ты впервые не в безопасности при твоем старом образе жизни.

- Что ты имеешь в виду под отбором частиц моего мира? - Воин встречает эти необъяснимые и непреклонные силы, потому что он намеренно ищет их. Поэтому он всегда готов к встрече с ними. Ты, например, никогда не готов к ней. Фактически, если эти силы явятся к тебе, они захватят тебя врасплох. Испуг откроет твой просвет, и твоя жизнь беспрепятственно ускользнет через него. Первое, что ты должен делать, - это быть готовым. Думай, что союзник собирается выскочить перед твоими глазами в любую минуту. Ты должен быть готов к этому. Встреча с союзником - не воскресный пикник. Воин принимает на себя ответственность по защите своей жизни. Поэтому если какая-либо из этих сил стучится к тебе и открывает твой просвет, ты должен намеренно бороться за то, чтобы закрыть его самому. Для этой цели ты должен иметь избранный ряд вещей, которые дают тебе спокойствие и удовольствие. Вещей, которые ты можешь намеренно использовать для того, чтобы убрать свои мысли от испуга, закрыть свой просвет и сделать себя цельным.

- Что это за вещи? - Несколько лет назад я говорил тебе, что в своей повседневной жизни воин выбирает себе путь сердца. Именно это отличает его от обычного человека. Воин знает, что он на пути сердца, когда един с этим путем, когда переживает огромное спокойствие и удовольствие, идя по нему. Вещи, которые выбирает воин, чтобы сделать свои щиты, - это частицы пути сердца.

- Но ты сказал, что я не воин, как же я могу выбрать путь сердца?

- Это твоя поворотная точка. Можно сказать, что раньше у тебя не было действительной необходимости жить как воин. Теперь иначе. Теперь ты должен окружать себя частицами пути сердца и должен отказаться от остального. Или же ты погибнешь при следующей встрече. Я могу добавить, что ты больше можешь не просить о встрече. Теперь союзник может прийти к тебе во сне, во время твоего разговора с друзьями или когда ты пишешь.

- Я уже годами искренне старался жить в соответствии с твоими поучениями. Очевидно, я делал это недостаточно хорошо. Как я теперь могу делать это лучше?

- Ты слишком много думаешь и разговариваешь. Ты должен прекратить разговор с самим собой.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты слишком много разговариваешь сам с собой. Ты в этом не исключение. Каждый из нас делает это. Мы ведем внутренний разговор. Подумай об этом. Что ты делаешь, когда остаешься один?

- Я разговариваю сам с собой.

- О чем ты разговариваешь с собой?

- Я не знаю. Я полагаю, о чем угодно.

- Я скажу тебе, о чем мы разговариваем сами с собой. Мы разговариваем о нашем мире. Фактически, мы создаем наш мир нашим внутренним разговором.

- Как мы это делаем?

- Когда мы перестаем разговаривать с собой, мир такой, каким он должен быть. Мы обновляем его, мы наделяем его жизнью, мы поддерживаем его своим внутренним разговором. Не только это. Мы также выбираем свои пути в соответствии с тем, что мы говорим себе. Так мы повторяем тот же самый выбор еще и еще, до тех пор, пока не умрем. Потому что мы продолжаем все тот же внутренний разговор.

Воин осознает это и стремится остановить этот разговор. Это последнее, что ты должен знать, если хочешь жить, как воин.

- Как я могу перестать говорить сам с собой?

- Прежде всего, ты должен использовать уши, чтобы снять часть нагрузки с глаз. Мы с самого рождения использовали свои глаза для того, чтобы судить о мире. Мы говорим с другими и с собой главным образом о том, что мы видим. Воин сознает это и прислушивается к звукам мира.

Я отложил свои записи. Дон Хуан засмеялся и сказал, что он не собирался навязывать мне результат. Что прислушивание к звукам мира должно быть гармоничным и терпеливым.

- Воин сознает, что мир изменится, как только он перестанет говорить сам с собой, - сказал он. - Он должен быть готов к этому необычайному толчку.

- Что ты имеешь в виду, дон Хуан?

- Мир такой-то и такой-то только потому, что мы сказали себе, что он такой. Если мы перестанем говорить себе, что он такой, то он перестанет быть таким. Я не думаю, что ты в этот момент готов к такому внезапному удару, поэтому ты должен начать переставать создавать мир.

- Я действительно не понимаю тебя!

- Твоя беда в том, что смешиваешь мир с тем, что делают люди. Но ты не одинок в этом - каждый из нас делает это. Вещи, которые делают люди, являются щитами против сил, которые нас окружают. То, что мы делаем как люди, дает нам удобство и чувство безопасности. То, что делают люди, по праву очень важно, но только как щит. Мы никогда не знаем, что все, что мы делаем как люди, - это только щиты, и мы позволяем им господствовать и попирать нашу жизнь. Фактически, я должен сказать, что для человечества то, что делают люди, более важно и значимо, чем сам мир.

- Что ты называешь миром?

- Мир - это все, что заключено здесь, - сказал он и топнул по земле, - Жизнь, смерть, союзники и все остальное, что окружает нас. Мир необъятен. Мы никогда не сможем понять его. Мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, как он есть - чудесной загадкой. Обычный человек не делает этого. Мир никогда не является загадкой для него, и когда он приближается к старости, он убеждается, что он не имеет больше ничего, для чего жить. Старик не исчерпал мира. Он исчерпал только то, что делают люди. В своем глупом замешательстве он верит, что мир не имеет больше загадок для него. Вот ужасная цена, которую приходится платить за наши щиты. Воин осознает эту путаницу и учится относится к вещам правильно. Вещи, которые делают люди, ни при каких условиях не могут быть более важными, чем мир. И, таким образом, воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, - как к бесконечной глупости.


Глава 15

Я начал упражняться в "слушании звуков мира". Дон Хуан велел мне практиковать это в течение двух месяцев. Слушать и не смотреть было мучительно трудно, но куда более тяжелым делом оказалась борьба с внутренним разговором. Тем не менее, к концу второго месяца я научился его останавливать, правда, на очень короткие промежутки времени, а также обращать внимание на звуки.

Я приехал к дону Хуану 9 ноября 1969 года.

- Прямо сейчас и отправимся в дорогу, - сказал он.

Я немного отдохнул, и мы поехали на восток - к горам. Оставив машину на попечении одного из его друзей, жившего неподалеку, мы пешком отправились в горы. Дон Хуан положил в рюкзак галеты и несколько сладких булочек для меня, так, чтобы еды хватило на пару дней. Я спросил, не взять ли еще чего-нибудь из продуктов, но он отрицательно покачал головой.

Всю первую половину дня мы шли. День выдался очень теплый. У нас была только одна фляжка воды, из которой пил в основном я. Дон Хуан только дважды немного глотнул. Когда вода закончилась, он сказал, что здесь смело можно пить прямо из ручьев, постоянно попадавшихся на пути, и посмеялся над моими сомнениями, отбросить которые вскоре меня заставила жажда.

После полудня мы остановились в небольшой долине у подножия холмов, покрытых сочной зеленью. За ними, на востоке, на фоне облачного неба возвышались силуэты высоких гор.

- Ты можешь записывать все наши разговоры и все свои впечатления, но никогда не должен упоминать места, где мы находимся, - сказал дон Хуан.

Мы немного отдохнули, а потом он достал из-за пазухи сверток и показал мне свою трубку. Набив ее курительной смесью, он спичкой зажег сухую хворостинку, которую засунул в трубку. Трубку он протянул мне. Раскурить ее без уголька оказалось достаточно сложно, и нам пришлось не один раз поджигать палочки, прежде чем смесь разгорелась.

Когда я докурил, он сказал, что мы пришли сюда выяснить, на какую дичь мне предстоит охотиться. Очень внятно он три или четыре раза повторил, что главная моя задача - найти дыры. Дон Хуан так и говорил - "дыры", и даже особо выделял это слово. Он сказал, что в таких "дырах" маг может найти самые разные послания, указания и инструкции. Я хотел спросить, что это за дыры, но дон Хуан, как бы предугадав мой вопрос, объяснил, что их невозможно описать, так как они относятся уже к области видения. Несколько раз он повторил, что все внимание нужно сосредоточить на звуках и постараться отыскать дыры между ними. Он сказал, что четыре раза сыграет на своей духоловке. Моей задачей было воспользоваться этими жуткими звуками для того, чтобы добраться до приглашавшего союзника. Если это мне удастся, я получу от него очень важное для меня послание. Дон Хуан сказал, что я должен быть в абсолютной готовности, поскольку неизвестно, как появится союзник на этот раз.

Я внимательно слушал, сидя возле каменного склона холма и прислонившись к нему спиной. Чувствовалось легкое онемение. Дон Хуан напомнил, что закрывать глаза нельзя. Начав прислушиваться, я смог различить пение птиц, шум ветра в листве, жужжание насекомых. Сосредоточиваясь на каждой из этих категорий звуков, я различил четыре типа птичьего пения. Можно было различить шум ветра, дующего с различной скоростью, большой и маленькой, и три типа шелеста листьев. Жужжание насекомых просто поражало. Их было так много, что я не мог их ни сосчитать, ни даже различить.

Я погрузился в странный мир звуков. Такого со мной еще никогда не было. Я начал медленно сползать вправо. Дон Хуан сделал было движение, чтобы не дать мне упасть, но я опередил его, выпрямившись самостоятельно. Дон Хуан передвинул меня, усадив так, чтобы спина устойчиво покоилась во впадине скалы, вымел мелкие камни у меня из-под ног и аккуратно прислонил к скале мою голову.

Затем он велел смотреть на юго-восточные горы. Я зафиксировал взгляд на далеких горах, но он поправил меня, сказав, что нужно смотреть не на них и не фиксировать взгляд, а переводить его от точки к точке, как бы осматривая возвышающиеся напротив холмы и растительность на их склонах. Вновь и вновь он повторял, что внимание должно быть сосредоточено на слуховом восприятии. Опять на первый план вышел мир звуков. Причем не то чтобы я намеренно их слушал, скорее они сами заставляли меня вслушиваться в них. Ветер шуршал листьями. Он взлетал высоко в самые кроны деревьев на холмах и обрушивался в долину, где мы сидели. Падая, он сначала пробегал по листве высоких деревьев. Они издавали интересный звук. Я бы сказал, что это был богатый, сочный и даже звенящий шорох. Потом звучали кусты - мелодично, завораживающе и в то же время требовательно. Он, казалось, мог заглушить все остальное. Мне показался он крайне неприятным. Звук был настолько близко от меня, что я почувствовал тревогу. И, наконец, ветер прокатывался по земле, издавая звук, мало похожий на шорох. Скорее, это было что-то вроде свиста или даже низкого монотонного плоского жужжания. Вслушиваясь в шум ветра, я понял, что в нем одновременно смешиваются звуки всех трех типов. Было интересно, как мне удалось их разделить. Но тут я начал различать пение птиц и жужжание насекомых, словно в течение шума ветра в поле моего сознания ворвался мощный поток всех остальных звуков. Хотя, по логике вещей, эти звуки никуда не девались и тогда, когда я слышал один лишь ветер.

Пересчитать все птичьи посвисты и жужжания насекомых я не мог, однако был абсолютно уверен, что слышу каждый отдельный звук. Сочетание звуков было исключительно упорядоченным. Я действительно не мог бы найти более подходящего слова для описания характера всей звуковой гаммы, чем "упорядоченность". Звучание имело структуру: звуки возникали в строго определенной последовательности.

Затем я услышал ни на что не похожий продолжительный вой. От него меня бросило в дрожь. На какое-то время все другие звуки умолкли, и долина погрузилась в мертвое молчание. Когда реверберация этого воя достигла внешних границ долины и растаяла, звуки появились вновь. Я снова уловил структуру и внимательно в нее вслушался. Спустя мгновение мне стало ясно, что имел в виду дон Хуан, говоря о дырах между звуками. В шумовой структуре звуки были отделены друг от друга паузами! Например, особые посвисты птиц следовали через строго определенные интервалы. То же самое можно было сказать обо всех без исключения воспринимаемых мною звуках. Шорох листьев служил чем-то вроде тягучего вязкого клея, придававшего всей структуре характер однородного шума. Но главным было то, что продолжительность каждого звука являлась как бы единицей в общей шумовой структуре.

Промежутки или паузы между звуками, когда я обращал на них внимание, оказывались дырами в ней.

Снова раздался продолжительный вой духоловки дона Хуана. Я не почувствовал толчка, но звуки опять смолкли, и я воспринял их перерыв как очень большую дыру. В это мгновение внимание сместилось от слуха к зрению. Я смотрел на гряду низких холмов, покрытых сочной зеленой растительностью. В силуэте гряды был разрыв, как раз в том месте, на которое я смотрел. Он воспринимался как дыра в одном из холмов. Это был промежуток между холмами, сквозь который мне был виден темно-серый цвет далеких гор. В течение короткого промежутка времени я не понимал, что это такое. Казалось, что просвет, на который я смотрю, - это "дыра" между звуками. Затем звуки появились вновь, но визуальное изображение дыры осталось. Спустя мгновение я с еще большей ясностью начал осознавать шумовую структуру и расстановку в ней пауз. Сознание обрело способность четко различать и выделять каждый отдельный звук из огромного их количества. Я мог проследить за возникновением и исчезновением каждого звука, и все паузы, таким образом, воспринимались как вполне определенные дыры. В какой-то момент паузы как бы кристаллизовались, образовав в моем сознании некое подобие решетчатой структуры. Я не видел ее и не слышал. Я ощущал ее какой-то непонятной частью своего существа.

Дон Хуан опять заиграл на своей струне, и вновь звуки смолкли, образовав гигантскую звуковую дыру. Однако на этот раз пауза в шумовой структуре была как бы окаймлена дырой между холмами, на которую я смотрел. Эти две дыры наложились друг на друга. Эффект наложения сохранялся достаточно долго. Я успел "увидеть-услышать" совпадение их контуров. Снова восстановился шум, и структура пауз превратилась в гармоничную и почти визуально воспринимаемую картину. Я увидел, как звуки образуют структуру и как структуры всех звуков накладываются на окружающий пейзаж. Это было похоже на совмещение дыр, которое я только что наблюдал. Мое восприятие принципиально отличалось и от слухового, и от зрительного, но сочетало в себе свойства обоих. Внимание почему-то было сосредоточено на огромной дыре в холмах. Я чувствовал, что одновременно вижу и слышу ее. В ней было что-то притягательное, даже соблазнительное. Она занимала все поле моего восприятия, и каждая отдельная звуковая структура, совмещенная с характеристикой пейзажа, каким-то образом определялась этой дырой и от нее зависела.

Еще раз я услышал жуткий вопль духоловки дона Хуана. Все остальные звуки смолкли, две большие дыры как бы начали светиться, и через мгновение я увидел вспаханное поле. Союзник стоял на том же месте, где я видел его впервые. Вся сцена выглядела очень четкой. Союзника я видел так хорошо, словно до него было метров сорок-сорок пять. Но лица видно не было - по-прежнему мешала шляпа. Потом он пошел ко мне, медленно поднимая голову. Вот уже почти все лицо союзника открылось мне, я был в ужасе и знал, что должен непременно его остановить. Странная волна прокатилась по телу, я почувствовал, как излучается "сила". Я хотел повернуть голову в сторону, чтобы прервать видение, но не смог. В этот критический момент меня осенила одна мысль. Я понял, что имел в виду дон Хуан, говоря о пути сердца и о щитах на этом пути. В моей жизни было что-то, что я хотел сделать, что-то очень нужное и увлекательное, что могло наполнить меня всепроникающими радостью и покоем. Теперь я знал, что союзнику не под силу меня одолеть. Без всякого труда я повернул голову, прежде чем все его лицо открылось мне полностью.

И тогда вновь стали слышны все звуки, которые вдруг стали громкими и пронзительными, словно обозлились на меня. Утратив структурность, они превратились в аморфный сгусток острых воплей, причинявших мне боль. От их давления в ушах зазвенело. Ощущение было таким, будто голова вот-вот разорвется на куски. Я встал и закрыл ладонями уши. Дон Хуан помог мне дойти до ручья, заставил раздеться, лечь, и "вкатил" в него. Я лежал в почти пересохшем русле, а он черпал моей шляпой воду и обливал меня.

Давление в ушах быстро упало. На "отмывку" меня ушло всего несколько минут. Осмотрев меня, дон Хуан одобрительно кивнул и сказал, что я сделался "твердым" почти сразу.

Я оделся, и он велел мне сесть на прежнее место. Я чувствовал необыкновенный подъем. Сознание работало ясно и четко.

Дона Хуана интересовали все подробности моего видения. Он сказал, что маги используют звуковые дыры для получения особой информации. Через эти дыры союзник мага показывает ему очень сложные взаимоотношения явлений мира. Подробнее говорить о дырах дон Хуан отказался. Попытку задавать вопросы на эту тему он немедленно пресек, сказав, что, пока у меня нет собственного союзника, такая информация мне только навредит. - Для мага все наполнено смыслом, - сказал он. - В звуках, как и во всем окружающем, имеются дыры. Обычный человек не замечает их из-за низкой скорости восприятия. Поэтому он беззащитен перед жизнью. Черви, птицы, деревья, все существа могут рассказывать нам удивительные, невообразимые вещи. От нас требуется только быстрота, достаточная, чтобы уловить их послания. Мы можем ее добиться. В частности, дым дает человеку такую скорость. Но для этого нам нужно состоять в хороших отношениях со всем миром. Именно поэтому мы должны беседовать с растениями, которых собираемся убить, и просить прощения за причиняемый им вред. Это касается и животных, на которых мы охотимся. Мы всегда должны брать ровно столько, сколько нам нужно. Иначе убитые нами растения, животные и черви обернутся против нас и станут причиной наших болезней и несчастий. Понимая это, воин старается их успокоить. Поэтому, когда он заглядывает в дыры, и деревья, и птицы, и черви посылают ему нужные сообщения. Но сейчас все это не так уж важно. Существенно лишь то, что ты видел союзника. Это и есть твоя дичь. Я говорил тебе, что мы отправляемся на охоту. На кого - я не знал, но предполагал, что на какого-то зверя. Я решил, что ты должен увидеть зверя, на которого мы будем охотиться. Я в свое время увидел вепря, и поэтому моя духоловка - вепрь.

- Ты хочешь сказать, что она сделана из дикого кабана?

- Нет. В магии этого не бывает. Моя духоловка не сделана из вепря, она является им.

- Почему мы пришли сюда охотиться?

- Союзник показывал тебе духоловку, которую вытащил из своей сумки. Тебе нужна духоловка, только с ней ты сможешь его призвать.

- Что представляет из себя духоловка?

- Это веревочка. С ее помощью я могу призывать союзников, в том числе - своего собственного, или духов источников, рек, гор. Моя духоловка - вепрь, поэтому она и звучит подобно ему. С тобой я использовал ее дважды, когда призывал духа источника тебе помочь. И он являлся, так же, как явился сегодня союзник. Но ты не видел его, потому что тебе не хватало быстроты. Однако в тот день, когда ты лежал на камне в водном каньоне, ты знал, что дух почти одолел тебя, хотя и не видел его. Такого рода духи являются помощниками. Но управлять ими сложно, и в каком-то смысле они очень опасны. Чтобы справиться с ними, нужно иметь безупречную волю.

- На что они похожи?

- Каждый человек воспринимает их по-своему. Впрочем, как и союзников. Видишь, тебе, например, союзник является в образе человека, которого ты когда-то знал или всегда будешь стремиться узнать. Такова склонность твоей натуры. Тебе свойственна таинственность. В этом я на тебя не похож, поэтому союзник является мне в образе чего-то вполне определенного.

Духи источников соответствуют особым местам. С тем, которого я призывал тебе на помощь, я хорошо знаком лично. Он обитает в том каньоне. Когда я в тот раз его вызывал, ты был недостаточно силен, и он обошелся с тобой довольно сурово. Это не было его намерением - у них вообще не бывает намерений, - просто ты лежал там и был слаб, слабее, чем я предполагал. В другой раз, в оросительной канаве, он чуть не убил тебя. Тогда, когда ты начал светиться зеленым светом. Он застал тебя врасплох, и ты едва не поддался. В таких случаях дух всегда возвращается за своей жертвой. Так что, я уверен, ты с ним еще встретишься. К сожалению, после использования дымка тебе нужна вода, чтобы снова стать "твердым". Это ставит тебя в трудное положение. Если ты не воспользуешься водой, то, вероятно, умрешь, а если воспользуешься, то тебя захватит дух.

- Но в других местах мне можно пользоваться водой?

- Это не имеет значения. Пока у тебя нет духоловки, дух источника, обитающий возле моего дома, может достать тебя где угодно. Поэтому союзник и показывал тебе духоловку. Она тебе необходима - вот что он имел в виду. Помнишь, он намотал ее на руку и указал тебе на водный каньон? Сегодня он снова собирался показать тебе духоловку. Но ты прервал видение и поступил мудро - союзник двигался слишком быстро для твоей силы, и столкновение с ним имело бы для тебя очень серьезные последствия.

- Ну хорошо, а где же мне теперь взять духоловку?

- Как я понял, союзник собирался тебе ее дать.

- Каким образом?

- Откуда я знаю? Тебе придется сходить к нему. Он уже сказал, где его искать.

- Где же?

- На тех холмах, где ты видел дыру.

- Я что, должен найти самого союзника?

- Нет. Но он уже приветствует тебя. Дымок открыл тебе путь к нему. Позже ты встретишься с ним самим. Лицом к лицу. Но это случится только после того, когда ты хорошо с ним познакомишься.


Глава 16

Вечером 15 декабря 1969 года мы опять пришли в ту же долину. Пока мы пробирались сквозь кустарник, дон Хуан то и дело повторял, что направления и ориентиры имеют решающее значение в той задаче, которую мне предстоит выполнить.

- Ты должен определить верное направление сразу после того, как поднимешься на вершину холма, - сказал он, - И тут же повернуться в этом направлении лицом. Он указал на юго-восток;

- Запомни, это - твое направление, особенно когда у тебя трудности.

Мы остановились у подножия холмов, в которых была дыра. Дон Хуан указал мне, где сесть. Сам он сел рядом и подробно меня проинструктировал. Он сказал, что, как только я достигну вершины холма, я должен вытянуть перед собой правую руку, повернув ее ладонью к земле и растопырив прямые пальцы. Большой палец, однако, должен быть прижат к ладони. Потом нужно повернуть голову на север и согнуть руку перед грудью, так, чтобы кисть тоже указывала на север, и танцевать, поставив левую ступню позади правой и ударяя ее носком по земле. Дон Хуан сказал, что когда в левой ноге появится ощущение поднимающегося тепла, нужно медленно взмахнуть рукой с севера на юг и обратно.

- Над какой-то точкой ладонь почувствует тепло. Направление на эту точку будет направлением, в котором следует повернуться лицом, а сама эта точка обозначает место, на которое тебе необходимо сесть, - объяснил он. - Восточное и юго-восточное направления означают, что результат будет исключительно удачным. Север означает, что тебе здорово достанется, но есть шанс повернуть ход событий в свою пользу. Юг - плохо, он означает тяжелую борьбу.

В первый раз тебе придется сделать взмаха три-четыре. Впоследствии, когда движение будет как следует отработано, ты с первого взмаха сможешь определить - будет рука нагреваться или нет.

Найдя место, над которым нагревается рука, сядешь на него. Это - твоя первая точка. Если окажется, что ты сидишь лицом на север или на юг, хорошенько подумай, достаточно ли ты силен, чтобы продолжать. Если сомневаешься в себе - вставай и уходи, потому что при отсутствии уверенности продолжать бессмысленно. Если решишь остаться - расчисти место для костра в полутора метрах от себя. Это место должно находиться от тебя строго в том направлении, куда обращено твое лицо. Потом собери весь хворост между первой точкой и расчищенным местом и разведи на нем огонь. Место для костра - твоя вторая точка. Сидя в первой точке, смотри на огонь, то есть - на вторую.

Если, сделав четыре взмаха, ты не почувствуешь тепла, медленно махни с севера на юг, а потом повернись кругом и махни на запад. Если рука начнет нагреваться в любой точке западного сектора - бросай все и беги со всех ног вниз, в долину и, что бы ты ни слышал и ни чувствовал сзади, не оборачивайся. Как только достигнешь ровного места - падай, независимо от того, насколько ты напуган. Ни в коем случае не продолжай бежать - падай сразу же, сними куртку, скомкай ее и прижми к животу. Подтяни ноги к себе и лежи, свернувшись калачиком лицом вниз. Руками крепко обхвати ноги, ладонями закрой глаза. Так лежи до утра. Если ты точно выполнишь мои указания, все будет хорошо, и никто вреда тебе не причинит.

Если же ты вдруг почувствуешь, что не успеваешь добежать до ровного места, - падай сразу же. Тогда тебе придется очень туго. На тебя нападут, но если ты будешь лежать тихо и спокойно, не шевелясь и не оглядываясь, то и в этой переделке останешься цел.

Если рука не начнет нагреваться и в западном секторе - тоже беги что есть духу, но на восток. Беги, пока хватает дыхания. Когда почувствуешь, что дальше бежать не в силах, остановись и в этой точке повтори все с самого начала. Ты должен бежать на восток, останавливаясь и выполняя весь набор манипуляций, до тех пор, пока не найдешь место, в котором рука будет нагреваться.

Дон Хуан заставил меня несколько раз повторить все его инструкции, пока я их досконально не запомнил. После этого мы долго сидели молча. Пару раз я порывался заговорить, но он повелительным жестом приказывал молчать.

Темнело. Дон Хуан все так же молча встал и начал взбираться на холм. Я последовал за ним. Наверху я сделал все так, как он сказал. Дон Хуан стоял рядом и внимательно следил за мной. Я специально делал все очень медленно и аккуратно, пытаясь почувствовать малейшее изменение температуры. Но ничего не ощущал. Было уже довольно темно, но я все же мог бежать на восток, не цепляясь за низкий кустарник. Совсем запыхавшись, я остановился. Далеко отбежать от первого места не удалось - я очень устал и чувствовал огромное напряжение. Предплечья и голени болели.

Я вновь повторил все движения. Безрезультатно. Тогда я опять побежал на восток. Так повторялось дважды. На третий раз, когда я махал рукой, ладонь сильно нагрелась над точкой, лежавшей к востоку от меня. Меня поразило, насколько ощутимым было изменение температуры. Я сел, подождал дона Хуана и сказал ему, что почувствовал тепло. Он велел продолжать и развести костер. Сам он сел слева в метре от меня. Языки огня танцевали, рисуя странные фантастические силуэты. Иногда пламя вдруг становилось радужным, иногда - голубоватым, а иногда - ослепительно белым. Я объяснял себе такое необычное поведение огня особым химическим составом хвороста, который собрал для костра. У огня было еще одно странное свойство - в центре пламени время от времени мелькали вспышки. А каждый раз, когда я подкладывал хворост, в огне что-то вспыхивало, как будто взрывался теннисный мяч.

Я пристально смотрел на огонь, считая, что именно это имел в виду дон Хуан. У меня закружилась голова. Дон Хуан дал мне свою тыквенную фляжку и велел выпить воды. Вода расслабила и приятно освежила меня.

Дон Хуан наклонился ко мне и прошептал, что не нужно так пристально смотреть на огонь. Я должен просто смотреть в этом направлении. После часа наблюдения я сильно замерз и почувствовал сырость. Неожиданно, когда я собрался наклониться, чтобы в очередной раз собрать хворост, что-то напоминающее мотылька метнулось справа налево между мной и огнем. Я немедленно выпрямился и взглянул на дона Хуана. Тот движением подбородка велел мне смотреть в сторону огня. Через мгновение эта же тень мелькнула в обратном направлении. Дон Хуан поспешно вскочил и начал засыпать костер землей, пока полностью не сбил пламя. Он делал все очень быстро. Я успел только пододвинуться, чтобы помочь ему, как огня уже не было. Он затоптал тлеющие ветки и чуть ли не силой потащил меня вниз, а потом - прочь из долины. Он шел очень быстро, не оборачиваясь и не позволяя мне говорить.

Через несколько часов мы добрались до места стоянки машины. Я спросил, что это было. Дон Хуан только мотнул головой, и мы молча уехали.

Как только мы подъехали к дому, он сразу же вошел внутрь, жестом запретив мне разговаривать.

Дон Хуан сидел во дворе за домом и, похоже, ожидал, когда я проснусь. Как только я вышел из дома, он заговорил. Мне он сказал, что тень, которую я видел прошлой ночью, была духом, силой, обитающей в том месте. Он сказал, что это существо совершенно бесполезно и безвредно.

- Оно просто существует в том месте, но не владеет секретами силы, так что оставаться там было бессмысленно. Ты бы всю ночь так и просидел, глядя, как перед глазами мельтешит тень. Однако есть существа, которые могут поделиться секретами силы. Если, конечно, тебе повезет с ними встретиться.

Мы позавтракали и молча сидели перед домом. Неожиданно дон Хуан заговорил:

- Существует три типа существ. Существа первого типа совершенно бесполезны, они ничего не могут дать, потому что ничего не имеют. Существа второго типа - устрашающие, эти способны только пугать. И третьего типа - владеющие дарами. Вчерашнее существо относилось к первому типу, оно безмолвно, у него ничего нет, это - всего лишь тень. Правда, в большинстве случаев с безмолвными силами связаны существа второго типа - отвратительные духи, которые вечно болтаются в местах, где обитают безмолвные. Поэтому я и решил, что оттуда нужно поскорее убраться. Эти мерзкие существа обычно увязываются за людьми, забираются в их дома и делают жизнь невыносимой. Я знаю несколько случаев, когда людям приходилось из-за них покидать свои жилища.

Впрочем, всегда находятся люди, полагающие, что из существ этого типа можно извлечь какую-то выгоду, но само по себе то, что в доме живет дух, еще ничего не значит.

Его можно приманивать, за ним можно следить, но он способен только на то, чтобы выкинуть какой-нибудь жуткий фокус, получить же что-либо путное от него невозможно. Был такой случай: люди даже установили дежурство и несколько месяцев караулили одно из таких пакостных существ, которое забралось к ним в дом. В конце концов вмешались соседи и вытащили их из дома, иначе все это закончилось бы плохо. Они и так уже едва не валились с ног от истощения и усталости. Поэтому единственно мудрое решение при встрече с духом второго типа - не трогать его. Я спросил, как заманивают духов. Дон Хуан ответил, что сначала люди пытаются найти наиболее вероятные места появления духа, а потом раскладывают на его пути оружие, в надежде, что дух до него дотронется. Духи любят оружие и прочие военные принадлежности. Любой предмет, которого коснулся дух, непременно становится предметом силы. Однако существа отвратительного типа никогда ничего не трогают, а только производят иллюзию шума.

Я спросил, каким образом такие духи могут пугать людей. Он ответил, что чаще всего они появляются в образе темной тени человекоподобной формы, которая бродит по дому, производя жуткий стук или бормоча разными голосами. Бывают еще темные тени, неожиданно выскакивающие из углов.

Дон Хуан сказал, что духи третьего типа - это и есть настоящие союзники. Они одаривают тайнами. Обитают они в безлюдных труднодоступных местах. Тому, кто хочет встретится с таким существом, приходится далеко путешествовать и ходить в одиночку. Находясь в одиночестве в подобном месте, человек должен выполнить все необходимые действия. Если, сидя перед огнем, он увидит промелькнувшую тень, ему следует сразу же уходить. Однако в случае других проявлений, таких, например, как сильный ветер, который задувает огонь и не дает его зажечь не менее четырех раз подряд, или падение ветки, отломавшейся от ближайшего дерева, необходимо остаться. Нужно только убедиться в том, что это действительно отломалась ветка.

Также необходимо обращать внимание на перекатывающиеся камни, мелкие камушки, падающие в костер, а также любой устойчивый непрерывный шум. Нужно идти в том направлении, где произошло подобное явление, до тех пор, пока дух не явится сам.

Существа третьего типа испытывают воина и действуют при этом по-разному. Скажем, союзник может вырасти перед человеком как из-под земли, приняв невообразимо жуткий вид, может схватить в темноте сзади и, не давая пошевелиться, продержать несколько часов. Может опрокинуть на него дерево. Дон Хуан сказал, что силы эти по-настоящему опасны. И хотя они сами не могут убить человека, им вполне под силу до смерти его испугать, сделать так, чтобы что-то тяжелое рухнуло ему на голову; или, выскочив перед самым его носом, заставить от неожиданности оступиться и сорваться с обрыва.

Он сказал, что если мне придется когда-нибудь столкнуться с таким существом при неблагоприятных обстоятельствах, ни в коем случае нельзя бороться, потому что тогда я наверняка погибну. У того, кто начинает сопротивляться, союзник отнимает душу. Поэтому нужно броситься на землю и терпеть до утра.

- Встречаясь с союзником - владельцем тайн, - говорил дон Хуан, - нужно собрать в кулак все свое мужество и схватить его прежде, чем он схватит тебя, или начать его преследовать раньше, чем он погонится за тобой. Преследование должно быть неотступным. Затем будет схватка. Нужно бороться с духом до тех пор, пока не удастся прижать его к земле, а добившись этого, держать, пока он не отдаст тебе свою силу.

Я спросил его, насколько материальны эти силы, если их можно потрогать. У меня слово "дух" всегда ассоциировалось с понятием чего-то эфемерного.

- Так не называй их духами, - ответил он. - Называй союзниками или непостижимыми силами. Какое-то время он молчал, потом лег на спину и положил руки под голову.

Я настаивал на том, чтобы он вернулся к теме о степени материальности союзников.

- Черт возьми, да материальны они, - сказал он, помолчав. - Когда с ними борешься, они даже становятся твердыми. Эти существа рассчитывают на испуг человека, поэтому если борешься с одним из них как подобает воину, оно быстро теряет напряжение, а ты становишься сильным. Их напряжение можно самым натуральным образом поглощать.

- Какого рода это напряжение?

- Сила, мощь, энергия. Когда к ним прикасаешься, они вибрируют, словно собираются тебя разорвать. Но это только видимость. Напряжение иссякает, если ты их продолжаешь держать. - А что происходит, когда они теряют напряжение? Растворяются в воздухе?

- Нет. Они просто теряют силу, сохраняя тем не менее материальность. Но это ощущение, когда их держишь, невозможно передать словами. Оно ни на что не похоже.

Вечером я сказал дону Хуану, что, скорее всего, тогда ночью я видел ночную бабочку. Он засмеялся и терпеливо объяснил, что мотыльки порхают только возле ламп. Лампы не обжигают крыльев. Огонь сжигает их сразу, как только мотыльки к нему подлетают. Кроме того, тень заслоняла собой весь костер, то есть была явно велика для мотылька. Тут я вспомнил, что тень и в самом деле на какое-то мгновение полностью закрыла костер. Однако все произошло так быстро, что я не успел обратить на это внимания. Затем он напомнил, что вспышки были очень большими и улетали влево, хотя ветра не было вообще. Это была правда, та ночь была на удивление тихой.

Я упустил из виду еще один момент - зеленоватое свечение в пламени. Я заметил его, когда дон Хуан велел мне смотреть на огонь после первого явления тени. Он напомнил мне и об этом. Кроме того, ему не нравилось, что я называю эту штуку тенью. Он сказал, что она, скорее, напоминала пузырь.

Спустя два дня, 17 декабря 1969 года, дон Хуан как бы между прочим заметил, что я знаю все необходимые детали и приемы, чтобы пойти в холмы самостоятельно и добыть предмет силы - духоловку. Он велел мне отправляться в одиночку, уверяя, что его общество мне только помешает.

Но когда я уже был готов отправиться, он, похоже, передумал и сказал:

- Пожалуй, ты еще недостаточно силен. Я пойду с тобой, но останусь внизу.

Когда мы пришли в небольшую долину, где я видел союзника, дон Хуан издали внимательно изучил впадину между холмами, которую я воспринял как дыру, и сказал, что нужно идти дальше, в горы. Союзник обитал в самой дальней точке местности, которая просматривалась сквозь дыру. Я посмотрел на дыру, но смог различить только голубоватый массив далеких гор. Дон Хуан повел меня на юго-восток, и после долгого перехода мы пришли к месту, которое находилось, по его словам, "достаточно глубоко во владениях союзника".

Был уже вечер. Мы присели на камни. Я устал и проголодался, потому что за весь день съел только несколько кукурузных лепешек. Неожиданно дон Хуан встал, посмотрел на небо и велел мне немедленно отправляться в "своем направлении", предварительно запомнив место, где мы остановились. Он сказал, что будет ждать меня здесь, хотя бы на это потребовалась вечность.

- Добывание духоловки может затянуться? - встревожено спросил я.

- Кто знает… - ответил он с загадочной улыбкой.

Я пошел на юго-восток, несколько раз оглянувшись на дона Хуана. Он очень медленно шел в противоположном направлении. Я взобрался на вершину крутого холма и еще раз оглянулся. До дона Хуана было метров двести. Он не оборачивался. Я сбежал вниз, в чашеобразное углубление между холмами, и вдруг почувствовал одиночество. Я присел и задумался над тем, что, собственно, я здесь делаю. Ищу духоловку? Какая нелепость! Я бегом вернулся на тот холм, с которого в последний раз видел дона Хуана, но его нигде не было. Я побежал вниз в том направлении, где его видел. Хотелось все бросить и уехать домой. Я очень устал и чувствовал себя ужасно глупо.

- Дон Хуан! - кричал я. - Дон Хуан!

Но его и след простыл. Я взбежал на вершину другого холма. Дона Хуана не было. Так я бегал довольно долго, но дон Хуан как сквозь землю провалился. Тогда я пошел к тому месту, где мы расстались. На миг у меня появилась иррациональная уверенность, что дон Хуан сидит там и потешается над моей непоследовательностью.

- Какого черта я здесь делаю? - громко спросил я.

Но потом понял, что мне остается только одно - продолжать. Я действительно не знал, как вернуться к машине. Дон Хуан так часто менял направление, что общей ориентации по сторонам света было явно недостаточно. Я боялся заблудиться в горах.

Я сел на землю и впервые в жизни испытал странное ощущение - вернуться к исходной точке, откуда все началось, не было никакой возможности. Дон Хуан говорил, что я всегда хочу иметь точку отсчета, которую можно было бы назвать началом, хотя на самом деле начала никогда и нигде не существует. Там, в горах, я понял, что он имел в виду - точкой отсчета всегда был я сам, дона Хуана как бы не было вообще, и когда я смотрел на него в последний раз, он был тем, чем являлся на самом деле, - мимолетным видением, таявшим среди холмов.

Я услышал мягкий шелест листьев, и меня окутал странный аромат. Ветер ощущался, как давление на глаза, своего рода осторожное жужжание. Солнце почти коснулось плотных облаков над горизонтом, похожих на ленту густо-оранжевого цвета, и исчезло за покрывалом низких туч. Спустя мгновение оно появилось под ними - малиновый шар, плывущий в тумане. Казалось, что солнце борется, стараясь добраться до клочка голубого неба, но тучи не дают ему на это времени. Потом оранжевая лента облаков и горы поглотили его окончательно. Я лег на спину. Мир вокруг меня был настолько неподвижным и безмятежным, и в то же время настолько чужим, что я почувствовал какую-то подавленность. Плакать не хотелось, но слезы потекли сами собой. Несколько часов я лежал, не в силах подняться. Подо мной были твердые камни, в том месте, где я лежал, не было почти никакой растительности, хотя повсюду вокруг росли кусты и сочная трава. Я видел кроны высоких деревьев на холмах к юго-востоку от меня.

Темнело. Неожиданно я почувствовал себя почти счастливым. Полумрак мне как-то ближе, чем безжалостный дневной свет. Темнота защищает, и в ней всегда присутствует какая-то поучительность.

Я встал, взобрался на вершину небольшого холма и начал повторять движения, которым научил меня дон Хуан. Мне пришлось семь раз бегать на восток, прежде чем я почувствовал изменение температуры. Соорудив костер, я стал внимательно наблюдать, как советовал дон Хуан, обращая внимание на каждую деталь. Проходили часы. Мне стало холодно, чувствовалась усталость. Я подбросил в костер большую охапку хвороста и придвинулся к огню. Слишком напряженное бодрствование измотало меня, я начал клевать носом. Дважды я засыпал, просыпаясь только когда голова сваливалась набок. Так хотелось спать, что я больше не мог смотреть на огонь. Я выпил воды и побрызгал себе на лицо, чтобы взбодриться. Это помогло, но ненадолго. Я сделался угрюмо-раздраженным. Вся эта затея стала казаться мне идиотизмом, и я впал в состояние подавленности и какой-то иррациональной прострации. Я хотел есть, устал и вообще был раздражен собой. В конце концов я прекратил бороться со сном, подбросил в огонь побольше хвороста и лег спать. В тот момент поиски союзника с духоловкой казались мне чем-то совершенно дурацким и абсолютно ненужным. Так хотелось спать, что не было сил даже думать. Я уснул.

Меня разбудил громкий треск. Я лежал на правом боку, и мне почудилось, что звук раздался прямо над моим левым ухом. Мгновенно проснувшись, я сел. В левом ухе звенело, я даже немного оглох, настолько громким и близким был звук. Судя по количеству несгоревшего хвороста, спал я недолго. Больше не было никаких звуков, но я держался настороже и сидел, подбрасывая сучья в огонь.

Я подумал, что меня, видимо, разбудил выстрел. Наверное, кто-то прятался неподалеку, собираясь меня застрелить. Мысль эта была мучительной, и меня захлестнула волна вполне рационального страха. Я был уверен, что эта земля является чьей-то собственностью, и что владелец может принять меня за вора и убить. Или, может, кто-то хочет меня убить, чтобы ограбить, не зная, что у меня ничего нет. Какое-то время я сильно беспокоился за свою безопасность. Шея и плечи напряглись. Я поднял и опустил голову. Шейные позвонки хрустнули. Я по-прежнему смотрел на огонь, но в нем не было ничего необычного. Шума тоже не было слышно.

Через некоторое время я немного расслабился и решил, что это, должно быть, проделки дона Хуана. Очень скоро я пришел к глубокому убеждению, что так оно и есть, и даже засмеялся от этой мысли. Затем на меня обрушилась лавина рациональных соображений и выводов, на этот раз приятных. Дон Хуан, видимо, догадался, что мое отношение ко всей этой затее изменится, и я не захочу оставаться в горах. Не исключено, что он, спрятавшись в укромной пещерке или в кустах, видел, как я носился по холмам, пытаясь его отыскать. Потом он следил за мной, а когда я уснул, - подошел и сломал сухую ветку над самым моим ухом. Я подбросил в огонь еще хвороста и начал как бы невзначай поглядывать по сторонам в надежде заметить дона Хуана, хотя и знал, что если уж он прячется, то отыскать его в принципе невозможно.

Все было спокойно - сверчки, ветер в листве деревьев на склонах холмов вокруг, потрескивание хвороста в огне… Летали искры, но они были самыми обычными.

Вдруг я услышал громкий треск сломанной ветки. Он донесся слева. Затаив дыхание, я прислушался. Через мгновение сломалась еще одна ветка, но уже справа. Потом послышался слабый далекий треск ломающихся веток, словно кто-то шагал по ним, приближаясь ко мне. Моя реакция была какой-то замедленной, я не знал - слушать дальше или вставать. Пока я раздумывал, треск ломающихся веток стал доноситься отовсюду. Звуки окружили меня настолько быстро, что я едва успел вскочить на ноги и затоптать костер.

Я помчался вниз. На бегу мелькнула мысль, что там, внизу, не было ровного места. Но я продолжал бежать, вытянув руки перед собой, чтобы защитить глаза от веток. Примерно на полпути к подножию холма я вдруг почувствовал присутствие чего-то за спиной. Это что-то почти касалось меня, но определенно не было веткой. Интуитивно я чувствовал, что оно гонится за мной и явно догоняет. Я похолодел, внутри все сжалось. Я сорвал с себя куртку, скомкал ее, и рухнул на землю, подогнув нот, прижав куртку к животу и зажав ладонями глаза, как учил дон Хуан. Какое-то время я лежал так, не шевелясь, а потом обнаружил, что вокруг - мертвая тишина. Не было слышно вообще никаких звуков. Меня охватила жуткая тревога. Брюшной пресс стал твердым от напряжения и судорожно подергивался. Послышался треск. Как будто очень далекий, но, тем не менее, чрезвычайно отчетливый. Потом еще - ближе. Пауза полной тишины, и - буквально взрыв над самой моей головой. Я непроизвольно подскочил от неожиданности и чуть было не опрокинулся набок. Звук явно был громким треском сломанной пополам толстой ветки. Он раздался так близко, что я услышал шелест листьев на ней, когда она сломалась.

Затем на меня обрушилась лавина звуков: кто-то с остервенением ломал толстенные ветки повсюду вокруг меня. Но вместо того, чтобы испытать мистический ужас, я начал хохотать. Это было совершенно неуместно, однако мне показалось, что я понял, где собака зарыта. Ряд логических умозаключений подкрепил мою уверенность. Я даже воодушевился. Разумеется, это был дон Хуан! Я был почти уверен, что вот-вот поймаю этого хитрющего старика за руку. Он бродит вокруг, ломает ветки и, зная, что я не осмелюсь поднять голову, делает все, что хочет. Я вычислил, что он должен быть один, потому что у него не было времени сходить за помощниками. На этот раз мы зашли довольно далеко в горы и за несколько дней никого не встретили. Итак, если он прячется в одиночку, то, стало быть, способен производить довольно ограниченное количество звуков. Кроме того, между звуками должны быть более-менее продолжительные паузы, так что подряд может следовать не больше двух-трех тресков. Ну и наконец - разнообразие шумов тоже должно быть ограничено возможностями одного человека. Скрючившись на земле, я думал, что все испытание - наверняка игра, и единственный способ выйти из него с честью - эмоциональная отрешенность. Мне это даже нравилось. Я поймал себя на том, что усмехаюсь при мысли, что могу предвидеть следующий ход дона Хуана, и попытался представить себе, что стал бы делать на его месте.

Из моих интеллектуальных упражнений меня вытряхнуло громкое чмоканье. Я внимательно слушал. Вот звук повторился, причем совсем рядом. Словно какой-то зверь хлюпнул по воде лапой. Еще раз, и снова совсем близко. Звук раздражал меня, потому что напоминал девочку-подростка, которая с упоением чавкает жевательной резинкой. Мне стало интересно, как дону Хуану удается издавать такой звук, но тут звук раздался справа. Сначала послышался одиночный всплеск, а потом - целый каскад чмокающих звуков, словно кто-то прошелся по грязи. Я чуть ли не кожей чувствовал это раздражающее чмоканье. На какое-то время все стихло, а потом звуки раздались опять, на этот раз - слева, и очень близко - метрах в трех, не больше. Теперь было похоже на то, что кто-то толстый и тяжелый в резиновых сапогах бегает трусцой по глубокой грязи. Я был удивлен и даже восхищен богатством звука, и не представлял себе, каким образом его можно было произвести с помощью элементарных приспособлений. Вот протопали сзади, а потом начали топать со всех сторон сразу. Казалось, вокруг меня кто-то с наслаждением топает, скачет и бегает по грязи.

У меня появились вполне закономерные сомнения. В самом деле, если это - дон Хуан, то он должен носиться вокруг меня кругами с абсолютно немыслимой скоростью. Иначе было бы невозможно производить такое количество звуков и с такой частотой. Но даже дон Хуан не способен развить такую скорость, да и вообще, наверное, никто. Я начал было прикидывать, кого он мог подключить к этому делу, но тут интенсивность звуков возросла до такой степени, что поглотила все мое внимание. Я даже думать не мог, но это был не испуг. Меня, скорее, ошеломило странное качество звуков. Они вибрировали! Это были какие-то колебания, направленные на мой живот. Или, может быть, я воспринимал вибрацию звуков нижней частью живота.

Стоило мне это осознать, как от всей моей объективности и равнодушия не осталось и следа. Звуки нападали на мой живот! А что если это - не дон Хуан? Меня охватила паника. Я напряг живот и посильнее прижал к нему куртку.

Частота и интенсивность звуков резко возросли, словно они почуяли мою неуверенность. Вибрация стала настолько сильной, что я почувствовал - сейчас меня вырвет. Отчаянно борясь с тошнотой, я несколько раз глубоко вздохнул и запел свои пейотные песни. Меня вырвало, и чмоканье сразу же прекратилось. Стали слышны стрекот сверчков, шум ветра и далекий отрывистый лай койотов. Внезапный перерыв позволил мне немного перевести дух и разобраться в своем состоянии. Еще совсем недавно я был в отличном расположении духа, чувствовал уверенность и отрешенность. Однако вполне очевидно, что в своих попытках оценить ситуацию я потерпел досадную неудачу. Даже если бы у дона Хуана были помощники, им все равно было бы не под силу произвести звуки такой интенсивности, чтобы они могли подействовать на мой живот. Для этого нужна специальная аппаратура, которая им явно не по средствам и о которой, скорее всего, они не имеют ни малейшего понятия. То, что со мной происходило, явно не было игрой, и объяснение типа "очередная хитрость дона Хуана" оказывалось неадекватным и грубым.

Меня скрутила судорога. Появилось непреодолимое желание выпрямиться и вытянуть ноги. Я решил переползти вправо, чтобы отодвинуть лицо от того места, где меня вырвало. Но стоило мне пошевелиться, как над самым моим левым ухом раздался очень мягкий скрип. Я застыл на месте. Скрип повторился с другой стороны. Звук был одиночным. Мне показалось, что он похож на скрип плохо смазанной двери. Я выждал, но было тихо. Тогда я решил снова попытаться. Но стоило мне шевельнуть головой, как я чуть не вскочил от неожиданности - на меня обрушился целый каскад скрипов. Они то напоминали скрип дверей, то были похожи на писк крыс или морских свинок, не были ни громкими, ни интенсивными, но в них присутствовала какая-то мягкость и предательская вкрадчивость. Каждый наплыв этих звуков вызывал у меня приступ тошноты. Наконец, они начали постепенно утихать. Поток сделался менее плотным и постепенно перешел в одиночные поскрипывания.

Вдруг над кустами послышались взмахи крыльев огромной птицы. Казалось, она кружится надо мной. Количество скрипов снова начало возрастать. То же самое произошло и со взмахами крыльев. Через некоторое время целая стая гигантских птиц махала мягкими крыльями у меня над головой. Потом и те, и другие звуки как бы слились, образовав мощную обволакивающую волну. Я ощутил, как гигантское пульсирующее нечто окутало меня со всех сторон, подхватило и, волнообразно подбрасывая, понесло. Скрипы и хлопанье были гладкими и длинно прокатывались сквозь меня - я ощущал их всем телом. Хлопанье крыльев стаи птиц как бы тянуло меня снизу вверх, а писк полчищ крыс пытался снизу повернуть меня вокруг оси, чтобы перекинуть на спину.

У меня уже не было никаких сомнений в том, что из-за своей дурацкой глупости я навлек на себя нечто совершенно ужасное. Я сжал зубы и, глубоко дыша, начал петь свои пейотные песни.

Так продолжалось довольно долго. Я сопротивлялся изо всех сил. Потом снова настало неожиданное "безмолвие". Так я теперь воспринимал тишину, нарушаемую лишь естественными звуками - стрекотом сверчков и шумом ветра. Период тишины оказался для меня более вредным, чем "звуковая атака" - я взялся обдумывать свое положение, и от этого запаниковал. Я знал, что погиб - у меня не было ни знаний, ни выносливости, ни сил, чтобы отразить то, что на меня обрушилось. Скрючившись над собственной блевотиной, совершенно беспомощный, я решил, что настал мой конец, и заплакал. Хотелось подумать о прожитой жизни, но я не знал, с чего начать. Ничто из того, чем я занимался в жизни, не было достойно этого последнего решающего момента, так что мне не о чем было думать. Осознание этого было очень острым. Да, я сильно изменился с тех пор, как в последний раз испытывал настоящий страх. Теперь я был пуст. Пуст в гораздо большей степени, чем тогда. Личных чувств, которые я готов был унести с собой, было намного меньше.

Как поступил бы воин, попав в мое положение? Я задавал себе этот вопрос и приходил к различным заключениям. С моим животом в области пупка происходило что-то очень важное, в этой части моего тела находился ключ к чему-то, я только не мог понять - к чему. В звуках было что-то сверхъестественное - они целились в мой живот, и шутки дона Хуана были тут ни при чем.

Брюшной пресс все время оставался напряженным, хотя судорог больше не было. Я продолжал петь и глубоко дышать. По телу потекло успокаивающее тепло. Я понял, что если хочу выжить, то должен продолжать действовать так, как учил дон Хуан. В уме я повторил все его инструкции. Я точно помнил, где зашло солнце и как расположены относительно этой точки вершина холма, на которой я сидел, и место, где, скрючившись, лежал сейчас. Прикинув положение своего тела в пространстве и сориентировавшись по сторонам света, я начал переползать так, чтобы в итоге повернуться головой в "своем направлении", то есть на юго-восток. Сначала я медленно, дюйм за дюймом, повернул влево ступни, подвернув их под лодыжки. Затем, отталкиваясь ими, начал передвигать все тело. Но стоило ему немного переместиться в горизонтальной плоскости, как до моей шеи что-то дотронулось. Прикосновение было особенным, я физически ощутил его открытой задней частью шеи. Это произошло настолько быстро, что я невольно вскрикнул и замер. Напрягая мышцы живота и глубоко дыша, я снова запел пейотные песни. Через секунду прикосновение повторилось. Это был мягкий удар или, скорее, толчок. Я съежился. Шея была открыта, и защитить ее не было возможности. Меня снова хлопнули по ней каким-то мягким, почти шелковистым предметом, на ощупь напоминавшим гигантскую кроличью лапу. Еще раз эта штука прикоснулась ко мне, а потом она начала хлопать меня по шее из стороны в сторону. Ощущение было таким, словно стадо безмолвных, гладких и невесомых кенгуру скачет через меня, отталкиваясь от шеи ногами. Каждый раз, когда лапа касалась моей шеи, я даже слышал глухой мягкий звук. Ощущение не было болезненным, но все равно оно сводило с ума. Я знал, что если ничего не сделаю, то свихнусь, вскочу и побегу. Поэтому снова начал переползать, чтобы развернуть тело головой на юго-восток. Хлопанье по шее усилилось и участилось. В конце концов оно достигло такого бешеного темпа, что я не выдержал и рывком развернулся. Я понятия не имел, что за этим последует, а просто пытался защититься от нео твратимого и необратимого буйного помешательства.

Как только я развернулся, похлопывание по шее прекратилось. После долгой мучительной паузы я услышал треск ломающихся в отдалении веток. Шумы больше не приближались. Казалось, они сосредоточились в определенном месте, расположенном довольно далеко от меня. Через некоторое время хруст веток слился с громким шелестом громадного количества листьев, словно сильный ветер пронесся по всему холму. Казалось, все кусты вокруг меня затрепетали. Шелестящий звук и треск веток вызывали чувство, что весь холм был в огне. Мое тело было твердым как камень. Я сильно вспотел. Мне становилось все теплее и теплее. Я был совершенно уверен, что холм горит. Я не вскочил и не побежал только потому, что так оцепенел, что был практически парализован и даже не мог открыть глаза. В тот момент для меня имело значение только одно - вскочить и убежать от огня. В животе были ужасные спазмы, которые начали отрезать для меня поглощение воздуха. Мне стало трудно дышать. После долгой борьбы я восстановил дыхание и заметил, что шелест утих; лишь время от времени доносилось одиночное потрескивание. Звуки ломающихся веток становились все более и более отдаленными и редкими, пока совершенно не прекратились.

Мне удалось открыть глаза. Сквозь полуприкрытые веки я взглянул на землю перед собой. Светало. Долгое время я ждал, не двигаясь, а затем начал выпрямляться. Я перевернулся на спину. На востоке над холмами взошло солнце.

Только через несколько часов я смог, наконец, выпрямить ноги, встать и потащиться вниз по склону. Я пошел к месту, где меня оставил дон Хуан. До него было, по моим соображениям, километра два, не больше. К полудню я добрался до опушки леса, но пройти оставалось еще не меньше, чем полкилометра.

Я остановился. Не было, наверное, на свете силы, которая могла бы заставить меня идти дальше. Ноги подкашивались. Я подумал о горных львах и попытался взобраться на дерево, но руки не могли удержать вес тела. Я прислонился к скале и примирился с мыслью умереть здесь. Я был убежден, что стану пищей для горных львов или других хищников. У меня не было сил даже бросить камень. Я не был голоден и не хотел пить. Вскоре я нашел маленький ручеек и выпил немного воды, но вода не помогла мне восстановить силы. Так я и сидел там, совершенно беспомощный, и чувствовал себя больше подавленным, чем испуганным. Я настолько устал, что не заботился больше о своей судьбе и заснул.

Я проснулся от какой-то тряски. Надо мной склонился дон Хуан. Он помог мне сесть и дал воды и жидкой каши. Засмеявшись, он сказал, что я выгляжу жалко. Я попытался рассказать ему о случившемся, но он знаком велел мне замолчать и сказал, что я прошел то место, которое должен был вчера запомнить, - оно находилось отсюда примерно в сотне метров. Потом наполовину повел, наполовину понес меня вниз, сказав, что отведет к реке и выкупает в ней. По дороге он заткнул мне уши какими-то листьями, которые были у него в сумке, а затем завязал мне глаза, положив по листу на каждый глаз и примотав кусочками ткани. Заставив меня снять одежду, он велел мне закрыть руками глаза и уши, чтобы быть уверенным, что я ничего не смогу видеть и слышать.

Дон Хуан растер все мое тело листьями, а затем погрузил меня в реку. Река была большая и глубокая - я стоял в воде вертикально, но дна не доставал. Дон Хуан поддерживал меня за правый локоть. Сначала я не ощущал, что вода холодная, но постепенно начал замерзать, и в конце концов холод сделался невыносимым. Дон Хуан вытащил меня и обтер какими-то листьями, имевшими специфический запах. Он одел меня и повел прочь. Мы шли довольно долго, прежде чем он снял с моих глаз повязку и вытащил листья из ушей. Он спросил, хватит ли у меня сил дойти до машины. Произошла странная вещь - я чувствовал себя очень сильным. Я даже взбежал на крутой холм, чтобы доказать это.

По пути к машине я множество раз спотыкался, а он смеялся. Я заметил, что его смех действует на меня укрепляюще, и чем больше он смеялся, тем лучше я себя чувствовал.

На следующий день я рассказал дону Хуану последовательность событий, начиная с того момента, когда он оставил меня. Он все время смеялся, особенно когда я сказал, что думал, что это была одна из его хитростей.

- Ты всегда думаешь, что над тобой шутят, - сказал он. - Ты слишком веришь себе. Ты действуешь так, словно знаешь все ответы. Но ты не знаешь ничего, мой маленький друг, ничего.

В первый раз дон Хуан назвал меня "маленьким другом". Это застало меня врасплох. Он заметил это и улыбнулся. В его голосе было столько теплоты, что меня охватила глубокая печаль. Я сказал ему, что от природы беспечен и глуп и что я никогда не пойму его мира. Я чувствовал себя глубоко взволнованным. Но он был очень доволен и заявил, что я сделал все очень хорошо.

Я спросил его о значении моего переживания.

- Оно не имело значения, - ответил он. - Это могло случиться с кем угодно, особенно с человеком, просвет которого открыт, как у тебя. Любой воин, который когда-либо отправлялся на поиски союзников, мог бы многое рассказать тебе о том, что они вытворяют. Тебе еще повезло - с тобой обошлись довольно мягко. Однако просвет твой открыт, и именно это заставляет тебя так нервничать. Но невозможно сделаться воином за одну ночь. Так что возвращайся домой и не возвращайся до тех пор, пока не придешь в себя и пока просвет твой не закроется.


Глава 17

Я не был в Мексике несколько месяцев. Все это время я работал над своими записками, и впервые за десять лет учение дона Хуана начало обретать для меня реальный смысл. Я почувствовал, что вынужденные длительные перерывы в обучении шли мне на пользу, давая возможность осмыслить свои находки и расположить их в порядке, соответствующем моему восприятию и моим интересам. Однако события, происшедшие за время последнего визита к дону Хуану, указали на преждевременность моего оптимизма в отношении понимания его системы знаний.

Последняя запись в моем блокноте датирована 16 октября 1970 года. События этого дня стали для меня поворотными. Они ознаменовали начало нового цикла обучения, который так сильно отличался от предыдущего, что на этом должна закончиться моя книга.

Когда я подъехал к дому дона Хуана, он сидел на обычном своем месте у двери под рамадой. Я поставил машину в тени дерева, взял портфель и чемодан с продуктами, подошел к нему и громко поздоровался. И тут выяснилось, что он не один. Незнакомый мне человек сидел за кучей дров и смотрел на меня. Дон Хуан приветливо помахал мне рукой, его гость - тоже. Судя по одежде, он был не индейцем, а мексиканцем с юго-запада: на нем были голубые джинсы, бежевая рубашка, стетсоновская шляпа и ковбойские сапоги.

Я заговорил с доном Хуаном, и затем взглянул на мексиканца. Тот улыбнулся мне. Какое-то время я пристально смотрел на него.

- Наш маленький Карлос совсем не хочет со мной разговаривать, - сказал он дону Хуану. - Только не говори мне, что он сердит на меня!

Прежде, чем я смог что-то сказать, они оба расхохотались. Только тогда я понял, что незнакомец был доном Хенаро.

- Ты не узнал меня, да? - спросил он, все еще смеясь.

Я вынужден был признаться, что его наряд сбил меня с толку.

- Что ты делаешь в этих краях, дон Хенаро?

- Он приехал насладиться горячим ветром, - сказал дон Хуан. - Не правда ли? - Верно, - сказал дон Хенаро. - Ты не представляешь, что может сделать горячий ветер для тела такого старика, как я.

Я сел между ними.

- И что же он делает с твоим телом? - спросил я.

- Ветер рассказывает моему телу исключительные вещи, - ответил дон Хенаро.

Он повернулся к дону Хуану, и глаза его заблестели.

- Не так ли?

Дон Хуан утвердительно кивнул.

Я сказал им, что сезон горячих ветров Санта Анна был худшим временем года для меня, и поэтому очень странно, что дон Хенаро приезжал искать ветер, тогда как я убегал от него. - Карлос не переносит жары, - сказал дон Хуан дону Хенаро. - Когда становится жарко, он задыхается, как ребенок.

- За…что?

- 3а…дыхается.

- Боже мой! - сказал дон Хенаро, изображая беспокойство, и неописуемо смешным жестом выразил крайнее отчаяние.

Потом дон Хуан объяснил ему, что я так долго не приезжал из-за неприятного приключения с союзниками.

- О, так ты наконец встретил союзника! - сказал дон Хенаро.

- Кажется, да, - с напускной небрежностью ответил я.

Они расхохотались. Дон Хенаро два или три раза легонько похлопал меня по спине. Я расценил этот жест как выражение сочувствия. Задержав руку на моем плече, он посмотрел мне в глаза, и я почувствовал спокойную удовлетворенность. Но это длилось лишь мгновение, а потом дон Хенаро произвел со мной какую-то невообразимую манипуляцию, и на меня вдруг навалилась такая тяжесть, будто на плечи мне взвалили валун. Ощущение было таким, словно вес его руки увеличился в десятки раз. В конце концов я не удержался и под этим грузом начал сгибаться вперед, пока не стукнулся головой о землю.

- Малютке Карлосу нужна помощь, - сказал дон Хенаро, бросив на дона Хуана заговорщицкий взгляд.

Я выпрямился и посмотрел на дона Хуана, но он глядел куда-то вдаль. Я с досадой подумал, что дон Хуан ведет себя так, словно не имеет ко мне никакого отношения. Дон Хенаро засмеялся. Похоже, что он ждал моей реакции.

Я попросил его еще разок положить руку мне на плечо, но он не захотел. Я потребовал, чтобы он хотя бы объяснил, что это было. Он усмехнулся. Я снова обратился к дону Хуану:

- Рука дона Хенаро была такой тяжелой, что у меня чуть не сломался позвоночник.

- Ничего по этому поводу не могу сказать, - произнес дон Хуан в своей комической манере. - Он никогда не клал руку мне на плечо. И они оба расхохотались.

- Что ты со мной сделал, дон Хенаро? - спросил я.

- Положил руку тебе на плечо, только и всего, - ответил он простодушно.

- Положи еще раз.

Он отказался. Тут вмешался дон Хуан и попросил меня рассказать дону Хенаро о том, что со мной происходило в ту ночь в горах. Я решил, что от меня требуется подробный отчет, и принялся рассказывать с полной серьезностью. Но чем серьезнее я становился, тем сильнее они хохотали. Я даже пару раз останавливался, но они просили продолжать. Когда я закончил, дон Хуан сказал:

- Теперь союзник непременно придет к тебе, независимо от твоего отношения к нему. Ты можешь сидеть без дела или думать о женщинах и вдруг - хлоп! - кто-то похлопает тебя по плечу. Обернешься - а сзади стоит союзник.

- Что я могу сделать, если такое произойдет?

- ?-?, минуточку, - сказал дон Хенаро. - Вопрос некорректен. Надо спрашивать не о том, что ты можешь сделать, - ты не можешь сделать ничего, и это вполне очевидно, - а следует спросить: что может сделать воин?

Прищурившись, он смотрел на меня, склонив голову вправо и скривив рот. Я посмотрел на дона Хуана, пытаясь по его виду понять, шутит дон Хенаро или нет, но дон Хуан сидел с каменным выражением лица.

- Ладно, - сказал я. - Что делает в таком случае воин?

Дон Хенаро подмигнул и почмокал губами, как бы подбирая подходящее слово. Он неотрывно смотрел на меня, потирая подбородок.

- Воин делает в штаны, - произнес он с величественной невозмутимостью, доступной только индейцу.

Дон Хуан закрыл лицо руками, а дон Хенаро хлопнул ладонью по земле, и оба разразились хохотом.

- Страх - это сильное чувство, - сказал дон Хуан, отсмеявшись. - Когда воин не уверен в победе, он не раздумывая показывает союзнику спину. Воин не может, потакая себе, помереть от страха, и поэтому позволяет союзнику прийти только тогда, когда находится в хорошей форме. Когда воин достаточно силен для схватки, он открывает свой просвет, выманивает союзника, хватает, прижимает к себе и неотрывно смотрит на него столько, сколько нужно, а потом отводит глаза и отпускает союзника на все четыре стороны. Воин, дружок, он воин и есть. В любой ситуации он - мастер.

- Что будет, если долго смотреть на союзника? - спросил я.

Дон Хенаро посмотрел на меня и изобразил пронзительный взгляд.

- Кто знает? - сказал дон Хуан. - Может, Хенаро расскажет тебе, что было с ним…

- Может, и расскажу, - промолвил дон Хенаро и усмехнулся.

Дон Хенаро встал, потянулся, хрустнув суставами, и вытаращил глаза, так что они округлились и стали совершенно безумными.

- Хенаро собрался пустыню встряхнуть, - продекламировал он и направился в чаппараль. - Хенаро хочет тебе помочь, - сказал дон Хуан доверительным тоном. - Когда мы были у него, он сделал с тобой такую же штуку, и ты почти видел.

Я подумал, что речь идет об уроке у водопада, но он, оказывается, имел в виду неземной грохот, который я слышал возле дома дона Хенаро.

- Кстати, что это было? - спросил я. - Мы тогда посмеялись, но ты так ничего и не объяснил.

- Но ты так ничего и не спросил.

- Я спрашивал.

- Нет, ты спрашивал о чем угодно, только не об этом. Во взгляде дона Хуана было обвинение.

- Это - искусство Хенаро. Кроме него, никто на такое не способен. Ты тогда почти видел.

Я сказал, что мне и в голову не приходило, что между видением и этим странными звуками может быть какая-то связь.

- А почему бы и нет? - спросил он решительно, - Я думал, что видение связано с глазами, - настаивал я.

- Я никогда не говорил, что видение связано только с глазами, - сказал он, недоуменно покачивая головой.

- Как он это делает? - не отставал я.

- Он же говорил тебе, - резко ответил дон Хуан.

В этот момент раздался странный грохот.

Я подскочил, а дон Хуан рассмеялся. Звук был похож на грохочущую лавину. Слушая его, я осознал довольно смешной момент - большинство моих представлений о звуках почерпнуто из кинофильмов. Грохот, который я слышал, был похож на тот звук, которым в кино сопровождается мощная лавина, когда снег со всего склона горы обрушивается в долину.

Дон Хуан схватился за бока, словно они болели от хохота. Громоподобный раскат потряс землю подо мной. Как будто откуда-то свалился огромный валун. Звучало это так, словно валун катился прямо на меня. Я пришел в замешательство. Мышцы напряглись, все тело приготовилось к бегству.

Я взглянул на дона Хуана. Он смотрел на меня. И тут я услышал самый страшный удар в своей жизни. Сила звука была необычайной, словно огромный обломок скалы рухнул прямо за домом. Все задрожало, и в этот миг я испытал странное ощущение: в течение какого-то мгновения я действительно "видел" за домом огромный валун величиной с гору. Но это не было изображением валуна, наложенным на пейзаж, окружавший дом. Не было это также и видением реального валуна. Скорее всего, это можно было описать как образ гигантского валуна, рожденный звуком. Я "видел" звук! Ощущение было настолько непостижимым, что я пришел в отчаяние и невыразимое замешательство. Я никогда не подозревал, что мои органы чувств способны воспринимать таким странным образом. Меня охватил рациональный страх, и я рванулся бежать, но дон Хуан схватил меня за локоть и сказал, чтобы я никуда не убегал и не вертел головой, а смотрел в том направлении, куда ушел дон Хенаро.

Последовала еще целая серия звуков, как будто несколько камней кучей свалились, стуча друг о друга. Потом все стихло. Через несколько минут дон Хенаро вернулся и сел под рамадой. Он спросил, видел ли я. Я не знал, что отвечать. Я взглянул на дона Хуана. Тот смотрел на меня.

- Я думаю, да, - сказал он и усмехнулся.

Я хотел сказать, что понятия не имею, о чем идет речь. Я сильно расстроился и чуть ли не физически ощущал злость и крайнее неудобство.

- Думаю, что ему нужно побыть здесь одному, - сказал дон Хуан.

Они встали и прошли мимо меня.

- Карлос потакает своему замешательству, - громко проговорил дон Хуан.

Несколько часов я оставался в одиночестве, занимаясь своими записями. Мне стало ясно, что ситуация была абсурдной с самого начала - с того момента, как я увидел дона Хенаро, сидевшего под рамадой. И чем больше я об этом думал, тем очевиднее становилось: дон Хуан передал дону Хенаро "бразды правления". Это наполнило меня зловещим предчувствием.

Они вернулись в сумерках и сели рядом со мной. Придвинувшись, дон Хенаро почти на меня навалился. Его тонкое хрупкое плечо коснулось меня, и возникло то же ощущение, что и тогда, когда он положил мне на плечо ладонь. Меня согнуло под весом сокрушительного груза, и я повалился на бедро дона Хуана. Он помог мне подняться и участливо спросил, не собирался ли я вздремнуть у него на коленях.

Дон Хенаро, похоже, был удовлетворен. Глаза его сияли. Мне хотелось плакать. Было такое чувство, словно я зверь, которого посадили в клетку.

- Я тебя пугаю, да, Карлитос? - спросил дон Хенаро с видом искренней озабоченности. - Ты похож на дикую лошадь.

- Расскажи ему какую-нибудь историю, - сказал дон Хуан. - Это единственное, от чего он успокаивается.

Они отодвинулись и сели напротив, с любопытством меня разглядывая. Глаза их мерцали в темноте подобно темным озерам. Это не были человеческие глаза, они внушали суеверный ужас. Некоторое время мы смотрели друг на друга, потом я не выдержал и отвел взгляд. Я обнаружил, что их самих я не боюсь. Но глаза их пугали до такой степени, что меня начала бить дрожь. Я был в полном недоумении и чувствовал себя крайне неуютно.

После непродолжительной паузы дон Хуан потребовал, чтобы дон Хенаро рассказал мне о том, что произошло, когда он пытался переглядеть своего союзника. Дон Хенаро сидел в полутора метрах от меня. Он ничего не сказал. Я взглянул на него. Мне показалось, что его глаза раз в пять больше, чем нормальные глаза обычного человека. Они сияли и неодолимо втягивали. То, что казалось светом его глаз, заливало все вокруг. Тело дона Хенаро как бы сжалось и было похоже на кошачье. Я заметил, что это кошкообразное тело шевельнулось, и испугался. Совершенно автоматически я принял "боевую позу", ритмично ударяя ладонью по лодыжке. Это случилось непроизвольно, словно всю жизнь я только тем и занимался, что отрабатывал технику магической защиты. Опомнившись, я почувствовал неловкость и взглянул на дона Хуана. Его глаза были добрыми, они успокаивали. Он громко засмеялся. Дон Хенаро издал звук, похожий на мурлыканье, встал и ушел в дом. Дон Хуан объяснил, что Хенаро очень силен и не любит заниматься пустяками. Глазами он меня только дразнил. И снова выяснилось, что я знаю гораздо больше, чем мне кажется. Еще дон Хуан упомянул о том, что в сумерках маги очень опасны, а такие мастера, как Хенаро, могут творить невообразимые чудеса.

Несколько минут прошли в молчании. Мне стало лучше. Разговаривая с доном Хуаном, я расслабился, ко мне вернулась уверенность. Затем он сказал, что неплохо бы перекусить, потому что вскоре мы отправимся на прогулку. Дон Хенаро собирается показать мне приемы маскировки.

Я спросил, что такое "приемы маскировки". Он ответил, что больше не будет мне ничего объяснять, так как объяснения только усиливают мою склонность к потаканию себе.

Мы вошли в дом. Дон Хенаро сидел в свете керосиновой лампы с набитым ртом и жевал.

После еды мы втроем направились в густой чаппараль. Дон Хуан шел рядом со мной, дон Хенаро - немного впереди. Ночь была довольно светлой. Несмотря на плотную облачность, я все хорошо видел. В какой-то момент дон Хуан остановился и велел мне идти за доном Хенаро. Я заколебался. Легонько подтолкнув меня, он сказал, что все нормально, и добавил, что я всегда должен находиться в состоянии готовности и верить в собственные силы.

Я пошел за доном Хенаро. В течение двух часов я пытался его догнать, но, как ни старался, расстояние между нами не сокращалось. Его силуэт все время маячил впереди. Иногда он исчезал, словно отпрыгнув с тропы в сторону, но лишь затем, чтобы спустя мгновение вновь появиться все на том же расстоянии. Что же касается меня, то мне эта прогулка казалась бессмысленной, было непонятно, к чему это все вообще. За доном Хенаро я шел только потому, что не знал обратной дороги. Я не мог понять, что он делает, и думал, что мы идем к какому-то неизвестному мне месту в гуще чаппараля, где дон Хенаро покажет мне приемы маскировки, о которых говорил дон Хуан. В какой-то момент я вдруг почувствовал, что дон Хенаро находится где-то позади меня. Я оглянулся и на некотором расстоянии заметил фигуру человека. Эффект был поразительный. Я изо всех сил вглядывался в темноту, пытаясь рассмотреть, кто там стоит. От него меня отделяло метров пятнадцать. Фигура почти сливалась с кустами, она словно бы пряталась среди теней. Логически рассуждая, я пришел к заключению, что это должен быть дон Хуан. Видимо, все это время он следовал за нами. В то же мгновение, когда я сделал этот вывод, человек исчез. Я больше не мог различить его среди кустов.

Я пошел туда, где он стоял, но никого не нашел. Дона Хенаро тоже нигде не было видно, и, поскольку я не знал дороги, пришлось сесть на землю и ждать. Через полчаса подошли дон Хуан и дон Хенаро и позвали меня по имени. Я встал и подошел к ним.

Возвращались мы в полном молчании. Мне это пошло на пользу, так как я был совершенно сбит с толку и чувствовал себя не в своей тарелке. Во мне проявилось что-то, о чем я не имел понятия. Манипуляции дона Хенаро изменили характер моего мышления - я не формулировал мысли так, как привык это делать. Это обнаружилось, когда я сидел на тропинке. Садясь, я машинально глянул на часы. После этого мышление как бы выключилось, в сознании воцарилась полная неподвижность. Тем не менее, состояние было как никогда бодрым, восприятие - ясным и четким. Это было безмыслие, сравнимое с полной беззаботностью. Казалось, что мир странно уравновешен, в нем ничего нельзя было добавить или убавить.

Когда мы пришли, дон Хенаро расстелил циновку и лег спать. Мне очень хотелось обсудить с доном Хуаном сегодняшние события, но он запретил мне разговаривать.

18 октября 1970

- Кажется, я понимаю, что Хенаро пытался со мной сделать прошлой ночью, - обратился я к дону Хуану.

Я сказал это, чтобы как-то его зацепить. Его упорное нежелание со мной разговаривать действовало на нервы.

Дон Хуан улыбнулся и покачал головой, как бы соглашаясь со мной. Но глаза его при этом насмешливо блестели.

- Что, думаешь, нет? - выдавил я из себя. - Ну почему же нет? Конечно, да! Ты действительно понял, что Хенаро все время шел сзади. Однако понимание - это совсем не то.

Его утверждение о том, что Хенаро все время шел сзади, меня поразило. Я попросил объяснить.

- Твое сознание настроено так, что рассматривает все только с одной стороны, - сказал он.

Он взял хворостинку и начал двигать ею в воздухе. Он не рисовал в пространстве, а, скорее, делал движения, похожие на движения его пальцев, когда он выгребает мусор из кучи семян. Он как бы царапал и мягко колол воздух.

Дон Хуан повернулся и взглянул на меня, но я недоуменно пожал плечами. Он придвинулся поближе и повторил движения, нарисовав на земле восемь точек. Обведя первую из них кружком, он сказал:

- Ты здесь. Все мы здесь. Это - чувственное восприятие. Отсюда мы начинаем. Он обвел кружком еще одну точку, расположенную непосредственно над первой. Затем он несколько раз прочертил линию, соединявшую первую точку со второй, как бы изображая устойчивую связь.

- Есть, однако, еще шесть точек, с которыми человек в принципе может иметь дело. Но в большинстве своем люди о них даже не подозревают.

Он ткнул хворостинкой в линию на земле, соединявшую первые две точки.

- Движение между этими двумя точками ты называешь пониманием. Это то, чем ты занят всю свою жизнь. И если ты скажешь, что понимаешь мое знание, то не сделаешь ничего нового.

Потом он соединил некоторые из восьми точек между собой. Получилась вытянутая трапециевидная фигура, в которой было восемь центров с неодинаковым числом лучей.

- Каждая из оставшихся шести точек - целый мир, подобно тому как сенсорное восприятие и понимание образуют для тебя два взаимосвязанных и взаимообусловленных мира.

- А почему их всего восемь? - осведомился я. - Почему не бесчисленное количество, как в окружности? Я нарисовал на земле окружность. Дон Хуан улыбнулся.

- Мне известно только восемь точек, с которыми человек может иметь дело. Наверное, на большее люди не способны. Причем я говорю "иметь дело", а не "понимать". Чувствуешь разницу?

Он сказал это таким шутовским тоном, что я засмеялся. Намек на мою манеру настаивать на точном определении слов был весьма определенным.

- Твоя проблема в том, что ты непременно хочешь все понять, а это - невозможно. Сводя все к пониманию, ты ограничиваешь свои возможности как человеческого существа. Твой камень преткновения остался там же, где был всегда. Поэтому за все эти годы ты по сути так ничего и не сделал. Безусловно, тебя удалось вытряхнуть из тотальной дремоты, но этого можно было добиться и другими способами при других обстоятельствах. После небольшой паузы дон Хуан сказал мне, что нужно съездить к водному каньону. Когда мы садились в машину, дон Хенаро вышел из дома и забрался на заднее сидение. Мы проехали часть пути, а потом пешком спустились в глубокое ущелье. Дон Хуан выбрал место для отдыха в тени большого дерева. Мы сели, и он сказал:

- Ты когда-то рассказывал, как вы с приятелем сидели и смотрели на высокий клен, с которого медленно падал лист. И твой приятель сказал, что никогда больше этот лист не упадет с этого дерева. Помнишь?

Я помнил. Он сказал:

- Мы - у подножия высокого дерева. Напротив - еще деревья. Давайте посмотрим, как с верхушки вон того упадет лист.

Он кивнул головой, предлагая мне смотреть. На другой стороне каньона стояло высокое дерево. Листья на нем высохли и были желтовато-бежевыми. Еще одним кивком головы дон Хуан дал мне понять, что смотреть следует не отрываясь. Через несколько минут на самой верхушке дерева от ветки оторвался лист. Он медленно падал вниз, трижды ударившись о другие листья и ветки, прежде чем достиг земли.

- Ты видел? 

- Да.

- Этот лист никогда уже больше не упадет с этого дерева, не так ли?

- Верно.

- С точки зрения твоего понимания это - неоспоримая истина. Но только с точки зрения понимания. Смотри.

Я машинально поднял глаза и увидел падающий лист. Он в точности повторил траекторию предыдущего. Казалось, я вижу телевизионный повтор. Проследив за волнообразным движением листа до того момента, как он коснулся земли, я привстал в надежде увидеть, сколько листьев лежит в месте его падения - один или два. Но густая трава не позволяла разглядеть, куда он упал. Дон Хуан засмеялся и велел мне сесть. - Смотри, - он кивнул головой на верхушку дерева, - опять падает, и снова - тот же самый.

Третий лист падал точно так же, как и первые два.

Когда лист скрылся в траве, я уже знал, что сейчас дон Хуан опять покажет на верхушку дерева. Не дожидаясь указания, я поднял глаза. Лист падал. Я осознал, что только в первый раз видел, как лист отрывался от ветки. Потом он только падал.

Я сказал об этом дону Хуану и попросил объяснить:

- Я не понимаю, каким образом ты заставляешь меня видеть повтор того, что уже было. Что ты со мной делаешь?

Он засмеялся и не ответил. Я настаивал на том, что он должен рассказать мне, как это делается, поскольку с точки зрения моего здравого смысла такого не может быть. Он ответил:

- С точки зрения моего здравого смысла - тоже. Но он падает. Снова и снова…

Потом он обратился к дону Хенаро:

- Что, разве не так?

Дон Хенаро не отвечал, пристально глядя на меня.

- Но это невозможно! - произнес я. - Ты прикован! - воскликнул дон Хуан. - Ты прикован к своему здравому смыслу. Один и тот же лист падает снова и снова с одного и того же дерева только для того, чтобы ты отказался от попыток понять.

Доверительным тоном он сказал мне, что с самого начала все складывалось как нельзя более удачно, однако, как всегда, в самом конце моя мания все испортила, и я словно ослеп.

- Понимать тут нечего. Понимание - это лишь крохотная частичка. Совсем крохотная.

Дон Хенаро встал. Они с доном Хуаном обменялись быстрыми взглядами. Потом дон Хуан уставился в землю перед собой. Дон Хенаро подошел ко мне, встал напротив и начал синхронно взмахивать обеими руками - вперед-назад, вперед-назад.

- Смотри, Карлитос! - сказал он. - Смотри! Смотри! Он издал странный резкий звук, словно что-то оборвалось. В то же мгновение в животе моем возникло ощущение пустоты. Это было ужасно мучительное чувство падения, не болезненное, но очень неприятное и изнурительное. Через несколько секунд оно исчезло. Остался только странный зуд в коленях. Но за эти секунды произошло еще одно непонятное явление - я увидел, что дон Хенаро стоит на вершине одной из высоких гор, до которых было никак не меньше полутора десятков километров. Это продолжалось не более десяти секунд и случилось настолько неожиданно, что я не смог разглядеть деталей. Это была то ли фигура в рост человека на вершине горы, то ли уменьшенное изображение дона Хенаро, наложенное на перспективу. Я даже толком не понял, он ли это вообще. Хотя, пока длилось это видение, я был совершенно уверен, что вижу именно дона Хенаро, стоящего на вершине горы. Но в то мгновение, когда я подумал, что невозможно увидеть человека с расстояния почти в двадцать километров, видение исчезло.

Я повернулся, чтобы посмотреть на дона Хенаро, но его не было.

Мое недоумение было невообразимым - вполне под стать происходящему. Я был совершенно сбит с толку. Дон Хуан велел мне сесть на корточки и прижать колени к груди, а руки - к нижней части живота. Мы сидели молча, а потом он сказал;

- Я ничего не буду тебе объяснять. Чтобы стать магом, нужно действовать. Все остальное - ни к чему.

Он посоветовал мне немедленно уехать, потому что Хенаро, чего доброго, еще прикончит меня своими попытками мне помочь.

- Ты собираешься изменить направление, - сказал он, - и вот-вот разобьешь свои оковы.

Он сказал, что нечего было понимать в действиях его и дона Хенаро, и что маги вполне способны совершать такие необыкновенные вещи.

- Хенаро и я действуем отсюда, - сказал он и указал на один из центров на своей диаграмме. - А это - не центр понимания. И все же ты знаешь, что это такое. Я хотел сказать, что понятия не имею, о чем он говорит, но он не дал мне на это времени, встал и сделал знак следовать за ним. Он пошел необыкновенно быстро, и я, пыхтя и потея, старался не отставать от него.

Когда мы сели в машину, я огляделся в поисках дона Хенаро.

- Где он? - спросил я.

- Ты знаешь, где он, - резко ответил дон Хуан.

Прежде чем уехать, я посидел с ним, как делал это всегда. Мне непреодолимо хотелось попросить разъяснений. Как говорит дон Хуан, объяснение - это в действительности мое потакание себе.

- Где дон Хенаро? - осторожно спросил я.

- Сам знаешь, - сказал дон Хуан. - Ты терпишь неудачу за неудачей именно потому, что пытаешься понять. Прошлой ночью, например, ты с самого начала знал, что дон Хенаро позади тебя. Ты даже обернулся, чтобы его разглядеть.

- Да нет же, вовсе я этого не знал! - запротестовал я. Я говорил совершенно искренне. Мое сознание отказывалось принимать воздействие такого рода как "реальность". Но в то же время, после десяти лет обучения у дона Хуана, я не мог больше полагаться на свои привычные критерии "реальности". Однако все мои изыскания относительно природы реальности до сих пор оставались чисто интеллектуальными манипуляциями. Доказательством тому служили тупики, в которые своими действиями то и дело загоняли меня дон Хуан и дон Хенаро.

Дон Хуан взглянул на меня, и во взгляде его было столько печали, что я невольно заплакал. Слезы сами катились из глаз. Впервые в жизни я ощутил всю тяжесть и обременительность здравого смысла. На меня накатила какая-то неописуемая мука. Я непроизвольно застонал и обнял его. Он быстро ударил меня костяшками пальцев по макушке. Я почувствовал, как вниз по позвоночнику пробежала волна. Это немного меня отрезвило.

- Ты слишком сильно себя жалеешь. И потакаешь своей слабости, - мягко сказал он.


Эпилог

Дон Хуан медленно ходил вокруг меня, как бы раздумывая, говорить или нет. Дважды он останавливался, но, казалось, передумывал. Наконец, он остановился и сказал:

- Вернешься ты или нет - совершенно неважно. Однако теперь ты должен жить как воин. Ты и раньше об этом знал. Но в твоем нынешнем положении ты уже обязан использовать нечто, на что раньше не обращал внимание. Но за это знание тебе пришлось бороться. Оно не свалилось на тебя с неба. И его не преподнесли тебе просто так. Тебе пришлось с силой добывать его из самого себя. Но все равно ты остался тем же, чем был, - светящимся существом. И так же, как и всякий человек, ты по-прежнему подвержен смерти. Когда-то я говорил тебе, что в светящемся яйце невозможно изменить ничего.

Он немного помолчал. Я знал, что он на меня смотрит, но избегал его взгляда.

- И в тебе действительно не изменилось ничего, - сказал он.

]]>
Карлос Кастанеда Tue, 11 Nov 2008 13:54:07 +0000
Что такое «Осознанные или люцидные сновидения» (краткий материал из энциклопедии) http://aurabliss.ru/magics/lucidandastral/32-whatis.html Что такое "Осознанные (люцидные) сновидения"
Источники:
  http://ru.wikipedia.org/wiki/Осознанное_сновидение

Осо́знанные сновиде́ния (англ. Lucid Dreaming) (сокр. «ОС») — особое измененное состояние сознания, при котором человек осознает, что видит сон и может контролировать ход его течения.

Восприятие человеком сна может совпадать с реальными ощущениями или отличаться в более или менее качественную сторону. Многие опытные практики осознанных сновидений переживают в осознанных снах ощущения, превышающие по качественности и реальности ощущения во время бодрствования.

Иногда осознанному сновидению предшествует сонный паралич, т. е. опережение физиологического засыпания потере сознания и вхождению в сон.

Похожие состояния:

  • Гипнотический сон
  • Транс
  • Галлюцинации

Применение осознанных сновидений

Одной из особенностей осознанного сновидения является возможность переживать ситуации, невозможные в обычной жизни, находить выходы из них и, оценивая собственные реакции, использовать полученные сведения для самоанализа и самопознания на разных этапах взросления и становления личности.

Непосредственный настрой и несложная соответствующая подготовка делают возможным психотерапевтический аспект. Так, например, научившись уверенному управлению действиями и событиями в осознанном сновидении, как то: полётам во сне вместо падений, изменению сюжетных линий схожих типовых и повторяющихся снов сновидящий имеет возможность испытать и перенести ощущение уверенности в свою повседневную жизнь и, в том числе, избавиться от некоторых страхов или фобий.

Случаи и практики осознанных сновидений, а так же вынесенный из них опыт, известны у многих народов и главным образом отражены в устном эпосе (см. сказки и т.п.) и литературе.

Обучение осознанным сновидениям

Для обучения умению контролировать сон, необходима практика. Достижение контроля за снами может проходить различными способами с помощью специальных упражнений, прямо или косвенно влияющих на подсознание, т. е. сферу снов или же тренировкой внимания, до способности воспринимать сам момент засыпания.

Распознавание осознанного сновидения

Для понимания того, что вы находитесь в сновидении существует множество простых методик:

  • Зажать нос пальцами и закрыть рот — если вы при этом можете дышать, значит вы в сновидении.
  • Попробовать проткнуть пальцем руки ладонь.
  • Посмотреть на себя в зеркало — в сновидении отражения не видно, оно смазано или непрерывно изменяется.
  • Долго смотреть на свои руки — в сновидении они начинают изменять внешний вид.
  • Попробовать взлететь.
  • Найти отличие обстановки сновидения от обстановки аналогичного места в реальной действительности.

Феномен осознанного сновидения еще недостаточно изучен современной медициной и психологией, однако уже используется в психотерапевтических целях как расширение инструментов психоанализа по Фрейду наряду с обычной трактовкой снов.

Изучение осознанных сновидений

Изучением осознанных сновидений в России и за рубежом занимаются в основном группы энтузиастов и исследователей.

Известные сообщества и группы:

  • Сообщество «Dreamer»
  • «Хакеры сновидений»
  • Клуб осознанных сновидений «Dreamlight»
  • Центр исследования феномена ВТО Михаила Радуги
  • Центр «ONEIRO»
  • Сообщество «Дорога Сна» в ЖЖ
  • Исследования осознанных сновидений и астрала. «По дорогам сновиденного мира»
]]>
Осознанные сновидения и астральный опыт Wed, 26 Nov 2008 08:36:10 +0000
Почему магические действия не всегда получаются? http://aurabliss.ru/magics/magic/57-whymagicdoesntwork.html Источники:
http://www.nevskiy.name/
http://www.sunhome.ru/

Почему магические действия не всегда получаются?

Как вы понимаете, ответ на вопрос «почему магические действия не всегда получаются» не прост по причине того, что сама магия влияния или управления не проста. И для того чтобы достигнуть поставленную цель, необходимо видеть и понимать многое в ситуации, на которую оказывается влияние.

Если, к примеру, вы решили изготовить талисман и все сделали по инструкции-правилу, то он будет однозначно работать, и приносить тот эффект и тот результат, который вложен в него при создании.

Но если обратиться к более сложным вопросам, которые ставят перед собой маги, то не все так однозначно, как в приведенном примере.

Давайте попробуем разобраться, почему же не все, что делается магом, удается. И рассмотрим мы это на основании принципов, которые существуют в магии, не привязывая их к тем или иным обстоятельствам.

Но в тоже самое время, я предлагаю не столько искать причину, которая может заключаться в неверном следовании обряду, или в том, что какой-то компонент не учтен. А предлагаю посмотреть со стороны причины-побудителя, которая, как следствие этой ошибки, подталкивает человека, который обратился к магу, или самого мага, к определенным выводам и шагам.

Почему именно так? Да потому, что найти ошибку в исполнении бывает не сложно. А вот обратить внимание на то, что само действие некорректно соотнесено с реальностью, на ум приходит не у всех.

  1. Учебная ошибка.
    Это самая распространенная причина, которая присутствует у всех начинающих магов, но иногда встречается и у тех, кто практикует не один год.
    Действительно, на чем-то надо учиться. И то, что действие не удалось, говорит о том, что проблема или ситуация, с которой проводилась работа, уже более высокого уровня, нежели была ранее.
    И такая ошибка должна, и чаще всего подстегивает мага к изучению нового материала, формированию нового взгляда, отношения, подхода к ситуации.
    Чаще всего характеризуется девизом «Странно, вчера работало, а сегодня нет».
  2. Дезориентация.
    Дезориентация или неверная оценка ситуации. Чаще всего происходит или из-за активного желания человека, или из-за активного желания мага получить желаемое.
    А что плохого в желаемом? Да ничего, с одной стороны, но с другой именно желание, как смесь эмоций, мешает увидеть ситуацию в том виде, в котором она существует на самом деле.
    А ведь такое «неведение» не позволяет корректно оценить ситуацию, и, как результат, подталкивает к ошибочным шагам.
    Девиз этой ошибки «Хочу, аж зубы сводит».
  3. Сверхзадача.
    Все мы прекрасно понимаем или по крайней мере догадываемся, что не все подвластно человеку. Но не в смысле того, что человек не может сделать все или всего, а в смысле, что не всякая задача по плечу конкретному индивидууму.
    И тогда, как ни старайся, а достичь цели невозможно, поскольку у конкретного индивидуума, то есть мага, нет достаточного количества сил и средств для ее достижения.
    Кажется, что ошибка «сверхзадача» сродни «учебной» ошибке. Но это не совсем так, поскольку учебная ошибка устраняется быстро. Более того, у мага есть почти все, чтобы ее устранить. А вот ошибку «сверхзадачи» он не сможет устранить никогда, или по крайней мере в ближайшее время.
    Так маленькую траншею можно выкопать лопатой, а для большой нужен или экскаватор, или много рабочих. И если нет ни того ни другого, то смешно и наивно браться за работу, поскольку она не соответствует уровню возможностей человека.
    Девиз ошибки «Взял ношу не по силам».
  4. Дилетант
    Эта ошибка также присутствует в магической работе, когда человек (маг) не в состоянии решить задачу, потому что он попросту некомпетентен в данном вопросе.
    А чем это отличается от ошибки «сверхзадача»? Да тем, что в случае сверхзадачи человек все же в состоянии хоть что-то сделать. А вот в случае «дилетанта» он не в состоянии сделать ничего.
    Девиз «Берусь за любую работу».
  5. Самомнение.
    Эта ошибка – зеркало Ошибки Сверхзадача, которая говорит нам о том, что человек не в состоянии адекватно оценить себя и свои возможности. Он думает, что может что-то, но на самом деле он не в состоянии решать вопроса.
    Но решить он не в состоянии потому, что не в его воле и не его власти решать подобные проблемы.
    Всем хорошо известно, что каждая проблема или ситуация имеет свою причину и свое влияние на человека. И не всегда можно и нужно лишать человека давления этой проблемы, избавлять его от зависимости.
    Наиболее распространенным обоснованием этого является наказание или научение человека путем испытания, которое воспринимается негативно. Оно и понятно, кому нравятся проблемы. Но, решая проблему сам, без посторонней помощи, человек развивается и движется, учиться и совершенствуется. И лишать его «учебного пособия» в корне неверно.
    Девиз ошибки «Стал умнее законов вселенной».

Понятно, что знание подобных ошибок, которые приводят к неудачам в магической практике, это всего лишь часть дела. Знание это не всегда позволяет избежать указанные ошибки. Но ведь есть еще и рекомендации по тому, как этих ошибок можно избежать.

  1. Отслеживайте свое эмоциональное состояние. Любые отклонения от присущей вам норме, будь то положительные или отрицательные, дадут искажения. И в случае «обнаружения» эмоционального дисбаланса либо отложите решение проблемы до лучших времен – нормального состояния, либо решайте ситуацию на абстрактном примере.
    Возьмите и перенесите процесс на ситуацию, которая для вас совершенно безразлична. Это позволит вам снять эмоциональное напряжение в процессе.
  2. Используйте несколько источников информации для проверки своего намерения, расчета и выверки действия. Это позволит вам получать объемную картину процесса.
    Так, если вы пользуетесь тем или иным видом видения, добавьте к нему просмотр при помощи любой системы мантики, основанной на логике.
  3. Помните прошлое. Возможно, что с чем-то подобным вы уже сталкивались. Такое воспоминание может быть не вполне полезно с точки зрения понимания настоящего, но, давая сравнение, оно придает яркость настоящему процессу.
    Наиболее явным это становится тогда, когда вы через призму настоящего опыта видите больше и ярче в своем прошлом. И, «возвращаясь» в сегодняшний день, вы можете многое увидеть в таком же ярком свете.
  4. Удовлетворение. Это еще одно из контрольных состояний, которое способно дать вам подсказку. Вы должны его чувствовать, ощущать. Но не эйфорию, не всемогущество, не бесконтрольность своего желания, а гармонию и удовлетворенность от того, что делаете и к чему стремитесь.
  5. Уверенность. Понимание, ощущение и готовность обосновать, хотя бы в рамках собственного понимания, что то, что вы делаете, вы делаете верно.

Здраво оценивая себя, равно как и других, вы сможете не только избежать ошибки, но и повысить свой уровень. Просто за счет того, что будете делать все верно, в срок и по согласованию со своим внутренним миром. И тогда любая ситуация, которая встает перед вами, не застанет вас врасплох.

]]>
Практическая магия Thu, 25 Dec 2008 14:21:20 +0000
Карлос Кастанеда. Книга 3, «Путешествие в Икстлан» http://aurabliss.ru/magics/castaneda/26-book3.html

Информация о материале

Карлос Кастанеда
Книга 3, «Путешествие в Икстлан», 1972 год

Перевод от 2003 года

Источники:
    http://lib.ru/KASTANEDA/
    http://chugreev.ru/s-castaneda.html

Карлос КАСТАНЕДА

КНИГА 3, "Путешествие в Икстлан"

Введение

В субботу, 22 мая 1971 года, я вновь отправился в мексиканский штат Сонора на очередную встречу с доном Хуаном Матусом – магом из племени яки. Мы были знакомы с 1961 года. Я думал, что эта встреча ничем не будет отличаться, от множества предыдущих визитов за десять лет моего ученичества. Однако события, последовавшие за ней, оказались для меня в каком-то смысле решающими, поскольку ознаменовали окончание учебы. Причем это не было ни капризом с моей стороны, ни бегством, но вполне закономерным и естественным окончанием исчерпавшего себя этапа.

Описанию процесса обучения посвящены две предыдущие книги – «Учение дона Хуана» и «Отдельная реальность».

При их написании я исходил из предположения, что ключевыми пунктами в обучении магии являются состояния ощущения необычной реальности, вызванные употреблением психотропных растений.

Дон Хуан был специалистом в использовании трех таких растений: дурмана обыкновенного, кактуса пейота и галлюциногенного гриба.

Под их воздействием восприятие мира становилось настолько необыкновенным и впечатляющим, что я поневоле пришел к выводу: состояния необычной реальности – единственный путь к постижению и освоению того знания, которое пытался мне передать дон Хуан.

Однако я ошибался.

Чтобы исключить возможность какой-либо путаницы относительно моей работы с доном Хуаном, я хотел бы сказать, что я никогда не предпринимал никаких попыток соотнести дона Хуана с какой-либо социально-культурной средой. Себя он считает индейцем яки, однако это отнюдь не означает, что система известных ему знаний является достоянием всего племени яки или только ими практикуется.

Говорили мы по-испански, и только благодаря тому, что он в совершенстве владел этим языком, мне удалось получить исчерпывающее толкование его практической системы.

Я называл эту систему магией, а дона Хуана – магом, поскольку именно такими категориями пользовался он сам.

В начале ученичества мне удавалось записывать большую часть того, что говорил дон Хуан, а потом уже, на более поздних этапах, – вообще практически все. Поэтому за годы обучения у меня накопились целые кипы блокнотов, заполненных полевыми записями. При их обработке и редактировании мне, естественно, пришлось кое-что исключить. Но в любом случае это были моменты, с моей точки зрения, не существенные и не принципиальные.

Работая с доном Хуаном, я относился к нему только как к магу. Соответственно, мои усилия сводились лишь к тому, чтобы приобщиться к его системе магических знаний.

Здесь следует особо остановиться на одном моменте, лежащем в основе системы магического знания. В передаче дона Хуана маг, в отличие от обычного человека, не считает мир повседневной жизни чем-то устойчивым и однозначно реальным. Для мага реальность, то есть мир как мы его знаем, – не более чем описание.

В попытках убедить меня в правомерности такого подхода дон Хуан приложил все усилия, чтобы я убедился на собственном опыте: мир, который я привык считать реальным и основательным, – всего лишь описание мира, программа восприятия, которую закладывали в мое сознание с самого рождения.

В его объяснении каждый человек, который вступает в общение с ребенком, непрерывно разворачивает перед ним свое описание мира. Таким образом все, кого ребенок встречает в своей жизни, становятся для него учителями. Они учат его определенным образом описывать мир, и в какое-то мгновение ребенок начинает воспринимать мир в соответствии со сформированным в его сознании описанием. Этот момент имеет огромное значение, поскольку, ни много ни мало, определяет всю нашу судьбу. Дон Хуан утверждал, что мы не помним об этом моменте попросту потому, что нам не с чем сравнивать. Однако именно в этот миг человек «входит в мир». Ребенок становится полноправным членом группы людей, использующих определенное описание мира. Он владеет этим описанием и способен в его рамках соответствующим образом интерпретировать то, что воспринимает. Интерпретации же, в свою очередь, подтверждают описание, которое в результате становится еще более устойчивым.

Таким образом, с точки зрения дона Хуана, реальность нашей повседневности состоит из бесконечного потока чувственных интерпретаций. Являясь членами группы лиц, использующих одно и то же описание мира, мы просто научились одинаково интерпретировать явления, воспринимаемые нашими органами чувств.

Впечатление цельности картины мира, составленной из чувственных интерпретаций, обусловлено тем, что последние следуют нескончаемым слитным потоком и, за ничтожными исключениями, практически никогда не подвергаются сомнению. В самом деле, мы давно привыкли к гарантированной однозначности того, что считаем реальностью, и вряд ли способны сколько-нибудь серьезно отнестись к основной предпосылке магического знания, по которой эта реальность – всего лишь одно из множества возможных описаний мира.

К счастью, дона Хуана вообще не интересовало, могу ли я серьезно воспринимать то, что он говорит. Он просто излагал положения своей системы, не обращая внимания ни на мое неприятие, ни на мое неверие, ни даже на мою неспособность его понять. Таким образом, с самой первой нашей встречи дон Хуан был для меня в роли учителя магического знания, неуклонно внедряя в мое сознание свое описание мира. Смысловые блоки этого нового описания настолько не соответствовали основам привычной для меня картины реальности и были до такой степени чужды моему восприятию, что осознание каждого понятия, входившего в систему дона Хуана, требовало от меня чрезвычайных усилий.

Он заявлял, что учит меня «видеть», подразумевая под этим способ восприятия, принципиально отличающийся от обычного зрительного восприятия, которое дон Хуан определял словом «смотреть». Первым шагом на пути к «видению» была, по его словам, «остановка мира».

Все эти годы я считал «остановку мира» лишь загадочной метафорой, лишенной точного смысла. И только недавно, в самом конце своего ученичества, во время разговора, не имевшего, казалось бы, прямого отношения к процессу обучения, я неожиданно осознал всю глубину и значимость этого понятия. Оно оказалось одним из краеугольных камней, лежащих в основе всего учения.

Мы с доном Хуаном просто сидели и болтали о том о сем, и я рассказал ему об одном из своих приятелей, у которого были серьезные проблемы с девятилетним сыном. Последние четыре года мальчик жил с матерью, а потом отец забрал его к себе и сразу же столкнулся с вопросом: что делать с ребенком? По словам моего друга, тот совершенно не мог учиться в школе, потому что его ничто не интересовало, и, кроме того, у мальчика совершенно отсутствовала способность к сосредоточению. Часто ребенок без видимых причин раздражался, вел себя агрессивно и даже несколько раз пытался сбежать из дома.

– Да, – и впрямь – проблема, – усмехнулся дон Хуан.

Я хотел было еще кое-что рассказать ему о «фокусах» ребенка, но дон Хуан меня оборвал.

– Достаточно. Не нам судить о его поступках. Бедный малыш!

Сказано это было довольно резко и твердо. Но затем дон Хуан улыбнулся.

– Но что же все-таки делать моему приятелю? – спросил я.

– Худшее, что он может сделать, – это заставить ребенка согласиться, – сказал дон Хуан.

– Что ты имеешь в виду?

– Отец ни в коем случае не должен ругать или шлепать мальчика, когда тот поступает не так, как от него требуется, или плохо себя ведет.

– Да, но если не проявить твердость, как же тогда хоть чему-нибудь научить ребенка?

– Пусть твой приятель сделает так, чтобы ребенка отшлепал кто-то другой.

Предложение дона Хуана меня удивило.

– Да ведь он не позволит никому даже пальцем до него дотронуться!

Моя же реакция ему определенно понравилась. Он усмехнулся и сказал:

– Твой друг – не воин. Будь он воином, ему было бы известно, что в отношениях с человеческими существами не может быть ничего хуже и бесполезнее прямого противостояния.

– А что в таких случаях делает воин, дон Хуан?

– Воин действует стратегически.

– Все равно я не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

– А вот что: если бы твой друг был воином, он помог бы сыну остановить мир.

– Каким образом?

– Для этого ему потребовалась бы личная сила. Он должен быть магом.

– Но он ведь не маг.

– В таком случае нужно, чтобы изменилась картина мира, к которой привык мальчик. А в этом ему можно помочь и обычными средствами. Это еще не остановка мира, но сработают они, пожалуй, не хуже.

Я попросил объяснить. Дон Хуан сказал:

– На месте твоего друга я бы нанял кого-нибудь, чтобы тот отшлепал парнишку. Порыскал бы хорошенько по трущобам и нашел бы там мужчину как можно более жуткой наружности.

– Чтобы тот испугал малыша?

– Глупый ты, просто испугать в этом случае – мало. Ребенка необходимо остановить, но отец ничего не добьется, если сам будет ругать его или бить. Чтобы остановить человека, необходимо сильно на него «нажать». Однако самому при этом нужно оставаться вне видимой связи с факторами и обстоятельствами, непосредственно связанными с этим давлением. Только тогда давлением можно управлять.

Идея показалась мне нелепой, но что-то в ней было.

Дон Хуан сидел, облокотившись левой рукой на ящик и подпирая ладонью подбородок. Глаза его были закрыты, но под веками двигались глазные яблоки, словно он по-прежнему меня разглядывал. Мне стало не по себе, и я сказал:

– Может, ты все же объяснишь подробнее, что делать моему приятелю?

– Пусть отправится в трущобы и найдет самого жуткого ублюдка, только помоложе и покрепче.

Затем дон Хуан изложил довольно странный план, которому должен последовать мой приятель. Нужно сделать так, чтобы во время очередной прогулки с ребенком нанятый тип следовал за ними или поджидал их в условленном месте.

При первом же проступке сына отец подаст знак, бродяга выскочит из засады, схватит мальчика и отлупит как следует.

– А потом пусть отец как сможет успокоит мальчика и поможет прийти в себя. Я думаю, трех-четырех раз будет достаточно, чтобы круто изменить отношение мальчика ко всему, что его окружает. Картина мира станет для него иной.

– А испуг не повредит ему? Не искалечит психику?

– Испуг никому не вредит. Если что и калечит наш дух – то это как раз постоянные придирки, оплеухи и указания, что нужно делать, а что нет.

Когда мальчик станет достаточно управляемым, скажешь своему другу еще одно, последнее; пусть найдет способ показать сыну мертвого ребенка. Где-нибудь в больнице или морге. И пускай мальчик потрогает труп. Левой рукой, в любом месте, кроме живота. После этого он станет другим человеком и никогда уже не сможет воспринимать мир так же, как раньше.

И тут я понял, что все эти годы дон Хуан применял подобную тактику в отношении меня самого. В других масштабах, при иных обстоятельствах, но с тем же самым принципом в основе. Я спросил, так ли это, и он подтвердил, сказав, что с самого начала старался научить меня «останавливать мир».

– Но пока безуспешно, – сказал он с улыбкой. – Ты непробиваем. Наверно, потому, что слишком упрям. Если бы не твое потрясающее упрямство, ты бы уже, наверно, мог останавливать мир любым из приемов, которым я тебя учил.

– Каких приемов, дон Хуан?

– Все, что я заставлял тебя делать, – это и есть приемы, с помощью которых останавливают мир.

Несколько месяцев спустя дон Хуан все же добился своего. Я остановил мир.

Это событие было одним из поворотных в моей жизни. Оно заставило меня тщательно пересмотреть все, что имело место в течение десяти лет обучения. С полной очевидностью я осознал: мое первоначальное предположение относительно принципиального значения психотропных растений – ошибка. Они вовсе не являются важным аспектом магического описания мира, они лишь помогают свести воедино разрозненные части этого описания. Просто в силу особенностей характера я был не в состоянии воспринимать эти части без помощи растений. Упорно цепляясь за привычную версию реальности, я был глух и слеп к тому, что дон Хуан пытался внедрить в мое сознание. И только эта моя нечувствительность заставляла его использовать в моем обучении психотропные средства.

Просматривая полевые записи, я пришел к заключению, что основы нового для меня магического описания мира дон Хуан дал мне еще в самом начале нашего знакомства, обучая тому, что он называл приемами останавливания мира. Но это не было связано с применением психотропных растений и поэтому осталось за рамками моего внимания. Теперь пришло время вернуть целостность учению дона Хуана, расставив все по своим местам. Этому посвящены первые семнадцать глав настоящей книги. В остальных трех речь идет о событиях, в результате которых мне удалось наконец «остановить мир».

Подводя итог, я могу сказать, что в начале ученичества у дона Хуана я столкнулся с иной реальностью; то есть, кроме привычного, знакомого мне описания мира, имело место описание магическое, которым я не владел.

Маг и учитель, дон Хуан на протяжении десяти лет последовательно разворачивал передо мной новое описание мира, добавляя по мере моего продвижения все новые и новые его аспекты.

Окончание ученичества означало, что я в полной мере усвоил новое описание, научившись тем самым воспринимать мир в соответствии с этим описанием. Другими словами, я окончательно «вошел в новый мир», сделавшись полноправным членом группы, использующей магическое его описание.

Дон Хуан утверждал, что на пути к «видению» сначала нужно «остановить мир». Термин «остановка мира», пожалуй, действительно наиболее удачен для обозначения определенных состояний сознания, в которых осознаваемая повседневная реальность кардинальным образом изменяется благодаря остановке обычно непрерывного потока чувственных интерпретаций некоторой совокупностью обстоятельств и фактов, никоим образом в этот поток не вписывающихся. В моем случае роль такой совокупности сыграло магическое описание мира. По мнению дона Хуан, необходимым условием «остановки мира» является убежденность. Иначе говоря, необходимо прочно усвоить новое описание. Это нужно для того, чтобы затем, противопоставив его старому, разрушить догматическую уверенность, свойственную подавляющему большинству человечества, – уверенность в том, что однозначность и обоснованность нашего восприятия, то есть картины мира, которую мы считаем реальностью, не подлежит сомнению.

Следующим этапом после «остановки мира» является «видение». То, что под этим понимал дон Хуан, я определил бы как «способность воспринимать аспекты мира, выходящие за рамки описания, которое мы приучены считать реальностью».

Я твердо уверен: понять этапы магической практики можно только на основе соответствующего описания мира. С самого начала обучения именно дон Хуан последовательно знакомил меня с этим описанием. Поэтому для меня его учение остается единственным источником, приоткрывающим доступ к реальности, скрытой за магическим описанием мира, и пусть слова дона Хуана говорят сами за себя.


Часть первая. «Остановка Мира»

Глава 1. Мир соглашается

Передо мной стоял старик-индеец.

– Мне говорили, сэр, что вы большой знаток растений, – сказал я.

Буквально за минуту до этого мой приятель, который нас свел, куда-то ушел, и нам не оставалось ничего другого, кроме как представиться. Старик сказал, что его зовут Хуан Матус.

– Кто говорил, твой приятель, что ли? – небрежно поинтересовался он.

– Да.

– Что ж, я в самом деле собираю растения, вернее, они мне позволяют себя собирать, – мягко произнес он.

Мы стояли в зале ожидания автобусной станции в Аризоне. Я спросил по-испански, не согласится ли он ответить на некоторые вопросы. Сказано это было очень официально и звучало так:

– Не позволит ли благородный господин (кабальеро) задать ему несколько вопросов?

Слово «кабальеро» происходит от испанского «кабальо» – лошадь – и буквально переводится как «всадник-дворянин».

Старик ехидно посмотрел на меня и с широкой улыбкой произнес:

– Всадник без коня. Я же тебе сказал: меня зовут Хуан Матус.

Его улыбка мне понравилась. Я подумал, что он, должно быть, умеет ценить прямоту, и решил без обиняков изложить свою просьбу. Я сказал, что меня интересует все, что связано со сбором и изучением лекарственных растений, в особенности – все то, что касается использования галлюциногенного кактуса пейота, которым я довольно долго занимался в Лос-Анжелесском университете.

Сказано это было довольно сдержанно, с достоинством и, как мне показалось, весьма убедительно. Я решил, что представился достаточно солидно и впечатление произвел внушительное.

Старик медленно кивнул. Его молчание меня ободрило, и я добавил, что для нас обоих, вне всякого сомнения, было бы полезно как-нибудь встретиться и потолковать о пейоте.

Но тут он поднял голову и взглянул мне прямо в глаза. Это был жуткий, устрашающий взгляд, хотя в нем не было ни гнева, ни угрозы. И все же этот взгляд буквально пронзил меня насквозь. Я словно онемел, моя болтовня мгновенно оборвалась. На этом мы расстались. Однако перед уходом старик все же несколько меня обнадежил, сказав, что я могу как-нибудь заехать к нему в гости.

Чтобы оценить должным образом, насколько сильно подействовал на меня взгляд дона Хуана, нужно представить себе всю его уникальность в контексте моего жизненного опыта. Дело в том, что к тому времени, когда я взялся за изучение антропологии и встретился с доном Хуаном, мне уже довелось как следует «покрутиться» в жизни, и в этом плане я чувствовал себя достаточно искушенным. С тех пор, как я покинул дом, прошло много лет, и я считал, что вполне могу о себе позаботиться. Всякий раз, когда мне приходилось сталкиваться с какими-либо препятствиями или чьим-то противодействием, я неизменно умудрялся то ли найти обходные пути, то ли добиться своего лестью, обманом, хитростью. Иногда я шел на компромиссы, иногда – спорил, иногда – злился. Если ничто не помогало, можно было прибегнуть к жалобам и нытью – часто это срабатывало. Другими словами, в любых обстоятельствах у меня в запасе всегда был какой-нибудь ход, и никогда ни одному человеку не удавалось осадить меня так быстро и основательно, как это сделал в тот день дон Хуан одним только взглядом. Причем дело было не только в том, что я замолчал – мне не раз доводилось, не проронив ни единого слова, выслушивать уважаемых мною оппонентов, вступать в пререкания с которыми я не мог себе позволить. Но мысли мои в таких случаях все равно были исполнены гнева и раздражения. Взгляд же дона Хуана подействовал на меня настолько оглушающе, что я на какое-то время утратил даже способность к сколько-нибудь связному мышлению.

Я был настолько заинтригован необычайной силой этого взгляда, что решил во что бы то ни стало встретиться со стариком еще раз.

Полгода я готовился, перечитывая все, что смог найти, об использовании пейота американскими индейцами, обращая особое внимание на материалы, касавшиеся пейотного культа индейцев Великих Равнин. В итоге мне удалось познакомиться практически со всем, что когда-либо было написано на эту тему. Почувствовав, что готов, я снова отправился в Аризону.

 

Суббота, 17 декабря 1960

Чтобы отыскать дом дона Хуана, мне пришлось буквально провести опрос местного индейского населения, на что ушел не один час и не один доллар. В конце концов, где-то к полудню, я все же добрался до него и остановил машину перед дверью. Дон Хуан сидел на деревянном ящике из-под молочных бутылок. Он вроде бы узнал меня и помахал рукой, пока я вылезал из машины.

Мы обменялись любезностями, а потом я осторожно перевел разговор на цель своего приезда, сказав, что в прошлый раз был здорово сбит с толку. Я покаялся в том, что блефовал тогда, хвастая своими познаниями относительно пейота, на самом деле не зная ровным счетом ничего. Дон Хуан неотрывно смотрел на меня. Его глаза излучали доброту.

Потом я рассказал, как полгода готовился к этой встрече, изучая специальную литературу.

– И теперь я действительно довольно много знаю о пейоте, – заключил я.

Дон Хуан рассмеялся, усмотрев, очевидно, в моих словах что-то забавное, а я смущенно замолчал, чувствуя нарастающее раздражение.

Дон Хуан явно заметил мою реакцию и заверил меня, что, несмотря на самые лучшие побуждения, подготовиться к нашей встрече у меня не было никакой возможности.

Я прикинул, не спросить ли о скрытом смысле этого утверждения, если таковой имеется, но решил воздержаться. Однако дон Хуан, словно уловив мое настроение, сам объяснил, что имеет в виду. Он сказал, что я напомнил ему историю об одном правителе некоторого государства, который преследовал людей, относившихся к определенной категории. Эти люди ничем не отличались от своих преследователей, кроме одного – отдельные слова они произносили по-своему. И это их, естественно, выдавало. Правитель расставил на всех дорогах и перекрестках посты, которые должны были требовать от каждого прохожего произнести контрольное слово. Тех, кто выговаривал его как положено, отпускали, а тех, кто произносил иначе, убивали на месте. И вот однажды один молодой человек из числа преследуемых решил подготовиться к тому, чтобы миновать посты. Для этого он начал учиться нужному произношению контрольного слова.

С широкой улыбкой дон Хуан сказал, что на это у молодого человека ушло как раз «полгода». И вот настал день великого испытания. Молодой человек уверенно подошел к заставе и стал ждать, пока часовой задаст ему вопрос.

Тут дон Хуан выразительно умолк и взглянул на меня. Пауза была явно наигранной и показалась мне приемом довольно банальным, но я не подал виду, поддерживая игру. Что будет дальше, мне было хорошо известно – это был старый анекдот о евреях в Германии. Чтобы выявить еврея, человека заставляли произносить определенные слова. В этом анекдоте молодой человек попадался, потому что часовой забыл контрольное слово и попросил произнести другое, похожее, но которое тот выговаривать не умел.

Дон Хуан, казалось, ожидал, пока я спрошу, что было дальше. Что я и сделал, притворяясь, что меня в самом деле интересует продолжение истории:

– Что же с ним случилось?

– Молодой человек был очень хитер, – ответил дон Хуан, – он понял, что контрольное слово вылетело у часового из головы, и прежде, чем тот успел что-либо сказать, признался, что готовился целых полгода.

Он снова замолчал, глядя на меня с озорным блеском в глазах. На этот раз перевес явно был на его стороне. Признание молодого человека было чем-то новеньким, и теперь уже я действительно не знал, чем закончится история.

– Так что же все-таки с ним случилось? – спросил я, теперь уже с неподдельным интересом.

– Как что? Разумеется, его тут же убили, – ответил дон Хуан и залился раскатистым хохотом.

Мне понравился этот новый ход, а еще больше понравилось, как лихо он связал старый анекдот с моим собственным поведением. Похоже, дон Хуан специально все это придумал. Конечно, он надо мной потешался, но как тонко и артистично! Я тоже засмеялся.

Потом я заявил, что, наверное, в самом деле глупо выгляжу, но мне действительно очень хочется знать все, что касается растений.

– Я люблю ходить пешком, – сказал он.

Я решил, что он не хочет отвечать и потому меняет тему. Мне не хотелось быть назойливым.

Он спросил, не хочу ли я отправиться с ним в небольшой поход по пустыне. Я с готовностью заявил, что такая прогулка, безусловно, доставит мне удовольствие.

– Только это будет не прогулка, – предупредил он. Тогда я сказал, что в отношении работы с ним настроен весьма серьезно. Мне нужна любая информация об использовании лекарственных растений, и я готов заплатить ему за то время и усилия, которые он на меня затратит.

– И сколько ты собираешься мне платить?

В его голосе проскользнула нотка алчности.

– Сколько ты сочтешь нужным.

– Тогда за мое время ты будешь платить мне своим временем, – произнес он.

Я подумал, что он – явно со странностями, и ответил, что не понимаю. Он объяснил, что о растениях вообще нечего рассказывать, поэтому брать с меня за это деньги для него немыслимо.

Он пронзительно посмотрел на меня, нахмурился и спросил:

– Слушай, чем это ты все время занимаешься в кармане? Уж не ласкаешь ли своего бобика?

В необъятном кармане моей штормовки лежал блокнот, и я вслепую непрерывно записывал в него наш разговор. Когда я объяснил дону Хуану, в чем дело, он от души расхохотался.

Я сказал, что просто не хотел действовать ему на нервы.

– Пиши, если хочешь, – разрешил он, – ты не действуешь мне на нервы.

Мы бродили по окрестной пустыне, пока почти совсем не стемнело. Дон Хуан не показал мне ни одного растения и вообще не сказал ни слова на эту тему. Наконец мы остановились передохнуть возле каких-то больших кустов.

– Растения – очень занятные существа, – сказал дон Хуан, не глядя на меня, – они живые и все чувствуют.

Едва он это произнес, как сильный порыв ветра пронесся по пустынному чапаралю. Кусты громко зашелестели.

– Слышишь? – спросил дон Хуан. – Листья и ветер со мной соглашаются.

Он сложил правую ладонь лодочкой и приставил к уху, как бы для того, чтобы лучше слышать.

Я засмеялся. Прежде чем познакомить меня с доном Хуаном, мой приятель предупредил, что старик со странностями. И теперь я решил, что «соглашение с листьями» – одна из его эксцентричных шуток.

Мы прошли еще немного, но дон Хуан по-прежнему не показывал мне и не собирал никаких растений. Он просто скользил сквозь кустарник, слегка прикасаясь к ветвям. Затем он остановился, присел на камень и велел мне отдохнуть и осмотреться.

Но я был настроен на беседу и еще раз напомнил ему, что меня очень интересуют растения, особенно пейот. Я снова предложил ему плату за информацию.

– Не нужна мне никакая плата, – сказал он, – Спрашивай о чем угодно. Я расскажу тебе то, что мне известно, а после объясню, что со всем этим делать.

Дон Хуан поинтересовался, устраивает ли меня такой вариант. Я был доволен. Но потом он добавил загадочную фразу:

– Только вряд ли о растениях можно что-то узнать, ведь о них нечего сказать.

Я не понял, что он сказал, или что он имел в виду.

– Что ты сказал?

Он трижды повторил ту же самую фразу. Как только дон Хуан замолчал, из-за холмов вынырнул военный самолет. Он пронесся над нами на бреющем полете, сотрясая всю округу ревом двигателей.

– О! Слышишь, как мир со мной соглашается? – сказал дон Хуан, приставив к уху левую ладонь.

Дон Хуан казался мне весьма занятным человеком. К тому же он так заразительно смеялся.

– Дон Хуан, ты родом из Аризоны? – спросил я, чтобы вновь навести разговор на возможность получить от него интересующую меня информацию.

Он взглянул на меня и утвердительно кивнул. В его глазах появилась усталость. Между нижними веками и зрачками блеснули белки.

– Ты родился в этих местах?

Он снова молча кивнул. Жест был вроде бы утвердительным, и в то же время рассеянным, как у человека, глубоко погруженного в свои мысли.

– А ты-то сам откуда? – спросил дон Хуан.

– Из Южной Америки.

– Южная Америка большая. Ты что, родился во всей сразу?

Он вновь посмотрел на меня, блеснув глазами.

Я начал было объяснять ему обстоятельства своего рождения, но он перебил меня:

– В этом смысле мы с тобой похожи. Вообще-то я – яки из Соноры. Но сейчас живу здесь.

– Правда? А я родом из…

Он не дал мне договорить.

– Знаю, знаю. Ты – тот, кто ты есть, родом оттуда, откуда ты родом, так же, как я – яки из Соноры.

Меня вновь поразил его ясный взгляд, а от смеха я почему-то почувствовал неудобство, словно дон Хуан уличил меня во лжи. Это было какое-то неопределенное чувство вины. Как будто дон Хуан знал обо мне нечто такое, чего не знал я сам или в чем не хотел признаваться.

Мне становилось все более не по себе. Дон Хуан, видимо, это заметил, и спросил:

– Как насчет того, чтобы поужинать в ресторане?

Мы вернулись к его дому, а потом поехали в город. По дороге я почувствовал некоторое облегчение, но полностью расслабиться мне все же не удалось. Я ощущал как бы нависшую надо мной угрозу, но никак не мог понять, в чем дело.

В ресторане я хотел угостить дона Хуана пивом, но он отказался, сказав, что вообще не пьет, даже пива. Я не поверил и внутренне усмехнулся: мой друг, который нас познакомил, говорил мне, что «старик, как правило, обычно малость не в себе». Но даже если дон Хуан лгал насчет того, что не пьет, это меня ничуть не беспокоило. Все равно он мне нравился, в нем было что-то, что меня успокаивало.

На моем лице, видимо, было написано недоверие, так как дон Хуан объяснил, что в молодости пил довольно много, но однажды взял и бросил.

– Люди, как правило, не отдают себе отчета в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни все, что угодно. Вот так.

И дон Хуан щелкнул пальцами, как бы демонстрируя, насколько просто это делается.

– Ты думаешь, так легко бросить пить или, скажем, курить? – спросил я.

– Ну конечно! – убежденно воскликнул он. – Бросить пить или курить – вообще дело плевое. Эти привычки – ерунда, ничто, если мы намерены от них отказаться.

В это мгновение кипяток в кофеварке весело забулькал.

– Слышишь? – воскликнул дон Хуан, блеснув глазами. – Кипяток со мной согласен.

И, помолчав немного, добавил:

– Человек может получать подтверждение от всего, что его окружает.

Тут кофеварка издала булькающий звук, напоминающий нечто не совсем приличное.

Дон Хуан взглянул на кофеварку и мягко произнес:

– Спасибо.

Потом он кивнул и оглушительно захохотал.

Я был буквально ошеломлен. Смеялся он, пожалуй, слишком громко, но вся ситуация в целом меня чрезвычайно озадачила.

На этом наша первая встреча закончилась. У дверей ресторана я попрощался со своим «информатором». Я сказал, что мне еще нужно заехать к друзьям и что хотел бы снова встретится с ним в конце следующей недели.

– Когда ты будешь дома? – спросил я.

Он окинул меня оценивающим взглядом и ответил:

– Тогда, когда ты приедешь.

– Но я не знаю точно, когда смогу приехать.

– Приезжай, когда сможешь, и не беспокойся.

– А если тебя не будет дома?

– Буду, – с улыбкой ответил он, повернулся и зашагал прочь.

Я догнал его и спросил, не возражает ли он против того, чтобы я взял с собой фотоаппарат и сфотографировал его самого и его дом.

– Исключено, – ответил дон Хуан, нахмурившись.

– А магнитофон хоть можно?

– Боюсь, что с магнитофоном дело обстоит точно так же.

Мне стало досадно. Я разозлился и заявил, что не нахожу в его отказе никакой логики.

Дон Хуан отрицательно покачал головой.

– Забудь об этом, – властно сказал он. – И, если хочешь иметь со мной дело, никогда больше не вспоминай.

Я сделал слабую попытку настаивать, объясняя, что фотографии и магнитофонные записи необходимы мне в работе. Дон Хуан сказал, что во всем, что мы делаем, по-настоящему необходимо лишь одно – «дух».

– Без духа человек ни на что не годен, – заявил он, – А у тебя его нет. Вот это должно тебя беспокоить, а вовсе не фотографии.

– Что ты име…

Он не дал мне договорить, взмахом руки прервав на полуслове, но, отойдя на несколько шагов, обернулся.

– Приезжай обязательно, – сказал он вполголоса и помахал рукой на прощанье.


Глава 2. Стирание личной истории

Вторник, 22 декабря 1960

Дон Хуан сидел на земле возле двери своего дома, прислонясь к стене. Перевернув деревянный ящик из-под молочных бутылок, он предложил мне присесть и чувствовать себя как дома. Я привез с собой блок сигарет. Вытащив несколько пачек, я предложил их дону Хуану. Он сказал, что не курит, но подарок принял. Мы поговорили о том, что ночи в пустыне стоят холодные, и еще о разных мелочах.

Я спросил, не нарушает ли мое появление его привычный распорядок. Он взглянул на меня, слегка нахмурившись, и ответил, что у него нет никаких распорядков и что если мне хочется, я могу провести у него хоть целый день.

Я заранее заготовил несколько опросных генеалогических карт, которые собирался заполнить со слов дона Хуана. Кроме того, порывшись в литературе по этнографии, я составил обширный перечень особенностей культуры местных индейцев. Я собирался просмотреть его с доном Хуаном и отметить то, что покажется ему знакомым.

Начал я с генеалогии.

Как звали твоего отца? – спросил я.

– Я звал его «папа», – ответил дон Хуан совершенно серьезно.

С некоторым раздражением я подумал, что он не понял и надо ему втолковать. Показав опросную карту, я разъяснил, что одна пустая графа там оставлена для имени и фамилии отца, другая – для имени и фамилии матери. Потом я решил, что, наверное, следовало начать с матери, и спросил:

– Как звали твою мать?

– Я звал ее «мама», – ответил он с обезоруживающей наивностью.

Сдерживаясь и стараясь быть вежливым, я сформулировал вопрос иначе:

– А как ее звали другие? Как вообще к ней обращались?

С глуповатой улыбкой старик взглянул на меня и почесал за ухом:

– Ага… Вот тут ты меня поймал. Надо подумать…

После минутного замешательства он, казалось, что-то вспомнил.

Я приготовился записывать. С глубокомысленным видом дон Хуан произнес:

– Другие? Другие обращались к ней так: «Эй, послушай-ка!»

Я невольно рассмеялся. Все это выглядело действительно комично, и я не мог понять, то ли передо мной хитрый старый индеец, который намеренно морочит мне голову, то ли и вправду простодушный дурачок. Набравшись терпения, я постарался разъяснить ему, что этот вопрос – весьма серьезен и что заполнение опросных карт является очень важным моментом в моей работе. Я приложил максимум стараний к тому, чтобы он понял идею генеалогии и личной истории. Закончив, я спросил:

– Так можешь ты назвать мне имена своих родителей?

Он взглянул на меня. Взгляд его был ясным и добрым.

– Ты зря тратишь время. Давай не будем заниматься ерундой.

Я не нашелся что сказать. Только что я разговаривал с растерявшимся глуповатым индейцем, который озадаченно чесал в затылке, и вот, спустя какое-то мгновение, роли переменились: теперь уже я сам чувствовал себя дураком, а он смотрел на меня совершенно неописуемым взглядом. В его взгляде не было ни раздражения, ни презрения, ни торжества или самодовольства, а лишь ясность, проникновенность и доброта.

– У меня нет личной истории, – сказал дон Хуан после продолжительной паузы. – В один прекрасный день я обнаружил, что в ней нет никакой нужды, и разом избавился от нее. Так же, как от привычки выпивать.

Я ничего не понял. У меня возникло ощущение смутной тревоги. Я напомнил ему, что он сам разрешил мне задавать вопросы. Он опять сказал, что против вопросов не возражает.

– Но личной истории у меня больше нет, – сказал он и испытующе взглянул на меня. – Когда она стала лишней, я от нее избавился.

Я уставился на него, пытаясь вникнуть в скрытый смысл его слов.

– Но как можно избавиться от личной истории?

– Сначала нужно этого захотеть, а потом, действуя последовательно и гармонично, в конце концов просто отсечь ее.

– Но зачем?! – воскликнул я.

Моя личная история была мне ужасно дорога. Я совершенно искренне чувствовал, что без глубоких семейных корней в моей жизни не было бы ни преемственности, ни цели.

– Нельзя ли уточнить, что имеется в виду, когда ты говоришь «избавиться от личной истории»? – спросил я.

– Уничтожить ее. Стереть – вот что, – жестко ответил дон Хуан.

– Ну ладно. Возьмем, например, тебя. Ты – яки. Как можно это стереть? Ведь ты не можешь этого изменить.

– Я – яки? – с улыбкой спросил он. – С чего ты взял?

– Верно! – сказал я. – Я не могу этого знать наверняка, но сам-то ты знаешь, и это единственное, что имеет значение и что делает этот факт личной историей.

Я почувствовал, что попал в точку. Но он ответил;

– То, что мне известно, – яки я или нет, еще не является личной историей. Личной историей становится лишь то, что знаю не только я, но и кто-нибудь другой. Что же касается моего происхождения, то уверяю тебя; никто не может сказать с уверенностью, что ему что-нибудь об этом известно.

Я торопливо записывал за ним все, что он говорил. Затем, прекратив писать, взглянул на него. Я никак не мог понять, с кем имею дело. В уме промелькнул весь набор впечатлений, которые он на меня производил: таинственный жуткий взгляд, с которого началось наше знакомство, обаяние его утверждений о том, что все в мире соглашается с ним, его остроумие, собранность и динамичность, и тут же – выражение полнейшей тупости на лице, когда я спросил о родителях, а сразу после этого – совершенно неожиданная сила его ответов, которыми он поставил меня на место.

– Ты недоумеваешь, кто же я такой? – спросил он, словно читая мои мысли. – Тебе никогда не узнать, кто я и что из себя представляю. Потому что у меня нет личной истории.

Он спросил, есть ли у меня отец. Я ответил, что есть. Дон Хуан сказал, что мой отец – пример того, о чем идет речь. Он велел вспомнить, что думает обо мне отец, а потом сказал.

– Отец знает о тебе все. Поэтому ты для него – как раскрытая книга. Он знает, кто ты такой, что из себя представляешь и чего стоишь. И нет на земле силы, которая могла бы заставить его изменить свое отношение к тебе.

Дон Хуан сказал, что у каждого, кто меня знает, сформировался определенный образ моей личности. И любым своим действием я как бы подпитываю и еще больше фиксирую этот образ.

– Неужели тебе не ясно? – драматически сказал он. – Твоя личная история постоянно нуждается в том, чтобы ее сохраняли и обновляли. Поэтому ты рассказываешь своим друзьям и родственникам обо всем, что делаешь. А если бы у тебя не было личной истории, надобность в объяснениях тут же отпала бы. Твои действия не могли бы никого рассердить или разочаровать, а самое главное – ты не был бы связан ничьими мыслями.

Неожиданно до меня дошло, что он имеет в виду. Я и раньше, можно сказать, знал это, но никогда не пытался это осознать. Свобода от личной истории казалась вещью довольно заманчивой, по крайней мере на интеллектуальном уровне. Но от нее веяло грозным и неуютным одиночеством. Я хотел было поделиться с ним своими ощущениями, но спохватился, поскольку во всей этой ситуации было что-то ужасно нелепое. Мне казалось, что просто смешно ввязываться в философский спор с невежественным старым индейцем, который в плане «интеллектуальной изощренности» явно уступает студенту университета. Однако он все же каким-то образом увел меня в сторону от первоначального намерения расспросить его о генеалогии. Чтобы вернуть разговор в нужное мне русло, я сказал:

– Почему мы вообще обо всем этом заговорили? Мне ведь, собственно, только нужно было заполнить опросную карту.

– Как почему? – ответил он. – Мы заговорили об этом, потому что я сказал: задавать вопросы о прошлом – занятие совершенно никчемное.

Говорил он очень твердо. Я понял, что ничего не добьюсь, и решил изменить тактику.

– Освобождение от личной истории присуще всем индейцам яки? – спросил я.

– Оно присуще мне.

– А как ты этому научился?

– Жизнь научила.

– Тебя учил отец?

– Нет. Скажем так, я научился этому сам. И сегодня я открою тебе эту тайну, так что ты уедешь отсюда не с пустыми руками.

Его голос перешел в торжественный шепот. Это актерство меня рассмешило. Я не мог не признать, что в этом он – большой мастер. Мне даже пришло в голову, что я имею дело с прирожденным артистом.

– Давай, – покровительственным тоном сказал дон Хуан, – Записывай. Ты ведь без этого жить не можешь.

Я взглянул на него, и в моих глазах, должно быть, мелькнуло скрытое замешательство. Он хлопнул себя по ляжкам и с довольным видом рассмеялся.

– Всю личную историю следует стереть для того… – медленно, как бы диктуя, произнес он.

Я лихорадочно записывал.

– … чтобы освободиться от ограничений, которые накладывают на нас своими мыслями другие люди.

Я не верил своим ушам. Он не мог этого сказать. Я был буквально подавлен, что, должно быть, отразилось на моем лице. Он не преминул этим воспользоваться.

– Вот ты, например, – продолжал он. – В данный момент ты недоумеваешь, гадая, кто же я такой. Почему? Потому что я стер личную историю, постепенно окутав туманом свою личность и всю свою жизнь. И теперь никто не может с уверенностью сказать, кто я такой и что делаю.

– Но ты-то сам знаешь, разве не так? – вставил я.

– Я-то, будь уверен… тоже нет! – воскликнул он и затрясся от смеха.

Прежде чем сказать «тоже нет» он выдержал довольно длинную паузу, и я был уверен, что он скажет «знаю». В его неожиданном ответе было что-то угрожающее, и я вновь почувствовал страх.

– Это и есть та маленькая тайна, которую я намерен тебе сегодня открыть, – тихо произнес дон Хуан. – Никто не знает моей личной истории. Никому не известно, кто я такой и что делаю. Даже мне самому.

Прищурившись, он смотрел в пространство за моим правым плечом. Он сидел, скрестив ноги и выпрямившись, однако его тело казалось полностью расслабленным. В этот миг он был сама суровость: ни дать ни взять – могучий вождь, «краснокожий воин» из книг моего детства. Я поддался романтическому воображению и вдруг отчетливо ощутил противоречивость своего отношения к этому человеку: он очень меня притягивал и в то же время до смерти путал.

Так он сидел, глядя в пространство перед собой довольно долго.

– Откуда мне знать, кто я такой, если все это – я? – спросил он, движением головы указывая на все, что нас окружало: потом он взглянул на меня и улыбнулся.

– Ты должен постепенно создать вокруг себя туман, шаг за шагом стирая все вокруг себя до тех пор, пока не останется ничего гарантированного, однозначного или очевидного. Сейчас твоя проблема в том, что ты слишком реален. Реальны все твои намерения и начинания, все твои действия, все твои настроения и побуждения. Но все не так однозначно и определенно, как ты привык считать. Тебе нужно взяться за стирание своей личности.

– Но зачем? – ошеломленно спросил я.

До меня вдруг дошло, что он мне указывает, как себя вести. Сколько себя помню, я всегда терпеть не мог, когда кто-либо пытался учить меня жить. Сама мысль о том, что мне собираются указывать, что я должен делать, немедленно вызывала во мне защитную реакцию.

– Ты говорил, что тебя интересует информация о растениях, – спокойно сказал он. – Ты что же, думаешь получить ее даром? Как это, по-твоему, называется? Мы ведь условились – ты задаешь вопросы, а я рассказываю тебе то, что знаю. Если тебя это не устраивает, то нам больше не о чем говорить.

Меня раздражала его ужасная прямота, но я поневоле был вынужден признать, что он прав.

– Скажем так: если ты хочешь изучать растения, то должен, кроме всего прочего, стереть свою личную историю.

– Но каким образом? – спросил я.

– Начни с простого – никому не рассказывай о том, что в действительности делаешь. Потом расстанься со всеми, кто хорошо тебя знает. В итоге вокруг тебя постепенно возникнет туман.

– Но это же полный абсурд! – воскликнул я. – Почему меня никто не должен знать? Что в этом плохого?

– Плохо то, что те, кто хорошо тебя знают, воспринимают твою личность как вполне определенное явление. И как только с их стороны формируется такое к тебе отношение, ты уже не в силах разорвать путы их представлений о тебе. Мне же нравится полная свобода неизвестности. Никто не знает меня с полной определенностью, как, например, многие знают тебя.

– Но в этом уже присутствует ложь.

– Ложь или правда – мне до этого дела нет, – жестко произнес он. – Ложь существует только для тех, у кого есть личная история.

Я возразил, что мне не нравится намеренно мистифицировать людей или вводить их в заблуждение. Он ответил, что я и так ввожу в заблуждение всех, с кем имею дело.

Старик затронул больной вопрос. Я даже не спросил, что он имеет в виду или почему он решил, что я постоянно всех мистифицирую. Вместо этого я тут же пустился в объяснения – все мои родственники и друзья почему-то считают меня человеком ненадежным, и это причиняет мне боль, так как за всю жизнь я ни разу не солгал.

– Но ты всегда знал, как это делается, – заметил он. – Тебе не хватало одного – ты не знал, зачем следует лгать. Теперь знаешь.

Я запротестовал:

– Неужели ты не понимаешь – я сыт по горло тем, что меня считают ненадежным?

– Но ведь это так, – убежденно сказал он.

– Да нет же, черт возьми! – воскликнул я.

Вместо того, чтобы отнестись к этой моей вспышке серьезно, он захохотал как безумный. Я чувствовал, что ненавижу его. Но к сожалению, он снова был прав.

Угомонившись, он продолжил:

– Если у человека нет личной истории, то все, что бы он ни сказал, ложью не будет. Твоя беда в том, что ты вынужден всем все объяснять, и в то же время ты хочешь сохранить ощущение свежести и новизны от того, что делаешь. Но оно исчезает после того, как ты рассказал кому-нибудь обо всем, что сделал, поэтому чтобы продлить его, тебе необходимо выдумывать.

Я был ошеломлен таким оборотом нашей беседы, и старался как можно точнее все записывать. Для этого мне пришлось полностью сосредоточиться на его словах, оставив в стороне свои собственные возражения и возможный скрытый смысл того, о чем он говорил.

– Отныне, – сказал он, – ты просто должен показывать людям то, что считаешь нужным, но никогда не говори, как достиг этого.

– Но я не умею хранить тайны! – воскликнул я. – Поэтому то, что ты говоришь, для меня бесполезно.

– Ну так изменись! – резко бросил он, яростно сверкнув глазами.

Он напоминал странного дикого зверя, но в то же время был очень последователен и мыслил исключительно точно. Мое раздражение сменилось состоянием замешательства.

– Видишь ли, – продолжал он, – наш выбор ограничен: либо мы принимаем, что все – реально и определенно, либо – нет. Если мы выбираем первое, то в конце концов смертельно устаем и от себя самих, и от всего, что нас окружает. Если же мы выбираем второе и стираем личную историю, то все вокруг нас погружается в туман. Это восхитительное и таинственное состояние, когда никто, даже ты сам, не знает, откуда выскочит кролик.

Я возразил, что стирание личной истории лишь усугубит чувство неуверенности и незащищенности.

– Когда отсутствует какая бы то ни было определенность, мы все время начеку, мы постоянно готовы к прыжку, – сказал он. – Гораздо интереснее не знать, за каким кустом прячется кролик, чем вести себя так, словно тебе все давным-давно известно.

Он замолчал и, кажется, целый час не говорил ни слова. Я не знал, что спросить. Наконец он встал и попросил подвезти его в соседний городок.

Почему-то от этой беседы я так устал, что хотелось спать. Он попросил меня остановить машину и сказал, что если мне нужно отдохнуть, я должен взобраться на плоскую вершину холма у дороги и полежать на ней ничком, головой на восток.

В его голосе была настойчивость. Я не хотел спорить, а может, просто настолько устал, что был не в силах даже говорить. Взобравшись на холм, я сделал все так, как он сказал.

Я заснул всего на две-три минуты, но этого оказалось достаточно, чтобы мои силы полностью восстановились.

Мы доехали до центра городка, где он попросил его высадить.

– Возвращайся, – сказал он, выходя из машины. – Обязательно возвращайся.


Глава 3. Отказ от чувства собственной важности

Я рассказал о своих поездках к дону Хуану познакомившему нас приятелю. Он заключил, что я только зря трачу время. Я передал ему свои беседы с доном Хуаном во всех подробностях. Он же полагал, что я преувеличиваю и создаю романтический ореол вокруг выживающего из ума старика.

Но я был весьма далек от романтической идеализации. Напротив, мою симпатию к дону Хуану основательно поколебала его постоянная критика в мой адрес. Тем не менее я не мог не признать, что во всех случаях критика была уместной, точной и вполне справедливой.

Таким образом, я оказался перед дилеммой: с одной стороны, я не мог примириться с мыслью, что дон Хуан способен разрушить мои взгляды на мир, а с другой - мне не хотелось соглашаться с моим приятелем, утверждавшим, что старик просто ненормальный.

Поэтому, чтобы составить окончательное мнение, я поехал к нему еще раз.

 

Среда, 28 декабря 1960

Едва я приехал, дон Хуан повел меня в пустынный чаппараль, даже не взглянув на сумку с продуктами, которые я ему привез. Похоже, он ждал меня.

Мы шли несколько часов. Растений он не собирал и мне не показывал, зато научил меня "правильно ходить". Он сказал, что удерживать внимание на траве и окружающей обстановке легче, если при ходьбе слегка подогнуть пальцы рук. Он заявил, что моя обычная походка ослабляет внимание и лишает сил, кроме того, никогда ничего нельзя носить в руках. Для поклажи следует пользоваться рюкзаком или заплечным мешком. Особое положение рук, сказал дон Хуан, повышает выносливость и обостряет внимание.

Я решил не спорить и на ходу подогнул пальцы, как он велел. Ни на моем внимании, ни на моей выносливости это никак не отразилось.

Мы вышли утром, а первый привал сделали только около полудня. Я сильно вспотел и хотел напиться из своей фляги, но дон Хуан остановил меня, сказав что лучше сделать только маленький глоток. Потом он срезал несколько листьев с невысокого желтоватого кустика и принялся их жевать. Несколько штук он дал мне и сказал, что это - замечательные листья; если их медленно жевать, жажда исчезнет. Пить хотелось по-прежнему, но неудобства я не ощущал.

Он словно прочел мои мысли и объяснил, что я не почувствовал ни преимуществ "правильной ходьбы", ни положительного действия листьев, которые жевал, потому что я молод и силен, а тело мое ничего этого не заметило из-за некоторой своей тупости. Он засмеялся. Однако я не был склонен веселиться, и это как будто позабавило его еще больше. Он уточнил свое предыдущее заявление, сказал, что мое тело не то чтобы действительно тупое, но как бы спит.

В это мгновение прямо над нами с карканьем пролетела огромная ворона. Это меня испугало, и я засмеялся. Я думал, что это - как раз тот случай, когда смех вполне уместен, но он, к моему удивлению, энергично дернул меня за рукав и с самым серьезным видом велел замолчать.

- Это - не шутка, - сурово произнес он с таким видом, словно я знал, о чем идет речь.

Я попросил объяснить, сказав, что не понимаю, почему его так разозлил мой смех по поводу вороны, ведь мы же смеялись, когда в кофеварке булькал кипяток.

- То, что ты видел, не было просто вороной! - воскликнул он.

- Но я видел, что это была ворона, - настаивал я.

- Ничего ты, дурак, не видел, - оборвал он.

Я не видел причин для грубости с его стороны и сказал, что не люблю действовать людям на нервы и что мне лучше уехать, поскольку он явно не расположен к общению.

Он громко расхохотался, словно я разыграл перед ним клоунаду. Я буквально рассвирепел.

- Ну ты горяч, - небрежно прокомментировал он. - Ты слишком серьезно к себе относишься.

- Можно подумать, ты относился к себе по-другому, когда на меня разозлился! - вставил я.

Он сказал, что ему даже в голову не приходило на меня злиться, и пронзительно взглянул на меня.

- То, что ты видел, не было согласием со стороны мира. Летящая, да еще и каркающая ворона никогда не выражает согласие мира. Это был знак!

- Знак чего?

- Очень важный знак. Он касается тебя, - ответил он загадочно.

В это мгновение прямо к нашим ногам упала сухая ветка, сорванная ветром с куста.

- А вот это - согласие! - дон Хуан взглянул на меня сияющими глазами и рассмеялся грудным смехом.

У меня возникло ощущение, что он просто дразнит меня, на ходу выдумывая правила своей странной игры так, чтобы ему можно было смеяться, а мне - нет. Раздражение мое вспыхнуло с новой силой, и я все это ему выложил.

Но он не рассердился и не обиделся. Он снова засмеялся, и смех этот привел меня в негодование. Я подумал, что он попросту надо мной издевается, и тут же решил, что сыт по горло подобного рода "полевыми исследованиями".

Я встал и сказал, что хотел бы прямо сейчас отправиться в обратный путь к его дому, потому что мне нужно возвращаться в Лос-Анжелес.

- Сядь! - приказал он, - Ты обидчив, как старая дама. Ты не уедешь сейчас, потому что мы еще не договорили.

Я ненавидел его. Самодовольный, высокомерный тип!

Он запел идиотскую мексиканскую песенку, имитируя манеру исполнения одного популярного певца. Он растягивал одни слоги и проглатывал другие, превращая песню в такую смешную пародию, что в конце концов я не выдержал и начал посмеиваться.

- Видишь, ты смеешься над глупой песенкой, - сказал он. - А ведь тот, кто ее таким образом исполняет, равно как и те, кто платит деньги за то, чтобы его послушать, не смеются. Они считают, что это - очень серьезно.

- Что ты хочешь этим сказать? - спросил я.

Я подумал, что этим примером он решил мне показать, что я смеялся по поводу вороны потому, что не воспринял ее всерьез, как не воспринимаю всерьез дурацкую песенку. Но дон Хуан снова сбил меня с толку. Он сказал, что своим невыносимым чванством и слишком серьезным отношением ко всякой чепухе, которая с точки зрения человека, находящегося в здравом рассудке, не стоит выеденного яйца, я напоминаю исполнителя этой песенки и его почитателей.

Затем он вернулся к тому, что говорил раньше об "изучении растений", как бы для того, чтобы освежить эту информацию в моей памяти. Он особо подчеркнул, что если я действительно хочу учиться, то мне необходимо изменить подавляющее большинство своих моделей поведения.

Я снова начал злиться, и взвинтил себя до такой степени, что лишь ценой огромных усилий мог продолжать записывать.

- Ты слишком серьезно к себе относишься, - медленно проговорил он. - И воспринимаешь себя как чертовски важную персону. Это нужно изменить! Ведь ты настолько важен, что считаешь себя вправе раздражаться по любому поводу. Настолько важен, что можешь позволить себе развернуться и уйти, когда ситуация складывается не так, как тебе этого хочется. Возможно, ты полагаешь, что тем самым демонстрируешь силу своего характера. Но это же чушь! Ты - слабый, чванливый и самовлюбленный тип!

Я попытался было возразить, но дон Хуан не позволил. Он сказал, что из-за непомерно раздутого чувства собственной важности я за всю свою жизнь не довел до конца ни единого дела.

Я был поражен уверенностью, с которой он говорит. Но все его слова, разумеется, в полной мере соответствовали истине, и это меня не только разозлило, но и здорово напугало.

- Чувство собственной важности, так же, как личная история, относится к тому, от чего следует избавиться, - веско произнес он.

У меня пропало всякое желание с ним спорить. Было вполне очевидно, что положение мое крайне невыгодно: он не собирался возвращаться домой, пока не сочтет нужным, я же попросту не знал дороги и был вынужден оставаться с ним.

Вдруг он сделал странное движение, как бы принюхиваясь и ритмично подергивая головой. Он весь как-то странно подобрался, словно перед прыжком, повернулся и с любопытством изумленно оглядел меня с головы до ног, словно высматривая что-то особенное, а потом рывком вскочил и быстро зашагал прочь. Он почти бежал. Я поспешил за ним. Примерно с час он шел очень быстро.

Наконец он остановился у скалистого холма, и мы присели в тени под кустом. Я был полностью истощен быстрой ходьбой, но настроение мое несколько улучшилось. Со мной произошли странные изменения. Если в начале перехода дон Хуан меня почти бесил, то теперь я испытывал чуть ли не душевный подъем.

- Непостижимо, - удивился я, - мне в самом деле очень хорошо.

Вдалеке каркнула ворона.

- Знак, - отметил дон Хуан.

Со скалы скатился небольшой камень и с треском упал в чаппараль.

Дон Хуан громко засмеялся и указал пальцем в ту сторону, откуда донесся звук:

- А это - согласие.

Затем он спросил, готов ли я продолжить разговор о своем чувстве собственной важности. Я рассмеялся: недавний приступ гнева казался мне теперь чем-то столь далеким, что было непонятно, каким образом я вообще умудрился рассердиться на дона Хуана.

- Не понимаю, что со мной происходит, - недоумевал я, - то злился, то вдруг почему-то успокоился.

- Нас окружает очень таинственный мир, - сказал он. - И он не так-то просто расстается со своими секретами.

Мне нравились его загадочные утверждения. В них была тайна, и в них был вызов. Я не мог понять: то ли они содержат некий глубоко скрытый смысл, то ли являются полной бессмыслицей.

- Если будешь когда-нибудь в этих местах, - сказал он, - держись подальше от места нашей первой стоянки. Беги от него, как от чумы.

- Почему? В чем дело?

- Не время это объяснять, - ответил дон Хуан. - Сейчас нам нужно разобраться с чувством собственной важности. Пока ты чувствуешь, что наиболее важное и значительное явление в мире - это твоя персона, ты никогда не сможешь по-настоящему ощутить окружающий мир. Точно заморенная лошадь, ты не видишь в нем ничего, кроме самого себя.

Какое-то время он разглядывал меня, словно изучая, а потом сказал, указывая на небольшое растение:

- Поговорю-ка я со своим маленьким другом.

Он встал на колени, погладил кустик и заговорил с ним. Я сперва ничего не понял, но потом дон Хуан перешел на испанский, и я услышал, что он бормочет какой-то вздор. Потом он поднялся.

- Неважно, что говорить растению, - сказал он. - Говори что угодно, хоть собственные слова выдумывай. Важно только, чтобы в душе ты относился к растению с любовью и обращался к нему, как равный к равному.

Собирая растения, объяснил он, нужно извиняться перед ними за причиняемый вред и заверять их в том, что однажды и твое собственное тело послужит им пищей.

- Так что в итоге мы с ними равны, - заключил дон Хуан. - Мы не важнее их, они - не важнее нас.

- Ну-ка, поговори с растением сам, - предложил он. - Скажи ему, что ты больше не чувствуешь себя важным.

Я заставил себя опуститься перед растением на колени, но заговорить с ним так и не смог. Я почувствовал себя глупо и рассмеялся. Однако злости не было.

Дон Хуан похлопал меня по плечу и сказал, что все нормально, мне удалось не рассердиться, и это уже хорошо.

- Теперь всегда говори с растениями, - сказал он. - Пока полностью не избавишься от чувства собственной важности. В конце концов тебе должно стать безразлично, смотрит на тебя кто-то в этот момент или нет. Ступай-ка вон туда, в холмы, и потренируйся сам.

Я спросил, можно ли беседовать с растениями молча, в уме.

Он засмеялся и потрепал меня по затылку.

- Нет! С ними нужно разговаривать громко и четко, так, словно ты ждешь от них ответа.

Я направился туда, про себя посмеиваясь над его странностями. Я даже честно пытался поговорить с растениями, но ощущения нелепости этого занятия побороть не смог.

Выждав, как мне показалось, достаточно долго, я вернулся к дону Хуану, чувствуя, что он знает о моей неудаче.

Он даже не взглянул на меня, только жестом велел сесть и сказал:

- Смотри внимательно. Сейчас я снова буду беседовать со своим маленьким другом.

Он опустился на колени перед кустиком и примерно с минуту, улыбаясь, что-то говорил, причудливо раскачиваясь и изгибаясь всем телом.

Мне показалось, что он спятил.

- Кустик велел сообщить тебе, что он весьма съедобен, - сказал дон Хуан, поднявшись с земли. - Горсть его листьев способна сохранить человеку здоровье. Еще он сказал, что вон там такие кусты растут во множестве.

И дон Хуан кивнул на склон холма ярдах в двухстах отсюда.

- Идем поищем, - предложил он.

Меня рассмешила эта клоунада. Конечно, мы их там найдем, ведь дон Хуан прекрасно знает пустыню, и ему наверняка хорошо известно, где что растет.

По пути он велел мне запомнить это растение, потому что оно является не только съедобным, но и лекарственным.

Я спросил его, наполовину в шутку, не от кустика ли он все это сейчас узнал. Он остановился, окинул меня недоверчивым взглядом, покачал головой и со смехом воскликнул:

- Ну и ну! Ты умник, и оттого глуп - глупее, чем я думал. Ну как растение могло поведать мне о том, что я и так знаю?

Потом он объяснил, что все свойства растений этого вида были ему хорошо известны и раньше, а этот кустик только открыл ему, где в изобилии произрастают его собратья, сказав, что не возражает против того, чтобы дон Хуан рассказал об этом мне.

На склоне мы обнаружили целые заросли таких кустов. Я едва не расхохотался, но он тотчас велел мне поблагодарить растения. Я чувствовал себя мучительно скованным, и так и не смог этого сделать.

Он снисходительно улыбнулся и произнес еще одну из своих загадочных фраз, повторив ее три или четыре раза:

- Мы находимся в таинственном мире. И люди значат здесь ничуть не больше всего прочего. И если растение поступает благородно по отношению к нам, мы должны его поблагодарить, иначе оно вполне может не дать нам уйти отсюда.

При этом он взглянул на меня так, что я похолодел. Я поспешно наклонился к растениям и громко сказал:

- Спасибо!

Он удовлетворенно засмеялся.

Побродив по пустыне еще час, мы повернули к его дому. Вскоре я отстал, и дону Хуану пришлось меня подождать. Он проверил мои руки; пальцев я не подгибал. Он сказал, что либо я буду за ним наблюдать и во всем подражать ему, либо он вообще никогда не возьмет меня с собой.

- Ты не маленький, и я не собираюсь всякий раз тебя дожидаться, - отчитал он меня.

Эта фраза смутила меня и повергла в недоумение. Как могло получиться, что старик ходит быстрее меня? Мне всегда казалось, что я сложен атлетически и достаточно силен, однако я действительно не мог за ним угнаться.

Я согнул пальцы и с удивлением обнаружил, что без особых усилий могу выдерживать тот бешеный темп, который задавал дон Хуан. Я даже почувствовал, что руки сами тянут меня вперед.

Настроение поднялось, и я беззаботно шагал рядом с этим странным старым индейцем, чувствуя себя почти счастливым.

Я попросил его показать мне, где здесь растет пейот. Взглянув на меня, он не сказал ни слова.


Глава 4. Смерть-советчик

Среда, 25 января 1961

- Ты когда-нибудь расскажешь мне о пейоте? - спросил я.

Вместо ответа он снова взглянул на меня как на ненормального.

Я уже не раз заговаривал с ним на эту тему, но он только хмурился и качал головой. В этом жесте не было прямого отказа, скорее саркастичное недоумение.

Дон Хуан резко встал. Мы сидели на земле у порога. Едва заметно кивнув, он предложил мне идти за ним.

Мы направились на юг и углубились в пустынный чаппараль. По пути он повторял, что я должен ясно понять бесполезность чувства собственной важности и личной истории.

- Твои друзья, - сказал он, резко повернувшись ко мне. - Которые давно тебя знают - от них нужно уйти, причем как можно скорее.

Я подумал, что он до идиотизма настойчивый псих, но промолчал. Он пристально посмотрел на меня и начал смеяться.

Наконец мы остановились. Только я собрался присесть, как дон Хуан велел мне пройти еще ярдов двадцать и громко поговорить с растениями на полянке. Я почувствовал неловкость и внутреннее сопротивление. Я был сыт по горло его странными требованиями и заявил, что не могу разговаривать с растениями, так как чувствую себя при этом ужасно глупо. На это он сказал только одно: мое чувство собственной важности поистине не имеет границ. Вдруг ему что-то пришло в голову, и он, видимо, принял решение. Он сказал, что мне не следует пытаться разговаривать с растениями до тех пор, пока это не станет у меня получаться легко и естественно.

- Ты хочешь изучать их, и в то же время не желаешь ничего для этого сделать, - произнес он с укором. - Так что же тебе на самом деле нужно?

Я объяснил, что меня интересует любая информация об использовании растений, поэтому я и попросил его быть моим информатором, предложив даже плату за труды и за потраченное на меня время.

- Ты должен согласиться брать с меня деньги, - сказал я, - Так будет лучше для нас обоих - я смогу расспрашивать тебя о том, что мне нужно, а ты будешь на меня работать и за это получать деньги. Что ты об этом думаешь?

Дон Хуан взглянул на меня презрительно и, сложив губы трубочкой, издал громкий непристойный звук.

- Вот что я об этом думаю, - сказал он и истерически захохотал при виде крайнего изумления, написанного, должно быть, на моем лице.

Мне было совершенно ясно, что это - не тот человек, с которым я мог бы легко совладать. Несмотря на возраст, он был полон энергии и невероятно силен. Раньше я полагал, что он станет для меня идеальным "информатором", поскольку он очень стар. Я всегда считал, что старики являются наилучшими информаторами, поскольку не способны ни на что, кроме разговоров. Но дон Хуан не был жалким типом. Я чувствовал, что он неуправляем и опасен. Мой друг, который нас познакомил, был прав. Дон Хуан - странный старый индеец, и, хотя он не был малость не в себе, как говорил мой приятель, дело с ним обстояло еще хуже - он был сумасшедшим. На меня снова нахлынула волна прежних сомнений и опасений, от которых я, как мне казалось, уже избавился. В самом деле, мне не составило никакого труда убедить себя, что я хочу съездить к дону Хуану. Я подумал, что сам был слегка не в себе, когда чувствовал, что мне нравится с ним общаться. Тогда на меня сильно подействовала его идея относительно того, что мне очень мешает чувство собственной важности. Но, видимо, все это было не более чем интеллектуальными упражнениями с моей стороны, и едва лишь мне вновь довелось столкнуться с его непостижимым поведением, как опасения охватили меня с новой силой, и мне захотелось уехать.

Я сказал, что, по моему мнению, мы с ним - совершенно разные люди, и это делает наше общение невозможным.

- Один из нас должен измениться, - произнес он, глядя в землю. - И ты знаешь, кто.

Он начал напевать мексиканскую песню, а потом резко вскинул голову и взглянул мне прямо в лицо. В глазах его были ярость и огонь. Я хотел было отвести глаза или закрыть их, но, к своему великому изумлению, оторваться от его взгляда не смог.

Он спросил, что я увидел в его глазах. Я ответил, что ничего, но он настаивал на том, чтобы я рассказал, осознание чего вызвал во мне его взгляд. Я постарался дать ему понять, что его глаза заставили меня осознать только собственное смущение, и что я чувствовал себя под его взглядом весьма и весьма неуютно.

Он не отступал. Он продолжал смотреть. В его взгляде отсутствовала прямая угроза или злость, он был скорее таинственным и беспокоящим.

Дон Хуан спросил, не напоминает ли он мне птицу.

- Птицу?! - воскликнул я.

Он по-детски хихикнул, отвел глаза и мягко сказал:

- Да. Очень необычную птицу!

Он снова зафиксировал на мне взгляд и приказал вспоминать. С чрезвычайной убежденностью он утверждал, что "знает" - я уже когда-то видел этот взгляд.

У меня возникло ощущение, что каждый раз, когда старик раскрывает рот, он меня просто провоцирует. Я уставился на него с откровенным пренебрежением. Вместо того, чтобы разозлиться, он захохотал. Хлопнув себя по ляжкам, он заорал так, словно объезжал дикую лошадь. Потом дон Хуан снова стал серьезным и сказал, что сейчас для меня очень важно перестать с ним бороться и вспомнить ту необычную птицу, о которой он говорит.

- Смотри мне в глаза, - велел он.

В его глазах была дикая ярость. Мне показалось, что они и впрямь о чем-то мне напомнили, но я не мог с уверенностью сказать, о чем именно. Некоторое время я об этом размышлял, а потом вдруг осознал: не форма глаз или головы, но холодная ярость этого взгляда напомнила мне о том, как выглядят глаза сокола. В этот самый миг он искоса смотрел на меня, и в течение короткого мгновения в моем уме царил полный хаос. Мне казалось, что вместо дона Хуана я вижу сокола. Однако образ был слишком мимолетным, а я находился в чересчур подавленном состоянии, и это помешало мне в достаточной степени на нем сосредоточиться.

Очень возбужденно я сказал дону Хуану, что готов поклясться - я видел черты сокола в его лице. Дон Хуан снова расхохотался.

Мне доводилось видеть глаза соколов. Когда-то в детстве я охотился на них, и, по мнению моего деда, это у меня хорошо получалось. У него была ферма по разведению леггорнских кур, и соколы представляли угрозу для этого бизнеса. Их отстрел считался делом не только целесообразным, но и "правильным". До этого самого момента я не вспоминал, что ярость соколиных глаз годами преследовала меня. Все это было где-то далеко в прошлом, и я думал, что в памяти моей не осталось и следа тех воспоминаний.

- Я охотился на соколов, - сказал я.

- Я знаю, - сказал дон Хуан таким тоном, словно это было нечто само собой разумеющееся.

В его голосе звучала такая уверенность, что я рассмеялся. Что за нелепость, в конце концов! У него хватило наглости сделать вид, будто бы он знал, что я охотился на соколов! Я почувствовал к нему безграничное презрение.

- А почему ты так злишься? - спросил он с видом крайней озабоченности.

Я не знал, почему. Дон Хуан принялся "прощупывать" меня очень необычным способом. Он попросил меня снова посмотреть на него и рассказать об "очень необычной птице", которую он мне напомнил. Я воспротивился и презрительно заявил, что рассказывать здесь нечего. А потом почувствовал: следует спросить, откуда ему известно о том, что я охотился на соколов. Но вместо того, чтобы ответить, он в очередной раз прокомментировал мое поведение. Он сказал, что я - горячий парень и начинаю "брызгать слюной" из-за каждого пустяка. Я возразил, заявив, что это неправда. Мне всегда казалось, что я весьма терпим и добродушен. Я сказал, что он сам виноват, поскольку своими неожиданными словами и действиями вывел меня из себя.

- Почему ты злишься? - спросил он.

Я проанализировал свои чувства и реакции. Причины для того, чтобы злиться, действительно не было.

Он вновь настоятельно потребовал, чтобы я посмотрел ему в глаза и рассказал о "необыкновенном соколе". Теперь он выразился иначе: раньше он говорил "очень необычная птица", а в этот раз сказал "необыкновенный сокол". Это соответствовало изменению, происшедшему в моем собственном настроении. Меня внезапно охватила печаль.

Он прищурился, так что его глаза превратились в узенькие щелки, и сказал, что "видит" очень необычного сокола. Слова его звучали с каким-то особенным драматизмом. Он трижды повторил их, словно в самом деле видел перед собой эту птицу и спросил;

- Ты его помнишь?

Ничего подобного я не помнил.

- А что в этом соколе необыкновенного? - спросил я.

- Это ты должен мне сказать, - ответил дон Хуан.

Я настаивал на том, что понятия не имею, о чем идет речь, и, соответственно, рассказывать мне нечего.

- Не нужно со мной бороться! - сказал дон Хуан. - Борись с собственной вялостью и вспоминай.

Какое-то время я совершенно серьезно старался его раскусить. Но мне пришло в голову, что точно так же можно было бы попытаться вспомнить.

- Когда-то ты видел множество птиц, - намекнул дон Хуан, как бы давая мне ключ.

Я сказал, что в детстве жил на ферме и подстрелил не одну сотню птиц.

Дон Хуан заявил, что в этом случае мне будет несложно вспомнить всех необычных птиц, на которых я охотился.

Он вопросительно смотрел на меня, словно это была решающая подсказка.

- Птиц было столько, и я охотился так много, - сказал я, - что ничего не могу о них вспомнить.

- Это - особенная птица, - произнес он почти шепотом. - Эта птица - сокол.

Я снова начал вычислять, к чему он ведет. Дразнит? Или говорит серьезно? После длинной паузы он снова велел мне вспоминать. Я почувствовал, что и мне не остается ничего другого, кроме как вступить в игру.

- Ты говоришь о соколе, на которого я охотился? - спросил я.

- Да, - прошептал он, закрыв глаза.

- То есть это произошло, когда я был мальчишкой?

- Да.

- Но ты говоришь, что видишь сокола перед собой сейчас.

- Вижу.

- Что ты пытаешься со мной сделать?

- Пытаюсь заставить тебя вспомнить.

- Что вспомнить? Ради Бога!

- Сокола, быстрого как свет, - сказал он, глядя мне в глаза.

Я почувствовал, что сердце мое замерло.

- Теперь смотри на меня, - велел он.

Но я не смотрел. Его голос едва до меня доносился. Я был ошеломлен воспоминанием, которое полностью овладело моим существом. Белый сокол!

Началось все с того, что, подсчитывая своих леггорнских цыплят, дед приходил в бешенство. Цыплята регулярно исчезали самым досадным образом. Дед лично организовал и осуществлял тщательнейшее дежурство, и после нескольких дней наблюдения мы, наконец, заметили, как большая белая птица уносит в когтях молоденькую курочку. Птица действовала очень быстро и четко знала, что делает. Она выскользнула из-за деревьев, схватила курочку и скрылась сквозь просвет между ветвями. Все произошло настолько быстро, что дед едва успел заметить, но я рассмотрел, что это был сокол. Дед сказал, что если это действительно так, то сокол должен быть альбиносом.

Началась кампания по охоте на сокола-альбиноса, и дважды я думал, что он у меня в руках. Он даже выпускал из когтей добычу, но каждый раз уходил. Он был слишком быстр для меня. И очень умен, потому что на ферму моего деда охотиться больше не прилетал.

Я бы забыл о нем, если бы дед постоянно не подзуживал меня. Два месяца я преследовал белого сокола по всей долине, в которой мы жили. Я изучил все его повадки и был способен чуть ли не интуитивно предвидеть траекторию его полета. Но скорость и внезапность его появления неизменно сбивали меня с толку. Я мог похвастаться, что практически каждый раз, когда мы с ним встречались, я не давал ему ухватить жертву, но добыть его мне все-таки никак не удавалось.

Только однажды за два месяца войны с белым соколом мне удалось подобраться к нему близко. Целый день я его выслеживал и очень устал. Присев отдохнуть под эвкалиптом, я заснул. Разбудил меня внезапно раздавшийся над головой соколиный крик. Не двигаясь, я открыл глаза и увидел высоко в ветвях эвкалипта белую птицу. Это был сокол-альбинос. Преследование закончилось. Выстрел предстоял трудный: я лежал на спине, а сокол сидел, повернувшись ко мне хвостом. Я воспользовался внезапным порывом ветра, чтобы поднять свое длинное ружье двадцать второго калибра и прицелиться.

Я хотел дождаться, пока птица повернется или взлетит, тогда бы я не промахнулся. Но сокол не шевелился. Чтобы подстрелить сокола в том положении, в котором он сидел, нужно было прицелиться получше, а для этого я должен был подвинуться, но в этом случае сокол наверняка бы ушел, потому что был слишком быстрым. Я решил, что правильнее будет ждать. И я ждал бесконечно долго. Может быть, на меня подействовала длительность ожидания, а может - уединенность места, где, кроме меня и сокола, не было никого, но вдруг вверх по моему позвоночнику пробежал холодок, я встал и совершил совершенно неожиданный поступок - я ушел. Ушел, ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть - улетела птица или по-прежнему сидит на ветке.

Я никогда не придавал особого значения своему заключительному поступку в этой истории с белым соколом. Однако то, что я не выстрелил, было очень странным. Ведь я убил десятки соколов. На ферме, где я рос, охота на птиц и самых различных животных была делом совершенно естественным.

Дон Хуан внимательно выслушал мой рассказ о белом соколе.

- Откуда ты о нем узнал? - спросил я.

- Я увидел его, - ответил он.

- Где?

- Прямо здесь, перед тобой.

Я не был настроен спорить и спросил:

- Что все это значит?

Он ответил, что белая птица вроде этой - знак, и отказ от того, чтобы в нее выстрелить, был единственным правильным решением.

- Смерть ненавязчиво предупредила тебя, - с таинственным видом произнес дон Хуан. - Она всегда приходит как холод в позвоночнике.

- О чем ты говоришь? - нервно спросил я.

Он в самом деле действовал мне на нервы своей мистической болтовней.

- Ты много знаешь о птицах, - сказал он. - Ты убил их слишком много. Ты знаешь, как нужно ждать. Ты часами неподвижно ждал. Я знаю. Я вижу.

От его слов все мои мысли и чувства пришли в полнейший беспорядок. Я подумал, что больше всего меня раздражает та уверенность, с которой он делает свои заявления. Эта догматическая однозначность была для меня невыносимой, тем более что речь шла о том, что касалось только меня и моей жизни, и в чем я сам не был уверен. Дон Хуан наклонился ко мне, но я был настолько подавлен, что не замечал этого, пока он что-то не прошептал мне в самое ухо. Сперва я не понял, и ему пришлось повторить. Он велел мне как бы невзначай обернуться и взглянуть на камень слева от себя. Он сказал, что моя смерть сидит там и смотрит на меня, и, если я по его сигналу поверну голову, то, возможно, смогу ее заметить.

Он сделал знак глазами. Я оглянулся, и мне показалось, что я заметил, как над камнем что-то мелькнуло. По спине прокатилась холодная волна, мышцы живота непроизвольно напряглись, и все тело судорожно дернулось. Мгновение спустя я совладал с собой, и тут же уверил себя в том, что движение, которое я заметил над камнем, - это оптическая иллюзия, вызванная резким поворотом головы.

- Смерть - наш вечный попутчик, - сказал дон Хуан предельно серьезным тоном. - Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки. Когда ты ждал, глядя на белого сокола, она наблюдала за тобой и что-то шепнула тебе на ухо, и ты ощутил ее холод, так же, как ощутил его сегодня. Она всегда за тобой наблюдала. И будет наблюдать, пока не настанет день, когда она похлопает тебя по плечу.

Дон Хуан вытянул руку и слегка коснулся моего плеча, громко щелкнув языком. Эффект был поистине сокрушительный: меня почти вывернуло наизнанку.

- Ты принял правила игры и выжидал терпеливо, как выжидает смерть, и так же, как она, ты находился слева от белого сокола.

Странная сила его слов ввергла меня в состояние дикого неуправляемого ужаса, и я принялся лихорадочно записывать все, что он сказал, потому что другого способа защиты у меня не было.

- Как можно чувствовать себя настолько важной персоной, когда знаешь, что смерть неуклонно идет по твоему следу? - спросил дон Хуан.

Я чувствовал, что ответа не требуется. Впрочем, в любом случае я был не в состоянии что-либо произнести. Совершенно новое настроение охватило меня.

А дон Хуан продолжал:

- Когда ты в нетерпении или раздражен - оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак, или если краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик - всегда рядом и все время внимательно за тобой наблюдает.

Он снова наклонился ко мне и прошептал в самое ухо, что, резко оглянувшись налево по его знаку, я опять увижу на камне свою смерть.

Он едва заметно мигнул, но оглянуться я не отважился. Я сказал, что верю, и что в этом плане ему больше нет нужды на меня давить, потому что я и так в ужасе. Дон Хуан разразился своим раскатистым грудным хохотом.

Он ответил, что в вопросах, касающихся наших взаимоотношений со своей смертью, просто невозможно нажать на психику человека так сильно, как следовало бы. Но я возразил, сказав, что в моем случае бессмысленно столь углубленно это рассматривать, потому что ничего, кроме ощущения страха и дискомфорта, мысль о смерти мне не дает.

- Ты просто доверху набит всяким вздором! - воскликнул он. - Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, - это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что все складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься, и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: "Но я же еще не коснулась тебя!"

Дон Хуан покачал головой, как бы ожидая моей реакции. Но мне нечего было сказать. Мысли в бешеном темпе сменяли одна другую. По моему самомнению был нанесен сокрушительный удар. В свете моей смерти раздражение по адресу дона Хуана выглядело настолько мелочным!

Я чувствовал, что дон Хуан в полной мере осознает все изменения, которые произошли в моем настроении. Он выиграл, и теперь все складывалось в его пользу. Он начал напевать мексиканскую песенку.

- Да, - мягко произнес он после длинной паузы. - Один из нас должен снова осознать, что смерть охотится за каждым из нас, что она всегда рядом, за нашим левым плечом. Один из нас должен обратиться к смерти за советом, чтобы избавиться от бездарной мелочности, свойственной людям, которые живут так, словно смерть никогда их не коснется.

Больше часа мы молчали, а потом пошли обратно. Несколько часов мы петляли по пустынному чапаралю. Я не спрашивал, для чего это нужно, - это не имело значения. Каким-то образом дону Хуану удалось вернуть мне давно забытое чувство огромной радости просто оттого, что я есть, что я иду, не придавая этому никакого глубокомысленного значения и не ставя перед собой никаких интеллектуальных целей. Я захотел еще раз взглянуть на то, что видел там, на камне.

- Сделай так, чтобы я смог еще раз увидеть тень, - попросил я.

- Ты говоришь о своей смерти, да? - уточнил дон Хуан с оттенком иронии в голосе.

Мгновение я боролся с внутренним сопротивлением, но в конце концов решился:

- Да. Сделай так, чтобы я смог еще раз увидеть свою смерть.

- Не сейчас, - сказал он. - Сейчас ты слишком тверд.

- Не понимаю…

Дон Хуан засмеялся, и смех его почему-то не был обидным и предательским, как раньше. Я бы не сказал, что теперь он смеялся не так, как прежде, - тон, громкость и дух этого смеха остались неизменными. Но новый элемент все же присутствовал, и элементом этим было мое настроение. С точки зрения неотступности смерти мое раздражение и все мои страхи становились совершенно бессмысленной ерундой.

- Тогда позволь мне поговорить с растениями, - попросил я.

Дон Хуан разразился хохотом.

- Сейчас ты слишком хорош, - сказал он, не переставая смеяться. - Но тебя бросает из крайности в крайность. Успокойся. Ни к чему разговаривать с растениями, если тебе не нужно узнать их секреты, а для того, чтобы это понадобилось, необходимо обладать несгибаемым намерением. Так что прибереги свои наилучшие побуждения для другого случая. Точно так же нет необходимости в том, чтобы встречаться со смертью. Достаточно чувствовать, что она всегда рядом.


Глава 5. Принять ответственность

Вторник. 11 апреля 1961

Ранним утром 9 апреля я приехал к дому дона Хуана. Было воскресенье.

- Доброе утро, дон Хуан! - поздоровался я. - Рад тебя видеть!

Взглянув на меня, он мягко рассмеялся. Он подошел к машине, открыл дверцу и держал ее, пока я вытаскивал пакеты с продуктами, которые привез ему.

Мы пошли к дому и уселись возле двери.

Впервые я по-настоящему осознал, что делаю здесь. Три месяца я буквально с нетерпением ждал очередного выезда "в поле". Словно мина замедленного действия разорвалась внутри меня и заставила внезапно вспомнить нечто, имевшее для меня трансцендентальное значение. Однажды я уже был очень терпелив и действовал исключительно эффективно.

Прежде чем дон Хуан смог что-либо сказать, я задал ему вопрос, который не давал мне покоя. Все три месяца меня одолевали воспоминания о белом соколе. Как мог дон Хуан о нем узнать, если сам я об этом давно забыл?

Он засмеялся, но не ответил. Я умолял его объяснить.

- Это все - ерунда, - сказал он со своей обычной убежденностью. - Любой тебе скажет, что ты странный. Просто ты все время находишься в каком-то оцепенении и потому нечувствителен. И всего-то.

Я почувствовал, что он опять заговаривает мне зубы и загоняет в угол, куда мне не очень-то хотелось.

- Разве можно увидеть собственную смерть? - спросил я, пытаясь не дать разговору отклониться от темы.

- Конечно, - со смехом ответил он. - Она всегда рядом с нами.

- Откуда ты это знаешь?

- Я уже стар. С годами человек многое узнает.

- Я знаком со многими стариками, но они ничего подобного не знают. Как вышло, что ты - знаешь?

- Скажем так: я много чего знаю потому, что у меня нет личной истории, потому, что не чувствую себя более важным, чем любое другое явление в этом мире, и потому, что моя смерть всегда находится рядом со мной, вот здесь.

Он вытянул левую руку и пошевелил пальцами, словно что-то поглаживая.

Я засмеялся. Я знал, к чему он клонит. Старый черт снова собрался меня зацепить скорее всего на тему чувства собственной важности, но на этот раз я был не против. Воспоминание о бесконечной терпеливости переполнило меня ощущением странной, спокойной эйфории, рассеявшим практически всю мою нервозность и нетерпимость в отношении дона Хуана. Вместо этого я чувствовал, что каждое его действие в каком-то смысле было чудом.

- Но все-таки, кто ты на самом деле? - поинтересовался я.

Казалось, он удивился. Он выпучил глаза до немыслимых размеров и мигнул, как птица. Его веки сомкнулись и разомкнулись подобно шторкам, не меняя фокусировки глаз. Неожиданный маневр дона Хуана меня испугал, я даже слегка отпрянул, а он рассмеялся по-детски непринужденно.

- Для тебя я - Хуан Матус, и я - к твоим услугам, - сказал он с подчеркнутой учтивостью.

Тогда я задал ему еще один вопрос, не дававший мне покоя;

- Что ты сделал со мной в тот день, когда мы встретились впервые?

- Я? Ничего, - ответил он невинным тоном.

Я описал ему, что чувствовал, когда в тот раз он на меня взглянул, и насколько немыслимо для меня было буквально онеметь от одного только взгляда.

Дон Хуан хохотал, пока по щекам его не потекли слезы. Я снова почувствовал прилив злости по отношению к нему. Я подумал, что веду себя так серьезно и так осмысленно, а он в ответ - настолько "по-индейски" в самом худшем смысле слова.

Очевидно, он тут же уловил мое настроение и мгновенно прекратил смеяться.

После довольно длительных колебаний, я все же сказал ему, что его смех разозлил меня потому, что я самым серьезным образом пытался понять, что со мной тогда произошло.

- А тут нечего понимать, - невозмутимо заявил он.

Я напомнил ему всю цепочку необычных событий, произошедших после моего с ним знакомства, начиная с того, как он таинственным способом меня затормозил, и заканчивая воспоминанием о белом соколе и тенью над камнем, которая, по его словам, была моей смертью.

- Зачем ты все это делаешь со мной? - спросил я.

В моем вопросе не было и тени враждебности. Мне просто было любопытно, почему именно я.

- Ты попросил меня рассказать все, что я знаю о растениях, - ответил дон Хуан.

В его голосе я уловил оттенок сарказма. Это звучало так, словно он меня разыгрывал.

- Но все, что ты до сих пор мне рассказал, не имеет с растениями ничего общего, - возразил я.

Он ответил, что изучение растений требует времени.

Я почувствовал: препираться с ним бесполезно. Я осознал полный идиотизм простых и абсурдных решений, которые принимал. Пока я находился дома, я обещал себе, что, общаясь с доном Хуаном, никогда больше не стану нервничать и раздражаться. Но на деле, однако, я мгновенно выходил из себя, стоило ему в очередной раз меня отшить. Я чувствовал, что никак не могу нащупать путей взаимодействия с ним, и это меня злило.

- А сейчас подумай о своей смерти, - неожиданно велел дон Хуан. - Она - на расстоянии вытянутой руки. И в любое мгновение может похлопать тебя по плечу, так что в действительности у тебя нет времени на вздорные мысли и настроения. Времени на это нет ни у кого из нас. Ты хочешь знать, что я сделал с тобой в тот день, когда мы впервые встретились? Я видел тебя. И я видел, что ты думаешь, что врешь мне. Но ты не врал, ты действительно не врал.

Я сказал, что его объяснение только еще больше меня запутало. Он ответил, что именно по этой причине не хотел мне ничего объяснять, и что в зачет идет только одно - действие. Действие, а не разговоры.

Он вытащил соломенную циновку и улегся на нее, подложив под голову какой-то сверток. Устроившись поудобнее, он сказал, что мне предстоит еще кое-что сделать, если я действительно хочу изучать растения.

- Я увидел в тебе тогда один существенный недостаток - ты не любишь принимать ответственность за свои действия, - медленно произнес дон Хуан, как бы давая мне время понять, о чем он говорит. - Когда ты говорил мне все это на автостанции, ты прекрасно отдавал себе отчет в том, что врешь. Почему ты врал?

Я объяснил, что делал это, чтобы заполучить "главного информатора" для своей работы.

Дон Хуан улыбнулся и затянул мексиканскую мелодию.

- Если ты что-то решил, нужно идти до конца, - сказал он, - но при этом необходимо принять на себя ответственность за то, что делаешь. Что именно человек делает, значения не имеет, но он должен знать, зачем он это делает, и действовать без сомнений и сожалений.

Он смотрел на меня изучающе. Я не знал, что сказать. Наконец, у меня сформировалось мнение, почти протест. Я воскликнул:

Он смотрел на меня изучающе. Я не знал, что сказать. Наконец, у меня сформировалось мнение, почти протест. Я воскликнул:

- Но это же невозможно!

Он спросил, почему, а я ответил, что, наверно, было бы идеально, если бы люди обдумывали все, что собираются сделать. Но на практике, однако, такое невозможно, и невозможно избежать сомнений и сожалений.

- Еще как возможно! - убежденно возразил дон Хуан, - Взгляни на меня. У меня не бывает ни сомнений, ни сожалений. Все, что я делаю, я делаю по собственному решению, и принимаю на себя всю полноту ответственности за это. Самое простое действие, например, прогулка с тобой по пустыне, может означать для меня смерть. Смерть неуклонно идет по моему следу. Поэтому места для сомнений и сожалений я оставить не могу. И если во время нашей с тобой прогулки мне предстоит умереть в пустыне, то я должен там умереть. Ты же, в отличие от меня, ведешь себя так, словно ты бессмертен, а бессмертный человек может позволить себе отменять свои решения, сожалеть о том, что он их принял, и в них сомневаться. В мире, где за каждым охотится смерть, приятель, нет времени на сожаления или сомнения. Время есть лишь на то, чтобы принимать решения.

Я совершенно искренне возразил, что, по моему мнению, мир, о котором он говорит, нереален, что он произвольно создает этот мир, взяв идеальную модель поведения и утверждая, что следует действовать именно таким образом.

И я рассказал дону Хуану о своем отце, который любил читать мне бесконечные проповеди о чуде здравого ума в здоровом теле, о том, что молодым людям следует закалять и укреплять свое тело, преодолевая трудности и участвуя в спортивных состязаниях. Отец был молод; когда мне было восемь, ему едва исполнилось двадцать семь. Летом он, как правило, уезжал из города, где работал учителем в школе, чтобы хоть месяц провести на ферме моего деда, где я жил. Этот месяц был для меня сущим адом. Я привел дону Хуану один из типичных примеров поведения отца. Пример этот, как мне казалось, вполне соответствовал теме нашего разговора.

Едва приехав на ферму, отец тут же тащил меня с собой на длинную прогулку, во время которой мы обсуждали дальнейшие действия. Отец строил планы насчет того, как мы будем ходить плавать каждое утро в шесть часов. Вечером он заводил будильник на полшестого, чтобы утром у нас было достаточно времени: ведь ровно в шесть мы уже должны быть в воде. Утром будильник звонил, отец выбирался из постели, надевал очки и выглядывал в окно.

Я даже дословно вспомнил монолог, который он при этом произносил:

- М-м-м… Что-то сегодня как-то облачно. Слушай, я полежу еще минут пять. О'кей? Только пять! Просто нужно хорошенько потянуться, чтобы сон окончательно прошел.

И он неизменно засыпал, и спал до десяти, а иногда и до полудня.

Я сказал дону Хуану, что особенно меня раздражало то, что он упорно не желал отказываться от своих невыполнимых решений. Ритуал повторялся каждое утро, до тех пор, пока я, в конце концов, не отказывался заводить будильник, чем страшно обижал отца.

- Это вовсе не были невыполнимые решения, - возразил дон Хуан, явно принимая сторону моего отца. - Он просто не знал, как ему проснуться и встать, вот и все.

- Как бы там ни было, - сказал я, - я не терплю неосуществимых решений.

- А какое решение было бы в данном случае осуществимым? - застенчиво улыбаясь, спросил дон Хуан.

- Отец должен был признаться себе, что не в силах пойти купаться в шесть, и решить, что купаться мы отправимся, скажем, в три часа пополудни.

- Твои решения ранят дух, - сказал дон Хуан исключительно серьезным тоном.

Мне показалось, что в голосе его даже прозвучали печальные нотки. Довольно долго мы молчали. Мое раздражение улеглось. Я думал о своем отце.

- Он не хотел идти купаться в три часа пополудни. Неужели ты не понимаешь? - сказал дон Хуан.

Его слова заставили меня взвиться.

Я сказал, что отец был слаб, и таким же был его мир идеальных поступков, которые он никогда не осуществлял. Я почти кричал.

Дон Хуан не произнес ни слова. Он медленно и ритмично покачал головой. Я чувствовал ужасную печаль. Всякий раз, когда я вспоминал об отце, меня охватывало какое-то опустошающее чувство.

- Думаешь, ты был сильнее, да? - как бы между прочим спросил дон Хуан.

Я ответил, что именно так и думаю, и начал было рассказывать о состоянии эмоциональной сумятицы, в которое отец неизменно меня приводил, но дон Хуан перебил;

- Он поступал с тобой нечестно?

- Нет.

- Может, он был мелочен по отношению к тебе?

- Нет.

- И он делал для тебя все, что было в его силах?

- Да.

- Так что тебе не нравится?

Я снова начал кричать, что он был слаб, но спохватился и понизил голос. На допросе у дона Хуана я чувствовал себя как-то нелепо.

- Зачем ты все это делаешь? - спросил я, - Предполагалось, что мы будем говорить о растениях.

Я был раздражен и подавлен больше, чем когда-либо до этого. Я сказал, что мое поведение - не его дело, и что не с его познаниями об этом судить, а он разразился грудным хохотом.

- Когда ты злишься, ты всегда чувствуешь, что прав, да? - спросил он и по-птичьи моргнул.

Это было действительно так. Мне была свойственна тенденция всегда чувствовать праведность своего гнева.

- Давай не будем говорить о моем отце, - сказал я, изображая хорошее настроение, - поговорим лучше о растениях.

- Нет уж, давай поговорим о твоем отце, - настаивал дон Хуан. - Это как раз то, с чего нам сегодня следовало бы начать. Если ты думаешь, что был настолько сильнее его, то скажи, почему ты сам не ходил купаться в шесть утра и не вытаскивал его с собой?

Я ответил, что не мог поверить в то, что отец просил меня об этом всерьез. Я всегда считал, что купание в шесть утра - это дело моего отца, а не мое.

- С того момента, как ты принял его идею, это стало также и твоим делом, - резко сказал дон Хуан.

Я сказал, что никогда ее не принимал, потому что знал, что отец склонен к самообману. Таким тоном, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, дон Хуан спросил, почему я тогда же не сказал отцу все, что по этому поводу думал.

- Отцу таких вещей не говорят, - неуверенно попытался я объяснить.

- А, собственно, почему?

- В моем доме это было не принято, вот и все.

- Ты совершал гораздо более неприглядные поступки в своем доме, - провозгласил он, как судья, выносящий приговор. - Единственное, чего ты так и не совершил - ты не возжег огонь собственного духа?

Сила этих его слов была столь сокрушительной, что они, словно эхо, отозвались в моем сознании. Он опрокинул все мои щиты. Я был не в состоянии с ним спорить. Чтобы как-то защититься, я кинулся записывать.

В последней слабой попытке объясниться я сказал, что всю жизнь мне почему-то приходится иметь дело с людьми вроде моего отца, которые, подобно ему, бросали мне наживку в виде своих заманчивых планов, а в итоге я всегда оказывался не у дел.

- Ты жалуешься, - мягко произнес дон Хуан. - Ты жаловался всю свою жизнь, потому что не привык принимать ответственность за свои решения. Если бы ты согласился с решением твоего отца каждое утро в шесть часов ходить купаться, ты пошел бы самостоятельно, если бы понадобилось, или послал бы отца к черту, едва он заикнулся бы на эту тему после того, как ты понял, чего стоят все эти разговоры. Но ты ничего ему не сказал. Так что ты был так же слаб, как твой отец. Принять на себя ответственность за свои решения - это значит быть готовым умереть за них.

- Постой, постой! - воскликнул я. - Ты передергиваешь!

Но он не дал мне закончить. А сказать я собирался, что привел своего отца лишь в качестве примера нереалистического образа действия, и что ни один здравомыслящий человек не согласится умирать за такую идиотскую вещь.

- Не имеет значения, каким именно является решение, - сказал дон Хуан. - В этом мире нет ничего более серьезного, чем что-либо другое. Разве ты не понимаешь? В мире, где за каждым охотится смерть, не может быть маленьких или больших решений. Здесь есть лишь решения, которые мы принимаем перед лицом своей неминуемой смерти.

Я не мог сказать ничего. Прошло не менее часа. Дон Хуан совершенно неподвижно лежал на своей циновке. Но он не спал.

- Почему ты мне все это рассказываешь, дон Хуан? - спросил я. - Почему ты делаешь все это со мной?

- Ты пришел ко мне, - ответил он. - Вернее, ты был ко мне приведен. И я за тебя взялся.

- Прошу прощения?..

- Ты мог бы взяться за своего отца, если бы стал ради него купаться по утрам. Но ты не сделал этого, наверно, потому, что был слишком молод. Я прожил больше тебя. Надо мной ничего не висит. В моей жизни нет спешки, поэтому я могу как следует за тебя взяться.

Во второй половине дня мы отправились в поход. Я легко выдерживал темп, который задавал дон Хуан, и опять восхищался его поразительной тренированностью. Он шел настолько легко и шаги его были настолько уверенными, что рядом с ним я выглядел ребенком. Я заметил, что он не любит разговаривать во время ходьбы. Если я заговаривал с ним, он останавливался, чтобы ответить.

Через пару часов мы подошли к холму. Дон Хуан сел и указал мне на место рядом с собой. Напыщенно-торжественным тоном он заявил, что собирается рассказать мне сказку.

Жил некогда молодой человек - очень бедный индеец. Он жил в большом городе, и окружали его только белые люди. У него не было ни дома, ни родных, ни друзей. Он пришел в город за счастьем, но нашел лишь нищету и боль. Время от времени он, работая как мул, добывал несколько центов на кусок хлеба. Если бы не это, ему пришлось бы просить милостыню или воровать.

Однажды молодой человек отправился на рынок. Бредя как в тумане, он диким взглядом рассматривал изобилие прекрасных товаров. Он был в таком шоке, что не видел, куда идет и, в конце концов, налетев на стоявшие корзины, свалился на какого-то старика.

Старик нес четыре большущих кувшина и только что остановился и присел, чтобы перекусить. Дон Хуан многозначительно улыбнулся и сказал, что старику показалось довольно странным то, что на него свалился молодой человек. Он не рассердился из-за того, что его потревожили, но лишь удивился, почему это оказался именно этот конкретный молодой человек. Парень же, наоборот, разозлился и обругал старика за то, что тот расселся у него на дороге. Его совершенно не интересовала скрытая причина их встречи. Он не заметил, что это было пересечением их путей.

Дон Хуан изобразил движение человека, который пытается схватить нечто перевернувшееся и покатившееся. Он сказал, что кувшины старика опрокинулись и покатились. Увидев это, молодой человек решил, что на сегодня ему удалось найти для себя пропитание.

Он помог старику и взялся нести тяжелые кувшины. Старик сказал, что идет домой в горы, и молодой человек настоял на том, чтобы сопровождать его хотя бы часть пути.

Старик повернул в горы и по дороге накормил молодого человека, отдав ему часть купленных на рынке продуктов. Молодой человек набил брюхо под самую завязку и, почувствовав, что сыт, начал замечать, насколько тяжелы сосуды, которые он нес. И он покрепче прижал их к себе.

Дон Хуан вытаращил глаза и с дьявольской усмешкой сказал, что молодой человек спросил у старика: "Что у тебя в этих кувшинах?" Старик не ответил, но сказал, что собирается показать молодому человеку друга, который развеет его горести, даст ему совет и научит мудрости, необходимой для того, чтобы разобраться в неисповедимых путях этого мира.

Дон Хуан изобразил обеими руками величественный жест и сказал, что после этого старик призвал к себе оленя. Ничего красивее этого оленя молодому человеку в своей жизни видеть не доводилось. Олень был настолько ручным, что подошел совсем близко и бродил вокруг. Он сиял и переливался всеми цветами радуги. Молодой человек был очарован и тут же догадался, что это - "олень духа". Старик сказал ему, что, если молодой человек хочет, чтобы олень стал его другом и подарил ему свою мудрость, он должен всего-навсего отказаться от кувшинов.

Дон Хуан изобразил честолюбивую усмешку и сказал, что все мелочные желания и страсти молодого человека всколыхнулись в ответ на это предложение. Глазки дона Хуана стали маленькими и дьявольски колючими. Имитируя молодого человека, он вкрадчиво спросил: "Так что же все-таки в твоих кувшинах?"

Дон Хуан сказал, что ответ старика был очень искренним: в кувшинах - пища. "Пинола" и вода. Он прервал рассказ и пару раз прошелся по кругу. Я не знал, что он делает. Но сказка еще явно не закончилась. Я решил, что хождение по кругу изображает мучительные раздумья, в которые погрузился молодой человек.

Дон Хуан сказал, что, разумеется, молодой человек не поверил ни единому слову старика. Он прикинул, что старик - наверняка колдун, и если за свои кувшины он готов отдать "оленя духа", то какое невероятное могущество, какую фантастическую силу они должны содержать!

Лицо дона Хуана снова исказила дьявольская усмешка и он сказал, что молодой человек заявил: он выбирает кувшины. Последовала длинная пауза, вроде бы означавшая конец сказки. Дон Хуан молчал, но я был уверен, что он ждет от меня вопросов, и спросил:

- И что же произошло с молодым человеком?

- Он взял кувшины, - ответил дон Хуан с улыбкой, выражавшей удовлетворение.

Последовала еще одна длительная пауза. Я засмеялся. Я подумал, что это - настоящая "индейская сказка".

Сияя глазами, дон Хуан улыбнулся с видом простачка, а потом засмеялся мягкими раскатами и спросил:

- Разве тебе не интересно, что было в кувшинах?

- Интересно, конечно. Просто я думал, что сказка закончилась.

- Ну что ты! - сказал он с озорным блеском в глазах. - Молодой человек схватил свои кувшины, убежал, забрался в укромное место и там их открыл.

- И что он увидел? - спросил я.

Дон Хуан взглянул на меня, и я почувствовал, что он в полной мере осознает все упражнения, которые в этот момент проделывал мой интеллект. Он тряхнул головой и усмехнулся.

- Ну ладно, - сказал я. - Кувшины оказались пустыми?

- В кувшинах оказались только пища и вода, - ответил он. - И молодой человек в припадке гнева разбил их о камни.

Я сказал, что его реакция совершенно естественна - любой на его месте сделал бы то же самое.

На что дон Хуан заявил, что молодой человек был дураком, который сам не знает, что ищет. Он не знал, что такое "сила", поэтому не мог судить о том, нашел он ее или нет. Он не принял на себя ответственности за свое решение, поэтому так разозлился из-за своего просчета. Он рассчитывал что-то приобрести, а вместо этого не получил ничего. Дон Хуан сказал, что, окажись я на месте того молодого человека и последуй я своим склонностям, я точно так же закончил бы припадком гнева и разочарованием, и остаток своей жизни, несомненно, провел бы, жалея себя и стеная о том, что потерял.

Потом он объяснил мне поведение старика. Тот поступил очень умно, предварительно до отвала накормив молодого человека. В результате тот обрел "отвагу сытого желудка" и, обнаружив в кувшинах только пищу, пришел в ярость и разбил их о камни.

- Если бы решение молодого человека было осознанным и если бы он готов был за него ответить, - сказал дон Хуан, - он оставил бы еду, которая была в кувшинах, себе и был бы этим более чем доволен. А может, ему бы даже удалось понять, что эта еда тоже была силой.


Глава 6. Стать охотником

Пятница, 23 июня 1961

Едва присев, я принялся в буквальном смысле слова бомбардировать дона Хуана вопросами. Он не отвечал. В конце концов нетерпеливым жестом он велел мне замолчать. Похоже было, что настроен он весьма серьезно.

- Я думал о том, что ты ни на йоту не изменился за это время, а еще пытаешься изучать растения, - произнес он. В тоне его звучал укор.

Громким голосом он принялся перечислять все личностные изменения, которые мне следовало произвести в себе, руководствуясь его указаниями. Я сказал ему, что отношусь к ним с полной серьезностью, но вряд ли способен осуществить их на практике, так как уж очень они противоречат тому, что составляет основу моей личности. Он ответил, что как бы я к ним ни относился, одного только отношения недостаточно, и что все сказанное им говорилось не ради красного словца. Я в очередной раз принялся твердить о своем страстном желании изучать растения, которое отнюдь не ослабевало от того, что я не предпринимаю почти ничего для приведения своей личной жизни в соответствие с провозглашаемыми им идеалами.

После длительной неловкой паузы я отважно спросил:

- Я намерен изучать пейот. Ты будешь меня учить, дон Хуан?

Он ответил, что одного только моего намерения недостаточно и что знания о пейоте - тут он впервые назвал его "Мескалито" - дело очень и очень серьезное. Больше говорить было вроде как не о чем.

Однако вечером дон Хуан дал мне контрольное задание. Без каких бы то ни было подсказок с его стороны мне предлагалось найти благоприятное для меня место на площадке перед домом, где мы обычно с доном Хуаном сидели. Это должно было быть место, на котором я определенно чувствовал бы себя совершенно счастливым и ощущал бы прилив сил. Почти всю ночь я провел, катаясь по земле на этой площадке в поисках благоприятного места. За это время мне удалось дважды заметить изменение цвета на фоне однородного темного грязного пола.

Наконец, в полном изнеможении я заснул на одном из мест, в которых менялся цвет. Утром дон Хуан разбудил меня и сказал, что я справился с заданием наилучшим образом: мне удалось отыскать не только благоприятное место, но и противоположное ему по воздействию, так сказать, враждебное или отрицательное, а также определить цвета, соответствующие обоим местам.

 

Суббота, 24 июня 1961

Ранним утром мы отправились в пустынный чаппараль. По пути дон Хуан объяснил, что поиск "благоприятных" и "враждебных" мест имеет огромное значение для тех, кому приходится жить среди дикой природы. Я попытался перевести разговор на тему пейота, но об этом он говорить наотрез отказался, сказав, что сам вернется к теме пейота, когда придет время, и предупредив, что до этого я не должен даже вспоминать о ней.

Мы присели отдохнуть на густо заросшей площадке под какими-то высокими кустами. Чаппараль вокруг нас еще не совсем высох от солнца, и среди растительности обитало огромное количество мух, которые постоянно мне докучали. Но дона Хуана мухи как будто не беспокоили. Мне стало интересно, каким образом ему удается их не замечать, но потом я увидел, что они попросту вообще не садятся на его лицо.

- Иногда может возникнуть необходимость в том, чтобы очень быстро найти благоприятное место прямо в чистом поле, - продолжил дон Хуан. - Или определить, не является ли враждебным то, на котором ты как раз собираешься отдохнуть. Когда-то мы сделали привал возле холма, и настроение у тебя тут же упало; помнишь, как ты тогда взбесился? Место, на котором мы сидели, было тебе враждебно. Ворона тебя об этом предупреждала, помнишь?

Я вспомнил, что в тот раз дон Хуан посоветовал мне в будущем избегать этого места. И вспомнил, как действительно пришел в бешенство оттого, что он не разрешил мне смеяться.

- Я думал тогда, что ворона, которая пролетела над нами, была знаком только для меня, - сказал он, - поскольку не знал, что вороны благоволят и к тебе тоже.

- Не понимаю, о чем ты…

- Ворона была знаком, - продолжал он. - Если бы ты разбирался в повадках ворон, ты бы немедленно убежал с того места, словно оно заражено чумой. Но не всегда поблизости оказывается ворона, которая может тебя предупредить, поэтому необходимо научиться самостоятельно находить место для лагеря или отдыха.

После довольно длительной паузы дон Хуан неожиданно повернулся ко мне и сказал, что найти подходящее место для отдыха просто: нужно всего лишь свести к переносице глаза. Он заговорщицки подмигнул мне и доверительным тоном сказал, что именно так я и поступил, когда катался ночью по земле, и благодаря этому смог найти оба места и увидеть соответствующие им цвета. Дон Хуан признался в том, что моя удача произвела на него сильное впечатление.

- Но я, честное слово, не знаю, как это у меня получилось, - сказал я.

- Ты свел глаза, - выразительно произнес он. - Это - технический прием, ты должен был его применить, хотя можешь об этом и не помнить.

Затем дон Хуан подробно описал этот прием. Он сказал, что на его отработку могут уйти годы. Заключается он в том, чтобы постепенно, сводя глаза к переносице, заставить их воспринимать одно и то же изображение по отдельности. Из-за несовпадения изображений возникает раздвоение зрительного восприятия мира, благодаря которому, по словам дона Хуана, человек может отмечать изменения в окружающей обстановке, которых в обычном режиме восприятия глаза попросту не замечают.

Дон Хуан предложил мне попробовать, заверив, что зрению это не повредит. Он сказал, что начинать следует с коротких взглядов почти самыми уголками глаз, а затем показал мне как это делается, выбрав большой куст. Когда я смотрел на глаза дона Хуана, бросавшие непостижимо быстрые взгляды на куст, у меня возникло странное ощущение. Они напомнили мне бегающие глазки животного, которое не может постоянно смотреть прямо перед собой.

Мы шли еще примерно час, в течение которого я пытался ни на чем не фокусировать взгляд. Затем дон Хуан велел мне смотреть раздельно, изолированно воспринимая изображения, видимые каждым глазом. Еще через час у меня ужасно разболелась голова, и нам пришлось остановиться.

- Как думаешь, сможешь ты сам найти подходящее место для привала? - спросил дон Хуан.

Я не имел понятия, по какому критерию судить о том, является место "подходящим" или нет. Он терпеливо объяснил, что, бросая на окружающий мир быстрые взгляды, можно увидеть необыкновенные явления.

- Какого типа? - спросил я.

- Это явления, которые мы не столько видим, сколько чувствуем, - уточнил дон Хуан. - Они больше похожи на ощущения, чем на зрительные образы. Если ты посмотришь таким способом на дерево или скалу, под которыми тебе хотелось бы отдохнуть, глаза помогут тебе ощутить, является ли выбранное место наиболее удачным для привала.

Я снова потребовал, чтобы дон Хуан объяснил, на что похожи ощущения, о которых он говорит, но он либо не мог их описать, либо просто не хотел, и сказал, что мне самому нужно попробовать выбрать подходящее место, и тогда он скажет, работают мои глаза в этом плане или нет.

В какое-то мгновение я заметил что-то похожее на точки света, отраженного прожилками кварца. Когда я прямо смотрел на то место, где они мелькнули, их не было видно, но стоило мне быстрым взглядом вскользь пробежать по окружающему пейзажу, как что-то вроде слабого сияния вновь обнаруживалось на том же самом месте. Я показал это место дону Хуану. Оно находилось как раз посредине открытого прямым лучам солнца участка голой земли. Дон Хуан раскатисто захохотал, а потом спросил, почему я выбрал именно это место. Я сказал, что увидел там сияние.

- Не имеет значение, что ты видишь, - объяснил он. - Ты можешь увидеть все, что угодно, хоть слона. Важно, что ты при этом чувствуешь.

Но я не чувствовал ничего. Дон Хуан загадочно взглянул на меня и сказал, что хотел бы доставить мне удовольствие и посидеть вместе со мной на выбранном мною пятачке, но предпочитает, чтобы я проверил свой выбор самостоятельно, а он тем временем посидит где-нибудь в другом месте.

Я опустился на землю. Дон Хуан отошел метров на десять-двенадцать и стал наблюдать за мной оттуда. Через несколько минут он начал громко смеяться. Его смех почему-то действовал мне на нервы. Он вывел меня из себя. Я почувствовал, что дон Хуан надо мной издевается, и буквально взбесился. Я спрашивал себя, что мне вообще здесь нужно. Во всей этой ситуации с учебой у дона Хуана с самого начала определенно был какой-то изъян. Я чувствовал, что, попав к нему в лапы, стал пешкой в неведомой мне игре.

Внезапно дон Хуан со всех ног бросился ко мне, схватил за руку и волоком оттащил меня по земле метров на пять от того места, где я сидел. Он помог мне встать на ноги и отер пот со своего лба. Я заметил, что на этом действии он выдохся чуть ли не до последнего предела. Он похлопал меня по спине и сказал, что я выбрал плохое место, и что ему пришлось в спешном порядке спасать меня, пока оно не сожрало все мои чувства. Я рассмеялся. Образ дона Хуана, бросающегося вызволять меня из "проклятого места", выглядел довольно занятно. Он несся так, словно ему было двадцать лет. Ступнями он словно цеплялся за мягкую красноватую пыль пустыни, как будто собирался с ходу через меня перемахнуть. Все произошло почти мгновенно: только что дон Хуан смеялся надо мной, а буквально через секунду-другую уже волок меня за руку по земле.

Немного погодя он велел мне снова попытаться найти подходящее место. Мы шли не останавливаясь, но как я ни старался, что-либо заметить или "почувствовать" мне не удавалось. Наверно, у меня получилось бы, если б я сильнее расслабился. Но злиться на него я, тем не менее, перестал. В конце концов он указал на группу камней, мы подошли к ним и сделали привал.

- Не расстраивайся, - сказал дон Хуан. - На то, чтобы как следует натренировать глаза, требуется немало времени.

Я ничего не сказал. Мне и в голову не приходило расстраиваться из-за того, чего я совершенно не понимал. Тем не менее я не мог не признать, что с тех пор, как мы с доном Хуаном познакомились и я начал к нему приезжать, я уже трижды приходил в неистовство и накручивал себя чуть ли не до болезненного состояния, когда сидел на тех местах, которые дон Хуан называл плохими.

- Весь фокус в том, чтобы научиться чувствовать глазами, - объяснил дон Хуан. - Ты не знаешь, что именно чувствовать, и в этом - твоя проблема. Но с практикой это придет.

- Может быть, ты расскажешь мне, что я должен чувствовать? - спросил я.

- Это невозможно.

- Почему?

- Никто не сможет тебе сказать, что в этом случае человек чувствует. Это - не тепло, не свет, не сверкание, не цвет… Это ни на что не похоже.

- И ты не можешь этого описать?

- Нет. Я могу только обучить тебя техническим приемам. Когда ты научишься разделять изображения и воспринимать все в раздвоенном виде, ты должен будешь сосредоточить внимание на пространстве между этими двумя изображениями. Любое заслуживающее внимания изменение произойдет именно в этой области.

- Об изменениях какого типа ты говоришь?

- Это не важно. Важно ощущение, которое у тебя при этом возникнет. Сегодня ты увидел сверкание, но это ничего не значило, потому что отсутствовало ощущение. Что и как ощущать, я тебе объяснить не могу. Ты должен узнать это сам.

Некоторое время мы молча отдыхали. Дон Хуан лежал, прикрыв лицо шляпой, и не двигался, как будто спал. Я полностью погрузился в свои записи. Вдруг он сделал резкое движение. От неожиданности я вздрогнул. Дон Хуан рывком сел и, нахмурившись, повернулся ко мне:

- Ты обладаешь склонностью к охоте. Охота - именно то, чему тебе следует учиться. Так что мы больше не будем говорить о растениях.

Он на секунду выдвинул челюсть, а потом бесстрастно добавил:

- Впрочем, этим, как мне кажется, мы никогда и не занимались, верно?

И засмеялся.

Остаток дня мы бродили по чапаралю, и дон Хуан невероятно подробно и обстоятельно рассказывал мне о гремучих змеях. Где они гнездятся, как двигаются, каковы их сезонные повадки, их уловки и прочее. В конце концов он поймал и убил большую змею. Он отрезал ей голову, вычистил внутренности, содрал кожу и поджарил мясо на костре. Наблюдение за всем этим доставило мне истинное удовольствие, потому что действовал дон Хуан мастерски, и каждое движение его было точным и грациозным. Я зачарованно следил за ним и слушал все, что он говорил. Сосредоточение мое было настолько полным, что весь остальной мир практически перестал для меня существовать.

Змеиное мясо пришлось съесть, и это довольно грубо вернуло меня в обычный мир. Когда я начал жевать первый кусочек, меня затошнило. Объективных причин для этого не было никаких, так как мясо оказалось прекрасным, но я ничего не мог поделать, словно мой желудок был сам по себе и от меня никак не зависел. Глотать мне удавалось лишь с огромным трудом. Я думал, что дона Хуана от смеха хватит сердечный приступ.

Потом мы присели отдохнуть в тени каких-то камней. Я начал обрабатывать свои заметки, и по их количеству понял, насколько громадным объемом информации о гремучих змеях снабдил меня дон Хуан.

- К тебе вернулся дух охотника, - неожиданно произнес дон Хуан с очень серьезным выражением лица, - Теперь ты попался.

- Прошу прощения?..

Я хотел, чтобы он развил свое утверждение относительно того, что я попался, но он только засмеялся и повторил его.

- На чем я попался? - не унимался я.

- Охотники всегда будут охотиться, - сказал он. - Я и сам охотник.

- Ты хочешь сказать, что охотишься для того, чтобы жить?

- Я охочусь, чтобы жить. Я могу жить где угодно на земле.

Дон Хуан движением головы обвел все вокруг.

- Чтобы быть охотником, надо очень много знать, - продолжал он. - Это означает, что человек может смотреть на вещи с разных сторон. Чтобы быть охотником, необходимо находиться в совершенном равновесии со всем-всем в мире. Без этого охота превратится в бессмысленное занятие. Сегодня, например, мы добыли змейку. Мне пришлось извиниться перед ней за то, что я оборвал ее жизнь так внезапно и так окончательно. Я сделал это, зная, что моя собственная жизнь однажды будет оборвана точно так же внезапно и окончательно. Так что, в конечном счете, мы и змеи равны. Одна из них сегодня нас накормила.

- Я никогда не находился в таком равновесии, когда охотился, - сказал я.

- Неправда. Ты не просто убивал животных. И ты, и вся твоя семья ели дичь.

Он говорил с такой убежденностью, словно видел это собственными глазами. И, разумеется, был прав. Были времена, когда вся семья питалась мясом, которое мне удавалось добыть на охоте.

После минутного колебания я спросил:

- Откуда ты знаешь?

- Есть вещи, которые я просто знаю. Но не могу сказать, откуда.

Я рассказал, как мои тети и дяди совершенно серьезно именовали "фазанами" всех птиц, которых я приносил.

Дон Хуан сказал, что вполне может себе представить, как они говорят на скворца "маленький фазанчик", и очень смешно изобразил, как кто-то из них жует птичку. Следя за неподражаемыми движениями его челюстей, я буквально ощущал, что во рту у него - птичка, которую он жует прямо с костями.

- Я в самом деле думаю, что у тебя есть способности к охоте, - сказал дон Хуан, уставившись на меня, - Мы начали не с того конца. Возможно, ты захочешь изменить свой образ жизни для того, чтобы стать охотником.

Он напомнил мне, что я не только без особого труда понял, что в мире есть благоприятные и неблагоприятные места, но еще и обнаружил соответствующие им цвета.

- Все это говорит о том, что у тебя есть склонность к охоте, - объявил он. - Далеко не каждый способен одновременно определить и то и другое.

"Стать охотником" звучало заманчиво* и романтично, но с моей точки зрения это было абсурдным, потому что охота лично меня ни в коей мере не интересовала. Я сказал ему об этом.

- Вовсе не обязательно, чтобы охота тебя интересовала или нравилась тебе, - сказал он. - Ты обладаешь естественной склонностью. Я думаю, что настоящие охотники никогда не любят охотиться. Они просто хорошо это делают, вот и все.

У меня возникло ощущение, что дон Хуан готов спорить по любому вопросу и способен переспорить кого угодно. Но он утверждал, что вообще не любит разговаривать.

- Это - как охота, - сказал он. - Мне вовсе ни к чему любить разговаривать. Просто у меня есть способности к тому, чтобы говорить, и я делаю это хорошо. Вот и все. Гибкость его ума меня произвела на меня впечатление.

- Охотник должен быть очень жестким, - продолжил дон Хуан, - Он практически ничего не предоставляет случаю. Все время я пытаюсь убедить тебя в том, что ты должен изменить свой образ жизни. Но до сих пор все попытки оказывались безуспешными. Тебе не за что было ухватиться. Теперь ситуация изменилась. Я вернул тебе твой старый охотничий дух. Может быть, он поможет тебе измениться.

Я возразил, что вовсе не желаю становиться охотником.

Я напомнил ему, что изначально всего лишь хотел, чтобы он рассказал мне о лекарственных растениях, но он так далеко увел меня от исходной цели, что теперь я и сам не знаю, действительно ли мне хотелось изучать растения.

- Хорошо! - сказал он. - В самом деле хорошо! Если у тебя нет ясной картины того, чего ты хочешь, ты можешь стать более смирным. Давай сделаем так. Для тебя не имеет особого значения, будешь ты изучать растения или что-нибудь еще. Ты сам мне об этом говорил. Тебя интересует все, что кто-либо может тебе рассказать. Так?

Я действительно однажды сказал ему это, чтобы разъяснить задачи антропологии и привлечь его в качестве информатора.

Дон Хуан усмехнулся, явно сознавая, что полностью контролирует ситуацию.

- Я - охотник, - сказал он, словно читая мои мысли. - Я почти ничего не предоставляю случаю. Наверно, мне следует объяснить тебе, что охотником я стал. Я не всегда жил так, как живу сейчас. В какой-то момент своей жизни я вынужден был измениться. Теперь я указываю направление тебе. Я веду тебя. Я знаю, о чем говорю, меня всему этому научили. Я не сам все это понял.

- Ты хочешь сказать, что у тебя был учитель, дон Хуан?

- Скажем так: некто научил меня охотиться так, как я хочу научить тебя, - сказал он и быстро сменил тему.

- Я думаю, что были времена, когда охота была самым почетным делом, которым мог заниматься человек, - сказал он. - Все охотники были могущественными людьми. Действительно, чтобы выдержать всю суровость той жизни, охотнику нужно было прежде всего быть могущественным.

Мне стало любопытно - уж не говорит ли дон Хуан о временах, предшествовавших Конкисте? Я начал его прощупывать:

- Когда это было?

- Давным-давно.

- Когда именно? Что означает твое "давным-давно"?

- "Давным-давно" означает давным-давно, а может быть - сейчас, сегодня. Это не имеет значения. Было время, когда все знали, что охотник - лучший из людей. Сейчас об этом известно далеко не каждому, но есть люди, которые это знают. Я знаю, и ты когда-нибудь узнаешь. Понимаешь, о чем я говорю?

- Скажи мне, это индейцы яки так относятся к охотникам?

- Не обязательно.

- Индейцы пима?

- Не все. Но некоторые - да.

Я назвал еще несколько племен. Мне хотелось привести его к утверждению о том, что культ охоты является верованием и практикой определенной группы людей. Но он избегал прямого ответа, поэтому я сменил тему:

- Зачем ты со мной все это проделываешь, дон Хуан?

Он снял шляпу и с наигранным недоумением почесал виски.

- Я тобой занимаюсь, - мягко ответил он. - Раньше подобным образом мною занимались другие, и когда-нибудь ты сам кем-то займешься. Скажем так: сейчас - моя очередь. Однажды я обнаружил, что если я хочу быть охотником, который мог бы уважать себя, мне необходимо изменить свой образ жизни. До этого я все время жаловался и распускал нюни. У меня были веские причины, чтобы чувствовать себя обделенным и обманутым жизнью. Я - индеец, а с индейцами обращаются хуже, чем с собаками. Я не мог этого изменить, и поэтому мне не оставалось ничего, кроме печали. Но удача повернулась ко мне лицом, и однажды в моей жизни появился тот, кто научил меня охотиться. И я осознал, что жизнь, которую я вел, не стоит того, чтобы жить. Поэтому я изменил ее.

- Но моя жизнь меня вполне устраивает, дон Хуан. С какой стати я должен ее изменять?

Он принялся напевать мексиканскую песню, очень мягко, а потом просто замурлыкал мелодию, кивая в такт головой.

- Как ты думаешь, мы с тобой равны? - резко спросил он.

Вопрос застал меня врасплох. В ушах зазвенело, как будто он громко выкрикнул эти слова, хотя он не кричал. Однако в его голосе был какой-то металлический звук, который завибрировал в моих ушах.

Я почесал мизинцем внутри левого уха. Уши чесались, и в конце концов я принялся ритмично почесывать их мизинцами обеих рук, движения мои при этом скорее напоминали подергивания рук от плеч до кончиков мизинцев.

Дон Хуан с явным удовольствием наблюдал за моими действиями.

- Ну, равны мы? - переспросил он.

- Конечно, мы равны, дон Хуан, - ответил я.

Естественно, я оказывал ему некоторое снисхождение. Я относился к нему очень тепло, даже несмотря на то, что порою не знал, что с ним делать. Но все же в глубине души я считал, хотя никогда и не говорил об этом вслух, что я - студент университета, человек из цивилизованного западного мира - стою выше старого индейца.

- Нет, - спокойно сказал он, - мы не равны.

- Ну почему же, равны, - возразил я.

- Нет, - произнес он мягко. - Мы не равны. Я - охотник и воин, а ты - паразит.

У меня отвисла челюсть. Я не мог поверить в то, что дон Хуан действительно это сказал. Блокнот выпал у меня из рук, я тупо уставился на дона Хуана, а потом, конечно, пришел в ярость.

Дон Хуан спокойно и собранно смотрел на меня. Я избегал его взгляда. А потом он заговорил. Он произносил слова очень четко. Речь его лилась гладко и металлически бесстрастно. Он сказал, что я жалко и лицемерно веду себя по отношению ко всем. Что я отказываюсь вести собственные битвы, а вместо этого копаюсь в чужих проблемах и занимаюсь чужими битвами. Что я ничему не желаю учиться - ни знанию растений, ни охоте, ничему вообще. И что его мир точных действий, чувств и решений неизмеримо более эффективен, чем тот бездарный разгильдяйский идиотизм, который я называю "моя жизнь".

Когда он закончил, я онемел. Он говорил без враждебности и без презрения, но с такой мощью и в то же время с таким спокойствием, что даже гнев мой как рукой сняло.

Мы молчали. Я был подавлен и не мог найти подходящих слов. Я ждал, что он первым нарушит молчание. Проходили часы. Дон Хуан постепенно становился все более и более неподвижным, пока, наконец, его тело не сделалось странно, почти пугающе застывшим. Темнело, и силуэт его становился все менее различимым и в конце концов полностью слился с чернотой окружающих скал в кромешной тьме опустившейся ночи. Дон Хуан был настолько неподвижен, что его как бы вовсе не существовало.

Была уже полночь, когда я, наконец, осознал, что, если понадобится, он может вечно сохранять неподвижность среди камней в этой дикой ночной пустыне. Его мир точных действий, чувств и решений был действительно неизмеримо выше.

Я прикоснулся к его руке, и слезы хлынули у меня из глаз.


Глава 7. Стать недоступным

Вторник, 29 июня 1961

Всю неделю дон Хуан рассказывал мне о повадках диких животных, чем совершенно меня очаровал. Он объяснил мне, а потом продемонстрировал несколько тактических приемов охоты, основанных на том, что он назвал "перепелиные причуды". Я был настолько поглощен его объяснениями, что совершенно не замечал течения времени. Я даже забыл об обеде. Дон Хуан в шутку заметил, что это совсем на меня не похоже.

К концу дня он поймал пятерых перепелов в простейшую ловушку, устанавливать которую он меня научил.

- Двух будет достаточно, - сказал он и остальных выпустил.

Затем он научил меня жарить перепелов на костре. Я хотел было нарезать с кустов веток, чтобы запечь перепелов на костре целиком, как это делал мой дед. Он готовил дичь на углях, обложив ее листьями и зелеными ветками и обмазав мокрой землей. Но дон Хуан сказал, что нет никакой нужды в том, чтобы причинять вред кустам, тем более, что мы уже причинили его перепелам.

Поев, мы не спеша направились к скалам, видневшимся в отдалении. Мы уселись на склоне песчаникового холма, и я в шутку сказал, что как по мне, то я приготовил бы всех пятерых перепелов и что приготовленные мной, они по вкусовым качествам заметно превзошли бы жаркое, которое приготовил он.

- В этом я не сомневаюсь, - с готовностью согласился дон Хуан, - Но если бы ты все это проделал, то, возможно, нам не удалось бы уйти отсюда целыми и невредимыми.

- Что ты хочешь сказать? - спросил я. - Что могло бы нам помешать?

- Кусты, перепела, все вокруг восстало бы против нас.

- Никогда я не могу понять, всерьез ты говоришь или нет, - сказал я.

Он изобразил нетерпение и причмокнул губами:

- У тебя какое-то странное представление о том, что значит говорить всерьез. Я много смеюсь, потому что мне нравится смеяться, но все, что я говорю, это совершенно серьезно, даже если ты не понимаешь, о чем идет речь. Почему мир должен быть таким, каким ты его считаешь? Кто дал тебе право так думать?

- Но ведь нет доказательств того, что он - не такой, - возразил я.

Темнело. Мне было интересно, собирается ли он поворачивать к дому, но он, похоже, не торопился, а я был настроен довольно благодушно.

Дул холодный ветер. Вдруг дон Хуан встал и сказал, что нам нужно подняться на вершину холма и встать там на свободной от кустов площадке.

- Не бойся, - подбодрил он меня, - Я - твой друг и прослежу за тем, чтобы с тобой ничего плохого не случилось.

- Что ты имеешь в виду? - встревожился я.

Дон Хуан обладал коварной способностью из состояния полнейшей удовлетворенности и даже радости мгновенно загонять меня в состояние дикого страха.

- В это время суток мир очень странен, - сказал он. - Вот что я имею в виду. Но что бы ты ни увидел, не пугайся.

- А что я могу увидеть?

- Пока не знаю, - ответил он, внимательно всматриваясь во что-то, находящееся к югу от нас.

Дон Хуан вроде не был ничем обеспокоен. Я смотрел в том же направлении, что и он.

Вдруг он оживился и левой рукой указал на темное пятно среди кустарника внизу.

- Вот оно, - сказал он, словно ждал появления чего-то, и это что-то неожиданно появилось.

- Что это? - спросил я.

- Вон оно, - повторил он. - Смотри! Смотри!

Но я не видел ничего, кроме кустов.

- А теперь оно здесь, - настойчиво сказал он. - Оно здесь.

В это мгновение меня ударил порыв ветра, в глазах появилась резь. Я смотрел на то место, куда показывал дон Хуан. Там не было абсолютно ничего необычного.

- Я ничего не вижу, - сказал я.

- Ты только что это почувствовал. Только что. Оно попало тебе в глаза и мешает смотреть.

- Что - "оно"? О чем ты говоришь?

- Я специально привел тебя на вершину холма, - ответил он. - Здесь мы заметны, и нечто пришло к нам.

- Что "нечто"? Ветер?

- Не просто ветер, - сурово произнес он. - Тебе может казаться, что это ветер, потому что ветер - это все, что тебе известно.

Я напряг глаза, вглядываясь в кустарник, покрывавший окружающую пустыню. Дон Хуан немного постоял рядом со мной, а потом вошел в чаппараль и начал обрывать большие ветки с каких-то кустов. Сорвав восемь веток, он сложил их в пучок. Мне он велел проделать то же самое и громко извиниться перед кустами за причиненный им вред.

Когда у каждого из нас оказалось по охапке веток, дон Хуан велел мне бегом вернуться на свободную от растительности вершину холма и там лечь между двумя большими камнями. С молниеносной быстротой он разложил ветки из моей охапки так, что они укрыли меня с головы до ног. Потом он улегся сам и точно так же укрылся ветками из своей охапки. Потом сквозь листья он прошептал, чтобы я следил, как так называемый ветер перестанет дуть, едва мы сделаемся незаметными.

В какой-то момент ветер, как и предсказывал дон Хуан, действительно утих, что весьма меня изумило. Переход был настолько плавным, что я вряд ли заметил бы перемену, если бы специально за этим не следил. Какое-то время после того, как мы спрятались, ветер еще шуршал листьями над моим лицом, а потом все вокруг нас постепенно стихло.

Я прошептал дону Хуану, что ветер стих, и он шепотом ответил, что нужно лежать неподвижно и не шуметь, поскольку то, что я называю ветром - не ветер вовсе, а нечто обладающее собственной волей и самым натуральным образом способное нас узнать.

От нервного напряжения я засмеялся.

Приглушенным голосом дон Хуан обратил мое внимание на застывшую вокруг нас тишину. Потом он прошептал, что собирается встать, и велел мне сделать то же самое, левой рукой аккуратно отодвинув ветки.

Встали мы одновременно. Дон Хуан какое-то время всматривался в южном направлении, а потом вдруг резко повернулся на запад.

- Змея. Настоящая змея, - пробормотал он, указывая на юго-запад.

- Смотри! Смотри! - подтолкнул он меня.

Я смотрел со всей внимательностью, на какую только был способен. Мне очень хотелось увидеть то, о чем он говорит, но я ничего не замечал. Вернее, я не замечал ничего такого, чего не было до этого. Передо мной простиралась пустыня, поросшая кустами, которые, вроде бы, шевелит мягкий ветерок. Они шелестели.

- Оно здесь, - сказал дон Хуан.

И в это мгновение ветер ударил мне в лицо. Казалось, что он и в самом деле начал дуть после того, как мы встали. Это было невероятно, я решил, что всему этому обязательно должно быть какое-либо вполне логичное объяснение.

Дон Хуан мягко усмехнулся и посоветовал мне не перегружать мозги поисками причины.

- Давай-ка еще раз наломаем веток, - сказал он. - Я очень не люблю так поступать с маленькими растениями, но мы должны тебя остановить.

Он собрал те ветки, которыми мы укрывались, сложил их в кучу и забросал землей и камнями. Затем так же, как и в первый раз, мы сорвали по восемь больших раскидистых ветвей. Все это время ветер дул безостановочно. Я чувствовал, как он треплет волосы у меня над ушами. Дон Хуан прошептал, что после того, как он меня укроет, я должен лежать молча и без малейшего движения. Он очень быстро укрыл меня с ног до головы, потом лег рядом и укрылся сам.

Мы лежали так минут двадцать. За это время произошло совершенно необъяснимое явление: ветер опять стих. Его жесткий непрерывный напор сменился едва заметными вибрациями.

Я затаил дыхание в ожидании сигнала. Вот дон Хуан осторожно отодвинул ветки. Я сделал то же, и мы встали. Над вершиной холма опять нависла неподвижная тишина. Чаппараль под нами еле-еле вздрагивал листьями.

Дон Хуан неотрывно смотрел на юг.

- Опять идет! - громко воскликнул он.

Я непроизвольно подпрыгнул от неожиданности, едва не потеряв равновесие, а он громко приказал мне смотреть.

- Но что я должен увидеть? - в отчаянии спросил я.

Он ответил, что оно - чем бы там оно ни было - ветром или чем-то другим - похоже на облако, на вихрь вдалеке над кустами, который подбирается к вершине холма, на которой мы стоим.

Я увидел волну, пробежавшую по кустарнику на некотором расстоянии от нас.

- Вот оно, - сказал дон Хуан, - смотри, как оно нас ищет.

Сразу вслед за его словами мне в лицо в очередной раз ударил устойчивый поток ветра. Но реакция моя теперь была иной - я пришел в ужас. Я не видел того, о чем говорил дон Хуан, однако видел таинственную волну, пробежавшую по поверхности кустарника. Не желая поддаваться страху, я спешно выискивал какое-нибудь приемлемое объяснение. Я уверял себя в том, что в тех местах, должно быть, имеются устойчивые воздушные потоки, и дон Хуан, отлично зная эту местность, не только хорошо в них разбирается, но и умеет рассчитывать их поведение. Поэтому все, что от него требовалось, - это лежать, считать и поджидать, пока ветер прекратится. Поднявшись же на ноги, ему нужно было только дождаться следующего порыва.

Из моих умственных упражнений меня вытряхнул голос дона Хуана. Он говорил, что пора уходить. Я заупрямился, мне хотелось остаться и убедиться в том, что ветер перестанет дуть сам по себе.

- Я ничего не видел, дон Хуан, - сказал я.

- Но нечто необычное ты все же заметил.

- Может, еще раз расскажешь, что я должен быть видеть?

- Я уже все тебе рассказал, - ответил он. - Нечто, скрывающееся в потоках ветра. Оно похоже на вихрь, на облако, на туман, на лицо, которое кружит вокруг.

И дон Хуан рукой изобразил горизонтальное и вертикальное движение:

- Оно движется в определенном направлении либо перекатываясь, либо вращаясь, как смерч. Чтобы правильно действовать, охотник должен все это знать.

Я собрался было пошутить по этому поводу, но дон Хуан так упорно и серьезно отстаивал свою точку зрения, что я не посмел. Он бросил на меня короткий взгляд, и я отвел глаза.

- Глупо верить в то, что мир именно таков, каким считаешь его ты, - сказал он. - Этот мир - место, исполненное тайн. Особенно в сумерках.

Он кивнул в том направлении, откуда дул ветер:

- Это может преследовать нас. Оно способно нас вымотать и даже убить.

- Ветер?

- В это время суток, в сумерках, ветра не бывает. В это время существует только сила.

Мы оставались на вершине холма еще около часа. Все это время, не переставая, дул сильный ветер.

 

Пятница, 30 июня 1961

Вечером после еды мы с доном Хуаном устроились на площадке перед домом. Я уселся на "своем месте" и занялся заметками. Дон Хуан улегся на спину, сложив на животе руки. Из-за "ветра" мы целый день не отходили от дома. Дон Хуан объяснил, что вчера мы намеренно побеспокоили силу, с которой лучше не шутить. Он даже заставил меня спать, укрывшись ветками.

Неожиданный порыв ветра заставил дона Хуана вскочить одним невероятно мощным прыжком.

- Вот черт! - воскликнул он. - Ветер ищет тебя.

- Не морочь голову, дон Хуан, - со смехом сказал я. - Меня на такое не купишь. В самом деле, нет.

Я не упрямился. Просто я никак не мог согласиться с тем, что ветер обладает собственной волей и может меня искать, равно как и с тем, что он на самом деле выслеживал нас и бросался к нам на вершину холма. Я сказал, что идея "ветра, обладающего волей" относится к очень примитивному мировоззрению.

- Хорошо, тогда что такое ветер? - вызывающе спросил дон Хуан.

Я терпеливо объяснил ему, что массы горячего и холодного воздуха создают различные давления, и, вследствие их разницы, воздух перемещается в горизонтальном и вертикальном направлениях. Я довольно долго посвящал дона Хуана в основы метеорологии.

- То есть ты хочешь сказать, что ветер - это лишь результат взаимодействия холодного и горячего воздуха? - спросил дон Хуан с заметным замешательством.

- Боюсь, что так, - ответил я, молча наслаждаясь своим триумфом.

Дон Хуан, казалось, был ошарашен. Но потом он взглянул на меня и расхохотался.

- Все твои мнения - окончательны, - сказал он с ноткой сарказма в голосе. - Все они - последнее слово, верно? Но для охотника, однако, твое мнение по поводу ветра - чистейший вздор. Нет никакой разницы, каким будет давление - единица, две или десять. Если бы ты жил среди дикой природы, ты бы знал: в сумерках ветер становится силой. Настоящий охотник знает это и действует соответственно.

- Как именно?

- Он использует сумерки и силу, скрытую в ветре.

- Как?

- Если ему нужно, охотник прячется от силы, укрываясь ветками и лежа неподвижно до тех пор, пока не кончатся сумерки. И сила окутывает его своей защитой.

Движениями рук дон Хуан изобразил, как именно сила окутывает охотника.

- Это похоже на …

Дон Хуан замолчал, подыскивая соответствующее слово.

- Кокон, - подсказал я.

- Точно, - согласился он. - Защита силы окутывает тебя подобно кокону. Охотник может спокойно оставаться на открытом месте, и ни пума, ни койот, ни ядовитый клоп его не потревожат. Горный лев может подойти к самому носу охотника и обнюхать его, но если охотник останется неподвижным, лев уйдет. Я могу тебе это гарантировать.

Если же охотник хочет стать заметным, ему нужно всего лишь подняться в сумерках на вершину холма. Сила зацепится за него и будет следовать за ним всю ночь. Поэтому, если охотник хочет совершить ночной переход, или если ему необходимо всю ночь бодрствовать, он должен стать доступным ветру. В этом состоит секрет великих охотников - в смене доступности и недоступности точно на соответствующих поворотах пути.

Чувствуя, что несколько сбит с толку, я попросил его вкратце повторить все, что он сказал.

- Ты должен научиться сознательно становиться доступным и недоступным, - сказал он. - Хочешь ты этого или нет, но при твоем нынешнем образе жизни ты все время остаешься доступным. Ты всегда открыт.

Я запротестовал. Я чувствовал, что моя жизнь становится все более и более скрытной. Он сказал, что я его не понял. Быть недоступным вовсе не значит прятаться или быть скрытным. Это значит - быть недостижимым, то есть закрытым и защищенным.

- Давай скажем иначе, - терпеливо продолжал он. - Нет никакой разницы в том, прячешься ты или нет, если каждый знает, что ты прячешься. Из этого вытекают все твои нынешние проблемы. Когда ты прячешься, то об этом знают все; ты открыт и доступен, и каждый может в тебя чем угодно ткнуть.

Я почувствовал какую-то угрозу и поспешно попытался защититься.

- Не нужно оправдываться, - сухо сказал дон Хуан. - В этом нет никакой нужды. Все мы - дураки, и ты не можешь быть другим. Когда-то я тоже, подобно тебе, был доступен и раскрывался снова и снова до тех пор, пока от меня почти ничего не осталось. А то, что осталось, могло только ныть. Что я и делал, так же, как ты.

Дон Хуан смерил меня взглядом и громко вздохнул.

- Я, правда, был тогда моложе тебя, - продолжал он, - но в один прекрасный день я почувствовал, что с меня довольно, и изменился. Скажем так: однажды, когда я сделался охотником, я постиг секрет смены доступности и недоступности.

Я сказал, что до меня все равно не доходит то, что он хочет сказать. Я действительно никак не мог понять, что он имеет в виду, говоря "быть доступным". Он использовал испанские идиоматические выражения "ponerse al alcance" ? "ponerse en el medio del camino" - "быть в пределах досягаемости" и "находиться посреди оживленной улицы".

- Ты должен оттуда убраться, - объяснил он. - Уйти с середины улицы, на которой полно машин и прохожих. Ты весь - там, всем своим существом, поэтому не имеет никакого значения, прячешься ты или нет. Прятаться там бессмысленно, ты только можешь воображать, что спрятался. Ты находишься посреди улицы; это значит, что каждый, кто по ней проходит или проезжает, видит, как ты бродишь там туда-сюда.

Метафора была интересной и в то же время весьма туманной.

- Ты говоришь загадками, - сказал я.

Он довольно долго не мигая смотрел на меня, а потом замурлыкал мексиканскую мелодию. Я выпрямил спину и насторожился, потому что уже знал - эта мелодия означает, что сейчас он меня снова на чем-нибудь поймает.

- Эй, - сказал он, улыбнувшись и вытаращившись на меня. - Слушай, а что с той блондинкой, твоей подружкой? Ну, той, которая тебе по-настоящему нравилась.

Я уставился на него. Должно быть, у меня был вид полнейшего идиота. Он засмеялся с явным удовольствием. У меня не было слов.

- Ты мне сам о ней рассказывал, - сказал дон Хуан, словно затем, чтобы несколько меня подбодрить.

Но я не помнил, чтобы когда-либо рассказывал ему о ком-то из своих друзей, тем более о белокурой девушке.

- Никогда ни о чем подобном я тебе не рассказывал, - сказал я.

- Ну как же не рассказывал, если рассказывал, - возразил он, как бы подводя итог спору.

Я хотел было возразить, но он не дал, сказав, что то, откуда он о ней узнал, не имеет значения, а важно лишь то, что я действительно ее любил.

На меня накатила волна враждебности к нему из-за того, что он лезет мне в самую душу.

- Только не надо хорохориться, - сказал дон Хуан сухо. - С чувством собственной важности уже давно пора покончить. У тебя была женщина, очень дорогой тебе человек. И ты ее потерял.

Я начал вспоминать, действительно ли я когда-нибудь говорил с доном Хуаном об этом. В конце концов я пришел к выводу, что это было вряд ли возможно. Хотя все же я мог что-то рассказать ему, когда мы ехали в машине. Я не помнил всего, о чем мы говорили во время совместных поездок, потому что, сидя за рулем, не мог записывать. Эта мысль в какой-то степени меня успокоила. Я сказал ему, что он прав. В моей жизни действительно была белокурая девушка, и отношения с ней действительно имели для меня огромное значение.

- Почему сейчас она не с тобой? - спросил дон Хуан.

- Она ушла от меня.

- Почему?

- По многим причинам.

- Причин было не так уж много. Причина была одна - ты сделался слишком доступным.

Я искренне хотел понять, что он имеет в виду. Ему в очередной раз удалось меня здорово зацепить. Он, похоже, отлично отдавал себе в этом отчет и, чтобы скрыть предательскую улыбку, выпятил губы.

- О ваших отношениях знали все вокруг, - сказал он с непоколебимой уверенностью.

- А что в этом плохого?

- Это очень плохо, просто ужасно. Ведь она была прекрасным человеком.

Я искренне заявил, что его манера гадать о том, о чем он не может иметь ни малейшего понятия, мне отвратительна, и что самое неприятное в этом то, что он говорит с такой уверенностью, словно видел все собственными глазами.

- Но все, что я говорю, - правда, - сказал дон Хуан с обезоруживающей прямотой. - Я видел все это. Она была очень тонкой личностью.

Я знал, что спорить не имеет смысла, но очень разозлился на него за то, что он разбередил самую глубокую из моих ран. Поэтому я сказал, что, в конце концов, та девушка была не такой уж тонкой личностью, и что, по моему мнению, она была личностью довольно слабой.

- Как и ты, - спокойно произнес дон Хуан. - Но это - не важно. Значение имеет лишь то, что ты ее повсюду искал. Это делает ее особым человеком в твоей жизни. А для особых людей у нас должны быть только хорошие слова.

Я был подавлен. Глубокая печаль начала охватывать меня.

- Что ты со мной делаешь, дон Хуан? - спросил я. - Тебе каждый раз удается вогнать меня в печаль. Почему?

- А сейчас ты потворствуешь своей сентиментальности, - с укором сказал он.

- Но в чем тут дело, дон Хуан?

- Дело в доступности, - провозгласил он. - Я напомнил тебе о той девушке только затем, чтобы непосредственно показать то, чего не смог показать посредством ветра. Ты потерял ее, потому что был доступен; ты всегда находился в пределах ее досягаемости, и твоя жизнь была подчинена строгому распорядку.

- Нет! - возразил я. - Ты не прав. В моей жизни никогда не было распорядка.

- Был и есть, - с догматической убежденностью заявил он. - Это - распорядок необычный, поэтому складывается впечатление, что его нет. Но я уверяю тебя, он есть.

Я собрался было надуться и погрузиться в мрачное расположение духа, но что-то в его глазах не давало мне покоя, его взгляд словно бы все время куда-то меня подталкивал.

- Искусство охотника заключается в том, чтобы сделаться недостижимым, - сказал дон Хуан. - В случае с белокурой девушкой это означало бы, что ты должен был стать охотником и встречаться с ней осторожно, бережно. А не так, как ты это делал. Ты оставался с ней изо дня в день до тех пор, пока не истощились все чувства, кроме одного - скуки. Верно?

Я не ответил. Да ответа и не требовалось. Он был прав.

- Быть недостижимым - значит бережно прикасаться к окружающему миру. Съесть не пять перепелов, а одного. Не калечить растения лишь для того, чтобы сделать жаровню. Не подставляться без необходимости силе ветра. Не пользоваться людьми, не выжимать из них все до последней капли, особенно из тех, кого любишь.

- Но я никогда никем не пользовался, - вставил я.

Но дон Хуан сказал, что пользовался, и потому теперь могу только тупо твердить, что устал от них и что они нагоняют на меня тоску.

- Быть недоступным - значит сознательно избегать истощения, бережно относясь и к себе, и к другим, - продолжал он. - Это значит, что ты не поддаешься голоду и отчаянию, как несчастный дегенерат, который боится, что не сможет поесть больше никогда в жизни, и потому пожирает без остатка все, что попадается на пути, всех пятерых перепелов!

Дон Хуан определенно бил ниже пояса. Я засмеялся, и это, похоже, ему понравилось. Он слегка дотронулся до моей спины.

- Охотник знает, что в его ловушки еще не раз попадет дичь, поэтому он не беспокоится. Беспокойство неизбежно делает человека доступным, он непроизвольно раскрывается. Тревога заставляет его в отчаянии цепляться за что попало, а зацепившись, ты уже обязан истощить либо себя, либо то, за что зацепился.

Я сказал, что в моей жизни быть недостижимым невозможно, потому что мне постоянно приходится иметь дело с множеством людей и быть в пределах досягаемости каждого из них.

- Я уже тебе говорил, - спокойно продолжал дон Хуан, - что быть недостижимым - вовсе не означает прятаться или скрытничать. И не означает, что нельзя иметь дело с людьми. Охотник обращается со своим миром очень осторожно и нежно, и не важно, мир ли это вещей, растений, животных, людей или мир силы. Охотник находится в очень тесном контакте со своим миром и, тем не менее, он для этого мира недоступен.

- Но тут у тебя явное противоречие, - возразил я. - Невозможно быть недоступным для мира, в котором находишься постоянно, час за часом, день за днем.

- Ты не понял, - терпеливо объяснил дон Хуан. - Он недоступен потому, что не выжимает из своего мира все до последней капли. Он слегка касается его, оставаясь в нем ровно столько, сколько необходимо, и затем быстро уходит, не оставляя никаких следов.


Глава 8. Разрушение распорядков

Воскресенье, 16 июля 1961

Все утро мы наблюдали за грызунами, похожими на жирных белок. Дон Хуан называл их водяными крысами. Он рассказывал, что, спасаясь от опасности, эти животные могут развивать огромную скорость. Но у них есть пагубная привычка: стоит животному оторваться от погони, независимо от того, кто его преследует, как оно останавливается, а иногда даже взбирается на камень и садится на задние лапки, чтобы осмотреться и почиститься.

- У них исключительное зрение, - сказал дон Хуан. - Двигаться можно, только пока животное бежит. Поэтому ты должен научиться предугадывать момент, в который оно остановится, чтобы тоже остановиться и замереть в неподвижности.

Я полностью погрузился в наблюдение за животными, устроив себе то, что охотники называют "днем в поле", так много я выследил этих грызунов. В конце концов я научился предвидеть практически каждое их движение.

Потом дон Хуан научил меня делать ловушки. Он объяснил, что время у охотника уходит в основном на то, чтобы выследить места кормежки грызунов или их обитания. Зная это, он может за ночь соответствующим образом расставить ловушки. А на следующий день ему останется только спугнуть зверьков, и они со всех ног бросятся прямо в западню.

Мы набрали палочек и прутьев и взялись за сооружение ловушек. Я уже почти закончил свою и с нетерпением прикидывал, будет ли она действовать, как вдруг дон Хуан прекратил работу и, взглянув на свое левое запястье, как бы на часы, которых у него не было, сказал, что по его хронометру уже пришло время ленча. Я как раз мастерил обруч из длинного прута, скручивая его в кольцо. Автоматически я положил прут на землю рядом с остальными своими охотничьими приспособлениями.

Дон Хуан смотрел на меня с любопытством. Потом он издал воющий сигнал фабричной сирены, означающий начало перерыва на ленч. Я засмеялся. Звук он скопировал в совершенстве. Я направился к нему и заметил, что он внимательно на меня смотрит. Он покачал головой из стороны в сторону и произнес:

- Будь я проклят…

- В чем дело? - поинтересовался я.

Он снова издал протяжный воющий звук фабричного гудка и сказал:

- Ленч закончен. Приступаем к работе.

Я на мгновение смутился, но потом подумал, что это он решил таким образом пошутить, так как еды у нас с собой никакой не было. Я настолько увлекся грызунами, что совсем об этом забыл. Я поднял прут и снова попытался его согнуть. Через несколько секунд "сирена" дона Хуана опять взвыла.

- Пора идти домой, - пояснил он.

Он взглянул на воображаемые часы, а потом посмотрел на меня и подмигнул.

- Пять часов, - сказал он, словно раскрывая большой секрет.

Я подумал, что ему, должно быть, надоела сегодняшняя охота, и он предлагает все бросить и идти домой. Я положил все на землю и начал собираться домой. На дона Хуана я не смотрел, полагая, что он делает то же самое. Когда у меня все было готово, я поднял глаза. Скрестив ноги, дон Хуан сидел в нескольких метрах от меня.

- Я готов, - сказал я. - Можем отправляться в любой момент.

Он встал и взобрался на камень высотой около двух метров. Посмотрев на меня оттуда, он приложил руки ко рту и, делая полный оборот вокруг своей оси, издал очень длинный пронзительный звук, похожий на усиленный вой фабричного гудка.

- Что ты делаешь, дон Хуан? - спросил я.

Он ответил, что дает всему миру сигнал идти домой. Я был полностью сбит с толку, не понимая, шутит он или просто рехнулся. Я внимательно наблюдал за ним, пытаясь как-то связать его действия с чем-нибудь, что он перед этим говорил. Но мы почти ни о чем не разговаривали с самого утра, по крайней мере, я не мог вспомнить ничего, заслуживающего внимания.

Дон Хуан по-прежнему стоял на камне. Он взглянул на меня и еще раз подмигнул. И тут меня охватила тревога. Дон Хуан приставил ладони ко рту и снова издал длинный гудок.

Потом он сказал, что уже восемь утра и что я снова должен взяться за свою работу, потому что впереди у нас - целый день.

К этому моменту я был уже в замешательстве. За считанные минуты страх мой вырос до совершенно непреодолимого желания куда-нибудь удрать. Я думал, что дон Хуан - псих. Я уже совсем готов был броситься наутек, как вдруг дон Хуан соскочил с камня и с улыбкой подошел ко мне.

- Думаешь, я - псих, да? - спросил он.

Я ответил, что своей неожиданной выходкой он напугал меня до потери сознания.

Он сказал, что мы находимся примерно в одинаковом состоянии. Я не понял, что он имеет в виду, так как был погружен в мысли о том, насколько по-настоящему безумными казались его действия. Он объяснил, что специально старался напугать меня до потери сознания безумностью своего непредсказуемого поведения, потому что у него самого голова идет кругом от предсказуемости моего. И добавил, что моя приверженность распорядкам не менее безумна, чем его вой.

Я был в шоке и принялся доказывать, что у меня нет никаких распорядков. Я сказал ему, что считаю свою жизнь сплошной кашей именно из-за того, что в ней нет здоровой упорядоченности.

Дон Хуан засмеялся и знаком велел мне сесть рядом с собой. Вся ситуация разом таинственно изменилась. Стоило дону Хуану начать говорить, как мой страх тут же растаял.

- О каких распорядках ты говоришь? - спросил я.

- Обо всем, что ты делаешь. Ты действуешь в соответствии с распорядком.

- А разве другие действуют не так?

- Не все. Я ничего не делаю в соответствии с распорядком.

- Что подсказало тебе такой ход, дон Хуан? Что я такого сделал, что заставило тебя действовать именно таким образом?

- Ты беспокоился по поводу ленча.

- Но я же ничего тебе не сказал, откуда ты узнал, что я беспокоюсь о ленче?

- Вопрос о еде возникает у тебя ежедневно около полудня, в шесть вечера и в восемь утра, - произнес он со зловещей усмешкой. - В это время ты начинаешь беспокоиться о еде, даже если не голоден. И чтобы продемонстрировать тебе запрограммированность твоего духа, мне нужно было только завыть сиреной. Твой дух выдрессирован работать по сигналу.

Он вопросительно уставился на меня. Мне нечего было сказать в свою защиту.

- А теперь ты готов превратить в распорядок охоту, - продолжал он. - Ты уже установил в этом деле свой ритм: в определенное время ты разговариваешь, в определенное время - ешь, в определенное время - ложишься спать.

Мне нечего было сказать. Дон Хуан очень точно описал мою привычку есть в одно и то же время. Похожая структура была во всем, чем я занимался. Тем не менее я чувствовал, что моя жизнь все же протекает по менее строгой программе, чем жизнь большинства моих друзей и знакомых.

- Теперь ты довольно много знаешь об охоте, - продолжал дон Хуан, - и тебе легко осознать, что хороший охотник прежде всего знает одно - распорядок своей жертвы. Именно это и делает его хорошим охотником. Если ты вспомнишь, как я учил тебя охотиться, ты поймешь, о чем я говорю. Сначала я научил тебя делать и устанавливать ловушки, потом рассказал о жизненных распорядках дичи, которую предстоит ловить, и наконец мы на практике испытали, как ловушки работают с учетом этих распорядков. Это - элементы охотничьего искусства, образующие его внешнюю структуру. А сейчас я обучу тебя последней и самой сложной части этого искусства. По сложности она, пожалуй, намного превосходит все остальные, вместе взятые. Наверное, пройдут годы, прежде чем ты сможешь сказать, что понял ее и стал охотником.

Дон Хуан умолк, как бы давая мне время собраться с мыслями. Он снял шляпу и изобразил, как чистятся грызуны, за которыми мы весь день наблюдали. Получилось очень забавно. Круглая голова дона Хуана делала его похожим на одного из этих зверьков.

- Быть охотником - значит не просто ставить ловушки, - продолжал он. - Охотник добывает дичь не потому, что устанавливает ловушки, и не потому, что знает распорядки своей добычи, но потому, что сам не имеет никаких распорядков. И в этом - его единственное решающее преимущество. Охотник не уподобляется тем, на кого он охотится. Они скованы жесткими распорядками, путают след по строго определенной программе, и все причуды их легко предсказуемы. Охотник же свободен, текуч и непредсказуем.

Слова дона Хуана я воспринял как произвольную иррациональную идеализацию. Я не мог себе представить жизнь без распорядков. Мне хотелось быть с ним предельно честным, поэтому дело было вовсе не в том, чтобы согласиться или не согласиться. Я чувствовал, что то, о чем он говорил, было невыполнимо. Ни для меня, ни для кого бы то ни было другого.

- Мне нет ровным счетом никакого дела до того, что ты по этому поводу чувствуешь, - сказал дон Хуан. - Чтобы стать охотником, ты должен разрушить все свои распорядки, стереть все программы. Ты уже здорово преуспел в изучении охоты. Ты - способный ученик и схватываешь все на лету. Так что тебе уже должно быть ясно: ты подобен тем, на кого охотишься, ты - легко предсказуем.

Я попросил уточнить на конкретных примерах.

- Я говорю об охоте, - принялся спокойно объяснять дон Хуан. - Поэтому я так подробно останавливаюсь на том, что свойственно животным: где они кормятся; где, как и в какое время спят; где живут; как передвигаются. Все это - программы, распорядки, на которые я обращаю твое внимание, с тем, чтобы ты провел параллели с самим собой и осознал, что ты сам живешь точно так же. Ты внимательно наблюдал за жизнью и повадками обитателей пустыни. Они едят и пьют в строго определенных местах, они гнездятся на строго определенных участках, они оставляют следы строго определенным образом. То есть всему, что они делают, присуща строгая определенность, поэтому хорошему охотнику ничего не стоит предвидеть и точно рассчитать любое их действие. Я уже говорил, что с моей точки зрения ты ведешь себя точно так же, как те, на кого ты охотишься. И в этом ты отнюдь не уникален. Когда-то в моей жизни появился некто, указавший мне на то же самое в отношении меня самого. Всем нам свойственно вести себя подобно тем, на кого мы охотимся. И это, разумеется, в свою очередь делает нас чьей-то добычей. Таким образом, задача охотника, который отдает себе в этом отчет - прекратить быть добычей. Понимаешь, что я хочу сказать?

Я снова высказал мнение, что его установка невыполнима.

- На это требуется время, - сказал он. - Можешь начать с того, чтобы отказаться от ежедневного ленча в одно и то же время.

Дон Хуан взглянул на меня и снисходительно улыбнулся, состроив такую забавную мину, что я не смог удержаться от смеха.

- Однако существуют животные, выследить которых невозможно, - продолжал он. - Например, - особый вид оленя. Очень удачливый охотник может встретиться с таким животным только благодаря редкостному везению, и едва ли ни единственный раз в жизни.

Дон Хуан выдержал драматическую паузу, взглянув на меня пронзительно. Он, похоже, ждал вопроса, но у меня вопросов не было. Тогда он сам спросил:

- Как ты думаешь, почему этих животных так трудно отыскать, и встреча с ними - столь уникальное явление?

Не зная, что сказать, я лишь пожал плечами.

- У них нет распорядков, - произнес он таким тоном, словно это было великое откровение. - И это делает их волшебными животными.

- Но олень должен спать по ночам, - возразил я. - Разве это не распорядок?

- Распорядок, если олень спит каждую ночь в строго определенное время и во вполне определенном месте. Но волшебные животные так себя не ведут. Ты сам когда-нибудь, возможно, в этом убедишься. Наверное, весь остаток жизни ты будешь выслеживать одно из таких животных. Это станет твоей судьбой.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Тебе нравится охотиться, и, вероятно, в один из дней пути твои и волшебного существа пересекутся, и ты, вполне возможно, последуешь за ним. Волшебные животные являют собой зрелище воистину дивное. Мне посчастливилось, и мой путь однажды пересекся с тропой одного из них. Это случилось после того, как я очень многое узнал об охоте и долго отрабатывал это искусство. Как-то я бродил по густому лесу в безлюдных горах Центральной Мексики. Вдруг послышался очень мягкий и благозвучный свист. Я никогда не слышал этого звука, ни разу за многие годы странствований среди дикой природы. Я не мог определить, где находится источник этого свиста; казалось, он доносится сразу со многих сторон. Я решил, что нахожусь в самой середине стада или стаи каких-то неведомых зверей. Дразнящий свист повторился, на этот раз он доносился как будто отовсюду. И я понял, что мне несказанно повезло. Я знал, что это свистит чудесное существо - волшебный олень. Я знал также, что волшебный олень отлично разбирается как в распорядках обычных людей, так и в распорядках охотников. Вычислить, что в такой ситуации будет делать обычный человек, очень легко. Прежде всего страх превратит его в добычу. А добыча может действовать только двумя способами: либо бросается наутек, либо прячется. Если у человека нет оружия, он, вероятнее всего, бросится к открытому месту, чтобы там спастись бегством. Если он вооружен, он приготовит оружие к бою и устроит засаду, либо застыв неподвижно в зарослях, либо рухнув на землю. Охотник же, выслеживающий дичь среди дикой природы, никогда никуда не пойдет, не прикинув прежде, как ему защититься. Поэтому он немедленно спрячется. Он либо бросит свое пончо на землю, либо зацепит его за ветку, а сам спрячется поблизости и станет ждать, пока зверь опять не подаст голос или не шевельнется. Зная все это, я повел себя совершенно иначе. Я быстро встал на голову и начал тихонько подвывать. Я так долго самым натуральным образом лил слезы и всхлипывал, что едва не потерял сознание. Вдруг я ощутил мягкое дыхание, кто-то обнюхивал м ою голову как раз за правым ухом. Я попытался повернуться, чтобы взглянуть, кто это, но не удержал равновесия и перекувырнулся через голову. Я сел и увидел, что на меня смотрит светящееся существо. Олень внимательно меня разглядывал, и я сказал, что не причиню ему вреда. И он заговорил со мной.

Дон Хуан умолк и посмотрел на меня. Я непроизвольно улыбнулся. Говорящий олень - это было, мягко говоря, маловероятно.

- Он заговорил со мной, - с усмешкой повторил дон Хуан.

- Олень заговорил?

- Олень.

Дон Хуан встал и собрал свои охотничьи принадлежности.

- Что, правда заговорил? - переспросил я еще раз с растерянностью в голосе.

Дон Хуан разразился хохотом.

- И что он сказал? - спросил я наполовину в шутку.

Я думал, он меня разыгрывает. Дон Хуан немного помолчал, как бы припоминая. Потом глаза его просветлели, он вспомнил:

- Олень сказал мне: "Здорово, приятель!" А я ответил: "Привет!" Тогда он спросил: "Отчего ты плачешь?" Я сказал: "Оттого, что мне грустно". Тогда волшебное существо наклонилось к самому моему уху и произнесло так же ясно, как говорю сейчас я: "Не грусти".

Дон Хуан посмотрел мне в глаза. Вид у него был озорной до невозможности. Он раскатисто рассмеялся.

Дон Хуан посмотрел мне в глаза. Вид у него был озорной до невозможности. Он раскатисто рассмеялся.

Я сказал, что беседа у них с оленем вышла несколько туповатой.

- А чего ты ожидал? - не переставая смеяться, спросил он. - Я же - индеец.

Его чувство юмора показалось мне настолько потрясающим, что я смог только рассмеяться вместе с ним.

- Ты не поверил в то, что волшебные олени разговаривают, да?

- К сожалению, я не могу поверить в то, что такие вещи вообще возможны, - ответил я.

- Я не виню тебя в этом, - сказал он ободряющим тоном. - Ведь эта штука - из самых заковыристых.


Глава 9. Последняя битва на земле 

Понедельник, 24 июля 1961

Несколько часов мы с доном Хуаном бродили по пустыне. Около полудня он выбрал тенистое место для отдыха. Едва мы сели на землю, дон Хуан заговорил. Он сказал, что я уже довольно много знаю об охоте, но изменился не в такой степени, как ему бы хотелось.

- Недостаточно знать, как делаются и устанавливаются ловушки, - сказал он. - Чтобы извлечь из жизни максимум, охотник должен жить так, как подобает охотнику. К сожалению, человек изменяется с большим трудом, и изменения эти происходят очень медленно. Иногда только на то, чтобы человек убедился в необходимости измениться, уходят годы. Я, в частности, потратил на это годы. Но, возможно, у меня не было способностей к охоте. Я думаю, что самым трудным для меня было по-настоящему захотеть измениться.

Я заверил его в том, что понял, о чем он говорит. Действительно, с того времени, как он взялся обучать меня охоте, я провел переоценку всех своих действий. Наверное, самым трудным для меня было по-настоящему захотеть измениться.

Я заверил его в том, что понял, о чем он говорит. Действительно, с того времени, как он взялся обучать меня охоте, я провел переоценку всех своих действий. Наверное, самым драматическим открытием для меня стало то, что мне нравился образ жизни дона Хуана. Мне нравился сам дон Хуан как личность. В его поведении было что-то несокрушимое. В том, как он действовал, чувствовалось истинное мастерство, но он никогда не пользовался своим превосходством, чтобы что-либо от меня потребовать. Его стремление изменить мой образ жизни выливалось в безличные поручения, либо в авторитетную констатацию и разъяснение моих слабых сторон. Он заставил меня в полной мере осознать все мои недостатки, но я все же не мог представить себе, каким образом его путь может что-нибудь во мне исправить. Я искренне полагал, что в свете того, чего я хотел достичь в своей жизни, его путь может привести меня только к нужде и трудностям. Отсюда и тупик, в который зашло мое обучение. Однако я научился уважать мастерство дона Хуана, неизменно восхищавшее меня своей красотой и точностью.

- Я решил изменить тактику, - заявил он.

Я попросил объяснить, потому что его заявление показалось мне весьма туманным, я даже не был уверен в том, что оно касается именно меня.

- Хороший охотник меняет свой образ действия настолько часто, насколько это необходимо, - ответил он. - Да ты сам знаешь.

- Дон Хуан, что ты задумал?

- Охотник должен не только разбираться в повадках тех, на кого он охотится. Кроме этого, ему необходимо знать, что на этой земле существуют силы, которые направляют и ведут людей, животных и вообще все живое, что здесь есть.

Он замолчал. Я ждал, но он, похоже, сказал все, что хотел.

- О каких силах ты говоришь? - спросил я после длительной паузы.

- О силах, которые руководят нашей жизнью и нашей смертью.

Дон Хуан снова умолк, словно столкнувшись с огромными затруднениями относительно того, что сказать дальше. Он потирал руки и, двигая нижней челюстью, качал головой. Дважды он знаком просил меня помолчать, когда я начинал просить его объяснить эти загадочные утверждения.

- Тебе непросто будет остановиться, - сказал он наконец. - Ты упрям, я знаю, но это не имеет значения. Когда тебе, в конце концов, удастся себя изменить, упрямство будет тебе на руку.

- Я стараюсь, как только могу, - сказал я.

- Нет. Я не согласен. Ты не стараешься, как только можешь. Ты сказал так, потому что для тебя это звучит красиво. Ты говоришь так обо всем, что бы ты ни делал. Ты годами стараешься, как только можешь, и все без толку. Что-то нужно сделать, чтобы с этим покончить.

Как обычно, я почувствовал было, что должен защищаться. Но дон Хуан, как правило, находил мои самые слабые места. Поэтому каждый раз, начав защищаться от его критики, я неизменно оказывался в дураках. Поэтому на середине длинного выступления в свою защиту я умолк.

Дон Хуан с любопытством оглядел меня и засмеялся. Очень добродушно он напомнил, что уже говорил мне, что все мы - дураки. И что я - не исключение.

- Ты каждый раз чувствуешь себя обязанным объяснить свои поступки, как будто ты - единственный на всей земле, кто живет неправильно. Это - все то же чувство собственной важности. У тебя его все еще слишком много, так же, как слишком много личной истории. И в то же время ты так и не научился принимать на себя ответственность за свои действия, не используешь свою смерть в качестве советчика и, прежде всего, ты слишком доступен, ты полностью открыт. Другими словами, жизнь твоя по-прежнему настолько же бездарна и запутана, насколько была до того, как мы с тобой встретились.

Чувство уязвленного самолюбия захлестнуло меня, и я снова собрался было спорить. Но он сделал мне знак помолчать.

- Человек должен отвечать за то, что живет в этом странном мире, - сказал он. - Ведь ты же знаешь, это - действительно странный мир.

Я утвердительно кивнул.

- Ты соглашаешься, но мы с тобой имеем в виду различные вещи. Для тебя мир странен своим свойством либо нагонять на тебя скуку, либо быть с тобой не в ладах. Для меня мир странен, потому что он огромен, устрашающ, таинственен, непостижим. Ты должен с полной ответственностью отнестись к своему пребыванию здесь - в этом чудесном мире, здесь - в этой чудесной пустыне, сейчас - в это чудесное время. Моя задача - убедить тебя в этом. И я все время старался ее выполнить. Я хотел убедить тебя в том, что необходимо научиться отдавать себе отчет в каждом действии, сделать каждое действие осознанным. Ведь ты пришел сюда ненадолго, и времени, которое тебе отпущено, слишком мало, действительно слишком мало для того, чтобы прикоснуться ко всем чудесам этого странного мира.

Я настаивал на том, что испытывать тоску или находиться с миром не в ладах - нормальное человеческое состояние.

- Так измени его! - ответил он сухо. - Это - вызов, и если ты его не принимаешь, значит ты - практически мертв.

Он предложил мне вспомнить хоть что-нибудь из своей жизни, что я делал бы с полной самоотдачей. Я назвал искусство. Мне всегда хотелось стать художником, и в течение нескольких лет я пытался реализовать свое желание. Иногда я все еще с болью вспоминал о постигшей меня неудаче.

- Ты никогда не относился с ответственностью к тому, что находишься в этом непостижимом мире, - сказал он таким тоном, словно выносил приговор. - Поэтому ты так и не стал художником, и, наверное, так и не станешь охотником.

- Значит, на большее я не способен, дон Хуан.

- Неправда. Ты не знаешь, на что ты способен.

- Но я делаю все, что могу.

- И снова ты ошибаешься. Ты можешь сделать гораздо больше и действовать гораздо лучше. Ты допускаешь только одну-единственную ошибку - ты думаешь, что в твоем распоряжении уйма времени.

Он помолчал, глядя на меня как бы в ожидании реакции с моей стороны.

- Ты думаешь, что в твоем распоряжении - уйма времени, - повторил он.

- Уйма времени на что, дон Хуан?

- Ты считаешь, что твоя жизнь будет длиться вечно.

- Вовсе я так не считаю.

- Тогда, если ты не считаешь, что твоя жизнь будет длиться вечно, чего же ты ждешь? Почему ты колеблешься вместо того, чтобы решительно измениться?

- А тебе не приходило в голову, дон Хуан, что я не хочу меняться?

- Приходило. Так же, как и ты, я когда-то не хотел изменяться. Однако мне не нравилась моя жизнь. Я устал от нее, так же как ты сейчас устал от своей. Зато теперь я чувствую, что на все мне ее не хватит.

Я начал неистово доказывать, что его настойчивое стремление изменить мой образ жизни - это произвол, и что оно меня пугает. Я сказал, что на определенном уровне я с ним согласен, но лишь один тот факт, что он неизменно остается хозяином положения, делает всю ситуацию неприемлемой для меня.

- Дурак, у тебя нет времени на то, чтобы становиться в позу, - сурово произнес он. - То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться твоим последним поступком на земле, твоей последней битвой. В мире нет силы, которая могла бы гарантировать тебе, что ты проживешь еще хотя бы минуту.

- Я знаю, - сказал я, сдерживая гнев.

- Нет. Ты не знаешь. Если бы ты это знал, ты был бы охотником.

Я заявил, что осознаю неотвратимость своей смерти, но говорить или думать об этом бесполезно, потому что я ничего не могу сделать, чтобы ее избежать. Дон Хуан засмеялся и, сказал, что я похож на балаганного актера, механически твердящего заученную роль.

- Если бы это была твоя последняя битва на земле, я бы сказал, что ты - идиот, - спокойно проговорил он. - Свой последний поступок на земле ты совершаешь, находясь в совершенно дурацком состоянии.

Некоторое время мы оба молчали. Мысли у меня в голове перепутались и устроили бешеную свистопляску. Он, разумеется, был прав.

- Друг мой, у тебя же нет времени. Нет времени. Его нет ни у кого из нас.

- Я согласен с тобой, дон Хуан, но…

- Просто соглашаться ни к чему, - перебил он. - Вместо того, чтобы так легко соглашаться на словах, ты должен соответствующим образом действовать. Прими вызов. Изменись.

- Что, вот так взять и измениться?

- Именно так. Изменение, о котором я говорю, никогда не бывает постепенным. Оно происходит внезапно. А ты даже не думаешь готовиться к неожиданному действию, от которого изменится абсолютно все.

Мне показалось, что он сам себе противоречит. Я объяснил ему, что если бы я готовился к изменению, то тем самым постепенно изменялся бы.

- Ты не изменился ни на йоту, - сказал он. - И поэтому веришь, что меняешься очень постепенно, понемногу. Но однажды ты, возможно, очень удивишься, обнаружив, что внезапно, без каких бы то ни было предупреждений изменился. Я знаю, что так оно и бывает, и поэтому не оставляю попыток тебя убедить.

Я не мог продолжать спорить, потому что не был уверен в том, что действительно хочу что-то сказать. Немного помолчав, дон Хуан продолжил объяснения:

- Наверное, мне следовало бы сказать иначе. Я вот что тебе советую: обрати внимание на то, что ни у одного из нас не может быть уверенности в том, что его жизнь будет продолжаться неопределенно долго. Я только что сказал, что изменение происходит внезапно. Точно так же приходит смерть. Как ты думаешь, что можно с этим поделать?

Я решил, что его вопрос - чисто риторический. Но он приподнял брови, требуя ответа.

- Жить как можно счастливее, - ответил я.

- Верно! А ты знаешь хоть одного человека, который был бы по-настоящему счастлив?

Моим первым побуждением было ответить "да". Мне показалось, что я знаком с довольно многими людьми, которые могли бы послужить примером. Однако затем я понял, что с моей стороны это будет лишь пустая попытка оправдаться. И я ответил:

- Нет. Действительно не знаю.

- А я - знаю, - сказал дон Хуан. - Есть люди, которые очень аккуратно и осторожно относятся к природе своих поступков. Их счастье - в том, что они действуют с полным осознанием того, что у них нет времени. Поэтому во всех их действиях присутствует особая сила, в каждом их поступке есть чувство.

Дон Хуан замолчал, как бы подбирая соответствующее слово. Он потер виски и улыбнулся. Потом внезапно встал, словно давая понять, что разговор окончен. Я принялся умолять его закончить то, что он мне говорил. Он сел и выпятил губы.

- Поступки обладают силой, - сказал он. - Особенно когда тот, кто их совершает, знает, что это - его последняя битва. В действии с полным осознанием того, что это действие может стать для тебя последним на земле, есть особое всепоглощающее счастье. Мой тебе совет: пересмотри свою жизнь и рассматривай свои поступки именно в таком свете.

Я не согласился с ним. Я сказал, что для меня счастье состоит в том, что моим действиям свойственна определенная протяженность во времени, и я могу по своему желанию продолжать делать то, что делаю в данный момент, особенно если это мне нравится. Я объяснил ему, что мое несогласие - отнюдь не банальная фраза, но утверждение, которое вытекает из глубокой убежденности в том, что и мир, и я сам обладаем свойством существовать в течение промежутка времени, вполне поддающегося оценке.

Все мои усилия доходчиво изъясниться дона Хуана, похоже, весьма забавляли. Он все время посмеивался, качал головой, а когда я выдал фразу насчет "свойства существовать в течение промежутка времени, вполне поддающегося оценке", он сорвал с головы шляпу, швырнул ее на землю и принялся топтать.

Закончилось это тем, что мы оба хохотали над его уморительной выходкой.

- У тебя нет времени, приятель, - сказал он. - В этом - беда всех человеческих существ. Времени нет ни у кого из нас, и твой "поддающийся оценке промежуток времени" ничего не значит в этом жутком таинственном мире.

- Надежда на этот самый "промежуток времени" делает тебя робким, лишает решительности, - продолжал он. - И в твоих действиях не может быть того духа, той мощи, той неодолимой силы, которая присутствует в действиях того, кто знает, что сражается в своей последней битве на этой земле. Другими словами, расчет на "промежуток времени" не делает тебя ни счастливым, ни могущественным.

Я признался, что боюсь мыслей о предстоящей смерти, и обвинил дона Хуана в том, что он своими постоянными разговорами о смерти лишает меня душевного равновесия.

- Но ведь нам всем действительно предстоит умереть, - сказал он.

Дон Хуан указал на далекие холмы.

- Есть нечто, что ждет меня где-то там. Это - несомненно. И когда-нибудь оно меня дождется. Это - тоже несомненно. Но ты, наверное, - совсем не такой, и смерть вовсе тебя не ждет.

Я в отчаянии развел руками, и он рассмеялся.

- Дон Хуан, я не желаю об этом думать.

- Почему?

- Это бессмысленно. Ведь она так или иначе где-то меня ждет, тогда какой смысл по этому поводу тревожиться?

- Разве я сказал, что ты должен по этому поводу тревожиться?

- Тогда что я должен делать?

- Использовать ее. Сосредоточить внимание на связующем звене между тобой и твоей смертью, отбросив сожаление, печаль и тревогу. Сосредоточить внимание на том факте, что у тебя нет времени. И пусть действия твои текут соответственно. Пусть каждое из них станет твоей последней битвой на земле. Только в этом случае каждый твой поступок будет обладать законной силой. А иначе все, что ты будешь делить в своей жизни, так и останется действиями робкого и нерешительного человека.

- А что, это так ужасно - быть робким и нерешительным человеком?

- Нет, если ты намерен жить вечно. Но если тебе предстоит умереть, то у тебя просто нет времени на проявления робости и нерешительности. Нерешительность заставляет тебя цепляться за то, что существует только в твоем воображении. Пока в мире - затишье, это успокаивает. Но потом этот жуткий таинственный мир разевает пасть, намереваясь тебя проглотить, и ты с полной очевидностью осознаешь, что все твои проверенные и надежные пути вовсе такими не были. Нерешительность мешает нам испытать и полноценно использовать свою судьбу - судьбу людей.

- Но, дон Хуан, это же противоестественно - все время жить с мыслью о смерти.

- Смерть ожидает нас, и то, что мы делаем в этот самый миг, вполне может стать нашей последней битвой на этой земле, - очень серьезно, почти торжественно произнес он. - Я называю это битвой, потому что это - борьба. Подавляющее большинство людей переходит от действия к действию без борьбы и без мысли. Охотник же, наоборот, тщательно взвешивает каждый свой поступок. И поскольку он очень близко знаком со своей смертью, он действует рассудительно, так, словно каждое его действие - последняя битва. Только дурак может не заметить, настолько охотник превосходит своих ближних - обычных людей. Охотник с должным уважением относится к своей последней битве. И вполне естественно, что последний поступок должен быть самым лучшим. Это доставляет удовольствие. И притупляет страх.

- Ты прав, - признал я. - Просто это трудно принять.

- Да. Чтобы убедиться в том, что дело обстоит именно так, тебе понадобятся годы. И годы - на то, чтобы научиться действовать сообразно этому убеждению. Мне остается лишь надеяться, что ты успеешь.

- Ты пугаешь меня, когда так говоришь, - сказал я.

Дон Хуан окинул меня взглядом. Лицо его было необычайно серьезно.

- Я уже говорил тебе, это - очень странный мир. Силы, которые руководят людьми, непредсказуемы и ужасны, но в то же время их великолепие стоит того, чтобы стать его свидетелем.

Он замолчал и снова взглянул на меня. Казалось, он вот-вот раскроет мне что-то очень важное. Но он передумал и улыбнулся.

- Что, в самом деле существует нечто, что нами руководит?

- Конечно. Существуют силы, которые нас направляют.

- Ты можешь их описать?

- Нет. Действительно - нет. Я могу только назвать их разными словами: сила, дух, ветер или как-нибудь еще.

Я собрался было расспросить его подробнее, но не успел задать ни одного вопроса. Он встал. Я изумленно уставился на него. Он встал одним движением: его тело просто дернулось вверх, и в мгновение ока он уже стоял на ногах.

Я все еще размышлял о необыкновенном мастерстве, которое требуется для того, чтобы двигаться с такой скоростью, когда дон Хуан сухим приказным тоном велел мне поймать кролика, убить, освежевать и зажарить до того, как закончатся сумерки.

Он взглянул на небо и сообщил, что времени у меня, пожалуй, достаточно.

Я автоматически начал действовать так, как действовал уже много раз. Дон Хуан шел рядом и оценивающим взглядом следил за каждым моим движением. Я был очень спокоен и двигался с большой осторожностью, поэтому без особого труда в скором времени поймал кролика-самца.

- Теперь убей его, - сухо велел дон Хуан.

Я засунул руку в ловушку, схватил кролика за уши и начал тянуть к себе. И тут вдруг меня охватил дикий ужас. Впервые за все время, в течение которого дон Хуан обучал меня охоте.

Я засунул руку в ловушку, схватил кролика за уши и начал тянуть к себе. И тут вдруг меня охватил дикий ужас. Впервые за все время, в течение которого дон Хуан обучал меня охоте, до меня дошло: он никогда не учил меня убивать дичь! Множество раз мы с ним бродили по пустыне, и до сих пор он убил только одного кролика, двух перепелов и одну гремучую змею.

Я отпустил кролика и взглянул на дона Хуана:

- Я не могу его убить.

- Почему?

- Я никогда этого не делал.

- Но ты же убил сотни птиц и других животных.

- Из ружья, а не голыми руками.

- Какая разница? Время этого кролика подошло к концу.

Тон дона Хуана потряс меня. Он говорил настолько уверенно, с такой убежденностью, что в сознании моем не осталось и тени сомнения. Он действительно знал, что время этого кролика закончилось.

- Убей его! - с яростным блеском в глазах приказал он.

- Не могу.

Дон Хуан закричал, что кролик должен умереть, потому что закончил свои скитания по этой прекрасной пустыне, и что мне нечего увиливать, так как сила, которая направляет пути кроликов, привела в мою ловушку именно этого кролика, и сделала это как раз на границе сумерек.

На меня нахлынул целый поток бессвязных мыслей и ощущений. Они словно только и ждали возможности меня одолеть, и, явившись, привели меня в состояние глубокой подавленности. Со смертельной ясностью я почувствовал, какая это трагедия для кролика - попасть в мою западню. За считанные секунды в сознании пронеслись воспоминания о наиболее критических моментах моей жизни, когда я сам был в положении, подобном положению этого кролика.

Я смотрел на кролика, а кролик - на меня. Он прижался к задней стенке клетки. Он сидел, свернувшись почти калачиком, очень тихо и неподвижно. Мы с ним обменялись мрачными взглядами. В его взгляде я прочел молчаливое отчаяние, и это еще больше усилило во мне ощущение полного сходства с этим кроликом. Я живо представил себя на его месте.

- Черт с ним, - громко сказал я. - Я никого не буду убивать. Я его отпускаю.

От избытка чувств меня затрясло. Дрожащими руками я полез в ловушку, пытаясь схватить кролика за уши. Он быстро увернулся, и я промазал. Я попытался еще раз и снова неудачно. Я пришел в отчаяние. Меня стало тошнить, и я быстро ударил по ловушке ногой, чтобы разбить ее и таким образом освободить кролика. Но клетка оказалась неожиданно прочной и не разваливалась. Мое отчаяние переросло в невыносимую муку. Изо всех сил я правой ногой топнул по клетке. Прутья с треском сломались. Я вытащил кролика, на мгновение испытав облегчение, от которого в следующий момент не осталось и следа. Кролик без движения висел у меня в руке. Он был мертв.

Я не знал, что делать. В голове начали роиться мысли о том, отчего мог умереть кролик. Я оглянулся на дона Хуана. Он смотрел на меня. Я ощутил ужас, от которого по всему телу прошла холодная волна.

Я сел на землю возле каких-то камней. Ужасно болела голова. Дон Хуан положил на нее ладонь и прошептал мне в самое ухо, что я должен освежевать кролика и зажарить мясо до того, как закончатся сумерки.

Меня тошнило. Дон Хуан разговаривал со мной очень терпеливо, как с ребенком. Он сказал, что силы, руководящие людьми и животными, привели именно этого кролика ко мне. Точно так же когда-нибудь они приведут меня к моей собственной смерти. Он сказал, что смерть кролика была даром мне, точно так же, как моя смерть станет даром кому-то другому.

Мне было плохо. Казалось бы, ничего особенного не произошло, но простые события этого дня что-то надломили во мне. Я пытался думать, что это - всего-навсего кролик, но однако не мог отделаться от ощущения какой-то жуткой своей с ним тождественности.

Дон Хуан сказал, что я должен поесть мяса этого кролика. Хоть кусочек. Это закрепит то, что я сделал сегодня.

- Я не могу, - кротко попытался я отказаться.

- В руках этих сил мы - мусор, ничто, - жестко произнес он. - Так что прекрати потакать своему чувству собственной важности и воспользуйся подарком силы как подобает.

Я поднял кролика. Он был еще теплый.

Дон Хуан наклонился ко мне и прошептал:

- Твоя ловушка стала для него последней битвой. Я же тебе говорил: время его скитаний по этой чудесной пустыне закончилось.


Глава 10. Открыться силе

Суббота, 19 августа 1961

Накануне утром мы с доном Хуаном были в городе и завтракали в ресторане. Он посоветовал мне изменять свой привычный рацион и распорядок питания не слишком резко.

- Твое тело не привыкло к мясу силы, - сказал он. - Если ты не будешь есть привычную пищу, ты заболеешь.

Сам он ел с удовольствием. Когда я по этому поводу пошутил, он просто сказал:

- Моему телу нравится все.

Около полудня мы снова пришли в водный каньон. Мы опять старались сделать свое присутствие заметным для духа. Для этого мы, как и в прошлый раз, сначала "громко разговаривали", а потом несколько часов сидели в напряженном молчании.

Когда мы оттуда ушли, дон Хуан, вместо того, чтобы идти домой, повернул в сторону гор. Дойдя до каких-то отрогов, мы поднялись на вершину высокого холма. Там дон Хуан выбрал для отдыха пятачок на открытом незатененном месте. Он сказал, что нам нужно дождаться сумерек, а потом мне следует вести себя как можно естественнее, в том числе задавать любые вопросы.

- Я знаю, что там прячется дух, - очень тихо сообщил он мне.

- Где?

- Вон там, в кустах.

- Какой именно дух?

Он с ехидцей взглянул на меня и спросил:

- А какие бывают?

Мы оба рассмеялись. Я задавал вопросы из-за того, что нервничал.

- Когда наступят сумерки, он выйдет, - сказал дон Хуан. - Нужно просто подождать.

Я молчал. Все мои вопросы куда-то улетучились.

- Сейчас нам нужно разговаривать без перерывов, - сказал он. - Человеческие голоса привлекают духов. Сейчас там в кустах прячется один из них. Мы должны дать ему знать о своем присутствии, так что не молчи.

Меня охватило идиотское чувство пустоты. Я был не в состоянии отыскать какую-либо тему для разговора. Дон Хуан засмеялся и похлопал меня по спине.

- Ну ты и тип! Как нужно потрепаться, так ты словно язык проглотил. Ну-ка, пошлепай губами!

И он шумно зашлепал губами, быстро открывая и закрывая рот.

- С этого момента о целом ряде вещей мы будем разговаривать только в местах силы, - продолжал дон Хуан. - Сегодня у тебя первая попытка, что-то вроде испытания. Мы находимся сейчас в одном из этих мест, и говорить здесь можно только о силе.

- Но я и в самом деле понятия не имею, что такое сила, - сказал я.

- Сила - это нечто, с чем имеет дело воин, - объяснил он. - Вначале она кажется человеку чем-то совершенно невероятным, противоестественным, в существование чего невозможно поверить, о чем даже думать трудно, не то чтобы ее себе представить. Сейчас ты находишься с ней именно в таких отношениях. Но потом она превращается в нечто серьезное, и отношение к ней соответственно изменяется. Человек может ею не обладать, он может даже в полной мере не осознавать ее существования, но он уже чувствует, он уже знает - в мире присутствует что-то, чего до этого он не замечал. А затем сила дает о себе знать, она приходит к человеку, и он не может ничего с этим поделать, так как сила для него пока остается неуправляемой. Не существует слов, которыми можно было бы описать, как она приходит и чем в действительности является. Она - ничто, и в то же время ей подвластны чудеса, и чудеса эти человек видит собственными глазами. И, наконец, сила становится чем-то, присущим самому человеку, превращается в нечто, что изнутри управляет его действиями и в то же время подчиняется его командам, подвластно его решениям.

После короткой паузы дон Хуан спросил, понял ли я. Я сказал, что понял, чувствуя себя при этом довольно по-дурацки. Он, похоже, заметил, что настроение у меня заметно упало, усмехнулся и отчетливо, словно диктуя мне письмо, проговорил:

- На этом самом месте я научу тебя формировать сновидение.

Он опять взглянул на меня и спросил, знаю ли я, о чем идет речь. Я не знал. Я вообще почти ничего не понимал. Он объяснил, что формировать сновидение - значит точно и жестко управлять общим ходом сна, целенаправленно формируя возникающую в нем ситуацию, подобно тому, как человек управляет своими действиями, например, идя по пустыне и решая, скажем, взобраться на холм или укрыться в тени скал водного каньона.

- Начинать следует с какого-нибудь простого действия, - сказал дон Хуан. - Сегодня ночью во сне посмотри на свои руки.

Я громко рассмеялся. В его интерпретации это звучало так, словно речь шла о чем-то обычном, что я делаю изо дня в день.

- Почему ты смеешься? - удивился он.

- Как, интересно, во сне можно посмотреть на собственные руки?

- Очень просто: перевести на них взгляд. Вот так.

И он наклонил голову и, разинув рот, уставился на свои руки. Выглядело это настолько комично, что я расхохотался.

- Нет, серьезно, как это делается? - переспросил я.

- Я же тебе показал, - отрезал дон Хуан. - В принципе можешь смотреть на что хочешь - на свои ноги, на свой живот, хоть на свой нос, в конце концов. Я советую смотреть на руки только потому, что мне лично так было легче всего.

Только не думай, что это шуточки. Сновидение - это так же серьезно, как видение, как смерть, как все, что происходит в этом жутком таинственном мире. Пускай для тебя это будет увлекательной тренировкой. Представь себе все самые невероятные вещи, которые ты мог бы совершить. Ведь возможности того, кто охотится за силой, в сновидении почти безграничны.

Я попросил как-то уточнить задание.

- Уточнять тут нечего. Просто смотри на собственные руки.

- Не может быть, чтобы тебе нечего было добавить, - настаивал я.

Он покачал головой и, сведя глаза, несколько раз быстро на меня взглянул.

- Все мы разные, - наконец произнес он. - Ты просишь, чтобы я уточнил, однако я могу рассказать тебе лишь о том, как и что делал я сам, когда учился. Но мы с тобой непохожи. В нас нет даже намека на сходство.

- Но, может быть, твой рассказ в чем-то мне поможет.

- Проще будет, если ты просто начнешь смотреть на свои руки. Тебе же проще.

Дон Хуан задумался, словно что-то для себя формулируя и время от времени кивая головой.

- Каждый раз, когда ты смотришь во сне на какой-нибудь объект, он меняет форму, - произнес он после долгой паузы. - Когда учишься формировать сновидение, весь фокус заключается в том, чтобы не просто посмотреть на объект, а удержать его изображение. Сновидение становится реальностью тогда, когда человек обретает способность фокусировать глаза на любом объекте. Тогда нет разницы между тем, что делаешь, когда спишь, и тем, что делаешь, когда бодрствуешь. Понимаешь?

Я ответил, что слова его мне понятны, но принять то, что он сказал, я не в состоянии. В цивилизованном мире масса людей страдает разными маниями. Такие люди не в состоянии провести грань между реальными событиями и тем, что происходит в их болезненных фантазиях. Я сказал, что все они, вне всякого сомнения, больны, и с каждым разом, когда он советует мне действовать подобно сумасшедшему, мне становится все более и более не по себе.

После моей тирады дон Хуан обхватил щеки ладонями и тяжело вздохнул, изображая отчаяние. Получилось довольно смешно.

- Слушай, оставь ты в покое свой цивилизованный мир. Ну его! Никто тебя не просит уподобляться психу. Я же говорил тебе: воин охотится за силами, и он не справится с ними, если не будет безупречно совершенен. Разве воин не в состоянии разобраться, что есть что? А с другой стороны, ты, приятель, в мгновение ока запутаешься и погибнешь, если жизнь твоя окажется в зависимости от твоей способности отличить реальное от нереального. Хотя ты и уверен, что знаешь, что такое есть этот твой реальный мир.

Очевидно, мне не удалось точно выразить свою мысль. Просто каждый раз, когда я начинал возражать, во мне говорило ощущение невыносимого внутреннего разлада из-за понимания несостоятельности моей позиции.

- я же вовсе не пытаюсь сделать тебя больным, помешанным, - продолжал дон Хуан. - Этого ты с успехом можешь добиться и без моей помощи. Но силы, которые ведут по миру каждого из нас, привели тебя ко мне, и я пытался тебя научить способу действия, с помощью которого ты смог бы изменить свой дурацкий образ жизни, и начать жить, как подобает охотнику - жизнью твердой и чистой. Потом силы еще раз направили тебя и дали мне понять, что я должен учить тебя дальше, чтобы ты научился жить безупречной жизнью воина. Похоже, ты на это не способен. Но кто может сказать наверняка? Мы так же таинственны и так же страшны, как этот непостижимый мир. И кто сможет с уверенностью сказать, на что ты способен, а на что - нет?

В тоне дона Хуана явственно сквозила печаль. Я хотел было извиниться, но он снова заговорил:

- Вовсе не обязательно смотреть именно на руки. Выбери что-нибудь другое, но выбери заранее, а потом, когда уснешь, - найди во сне то, что выбрал. Я посоветовал выбирать руки, потому что они всегда при тебе. Когда они начнут терять форму, отведи от них взгляд и посмотри на что-нибудь другое, а потом опять - на руки. На то, чтобы в совершенстве освоить этот прием, требуется время, много времени.

Я настолько увлекся своими записями, что не заметил как начало темнеть. Солнце уже скрылось за горизонтом. Небо затянулось облаками. Становилось все темнее. Дон Хуан встал и несколько раз украдкой взглянул на юг.

- Идем, - сказал он. - Нам нужно идти на юг до тех пор, пока не покажется дух источника.

Мы шли примерно полчаса. Вдруг характер местности резко переменился, и мы оказались на открытом пространстве. Впереди виднелся большой круглый холм, весь чаппараль на котором сгорел. Холм напоминал гигантскую лысую голову. Мы направились к нему. Я думал, что дон Хуан намерен подняться вверх по пологому склону, но он остановился и весь буквально превратился во внимание. Тело его словно окаменело. Потом он задрожал, и через мгновение полностью расслабился. Было непонятно, как ему вообще удается сохранять вертикальное положение при настолько расслабленных мышцах.

В это мгновение сильнейший порыв ветра встряхнул все мое тело. Тело дона Хуана повернулось лицом на запад - туда, откуда этот ветер пришел. Это движение не было произвольным: по крайней мере, для того, чтобы повернуться, дон Хуан не воспользовался мышцами так, как это сделал бы я. Впечатление было такое, что его развернула некая внешняя сила.

Я смотрел на дона Хуана. Краем глаза он взглянул на меня. На лице его была написана решимость, целеустремленность. Он снова был весь внимание. Я разглядывал его с удивлением: на моей памяти мы ни разу еще не оказывались в ситуациях, требующих от него столь странной концентрации.

Вдруг по его телу прошла дрожь, словно на него вылили ведро ледяной воды. Потом он еще раз вздрогнул и, как ни в чем ни бывало, пошел дальше.

Я последовал за ним. Он начал подниматься на голый холм с востока и, когда мы дошли примерно до середины склона, остановился и повернулся лицом на запад.

С того места, где мы теперь стояли, вершина холма уже не выглядела такой круглой и гладкой, какой она казалась издалека. Возле самой макушки холма была дыра, похожая на вход в пещеру. Я принялся пристально смотреть на нее, потому что дон Хуан делал то же самое. Налетел еще один сильный порыв ветра, от которого вверх по моему позвоночнику побежал холодок. Дон Хуан повернулся на юг и принялся обшаривать глазами местность.

- Вон там! - шепотом сказал он и указал на что-то, лежавшее на земле.

Я напряг зрение. Метрах в шести от нас что-то лежало на земле. Оно было светло-коричневого цвета. Когда я на него посмотрел, оно задрожало. Я сосредоточил на нем все свое внимание. "Это" было почти круглым, словно кто-то лежал, свернувшись калачиком. Совсем как собака.

- Что это? - шепотом спросил я у дона Хуана.

- Не знаю, - точно так же шепотом ответил он, всматриваясь в "это". - Как ты думаешь, на что оно похоже?

- На собаку.

- Великовато для собаки.

Я сделал к "этому" пару шагов, но дон Хуан слегка дернул меня за рукав. Я снова принялся всматриваться в "это". Определенно - какое-то животное. То ли спит, то ли умерло. Я почти различал голову с острыми, как у волка, ушами. К тому моменту я уже был в полной уверенности, что перед нами - какое-то животное, которое лежит, свернувшись калачиком. Я решил, что это, возможно, бурый теленок, и шепотом сообщил об этом дону Хуану. Он ответил, что животное слишком невелико для теленка, и, кроме того, у него острые уши.

Животное еще раз вздрогнуло, и я понял, что оно живое. Я видел, как оно дышит, хотя дыхание это не было ритмичным. Оно делало вздохи, скорее походившие на неравномерные спазмы. И тут меня осенило.

- Это животное умирает, - прошептал я дону Хуану.

- Ты прав, - шепотом ответил он. - Но что это за животное?

Я не мог различить никаких характерных признаков. Дон Хуан сделал в направлении него пару осторожных шагов. Я - за ним. Было уже довольно темно, и мы сделали еще два шага, чтобы рассмотреть животное.

- Осторожно! - прошептал дон Хуан мне на ухо. - Если оно умирает, то может броситься на одного из нас из последних сил.

Но зверь, казалось, находился на последнем издыхании. Дыхание его было неравномерным, тело спазматически вздрагивало. Но лежал он по-прежнему свернувшись. Однако в какой-то момент страшный спазм потряс все его тело, буквально подбросив зверя на месте. Я услышал дикий вопль, и зверь вытянул лапы с устрашающими когтями. От этого зрелища меня затошнило. Дернувшись еще раз, зверь завалился набок, а затем опрокинулся на спину.

Я услышал душераздирающий стон зверя и крик дона Хуана:

- Беги! Спасайся!

Что я и исполнил незамедлительно. С невероятной быстротой и ловкостью я кинулся взбираться на макушку холма. На полпути оглянувшись, увидел, что дон Хуан стоит там же, где стоял. Знаком он позвал меня. Я бегом бросился вниз.

- Что случилось? - спросил я, подбежав к нему.

- Похоже, зверь умер, - ответил он.

Мы осторожно приблизились к зверю. Он, вытянувшись, лежал на спине. Подойдя поближе, я чуть не заорал от страха. Зверь был еще жив. Тело все еще вздрагивало, торчавшие вверх лапы дико дергались. Это явно была агония.

Я шел впереди дона Хуана. Еще один спазм встряхнул тело зверя, и я увидел его голову. В диком ужасе я оглянулся на дона Хуана. Судя по телу, животное явно было млекопитающим. Но у него был огромный птичий клюв!

Я смотрел на зверя в полнейшем ужасе. Ум отказывался верить тому, что видели глаза. Я был оглушен, подавлен. Я не мог вымолвить ни слова. Никогда в жизни мне не приходилось встречаться ни с чем подобным. Перед моими глазами находилось нечто абсолютно невозможное. Я хотел попросить